Kitobni o'qish: ««Севастополь останется русским!» Оборона и освобождение Крыма 1941-1944»

Посвящается Герою Советского Союза

Хаваджи Магомед-Мирзоеву

Серия «Военные тайны XX века»

© Шагланов А.Н., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Предисловие

Родина моя! Земля русская! Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, бил гадов, пока в груди билось сердце, я умираю, но знаю, что мы победим!

Алексей Калюжный

В настоящее время, когда мир вновь находится в процессе нового передела сфер геополитического влияния, значение Великой Отечественной войны актуально как никогда. Со дня Победы прошло 70 лет, и мы с горечью наблюдаем, как в целом ряде стран сформировались и окрепли фашистские организации, как люди, чьи деды и прадеды отдавали жизни на войне, теперь с упоением оплевывают собственную историю и память поколений. Более полувека назад наш народ одержал великую Победу над страшным врагом, но сейчас угроза вновь появилась у наших границ, только сегодня эта угроза рядится в одежды свободы и демократии, мешая рассмотреть ее такой, какая она есть, без внешне благородных лозунгов, без прикрас. И это, без сомнения, делает ее еще более опасной.

Россия снова, как и в начале прошлого века, оказалась мишенью чужих политических амбиций, чужой алчности и ненависти. История может повториться вновь, но уже в новом антураже, и мы не должны этого допустить. Итоги Великой Отечественной войны слишком ярко продемонстрировали нам, как опасно может быть равнодушие к малейшим проявлениям фашизма и его разновидностям. Показали, как важна истинная сплоченность общества перед лицом внешней и внутренней угрозы, и опора лишь на собственные силы. Один из важнейших уроков, полученных нами во время войны, – это урок недоверия к лицемерному дружелюбию западных стран, всегда и во всем преследующих лишь собственные шкурнические интересы.

Победа в Великой Отечественной войне изменила весь ход мировой истории, перекроила границы и сферы влияния сильнейших государств, сделала СССР одной из ведущих держав, заложила основы биполярной модели геополитического развития. Победа, стоившая нам миллионы жизней, на многие годы вперед установила новый миропорядок, в котором были исключены масштабные военные конфликты.

Теперь же этот миропорядок хрупок как никогда и колеблется на грани распада, а мир, возможно, находится на пороге новой глобальной войны, которую нельзя допустить…

К.и.н. Шагланов Андрей Николаевич

Глава 1
Оборона Крыма и Севастополя 1941—1942 гг.

 
За каждой спиною был свой Сталинград
И в мерзлых траншеях – ни шагу назад…
И все-таки мы победили.
 

Григорий Поженян

Накануне войны все располагавшиеся на Крымском полуострове войска входили в состав Одесского особого военного округа. Вероятным «противником» считались: Румыния, Турция, Болгария, Греция. Непосредственно на полуострове дислоцировался 9‑й особый стрелковый корпус, в состав которого входили 156‑я и 106‑я стрелковые и 32‑я кавалерийская дивизии, Симферопольское интендантское военное училище, Качинская военная авиационная школа пилотов, тыловые части Одесского военного округа¹. В июне 1941 года в Генеральньй штаб от оперативных отделов западных приграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у наших границ закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в исходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей². Вместе с тем в середине июня 1941 года Черноморский флот проводил совместно с сухопутными войсками большие двухсторонние учения по высадке и отражению десанта. После учения корабли, начиная с 17 июня, стали сосредоточиваться в Главной базе флота – Севастополе. Однако флот еще не перешел на повседневную готовность, а находился в повышенной оперативной готовности № 2³.

Нарком Кузнецов получил информацию о немедленном «приведении войск в полную боевую готовность в связи с возможным нападением фашистской Германии» именно 22—23 июня 1941 года от наркома обороны СССР Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко и до полуночи по телефону приказал командующим КБФ, ЧФ и СФ перевести подчиненные им флоты в оперативную готовность № 1. Через 20 минут после полуночи 22 июня 1941 года военным советам этих флотов, Днепровской и Пинской флотилий была отправлена директива наркома ВМФ № ЗН/87 с приказом об этом, еще через 52 минуты – директива наркома ВМФ № ЗН/88 с сообщением о возможном нападении немцев 22—23 июня и подтверждением приказа перевести подчиненные силы в оперативную готовность № 1, быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев или их союзников⁴.

Накануне 21 июня 1941 года, по утверждению капитана 1‑го ранга Н. Рыбалко, который вступил на дежурство вечером этого дня около 18 часов, обстановка на Черноморском театре была спокойной. Корабли пополняли запасы, израсходованные на период учений. Личному составу кораблей и частей после напряженных учений был предоставлен отдых. Увольнение произведено в обычном порядке. И хотя корабли были затемнены, как того требовала повышенная оперативная готовность, город сиял огнями, бульвары, сады и улицы были заполнены отдыхающими людьми. Выхода кораблей в море на боевую подготовку на 22 июня 1941 года не планировалось; полеты самолетов намечались только дневные и в весьма небольшом количестве, ночных полетов не было. В тот тихий летний вечер ничто не предвещало тревожных событий, все отдыхали, а военных как будто ожидало спокойное дежурство. Лишь одно обстоятельство внушало некоторую тревогу. В те дни на Черном море плавали три немецких транспорта. Они совершали регулярные рейсы между нашими портами и портами Румынии и Болгарии и, как правило, находились либо на переходах, либо на погрузке в различных портах. Именно в тот день, 21 июня 1941 года, все немецкие транспорты сосредоточились в портах Румынии и Болгарии. Командованию флота было незамедлительно доложено о месте нахождения данных транспортов⁵. Военное командование фашистской Германии, используя территорию Финляндии, Румынии, Норвегии, заблаговременно развернуло значительные военно-морские силы с целью уничтожения наших флотов. К 22 июня 1941 года на приморских направлениях оно сосредоточило около 2167 самолетов (на северном приморском – 498, на западном – 869, на южном – 800 машин)⁶.

Таким образом, между 22 и 23 часами из бухты в море вышел буксир с мусорной баржей. Для обеспечения его выхода и возвращения по приказанию капитана 1‑го ранга Н. Рыбалко включили Инкерманские створные и Херсонесский маяки. Телефонная связь с маяками работала хорошо. В первом часу 22 июня начальник штаба флота контр-адмирал И.Д. Елисеев и получил телеграмму народного комиссара Военно-морского флота Н.Г. Кузнецова: «Северному, Краснознаменному, Балтийскому, Черноморскому флотам, Пинской и Дунайской флотилиям оперативная готовность № 1 немедленно!». В связи с этим был вскрыт пакет, содержавший документы, определяющий действия оперативной службы при переходе флота на высшую оперативную готовность. В соответствии с этими документами вся оперативная служба флота была поднята на выполнение приказа наркома ВМФ. Через дежурного по связи флота срочно оповестили все военно-морские базы и соединения флота о приведении сил в полную боевую готовность. О приказе немедленно доложили командующему Черноморским флотом Ф.С. Октябрьскому. В 01 час. 55 мин. по Главной базе флота был дан сигнал «большой сбор». Спящий город огласился звуками сирены, сигнальными выстрелами батареи, громкими оповещениями городской радиотрансляционной сети. Со всех сторон города моряки флота спешили на корабли и в части. В соответствии с документами корабли и части приступили к приемке боеприпасов, топлива, продовольствия, доукомплектовывались личным составом. Органы тыла флота подавали на корабли все виды боевого снабжения. Действия соединений кораблей, частей и органов тыла флота отличались слаженностью и четкостью и укладывались в принятые на флоте нормативы времени. Переход флота на высшую готовность был отработан хорошо и проходил без каких-либо существенных нарушений плана. По прошествии нескольких минут после сигнала «Большого сбора» город погрузился в темноту. Однако маяки в районе Главной базы продолжали гореть. При попытке передать приказание о выключении огней маяков обнаружилось, что связь со всеми ними нарушена. Пришлось обратиться к начальнику гарнизона генерал-майору П.А. Моргунову, который приказал послать на маяки посыльных на мотоциклах с ближайших к ним батарей и воинских частей. Огни маяков были погашены до начала воздушного нападения противника, за исключением Верхнего Инкерманского маяка, куда мотоциклист не успел доехать. Огонь этого маяка горел и во время налета вражеской авиации. Однако один этот маяк не мог дать надежного ориентира вражеской авиации для удара по важным объектам Главной базы и по кораблям флота. Вскоре после налета авиации противника связь с маяками была восстановлена. Нельзя точно утверждать, было ли нарушение связи с маяками результатом диверсии, но, вероятно, это так, потому что связь была нарушена сразу со всеми маяками, тогда как до этого не было ни одного случая нарушения связи хотя бы с одним из них⁷.

