Kitobni o'qish: «Верная копия»

Анна Венера

Глава 1. Лихорадочный сон

Штора едва заметно шевелилась. Свет проникал сквозь нее как-то особенно — серо, тускло и меланхолично.

«Почему все происходит именно так? Неужели у меня и правда есть предчувствия? Способность видеть будущее через сны?» — подумала Анна, в очередной раз прокручивая в голове цепочку событий.

Ровно месяц назад ей приснился сон — яркий, пугающе осязаемый. В нем прямо у ее постели, именно там, где она только что открыла глаза, промелькнуло антрацитово-черное пятно на жутких паучьих лапах. Анна давно заметила: любому потрясению в ее жизни — хорошему или плохому — всегда предшествовало яркое сновидение. Что это? Неужели подсознание способно заранее знать о чужой смерти, грядущих потерях, мимолетных радостях или успехе, посылая знаки? Но если оно знает больше, почему в реальности мы все равно совершаем поступки, от которых потом становится так невыносимо плохо?

Мысли о смысле жизни и последствиях принятых решений могли часами кружить в ее голове. Они изматывали, но не давали четкого ответа на вопрос, правильно ли она поступает. Впрочем, выбирая ложный путь, мы никогда не знаем наверняка, куда бы привел другой. Поэтому Анна просто жила — так, как велело сердце.

Каждому из нас отмерены свои физические и душевные ресурсы. Ей же в моменты истощения отчаянно хотелось одного: лежать в абсолютном одиночестве, до тошноты, до звона в ушах, лишь бы сбежать от реальности. Некоторые психологи назвали бы это явным признаком депрессии. Что ж, вполне возможно.

Глава 2. Первая встреча

Анне тридцать три. Она чертовски привлекательна: светлые кудрявые волосы, ясные голубые глаза и едва заметная сеточка лучистых морщинок в уголках век. С восемнадцати лет она оставалась в одном весе, из-за чего близкие в шутку считали ее нестареющей ведьмой.

Они с Евгением познакомились пять лет назад на шумном дне рождения общей знакомой. Та была коллегой Анны по логистической компании, а Евгения пригласила в качестве «группы поддержки» для одиноких подруг.

Это была любовь с первого взгляда. Он — энергичный, худощавый, но с неожиданно широкими мужскими плечами, огромными карими глазами, пушистыми ресницами и резко очерченными скулами. Она — яркая, дерзкая и одновременно по-королевски сдержанная. В тот вечер среди компании из двадцати человек между ними произошло то, о чем пишут в сотнях романов: вспышка, которая случается раз в жизни, да и то далеко не с каждым.

Анна и раньше бывала в этой компании, но Евгения видела впервые. То, что ее тело считало за первые двадцать секунд визуального контакта, прошило ее насквозь, словно электрический ток. Дело было даже не в его привлекательности — красивых мужчин в Петербурге предостаточно. Это была встреча кармических партнеров. Его манеры, то, как он двигался в пространстве, — всё на подсознательном уровне кричало ей: «Вот оно!»

Женя, сам того не подозревая, мгновенно включил все свое обаяние. Его главные козыри — искрометный юмор и умение поддержать любую беседу — работали безотказно. Он мог расположить к себе кого угодно. Но в тот вечер весь его мир сузился до одной-единственной девушки. Они сразу оказались рядом, будто вся вселенная вокруг них просто перестала существовать.

— Может, потанцуем? Какую музыку ты любишь? — спросил Евгений.

Его голос отозвался в душе Ани чем-то до боли родным и знакомым.

— Ничего, что мы танцуем медленный танец под «Короля и Шута»? — с улыбкой ответила она.

На самом деле ее ничуть это не смущало. Ей безумно нравилось, как уверенно и крепко Евгений подхватил ее за талию.

Они сразу оказались рядом, будто во всей вселенной больше никого не существовало.

