Kitobni o'qish: «Репетиция поцелуя»

© Антонова А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1. Школа

– Неужели вы не понимаете, что это нужно в первую очередь вам самим! Не учителям, не родителям, не еще кому-то! А вы домашние задания не выполняете, постоянно списываете друг у друга, копируете ошибки, на уроках не слушаете…

– Так ты объясняй нормально, – раздался голос с последней парты. – А то никто ничего не понимает.

Это было сказано будто бы в никуда, но в то же время достаточно громко, чтобы математичка наверняка услышала. И она, конечно, услышала. Прервала свою гневную речь и велела:

– Соловьев, выйди из класса.

– Никуда я не пойду.

В классе повисла тяжелая тишина.

Мисс Дони не стала дальше пререкаться с ним. Она взяла со стола телефон, набрала номер и, дождавшись ответа, проговорила, глядя в дальний угол класса:

– Елена Александровна, заберите, пожалуйста, Соловьева. Да, он опять урок срывает.

В полном молчании прошло несколько томительных минут. Наконец в коридоре процокали каблуки, хлопнула дверь, и на пороге появилась наша классная.

– Соловьев, собирай вещи и на выход, – велела Елена Александровна, обойдясь без приветствий и долгих разговоров. Наверное, ее тоже сорвали с урока, и она торопилась вернуться в оставленный без присмотра класс.

Елену Александровну Соловьев ослушаться не посмел, нехотя поднялся, покидал учебники с тетрадями в рюкзак и медленно прошествовал к двери, провожаемый взглядами всего класса. Я тоже смотрела ему в спину, привычно удивляясь, какой он высоченный, уже, наверно, под метр девяносто. Давно обогнал по росту всех парней, а о девчонках и речи не идет. Говорит, что мама с папой высокие. Да я и сама знаю, много раз видела его родителей, мы с ним с детского сада знакомы…

– Записывайте тему сегодняшнего урока.

Избавившись от раздражающего фактора, Мисс Дони резко свернула нравоучения и вернулась к алгебре. Объясняла она и правда довольно непонятно, в этом Соловьев абсолютно прав. Неправ он в другом. Я считаю, нельзя так общаться с учителем: предъявлять претензии во время урока и называть на «ты», пусть даже не обращаясь напрямую. Не разобрался ты в чем-то, подойди после урока, попроси помочь. Лично я всегда так делаю, поэтому проблем с математичкой не имею. Человек-то она хороший, только учитель неважный. Но как я где-то прочитала: хороший человек не профессия. И ладно еще, если бы была молодая – можно оправдать недостатком опыта. А она почти на пенсии!

Уроков с Мисс Дони у нас много, по два каждый день, потому что класс математический. Я не очень-то в него хотела: не люблю математику и все с ней связанное, но выбора не было. С самой началки я попала в сильный класс, и при переходе в среднюю школу он стал математическим. Наша первая учительница вела подготовку к школе, поэтому и ее мы знали с детского сада. Она же настоятельно рекомендовала остаться именно в математическом классе, чтобы сохранить сложившийся коллектив, и все родители, конечно, последовали ее совету. Мы тоже в целом были не против: успели если не сдружиться, то привыкнуть друг к другу.

В следующий раз выбор встал после шестого класса. Родителей созвали на собрание, где директор школы торжественно объявила, что надо выбрать дальнейшее направление учебы. Вариантов предлагалось пять: медиакласс, математический, химико-биологический, кадетский и общеобразовательный для неопределившихся.

Я сразу решила в медиа пойти: гуманитарные предметы мне ближе. Сочинения хорошо пишу, их даже на конкурс отправляли. Меня даже не смущало, что мои одноклассники практически в полном составе собирались в математический. Да, жаль было расставаться, но я же не в другую школу переходила – смогли бы общаться по-прежнему на переменах и после уроков.

Решение мы приняли, но потом все обломалось. В середине лета классная написала маме, что медиакласс не набрался. Мы как раз были в отпуске, сидели в петербургском кафе, ели борщ и вкуснейшие чебуреки.

– Не понимаю, – удивлялась мама. – Среди пяти классов в параллели не нашлось тридцати гуманитариев?

– Скорее всего, дело в административных проблемах, – рассудительно заметил папа. – Но правды мы не узнаем.

И мы ее действительно тогда не узнали. Значительно позже стало известно, что медиавертикаль просто свернули. И я осталась в своем родном классе, который окончательно превратился в математический. Теперь вместе со всеми учила программирование на языке «Питон», что не доставляло мне никакого удовольствия.

А Артема Соловьева я вообще знаю, сколько себя помню: с детского сада. Мы ходили в одну группу, потом попали в один класс. В прямом смысле слова на соседних горшках сидели, когда нам по три года было. Среди одноклассников еще несколько человек из нашей группы оказалось, один из них – Валера Иванчиков – недавно где-то откопал фотку тех времен и выложил в чат класса. Не на горшках, конечно, а с новогоднего утренника, но тоже все смеялись. Артем был одет в костюм гномика с потешным колпачком, Валера – зайчика с белыми висячими ушками. Выглядели мальчишки реально смешно, а я себе в образе снежинки очень даже понравилась – пышное белое платье, расшитое блестками, на голове сверкающая диадема. Милая такая девочка, только челка дурацкая. А цвет волос красивый – русый с пепельным отливом. Не то что сейчас.