Стоит отметить, что к 22 июня 1941 г. ВВС флотов организационно включали бригады, отдельные авиаполки и авиационные эскадрильи. Кроме этого, части и отдельные подразделения ВВС имелись на четырех флотилиях. Морская авиация вступила в войну, находясь на стадии совершенствования организационно-штатной структуры и технического перевооружения. Штурмовики, пикирующие бомбардировщики, противолодочные самолеты в ее составе полностью отсутствовали, недостаточным было и количество торпедоносцев⁸. Начиная с первого дня войны, система МПВО СССР стала переводиться на «военные рельсы». 22 июня 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР было введено военное положение в Белорусской, Карело-Финской, Литовской, Латвийской, Эстонской, Молдавской и Украинской Советских Социалистических Республиках, в Архангельской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Калининской (Тверской), Курской, Ленинградской, Мурманской, Московской, Орловской, Ростовской, Рязанской, Смоленской, Тульской и Ярославской областях, в Краснодарском крае, в Крымской АССР, в городах Москве и Ленинграде. На основании этого указа в городах, находившихся в данных регионах, начали проводиться мероприятия МПВО. К 18. 00 22 июня 1941 г. все штабы МПВО получили указание о введении угрожаемого положения, начале мероприятий светомаскировки и переводе участковых команд на казарменное положение⁹.

Вскоре после получения телеграммы наркома в штаб флота прибыли командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский и член Военного совета флота дивизионный комиссар Н.М. Кулаков. С объявлением «Большого сбора» начали собираться офицеры штаба флота. Подавляющее большинство командиров недоумевало по поводу внезапного вызова. Однако вскоре они занялись своими делами, начали получать противогазы, оружие и т.п. Отдельные командиры соединений просили сообщить обстановку. Вскоре после объявления «Большого сбора» в комнату оперативного дежурного пришли И.Д. Елисеев, начальник оперативного отдела штаба флота капитан 2‑го ранга О.С. Жуковский, начальник разведывательного отдела полковник Д.Б. Намгаладзе и ряд других руководящих офицеров штаба флота. Примерно к 3 часам 22 июня 1941 года поступили донесения от военно-морских баз и соединений флота, береговой обороны, частей ПВО и авиации о переходе на оперативную готовность № 1. Перешла на оперативную готовность № 1 и Дунайская военная флотилия. Около трех часов ночи к дежурному Н. Рыбалко поступили донесения от постов службы наблюдения и связи и воздушного наблюдения, оповещения и связи, находившихся в районе Евпатории и мыса Сарыч, что они слышат шум моторов самолетов, идущих курсом на Севастополь. Тотчас же за этими докладами дежурному Н. Рыбалко позвонил начальник ПВО флота полковник И.С. Жилин, получивший донесения службы ВНОС одновременно с Н. Рыбалко, и спросил, как быть с открытием огня по неизвестным самолетам. После сообщения об этом И.Д. Елисееву последний потребовал доложить командующему. Далее выслушав доклад Н. Рыбалко о появлении неизвестных самолетов, командующий флотом спросил: «Есть ли наши самолеты в воздухе?» Н. Рыбалко ответил: «Наших самолетов в воздухе нет!» Затем Н. Рыбалко вновь задал вопрос: «Как быть с открытием огня?» После небольшой паузы командующий флотом ответил: «Действуйте по инструкции». После этого Н. Рыбалко позвонил полковнику Жилину и передал приказание: «Открыть огонь по самолетам!»¹⁰.

Вскоре стало ясно, что военные действия на западных границах СССР – это отнюдь не крупномасштабная военная провокация Германии, а начало войны – самой страшной и жестокой. «С рассветом 22 июня 1941 г. регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного морей, – сообщалось населению страны в первой сводке Главного командования Красной армии, – и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня… после ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на гродненском и кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов…»¹¹. Тем не менее сотни германских самолетов вторглись в безоблачное небо над западными районами Советского Союза, неся смертоносный груз на наши города, села и военные объекты. Вражеская авиация нанесла первоначальный удар по всей западной приграничной полосе на глубину свыше 400 км. Массированным налетам подверглись Мурманск, Рига, Каунас, Минск, Смоленск, Киев, Житомир, Севастополь и другие города¹².

Через короткий промежуток времени, когда самолеты врага подходили к базе, части ПВО включили прожекторы, открыли огонь зенитные батареи и зенитная артиллерия кораблей. Это было в 3 часа 13 минут 22 июня 1941 года. Самолеты противника шли на небольшой высоте. Как стало потом известно, они несли только неконтактные парашютные мины, против которых у нас тогда не было эффективных средств и способов борьбы, с задачей заблокировать стоявшие в Севастополе корабли Черноморского флота. Расчет противника застать флот неподготовленным к отражению удара его авиации не оправдался. Неприятельские самолеты, встреченные неожиданным для них действительным зенитным огнем, не смогли полностью решить стоявшую перед ними задачу. Две мины на парашютах упали на берег в черте города, несколько на мелководье в районе входа в Севастопольскую (Северную) бухту и за чертой города и только две или три мины попали на фарватер. Все это стало известно несколько позже, а в момент налета и вскоре после него обстановка продолжала оставаться неясной¹³. Таким образом, для Крыма война началась раньше, чем для любого другого региона Советского Союза. Фашисты нанесли первый удар по Севастополю 22 июня 1941 г. в 3 часа 15 минут утра. Немецкие самолеты сбросили на Севастопольскую бухту донные неконтактные магнитные мины, чтобы заблокировать наши корабли во внутренней гавани. Одна из этих мин попала в жилые дома на улице Подгорной (ныне – Нефедова). В результате взрыва погибли более двадцати человек, еще полторы сотни были ранены. Таким образом, первая кровь Великой Отечественной войны пролилась именно в Крыму, в Севастополе. В ту же ночь в Симферопольской типографии на улице Карла Маркса печатали, как оказалось, последний мирный номер «Красного Крыма». В газете, датированной 22 июня 1941 года, по естественным технологическим причинам о войне нет ни слова. Издание рассказывало о том, что в совхозе «Красный» (том самом, в котором фашисты после оккупации Симферополя создадут концлагерь) досрочно выполнили полугодовой план и собрали более девяти миллионов яиц, а главная боевая задача полуострова – провести уборку озимых. Историческое выступление Вячеслава Молотова и указ о введении военного положения были опубликованы уже в следующем номере газеты, 23 июня. Там же вышли материалы Леонида Дубнова о патриотическом митинге на заводе имени Серго Орджоникидзе в Севастополе, Льва Чудакова о добровольцах, которые пришли в симферопольский военкомат записываться на фронт, Михаила Соханя о работниках ялтинского порта, которые были готовы ответить на неслыханное нападение фашистов на советский народ¹⁴.

