Kitobni o'qish: «Правовое регулирование рекламной деятельности и связей с общественностью»
© Санкт-Петербургский государственный университет, 2019
© А. Ю. Дорский, 2019
Предисловие
Правовое регулирование профессиональной деятельности является неотъемлемым элементом социальной жизни в современном мире. Нарушение правовых норм в лучшем случае грозит рекламисту и PR-специалисту потерей времени и других ресурсов, понапрасну потраченных на заведомо нереализуемые проекты, в худшем – привлечением к ответственности, иногда вплоть до уголовной. Практика показывает, что даже наличие в организации штатного юриста в силу ряда причин не может полностью устранить эти угрозы.
Проект профессионального стандарта специалиста по связям с общественностью, разработанный Российской ассоциацией по связям с общественностью, предусматривает, что коммуникатору необходимо знание основных типов юридических документов, используемых в коммерческой и административно-хозяйственной деятельности. Более фундаментальный характер имеют компетенции, предполагаемые проектом государственного образовательного стандарта и примерной образовательной программы по направлению «42.03.01 Реклама и связи с общественностью»: обучающийся должен быть «способен учитывать в профессиональной деятельности тенденции развития медиакоммуникационных систем региона, страны и мира, исходя из политических и экономических механизмов их функционирования, правовых и этических норм регулирования» (общепрофессиональная компетенция), «способен определять круг задач в рамках поставленной цели и выбирать оптимальные способы их решения, исходя из действующих правовых норм, имеющихся ресурсов и ограничений» (универсальная компетенция).
Для формирования указанных компетенций в учебных планах бакалавриата появляются дисциплины «Правовое и этическое регулирования в связях с общественностью и рекламе», «Правовое регулирование PR и рекламной деятельности» и т. п., которые необходимо обеспечить учебно-методической литературой. По сравнению с 2003 г., когда автор настоящего издания выпустил в свет первое в России учебное пособие, посвященное правовому обеспечению связей с общественностью, ситуация с литературой по предмету значительно улучшилась. Прежде всего следует отметить выдержавшее уже три издания (под несколько различающимися наименованиями) пособие Ф. И. Шаркова с соавторами [Шарков, Захарова, 2016]. Тем не менее и сегодня подобные работы недоступны большинству российских студентов. Кроме того, непрерывное изменение нормативной базы, понимания законодательных требований правоприменителями требуют постоянного обновления учебного материала.
Государственный образовательный стандарт, утвержденный Министерством образования и науки России в 2010 г., объединил обучение рекламе и связям с общественностью в рамках одного направления подготовки. Соответственно, потребовалась интегративная учебная дисциплина, посвященная основам правового регулирования этих видов прикладных коммуникаций. Сложности, связанные с различным характером рекламы и PR как видов деятельности (в том числе разные подходы к их правовому регулированию), могут быть преодолены вполне традиционным способом. Так, в настоящем издании главы, посвященные регулированию рекламы (гл. 2, 3), соседствуют с главой, касающейся регулирования PR (гл. 4), и главами, в которых рассматриваются общие вопросы (гл. 1, 5, 6).
Данное пособие отличается от учебников, которые предназначены для студентов-юристов, и формой подачи материала, и глубиной юридического анализа. Очевидно, что к правовым знаниям рекламистов и PR-специалистов предъявляются совсем иные требования, чем к знаниям представителей юридических специальностей. Задачами учебного курса и обеспечивающего его учебного пособия состоят в том, чтобы помочь профессиональному коммуникатору в оптимизации его взаимодействия с юристами, указать на ситуации, в которых необходимо привлечение юриста к решению вопросов рекламы и PR, обозначить рискогенные места публичных коммуникаций. Знание о таких ситуациях и навыки их разрешения повышают конкурентоспособность как коммуникатора, так и его заказчика. Для этого в книге рассматриваются юридические вопросы, наиболее часто встречающиеся в профессиональной деятельности рекламиста и специалиста по связям с общественностью.
По итогам изучения дисциплины обучающийся должен:
• знать основные требования, предъявляемые действующим законодательством к коммуникационной деятельности;
• уметь находить документы, содержащие нормы, регулирующие конкретную ситуацию;
• уметь применять эти нормы в общественной жизни;
• владеть навыками распознавания рискогенных с точки зрения права ситуаций;
• владеть навыками нахождения правомерного компромисса между различными интересами;
• владеть навыками доведения до иных субъектов (руководства, клиента) модели правомерного разрешения проблем.
Глава 1
Правовые основы управления информацией
1.1. Общедозволительный тип правового регулирования информационной сферы
Рассмотрение права рекламы и связей с общественностью следует начать с обзора основ регулирования информационной сферы. Федеральный закон от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе»1 (далее – Закон о рекламе) определяет рекламу как вид информации (п. 1 ст. 3), а информационный PR, с точки зрения петербургской школы, – один из видов PR (наряду с устроительным / событийным) [Кривоносов и др., 2012]. Таким образом, понятие «информация» играет центральную роль в регулировании рекламной деятельности и одну из важнейших – в регулировании связей с общественностью.
Огромное значение информации в современной культуре приводит к неизбежной мифологизации этого явления. Хрестоматийным стало логически ошибочное, но тем и привлекательное определение Н. Винера: «Информация есть информация, а не материя и не энергия» [Винер, 1968, 201]. Юридическая действительность по своей природе не может обходиться мифологическими фигурами, ее понятийный инструментарий должен быть строго определен. Поэтому последуем формулировке Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон об информации): информация – сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления (ст. 2). Из этого определения следует, во-первых, что информация не зависит от формы ее выражения и способа передачи, так как одни и те же сведения могут быть выражены разными словами (знаками вообще), переданы с помощью разных носителей и каналов. Более того, действительное освоение новой информации предполагает возможность ее использования в разных контекстах, т. е. как раз вариативность выражения при сохранении самой информации. Во-вторых, следует отличать сведения от субъективных оценок, мнений, а также вопросов, просьб, призывов и т. д. Очевидно, что для человеческой жизни все подобные высказывания крайне важны, однако под действие законодательства об информации они не подпадают, хотя и могут регулироваться иными нормами. Например, Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» регулирует в узкой сфере и выражение мнений (публичное оправдание терроризма), и призывы (к воспрепятствованию законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций), и т. д.
Согласно Всеобщей декларации прав человека, принятой 10.12.1948 Генеральной ассамблеей ООН, право на информацию относится к числу фундаментальных прав и определяется как право свободно искать, получать и распространять информацию (ст. 19). Права и свободы человека могут подвергаться только таким ограничениям, «которые установлены законом исключительно в целях обеспечения безопасности, должного признания и уважения прав и свобод других людей и удовлетворения требований морали, общественного порядка и общественного благосостояния в демократическом обществе» (ст. 29.2). Аналогичные позиции содержатся в ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной 04.11.1950 в Риме: «1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ… 2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
Так, Европейский суд по правам человека (далее – ЕСПЧ), раскрывая критерий необходимости при ограничении прав человека в демократическом обществе, формулирует четыре признака этого критерия (см., напр.: Постановление ЕСПЧ от 08.10.2009 «Дело «Порубова (Porubova) против Российской Федерации», жалоба № 8237/03):
• обусловленность настоятельной общественной потребностью;
• соразмерность преследуемой правомерной цели;
• уместность;
• достаточность.
Область человеческого поведения, в которой происходят производство информации и обмен ею, называется информационной сферой. Сегодня общепризнанно, что первичным механизмом правового регулирования в информационной сфере является предоставление права, а его ограничения носят вторичный характер. Такой порядок регулирования получил в юриспруденции название общедозволительного типа правового регулирования и выражается простейшим образом в формуле «разрешено все, кроме запрещенного». Согласно общепринятому мнению [Алексеев, 1995; Нерсесянц, 1997], в правовом государстве именно данный тип регулирования действует в отношении граждан. В этом случае роль законодателя сводится преимущественно к определению запретов, так как ясно, что вся оставшаяся сфера неопределенности – область дозволенного. Вместе с тем деятельность государственных органов регулируется в рамках разрешительного типа – по формуле «запрещено все, кроме разрешенного». На долю законодателя тогда выпадает установление не запретов, а обязываний и дозволений. Сам разрешительный тип носит лишь вторичный характер, он рассматривается как некоторое исключение из правила – общедозволительного порядка правового регулирования, а право в целом, по образному выражению В. С. Нерсесянца, понимается как «математика свободы» [Нерсесянц 1996]. Тип правового регулирования – не просто абстракция реальных правоотношений или обобщение действующих правовых норм, это инструмент разрешения спорных, неурегулированных напрямую ситуаций, а кроме того, показатель правового развития общества.
В полном согласии с международными документами Конституция Российской Федерации вводит общедозволительный порядок регулирования информационной сферы: «1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова. 2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. 3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. 4. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. 5. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается» (ст. 29).
Закон об информации формулирует восемь принципов регулирования информационной сферы (ст. 3):
1) свобода поиска, получения, передачи, производства и распространения информации любым законным способом;
2) установление ограничений доступа к информации только федеральными законами;
3) открытость информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления и свободный доступ к такой информации, кроме случаев, установленных федеральными законами;
4) равноправие языков народов Российской Федерации при создании информационных систем и их эксплуатации;
5) обеспечение безопасности Российской Федерации при создании информационных систем, их эксплуатации и защите содержащейся в них информации;
6) достоверность информации и своевременность ее предоставления;
7) неприкосновенность частной жизни, недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия;
8) недопустимость установления нормативными правовыми актами каких-либо преимуществ применения одних информационных технологий перед другими, если только обязательность применения определенных информационных технологий для создания и эксплуатации государственных информационных систем не установлена федеральными законами.
