Kitobni o'qish: ««Севастополь останется русским!» Оборона и освобождение Крыма 1941-1944»

Посвящается Герою Советского Союза

Хаваджи Магомед-Мирзоеву

Серия «Военные тайны XX века»

© Шагланов А.Н., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Предисловие

Родина моя! Земля русская! Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, бил гадов, пока в груди билось сердце, я умираю, но знаю, что мы победим!

Алексей Калюжный

В настоящее время, когда мир вновь находится в процессе нового передела сфер геополитического влияния, значение Великой Отечественной войны актуально как никогда. Со дня Победы прошло 70 лет, и мы с горечью наблюдаем, как в целом ряде стран сформировались и окрепли фашистские организации, как люди, чьи деды и прадеды отдавали жизни на войне, теперь с упоением оплевывают собственную историю и память поколений. Более полувека назад наш народ одержал великую Победу над страшным врагом, но сейчас угроза вновь появилась у наших границ, только сегодня эта угроза рядится в одежды свободы и демократии, мешая рассмотреть ее такой, какая она есть, без внешне благородных лозунгов, без прикрас. И это, без сомнения, делает ее еще более опасной.

Россия снова, как и в начале прошлого века, оказалась мишенью чужих политических амбиций, чужой алчности и ненависти. История может повториться вновь, но уже в новом антураже, и мы не должны этого допустить. Итоги Великой Отечественной войны слишком ярко продемонстрировали нам, как опасно может быть равнодушие к малейшим проявлениям фашизма и его разновидностям. Показали, как важна истинная сплоченность общества перед лицом внешней и внутренней угрозы, и опора лишь на собственные силы. Один из важнейших уроков, полученных нами во время войны, – это урок недоверия к лицемерному дружелюбию западных стран, всегда и во всем преследующих лишь собственные шкурнические интересы.

Победа в Великой Отечественной войне изменила весь ход мировой истории, перекроила границы и сферы влияния сильнейших государств, сделала СССР одной из ведущих держав, заложила основы биполярной модели геополитического развития. Победа, стоившая нам миллионы жизней, на многие годы вперед установила новый миропорядок, в котором были исключены масштабные военные конфликты.

Теперь же этот миропорядок хрупок как никогда и колеблется на грани распада, а мир, возможно, находится на пороге новой глобальной войны, которую нельзя допустить…

К.и.н. Шагланов Андрей Николаевич

Глава 1
Оборона Крыма и Севастополя 1941—1942 гг.

 
За каждой спиною был свой Сталинград
И в мерзлых траншеях – ни шагу назад…
И все-таки мы победили.
 

Григорий Поженян

Накануне войны все располагавшиеся на Крымском полуострове войска входили в состав Одесского особого военного округа. Вероятным «противником» считались: Румыния, Турция, Болгария, Греция. Непосредственно на полуострове дислоцировался 9‑й особый стрелковый корпус, в состав которого входили 156‑я и 106‑я стрелковые и 32‑я кавалерийская дивизии, Симферопольское интендантское военное училище, Качинская военная авиационная школа пилотов, тыловые части Одесского военного округа¹. В июне 1941 года в Генеральньй штаб от оперативных отделов западных приграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у наших границ закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в исходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей². Вместе с тем в середине июня 1941 года Черноморский флот проводил совместно с сухопутными войсками большие двухсторонние учения по высадке и отражению десанта. После учения корабли, начиная с 17 июня, стали сосредоточиваться в Главной базе флота – Севастополе. Однако флот еще не перешел на повседневную готовность, а находился в повышенной оперативной готовности № 2³.

Нарком Кузнецов получил информацию о немедленном «приведении войск в полную боевую готовность в связи с возможным нападением фашистской Германии» именно 22—23 июня 1941 года от наркома обороны СССР Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко и до полуночи по телефону приказал командующим КБФ, ЧФ и СФ перевести подчиненные им флоты в оперативную готовность № 1. Через 20 минут после полуночи 22 июня 1941 года военным советам этих флотов, Днепровской и Пинской флотилий была отправлена директива наркома ВМФ № ЗН/87 с приказом об этом, еще через 52 минуты – директива наркома ВМФ № ЗН/88 с сообщением о возможном нападении немцев 22—23 июня и подтверждением приказа перевести подчиненные силы в оперативную готовность № 1, быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев или их союзников⁴.