Таким образом, жизнь, работа, учеба всех советских людей была прервана 22 июня 1941 г. нападением на Советский Союз фашистской Германии. Началась мобилизация в Красную армию¹⁵. С первых часов боевых действий Сталин активно руководил государством. В период с 22 по 28 июня 1941 г. Сталин он будет принимать от 20 до 30 человек в день из числа высших должностных лиц, в том числе военных, партийных работников, наркомов, ученых, конструкторов, испытателей танков и самолетов, деятелей культуры, дипломатов¹⁶. Тем временем в Крыму вовсю продолжалась стрельба зенитной артиллерии, светили прожекторы, а наблюдательные посты докладывали о сбрасывании самолетами «парашютистов». Взрывов бомб пока не было слышно. Начальник разведки Д.Б. Намгаладзе, поспешно оценив обстановку, сделал вывод и доложил его И.Д. Елисееву и О.С. Жуковскому: «Это немцы-парашютисты хотят захватить штаб флота». И.Д. Елисеев срочно вызвал начальника общего отдела штаба полковника Ю.Г. Раева и приказал ему немедленно организовать оборону штаба флота. Раев ответил, что он не имеет бойцов. Тогда начальник штаба распорядился использовать для этого временно работников штаба и флагманских специалистов флота. Было приказано вызвать роту краснофлотцев из учебного отряда для обороны штаба флота, но рота эта к штабу так и не прибыла. По всей видимости, с выяснением обстановки вызов ее был отменен. Выполняя приказание И.Д. Елисеева, полковник Раев организовал из флагманских специалистов штаба отделение для охраны здания штаба. Функции командира отделения выполнял флагманский инженер-механик флота инженер-капитан 2‑го ранга Б.Я. Красиков; остальные флагманские специалисты флота выполняли функции бойцов отделения. Таким образом, отсутствие заранее подготовленной охраны штаба флота вынудило отвлечь от своих прямых обязанностей опытных специалистов флота. Дальнейшие события очень скоро показали ошибочность предположения о выброске противником парашютного десанта. Налет самолетов, сильный огонь зенитной артиллерии, взрывы мин, упавших в городе, сразу внесли ясность – началась война. Нужно сказать, что вплоть до налета многие военнослужащие, в том числе и руководящие офицеры, а о гражданском населении и говорить не приходится, предполагали, что все события той роковой ночи являются лишь учениями. Впоследствии, по воспоминаниям Н. Рыбалко, он не от одного офицера слышал, что, наблюдая огонь нашей зенитной артиллерии, они восхищались ею и говорили между собой: «До чего хорошо организована внезапная зенитная стрельба и притом сразу же после флотских учений, чтобы проверить бдительность». Следует отметить, что в эту ночь было сбито 2 вражеских самолета. Во всяком случае, днем 22 июня 1941 года в штаб флота была доставлена часть плоскости одного из сбитых самолетов со свастикой, и Н. Рыбалко лично видел эту плоскость¹⁷.

Следует отметить, что враг встретил именно активное противодействие советского Военно-морского флота. На рассвете 22 июня 1941 года моряки Северного, Краснознаменного Балтийского и Черноморского флотов организованным зенитным огнем успешно отразили удары немецкой авиации по военно-морским базам Полярный, Кронштадт и Севастополь. Противнику не удалось нанести им урона в корабельном составе. В тот же день черноморская авиация нанесла ответный удар по военно-морской базе Румынии Констанца. Военно-морской флот с первых часов войны активно поддерживал сухопутные войска, особенно при обороне побережья и военно-морских баз с суши¹⁸. В 04 час. 13 мин. над Севастополем начали барражировать наши истребители. В пять часов поступило донесение от Дунайской военной флотилии об открытии огня румынскими береговыми батареями по кораблям флотилии и по Измаилу. Ответный огонь флотилии заставил вскоре замолчать многие румынские огневые точки. После отражения налета вражеской авиации и выяснения его последствий комната оперативного дежурного опустела: начальник штаба флота и другие руководящие офицеры штаба разошлись по своим постам для руководства боевыми действиями флота. В результате с утра 22 июня начались действия флота по совершенствованию противовоздушной и противоминной обороны флота. Посты службы наблюдения и связи Главной базы могли доложить только приблизительные места падения мин, да и то далеко не всех. Началось траление севастопольских бухт, главным образом Северной и входа в нее. В тралении, помимо средств охраны водного района Главной базы, принимали участие корабельные катера и моторные баркасы. Траление производилось табельными тралами для траления контактных якорных мин. Необходимо отметить, что опыт первой военной ночи очень быстро был учтен Черноморским флотом. Уже днем 22 июня командир охраны водного района Главной базы флота контр-адмирал В.Г. Фаддеев организовал и выставил посты противоминного наблюдения. В дальнейшем при минных постановках противника с самолетов почти ни одна мина не оставалась незамеченной. На карту наносились точные места их падения, что значительно облегчало траление и уничтожение мин. Одновременно с тралением велись поиски средств и способов, обеспечивающих надежную борьбу с неконтактными минами. С утра же началось и рассредоточение кораблей флота, которое к вечеру было закончено. Во второй половине дня командование и руководящие работники штаба флота перешли на флагманский командный пункт командующего флотом, организованный в базовой автоматической телефонной станции на Телефонной пристани. Там он и оставался до конца обороны Севастополя. Вскоре после отражения налета авиации противника к командующему флотом был вызван командующий авиацией флота В.А. Русаков. Авиация флота 23 июня 1941 года нанесла ответный удар по базе флота противника Констанце и в дальнейшем вела активные боевые действия. Таким образом, попытка противника застать Черноморский флот врасплох не удалась. От налета вражеской авиации флот не понес никаких потерь и сохранил свободу маневра. Это было достигнуто высокой боевой подготовкой и боевой готовностью кораблей, частей и соединений флота. Элемент внезапности нападения на Черноморский флот не дал врагу ожидаемого эффекта¹⁹. Наши флоты к началу Великой Отечественной войны имели отработанную систему ПВО, которая находилась в высокой степени боевой готовности. Несмотря на то, что многие военно-морские базы подвергались ударам вражеской авиации в первые же часы войны, мы не потеряли ни одного боевого корабля или самолета от первого удара противника. Не удалось гитлеровцам достичь и другой цели – постановкой магнитных мин с воздуха в районах наших баз воспретить кораблям выход в море. Истребительная авиация, корабельная и береговая зенитная артиллерия, части и подразделения ВНОС, зенитные прожекторные части и подразделения Севастополя, Кронштадта и других ВМБ флота встретили врага во всеоружии и успешно отразили его первые удары²⁰.