Вечеринка шумела, поговорить по душам в тот вечер им так и не удалось. Но до самого конца праздника они не упускали друг друга из вида. Особенно Женя: он ловил каждый ее взгляд, стараясь при любой возможности оказаться рядом, поухаживать или рассмешить.

Очень скоро их общение вышло за рамки общей компании. Возникло ощущение, что в остальном мире они больше не нуждаются. С того дня они виделись ежедневно. Проводили вместе сутки напролет и ни капли не уставали друг от друга. Привычная реальность каждого из них начала стремительно перестраиваться, подчиняясь интересам их новорожденного «мы».

До встречи с Евгением Анна выбирала мужчин постарше — лет на пять-семь. Все они были как под копирку: образованные, сдержанные прагматики, расписавшие свои жизни до глубокой старости. В лице Анны они видели идеальную кандидатку в жены — девушку из приличной семьи, порядочную, целеустремленную. Словом, удобную партию: будущую хозяйку дома с хорошим приданым, но при этом с легким огоньком в душе. Двое ее прошлых отношений закончились так же умеренно и расчетливо, оставив после себя лишь горький опыт брачного прагматизма. Находясь рядом с этими «правильными» мужчинами, Анна постоянно задавалась вопросом: «Что я здесь делаю?» — и задыхалась от скуки предсказуемых будней.

Другое дело Женя. Человек-буря. Впервые ее избранником стал ровесник (прежде Анна избегала сверстников, считая их не готовыми к ответственности). Но Евгений оказался не по годам зрелым и уверенным в себе. В отличие от Анны, за его плечами не было долгих романов. Он требовал от женщин слишком многого, быстро разочаровывался в малейших недостатках и мгновенно перегорал. Женя всегда пользовался успехом и купался во внимании, но его внутренний цензор безжалостно вешал ярлыки: одна слишком послушная, другая вульгарная, третья — несусветная скука.

Появление Анны произвело эффект разорвавшейся бомбы. Яркая, остроумная, она заманила его кокетливым, игривым взглядом, но уже через пять минут дала понять, что он ей абсолютно безразличен. Этот холодный щелчок по носу и привязал его намертво. Она стала тем самым недостающим пазлом, который он так долго искал и ради которого теперь был готов пойти на все.

Их первые разговоры текли так легко, будто они знали друг друга сотню лет. Один начинал фразу — второй без запинки заканчивал. Словно близнецы, способные по малейшему движению бровей считывать настроение друг друга. Но если ментально Женя казался родным братом, то физически… Запахи его тела манили Анну с умалительной силой. Едва почувствовав его энергетику, она физически не могла заставить себя уйти. Это была та самая глухая, первобытная «химия», которая случается раз в жизни и больше уже не повторяется.

В Евгении жила страсть проживать всё на абсолютном максимуме. Он был из тех перфекционистов, которые разбиваются в лепешку, но делают свою работу лучше всех. Он безупречно одевался, не позволяя себе выйти в неглаженой рубашке, и никогда не бросал начатое.

Анна была другой. Она могла загореться несколькими проектами сразу, а потом бросить половину из них из-за банального истощения сил или внезапного разочарования. Ей не хватало холодного расчета. Она жила чистыми эмоциями и сиюминутными импульсами, хотя внутри искренне стремилась к классическому счастью: карьере, крепкой семье, детям. А еще ее никогда не покидало глубинное, упрямое чувство, что она рождена для чего-то большего. Анна верила, что обязана стать уникальной личностью, прославиться и оставить свой неизгладимый след в истории.

Это знакомство раз и навсегда перевернуло их жизни. С того дня больше не существовало отдельных людей — Ани и Жени. Все, что происходило вокруг, каждый из них отныне рассматривал через призму их союза.