Накануне 21 июня 1941 года, по утверждению капитана 1‑го ранга Н. Рыбалко, который вступил на дежурство вечером этого дня около 18 часов, обстановка на Черноморском театре была спокойной. Корабли пополняли запасы, израсходованные на период учений. Личному составу кораблей и частей после напряженных учений был предоставлен отдых. Увольнение произведено в обычном порядке. И хотя корабли были затемнены, как того требовала повышенная оперативная готовность, город сиял огнями, бульвары, сады и улицы были заполнены отдыхающими людьми. Выхода кораблей в море на боевую подготовку на 22 июня 1941 года не планировалось; полеты самолетов намечались только дневные и в весьма небольшом количестве, ночных полетов не было. В тот тихий летний вечер ничто не предвещало тревожных событий, все отдыхали, а военных как будто ожидало спокойное дежурство. Лишь одно обстоятельство внушало некоторую тревогу. В те дни на Черном море плавали три немецких транспорта. Они совершали регулярные рейсы между нашими портами и портами Румынии и Болгарии и, как правило, находились либо на переходах, либо на погрузке в различных портах. Именно в тот день, 21 июня 1941 года, все немецкие транспорты сосредоточились в портах Румынии и Болгарии. Командованию флота было незамедлительно доложено о месте нахождения данных транспортов⁵. Военное командование фашистской Германии, используя территорию Финляндии, Румынии, Норвегии, заблаговременно развернуло значительные военно-морские силы с целью уничтожения наших флотов. К 22 июня 1941 года на приморских направлениях оно сосредоточило около 2167 самолетов (на северном приморском – 498, на западном – 869, на южном – 800 машин)⁶.

Таким образом, между 22 и 23 часами из бухты в море вышел буксир с мусорной баржей. Для обеспечения его выхода и возвращения по приказанию капитана 1‑го ранга Н. Рыбалко включили Инкерманские створные и Херсонесский маяки. Телефонная связь с маяками работала хорошо. В первом часу 22 июня начальник штаба флота контр-адмирал И.Д. Елисеев и получил телеграмму народного комиссара Военно-морского флота Н.Г. Кузнецова: «Северному, Краснознаменному, Балтийскому, Черноморскому флотам, Пинской и Дунайской флотилиям оперативная готовность № 1 немедленно!». В связи с этим был вскрыт пакет, содержавший документы, определяющий действия оперативной службы при переходе флота на высшую оперативную готовность. В соответствии с этими документами вся оперативная служба флота была поднята на выполнение приказа наркома ВМФ. Через дежурного по связи флота срочно оповестили все военно-морские базы и соединения флота о приведении сил в полную боевую готовность. О приказе немедленно доложили командующему Черноморским флотом Ф.С. Октябрьскому. В 01 час. 55 мин. по Главной базе флота был дан сигнал «большой сбор». Спящий город огласился звуками сирены, сигнальными выстрелами батареи, громкими оповещениями городской радиотрансляционной сети. Со всех сторон города моряки флота спешили на корабли и в части. В соответствии с документами корабли и части приступили к приемке боеприпасов, топлива, продовольствия, доукомплектовывались личным составом. Органы тыла флота подавали на корабли все виды боевого снабжения. Действия соединений кораблей, частей и органов тыла флота отличались слаженностью и четкостью и укладывались в принятые на флоте нормативы времени. Переход флота на высшую готовность был отработан хорошо и проходил без каких-либо существенных нарушений плана. По прошествии нескольких минут после сигнала «Большого сбора» город погрузился в темноту. Однако маяки в районе Главной базы продолжали гореть. При попытке передать приказание о выключении огней маяков обнаружилось, что связь со всеми ними нарушена. Пришлось обратиться к начальнику гарнизона генерал-майору П.А. Моргунову, который приказал послать на маяки посыльных на мотоциклах с ближайших к ним батарей и воинских частей. Огни маяков были погашены до начала воздушного нападения противника, за исключением Верхнего Инкерманского маяка, куда мотоциклист не успел доехать. Огонь этого маяка горел и во время налета вражеской авиации. Однако один этот маяк не мог дать надежного ориентира вражеской авиации для удара по важным объектам Главной базы и по кораблям флота. Вскоре после налета авиации противника связь с маяками была восстановлена. Нельзя точно утверждать, было ли нарушение связи с маяками результатом диверсии, но, вероятно, это так, потому что связь была нарушена сразу со всеми маяками, тогда как до этого не было ни одного случая нарушения связи хотя бы с одним из них⁷.