1 июля 1941 г. в составе группы армий «Юг» 11‑я армия вместе с двумя оперативно подчиненными румынскими армиями форсировала реку Прут и начала наступление в Молдавии. К 10 июля 1941 г. ее части и соединения захватили северные районы Молдавской АССР, прикрывая южный фланг ударной группировки вермахта, наступавшей на Киев. Преследуя отступающие советские войска, к концу августа 1941 г. соединения армии вышли к Днепру и, форсировав его в районе Каховки, создали плацдарм на левом берегу реки. Именно с него дивизии начали новое наступление, и в результате были блокированы соединения Красной армии в Крыму, захвачено северное побережье Азовского моря²¹.

10 июля 1941 года Ставка Главного командования преобразуется в Ставку Верховного командования, а 8 августа 1941 года – в Ставку Верховного главнокомандования. Ее председателем становится И.В. Сталин. 19 июля 1941 года он назначается народным комиссаром обороны, а 8 августа 1941 года – Верховным главнокомандующим Вооруженными Силами СССР²². В конце августа 1941 г. германское командование стало опасаться, что до начала зимы кампания в России не будет завершена, – тем более что группировка советских войск на московском направлении в августе месяце значительно усилилась. Период с середины сентября до конца этого месяца 1941 г. можно назвать временем относительной стабилизации на Западном фронте. Сам этот факт не означал окончания кризиса, но появились надежды, что ход войны может в скором времени измениться – подход новых частей РККА перетянет чашу весов в советскую пользу, немцы дрогнут и начнут откатываться назад…²³

Тяжелая обстановка на фронтах Великой Отечественной войны вынуждала проводить массовую эвакуацию почти одновременно с Украины, из Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Крыма, Северо-Западного, а позднее и Центрального промышленных районов. В начале августа 1941 г. из-за угрозы выхода немецко-фашистских войск к Днепру эвакуация промышленных объектов Приднепровья и Крыма достигла предельного напряжения. Только через Киевский узел было отправлено на восток 450 эшелонов, которые вывезли оборудование 197 крупных предприятий украинской столицы и свыше 350 тыс. киевлян. Всего с Украины в течение июня – декабря 1941 г. было вывезено в тыл (с учетом строительных организаций республики, заводов и фабрик Крыма) около 550 крупных промышленных предприятий²⁴. Крымский государственный педагогический институт им. М.В. Фрунзе вскоре после начала Великой Отечественной войны был эвакуирован в Махачкалу, где был временно объединен с местным педагогическим институтом²⁵.

Оперативно принимать решения по управлению флотами и получать объективную информацию о положении дел на местах помогла установившаяся с первых дней войны практика выезда на флоты руководящего состава Наркомата ВМФ и ГМШ. На Черноморском флоте с июня 1941 года находился заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г.И. Левченко. В сентябре 1941 года он доложил наркому о тяжелом положении наших войск на Перекопе. Полученные данные позволили Ставке принять правильное решение о сроках и организации эвакуации ООР. Планирование вывода войск из боя, их прикрытия и переброски было возложено на командующих ЧФ и ООР. Непосредственное управление силами при эвакуации осуществлял командующий флотом. Она прошла без потерь²⁶.

В июле – сентябре 1941 г. ожесточенные сражения развернулись и на южном крыле советско-германского фронта. Борьба, длившаяся без оперативных пауз два с половиной месяца, велась на огромной территории: с севера на юг от Полесья (северная граница Украины) до Черного и Азовского морей и с запада на восток – от Сарны, Бердичева, Каменец-Подольского, нижнего течения Прута и устья Дуная до Шостки, Полтавы, Днепропетровска, Мелитополя, крымских перешейков. Протяженность фронта боевых действий колебалась от 1200 км в июле до 800 км в сентябре. Глубина его перемещения за это время составила от 500 до 600 км. Яркие страницы в героическую летопись Великой Отечественной войны вписали защитники Киева и Одессы. Боевые действия советских войск сочетали здесь наступательные и оборонительные операции в рамках стратегической обороны, преследовавшие одну цель – во что бы то ни стало остановить врага. Обескровить его ударную группировку на юге²⁷. К середине июля 1941 года в условиях крайне напряженной обстановки войскам Красной армии удалось временно стабилизировать фронт. Как и прежде, главным направлением на советско-германском фронте оставалось Центральное. На этом направлении Ставка ВГК создала новый стратегический фронт обороны путем выдвижения армий из своих резервов, но и он уступал врагу: по людям – в 2 раза, по орудиям и минометам – в 2 раза, по самолетам – в 2 раза, а по танкам соотношение было 4 к 1 в пользу противника²⁸. Таким образом, летом 1941 г. положение на фронтах сложилось для Красной армии крайне неудачно; наступление немецких войск было столь быстрым, что Белоруссия и прибалтийские республики были потеряны. И центральный аппарат, и, тем более, территориальные управления НКВД и НКГБ этих республик де-факто прекратили свое существование²⁹. В период с 22 по 28 июня 1941 г. И.В. Сталин принимал от 20 до 30 человек в день из числа высших должностных лиц, в том числе военных, партийных работников, наркомов, ученых, конструкторов, испытателей танков и самолетов, деятелей культуры, дипломатов³⁰. Поэтому уже в конце лета 1941 г. началась работа по сбору теплых вещей и белья для Красной армии! К наступлению холодов от рабочих, служащих, колхозников и интеллигенции Советского Союза для обеспечения Красной армии поступило почти 1,2 млн пар валенок, 1,8 млн полушубков, курток и ватных шаровар, 1,3 млн шапок-ушанок и много другого, столь необходимого воинам. В стране широко проводился сбор коллективных и индивидуальных посылок бойцам и командирам Красной армии. Это была огромная помощь и моральная поддержка фронтовикам³¹.

Однако в период с середины июля по сентябрь 1941 г. советские войска продолжали вести борьбу в невыгодных условиях. Враг продвинулся на восток еще на 240—300 км и блокировал с суши Ленинград, овладел Смоленском и Киевом, вышел на подступы к Крыму. Советские войска вынуждены были оставить южную часть Карелии, Эстонии, Ленинградскую область, восточные районы Белоруссии, часть Калининской и Смоленской областей, Молдавию, Правобережную и часть Левобережной Украины. Страна на длительное время лишилась богатых промышленных и сельскохозяйственных районов. И все же, несмотря на неблагоприятные для Советских Вооруженных Сил условия борьбы, расчеты немецко-фашистского руководства на достижение политических целей войны – быстрый разгром Советского государства – были сорваны. Противник не смог решить и чисто военных задач плана «Барбаросса». Он не достиг своих целей в намеченные сроки ни на одном из стратегических направлений советско-германского фронта³². В первой половине сентября 1941 года развернулось ожесточенное сражение на Левобережной Украине восточнее Киева. Уже в начале месяца, когда наступавшие с севера 2‑я немецкая армия и 2‑я танковая группа подошли к нижнему течению Десны, а в районе Кременчуга 1‑я танковая группа и 17‑я армия захватили и расширили плацдарм на левом берегу Днепра, совершенно явственно обозначилась опасность выхода противника в тыл силам Юго-Западного фронта, действовавшим в районе Киева. Врагу удалось в середине сентября окружить к востоку от Киева значительную часть сил Юго-Западного фронта. К 1 октября Ставка ВГК смогла закрыть образовавшуюся брешь за счет отошедших и прорвавшихся из окружения соединений Юго-Западного фронта, передачи ему одной армии от соседнего, Южного фронта и двух восстановленных армий. Но теперь, когда группы армий «Центр» и «Юг» сомкнулись, гитлеровцы получили возможность приступить к операциям с целью овладения Москвой, Крымом, Донбассом и Кавказом. Но этим планам не суждено было осуществиться…³³.