Впрочем, свой настоящий цвет я давно не видела, пару лет назад впервые решила покрасить волосы и с тех пор никак остановиться не могла. И с зелеными походила, и с фиолетовыми, и с вишневыми. Это, конечно, был оттеночный шампунь, который быстро смывался. Мама экспериментировать не запрещала и разрешала заказывать краску на маркетплейсах, хоть и вздыхала по этому поводу. Сейчас волосы сверху сиреневые, снизу синие, только посередине что-то близкое к родному цвету просвечивает – они у меня длинные. В следующий раз надо красный попробовать…

Елена Александровна оставила Артема после уроков и долго пропесочивала. Мы ждали в коридоре, однако ничего не слышали: классная умела говорить тихо, но внушительно. Она невысокая – уже полкласса ее выше, причем и парней, и девчонок, – худенькая, довольно молодая, наверно, лет тридцать с небольшим. Но мы ее уважали и слушались, в отличие от той же Мисс Дони. Классная разбиралась во всех актуальных приколах и мемчиках, смеялась вместе с нами, с ней можно было запросто поболтать. Но все это ровно до тех пор, пока ее кто-нибудь капитально не выбесит, как сегодня Соловьев.

– Как думаете, что ему будет? – спросила рыженькая Соня.

– Ничего не будет, – авторитетно ответил очкарик Никита. – Поругают и забудут.

– Не факт, – возразила я. – Мисс Дони может и отомстить, она такое не прощает.

Никто уже толком не помнил, откуда у математички взялось это прозвище, кажется, из какого-то мема, но прилипло оно намертво, в нашем классе ее по-другому не называли. Неизвестно, в курсе ли была она сама, но наверняка да: ходят слухи, что учителя всегда знают, как школьники их между собой называют. Вот у Елены Александровны – авторитет, поэтому никакого прозвища нет, все зовут ее по имени-отчеству даже между собой.

Молчала только Кристина. Они с Артемом начали встречаться еще в конце прошлого учебного года, чем шокировали весь класс, – до этого никто свои симпатии открыто проявлять не решался. Смотрелись ребята вместе довольно странно, разница в росте была чуть ли не полметра. Еще маленькая и полноватая Кристина могла похвастаться красивой грудью. Не то что я – плоская, как доска, зато ростом сто семьдесят пять. Чисто внешне я подходила Соловьеву гораздо больше…

Артем встречался с Кристиной, но вообще-то он мне самой нравился. Да что там – я влюблена в него еще с детского сада. Ну да, с тех пор, когда мы сидели на соседних горшках и выступали на новогоднем празднике в костюмах гномика и снежники. Мы были самыми высокими в группе, и нас всегда ставили в пару на музыкальных занятиях, когда разучивали танцы для утренников. На выпускном из детского сада мы танцевали вальс, который пыталась поставить наш музыкальный руководитель…

Потом, уже в младшей школе на ритмике, я по старой памяти старалась встать с ним в пару и ревела оттого, что у учительницы оказались на Артема другие планы. Он тогда тоже не горел желанием танцевать со мной. В садике мы дружили, а в первом классе все изменилось, но я не теряла надежды. Когда мы стали постарше, больше не ревела и встать с ним в пару не пыталась, вела себя умнее, старалась привлечь его внимание… Пока в конце прошлого учебного года он не начал встречаться с Кристиной.

Это был серьезный удар, но я постаралась выключить эмоции, трезво обдумала ситуацию и пришла к выводу, что еще не все потеряно. Повстречаются и перестанут. А я тут как тут – постараюсь его поддержать после расставания, и тогда он поймет… Но прошел почти год, а они все не расставались. Однако я не теряла надежды и даже влилась в их компанию, чтобы быть рядом и не пропустить, если наметятся перемены. О своих чувствах я никому не рассказывала и до поры до времени была уверена, что другие ни о чем не догадываются. Но потом поняла, что все почему-то знают…

Наконец хлопнула дверь, и Соловьев вывалился в коридор. Мы спрыгнули с подоконника и подошли к нему.

– Ну как?

– Что сказала?

Артем тряхнул волосами, которые недавно начал отращивать, помолчал, но потом все же нехотя ответил:

– Да ничего. Велела так больше не делать, а то после трех подобных случаев могут из школы исключить.

Теперь уже мы замолчали. Слишком круто. Чего он такого сделал-то? Подумаешь, математичке нагрубил, и то не в лицо. Ни с кем не подрался, школьное имущество не испортил.

– Но это если учитель заявление напишет и оно до директора дойдет, – беззаботно продолжал Соловьев. – А Мисс Дони пока никакого заявления не написала.

Все тоже повеселели, одна я не спешила радоваться. Не одобряла поступок Артема, но озвучивать свое мнение, естественно, не собиралась. Зачем настраивать против себя, если планирую рано или поздно завоевать его сердце? Да и не заслужил он настолько сурового наказания. Но похоже, так достал Мисс Дони, что она решила объявить ему настоящую войну. Заявление пока не написала, что вполне могло подпортить жизнь. Но я чувствовала: это не все. И оказалась права.

– А еще она сказала, что я не поеду с вами в Калининград.

Глава 2. Двор

В туалете опять собралась шумная компания, которая никому не давала войти. А я что? Я человек простой: сходила и нажаловалась дежурной учительнице. Та позвала еще двух, и они отправились разбираться с нарушительницами порядка. Кары я не боялась: на них часто жаловались, но ничего не помогало.

Я думала о другом. Мое сердце грели приятные воспоминания: вчера я встретилась с Артемом! Днем мы, конечно, виделись в школе, но речь совсем не о том. Все случилось вечером, когда я возвращалась домой от Сони. У нас не было истории, а на замену оставаться не хотелось – все равно ничего полезного. Я уговорила маму написать классной и попросить меня отпустить, поэтому ушла из школы непривычно рано – всего в два часа дня. Обычно покидала ее стены около четырех, когда заканчивались семь уроков.