Тот же Закон устанавливает список сведений, доступ к которым не может быть ограничен (п. 1 ч. 4, ст. 8):
1) нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, а также устанавливающие правовое положение организаций и полномочия государственных органов, органов местного самоуправления;
2) информация о состоянии окружающей среды;
3) информация о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, а также об использовании бюджетных средств (за исключением сведений, составляющих государственную или служебную тайну);
4) информация, накапливаемая в открытых фондах библиотек, музеев и архивов, а также в государственных, муниципальных и иных информационных системах, созданных или предназначенных для обеспечения граждан (физических лиц) и организаций такой информацией;
5) иная информация, недопустимость ограничения доступа к которой установлена федеральными законами.
Способы реализации права на свободу информации в каждом случае конкретизуются специальными нормами. Приведем пример получения информации о деятельности государственных органов.
Житель г. Орла С. решил воспользоваться своим правом на свободное получение информации и 15 декабря 2011 г., во второй половине дня, обратился в Орловский областной Совет народных депутатов с просьбой об оформлении пропуска для допуска на заседание Совета, которое должно было начаться 16 декабря в 10:00. В соответствии с Регламентом Орловского областного Совета народных депутатов состав приглашенных на заседание Совета для участия в рассмотрении вопросов определяется комитетами и направляется в профильный комитет, председатель которого согласовывает предложенный состав с Председателем Совета. Провести указанную процедуру за один вечер оказалось невозможно, поэтому 16 декабря гражданину С. было отказано в посещении здания Облсовета. Попытки С. добиться в суде признания незаконными действий Орловского областного Совета народных депутатов, Правительства Орловской области и УМВД России по Орловской области, а регламентов и инструкций, на основании которых ему было отказано, противоречащими российскому законодательству, не имели успеха. Суды указали С. не только на необходимость заранее обращаться с просьбой о получении пропуска, но и на то, что фактически его право на получение информации не было ограничено. О происходившем в Облсовете он мог узнать из материалов сайта Совета, газеты «Орловская правда» и орловского телевидения, в Интернете велась прямая трансляция заседания (Апелляционное определение Орловского областного суда от 14.02.2012 по делу № 33-201).
1.2. Информация ограниченного доступа: государственная и коммерческая тайны
Как указывалось в предыдущем параграфе, из режима свободы информационной сферы могут быть оправданные и законные исключения, которые охватываются понятием «информация ограниченного доступа».
Отношения, связанные с государственной тайной, регулируются Законом РФ от 21.07.1993 № 5485-1 «О государственной тайне» (далее – Закон о государственной тайне), согласно ст. 2 которого государственная тайна – это защищаемые государством сведения в области его военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации. В ст. 5 приводится полный перечень сведений, составляющих государственную тайну.
Субъектами отношений, возникающих в сфере государственной тайны, является относительно небольшая группа лиц. В отношении физических лиц это означает, что ответственность за неразглашение государственной тайны несут только должностные лица и граждане Российской Федерации, добровольно вступившие с государством в правоотношения по защите государственной тайны. К этой категории могут быть отнесены служащие военных ведомств, работники закрытых предприятий, участники судебных процессов, в ходе которых возникла необходимость в раскрытии секретной информации, переводчики в той же ситуации и т. д. Разглашение государственной тайны пресс-секретарем соответствующих структур безусловно должно повлечь его ответственность, но последующее распространение этой информации журналистом уже не является правонарушением. Данное положение особенно важно для толкования ст. 4 Закона РФ от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации» (далее – Закон о СМИ), которая устанавливает недопустимость использования СМИ для разглашения сведений, составляющих охраняемую законом тайну.
Статьи 215.4, 283, 283.1, 284 Уголовного кодекса РФ (далее – УК РФ) устанавливают ответственность за незаконное проникновение на охраняемый объект, создающее угрозу распространения сведений, составляющих государственную тайну, разглашение, незаконное получение таких сведений, а также утрату документов, содержащих государственную тайну. За разглашение или незаконное получение сведений, составляющих государственную тайну, обладающие признаками государственной измены или шпионажа, наказания предусмотрены ст. 275 и 276. Санкции за указанные нарушения носят суровый характер, вплоть до длительных сроков лишения свободы. Уголовный кодекс РФ предусматривает также ответственность за разглашение данных предварительного расследования (ст. 310), сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311) и в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа (ст. 320). Эти сведения, хотя и не всегда относятся к государственной тайне, несомненно, являются предметом государственного интереса.
Не подлежат отнесению к государственной тайне и засекречиванию сведения:
• о чрезвычайных происшествиях и катастрофах, угрожающих безопасности и здоровью граждан и их последствиях, а также о стихийных бедствиях, их официальных прогнозах и последствиях;
• о состоянии экологии, здравоохранения, санитарии, демографии, образования, культуры, сельского хозяйства, а также о состоянии преступности;
• о привилегиях, компенсациях и социальных гарантиях, предоставляемых государством гражданам, должностным лицам, предприятиям, учреждениям и организациям;
• о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина;
• о размерах золотого запаса и государственных валютных резервах Российской Федерации;
• о состоянии здоровья высших должностных лиц Российской Федерации;
• о фактах нарушения законности органами государственной власти и их должностными лицами (ст. 7 Закона о государственной тайне).
Неправомерное отнесение информации к государственной тайне может повлечь кару по ст. 237 УК РФ, определяющей ответственность за сокрытие или искажение информации о событиях, фактах или явлениях, которые создают опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды, совершенные лицом, обязанным обеспечивать население и органы, уполномоченные на принятие мер по устранению такой опасности, указанной информацией (до лишения свободы на срок до пяти лет). Впрочем, под действие данной статьи подпадают лишь нарушения в отношении двух первых пунктов списка сведений, не подлежащих засекречиванию, содержащегося в ст. 7 Закона о государственной тайне, а статьи, регулирующей эту ситуацию в общем случае, в УК РФ нет.
Следующий вид информации ограниченного доступа определяется Федеральным законом от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне»: коммерческая тайна – режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду (п. 1 ст. 3).
Чтобы составлять коммерческую тайну, информация должна обладать следующими признаками:
1) она должна иметь коммерческую ценность, причем необходимое условие этой ценности – неизвестность информации третьим лицам;
2) к ней не должно быть свободного доступа на законном основании;
3) ее обладатель должен принимать меры по охране ее конфиденциальности.
Первый признак коммерческой тайны указывает, что обладатель информации может извлекать доход из факта обладания только до той поры, пока данная информация не становится известной третьим лицам. Очевидно, что в большинстве случаев мы пользуемся информацией и извлекаем из этого доход, хотя никакого секрета данная информация не представляет (таковы, например, общеизвестные технологии, изложенные в учебниках). Однако существует и инсайдерская информация, возникающая различными путями, которая приносит прибыль только до той поры, пока хранится в тайне (ее примерами изобилует финансовая сфера, а еще более – художественные произведения об этой сфере). Наконец, нередко мы сталкиваемся с ситуацией, когда со снятием секретности информация не вполне утрачивает коммерческую ценность, однако эта ценность существенно снижается. В обоих последних случаях мы можем иметь дело с коммерческой тайной.
Однако только признака коммерческой ценности недостаточно, иначе следовало бы объявить коммерческой тайной и информацию о том, что, двигаясь против вращения Земли, в кругосветном путешествии можно «сэкономить» сутки – ведь герой романа Жюля Верна извлек из этого немалый доход. Первый признак коммерческой тайны дополняется вторым: необходимо, чтобы у третьих лиц не было никакого законного основания получить данную информацию помимо воли обладателя. Вместе с тем приобретение тех же сведений из ресурсов, независимых от обладателя коммерческой тайны, хотя и грозит разрушением первого признака, не может считаться незаконным деянием. Поэтому в формулировке второго признака точнее было бы говорить об отсутствии свободного доступа на законном основании к ресурсам данного обладателя, содержащим охраняемую информацию. Законодатель раскрывает понятие незаконности получения информации, составляющей коммерческую тайну, следующим образом: «Информация, составляющая коммерческую тайну, обладателем которой является другое лицо, считается полученной незаконно, если ее получение осуществлялось с умышленным преодолением принятых обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, мер по охране конфиденциальности этой информации, а также если получающее эту информацию лицо знало или имело достаточные основания полагать, что эта информация составляет коммерческую тайну, обладателем которой является другое лицо, и что осуществляющее передачу этой информации лицо не имеет на передачу этой информации законного основания» (п. 4 ст. 4 Закона о коммерческой тайне).
Третий признак – меры, принимаемые обладателем информации по охране ее конфиденциальности, – также органично связан с предыдущим. Ведь именно наличие таких мер и означает невозможность широкого доступа к коммерческой тайне на законном основании. Их обязательный минимум содержится в Законе о коммерческой тайне (ст. 10):
1) определение перечня информации, составляющей коммерческую тайну;
2) ограничение доступа к информации, составляющей коммерческую тайну, путем установления порядка обращения с этой информацией и контроля за соблюдением такого порядка;
3) учет лиц, получивших доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, и/или лиц, которым такая информация была предоставлена или передана;
4) регулирование отношений по использованию информации, составляющей коммерческую тайну, работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров;
5) нанесение на материальные носители (документы), содержащие информацию, составляющую коммерческую тайну, грифа «Коммерческая тайна» с указанием обладателя этой информации (для юридических лиц – полное наименование и место нахождения, для индивидуальных предпринимателей – фамилия, имя, отчество гражданина, являющегося индивидуальным предпринимателем, и место жительства).
Этот список дополняется в зависимости от статуса обладателя информации.
Здесь мы не будем подробно рассматривать возможные и необходимые меры по защите информации (см. об этом, напр.: [Исамидинов, 2014; Петровский, Тумбинская, 2014; Забегайло, 2016; Беловицкий, 2017]), однако отметим, что нередко в погоне за секретностью в компаниях устанавливаются такие порядки, которые нарушают конституционные права сотрудников и поэтому сами являются незаконными – от тотального прослушивания и видеонаблюдения до использования детектора лжи.