Стоит отметить, что к 22 июня 1941 г. ВВС флотов организационно включали бригады, отдельные авиаполки и авиационные эскадрильи. Кроме этого, части и отдельные подразделения ВВС имелись на четырех флотилиях. Морская авиация вступила в войну, находясь на стадии совершенствования организационно-штатной структуры и технического перевооружения. Штурмовики, пикирующие бомбардировщики, противолодочные самолеты в ее составе полностью отсутствовали, недостаточным было и количество торпедоносцев⁸. Начиная с первого дня войны, система МПВО СССР стала переводиться на «военные рельсы». 22 июня 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР было введено военное положение в Белорусской, Карело-Финской, Литовской, Латвийской, Эстонской, Молдавской и Украинской Советских Социалистических Республиках, в Архангельской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Калининской (Тверской), Курской, Ленинградской, Мурманской, Московской, Орловской, Ростовской, Рязанской, Смоленской, Тульской и Ярославской областях, в Краснодарском крае, в Крымской АССР, в городах Москве и Ленинграде. На основании этого указа в городах, находившихся в данных регионах, начали проводиться мероприятия МПВО. К 18. 00 22 июня 1941 г. все штабы МПВО получили указание о введении угрожаемого положения, начале мероприятий светомаскировки и переводе участковых команд на казарменное положение⁹.

Вскоре после получения телеграммы наркома в штаб флота прибыли командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский и член Военного совета флота дивизионный комиссар Н.М. Кулаков. С объявлением «Большого сбора» начали собираться офицеры штаба флота. Подавляющее большинство командиров недоумевало по поводу внезапного вызова. Однако вскоре они занялись своими делами, начали получать противогазы, оружие и т.п. Отдельные командиры соединений просили сообщить обстановку. Вскоре после объявления «Большого сбора» в комнату оперативного дежурного пришли И.Д. Елисеев, начальник оперативного отдела штаба флота капитан 2‑го ранга О.С. Жуковский, начальник разведывательного отдела полковник Д.Б. Намгаладзе и ряд других руководящих офицеров штаба флота. Примерно к 3 часам 22 июня 1941 года поступили донесения от военно-морских баз и соединений флота, береговой обороны, частей ПВО и авиации о переходе на оперативную готовность № 1. Перешла на оперативную готовность № 1 и Дунайская военная флотилия. Около трех часов ночи к дежурному Н. Рыбалко поступили донесения от постов службы наблюдения и связи и воздушного наблюдения, оповещения и связи, находившихся в районе Евпатории и мыса Сарыч, что они слышат шум моторов самолетов, идущих курсом на Севастополь. Тотчас же за этими докладами дежурному Н. Рыбалко позвонил начальник ПВО флота полковник И.С. Жилин, получивший донесения службы ВНОС одновременно с Н. Рыбалко, и спросил, как быть с открытием огня по неизвестным самолетам. После сообщения об этом И.Д. Елисееву последний потребовал доложить командующему. Далее выслушав доклад Н. Рыбалко о появлении неизвестных самолетов, командующий флотом спросил: «Есть ли наши самолеты в воздухе?» Н. Рыбалко ответил: «Наших самолетов в воздухе нет!» Затем Н. Рыбалко вновь задал вопрос: «Как быть с открытием огня?» После небольшой паузы командующий флотом ответил: «Действуйте по инструкции». После этого Н. Рыбалко позвонил полковнику Жилину и передал приказание: «Открыть огонь по самолетам!»¹⁰.

Вскоре стало ясно, что военные действия на западных границах СССР – это отнюдь не крупномасштабная военная провокация Германии, а начало войны – самой страшной и жестокой. «С рассветом 22 июня 1941 г. регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного морей, – сообщалось населению страны в первой сводке Главного командования Красной армии, – и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня… после ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на гродненском и кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов…»¹¹. Тем не менее сотни германских самолетов вторглись в безоблачное небо над западными районами Советского Союза, неся смертоносный груз на наши города, села и военные объекты. Вражеская авиация нанесла первоначальный удар по всей западной приграничной полосе на глубину свыше 400 км. Массированным налетам подверглись Мурманск, Рига, Каунас, Минск, Смоленск, Киев, Житомир, Севастополь и другие города¹².