Существует особый тип отношений, в которых люди способны взлетать на вершину блаженства, до счастливых слез, но и падать в бездну несчастья ровно с такой же глубины. Это было про них. Никакого расчета — только обнаженные чувства и чистые, первобытные эмоции. Их штормило: вспышки ревности, грубое нарушение личных границ, психологические эксперименты и жестокие манипуляции. Они ранили друг друга, захлебываясь от боли и ярости. Но следом за бурей неизменно приходоло абсолютное тепло, полное растворение и принятие. Они обладали редким даром — умением молчать вдвоем. Защищенные этой тишиной, они оставались счастливыми вопреки всему: и промокшие насквозь на остановке в глухом полузаброшенном районе, и в люксовом номере дорогого курортного отеля. Без сомнений, это была любовь в самом чистом ее проявлении.

За один только первый год их романа можно было написать пару-тройку психологических драм, а местами — и остросюжетный детектив. Но какими бы дикими и невозможными для интеллигентной Анны ни казались их ссоры, после взаимных упреков и громких расставаний всегда наступало примирение. Оно затапливало душу мягкой волной умиротворения, даря спасительное чувство: ты дома, ты на своем месте.

Оба отчетливо понимали, что их будущее может быть только общим. А потому логичным шагом стало решение пожениться. Именно решение — взвешенное, волнительное и бесконечно радостное.

Сухая статистика утверждает, что большинство пар приходят к браку обыденно, в процессе очередного разговора бросая ленивое: «Ну что, может, поженимся?». Не всегда предложение делает мужчина, опустившись на одно колено где-нибудь в Париже или на борту воздушного шара, ловко доставая из цилиндра фокусника кольцо за полмиллиона. Анна и Женя были далеки от этого пафоса. Возможно, вся их свадьба стоила как одно такое кольцо, но это никак не влияло на их общее счастье.

Для них брак означал выход из затянувшегося статуса «парень и девушка». Это было решение двух взрослых людей, которые хотят официально делить одну жизнь, одну постель и просыпаться вместе каждое утро. Они единогласно постановили: соберут родственников, будет торт, будет вино (а может, и без вина обойдутся), но вот шоколадный фонтан — пункт обязательный и обсуждению не подлежит.

Современная праздничная индустрия творит чудеса. Чтобы организовать идеальное торжество, достаточно иметь определенную сумму, базовые организаторские навыки и, главное, адекватных, искренне любящих тебя гостей.

Праздник отгремел на одном дыхании — весело, душевно и легко. Выездная регистрация за городом на фоне живописного пейзажа, харизматичные ведущие и близкие люди рядом сделали этот день по-настоящему незабываемым. Они стали мужем и женой.

Глава 3. Семейная жизнь

Эйфория медового месяца отступила, уступив место реальности со всеми ее вытекающими последствиями. Обустройство семейного гнезда давалось не без притирок. Анна и Евгений пытались делать всё сами: клеили обои, спорили о дизайне и спали на одном матрасе посреди пустой комнаты — в их съемной квартире в Приморском районе Северной столицы мебели еще почти не было.

Днем оба пропадали на работе, но вечера неизменно принадлежали им двоим. Анна готовила вкусно, а когда бывала в благодушном настроении — шедеврально. Женины гастрономические запросы были скромными, но домашнюю еду он определенно предпочитал любой ресторанной.

И всё же послесвадебная суета и бытовые будни сильно встряхнули обоих. Необходимость уживаться на одной территории и выстраивать отношения с новыми родственниками — всё это, словно поезд на бешеной скорости, врезалось в их привычный уклад. Анне было тяжело перестраиваться в мелочах. Например, в доме отныне всегда должен был быть свежемолотый кофе, ведь без него утро Жени не начиналось. Отсутствие бодрящего напитка гарантировало мужу испорченное настроение и приступы глухого раздражения, хотя сама Аня кофе вообще не пила. Были и другие нестыковки. В семье Анны считалось святым правилом хотя бы раз в день собираться за общим столом — на завтрак или ужин. Евгений же искренне не понимал этой традиции и считал совместные трапезы пустой тратой времени.