Мы с Соней побродили по нашему району, выпили кофе из автомата в супермаркете, потом зашли к однокласснице Марине, которая позволила нам потискать своего кота Пушка. Она редко разрешала его трогать, но сегодня расщедрилась, и мы воспользовались случаем. Кот был такой пушистый, что мой топик оказался сплошь покрыт сероватой шестью, но это того стоило.

Я вообще люблю котов, жаль, мама не разрешает мне завести котенка. После того как умерла наша старая кошка, она наотрез отказывается брать в дом новых животных, говорит, что рыбок вполне достаточно. Я, конечно, не против рыбок, они прикольные, за ними интересно наблюдать. Вечером, едва ложишься и гасишь свет, они уютно плещутся у себя в аквариуме, и засыпать под шум воды довольно приятно, никакие звуки природы включать не надо. Но рыбку не погладишь – я пробовала, когда мы с мамой меняли воду.

У нас живет выдающийся сом; по словам мамы, ему больше двадцати лет, он старше меня. Зовут его Яша, и мама точно знает, что это самец, – читала про породу и различия в окраске. Это не какая-нибудь мелкая гуппи: в длину сом сантиметров тридцать, правда, примерно треть занимает хвост. У него круглые, вращающиеся глаза, он реагирует на движение: если входишь в комнату или просто резко поворачиваешься, сразу снимается с места и отплывает. Возможно, пытается спрятаться, но укрыться ему негде – все живые растения Яшка сам и уничтожил. Когда-то в аквариуме были целые заросли, их даже приходилось прореживать. Но потом сом вырос, начал активно рыться в грунте ртом-присоской, и у растений не осталось ни одного шанса. Мы пробовали сажать новые, но их постигла та же участь. Пришлось завести пластиковые, чтобы немного оживить пейзаж, но это уже совсем не то.

Яшку я и пыталась погладить каждый раз во время замены воды. Он тоже оказался приятным на ощупь, но твердым и шершавым, ведь порода так и называется – панцирный сом. А хочется потрогать пушистое существо! Притом рыбки все равно существуют сами по себе, даже такие умные долгожители, как Яша. А котики ласковые, умеют общаться: приходят потереться лбом, залезают на коленки, мурлычут, когда чешешь за ушками…

Короче, я не оставляла надежды уговорить маму на котенка, а пока ходила погладить серо-белого кота Марины, которая без особой охоты, но иногда разрешала с ним поиграть. Мне тоже было очень жаль нашу старую кошку: когда она умерла, я несколько дней проплакала. Но что же теперь, так и жить дальше без милого котика в доме?

Недавно я чуть не обзавелась питомцем. У нас во дворе водилось много котов, которых мы с девочками периодически подкармливали. Они привыкли жить на улице, но недавно к ним прибился новенький: серый котенок, уже не малыш, а подросток. Бабушки, сидевшие у подъезда, рассказали, что он жил в одной из квартир, а потом котенка выкинули в подъезд, откуда его уже позже выгнала консьержка. Никто не знал, что именно случилось: то ли хозяева переехали, то ли хозяйкой была одинокая старушка и после ее смерти наследникам питомец оказался не нужен. Котенок бродил вокруг своего бывшего жилища и так жалобно мяукал, что уже охрип.

Мы с Соней обустроили ему домик в коробке из-под обуви и оставили под навесом у подъезда. Но вчера, вдоволь нагладив Марининого Пушка, пошли проведать котенка и обнаружили, что дворник выкинул его коробку. Бабушки у подъезда рассказали, что сами это видели, и показали, где стоит контейнер. Мы бросились к нему, но уже ничего не нашли – мусор успели увезти. Зато убедились, что наш котик больше не одинок; он прибился к стайке уличных собратьев, и те его приняли! Теперь он не пропадет и сможет выжить.

В голове не укладывалось, как можно выбросить на улицу маленькое и беспомощное живое существо. Я очень просила маму разрешить мне взять котенка себе, но она не поддалась. Тогда я пригрозила, что вовсе не приду домой, однако и это не сработало. Конечно, маму стоило подготовить. Немного подумав, я и сама поняла: действовала слишком спонтанно. Заявилась бы с котенком, и что дальше? Никаких кошачьих вещей у нас не осталось, мама все выбросила, чтобы не навевало печальные воспоминания. Притом этого наверняка пришлось бы сначала нести в ветеринарную клинику и потом регулярно ее посещать. Мама говорит, что ей вполне хватает меня, она не хочет еще о ком-то заботиться. А я почти взрослая и сама в состоянии позаботиться и о себе, и о котенке…

В общем, вчера мы с Соней купили в магазине несколько пакетиков «аппетитных кусочков», как было написано на упаковке. Вынесли во двор, разложили по стоявшим у стены дома мисочкам и покормили всю стаю, в том числе нашего найденыша, который повеселел и уже не выглядел таким несчастным. Потом навестили Марину и Пушка, а после пошли к Соне домой: она обещала научить меня играть в шахматы. За этим занятием мы с ней засиделись до вечера, пока не пришла с работы ее мама. Мы как раз доиграли партию, и я отправилась домой.

Было не очень поздно, всего восьмой час, но уже совсем темно. Неудивительно: март на дворе, день прибавился, но темнело по-прежнему рано. Притом было грязно, слякотно, кругом лужи. Однако я с удовольствием вдохнула прохладный влажный воздух. Ура, весна! Скоро снег растает, потеплеет, появится зелень и первые цветы, а там и лето не за горами… Люблю лето!

