Kitobni o'qish: «Стать Ведьмой. Школа. Героическое фэнтези»

Shrift:

1.Теория

Платье испорчено!

Сердце, почуяв грядущую беду, дёрнулось: будто собака с поводка – завидев кошку, когда банка с майонезом ещё только появилась из холодильника, несомая расчётливой рукой…

Нет, не то, чтобы платье уже вообще носить стало нельзя – можно.

Если предварительно замочить в тазу, не скупясь присыпав новым «всесильным» порошком, а затем, через час, выстирать с этим самым порошком… Высушить. Погладить с отпариванием…

Вот только некогда всё это делать. До начала Бала осталось пятнадцать минут, а только на замачивание нужно хотя бы полчаса. Или час. Потом – стирка. И на нормальную сушку плотного и тяжёлого стрейтча нужен минимум час. Даже утюгом. Или феном.

А в мокром платье идти – верное воспаление лёгких. Да и всё равно: того вида уже не будет!

Евгения привычно сдерживалась, чтобы не кусать губы, и не орать благим матом, как требовала душа. Выглядеть лишь слегка расстроенной у неё получалось «на автомате». А ещё она…

Чувствовала, ощущала эмоции торжества, умело скрытые сочувственно-сокрушён-ными «оправданиями» заклятой подруги, наигранно хватавшейся то за лицо, то за грудь:

– Ой, Женечка! Что же я наделала! Какой ужас! Гос-с-поди, как же ты теперь пойдёшь?! Ах-ах, какое было платье! Ну… Давай я куплю тебе другое! Так будет честно!

Боже! Сколько таких гадостей – «укусов», «плевков» и подколок ей уже пришлось пережить за то, по идее, счастливое время, которое зовется детством! В особенности – от «подруг», которые были или состоятельней, или подлей, или просто злобней – похоже, все они инстинктивно чуяли именно в ней наиболее опасную конкурентку. В плане охмурения парней. Которых в Новой Антоновке, деревне, в которую ей приходилось ходить, чтобы учиться в школе, и так кот наплакал. И ненавидели её всем классом.

Уж «девочки» постарались, чтобы и парни обращали внимание на её немодную одежду и китайскую дешевенькую косметику. И намеренно провоцировали её «враждебные» резкие ответы ехидными шуточками. Так, что в последний учебный год она, наученная горьким опытом, лишь презрительно отмалчивалась. Что ошибочно принималось за слабохарактерность.

Ну а внешность…

Соперница?.. Красивая какой-то непонятной, скрытой пока даже от неё самой, глубинной, истинной, красотой? К которой, если предоставить их самим себе, рано или поздно потянутся все парни, даже самые тупые?

Других причин для ненависти девок-ровестниц она найти не могла.

Ведь она никогда никому не становилась на пути. Во всяком случае, сознательно. Не скандалила. Не подсиживала и не злословила за глаза. Парней не отбивала. Да даже краситься перестала. Поскольку и мать была против «малевания лица». Дескать, изменять свою внешность – это «от лукавого».

Но на этот раз…

Огромная жирная блямба, мерзкое пятно, занимающее теперь, после неудачных попыток «срочно оттереть», а правильней сказать – размазать по всей груди и животу маслянистые потёки, словно бы издеваясь, нагло отблёскивало, отражая бликами свет двухсотваттной мощной лампочки. Разумеется, на спину платья оно уже тоже проступило.

Только что горделивая обладательница шикарного «выходного» платья, а теперь – никчёмной тряпки, лишь огромным усилием воли сдерживала крик отчаяния – знала, что этого только и ждут…

Шишь тебе, мерзавка расчётливая, слёз от неё не дождёшься!      У нее была такая «школа злословия», что никакому Бернарду Шоу не снилась! Но…

Может, все-таки зря она никогда никому ничем не… Вредила? А ведь могла бы. Наверное, не помешала бы и такая практика. И приобретенный опыт. Циничное презрение к тупым, но прагматичным и злобным, плюс адекватная «ответка». Расчетливость прожжённой интриганки.

Просто…

Или так уж заложила мать, или она от природы сама такая: «Все люди братья. И им нужно делать только то, что хочешь чтобы и тебе!..»

Но на этот раз…

Платье дорогое. Стипендия маленькая.