Обязанность возместить причиненный ущерб возлагается на работников, разгласивших коммерческую тайну (п. 7 ст. 243 Трудового кодекса РФ; далее – ТК РФ). Кроме того, согласно подп. «в» п. 6 ст. 81 ТК РФ, работодатель может расторгнуть трудовой договор в случае разглашения работником охраняемой законом тайны, ставшей ему известной в связи с исполнением трудовых обязанностей.
Статья 727 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) устанавливает: если сторона, благодаря исполнению своего обязательства по договору подряда, получила от другой стороны сведения, составляющие коммерческую тайну, она не вправе сообщать ее третьим лицам без согласия другой стороны. Порядок и условия пользования такой информацией определяются соглашением сторон. Охране конфиденциальной информации посвящены ст. 857 («Банковская тайна») и ст. 946 («Тайна страхования») ГК РФ.
Сведения, относимые к конфиденциальной информации, могут стать известны государственным органам в силу исполнения ими своих функций. Закон о коммерческой тайне даже утверждает, что любой государственный орган или орган местного самоуправления имеет право истребовать любую конфиденциальную информацию (ст. 6). Если сведения, составляющие коммерческую тайну, были разглашены или незаконно использованы государственными служащими, требования о возмещении причиненного вреда могут быть адресованы прямо государству (ст. 16 ГК РФ).
Наконец, ст. 183 УК РФ устанавливает ответственность за незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну. Поскольку в данном случае речь идет об уголовном преследовании, действует презумпция невиновности, т. е. обвинителю еще предстоит доказать, что обвиняемый получил доступ к информации, используя способы, которые либо прямо запрещены законом (проникновение в жилище, вскрытие корреспонденции и т. д.), либо противоречат общим принципам добросовестной конкуренции (например, приобретение информации у контрагента обладателя права на коммерческую тайну). Привлечение к уголовной ответственности конкретных виновников преступления не исключает заявления потерпевшим гражданско-правовых требований.
Закон о коммерческой тайне определяет сведения, которые не могут составлять коммерческую тайну (ст. 5). К ним относятся сведения:
1) содержащиеся в учредительных документах юридического лица, документах, подтверждающих факт внесения записей о юридических лицах и об индивидуальных предпринимателях в соответствующие государственные реестры;
2) содержащиеся в документах, дающих право на осуществление предпринимательской деятельности;
3) о составе имущества государственного или муниципального унитарного предприятия, государственного учреждения и об использовании ими средств соответствующих бюджетов;
4) о загрязнении окружающей среды, состоянии противопожарной безопасности, санитарно-эпидемиологической и радиационной обстановке, безопасности пищевых продуктов и других факторах, оказывающих негативное воздействие на обеспечение безопасного функционирования производственных объектов, безопасности каждого гражданина и безопасности населения в целом;
5) о численности, о составе работников, о системе оплаты труда, об условиях труда, в том числе об охране труда, о показателях производственного травматизма и профессиональной заболеваемости, о наличии свободных рабочих мест;
6) о задолженности работодателей по выплате заработной платы и по иным социальным выплатам;
7) о нарушениях законодательства Российской Федерации и фактах привлечения к ответственности за совершение этих нарушений;
8) об условиях конкурсов или аукционов по приватизации объектов государственной или муниципальной собственности;
9) о размерах и структуре доходов некоммерческих организаций, о размерах и составе их имущества, об их расходах, о численности и об оплате труда их работников, об использовании безвозмездного труда граждан в деятельности некоммерческой организации;
10) о перечне лиц, имеющих право действовать без доверенности от имени юридического лица;
11) обязательность раскрытия которых или недопустимость ограничения доступа к которым установлена иными федеральными законами.
Хорошей иллюстрацией неоднозначности ситуации с защитой коммерческой тайны может быть история, произошедшая с редакцией газеты «Ведомости».
5 ноября 2009 г. главный редактор Елизавета Осетинская в своем блоге обвинила компанию «Русал» и ее адвокатов из бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» в «информационном терроре» против издания. Причиной «войны», по Осетинской, стала публикация в «Ведомостях» статьи с финансовыми показателями «Русала»: «Юристы ловко используют понятие “коммерческой тайны” (по закону о СМИ журналисты не вправе целенаправленно собирать информацию, относящуюся к этой тайне), угрожая последствиями: возмещением упущенной выгоды для газеты и административным и даже уголовным преследованием для журналистов. Это настоящий юридический террор: звонки на мобильные телефоны сотрудников раздаются с утра до позднего вечера. Предупреждают: “вы уверены, что вам стоит писать?” Письма сыплются по электронной и обычной почте. Более того, адвокаты пытаются и нам навязать режим конфиденциальности, пытаясь запретить нам даже рассказывать об этой атаке»2.
Адвокатское бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» ответило на заявление главного редактора «Ведомостей» следующим образом. «Указанные материалы оказались в распоряжении сотрудников газеты “Ведомости”, хотя являлись конфиденциальными и были переданы ограниченному кругу лиц, взявших на себя обязательства об их неразглашении. Передача указанных сведений сотруднику газеты “Ведомости” явилась нарушением закона согласно ст. 183 Уголовного кодекса Российской Федерации (“Незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну”)», – говорится в заявлении юристов, поступившем в GZT.RU3. Бюро письменно уведомило редакцию газеты «Ведомости» о конфиденциальном характере полученных сведений и предупредило о незаконности их разглашения. «Таким образом, Елизавета Осетинская знала о незаконности их опубликования и была предупреждена об ответственности», – говорится в заявлении4.
Если верить заявлениям редакции «Ведомостей», спорные сведения были получены без нарушения закона, журналисты не давали подписки о неразглашении, и, таким образом, с точки зрения Осетинской, «Русал» не мог ни запретить распространение информации, ни привлечь редакцию к ответственности. Однако у юристов компании есть очень сильный аргумент: с того момента, когда «Ведомости» были предупреждены о конфиденциальном характере полученных ими сведений, распространение этих сведений стало незаконным в силу п. 4 ст. 4 Закона о коммерческой тайне. Вне рассмотрения в данной ситуации остался также такой существенный вопрос, как правомерность самого отнесения спорных сведений к коммерческой тайне.
1.3. Информация ограниченного доступа: частная жизнь и персональные данные
Понятие «частная жизнь» – одно из сложнейших в юриспруденции. Границы и аспекты частной жизни в каждом конкретном случае могут переопределяться, а соотношение этого понятия со смежными (личная жизнь, персональные данные, личная и семейная тайна и т. д.) по-разному рассматривается в различных документах и теоретических трудах. Тем не менее право на частную жизнь относится к числу фундаментальных прав человека. Неприкосновенность частной жизни гарантируется ст. 8 Европейской конвенции по защите прав человека, ст. 23, 24 Конституции РФ, ст. 150, 152.2 ГК РФ.
Согласно определению Совета Европы, частная жизнь – это право вести свою жизнь с минимальным вмешательством в нее других лиц (Резолюция № 428 (1970) Консультативной ассамблеи Совета Европы от 23.01.1970 «Относительно Декларации о средствах массовой информации и правах человека»5). Резолюция № 1165 (1998) Парламентской ассамблеи Совета Европы, принятая после гибели принцессы Дианы, дополнила: «С учетом новых коммуникационных технологий, позволяющих хранить и воспроизводить личные данные, к данному определению необходимо добавить право на контроль личных данных лица» (Резолюция № 1165 (1998) Парламентской ассамблеи Совета Европы от 26.06.1998 «О праве на неприкосновенность частной жизни»6). Европейский суд по правам человека исходит из того, что даже в публичной сфере и даже у публичных людей (политиков, звезд шоу-бизнеса и пр.) существует зона взаимодействия человека с другими людьми, которая может относиться к сфере частной жизни. Исчерпывающее определение частной жизни и права на ее неприкосновенность сформулировал Конституционный суд РФ: «Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера; в понятие “частная жизнь” включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит не-противоправный характер» (Определение Конституционного суда РФ от 28.06.2012 № 1253-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Супруна Михаила Николаевича на нарушение его конституционных прав ст. 137 Уголовного кодекса РФ»7). Иными словами, когда человек рассчитывает на сохранение тайны или анонимности, не всегда правомерно относить то, что он стремится скрыть, к тайне частной жизни. Так, «преступное деяние не относится к сфере частной жизни лица, сведения о которой не допускается собирать, хранить, использовать и распространять без его согласия» (п. 7 Определения Конституционного суда РФ от 14.07.1998 № 86-О «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” по жалобе гражданки И. Г. Черновой»).
Гражданский кодекс РФ также указывает (п. 1 ст. 152.2), что без согласия гражданина возможны сбор, хранение, распространение и использование сведений о частной жизни: 1) если эти действия осуществляются в публичных интересах или 2) если сведения к моменту возникновения конфликта уже были общедоступны. Впрочем, применение второго пункта должно быть уточнено с учетом позиции ЕСПЧ. «Европейский Суд полагает, что при определенных обстоятельствах ограничение на воспроизведение информации, которая уже стала общедоступной, может быть оправданным – например, для предотвращения дальнейшего публичного обсуждения подробностей частной жизни лица, когда такое обсуждение не является частью политической или публичной дискуссии по вопросу, представляющему общественный интерес» (§ 50 Постановления ЕСПЧ от 16.12.2010 «Дело “Алексей Овчинников (Aleksey Ovchinnikov) против Российской Федерации”, жалоба № 24061/04).