Через короткий промежуток времени, когда самолеты врага подходили к базе, части ПВО включили прожекторы, открыли огонь зенитные батареи и зенитная артиллерия кораблей. Это было в 3 часа 13 минут 22 июня 1941 года. Самолеты противника шли на небольшой высоте. Как стало потом известно, они несли только неконтактные парашютные мины, против которых у нас тогда не было эффективных средств и способов борьбы, с задачей заблокировать стоявшие в Севастополе корабли Черноморского флота. Расчет противника застать флот неподготовленным к отражению удара его авиации не оправдался. Неприятельские самолеты, встреченные неожиданным для них действительным зенитным огнем, не смогли полностью решить стоявшую перед ними задачу. Две мины на парашютах упали на берег в черте города, несколько на мелководье в районе входа в Севастопольскую (Северную) бухту и за чертой города и только две или три мины попали на фарватер. Все это стало известно несколько позже, а в момент налета и вскоре после него обстановка продолжала оставаться неясной¹³. Таким образом, для Крыма война началась раньше, чем для любого другого региона Советского Союза. Фашисты нанесли первый удар по Севастополю 22 июня 1941 г. в 3 часа 15 минут утра. Немецкие самолеты сбросили на Севастопольскую бухту донные неконтактные магнитные мины, чтобы заблокировать наши корабли во внутренней гавани. Одна из этих мин попала в жилые дома на улице Подгорной (ныне – Нефедова). В результате взрыва погибли более двадцати человек, еще полторы сотни были ранены. Таким образом, первая кровь Великой Отечественной войны пролилась именно в Крыму, в Севастополе. В ту же ночь в Симферопольской типографии на улице Карла Маркса печатали, как оказалось, последний мирный номер «Красного Крыма». В газете, датированной 22 июня 1941 года, по естественным технологическим причинам о войне нет ни слова. Издание рассказывало о том, что в совхозе «Красный» (том самом, в котором фашисты после оккупации Симферополя создадут концлагерь) досрочно выполнили полугодовой план и собрали более девяти миллионов яиц, а главная боевая задача полуострова – провести уборку озимых. Историческое выступление Вячеслава Молотова и указ о введении военного положения были опубликованы уже в следующем номере газеты, 23 июня. Там же вышли материалы Леонида Дубнова о патриотическом митинге на заводе имени Серго Орджоникидзе в Севастополе, Льва Чудакова о добровольцах, которые пришли в симферопольский военкомат записываться на фронт, Михаила Соханя о работниках ялтинского порта, которые были готовы ответить на неслыханное нападение фашистов на советский народ¹⁴.

Таким образом, жизнь, работа, учеба всех советских людей была прервана 22 июня 1941 г. нападением на Советский Союз фашистской Германии. Началась мобилизация в Красную армию¹⁵. С первых часов боевых действий Сталин активно руководил государством. В период с 22 по 28 июня 1941 г. Сталин он будет принимать от 20 до 30 человек в день из числа высших должностных лиц, в том числе военных, партийных работников, наркомов, ученых, конструкторов, испытателей танков и самолетов, деятелей культуры, дипломатов¹⁶. Тем временем в Крыму вовсю продолжалась стрельба зенитной артиллерии, светили прожекторы, а наблюдательные посты докладывали о сбрасывании самолетами «парашютистов». Взрывов бомб пока не было слышно. Начальник разведки Д.Б. Намгаладзе, поспешно оценив обстановку, сделал вывод и доложил его И.Д. Елисееву и О.С. Жуковскому: «Это немцы-парашютисты хотят захватить штаб флота». И.Д. Елисеев срочно вызвал начальника общего отдела штаба полковника Ю.Г. Раева и приказал ему немедленно организовать оборону штаба флота. Раев ответил, что он не имеет бойцов. Тогда начальник штаба распорядился использовать для этого временно работников штаба и флагманских специалистов флота. Было приказано вызвать роту краснофлотцев из учебного отряда для обороны штаба флота, но рота эта к штабу так и не прибыла. По всей видимости, с выяснением обстановки вызов ее был отменен. Выполняя приказание И.Д. Елисеева, полковник Раев организовал из флагманских специалистов штаба отделение для охраны здания штаба. Функции командира отделения выполнял флагманский инженер-механик флота инженер-капитан 2‑го ранга Б.Я. Красиков; остальные флагманские специалисты флота выполняли функции бойцов отделения. Таким образом, отсутствие заранее подготовленной охраны штаба флота вынудило отвлечь от своих прямых обязанностей опытных специалистов флота. Дальнейшие события очень скоро показали ошибочность предположения о выброске противником парашютного десанта. Налет самолетов, сильный огонь зенитной артиллерии, взрывы мин, упавших в городе, сразу внесли ясность – началась война. Нужно сказать, что вплоть до налета многие военнослужащие, в том числе и руководящие офицеры, а о гражданском населении и говорить не приходится, предполагали, что все события той роковой ночи являются лишь учениями. Впоследствии, по воспоминаниям Н. Рыбалко, он не от одного офицера слышал, что, наблюдая огонь нашей зенитной артиллерии, они восхищались ею и говорили между собой: «До чего хорошо организована внезапная зенитная стрельба и притом сразу же после флотских учений, чтобы проверить бдительность». Следует отметить, что в эту ночь было сбито 2 вражеских самолета. Во всяком случае, днем 22 июня 1941 года в штаб флота была доставлена часть плоскости одного из сбитых самолетов со свастикой, и Н. Рыбалко лично видел эту плоскость¹⁷.