Ещё раз оглядев себя в зеркале, Женя, или Жека, как она предпочитала, чтоб её называли, чуть поджала губы. Кивнула. Голос сделала нарочито спокойным. Твердым:

– Знаешь, ты права. Так будет честно. Я согласна. На новое платье. Иди, покупай!

– Ой, Женечка, обязательно! – Женя не могла не услышать в тоне соседки по комнате ноток испуга и неприязни: ещё бы, в супермаркет ходили вместе, и платье обошлось недёшево! – Но – давай завтра! А сегодня гипермаркет уже закрыт – я не успею!..

Надежда, Надя, Надечка (мать её!..) дёрнула пухлым веснущатым плечиком, обнажённым ассиметричной вызывающей кофточкой. Жека промолчала.      Надя продолжила:

– Ну, ладно, значит, договорились: это – постираем, и подарим Таньке – вот умора будет! – а тебе я покупаю новое! Только без обид – нет, серьёзно! Я понимаю, что свинья, и что платье уже только в мусорное ведро, но… Так уж получилось! Прости-прости-прости! – попытка чмокнуть в щёку, которой Жека не препятствовала, но и не улыбнулась, как обычно. Надежда прикусила нижнюю губу:

– Ладушки! Ну, я побежала: мне Максик уже звонок скинул – он внизу!

И точно: айфон подруги мелодично позвенькал. Парень Надежды, стало быть, уже торчит под липами.

Бедняга. Наверное, думает, что «оторвал» ценный клад!

Ну, пусть пока пообольщается: уж Жека-то знает, что из себя представляет её соседка, когда что-то происходит не так, или кто-то просто не желает сделать так, как Надюша просит… Или становится на пути к намеченной Цели!

Вот как сегодня стала она. На пути к титулу «королевы Бала».

А ведь всего-навсего выбрала и набралась смелости купить обалденное платье!

Так что только одна мысль о том, что кто-то будет выглядеть на Карнавале лучше, чем она, и сподвигла «Надюшу» на подлость: Жека абсолютно уверена – та специально, открывая банку с майонезом, уронила ту горловиной вниз прямо на разложенное на постели конкурентки платье. Она словно прочла мелькнувшую, подобно вспышке молнии в грозовом, затянутом чёрными тучами небе, подленькую мысль. Особенно чётко это ощущалось в последний миг: «Вот, пора!..».

Чёрт!

А ведь так бывало иногда – Жека видела то, что собираются сделать другие люди. Нет – не видела. Предвидела! Словно… Да, словно читала как бы их… мысли. Намерения.

Может, по жестам? Микромимике лица? Тела? Как в сериале «Солги мне».

Но ведь не докажешь, что соседка сделала это нарочно: сразу из лживого, и растянутого в хищном оскале злорадно-довольной улыбкой, жабьего рта, полились тысячи оправданий, что банка «запотела», да и «кровать стоит неудобно – как раз у холодильника».

Ну да: три шага – это как раз «у!..»

Вспоминая, как хищно кривились уголки губ соседки, когда она ещё и растёрла пятно тампоном из марли со стиральным порошком в безобразное не пятно даже, а – пятнище, Жека дёрнула щекой: никакого сомнения в злорадстве Надюсика у неё не осталось! Тем более что банку с остатками майонеза она сразу запихала обратно в холодильник, куда тут же отправились и нарезанные якобы «для перекуса» куски белого батона.

Жека заставила себя оторвать взгляд от захлопнувшейся двери, и перевела его на потертый чемодан, край которого всё еще торчал из-под её кровати.

Нет, в том убогом арсенале, что она привезла для «покорения» Ивановского Универа, ничего подходящего для «убийственного» прикида не имелось.

Скромненькие платьица из ситца, которые столь любила её бабушка, и строгие чёрные юбки миди, с неизменными белыми кофточками в рюшечках, предпочитаемые матерью, для отвязной атмосферы Маскарада ну никак не подходят! Даже если их порезать полосами, и выкрасить масляными красками в абстрактные пятна и полосы, как ей уже предлагали на Курсе.