Кратчайший путь к моему дому лежал через дворы, но он мне не очень нравился: надо было миновать два магазина, у каждого из которых тусовались подозрительные компании. Привяжутся еще! Решив не рисковать, я отправилась в другую сторону – на автобусную остановку. Дольше, зато надежнее.

В автобусе я и встретила Артема. Едва войдя, заметила в дальнем конце салона знакомую шевелюру, а потом узнала его самого и так обрадовалась, будто не видела Соловьева тысячу лет. Одно дело – каждый день встречаться в школе, и совсем другое – случайно пересечься в автобусе, когда рядом нет толпы одноклассников и особенно Кристины. Я, конечно, хорошо к ней отношусь и уважаю его выбор, но…

Артем, кажется, тоже обрадовался. Мы мило поболтали, я даже вышла раньше – не на своей остановке, а на его. Снова оказалась возле подозрительных магазинов, но теперь это меня мало беспокоило. Я ни о чем не просила, но Артем сам понял и предложил:

– Тебя проводить?

Отказываться я не стала, и мы мирно дошли до моего дома, продолжая болтать о том о сем. Артем рассказал, что возвращается от репетитора по английскому. Я поделилась, что мама тоже хочет меня к нему отправить, но я усиленно сопротивляюсь, хотя дела с иностранным обстоят неважно: перебиваюсь с тройки на четверку… или даже наоборот, с четверки на тройку. В этой четверти уже успела схватить пару двоек, и у меня вырисовывался итоговый трояк, но впереди еще около двух месяцев на то, чтобы исправить ситуацию.

Правда, неделю из этих месяцев займут весенние каникулы, во время которых наш класс и собирался поехать в Калининград. Я очень надеялась, что Елена Александровна пригрозила не взять Соловьева не всерьез, но обсуждать эту тему с ним не рискнула.

Короче, сегодня я явилась в школу в прекрасном настроении, и даже противные девчонки в туалете не смогли его испортить. Зато попытался кое-кто другой – наша англичанка. Встретив меня в коридоре, Лариса Игоревна остановилась и спросила:

– Здравствуй, Женя. Ты почему в таком виде?

Я оглядела себя и ничего особенного в своем виде не заметила. Короткая юбка в складочку, топик и сетчатая накидка сверху, на ногах колготки, полосатые гетры и грубые черные ботинки. Образ девочки из одного аниме, почти школьная форма.

Я прикинулась, будто не поняла:

– А что не так?

– Выйдешь ты к доске, а мальчики будут отвлекаться от урока и пялиться на твои красивые длинные ноги.

Услышав неожиданный комплимент, я расплылась в улыбке:

– Спасибо!

Лариса Игоревна покачала головой и пошла дальше, бросив на прощание:

– Не опаздывай.

Да я вообще не опаздываю. Ну почти. Только иногда, когда английский первым уроком, а я не выспалась и торможу с утра. Англичанка добрая и хорошо ко мне относится, может даже поболтать после урока, если время есть. Но справедливая и оценки не завышает, за что я ее тоже уважаю. Правда, однажды, не успев сделать домашнее задание, я подарила Ларисе Игоревне коробочку конфет, и она разрешила мне принести его на следующий день. Говорю же, она добрая и всегда вытягивает меня до последнего.

Не успела я расстаться с англичанкой, как попалась на глаза историчке, которая, похоже, успела поправиться со вчерашнего дня и решила до меня докопаться.

– Котова, ты для кого так оделась?

Я пожала плечами:

– Для себя.

– А голый живот почему виден? К чему обнажаться? Ты понимаешь, что в мальчиках это может возбуждать нездоровые желания?

Полоска кожи между топиком и юбкой была совсем узкой и не бросалась в глаза, к тому же прикрывалась сетчатой кофтой. Но историчка ее углядела, в отличие от мальчиков, которые вовсе не интересовались ни моим животом, ни красивыми длинными ногами.

Единственной, кто оценил и похвалил мой образ, оказалась Елена Александровна. Говорю же, она молодец, с нами на одной волне.

Тему поездки классная не поднимала, хотя до каникул – а значит, и до отъезда – оставалась всего неделя. Русский и литература, которые она вела, стояли последними уроками, и к окончанию седьмого все уже настолько выдохлись, что не обращали внимания ни на чей внешний вид. Но, как бы мы ни устали, после уроков задержались в коридоре, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

– Да она просто пригрозила, – убеждал Никита, лучший друг Артема. – Как ты не поедешь? Твои родители деньги сдали, все давно заказано и оплачено: и билеты, и гостиница, и экскурсии. Возврат уже поздно делать.

– Если упрется, то вполне может, – отозвался Соловьев.

Артем делал безразличный вид, но мы-то знали, что он очень ждал этой поездки. Как и все в классе. О ней заговорили еще в начале учебного года, потом родительский комитет долго обсуждал и согласовывал варианты. Я слышала от мамы, что не обошлось без ожесточенных споров в чате, но в конце концов все было выбрано. В январе путевки окончательно оформили, а теперь, когда осталась всего неделя, поездка для Артема могла сорваться. И из-за чего – какого-то дурацкого случая на алгебре!

– Надо с ней поговорить, – придумала Кристина. – Мы попросим и поручимся за тебя. Скажем, что ты так больше не будешь. Ты же не будешь?

– Ничего не могу обещать, – упрямо пробурчал Соловьев. – Если она опять начнет…

– Ты так больше не будешь, – с нажимом повторила она. – Пойдешь к математичке и извинишься.

Похоже, Кристина тоже осуждала глупый поступок своего парня.

– Я еще и извиняться должен? – возмутился Артем. – Она сама во всем виновата!