Над этими разногласиями следовало бы работать: меняться, искать компромиссы, делать так, чтобы партнеру было комфортно. Но это в сказках. На деле же каждый упрямо тянул одеяло на себя и неохотно расставался со своими привычками.

Впрочем, любые бытовые минусы легко перекрывались главным плюсом — возможностью легально находиться рядом круглые сутки. Засыпать и просыпаться в объятиях друг друга, без оглядки на чужое мнение, теперь стало их личной нормой. Оба выросли в консервативных семьях, но их родители, увы, общего языка так и не нашли. К счастью, и Анна, и Евгений перешагнули тридцатилетний рубеж — тот осознанный возраст, когда недовольство старшего поколения уже не могло разрушить союз. Они крепко стояли на ногах, были финансово независимы и чужие капризы преодолевали спокойно.

Как это обычно бывает, на свадьбе друзья и родственники наперебой желали молодоженам скорейшего пополнения. По старой традиции гости даже шумно собирали деньги в ползунки «на мальчика или на девочку». Любовь в паре горела ярким пламенем, и оба не сомневались: для абсолютного, идеального счастья им жизненно необходим ребенок.

Еще с девичества в голове у Ани зрел четкий, идеальный сценарий: к тридцати годам у нее обязательно будет крепкий пятилетний сын, а следом за ним — очаровательная младшая дочка. Реальность же упрямо демонстрировала явное и пугающее отставание от этого намеченного графика.

Свадебное путешествие прошло волшебно. Молодые отправились в тщательно спланированный тур по Франции и Италии. Их дни начинались на рассвете, в пять утра, а заканчивались только с закатом. В Венеции они часами бродили по местному рынку, дегустировали редкие сорта сыра, лавировали в толпе туристов и скупали милые сувениры. В Париже — около четырех часов провели в Лувре, завороженные величием искусства, а потом лениво ели горячие круассаны в крошечных уличных кафе. Бесчисленные памятники архитектуры и дух старой Европы вдохновляли и кружили голову.

Но именно там, посреди этого праздника жизни, Анну впервые настигла мысль: что-то идет не так.

В ее идеализированном представлении всё выглядело просто: если двое любят друг друга, если они молоды, здоровы и их ничего не беспокоит, то беременность наступает сама собой. Проверенная временем формула. Однако за год совместной жизни заветные две полоски на тесте так и не появились.

У Анны, как у типичного представителя поколения восьмидесятых, привыкшего достигать поставленных целей по четкому графику, началась тихая паника. Планы рушились. Вслед за паникой пришло удушающее, деструктивное чувство вины. Она замкнулась в себе и принялась лихорадочно искать изъяны в собственном теле.

Женя поначалу отмахивался. «Мы просто плохо стараемся», — отшучивался он, переводя всё в плоскость юмора. Но шло время, и его реакция начала меняться. Мужская гордость и перфекционизм не позволяли ему даже допустить мысль, что проблема может быть в нем. Стоило Ане завести серьезный разговор о врачах и анализах, как Женя замыкался, раздражался или попросту переводил тему. Он мягко, но уверенно отстранялся от этой проблемы, подсознательно перекладывая всю ответственность на женские плечи.

И Анна осталась один на один со своей бедой. Как это обычно бывает, она погрузилась в бесконечное чтение форумов, изучение отзывов о репродуктивных клиниках и чужих историй со счастливым концом. Начался ее личный круговорот медицинского ада.

Каждый новый специалист бодро заверял, что глобальных проблем нет, нужно лишь «немного подлечиться». Один рекомендовал бесконечные УЗИ и маниакальное отслеживание овуляции по часам, превращая интимную жизнь супругов в механический процесс. Другой назначал тяжелую гормональную терапию с пугающим комментарием: «Вашему организму нужна встряска! Попейте таблетки, а потом резко отмените». Третий настоял на диагностической операции. И после наркоза, когда Аня едва пришла в себя, снова развел руками: «У вас всё идеально, ждите в следующем месяце, обязательно получится».