Подход к распространению информации о частной жизни публичных лиц имеет свои особенности: «Каждый их поступок и каждое слово неминуемо и преднамеренно подлежат пристальному рассмотрению как журналистами, так и в целом общественности… Это подчеркивает, что право на распространение информации, которое является существенным правом в демократическом обществе, может даже распространяться на аспекты частной жизни публичных лиц, особенно, если речь идет о политиках…» (Постановление ЕСПЧ от 08.10.2009 «Дело “Порубова (Porubova) против Российской Федерации”», жалоба № 8237/03).
Нарушение неприкосновенности частной жизни может повлечь обращение лица, чьи интересы затронуты, в государственные органы, причем предусмотрена как гражданско-, так и уголовно-правовая защита. Гражданский кодекс РФ предусматривает защиту частной жизни в ст. 152.2. При выборе этого пути истец обязан доказать:
1) факт распространения ответчиком оспариваемых сведений;
2) наличие указания на истца в распространенном материале;
3) относимость сведений к частной жизни;
4) факт нравственных и/или физических страданий – в случае предъявления требований о компенсации морального вреда.
На ответчика ложится бремя доказывания того, что фигурант согласен на распространение сведений, что защищается общественный интерес и что спорная информация общедоступна.
Согласно гражданскому законодательству, пострадавший может требовать:
• признания судом факта нарушения его личного неимущественного права;
• опубликования решения суда о допущенном нарушении;
• пресечения или запрещения противоправных действий;
• денежной компенсации морального вреда;
• изъятия и уничтожения экземпляров материальных носителей, содержащих соответствующую информацию.
Статья 137 УК РФ посвящена нарушению неприкосновенности частной жизни. Состав преступления определяется здесь следующим образом: это незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или личной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граждан. Для привлечения нарушителя к ответственности необходимо доказать, что его действия преследовали некоторую выгоду и причинили вред правам и законным интересам граждан.
Статья 138 УК РФ определяет наказание за нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан. При нарушении такой тайны не требуется ни доказательства заинтересованности виновного, ни наличия вреда для какого-либо конкретного лица. В этом случае действия виновного являются посягательством на основы конституционного строя, и поэтому в них наличествует состав уголовно наказуемого деяния.
Кроме того, УК РФ предусматривает ответственность за разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155).
С рассмотренной темой тесно связано понятие персональных данных, которое отечественный законодатель понимает как родовое по отношению к понятию частной жизни. Согласно Федеральному закону от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных», персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (ст. 3). Закон содержит 12 условий обработки персональных данных (ст. 6), причем для правомерности обработки достаточно любого из них:
1) обработка персональных данных осуществляется с согласия субъекта персональных данных;
2) обработка персональных данных необходима для достижения целей, предусмотренных международным договором Российской Федерации или законом;
3) обработка персональных данных осуществляется в связи с участием лица в конституционном, гражданском, административном, уголовном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах;
4) обработка персональных данных необходима для исполнения судебного акта, акта другого органа или должностного лица, подлежащих исполнению в соответствии с законодательством РФ об исполнительном производстве;
5) обработка персональных данных необходима для исполнения полномочий органов исполнительной власти, органов государственных внебюджетных фондов, органов местного самоуправления и функций организаций, участвующих в предоставлении соответственно государственных и муниципальных услуг;
6) обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных;
7) обработка персональных данных необходима для защиты жизни, здоровья или иных жизненно важных интересов субъекта персональных данных, если получение согласия субъекта персональных данных невозможно;
8) обработка персональных данных необходима для осуществления прав и законных интересов иных лиц либо для достижения общественно значимых целей при условии, что при этом не нарушаются права и свободы субъекта персональных данных;
9) обработка персональных данных необходима для осуществления профессиональной деятельности журналиста и/или законной деятельности средства массовой информации либо научной, литературной или иной творческой деятельности при условии, что при этом не нарушаются права и законные интересы субъекта персональных данных;
10) обработка персональных данных осуществляется в статистических или иных исследовательских целях при условии обязательного обезличивания персональных данных;
11) осуществляется обработка персональных данных, доступ неограниченного круга лиц к которым предоставлен субъектом персональных данных либо по его просьбе;
12) осуществляется обработка персональных данных, подлежащих опубликованию или обязательному раскрытию в соответствии с федеральным законом.
С 1 сентября 2016 г. все базы персональных данных российских граждан должны находиться на территории РФ. Особое значение это имеет для серверов, на которых хранится информация, переданная через сеть Интернет. Исключение составляют случаи, когда обработка персональных данных необходима для достижения предусмотренных международным договором России или законом целей, осуществления правосудия, исполнения полномочий органов исполнительной власти, осуществления журналистской, научной, творческой деятельности.
Доступ к информационным ресурсам в сети Интернет, в том числе к сетевому адресу, доменному имени, указателю страниц, позволяющим идентифицировать информацию, обрабатываемую с нарушениями законодательства, может быть ограничен на основании судебного решения.
Значительный вклад в дело защиты персональных данных внес Трудовой кодекс РФ, в котором этому вопросу посвящена гл. 14 (ст. 86–90). В частности, устанавливаются ограничения на сбор сведений о работнике его работодателем, необходимость под расписку ознакомить работника с порядком сбора и обработки персональных данных, принятых в организации и т. д. Работодатель может сообщать ставшие ему известными персональные данные работника третьим лицам лишь в трех случаях:
• для предупреждения угрозы жизни и здоровью данного работника;
• в случаях, установленных федеральным законом (например, по решению суда);
• при наличии письменного согласия работника (ст. 88).
Ответственность за сохранность предоставленных ему персональных данных возлагается на работодателя. Таким образом, простое сообщение номера домашнего телефона или даты рождения работника третьим лицам или не слишком тщательное сохранение их в тайне может повлечь наказание. Административная ответственность за нарушения предусмотренных в ТК РФ обязанностей наступает по статьям Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ). Статья 13.11 «Нарушение установленного законом порядка сбора, хранения, использования или распространения информации о гражданах (персональных данных)» определяет в качестве мер ответственности предупреждение или штраф, доходящий по отдельным составам правонарушений до 20 тыс. руб. для должностных лиц и 75 тыс. руб. – для юридических. Статья 13.14 «Разглашение информации с ограниченным доступом» устанавливает штраф до 5 тыс. руб. Впрочем, эти меры ответственности не исключают для пострадавшего возможности требовать компенсации понесенного ущерба в гражданско-правовом порядке.
В качестве примера реализации норм, защищающих право граждан на обработку их персональных данных, приведем вполне типичную бытовую историю, ставшую предметом рассмотрения в петербургских судах. Обстоятельства дела были следующими. В одной из городских коммуналок произошел конфликт между собственниками. Многочисленные члены семьи Л. вели себя так, как будто квартира принадлежала им целиком: курили на кухне, выкручивали электрические лампочки и даже патроны в коридоре, вынимали батарейки из газовой колонки в ванной и в довершение всего установили в коридоре видеокамеру. Собственница другой половины квартиры, вкручивавшая эти лампочки и вставлявшая батарейки, обратилась в районный суд. Не рассматривая всех правонарушений членов семьи Л., обратим внимание, что суд квалифицировал размещение камеры в месте общего пользования как сбор персональных данных. Таким образом, российские суды следуют европейскому подходу, относящему к объектам защиты не только словесную, но и визуальную информацию. Истица выиграла суд, решение районного суда устояло и при рассмотрении в апелляционной инстанции. О степени защищенности гражданина от правонарушителей-соседей можно судить по резолютивной части суда: «на ответчиков возложена обязанность демонтировать видеокамеру… не курить в местах общего пользования… не выкручивать электрические лампочки накаливания, находящиеся в исправном состоянии, в местах общего пользования, не вынимать батарейки, находящиеся в исправном состоянии, из газовой колонки… С ответчиков в пользу истицы взысканы расходы по оплате государственной пошлины» (Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 18.09.2013 № 33-12665/2013).
* * *
Таким образом, в России сложилась система регулирования доступа граждан и иных лиц к информации, основанная на общедозволительном типе регулирования информационной сферы. Нормативная база данной система отвечает требованиям свободы информации, установленным международными договорами РФ.
Ограничения, вводимые на распространение информации, в соответствии с мировой практикой направлены на защиту государственной, коммерческой тайн, тайны частной жизни, других законных интересов.
Задание к гл. 1
ООО «Мужчина у станка» заключило с ООО «Ваш PR» договор об оказании маркетинговых услуг. «Ваш PR» должен был разработать для заказчика коммуникационную стратегию, заняться продвижением в социальных сетях, создать не менее пяти информационных поводов за полгода. При этом договор содержал положение о соблюдении конфиденциальности его существенных условий, согласно одному из пунктов предоставление заказчиком исполнителю сведений и документов, составляющих коммерческую тайну, должно было оформляться отдельным актом с полным перечнем сведений и документов. По прошествии четырех месяцев «Мужчина у станка» разорвало партнерские отношения, посчитав, что «Ваш PR» недобросовестно относится к взятым на себя обязательствам: коммуникационная стратегия не была индивидуализирована под особенности заказчика, а представляла набор общеизвестных положений, информационные поводы не вызывали сколько-нибудь значимого интереса СМИ, а продвижение в социальных сетях было передоверено субподрядчикам.
После прекращения действия договора сотрудники ООО «Ваш PR» стали активно комментировать сложившуюся ситуацию. На ряде профессиональных сайтов появились их рассказы о том, что руководство «Мужчины у станка» не понимает смысла коммуникационной стратегии, в то время как специалисты из «Вашего PR» разработали документ, в полной мере отражающий требования заказчика. Отклик на организованные PR-специалистами события соответствовал особенностям информационной сферы, в которой необходимо было продвигаться «Мужчине у станка», и т. д.
В ответ на эти выступления ООО «Мужчина у станка» обратилось в арбитражный суд с иском о разглашении ООО «Ваш PR» коммерческой тайны.