– Хорошо, она виновата. А ты в Калининград поехать хочешь?

Глава 3. Сборы

– Зарядку положила?

– Да.

– А пауэрбанк?

– Да.

– Возьми деньги.

– Ты мне на карточку перевела.

– На всякий случай надо иметь наличные.

– На какой еще случай?

– Возьми, и все.

Я больше не стала спорить. Не слишком часто мама сама предлагала мне деньги, а в поездке и правда могли пригодиться, хотя у нас все было оплачено.

– Следи, чтобы телефон всегда был заряжен и пауэрбанк тоже. Я должна иметь возможность в любой момент с тобой связаться.

Я просто кивнула. Недолго осталось продержаться: завтра утром мы с классом встречаемся у школы, садимся в автобус и едем в аэропорт.

– Как только долетите, сразу сообщи.

– Если не долетим, вы и так узнаете.

– Женя!

– А что, я не права?

– Тебя проводить? Могу помочь с чемоданом.

– Еще чего! И так все смеялись, что меня до пятого класса мама в школу провожала, а бабушка встречала.

– Ну и сколько ты будешь об этом вспоминать?

– Так ты снова собираешься.

– Ой, надо же, какой позор! Можно подумать, никого провожать не придут. Да ты первый раз за десять школьных лет одна в дальние края собралась.

– Вовсе не одна, – заспорила я, но скорее для вида. – Просто нам с родительским комитетом не повезло.

– И я этих мам хорошо понимаю, хоть и не состою в родительском комитете. Тоже не хочу ничего для целого класса организовывать. Это же какая морока – чат вести, всех опрашивать, деньги собирать…

Мама права, с внеклассной активностью у нас дела обстояли не очень. Параллельный класс куда только не ездил: и на экскурсии, и в другие города. А мы только в начальной школе несколько раз выбирались – на шоколадную фабрику, в питомник хаски и в пожарную часть.

Родительский комитет спохватился, что совсем поздно станет: не в выпускном же классе, когда надо усиленно к экзаменам готовиться. Вот и замахнулись не на экскурсии по городу или поездки по близлежащим деревням, а сразу на Калининград, чтобы разом все компенсировать. Мы тоже понимали, что скоро придется расстаться и со школой, и с одноклассниками, поэтому никто не отказался, – в путешествие собирались отправиться в полном составе. Сопровождать группу вызвалась наша классная Елена Александровна и еще парочка мам из родительского комитета. К счастью, моя в нем не состояла, иначе получилась бы не поездка, а мучение.

Вообще-то класс у нас не очень дружный. В четвертом-пятом меня буллили за то, что до сих пор одной не разрешали ходить. В том числе те, кто потом стал моим другом: Марина, Соня, Кристина, Никита. И Артем, конечно… Помню, как он со своими дружками зимой меня снежками закидывал, – обидно было до слез. Хотелось бы думать, что он симпатию проявлял, но я-то чувствовала: это не так. Словно забыл, как мы на утренниках в детском саду вместе танцевали…

Еще и Сосиской обзывали после одного дурацкого случая в столовой, который даже вспоминать неохота. Типа я длинная и тощая. Совсем дураки были. Это сейчас я понимаю, что у меня модельные параметры, а тогда всерьез переживала. Потом мы снова общаться начали, и одноклассники меня в свою компанию приняли – вполне нормальные ребята оказались. «Сосиску» забыли, теперь я Мявка – и из-за фамилии, и из-за того, что котиков люблю.

А мама обещала отпускать меня одну со средней школы, то есть с пятого класса, и обманула! Только в шестом классе решилась. Вообще она страдает гиперопекой: контролирует, куда я хожу и с кем, спрашивает, во сколько вернусь. А стоит немного задержаться, сразу начинает названивать и так громко говорит, что все вокруг слышат и надо мной смеются…

Банковская карточка у меня тоже до сих пор детская, к маминой привязанная. Ужасно бесит, что она все мои покупки и переводы видит, зато карманные деньги дает без ограничений, поэтому я помалкиваю. Другие ребята, едва исполнилось четырнадцать и появился паспорт, сразу себе собственную карту оформили. Я тоже просила, но мама возразила, что это небезопасно, с картами подростков много случаев мошенничества. Зато родители моих одноклассников установили им лимит карманных расходов: переводят определенную сумму в месяц, а ты распоряжайся ею по собственному желанию – хочешь трать, хочешь копи. Я бы тоже хотела на котенка накопить, но никак не получается…

А ведь был удачный момент: я незадолго до этого свою детскую карточку потеряла. Выронила в магазине, а что такого? С каждым может случиться. Оставшиеся деньги через приложение в копилку перенесла, потом попросила маму карту заблокировать, и ничего страшного не произошло. Но она сказала, что рано мне еще собственную карточку иметь, раз я за ней уследить не могу. Несколько месяцев назад я проездной потеряла, а перед этим еще ключи от квартиры, так что крыть было нечем.

Но и этого мало: у мамы стоит приложение на телефоне, через которое она отслеживает мое местоположение. Вообще мрак. Ребята, конечно, подсказали, как его отключить, но это не решает всех проблем. Местоположение теперь определяется по сим-карте, менее точно, в радиусе километра, но маме достаточно: можно понять, в каком районе я нахожусь – в своем или чужом.