9 сентября 1941 года противник силами 11‑й немецкой армии генерал-полковника Э. Манштейна нанес сильный удар с каховского плацдарма по войскам Южного фронта, в результате которого ему удалось прорвать фронт обороны и выйти к Перекопу и Чонгару. Для обороны Крыма директивой Ставки ВГК была создана 51‑я Отдельная армия. Командующим армией был назначен генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, в оперативное подчинение которому передавался Черноморский флот. 25 сентября 1941 года противник вклинился в нашу оборону на Перекопских позициях, а 25 октября, имея огромное численное превосходство, ворвался в Крым. Войска 51‑й Отдельной армии после ряда безуспешных контратак были вынуждены отойти на Ишуньские позиции. 29 сентября на эти позиции для оказания помощи войскам 51‑й армии были переброшены 1‑й (командир капитан Г.Ф. Сонин) и 4‑й (командир капитан Е.А. Кирсанов) батальоны 7‑й бригады морской пехоты полковника Е.И. Жидилова, переименованные, соответственно, в 1‑й и 2‑й Перекопские отряды морской пехоты. В это время гарнизон главной базы Черноморского флота, не имевший в своем составе сухопутных войск, спешно готовился к обороне подступов к Севастополю с суши³⁴.

Советская военная стратегия учитывала исторический опыт и, в частности, то, что при нападении на нашу Родину вражеские вооруженные силы использовали в первую очередь «проторенные» пути вторжения: Большую Смоленскую дорогу – к Москве; путь через Прибалтику и из устья Финского залива – к Ленинграду; через Крым – на степные просторы юга страны. В соответствии с этим Крым всегда занимал важное место в оборонительных планах советского командования. До войны для его защиты предназначались Черноморский флот, 9‑й отдельный стрелковый корпус, части авиации. Поэтому в условиях глубокого продвижения врага в августе 1941 г. (на базе 9‑го отд. ск) и была сформирована 51‑я Отдельная армия под командованием генерал-полковника Ф.И. Кузнецова и выдвинута в северную часть Крыма. Для ее усиления были привлечены силы Черноморского флота (10 артбатарей, 122‑й зенитно-артиллерийский полк, 7‑я бригада и отдельный полк морской пехоты, авиагруппа в составе 76 самолетов)³⁵.

К этому времени система сухопутной обороны главной базы ЧФ включала три рубежа. Передовой рубеж протяженностью 46 км проходил в 15—17 км от города. В 8—12 км от Севастополя находился главный рубеж обороны, протяженность которого составляла 35 км. В 3—6 км от города был возведен тыловой рубеж обороны протяженностью 19 км³⁶. Противник не смог, как рассчитывал, сорвать мобилизацию Красной армии, нарушить управление войсками и дезорганизовать тыл нашей страны. Несмотря на огромные трудности, советскому Верховному Главнокомандованию удалось в июле – августе 1941 года создать крупные резервы (несколько десятков армий), ввод которых в действие не позволил врагу достичь цели ни по времени, ни по пространству, ни по объектам. Ставка ВГК, правильно определив, что решающим направлением является западное, сосредоточила на нем основные усилия. За июль – сентябрь 1941 года она направила сюда более половины резервных армий (55 %), на северо-западное – 19 % и на юго-западное – 26 %³⁷.

На основании приказов наркома ВМФ № 00256 от 12 августа и № 00292 от 30 августа 1941 года Черноморский флот сформировал 7, 8 и 9‑ю бригады морской пехоты. Первым соединением морской пехоты ЧФ явилась сформированная 12 августа 1941 года в Севастополе 7‑я бригада морской пехоты (командир – полковник, позднее генерал-майор Е.И. Жидилов). 29 сентября по приказу командующего Черноморским флотом из состава бригады для оказания помощи сражавшимся на Ишуньских позициях войскам 51‑й армии были выделены 1‑й и 2‑й батальоны, позднее переименованные, соответственно, в 1‑й и 2‑й Перекопские отряды морской пехоты. Следует отметить, что к концу октября 1941 года в составе частей и соединений морской пехоты Черноморского флота насчитывалось 35 448 человек³⁸.

В результате возросшего сопротивления советских войск глубина продвижения и средний темп наступления немецко-фашистской армии на втором этапе значительно уменьшились. Наименьшее продвижение на втором этапе кампании имела группа армий «Центр». На смоленском направлении оно составляло всего 170 км. По сравнению с первым этапом глубина ее продвижения уменьшилась в 2—3 раза, а темп наступления – в 9—11 раз. Почти вдвое меньшим было продвижение и группы армий «Север»; темп ее наступления замедлился в 7—8 раз. Наибольшее продвижение имела группа армий «Юг» благодаря увеличению ее численности в июле – августе 1941 года на 20 дивизий и помощи двумя армиями со стороны группы армий «Центр». Но и на юге темп наступления по сравнению с первым этапом стал в 2—2,5 раза меньше. С начала войны прошло уже более трех месяцев, но ни Ленинград, ни Москва, ни Украина и Крым, а тем более Кавказ не были захвачены. Немецко-фашистскому командованию пришлось из месяца в месяц увеличивать количество войск на Восточном фронте и к 1 октября 1941 года довести состав до 207 дивизий³⁹. Следует подчеркнуть, что гитлеровскому командованию необходимость борьбы за Крым стала очевидна только в ходе летней кампании 1941 г. В дополнение к директиве ОКВ № 34 от 12 августа на дальнейшее проведение операций немецкой армии была поставлена задача «овладеть Крымом», чтобы ликвидировать угрозу удара советских войск во фланг и тыл наступавшим на юге немецко-фашистским армиям. Кроме того, гитлеровское руководство надеялось, что захват Крыма изменит в пользу Германии политическую позицию Турции и Ирана и улучшит военно-политическую обстановку на всем Юго-Востоке. 21 августа 1941 г. Ставка вермахта приказала главнокомандующему сухопутными войсками: «Главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа; на севере – окружение Ленинграда и соединение с финнами!»⁴⁰.

Таким образом, после начала войны и неудачного для РККА завершения пограничного сражения на Южном фронте стало очевидно, что тех сил, которыми располагал 9‑й корпус, для обороны полуострова было уже недостаточно. Поэтому Ставка ВГК и издает правильный и своевременный приказ от 14 августа 1941 г. о формировании на базе 9‑го стрелкового корпуса Отдельной 51‑й армии, в которую, помимо уже имевшихся дивизий, были включены 271‑я, 276‑я стрелковые, 40, 42 и 48‑я кавалерийские дивизии, которые в срочном оперативном порядке перебрасывались на полуостров. Началось формирование четырех дивизий из жителей Крыма⁴¹. На основании решения Военного совета 51‑й Отдельной армии от 18 августа 1941 г. была сформирована 4‑я Крымская стрелковая дивизия погранвойск НКВД для обороны боевого участка Черноморского побережья от Балаклавы до Судака. Эту дивизию формировали на базе погранвойск Крыма с задачей наблюдать за морем и препятствовать высадке морского десанта противника на южном берегу Крыма от мыса Айя до Судака. Командиром дивизии был назначен начальник погранвойск НКВД Черноморского округа комбриг Н.С. Киселев, военкомом дивизии – полковой комиссар Б.М. Родионов, начальником штаба – полковник В.Л. Абрамов, и военкомом штаба – батальонный комиссар И.И. Кальченко. Для формирования дивизии планировалось использовать личный состав погранчастей, в том числе 26‑го Одесского погранотряда, 23‑й Севастопольской, 24‑й Евпаторийской и 25‑й Феодосийской отдельных пограничных комендатур и др.⁴² 12 сентября 1941 г. разведывательные группы противника появились на Перекопском направлении. 15 сентября 1941 года был захвачен Геническ, а на следующий день враг подошел к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке. В этот день именно там оказался журналист Константин Симонов. Его впечатления были совершенно безотрадны: бойцы вооружены из рук вон плохо, артиллерии нет, окопы – это только то, что еще не окончательно разрушилось после Гражданской войны. И самое поразительное – на Перекопе и Чонгаре почти не было наших войск⁴³.