1. Какие условия должна соблюсти компания, чтобы принадлежащая ей информация относилась к коммерческой тайне?
2. Сформулируйте и обоснуйте позиции истца (ООО «Мужчина у станка») и ответчика (ООО «Ваш PR»).
3. Предположите решение арбитражного суда.
Глава 2
Законодательство Российской Федерации о рекламе: общие требования
2.1. Понятие рекламы
Федеральный закон от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» применяется к отношениям в сфере рекламы независимо от места ее производства, если распространение рекламы осуществляется на территории РФ (п. 1 ст. 2). Однако Закон содержит ст. 10 «Социальная реклама», причем последняя рекламой не является. Специального нормативного акта, посвященного социальной рекламе, в России пока нет.
Российское законодательство предъявляет к рекламе ряд требований, за соблюдением которых следят Федеральная антимонопольная служба (далее – ФАС) и ее территориальные управления. При невыполнении требований нарушителю грозит штраф в соответствии с Кодексом РФ об административных правонарушениях. Обычно ответственность наступает по п. 1 ст. 14.3 КоАП РФ, предусматривающему возложение штрафа на граждан в размере от 2 тыс. до 2,5 тыс. руб.; на должностных лиц – от 4 тыс. до 20 тыс. руб.; на юридических лиц – от 100 тыс. до 500 тыс. руб. Однако в ряде случаев могут быть применены нормы других пунктов этой статьи или даже другие статьи (см. об этом ниже).
Согласно Закону о рекламе, реклама – это информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке. Признаки, содержащиеся в этом определении, являются абсолютно обязательными для рекламы, и отсутствие любого из них означает, что к данному явлению понятие рекламы не может быть применено. Таких признаков шесть. Прокомментируем каждый из них.
Первый признак – информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств. Напомним, что информация – это только сведения, но не оценки. Из этого следует, что оценочные суждения выводятся из сферы действия Закона о рекламе, а значит, могут быть включены в рекламные материалы в качестве самостоятельного, не урегулированного данным законодательством фрагмента. Принимая во внимание это обстоятельство, Экспертный совет по применению законодательства о рекламе при Министерстве по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства8 вынес парадоксальное на первый взгляд решение. Устанавливая правомерность слогана «Carlsberg. Пожалуй, лучшее пиво в мире», Совет признал, что в рекламе пива Carlsberg не содержится терминов в превосходной степени. Слово «пожалуй» делало очевидным субъективно-оценочный, а не информационный характер данного высказывания (Протокол Экспертного совета от 02.02.2004 № 4).
Второй признак – предназначенность для неопределенного круга лиц. Несмотря на длительную практику и ряд специальных разъяснений и комментариев, этот признак до сих пор вызывает споры. Актуальная позиция правоприменителя сформулирована в Разъяснении ФАС от 27.06.2016 № АД/43482/16 «Об отнесении к рекламе информации с личным обращением»: «Под неопределенным кругом лиц понимаются те лица, которые не могут быть заранее определены в качестве получателя рекламной информации и конкретной стороны правоотношения, возникающего по поводу реализации объекта рекламирования»9. Буквальное толкование требует, чтобы мы учитывали обе характеристики, отсутствие хотя бы одной из них делает круг лиц определенным. Однако такой подход смешивает правоотношения различной природы: отношения по поводу реализации объекта рекламирования (т. е. отношения купли-продажи) и отношения по поводу самой рекламы (т. е. создания, распространения и восприятия информации определенного вида). Закон о рекламе распространяется на отношения в сфере рекламы (п. 1 ст. 2) и не регулирует отношения по поводу реализации объекта рекламирования. Таким образом, понятие «неопределенный круг лиц» не может быть истолковано через понятие «круг потребителей товара / услуги», а должно толковаться исключительно через понятие «круг потребителей информации».
Далее в Разъяснении говорится: «Под рекламой понимается определенная неперсонифицированная информация, направленная на продвижение определенного объекта рекламирования, даже если она направляется по определенному адресному списку. Так, например, в случае направления посредством СМС-сообщения информации, содержащей сведения о товарах, услугах, мероприятиях конкретного лица или о самом лице (сведения об объекте рекламирования), такая информация может признаваться рекламой, если она носит обобщенный характер, способна формировать интерес к данному объекту рекламирования не только непосредственно у лица, которому поступила такая информация, но и у иного лица. Такие сведения не носят персонализированного характера, несмотря на личное обращение в сообщении (упоминание имени и отчества абонента), представляют интерес для неопределенного круга лиц и являются рекламой» (Разъяснение ФАС России от 27.06.2016).
Обратим внимание на расхождения в определении рекламы в Законе и в Разъяснении. В первом случае под рекламой понимается информация, направленная на формирование интереса, во втором – информация, способная формировать интерес. Иными словами, законодатель подчеркивает субъективную сторону создания и распространения сведений, а правоприменитель – объективную, не зависящую от воли источника информации. Также указанное Разъяснение противоречит сложившейся судебной практике (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 25.02.2004 № А21-3239/03-С1; Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 14.12.2006 № КА-40/12000-06 и др.), собственным более ранним разъяснениям ФАС (Разъяснения ФАС от 30.10.2006 № АК/18658; Письмо ФАС от 05.04.2007 № АЦ/462410) и других государственных органов (Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина России от 04.07.2013 № 03-03-06/1/25596 «Об учете затрат на изготовление и адресную рассылку каталогов товаров»11). Таким образом, последние годы ФАС активно формирует практику максимально расширительного понимания признака «предназначенность для неопределенного круга лиц», что приводит к возникновению правовой неопределенности и фактическому игнорированию данного признака.
Третий признак – направленность на привлечение внимания. Согласно «Толковому словарю русского языка» под ред. С. И. Ожегова, внимание – сосредоточенность мыслей или зрения, слуха на чем-нибудь12. Юридический смысл этого признака весьма сомнителен, поскольку трудно установить, по каким признакам контролирующие органы или частные лица должны устанавливать наличие у источника информации желания привлечь внимание; еще труднее представить себе конфликт, когда установление данного факта имело бы самостоятельное значение.
Четвертый признак – формирование или поддержание интереса. «Современный толковый словарь русского языка» под ред. Т. Ф. Ефремовой содержит, пожалуй, наибольший спектр значений слова «интерес»: «I. 1. Реальная причина социальных действий, лежащая в основе непосредственных побуждений – мотивов, идей и т. п. – участвующих в них индивидуумов, социальных групп (в социологии). 2. Отношение личности к предмету как к чему-либо для нее ценному, привлекательному (в психологии). 3. Внимание, возбуждаемое по отношению к кому-либо или к чему-либо важному, полезному; занимательность, увлекательность. II. разг. Прибыль, выгода, польза, смысл»13. Очевидно, что из четырех приведенных вариантов замыслу законодателя в наибольшей степени отвечает определение интереса как отношения личности к предмету как к чему-либо для нее ценному, привлекательному. Иными словами, интерес связан с ощущением значимости объекта для данного конкретного человека.
Пятый признак – продвижение на рынке. Поскольку законодатель не разъясняет понятия «продвижение», вновь придется прибегнуть к словарям. Однако на этот раз они помогут меньше, поскольку в русском языке слово «продвижение» означает совсем не то, что имеется в виду в данном случае. Специализированные источники также не дают единого и однозначного определения. Так, словарь «Маркетинг» утверждает, что речь идет об использовании разнообразных методов маркетинга и инструментов маркетинговых коммуникаций, позволяющих успешно выводить товар на рынок, стимулировать продажи и создавать лояльных компании (марке) покупателей14. Заметно иной подход демонстрирует словарь «Финам»: «Продвижение – специальная активность, рассчитанная на формирование и стимулирование интереса к товару, личности, организации или направлению деятельности»15. Ключевым здесь является сочетание терминов «продвижение» и «рынок»: там, где отсутствуют потенциальные отношения купли-продажи, там нет и продвижения в смысле Закона о рекламе, нет и рекламы.
Третий, четвертый и пятый признаки связаны с направленностью рекламы. Под направленностью в данном случае понимается целеполагание источника информации. При этом речь вовсе не идет о том, что реклама действительно достигает поставленных перед ней целей (привлекает, заинтересовывает, стимулирует). Результативность рекламы не является ее необходимым признаком. Иначе говоря, если сообщение привлекло внимание, вызвало интерес, мотивировало покупку, но произошло это без сознательного намерения продавца товара/услуги, то можно говорить о рекламном эффекте, но не о рекламе в юридическом смысле. Так, не рассматривается в качестве рекламы распространение среди сотрудников компании сувениров с фирменной символикой. Хотя в дальнейшем сувенир может привлечь внимание потенциальных клиентов компании, самому сотруднику данный предмет вручается не для того, чтобы он что-то купил у своего работодателя.
Наконец, шестой признак – объект рекламирования. Здесь законодатель сообщает, что имеется в виду: объект рекламирования – это товар, средство его индивидуализации, изготовитель или продавец товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие, на привлечение внимания к которым направлена реклама (ст. 3 Закона о рекламе). Хотя это определение с точки зрения юридической техники далеко от совершенства, обычно на практике его применение не вызывает особых сложностей. В качестве примера некорректного использования термина «реклама» приведем объявление, размещенное в газете «Коммерсантъ». Под шапкой «на правах рекламы» был опубликован следующий текст: «Президенту Российской Федерации В. В. Путину. Господин Президент! В связи с бездействием Министра финансов РФ Президенту РФ предъявлено 320 исков. Просим опубликовать росписи бюджета РФ за 1992–2005 гг. С уважением, Объединение граждан “Стабильность”»16. Объект рекламирования здесь отсутствует. Важно также, что объект рекламирования – это всегда конкретный товар, его изготовитель и т. д., а не вид товаров или юридических лиц (Письмо ФАС руководителям территориальных органов ФАС России от 28.11.2013 № АК/47568/13 «О квалификации конструкций в качестве рекламных или информационных»), т. е., например, молоко объектом рекламирования не является, рекламировать можно только молоко Valio, «Домик в деревне» и пр.