Не знаю, как ее от тотального контроля отучить. Поэтому и жду поездки особенно сильно, чтобы хоть немного почувствовать себя самостоятельной. А то у мамы раздвоение личности: сначала она ругается, что я по дому не помогаю, но сама же ничего делать не дает. Встаю, а для меня уже завтрак готов: тарелка с хлопьями и творожок на столе стоят. Другие девчонки давно сами в школу собираются: или бутерброды себе сооружают, или бананчик-яблочко перехватывают, а на перемене в буфет ходят. Я, может, тоже так хочу, да не получается. С обедом то же самое: прихожу из школы, а там бабушка инициативу проявляет – супчик, салатик, морсик. Все полезное, вкусное, но выбора-то никакого…

– Иди ужинать, – позвала мама.

– А что у нас на ужин?

– Тут тебе что, ресторан? Меню озвучить?

– Я просто спросила!

– А я просто ответила. Почему ты такая вредная?

– Это я потому такая вредная, что у меня котика нет. А разрешишь завести котенка, сразу стимул помогать по дому появится.

– Ага, за собой уследить не можешь, вещи постоянно теряешь, куда тебе еще котенка!

– Я начну следить. И за собой, и за котенком.

– Сперва начни, а потом посмотрим. Перестань мной манипулировать. Иди и ешь что приготовлено. А не нравится, готовь сама.

С готовкой у меня не очень – не давали к плите подступиться, поэтому я не стала больше спорить и пошла за стол. Еда оказалась нормальная: гречка с котлетой. Да и зачем портить себе настроение? Завтра такой замечательный день, осталось потерпеть совсем чуть-чуть. А потом – целая неделя каникул и свободы… И Артем, с которым я смогу постоянно быть рядом. Кристина, конечно, тоже едет, но кто знает, как там все повернется.

– Ложись, завтра вставать рано. Будильник проверь. Я свой заведу на всякий случай.

А то я не помню, во сколько мне вставать. Но спорить опять не стала, даже телефон отложила подальше, чтобы не было соблазна по привычке позалипать перед сном.

Утром я выглянула в окно и ничего не увидела: двор заливала серая муть. Туман! Настоящее свинство. Наверняка из-за нелетной погоды рейс задержат неизвестно на сколько. Выехать попозже не получится: автобус уже заказан на определенное время. Значит, проторчим в аэропорту без дела, и хорошо, если всего два или три часа… Что же нам так не везет-то?

– Женя, доброе утро! Иди завтракать! – позвала мама.

На этот раз против традиционного завтрака в виде хлопьев с молоком я возражать не стала. И от бутерброда с сыром не отказалась: неизвестно, когда и где теперь поесть удастся. Порадовала маму на прощание: не хотелось расставаться с ней на скандальной ноте.

– Может, проводить все-таки?

– Спасибо, мам, я сама.

– Постарайся не потерять группу.

– Считаешь меня умственно отсталой? – все-таки не сдержалась я.

– Ты часто бываешь невнимательной.

Не отвечая, я торопливо оделась и щелкнула замком.

– Уже уходишь? А присесть на дорожку?

– А то домовой обидится?

– Просто традиция. Сложно тебе?

Мне было несложно. Я на секунду уселась прямо на чемодан, тут же вскочила и торопливо выкатилась вместе с ним за дверь.

– Пиши мне каждый вечер! – успела услышать я сквозь закрывающиеся двери лифта.

Выйдя на улицу, я слегка приуныла: туман и не думал рассеиваться. Раньше настолько густой лишь в кино и мультфильмах видела. Еще удивлялась: ну не бывает в реальности такого, что соседнего дома не различить, а автобус выплывает из белой пелены, как лошадка в мультике про ежика. Оказывается, бывает… Но почему именно сегодня? В любой обычный учебный день – пожалуйста. Даже обрадовалась бы – прикольно. Но не сегодня, когда нам надо на самолет…

Повезло: рейс не отменили и даже не задержали. Добравшись до аэропорта, мы зарегистрировались, сдали багаж и прошли досмотр, наконец оказавшись в зоне вылета. Я летела не впервые и в целом знала, как в аэропорту все устроено, но в этот раз было иначе! Путешествие без родителей, со своим классом, в неведомый Калининград…

Я хотела почитать о городе заранее, но замоталась перед отъездом и не успела. Ну ничего, на экскурсиях все расскажут, с картинкой перед глазами лучше информация усвоится. Их запланировано много: каждый день, и, кажется, даже не по одной. Непонятно, останется ли время побродить самостоятельно. Впрочем, кто же нас отпустит одних гулять по незнакомому городу? Явно не Елена Александровна. Она так и сказала: «Головой за вас отвечаю. А кто вздумает отстать от группы, сам без головы домой вернется». Мы ее изучили хорошо и не сомневались: это далеко не пустая угроза.

Пока я знала главное: Калининград раньше назывался Кенигсбергом, потому что до окончания Великой Отечественной войны был немецким городом и располагался на территории Восточной Пруссии. Это анклав или эксклав, всегда их путаю. На географии объясняли разницу, но тогда мне было ни к чему запоминать. Короче, у Калининградской области нет границы с основной территорией России, она расположена на берегу Балтийского моря в окружении нескольких европейских стран. Надеюсь, мы увидим море, хотя искупаться не получится – сейчас явно не сезон, не в Африку же едем. Но это меня нисколько не печалило…

Глава 4. Город

Прошло три дня, а Калининграда мы до сих пор не видели. Программа оказалась построена странно: вначале были запланированы экскурсии в другие города. Мы уже объехали Гвардейск, Янтарный, Светлогорск и Балтийск. Посмотрели на море, и это не произвело на меня сильного впечатления: просто серая мутноватая вода. Может, летом оно и похоже на настоящее, но сейчас, в конце марта, восторга не вызвало. Вдобавок дул ураганный ветер, который гнал к берегу высокие волны, и вода подступала к нашим ботинкам, заставляя отходить все дальше. Хотелось полюбоваться разбушевавшейся стихией, но шторм буквально сносил туристов с пляжа, и мы, спотыкаясь, увязая в песке и обгоняя друг друга, рванули обратно в автобус.