Однако на втором этапе кампании резко возросли потери немецко-фашистской армии. К 1 октября 1941 года они составили 551 тыс. человек. Особенно велики они были в июле (172 тыс.) и в августе (227 тыс.), когда шли исключительно напряженные сражения на подступах к Ленинграду, под Смоленском и в районе Киева. Уже в середине августа выявились большие трудности с пополнением рядовым составом. 16 августа в дневнике Гальдера записано: «После 1. 10 мы практически уже исчерпаем имеющиеся у нас резервы для пополнения рядовым составом. Поэтому мы должны призвать в армию мужчин рождения 1923 года», хотя еще месяц тому назад Гитлер требовал: как можно позже произвести призыв контингентов 1922 года рождения⁴⁴. Гитлеровское руководство хорошо понимало стратегическое значение Крымского полуострова. С началом войны с Крымского плацдарма советская авиация наносила удары по портам и нефтеносным районам Румынии, столь важным для военной машины Германии. После захвата полуострова Гитлер планировал выселить всех жителей из Крыма и превратить его в «немецкую Ривьеру»⁴⁵.

Стремительное продвижение вермахта вглубь советской территории, утрата значительной части производственного потенциала в связи с вражеской оккупацией советских земель на западе страны, необходимость эвакуации оттуда важнейших производств вызвали резкое снижение выпуска боевой техники и вооружения. Действующая армия с первых же дней войны стала испытывать острый недостаток техники, вооружения, боеприпасов, горючего. В связи с этим ГКО 14 июля 1941 г. поручил председателю Госплана Н.А. Вознесенскому немедленно совместно с руководителями промышленных наркоматов «разработать военно-хозяйственный план обеспечения обороны страны, имея в виду использование ресурсов и предприятий, существующих на Волге, в Западной Сибири и на Урале, а также ресурсов и предприятий, вывозимых в указанные районы в порядке эвакуации»⁴⁶. Напряженные бои поглотили все стратегические резервы противника. Из 25 дивизий, имевшихся в резерве ОКХ на 1 июля 1941 года, к концу месяца осталось 3 дивизии, а к 1 октября – 1 дивизия. Отсутствие стратегических резервов привело к незавершенности операций в районе Смоленска и под Ленинградом, вынудило надолго отвлечь крупные силы с центрального участка фронта для оказания помощи группе армий «Юг». Таким образом, несмотря на исключительно тяжелое положение, в котором оказалась к началу второго этапа кампании наша страна, Советские Вооруженные Силы сумели в течение июля – сентября 1941 года резко затормозить продвижение противника и значительно истощить его силы. Советское стратегическое руководство выиграло время для перестройки хозяйства на военный лад и подготовки новых крупных резервов, ввод в действие которых должен был склонить чашу весов в нашу пользу⁴⁷.

Однако Верховное командование вермахта в те дни считало, что наконец-то создаются условия для нанесения последнего сокрушительного удара по советским войскам и окончательного разгрома Советского Союза. Оно было уверено, что для достижения конечной цели блицкрига достаточно разгромить советские войска Западного направления, прикрывавшие путь в Центральный промышленный район и к столице СССР – Москве. Продолжая наступление на других направлениях, гитлеровцы полагали, что овладеть Донбассом и Крымом сможет группа армий «Юг» с помощью румынских и итальянских войск, а сломить сопротивление защитников Ленинграда в состоянии группа армий «Север» с помощью финских армий⁴⁸. В связи с этим стратегические оборонительные операции были главным средством в достижении целей стратегической обороны. За две кампании (летне-осенние кампании 1941 и 1942 гг.) советские войска провели 13 одновременных по фронту и последовательных по глубине стратегических оборонительных операций. Так, например, в июне – июле 1941 года на советско-германском фронте одновременно проводились оборонительные операции в Прибалтике, в Белоруссии, Западной Украине и Молдавии⁴⁹.

Однако потери советских войск были огромны. Ориентировочно уже в первый месяц войны потери составили 1 млн человек, из них убитыми и умершими от ран 300 тыс., 700 тыс. пленными. В сентябре на Левобережной Украине попали в плен 650 тыс. человек и позднее в боях под Брянском и Вязьмой – еще 600 тыс. С июня по декабрь 1941 г. Красная армия и Военно-морской флот потеряли убитыми, умершими от ран, оказавшимися в плену и пропавшими без вести 3138 тыс. человек; ранеными, контуженными, заболевшими 1336 тыс. человек; лишились более 6 млн единиц стрелкового оружия, 20 тыс. танков и САУ, 100 тыс. орудий и минометов, 10 тыс. самолетов. Территория СССР, занятая вермахтом, превысила 1,5 млн км², что в три раза больше, чем территория Франции. В середине июля 1941 г. было принято решение упразднить управления стрелковых, механизированных, авиационных корпусов. Воевать приходилось теперь более мелкими формированиями. Иного пути, в связи с потерями, просто не существовало⁵⁰. Значительное развитие в годы войны получила и морская пехота ЧФ. Так, уже в начале обороны Одессы 5 августа 1941 года началось формирование 1‑го Черноморского полка морской пехоты, а через три дня был сформирован 2‑й Черноморский полк морской пехоты. 21 сентября в районе д. Григорьевка (20 км восточнее Одессы) в составе морского десанта высадился сформированный незадолго перед этим в Севастополе 3‑й Черноморский полк морской пехоты⁵¹. Поэтому на приморских направлениях в составе армий стойко сражались части и соединения морской пехоты. Перед войной в Советском Военно-морском флоте имелась лишь одна такая бригада. С началом военных действий возникла необходимость в выделении морской пехоты в самостоятельный род сил ВМФ. В июле – сентябре 1941 г. на Краснознаменном Балтийском флоте было сформировано шесть, Черноморском – три, Северном – одна и на Тихоокеанском – две отдельные бригады. На Каспийской, Дунайской, Пинской и Краснознаменной Амурской флотилиях формировались отдельные батальоны морской пехоты. В решающие сентябрьские дни обороны Ленинграда бригады морской пехоты надежно удерживали занимаемые рубежи и нередко переходили в контратаки, нанося врагу большой урон. Морские пехотинцы самоотверженно сражались под Одессой. В трудные для Севастополя дни, когда враг прорвался на подступы к городу, моряки Черноморского флота отбивали его первые удары и выстояли до подхода Приморской армии. В ходе оборонительных сражений бригады и подразделения морской пехоты нередко высаживались на побережье, занятое противником⁵². Кроме того, составной частью Черноморского флота были его военно-воздушные силы (ВВС). Летом 1941 г. в Крыму, на Кавказском побережье и северо-западной части Причерноморья базировались крупные силы морской авиации (командующий ВВС ЧФ генерал-майор В.А. Русаков, военный комиссар бригадный комиссар М.Г. Степаненко, начальник штаба – полковник В.Н. Калмыков). По данным современной справочной литературы, всего к началу войны в военно-воздушных силах Черноморского флота насчитывалось 632 боевых самолета и 165 других, итого 797 летательных аппаратов⁵³.