Таким образом, атрибуция рекламного сообщения – достаточно сложная задача, не всегда решаемая без специальных знаний и даже проведения дополнительного расследования.
2.2. Исключения из сферы действия Закона о рекламе
Для того чтобы применять Закон о рекламе, недостаточно обнаружить в сообщении все шесть признаков рекламы. Необходимо выяснить, не подпадает ли рассматриваемое явление под один из случаев, на которые Закон о рекламе не распространяется. Часть 2 ст. 2 гласит:
«Настоящий Федеральный закон не распространяется на:
1) политическую рекламу, в том числе предвыборную агитацию и агитацию по вопросам референдума;
2) информацию, раскрытие или распространение либо доведение до потребителя которой является обязательным в соответствии с федеральным законом;
3) справочно-информационные и аналитические материалы (обзоры внутреннего и внешнего рынков, результаты научных исследований и испытаний), не имеющие в качестве основной цели продвижение товара на рынке и не являющиеся социальной рекламой;
4) сообщения органов государственной власти, иных государственных органов, сообщения органов местного самоуправления, сообщения муниципальных органов, которые не входят в структуру органов местного самоуправления, если такие сообщения не содержат сведений рекламного характера и не являются социальной рекламой;
5) вывески и указатели, не содержащие сведений рекламного характера;
6) объявления физических лиц или юридических лиц, не связанные с осуществлением предпринимательской деятельности;
7) информацию о товаре, его изготовителе, об импортере или экспортере, размещенную на товаре или его упаковке;
8) любые элементы оформления товара, помещенные на товаре или его упаковке и не относящиеся к другому товару;
9) упоминания о товаре, средствах его индивидуализации, об изготовителе или о продавце товара, которые органично интегрированы в произведения науки, литературы или искусства и сами по себе не являются сведениями рекламного характера».
Перечисленные здесь случаи можно разделить на две группы: те, которые отвечают всем признакам рекламы, и те, которые этих признаков не содержат.
К первой группе исключений относятся п. 8 и 9. То, что оформление товара может соответствовать содержанию понятия «реклама», подтверждается как общими соображениями, так и практикой, сложившейся при действии прежнего Закона (Федеральный закон от 18.07.1995 № 108-ФЗ «О рекламе»).
Более запутанной выглядит ситуация с упоминаниями о товаре, средствах его индивидуализации, об изготовителе или о продавце товара, которые органично интегрированы в произведения науки, литературы или искусства и сами по себе не являются сведениями рекламного характера. На профессиональном языке маркетологов такие упоминания называются product placement. Закон не содержит определения сведений рекламного характера. Верховный суд РФ согласился с мнением, ранее высказанным специалистами: «сведения / материалы рекламного характера» – не что иное, как реклама (Определение Верховного суда РФ от 22.01.2014 № 78-АПГ13-23) [Спектор, 2007]. Таким образом, речь идет о ситуации, когда в теле художественного или научного – нерекламного самого по себе – произведения обнаруживается вставка, идентифицируемая как реклама.
В юридической практике споры о product placement встречаются редко. Большую известность приобрели два случая, когда управление Федеральной антимонопольной службы (далее – УФАС) по Татарстану предъявило претензии, связанные с нарушением законодательства при обсуждении достоинств игровой приставки Wii Nintendo и утюга Tefal участниками программы «Дом-2». После этого заместитель руководителя ФАС А. Кашеваров пообещал, что всеми спорными вопросами, связанными с product placement, будет заниматься только центральный аппарат ФАС17. 11 июля 2014 г. Комиссия ФАС приняла решение о распространении рекламы водки «Хортиця» в художественном фильме «Вий» (Решение ФАС России по делу № 3-21-15/00-08-14 от 11.07.2014)18. Хортица – это крупнейший остров на Днепре. Товарный знак «Хортиця» появлялся в фильме на дорожном указателе (рис. 2.1).
В решении ФАС содержались как основания признать данный «указатель» рекламой, так и общие позиции. Комиссия определила несколько признаков органичной интегрированности:
1) информация является составной частью сюжета;
2) информация выступает в качестве дополнительной характеристики героя или ситуации;
3) информация не может быть изъята без ущерба для целостного восприятия произведения;
4) товар или организация не представлены в виде, когда внимание концентрируется именно на них, на их достоинствах и иных характеристиках, они не подменяют главных персонажей в произведении.
Рис. 2.1. Кадр из фильма «Вий» (реж. О. Степченко, операторы В. Смутны, Я. Пилунский) (источник: ФАС: создателям фильма «Вий» придется заплатить за рекламу водки. Кубань24. 02.12.2014. Дата обращения 15 апреля, 2019. http://kuban24.tv/item/fas-sozdatelyam-filma-viy-pridetsya-zaplatit-za-reklamu-vodki)
Последний признак вызывает наибольшее количество вопросов: а если героем произведения выступает продавец товара класса люкс? И характеристики этого товара существенны для понимания образа персонажа и его отношений с другими действующими лицами? То, что эта ситуация не так уж невероятна, видно на примере известного фильма «Изгой» (Cast Away) Р. Земекиса: работа в FedEx является важнейшей характеристикой личности главного героя, а волейбольный мяч производства Wilson Sporting Good Company под именем Вилсон становится «другом» героя в годы одиночества на необитаемом острове. Именно поэтому информация о торговых марках FedEx и Wilson является составной частью сюжета, выступает в качестве характеристики героя и ситуации и не может быть изъята без ущерба для восприятия фильма, т. е. органично интегрирована в произведение искусства. (Кстати известно, что FedEx не дал ни доллара на съемки фильма.) Таким образом, очевидно, что вопросы органичной интегрированности не могут быть решены исключительно на основании сформулированных позиций. Необходим тщательный анализ конкретной ситуации, желательно с привлечением специалистов из соответствующей области.
В случае же с «Вием» и «Хортицей» комиссия ФАС отметила, что в сюжете фильма одноименный остров роли не играет, а использованное написание названия тождественно товарному знаку, зарегистрированному Федеральной службой по интеллектуальной собственности для водки. Рекламировать водку в фильмах нельзя (ст. 21 Закона о рекламе), следовательно, производитель и прокатчик фильма допустили нарушение законодательства о рекламе.
Перейдем ко второй группе исключений из действия Закона о рекламе – явлениям, которые признакам рекламы не соответствуют и на которые Закон не распространяется. Сюда относятся: политическая реклама; информация, раскрытие или распространение либо доведение до потребителя которой обязательно в соответствии с федеральным законом; справочно-информационные и аналитические материалы (обзоры внутреннего и внешнего рынков, результаты научных исследований и испытаний), не имеющие в качестве основной цели продвижение товара на рынке;
объявления физических лиц или юридических лиц, не связанные с осуществлением предпринимательской деятельности; сообщения органов государственной власти, иных государственных органов, сообщения органов местного самоуправления, сообщения муниципальных органов, которые не входят в структуру органов местного самоуправления, если такие сообщения не содержат сведений рекламного характера и не являются социальной рекламой;
вывески и указатели, не содержащие сведений рекламного характера; информация о товаре, его изготовителе, об импортере или экспортере, размещенная на товаре или его упаковке. В каждом из названных случаев отсутствуют или не имеют первостепенного значения характерные для рекламы цели: привлечение внимания, поддержание интереса, продвижение на рынке. Наличие этих пунктов в Законе в качестве исключений из сферы его действия обусловлено типичными спорными ситуациями, связанными с данными явлениями.
Так, наибольшие проблемы вызвало понимание различия между вывесками и наружной рекламой. По этому вопросу было вынесено, вероятно, несколько сотен решений, в том числе противоречащих друг другу. В конце 2017 г. ФАС выпустила обстоятельное разъяснение, обобщающее сложившиеся позиции по этому вопросу (Разъяснение ФАС от 27.12.2017 № АК/92163/17 «О разграничении понятий вывеска и реклама»). Рассмотрим некоторые аспекты этого вопроса на материалах дела, по непонятным причинам не отраженных в указанном Разъяснении. Между тем в решении по этому делу выражена правовая позиция высшей судебной инстанции, т. е. оно выступает ориентиром при разрешении аналогичных ситуаций (Определение Верховного суда РФ от 18.11.2014 по делу № 303-ЭС14-39519).
ООО «Свитинка» разместила на фасаде жилого дома в Хабаровске две конструкции. Одна была выполнена в форме шоколадной плитки площадью 2 м2, на ней значилось: «Шоколадный Департамент. Фирменный магазин кондитерских изделий. Режим работы с 09 до 21». Также были приведены наименование, юридический адрес и идентификационный номер налогоплательщика – ООО «Свитинка». Вторая конструкция содержала заметно меньше сведений – «Шоколадный Департамент. Фирменный магазин кондитерских изделий», но при этом была значительно больше – 7,56 м2. Если данные конструкции являлись рекламными, «Свитинка» должна была получить согласие на их размещение у жильцов дома, если вывесками – то такое согласие не требовалось.