Следует отметить, что враг встретил именно активное противодействие советского Военно-морского флота. На рассвете 22 июня 1941 года моряки Северного, Краснознаменного Балтийского и Черноморского флотов организованным зенитным огнем успешно отразили удары немецкой авиации по военно-морским базам Полярный, Кронштадт и Севастополь. Противнику не удалось нанести им урона в корабельном составе. В тот же день черноморская авиация нанесла ответный удар по военно-морской базе Румынии Констанца. Военно-морской флот с первых часов войны активно поддерживал сухопутные войска, особенно при обороне побережья и военно-морских баз с суши¹⁸. В 04 час. 13 мин. над Севастополем начали барражировать наши истребители. В пять часов поступило донесение от Дунайской военной флотилии об открытии огня румынскими береговыми батареями по кораблям флотилии и по Измаилу. Ответный огонь флотилии заставил вскоре замолчать многие румынские огневые точки. После отражения налета вражеской авиации и выяснения его последствий комната оперативного дежурного опустела: начальник штаба флота и другие руководящие офицеры штаба разошлись по своим постам для руководства боевыми действиями флота. В результате с утра 22 июня начались действия флота по совершенствованию противовоздушной и противоминной обороны флота. Посты службы наблюдения и связи Главной базы могли доложить только приблизительные места падения мин, да и то далеко не всех. Началось траление севастопольских бухт, главным образом Северной и входа в нее. В тралении, помимо средств охраны водного района Главной базы, принимали участие корабельные катера и моторные баркасы. Траление производилось табельными тралами для траления контактных якорных мин. Необходимо отметить, что опыт первой военной ночи очень быстро был учтен Черноморским флотом. Уже днем 22 июня командир охраны водного района Главной базы флота контр-адмирал В.Г. Фаддеев организовал и выставил посты противоминного наблюдения. В дальнейшем при минных постановках противника с самолетов почти ни одна мина не оставалась незамеченной. На карту наносились точные места их падения, что значительно облегчало траление и уничтожение мин. Одновременно с тралением велись поиски средств и способов, обеспечивающих надежную борьбу с неконтактными минами. С утра же началось и рассредоточение кораблей флота, которое к вечеру было закончено. Во второй половине дня командование и руководящие работники штаба флота перешли на флагманский командный пункт командующего флотом, организованный в базовой автоматической телефонной станции на Телефонной пристани. Там он и оставался до конца обороны Севастополя. Вскоре после отражения налета авиации противника к командующему флотом был вызван командующий авиацией флота В.А. Русаков. Авиация флота 23 июня 1941 года нанесла ответный удар по базе флота противника Констанце и в дальнейшем вела активные боевые действия. Таким образом, попытка противника застать Черноморский флот врасплох не удалась. От налета вражеской авиации флот не понес никаких потерь и сохранил свободу маневра. Это было достигнуто высокой боевой подготовкой и боевой готовностью кораблей, частей и соединений флота. Элемент внезапности нападения на Черноморский флот не дал врагу ожидаемого эффекта¹⁹. Наши флоты к началу Великой Отечественной войны имели отработанную систему ПВО, которая находилась в высокой степени боевой готовности. Несмотря на то, что многие военно-морские базы подвергались ударам вражеской авиации в первые же часы войны, мы не потеряли ни одного боевого корабля или самолета от первого удара противника. Не удалось гитлеровцам достичь и другой цели – постановкой магнитных мин с воздуха в районах наших баз воспретить кораблям выход в море. Истребительная авиация, корабельная и береговая зенитная артиллерия, части и подразделения ВНОС, зенитные прожекторные части и подразделения Севастополя, Кронштадта и других ВМБ флота встретили врага во всеоружии и успешно отразили его первые удары²⁰.