В конце сентября, после того, как войскам группы армий «Юг» удалось с помощью группы армий «Центр» на завершающем стадии операции на Левобережной Украине восточнее Киева нанести поражение Юго-Западному фронту, а отступавшие советские войска еще не успели прочно закрепиться на новых рубежах, немецко-фашистское командование решило, что создались предпосылки для наступления в сторону Донбасса и в Крым. Его замысел состоял в том, чтобы одновременным ударом подвижных войск от Днепропетровска на юго-восток и пехотных соединений из района севернее озера Молочное вдоль побережья Азовского моря в общем направлении на Осипенко (Бердянск) окружить и уничтожить армии Южного фронта юго-восточнее излучины Днепра. В последующем подвижные войска должны были развивать наступление вдоль Таганрогского залива на Ростов в обход Донбасса с юга, а остальные силы правового крыла группы армий «Юг» – захватить Крым. Войскам левого крыла этой группы предстояло наступать на восток, разгромить Юго-Западный фронт и овладеть Харьковским промышленным районом и Донбассом⁵⁴. Верховное командование вермахта не планировало непосредственной борьбы за Крым и полагало, что в ходе осуществления плана «Барбаросса» при глубоком продвижении немецких войск на восток проблема Крыма решится автоматически⁵⁵.

Для того чтобы остановить наступление гитлеровских войск на каждом стратегическом направлении, советские войска были вынуждены провести от 2 до 4 последовательных по глубине оборонительных операций стратегического значения. Так, на ленинградском направлении летом 1941 года были проведены две такие операции, на западном (московском) – четыре. Большинство из них были вынужденными и велись в условиях, когда инициатива находилась на стороне противника, когда он обладал господством в воздухе. Как правило, оборонительные операции не имели подготовительного периода, а начинались непосредственно с отражения наступления группировки сухопутных войск, поддержанных ударами авиации. Это вызвало значительные трудности при создании оборонительных группировок, организации взаимодействия и т.д.⁵⁶ Нужно подчеркнуть, что при отражении первого штурма Севастополя, не имевшего оборонительных укреплений с суши, советские войска не располагали достаточными силами для отпора врагу. Благодаря мерам, принятым командованием СОР, удалось быстро создать оборонительные рубежи, сформировать морские полки и батальоны. С подходом отступавших с боями войск Приморской армии оборона города значительно окрепла. Говоря об отражении второго штурма, следует показать действия флота по доставке из кавказских портов свежих сил, нанесение крупными кораблями мощных артиллерийских ударов по противнику⁵⁷. Крупные оборонительные операции проводились в полосе от 500 до 800 км, носили достаточно длительный и ожесточенный характер, велись в течение 20—100 и более суток, как правило, требовали привлечения крупных стратегических резервов и были связаны с отходом на глубину от 150 до 400 км. В наступательных кампаниях оборонительные операции имели вспомогательное значение. Сразу же после окончания их советские войска переходили в стратегическое наступление⁵⁸. Поэтому в первые дни обороны, до прибытия в Севастополь войск Приморской армии, на сухопутном фронте находились только части морской пехоты: в составе 8‑й бригады морской пехоты (командир – полковник В.Л. Вильшанский), 2‑й (командир – капитан Н.Н. Таран), 3‑й (командир – капитан К.М. Корень, позднее – подполковник В.П. Затылкин). Черноморские полки морской пехоты, местный стрелковый полк береговой обороны, 16, 17, 18 и 19‑й батальоны морской пехоты, батальон морской пехоты Дунайской военной флотилии, 14 батальонов морской пехоты, срочно сформированные из личного состава береговых, авиационных частей и военно-морских учебных заведений. К началу обороны некоторые из перечисленных частей еще не прибыли в Севастополь или не закончили формирование⁵⁹. Таким образом, цели оборонительных операций вытекали из военно-политических и стратегических задач военных кампаний. Важнейшей целью всех стратегических оборонительных операций был срыв наступления противника, истощение его ударных группировок и удержание за собой важных оперативно-стратегических объектов и рубежей. Для их достижения и направлялись усилия нескольких фронтов, авиации, войск ПВО страны, военно-морских сил (на приморском направлении)⁶⁰.

К началу войны, как уже было сказано, Севастополь, надежно защищенный с моря, не имел сухопутных оборонительных укреплений. Угроза Главной базе флота с суши считалась маловероятной, однако не исключалась возможность высадки воздушного десанта противника. На этот случай были созданы три сектора обороны, Севастопольский городской и Балаклавский боевые участки. К началу боев под Севастополем система сухопутной обороны состояла из трех рубежей. Передовой рубеж проходил в 15—17 км от города и состоял из четырех опорных пунктов: Чоргуньского, Черкез-Керменского, Дуванкойского и Аранчийского. Общая протяженность рубежа составляла 46 км. В 8—12 км от города проходил главный рубеж обороны, строительство которого, начатое 3 июля, в основном было завершено в сентябре. Протяженность рубежа составляла 35 км. В 3—6 км от города был возведен тыловой рубеж обороны протяженностью 19 км. Его строительство было начато 1 августа и завершено к 15 сентября. Таким образом, оборона Севастополя и была разделена на три сектора⁶¹. В Симферополе, в штабе 51‑й армии, к сожалению, не чувствовали той смертельной опасности, которая нависла над Крымом. Заместитель командующего генерал П.И. Батов, лично побывав на Перекопе, уже осознал масштабы грозящей катастрофы и потому настаивал на усилении северного направления. Его поддерживали член Военного совета армии А.С. Николаев и 1‑й секретарь Крымского обкома партии В.С. Булатов, который даже направил письмо в Ставку с просьбой заменить командарма-51 на его посту. Все это не возымело никаких последствий. Только 26 сентября 1941 года, через две недели с начала наступления противника на Перекопе, когда 156‑я дивизия почти полностью погибла в неравных боях и фронт был прорван, Ф.И. Кузнецов решился отдать приказ о переброске 3‑й Крымской дивизии к Перекопу⁶².

На 28 сентября 1941 г. группа армий «Юг» без 4‑й румынской армии, связанной боями под Одессой (18 дивизий), насчитывала 51 дивизию, в том числе 3 танковые и 4 моторизованные, и 12 бригад. Перейдя в наступление, гитлеровские войска наносили главный удар из района Днепропетровска по правому флангу 12‑й армии. Здесь, на узком участке фронта, не превышавшем 25 км, атаковала вся 1‑я танковая группа. 11‑я немецкая армия развернула наступление против 9‑й армии, сосредоточив основные усилия на участке Мелитополь, озеро Молочное⁶³. Чтобы остановить вражеское наступление, Ставка ВГК была вынуждена на ряде стратегических направлений проводить по несколько оборонительных операций⁶⁴. 18 октября 1941 года противник начал штурм Ишуньских позиций. Удар наносился силами трех германских дивизий на узком участке фронта между железной дорогой и берегом Черного моря. Э. Манштейн, командовавший в то время 11‑й армией, впоследствии отмечал, что наступление могло вестись только по трем узким проходам, на которые был разделен перешеек. Ширина этих полос допускала сначала введение в бой только трех дивизий. В результате мощного удара по наиболее уязвимому месту противнику удалось сломить сопротивление четырех стрелковых дивизий и прорвать ишуньскую оборону. Командарм пытался восстановить положение проведением контратак. Однако это привело лишь к потерям в личном составе и вооружении⁶⁵. Для объединения действий войск 51‑й отдельной, Приморской армий и Черноморского флота по обороне Крыма Ставка ВГК 22 октября 1941 г. создала командование войсками Крыма. Командующим был назначен вице-адмирал Г.И. Левченко с подчинением ему командования Черноморского флота в оперативном отношении; заместителем по сухопутным войскам – генерал-лейтенант П.И. Батов; заместителем командующего Черноморским флотом по обороне главной базы – контр-адмирал Г.В. Жуков⁶⁶.