Для решения спора необходимо принять во внимание не только Закон о рекламе, но и Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей»: «Изготовитель (исполнитель, продавец) обязан довести до сведения потребителя фирменное наименование (наименование) своей организации, место ее нахождения (адрес) и режим ее работы. Продавец (исполнитель) размещает указанную информацию на вывеске» (п. 1 ст. 9). В данном случае на одной из конструкций были указаны не только эти сведения, на другой были указаны вообще иные. Однако Пленум Высшего арбитражного суда РФ в октябре 2012 г. окончательно закрепил позицию, согласно которой при рассмотрении подобных вопросов следует принимать во внимание не только законодательные нормы, но и обычаи делового оборота: «Судам следует исходить из того, что не может быть квалифицирована в качестве рекламы информация, которая… обязательна к размещению в силу закона или размещается в силу обычая делового оборота… То обстоятельство, что информация, обязательная к размещению в силу закона или размещенная в силу обычая делового оборота, приведена не в полном объеме, само по себе не влечет признания этой информации рекламой. Не следует рассматривать в качестве рекламы и размещение наименования (коммерческого обозначения) организации в месте ее нахождения, а также иной информации для потребителей непосредственно в месте реализации товара, оказания услуг (например, информации о режиме работы, реализуемом товаре), поскольку размещение такой информации в указанном месте не преследует целей, связанных с рекламой» (Постановление Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 08.10.2012 № 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона “О рекламе”»20; далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 58). Словосочетание «Шоколадный департамент. Фирменный магазин кондитерских изделий» может квалифицироваться как коммерческое обозначение и указание на реализуемый товар. Таким образом, конструкция, на которой размещена данная информация, может быть вывеской в силу обычая делового оборота.
Коллегия Верховного суда РФ обратила внимание также на то, что в Хабаровске были утверждены правила размещения вывесок, поэтому, помимо федерального законодательства, применению подлежал и акт местного самоуправления (Решение Хабаровской городской Думы от 26.12.2008 «Об утверждении правил благоустройства городского округа “Город Хабаровск”»), в котором под вывеской понимались конструкции, не превышающие 2 м2, т. е. конструкция площадью 7,56 м2, хотя и содержала сведения, которые можно было бы отнести к обязательным в силу обычая, вывеской не являлась. Таким образом, Верховный суд РФ указал на то, что местные правила в данном случае имеют такое же значение, как и федеральное законодательство.
Не менее важным и спорным является различение рекламы и справочно-информационных и аналитических материалов. Как неоднократно признавали представители ФАС21, четких критериев здесь не существует. Тем не менее практика выработала некоторые ориентиры, которые нужно иметь в виду, чтобы материал не стал рекламным:
1) не должно быть упоминания цен (если материал не является именно обзором цен);
2) одной торговой марке не должно уделяться заметно больше места или времени, чем другим (например, подозрительно будет выглядеть материал, посвященный целиком только одному товару);
3) одна торговая марка не может оцениваться исключительно положительно при негативной оценке других, или такая оценка должна быть очень хорошо обоснована (например, экспертизой Федерального бюджетного учреждения «Государственный региональный центр стандартизации метрологии и испытаний в Московской области», как в передаче Первого канала «Контрольная закупка»);
4) не является рекламой субъективное мнение журналиста.
Отсутствие оплаты материала не означает, что он не является рекламным, ведь российское законодательство не содержит такого признака рекламы, как оплаченность. Напротив, наличие оплаты в ряде случаев – не всегда! – может быть косвенным доказательством рекламного характера: если производитель или продавец оплачивает журналисту создание материала, вероятно, этот бизнес-субъект предполагает в качестве результата продвижение своего товара на рынке.
Сложность выявления рекламы в массиве материалов СМИ, проблемы с доказательной базой делают рассмотрение таких вопросов в ФАС большой редкостью. Один из примеров нарушения законодательства – сюжет, вышедший в эфире НТВ 9 июня 2014 г.
В программе «НТВ утром» в рубрике «Проверено!» ведущие спорили о том, как лучше сохранить и преумножить сбережения. Один из них два месяца назад купил валюту, а другой решил сыграть на рынке Forex. Но не вообще на рынке, а конкретно инвестировать свои деньги в программу Index Top-20 компании FOREX MMCIS Group. Сюжет рассказывал о посещении консультационного центра данной компании, включал в себя интервью с ее представителем. Предсказуемый итог спора также оказался вполне конкретным: «В первый месяц инвестирования доходность программы составила 8 %, и я заработал примерно 26 долларов, около 5 долларов составила комиссия компании. Я не стал снимать деньги, а инвестировал их на следующий месяц, таким образом на моем счете стало уже 426 долларов, во второй месяц доходность оказалась еще выше, и с этой суммы я заработал еще 44 доллара за вычетом комиссии… Итого за два месяца около 70 долларов пассивного дохода, это почти 17 % прибыли, что превышает инфляцию, а значит, вот так действительно можно защитить свои сбережения» (Постановление ФАС о наложении штрафа по делу № 4-14.3-239/00-08-15 об административном правонарушении от 20.04.2015). Штраф, наложенный на телекомпанию НТВ, обоснован тем, что к рекламе финансовых услуг предъявляются особые требования (ст. 28 Закона о рекламе), также существуют правила распространения рекламы на телевидении (ст. 14 Закона о рекламе). Ни те ни другие не были в данном случае соблюдены.
Наконец, объявления физических и юридических лиц могут как соответствовать, так и не соответствовать понятию рекламы. Например, объявление частного лица о продаже его старенького пианино будет направлено на привлечение внимания, формирование интереса и продвижение. Очевидно наличие и товара, и – во многих случаях – неопределенного круга лиц. Однако и здесь законодатель посчитал излишним вводить дополнительные требования, предъявляемые к рекламе: продажа одного пианино не является предпринимательской деятельностью. Предпринимательская деятельность – это самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Классическим случаем объявления юридического лица, не связанного напрямую с предпринимательской деятельностью, считается объявление о приеме на работу.
Развивающаяся практика породила и новые вопросы, прямого ответа на которые Закон о рекламе пока не содержит. Прежде всего эти вопросы касаются рекламы в Интернете. 28 августа 2015 г. ФАС сформулировала, казалось бы, вполне ясные позиции по этому поводу. В Интернете не являются рекламой:
1) информация о производимых или реализуемых товарах, размещенная на сайте производителя или продавца данных товаров или на их страницах в социальных сетях;
2) информация о хозяйственной деятельности компании, акциях (в том числе информация о скидках) и мероприятиях (в том числе стимулирующих покупки), проводимых данной компанией и т. п.;
3) перечень гиперссылок, выдаваемых поисковой системой.
Однако могут быть признаны рекламой материалы, которые «направлены не столько на информирование потребителя об ассортименте товаров или деятельности компании, сколько на привлечение внимания к конкретному товару и выделение его среди однородных товаров (например, всплывающий баннер)» (Разъяснение ФАС России от 28.08.2015 № АК/45828/15 «О рекламе в сети “Интернет”»). Практика применения последнего абзаца показывает, что управления ФАС под привлечением внимания понимают, в частности, создание специализированных сайтов, посвященных одному товару (Решение УФАС по Свердловской области по делу № 143), использование изображений, а однородными товарами считаются в том числе товары того же производителя/продавца (Решение Санкт-Петербургского УФАС России по делу № Р01-84/15 и др.).
2.3. Недобросовестная реклама
Если объект квалифицируется как реклама и подпадает под действие Закона о рекламе, то к нему предъявляется ряд требований, среди которых можно выделить общие (ст. 5 Закона о рекламе) и специальные. Специальные требования, в свою очередь, классифицируются по способам распространения (ч. 10, 10.3 ст. 5, ст. 14–20), по объекту рекламирования (ст. 7, 9, 21–30.2), по потребителям (ч. 10.1, 10.2 ст. 5, ст. 6), по способам продажи (ст. 8).
Статья 5 Закона о рекламе устанавливает общие требования к рекламе, т. е. требования, которые должны соблюдаться любой рекламой независимо от способа ее распространения и объекта рекламирования. Согласно ч. 1 ст. 5 реклама должна быть добросовестной и достоверной.
Существуют четыре вида недобросовестной рекламы (п. 1–4 ст. 5 Закона о рекламе соответственно).
1. Реклама, содержащая некорректные сравнения рекламируемого товара с находящимися в обороте товарами, которые произведены другими изготовителями или реализуются другими продавцами.
Явное или скрытое сравнение – один из самых употребительных рекламных приемов, поэтому нужно особенно внимательно отнестись к понятиям некорректного сравнения товаров. Широкую известность получило дело с дискредитацией сухариков «Три корочки». ООО «Сибирский Берег – Новые Продукты Питания» сочло, что качество их продукции будет заметно только на фоне отбросов, а заодно решило в своей двушаговой рекламной кампании смешать с этими отбросами конкурентов. На первом постере, появившемся в московском и петербургском метрополитенах, были изображены кожура банана и апельсина и три корки черного хлеба. Подпись гласила: «Настоящие сухарики корочками не назовут». Московскому и петербургскому потребителям была прекрасно известна марка сухариков «Три корочки», и у них не вызывало сомнений, о чем идет речь в рекламном постере. Через непродолжительное время пассажиры метро увидели новый постер, сообщавший: «Кириешки – настоящие сухарики». Некорректность сравнения в данном случае очевидна. Другое дело, если в рекламе сравниваются, например, тарифы операторов мобильной связи и при этом приводятся соответствующие действительности цены. Однако в этом случае следует иметь в виду Постановление Пленума ВАС РФ № 58: «При сравнении в рекламе собственных товаров с товарами конкурентов не допускаются сравнение, основанное на несопоставимых критериях, или неполное сравнение товаров, поскольку это искажает представление о рекламируемом товаре и не позволяет объективно оценить его свойства». Иными словами, одних цифр недостаточно, нужно обязательно показать, какие именно услуги включены в тот или иной тариф. Очевидно, что провести «полное сравнение» даже теоретически невозможно. Также прецедентным можно считать рассмотрение ФАС дела о рекламе бензопилы Oleo-Mac. В макете рекламы для прессы на фоне сваленных в груду бензопил оранжевого цвета красовалась фраза: «И помните, не всякая оранжевая бензопила является инструментом достойного качества». После проведения опроса ВЦИОМ и рассмотрения на заседании Экспертного совета комиссия ФАС пришла к заключению, что требования п. 1 ч. 2 ст. 5 Закона о рекламе в данном случае нарушены (Решение и предписание ФАС от 29.10.2012 по делу о нарушении законодательства Российской Федерации ООО «Дистрибьюторский Центр ЮНИСОО»). Таким образом, де-факто российское правоприменение вообще запрещает сравнительную рекламу.