1 июля 1941 г. в составе группы армий «Юг» 11‑я армия вместе с двумя оперативно подчиненными румынскими армиями форсировала реку Прут и начала наступление в Молдавии. К 10 июля 1941 г. ее части и соединения захватили северные районы Молдавской АССР, прикрывая южный фланг ударной группировки вермахта, наступавшей на Киев. Преследуя отступающие советские войска, к концу августа 1941 г. соединения армии вышли к Днепру и, форсировав его в районе Каховки, создали плацдарм на левом берегу реки. Именно с него дивизии начали новое наступление, и в результате были блокированы соединения Красной армии в Крыму, захвачено северное побережье Азовского моря²¹.

10 июля 1941 года Ставка Главного командования преобразуется в Ставку Верховного командования, а 8 августа 1941 года – в Ставку Верховного главнокомандования. Ее председателем становится И.В. Сталин. 19 июля 1941 года он назначается народным комиссаром обороны, а 8 августа 1941 года – Верховным главнокомандующим Вооруженными Силами СССР²². В конце августа 1941 г. германское командование стало опасаться, что до начала зимы кампания в России не будет завершена, – тем более что группировка советских войск на московском направлении в августе месяце значительно усилилась. Период с середины сентября до конца этого месяца 1941 г. можно назвать временем относительной стабилизации на Западном фронте. Сам этот факт не означал окончания кризиса, но появились надежды, что ход войны может в скором времени измениться – подход новых частей РККА перетянет чашу весов в советскую пользу, немцы дрогнут и начнут откатываться назад…²³

Тяжелая обстановка на фронтах Великой Отечественной войны вынуждала проводить массовую эвакуацию почти одновременно с Украины, из Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Крыма, Северо-Западного, а позднее и Центрального промышленных районов. В начале августа 1941 г. из-за угрозы выхода немецко-фашистских войск к Днепру эвакуация промышленных объектов Приднепровья и Крыма достигла предельного напряжения. Только через Киевский узел было отправлено на восток 450 эшелонов, которые вывезли оборудование 197 крупных предприятий украинской столицы и свыше 350 тыс. киевлян. Всего с Украины в течение июня – декабря 1941 г. было вывезено в тыл (с учетом строительных организаций республики, заводов и фабрик Крыма) около 550 крупных промышленных предприятий²⁴. Крымский государственный педагогический институт им. М.В. Фрунзе вскоре после начала Великой Отечественной войны был эвакуирован в Махачкалу, где был временно объединен с местным педагогическим институтом²⁵.

Оперативно принимать решения по управлению флотами и получать объективную информацию о положении дел на местах помогла установившаяся с первых дней войны практика выезда на флоты руководящего состава Наркомата ВМФ и ГМШ. На Черноморском флоте с июня 1941 года находился заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г.И. Левченко. В сентябре 1941 года он доложил наркому о тяжелом положении наших войск на Перекопе. Полученные данные позволили Ставке принять правильное решение о сроках и организации эвакуации ООР. Планирование вывода войск из боя, их прикрытия и переброски было возложено на командующих ЧФ и ООР. Непосредственное управление силами при эвакуации осуществлял командующий флотом. Она прошла без потерь²⁶.