Таким образом, первые пять месяцев войны были наиболее трудными для Советского Союза. Немецко-фашистские войска вторглись в пределы страны на глубину от 850 до 1200 км, блокировали Ленинград, находились в опасной близости к Москве, захватили Харьков, большую часть Донбасса и Крыма. Гитлеровцами были оккупированы Прибалтика, Белоруссия, Молдавия, почти вся Украина, ряд областей Российской Федерации и часть Карело-Финской Республики. Территория, занятая врагом, превышала 1,5 млн кв. км. На ней перед войной проживало 74,5 млн человек. Миллионы советских граждан оказались в оккупации. Сотни тысяч погибли на фронтах Отечественной войны или томились в гитлеровских концентрационных лагерях⁶⁷.

Для восстановления положения новым командованием было принято решение о проведении контрудара силами двух армий. Всего в контрударе приняли участие двенадцать дивизий – восемь стрелковых и четыре кавалерийские. Приморская армия наносила удар в направлении Воронцовка – устье р. Самарчик; 51‑я отдельная – в направлении устья р. Чатырлык. Обе группировки контрудар наносили в лоб, без должной подготовки. Упущенное время и возможности командование пыталось наверстать за счет введения в бой неподготовленных войск в большом количестве. Контрудар начался утром 24 октября 1941 г. Наступление не было должным образом подготовлено и организовано. Рекогносцировка в дивизиях из-за отсутствия времени не проводилась. Артиллерия не была обеспечена боеприпасами, вследствие чего артиллерийская подготовка ограничилась 15‑минутным налетом по неразведанным целям противника. Поддержка наступления авиацией была очень слабой⁶⁸.

Полки и дивизии Приморской армии спешно вводились в бой, по мере того как выгружались на степных станциях за Симферополем, а затем форсированным маршем выдвигались на исходные рубежи. Начальник штаба армии Н.И. Крылов вспоминал: «Нам говорили: «Быстрее вперед, иначе противник займет через два дня весь Крым». И тут уж не принималось во внимание, что часть артиллерии еще где-то в пути, а для остальной только начали подвозить снаряды, что неясно с авиационной поддержкой – то ли будет, то ли нет»⁶⁹. Всего для ведения боевых действий на сухопутных участках фронта гарнизон Севастополя имел около 22,3 тыс. человек. Позднее в состав гарнизона вошла 7‑я бригада морской пехоты. 29 октября 1941 года в Севастополе приказом начальника гарнизона было введено осадное положение. Части морской пехоты (8‑я бригада, два полка и семь батальонов морской пехоты) и местный стрелковый полк заняли боевые позиции. В районе Балаклава, Камары, Нижняя Чоргунь, Шули, Черкез-Кермен, гора Кая-Баш занимал оборону 2‑й Черноморский полк морской пехоты (командир – майор Н.Н. Таран). 3‑й Черноморский полк морской пехоты (командир – подполковник В.Н. Затылкин, а с 7 ноября 1941 года – полковник С.Р. Гусаров) оборонялся на участке Черкез-Кермен, Заланкой. Батальон школы погранвойск НКВД, два батальона морской пехоты электромеханической школы учебного отряда флота под командованием капитана И.Ф. Когарлицкого и капитана И.Ф. Жигачева, 8‑я бригада морской пехоты под командованием полковника В.Л. Вильшанского заняли оборону в районе Дуванкой, гора Азис-Оба, Аранчи. На левом фланге от Аранчи до Качи оборону занимал местный стрелковый полк (командир – подполковник Н.А. Баранов). Два батальона учебного отряда Черноморского флота и батальон училища береговой обороны им. ЛКСМУ (командир – полковник В.А. Костышин) были выдвинуты в район реки Альма, севернее города Бахчисарай. Резерв командующего флотом составлял 18‑й батальон морской пехоты. Утром 30 октября 1941 года части Севастопольского гарнизона заняли позиции на передовом рубеже обороны города⁷⁰.

Таким образом, сдерживая наступление советских армий, немецкое командование сильной танковой группировкой, поддерживаемой авиацией и артиллерией, нанесло контрудар во фланг Приморской армии. Понеся тяжелые потери, 26 октября армия стала отходить к югу от Воронцовки. В это время 42‑й армейский корпус развивал наступление в направлении Феодосии, Керчи, преследуя также разбитые и разрозненно отходившие части 51‑й отдельной армии. В это время части и соединения 54‑го армейского корпуса рвались в направлении Бахчисарая, чтобы с ходу захватить Севастополь. 30 октября одна из бригад противника подошла к Севастополю и попала под огонь 54‑й береговой батареи. Началась 250‑дневная оборона Севастополя. На следующий день мощному огню 30‑й береговой батареи под командованием капитана Г.А. Александера подвергся противник, вышедший в район Бахчисарая. Управление войсками Крыма было нарушено. Командование 51‑й отдельной армии смутно представляло, где находятся подчиненные войска. Командующий Приморской армией принял решение отходить на Севастополь. Сначала маршрут предполагался через Симферополь и Бахчисарай на Альму и Качу, а потом, когда появились сведения о том, что дорога перерезана, был выбран путь через горы. Однако организованного отхода не получилось. Противник упредил Приморскую армию в выходе к Симферополю. Командующий и штаб армии периодически теряли управление, что привело к действиям разрозненными группами в Крымских горах. Так продолжалось до тех пор, пока войска не вышли в район Алупки, где командование связалось с подчиненными частями и соединениями и продолжило движение в сторону Севастополя по Приморскому шоссе. Наиболее подготовленные командиры смогли вывести в Севастополь максимальное количество личного состава⁷¹.

К 10 ноября 1941 года противник подошел к Керчи. Уполномоченный Ставки ВГК по Керченскому направлению маршал Г.И. Кулик без ее разрешения 12 ноября отдал распоряжение об эвакуации из Керчи всех войск. Но И.В. Сталин резко отреагировал на это решение. Через несколько месяцев, освобождая его от должности, Верховный главнокомандующий в своем приказе отметил: «Кулик по прибытии 12 ноября 1941 г. в г. Керчь не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск… Кроме того, установлено, что Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава… Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи, Ростова». Г.И. Кулик был разжалован, лишен званий, орденов, но это уже не могло изменить обстановку⁷². 16 ноября 1941 г. советские войска оставили Керчь, но уже через 10 дней командование Закавказского фронта во главе с генерал-лейтенантом Д.Т. Козловым обратилось в Генеральный штаб РККА с предложением вернуть ее при помощи десанта. В разговоре по прямому проводу с Д.Т. Козловым 28 ноября заместитель начальника Генерального штаба РККА генерал-лейтенант А.М. Василевский сказал, что Сталин счел целесообразным проведение Керченской операции, приказав обратить внимание «на необходимость, учитывая сложность операции, самой тщательной подготовки ее, и особенно в вопросах выброски морских десантов»⁷³.