Но эти процедуры не были легкой прогулкой. Каждая новая манипуляция, каждый осмотр и хирургическое вмешательство проезжали по душевной и физической структуре Анны тяжелым бульдозером.

Лишь спустя годы Аня осознает, что столкнулась с циничной индустрией по вытягиванию денег из отчаявшихся, готовых на всё пар. Индустрией, где полно некомпетентных врачей, назначающих опасные гормоны ради «пробуждения женской энергии». Но тогда, ведомая слепой надеждой, она была готова пройти через любые испытания, не замечая, как её брак медленно, но верно дает первую глубокую трещину.

Масла в огонь подливала «колоссальная» поддержка со стороны близких. Евгений, съездив к какому-то врачу, гордо заявлял: «Мне сказали, от меня любая забеременеет с первого раза». Родители Анны тоже не отставали, качая головами: «В нашей семье это нонсенс! Ни у кого и никогда не было проблем с зачатием».

Так постепенно добрая, искренне верящая в чудеса Аня начала превращаться в закрытую взрослую женщину с горьким привкусом недоверия ко всему миру. Она без конца винила себя и не понимала, как такое могло произойти именно с ней — ведь ее идеальный жизненный план никак не предполагал подобного тупика.

За первыми двумя годами брака пришло четкое осознание: семейная жизнь с ее грузом ответственности за партнера, его капризы, спады и страхи — штука далеко не простая. Их первая крупная ссора разразилась на почве разных взглядов на бюджет и личные границы. Поводом стала покупка собственного жилья, а точнее — первый совместный кредит.

Анна выросла в семье, где главным финансовым законом были жесткая экономия и накопления. Модель Жени строилась на совершенно ином принципе: «Нет денег — иди и зарабатывай больше». По привычке пытаясь отстоять свою позицию любой ценой, Аня всеми силами старалась переделать, перевоспитать мужа. Она пыталась научить его ценить заработанное с трудом и не выпускать рубли сквозь пальцы. Всё тщетно. Окончательно она осознает это лишь через пять лет, когда сама, потрепанная жизненными штормами, примет его позицию: живем один раз, и крупную вещь проще взять в ипотеку, выплачивая цену комфорта небольшими частями.

Мир всегда переворачивается с ног на голову, когда встречаешь человека, ради которого готов прощать ошибки и жертвовать собственным уютом — лишь бы не расставаться. Их отношения никогда не были идеальными. Еще до брака, на этапе узнавания, они то и дело разбегались. Причиной всегда становился конфликт базовых ценностей. Он требовал от нее полного подчинения. Она, привыкшая к свободе, яростно доказывала, что не является его собственностью или удобной вещью. Но они не были глупыми подростками. Каждый раз, едва остыв, они понимали, что их тянет друг к другу с силой мощного магнита. За разрывом неизменно следовало бурное, яркое примирение и очередная попытка настроить совместную жизнь.

После свадьбы самым тяжелым испытанием оказалась необходимость делить быт с человеком, который, несмотря на весь свой брутальный и уверенный образ, в бытовом плане был абсолютным инвалидом. Причина крылась в свекрови. Она растила сыновей в атмосфере тотальной гиперопеки: сама гладила им вещи, раскладывала по стопочкам чистое белье и носки, до мелочей продумывала рацион, выбирала за них профессии и даже мысленно одобряла будущих жен.

Анна, которая к моменту замужества крепко стояла на ногах, хорошо зарабатывала и полностью себя обеспечивала, никак не могла взять в толк: как она — женщина с богатым внутренним миром, прекрасным образованием и собственным мнением — умудрилась угодить в эту ловушку? Она оказалась заперта в четырех стенах с мужчиной, который физически не мог без нее существовать: не умел готовить, не мог нормально застелить постель и, кажется, искренне терялся при словах «наволочка» и «пододеяльник».