В июле – сентябре 1941 г. ожесточенные сражения развернулись и на южном крыле советско-германского фронта. Борьба, длившаяся без оперативных пауз два с половиной месяца, велась на огромной территории: с севера на юг от Полесья (северная граница Украины) до Черного и Азовского морей и с запада на восток – от Сарны, Бердичева, Каменец-Подольского, нижнего течения Прута и устья Дуная до Шостки, Полтавы, Днепропетровска, Мелитополя, крымских перешейков. Протяженность фронта боевых действий колебалась от 1200 км в июле до 800 км в сентябре. Глубина его перемещения за это время составила от 500 до 600 км. Яркие страницы в героическую летопись Великой Отечественной войны вписали защитники Киева и Одессы. Боевые действия советских войск сочетали здесь наступательные и оборонительные операции в рамках стратегической обороны, преследовавшие одну цель – во что бы то ни стало остановить врага. Обескровить его ударную группировку на юге²⁷. К середине июля 1941 года в условиях крайне напряженной обстановки войскам Красной армии удалось временно стабилизировать фронт. Как и прежде, главным направлением на советско-германском фронте оставалось Центральное. На этом направлении Ставка ВГК создала новый стратегический фронт обороны путем выдвижения армий из своих резервов, но и он уступал врагу: по людям – в 2 раза, по орудиям и минометам – в 2 раза, по самолетам – в 2 раза, а по танкам соотношение было 4 к 1 в пользу противника²⁸. Таким образом, летом 1941 г. положение на фронтах сложилось для Красной армии крайне неудачно; наступление немецких войск было столь быстрым, что Белоруссия и прибалтийские республики были потеряны. И центральный аппарат, и, тем более, территориальные управления НКВД и НКГБ этих республик де-факто прекратили свое существование²⁹. В период с 22 по 28 июня 1941 г. И.В. Сталин принимал от 20 до 30 человек в день из числа высших должностных лиц, в том числе военных, партийных работников, наркомов, ученых, конструкторов, испытателей танков и самолетов, деятелей культуры, дипломатов³⁰. Поэтому уже в конце лета 1941 г. началась работа по сбору теплых вещей и белья для Красной армии! К наступлению холодов от рабочих, служащих, колхозников и интеллигенции Советского Союза для обеспечения Красной армии поступило почти 1,2 млн пар валенок, 1,8 млн полушубков, курток и ватных шаровар, 1,3 млн шапок-ушанок и много другого, столь необходимого воинам. В стране широко проводился сбор коллективных и индивидуальных посылок бойцам и командирам Красной армии. Это была огромная помощь и моральная поддержка фронтовикам³¹.

Однако в период с середины июля по сентябрь 1941 г. советские войска продолжали вести борьбу в невыгодных условиях. Враг продвинулся на восток еще на 240—300 км и блокировал с суши Ленинград, овладел Смоленском и Киевом, вышел на подступы к Крыму. Советские войска вынуждены были оставить южную часть Карелии, Эстонии, Ленинградскую область, восточные районы Белоруссии, часть Калининской и Смоленской областей, Молдавию, Правобережную и часть Левобережной Украины. Страна на длительное время лишилась богатых промышленных и сельскохозяйственных районов. И все же, несмотря на неблагоприятные для Советских Вооруженных Сил условия борьбы, расчеты немецко-фашистского руководства на достижение политических целей войны – быстрый разгром Советского государства – были сорваны. Противник не смог решить и чисто военных задач плана «Барбаросса». Он не достиг своих целей в намеченные сроки ни на одном из стратегических направлений советско-германского фронта³². В первой половине сентября 1941 года развернулось ожесточенное сражение на Левобережной Украине восточнее Киева. Уже в начале месяца, когда наступавшие с севера 2‑я немецкая армия и 2‑я танковая группа подошли к нижнему течению Десны, а в районе Кременчуга 1‑я танковая группа и 17‑я армия захватили и расширили плацдарм на левом берегу Днепра, совершенно явственно обозначилась опасность выхода противника в тыл силам Юго-Западного фронта, действовавшим в районе Киева. Врагу удалось в середине сентября окружить к востоку от Киева значительную часть сил Юго-Западного фронта. К 1 октября Ставка ВГК смогла закрыть образовавшуюся брешь за счет отошедших и прорвавшихся из окружения соединений Юго-Западного фронта, передачи ему одной армии от соседнего, Южного фронта и двух восстановленных армий. Но теперь, когда группы армий «Центр» и «Юг» сомкнулись, гитлеровцы получили возможность приступить к операциям с целью овладения Москвой, Крымом, Донбассом и Кавказом. Но этим планам не суждено было осуществиться…³³.