Но не успели облегченно выдохнуть, оказавшись в тепле и расстегнув куртки, как Елена Александровна нас огорошила:

– Сегодня вечером мы идем в театр.

По автобусу пронесся дружный стон, а потом раздались возгласы:

– Куда?

– Зачем?

– Какой еще театр?

– Устали же…

– Завтра тоже экскурсия рано, опять не выспимся!

Пока наша поездка и правда мало напоминала отдых. Мы вставали в семь утра (как в школу!), умывались и бежали на завтрак, не имея возможности толком насладиться шведским столом в ресторане на первом этаже гостиницы. А после сразу выходили и садились в автобус, в котором колесили до самого вечера. Сегодня экскурсия в Балтийск закончилась непривычно рано, после обеда в городском кафе, и все радовались небольшой паузе. А теперь оказывалось, что передышка отменяется: на вечер у нас особые планы. Вернее, у нашей неугомонной классной.

– У нас в Москве своих театров мало? – выделился в общем гвалте недовольный голос Артема.

Елена Александровна посмотрела вдаль, на последний ряд, где тот окопался со своими друзьями, и ледяным тоном заметила:

– А ты, Соловьев, вообще помолчи. Тебя на птичьих правах взяли, а теперь претензии предъявляешь.

Артем сразу заткнулся, и следом за ним все остальные – понимали, что спорить с классной бесполезно. Зато ей удалось уладить конфликт с математичкой, и он вместе со всеми отправился в Калининград. Подробностями Артем делиться отказывался, сколько мы ни пытались их вытянуть, видимо, произошло нечто совсем уж противное и унизительное. Но ему пришлось спрятать свою гордость и независимость куда подальше, чтобы не остаться на каникулах дома.

– И в чем идти? – вслух задумалась я, смирившись с неизбежным.

Тихо говорить я не умею, поэтому вопрос услышали все.

– Разве ты не взяла с собой вечернее платье? – пошутила Марина.

– Нет, а ты?

– Вот и я.

– Девочки, не волнуйтесь, – поспешила нас успокоить Елена Александровна. – Сейчас в театр не обязательно наряжаться. Просто оденьтесь аккуратно.

– А в джинсах можно?

– Конечно.

Вообще-то мы с мамой довольно часто куда-нибудь выбираемся: то на концерт, то в театр, то в цирк. Практически каждые выходные. И у нас есть негласная традиция: выглядеть на все сто, чтобы создать себе настроение праздника. Посещать театр в джинсах у меня привычки нет, а брать платье я, естественно, не планировала. Поэтому, едва мы приехали в гостиницу и разошлись по номерам, вытащила из чемодана джемпер, который еще не успела здесь поносить. Еще волосы можно будет распустить – на экскурсиях я заплетала их в косу.

Вернулись мы довольно рано, в пробку на въезде в город не попали, и Елена Александровна милостиво предоставила нам час на отдых.

– Везет тебе, – покосилась на меня Соня, с которой мы жили в одном номере. – Я взяла только худи.

– Ну и надевай худи. Сказали же: наряжаться необязательно.

– Предупреждать надо было.

– Тогда бы взяла вечернее платье?

– У меня их нет, – засмеялась Соня.

Она и правда почти круглый год одевается одинаково, в вещи оверсайз – широкие джинсы и такие же футболки, а в холодное время к ним добавляются толстовки и худи.

– Я вообще театр не люблю, – призналась моя соседка. – Чего вдруг классухе приперло?

– Наверно, решила выгулять нас по полной программе. Мало ей того, что дома постоянно таскаемся.

На экскурсии мы не ходим и в другие города не ездим, а в театр классная нас регулярно водит: на спектакли по произведениям, которые изучаем по литературе. Поэтому мы даже не сильно удивились, что она захотела просветить нас во время поездки в Калининград. А может, просто не хотела давать нам слишком много свободного времени, чтобы мы не страдали фигней, а были заняты полезным делом под ее руководством.

– Что, кстати, смотрим-то?

– Не знаю. Но сидеть, наверно, будем на балконе. Дополнительных денег не собирали, значит, билеты самые дешевые.

Поняв, что Елена Александровна забыла сказать нам название спектакля, я совсем приуныла. Наверняка опять скучная ерунда по школьной программе: дома она уже водила нас на «Недоросля», «Капитанскую дочку», «Героя нашего времени» и «Преступление и наказание». Но это все в прошлом, мы давно переключились на литературу двадцатого века. Недавно проходили «Мастера и Маргариту» – может, спектакль по книге Булгакова? Тогда дела не так плохи, есть шанс не заснуть: роман мне очень понравился, правда я с трудом представляла, как его можно поставить на сцене. Мама предпочитала музыкальные спектакли, поэтому мы с ней обычно ходили на мюзиклы или оперетты, но сейчас нас явно ждало нечто иное.

Я не ошиблась. Когда наш автобус остановился на площади перед внушительным зданием с колоннами и мы высыпали на улицу, первое, что бросилось в глаза, – афиша на сегодня: «Уильям Шекспир “Ричард III”».

В толпе моих одноклассников снова раздались возмущенные вопли:

– Зачем?

– Какой такой Шекспир?

– Мы его не проходили!

– А он был в списке внеклассного чтения на лето, – парировала Елена Александровна. – Надеюсь, все прочитали?

– Еще и летом такое читать!