Тем не менее психологический эффект, аналогичный возникающему при сравнении двух товаров, вызвать можно, но так, чтобы никакое лицо при этом не пострадало. Есть два таких случая. Во-первых, отсутствие в реальном мире объекта, с которым происходит сравнение. Классическим примером является сравнение «нашего» стирального порошка с «обычным». Однако, если будет введен хотя бы один идентифицирующий признак другого порошка, сравнение окажется юридически сомнительным. Так, была запрещена реклама, в которой стиральный порошок Dosia сравнивался с дорогим. Во-вторых, отсутствие основания для сравнения. Невозможно сказать, что лучше и полезнее для человека – кошка или паровоз. Используя эту технологию, стоит позаботиться, чтобы абсурдность сравнения была налицо. Сделать это и не превратить рекламу в рядовую глупость – задача отдела креатива. Великолепным, а возможно и первым, примером применения данного приема стала реклама пива «Клинское»: «Многие спрашивают, что лучше…». И далее следовали сравнения «Клинского» с йогуртом, бразильским сериалом и т. д. При этом оказывалось, что другой продукт, безусловно, имеет преимущество перед пивом, но и у «Клинского» есть свои плюсы, например: «Разве вы когда-нибудь говорили: всем – по бразильскому сериалу! Я угощаю! Бразильский сериал – это, конечно, хорошо, а “Клинское” – совсем другая тема!».
2. Реклама, порочащая честь, достоинство или деловую репутацию лица, в том числе конкурента.
Запрещается опорочивание не только конкурента, но и любого иного лица. Прямые нападки на продавцов и производителей аналогичных товаров сегодня относительно редки. Например, в 2015 г. в эфире некоторых радиокомпаний в Уссурийске транслировался ролик ООО «Автотраст»: «Сара, золотце, я опытный бизнесмен и я имею тебе сказать следующее: это же сколько надо накрутить, чтобы 50 % сбросить и потом еще и себе заработать? – Абрам, не морочь мне за это голову, езжай, как всегда, в автонародное, там тебе и ценник хороший предложат, и масло заменят совершенно бесплатно. Сеть магазинов “Автонародное”…» Приморское УФАС решило, что таким образом у потребителей формируется негативная оценка в отношении конкурентов, предлагающих на товар скидки 50 %, и реклама содержит нетактичное сравнение (Решение Приморского УФАС от 09.03.2016 по делу № 31/07-2015). Однако довольно часто рекламодатель позволяет себе провокационные высказывания, которые могут быть неоднозначно восприняты разными группами общества. Классическим стал первый в своем роде случай с телевизионной рекламой ополаскивателя для белья «Lenor мультиэффект». Голос за кадром задавался вопросом «О чем думает женщина на работе?». Оказывалось, что о муже и детях. Международная конфедерация обществ потребителей и Самарский центр гендерных исследований посчитали, что таким образом происходила дискредитация женщины как добросовестного работника. Все аргументы рекламодателя ООО «Проктер энд Гэмбл» оказались напрасны: 20 декабря 2004 г. ФАС сочла эту рекламу противоречащей законодательству. Из практики последних лет выделим историю волгоградского автодилера ООО «Плаза АвтоДар», который разместил напротив местного ГИБДД плакат «Купил права? Купи машину!» Дело разбиралось сначала УФАС, а впоследствии тремя судебными инстанциями. В итоге устояло исходное неблагоприятное для автодилера решение УФАС: «Указанная реклама содержит информацию, которая порочит честь, достоинство или деловую репутацию сотрудников Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел РФ как субъектов профессиональной деятельности, а также деловую репутацию органа государственной власти – Министерства внутренних дел в лице его управлений» (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 02.08.2012 по делу № А12-19634/2011).
3. Реклама товара, реклама которого запрещена данным способом, в данное время или в данном месте, если она осуществляется под видом рекламы другого товара, товарный знак или знак обслуживания которого тождествен или сходен до степени смешения с товарным знаком или знаком обслуживания товара, в отношении рекламы которого установлены соответствующие требования и ограничения, а также под видом рекламы изготовителя или продавца такого товара.
Типичное нарушение, побудившее внести эту норму в закон, – реклама алкогольных напитков, распространяющаяся запрещенными для нее способами: по телевидению, во время спортивных соревнований, на улицах и т. д. Происходит это под видом продвижения других продуктов – питьевой воды, иных продуктов питания, льда для баров, одежды, журналов и книг. Еще в 1997 г. Президиум Высшего арбитражного суда РФ принял постановление, ясно и последовательно излагающее позицию государства по этому вопросу. Тогда рассматривалось дело о телевизионной рекламе с использованием товарного знака «Довгань». О крепком алкоголе в той рекламе не было ни слова, однако, несмотря на длиннейшую линейку товаров «Довгань», на телевидении до 1 января 1996 г. рекламировалась только водка «Довгань». Суд решил, что «для поддержания интереса к товару не обязательна трансляция изображения самого товара, а достаточно изображения различительных элементов, напоминающих о товаре, которые ранее использовались при рекламе этого товара» (Постановление Президиума ВАС РФ от 27.05.1997 № 1489/97). Однако ни законодательная формулировка, ни сложившаяся практика не разрешили всех вопросов раз и навсегда. Поиском новых возможностей активно занимается, например, «Алкогольная сибирская группа», а наиболее креативным ее решением стало открытие в Московской области парка «Хаски лэнд. Этнокультурный комплекс северных народов». Парк функционирует, в нем проводятся экскурсии, предлагаются программы тимбилдинга и т. д. Однако территориальные управления антимонопольной службы систематически запрещают рекламу этого парка, так как его фирменный стиль идентичен элементам оформления водки «Хаски». Вместе с тем сайт «Хаски лэнда» существует, несмотря на запрет рекламы алкоголя в Интернете. Из пограничных случаев можно вспомнить рекламу телефонной линии «Тосты от “Путинки”» (запрещена) и рекламу услуг банка «Русский стандарт» (никогда не преследовалась).
В 2015 г. ФАС обратила внимание на рекламу рецептурных препаратов, которые можно рекламировать только в специализированных изданиях и на мероприятиях для медицинских и фармацевтических работников (ч. 8 ст. 24 Закона о рекламе), под видом биологически активных добавок. 23 марта 2015 г. штрафы за это нарушение были выписаны ООО «КРКА ФАРМА» и ООО «МедПро» за рекламу на федеральных телеканалах22. Особенность ситуации состоит в том, что обе компании выпускают и рецептурные лекарства, и биологические добавки под схожими наименованиями. Так, ООО «МедПро» рекламировало БАД «Редуксин ЛАЙТ. Усиленная формула», притом что по рецепту можно приобрести препарат того же производителя «Редуксин» (рис. 2.2).
Аргументы ФАС были следующими:
1) товарные знаки «Редуксин» и «Редуксин ЛАЙТ» сходны до степени смешения;
2) упаковки препаратов имеют практически идентичное оформление;
3) препараты имеют одинаковое назначение (снижение веса); 4) препараты продаются в одних и тех же местах – в аптеках.
Рис. 2.2. Упаковки БАД «Редуксин ЛАЙТ. Усиленная формула» и лекарства «Редуксин» (источник: ABOUTBODY. О теле начистоту. Дата обращения 15 апреля, 2019. http://aboutbody.ru/reduksin-layt-usilennaya-formula-otzyivyi-vrachey-i-sposob-primeneniya)
У потребителя рекламы могла возникнуть устойчивая ассоциация увиденного с лекарством, отпускаемым по рецепту. То, что эта возможность стала реальностью, было подтверждено социологическим исследованием. Согласно отчету ВЦИОМ, рекламу БАД «Редуксин ЛАЙТ» видели 62,2 % опрошенных. Половина опрошенных (51,6 %) утверждают, что видели рекламу препарата «Редуксин», несмотря на отсутствие распространения рекламы рецептурного лекарственного препарата «Редуксин» в неспециализированных СМИ (Решение ФАС от 23.03.2015 по делу № 3-24-37/00-08-14).
Таким образом, в этом случае, как и в ситуации с «Хаски лэндом», ФАС фактически запрещает компаниям рекламировать их продукцию, хотя запрета на рекламу этой продукции законодательство не содержит. Данные решения можно интерпретировать и иначе: ФАС определяет, каким образом компании не имеют права называть свои товары и оформлять их упаковку. Однако эти вопросы в сферу компетенции ФАС не входят, за исключением случаев недобросовестной конкуренции (Постановление Правительства РФ от 30.06.2004 № 331 «Об утверждении Положения о Федеральной антимонопольной службе»).
Также достаточно сложен вопрос о соотношении рекламы товара и рекламы его изготовителя (продавца). Закон напрямую указывает, что реклама лица запрещена, если под ее видом рекламируется товар, который данным способом, в данное время или в данном месте рекламировать нельзя (ч. 4 ст. 2 Закона о рекламе). Вместе с тем реклама юридического лица в принципе возможна (это один из видов объектов рекламирования). Если, например, товарный знак производителя водки и самой водки совпадают, то, вероятно, наружная (телевизионная и т. д.) реклама производителя с использованием этого товарного знака будет нарушением закона (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.02.2008 по делу № А44-2221/2007). Если же между ними есть очевидные различия, то такая реклама будет правомерной (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 11.03.2008 по делу № Ф08-929/08-344А).
Bepul matn qismi tugad.