– «Мне, к примеру, «Ричард III» ну ничуть не интересен!» – процитировала я всплывшие в голове строчки.

Классная взглянула на меня с уважением:

– Женя, ты смотрела фильм «Ах, водевиль»?

– Нет, просто папа это часто вспоминает, когда мама его пытается с нами в театр затащить.

– А продолжение знаешь?

– Конечно. Так мама всегда отвечает: «Больше всех люблю на свете водевиль, где много песен!»¹ Мы с ней на мюзиклы обычно ходим, – пояснила я.

– Мюзикл не обещаю. Но с пьесами Шекспира давно хотела вас познакомить.

Артем подошел к афише, внимательно изучил ее и ужаснулся:

– Продолжительность три с половиной часа? Да вы издеваетесь?

Все тоже недовольно зашумели. Начало в семь, еще время на гардероб и обратную дорогу прибавить…

– Во сколько же мы спать ляжем? – озвучил общий вопрос Никита.

– Какие у меня примерные дети, – притворно восхитилась Елена Александровна. – Всегда ложатся спать вовремя, в десять ноль-ноль.

– Ну не в десять…

– Да ладно тебе, – похлопал друга по плечу Артем. – На спектакле выспимся.

– Соловьев, ты опять? – с угрозой в голосе протянула классная, и он благоразумно заткнулся.

Билеты у нас оказались не на балкон, а в партер. Похоже, цены в калининградском театре ниже, чем в столичных. Я думала, желающих смотреть спектакль про Ричарда по доброй воле найдется немного, но зал быстро заполнился, причем некоторые дамы явились именно в вечерних нарядах. Респектабельная публика с неодобрением поглядывала на нашу шумную компанию, с грохотом рассаживающуюся недалеко от сцены.

– Слишком близко, – забраковал Артем. – Не удастся поспать.

– Если заснешь, не захрапи, – посоветовал Никита.

– Мальчики! – шикнула на них Елена Александровна.

Спектакль оказался не так уж плох. У исполнителя главной роли получился инфернальный злодей, а действие развивалось увлекательно, как в приключенческом фильме. Правда, я сама едва не заснула в темноте зрительного зала, поэтому пропустила момент, когда на сцене нарисовались принцы. Их играли не взрослые актеры, а мальчишки примерно нашего возраста. Я, наверно, ненадолго выключилась и утратила нить сюжета, но при появлении принцев встрепенулась и начала следить за ними с большим увлечением.

Братья – законные наследники престола, насколько я поняла из предыдущих пространных диалогов и монологов, – оказались неугодны тому самому Ричарду, их родному дяде, и он постарался от них избавиться, заточив в одной из башен Тауэра. На этом месте я окончательно проснулась и стала внимательно смотреть на сцену. Младший брат, тоже Ричард, меня не очень заинтересовал, а вот старший, Эдуард…

Он был наряжен по условно средневековой моде в черный камзол, короткие штаны до колен и туфли с пряжками, а между ними надето что-то светлое… Чулки? Я хмыкнула и перевела взгляд выше. Бледное лицо, длинные темные волосы, выбивающиеся из-под берета с пером, – парик или свои? Свет настроен так, что сразу не поймешь. Текста у принцев оказалось немного, но страдали в заточении оба очень убедительно. Особенно жалко было старшего… Интересно, его в итоге казнят? Если да, то это покажут? Впервые я пожалела, что плохо помню историю Средних веков. Или действие происходит не в Средние, а какие-то другие века?

Наши девчонки тоже не оставили без внимания чудесное явление принцев и принялись горячо обсуждать их во время антракта.

– А я говорю: это взрослые актеры! – доказывала Соня.

Обычно она вела себя довольно флегматично, но если что-то цепляло за живое, мою подружку было не узнать. Что же ее так захватило на этот раз?

– Ничего подобного, – возражала ей Марина. – Оба не старше Соловьева, а у него день рождения в декабре.

– И что?

– И то! Он у нас в классе самый старший из парней!

– И что это доказывает?

– Да ничего!

Слушая этот содержательный диалог, я предпочитала помалкивать, чтобы не выдать своего слишком явного интереса. Не сомневалась, что Эдуарда играет не взрослый парень, но встревать в разговор со своими наблюдениями почему-то не хотелось.

– А давай проверим!

– А давай!

– Как вы собираетесь это проверять? – все-таки не удержалась я.

– Очень просто! – заявила Соня. – Встретим его после спектакля у служебного входа.

– А ты знаешь, где он?

– Не знаю, но в чем проблема? Карты все входы и выходы в любое здание показывают. Театр не исключение.

Она полезла в телефон и вскоре заявила:

– Служебка совсем недалеко, в переулке за углом.

– И что мы ему скажем?

– Ничего. Просто издалека поглядим, и все.

– Будем караулить, как чокнутые фанатки?

– Ой, подумаешь! Скажем, что мы туристы и заблудились.

– Скажем?

– Ну если спросят.

– Кто?

– Ой, все! – не выдержала Соня.

– Думаете, Елена Александровна вас отпустит? – осторожно вклинилась я. – Она же нас по головам постоянно пересчитывает.

– А мы из зала первыми выскочим, типа в туалет, – тут же сообразила моя соседка. – Сразу в гардероб и на улицу. И потом вернемся к центральному входу. В крайнем случае и правда скажем, что потерялись… Не, это тупо, все ржать будут. Просто разминулись, ждали в другом месте.

– Ну можно, – с сомнением протянула Марина и вдруг повернулась ко мне: – А ты пойдешь?

Я хотела отказаться, но вместо этого почему-то кивнула.