И вот она, дура бесхребетная, и осталась опять одна!.. Весь поток будет веселиться и танцевать, скорее всего до утра, а она…

Она опять останется сидеть, а затем и лежать на кровати. И, кусая губы, зубрить фигню из конспектов. Или, глотая слёзы, представлять, какого парня она могла бы постараться сегодня…

Беспомощно вскинув руки к потолку, посылая про себя на голову «подруги» все мыслимые и немыслимые кары, она застонала. Ладони, опустившись, закрыли лицо. Худенькие плечики затрясло в судорогах так долго сдерживаемых рыданий.

Кровать… Где ты?

Подушка восприняла поступление очередной порции горючих слёз спокойно.

А ещё бы – ей-то что сделается! Это в головке той, что ночует на ней, проносятся сейчас Океаны сожалений и Моря сетований… Что было бы, если бы не!.. И как хорошо было бы, если бы ОН заметил, наконец, её – ну, пусть не совсем Золушку… Но ведь где-то близко к этому! Жаль, не приедет к ней сейчас на карете из лунного света Фея-крёстная.

Впрочем, феи-то обычно… Стараются помогать тому, кто и сам себе!..

О!

Что это за мысль только что ей!.. Не упустить бы!

Желание реветь сняло как рукой.

Она села. Да-да, вот это самое! Отлично выглядят! В меру воздушно… И растрёпанно! За работу!

Она вскочила: волна адреналина затопила сознание! Значит, подруга не хотела, чтобы она выглядела круче неё?! Так вот …рен же этой с-сучке! Она не сдастся! И, наконец, впервые сделает кому-то назло!!! Хватит позволять вытирать о себя ноги! Пора показать зубки и характер. Нет карнавального наряда? Так будет! На что ей мозги?!

Подбежав к стулу, она придвинула его к гардинам: ага, отлично! Отстёгивается!

Когда тюлевая занавесь оказалась в руках, Жека, невольно морща нос, поразилась: боже, сколько пыли! Куда смотрит комендант общаги!

Впрочем, она знает, куда он смотрит. Причём – каждый вечер. До магазинчика, где днём официально, а ночью – из-под полы торгуют дешёвым красненьким – пара минут… Поэтому после одиннадцати в маленьком замкнутом мирке Общежития наступает «разгул демократии»!

Вот только впускать тех парней, кто согласился «подождать снаружи» для более «тесного» знакомства приходится через заложенное кирпичом до половины высоты окно прачечной – тоже, если разобраться, эпический подвиг! Не каждый даже мужчина отважится. Трезвым. А уж в обычном состоянии – только чудо может позволить забраться вовнутрь с первой попытки! В «активе» окна уже имеется пара-тройка сломанных рёбер, две руки и нога! Про разбитые лица, поцарапанные руки и содранные коленки можно и не говорить. А уж порванных брюк и джинсов – десятками!..

Но подобрать ключи к надёжным ветеранам – амбарным замкам, которые дядя Петя, как все кличут Петра Степановича, навешивает на мощные запоры изнутри, доверяя охрану парадного и чёрного входов, когда «смотрит», ну вот никто до сих пор так и не смог!

Пока все эти воспоминания проносились в голове, Жека упихивала содранную с окна занавеску в тазик, поставленный на дно ванны с, кажется, века назад облупленной и потрескавшейся эмалью.

Вот зар-раза, не входит в таз в сухом виде. Ах, вот ты как со мной!.. Ну погоди же!

Она притащила все три пузырька, и стала поливать чёртову негнущуюся тюль, как выражалась их преподавательница по Дизайну, «в чисто произвольном порядке».

Всё-таки чернила – гениальное изобретение!

Не прошло и минуты, как перед ней оказалась «продвинутая» тряпка неопределённых сине-красно-зелёных тонов. На общем выгорело-желтоватом фоне. Отлично! А теперь вернём тряпку на окно. А само окно – откроем настежь! Обе створки! Оно на третьем этаже, и гвозди для «предотвращения провокаций и неприятностей», путем приколачивания створок к косякам, как сделано на первом, не применялись!

Правда, на то, чтобы повесить занавесь сушиться обратно на зажимы, ушло минут пять. И белая футболка, что одета сейчас на ней, слегка извазякалась… Ничего, терпимо!

Это же – футболка.

Займётся-ка она теперь собой!

На то, чтобы поднять и зафиксировать волосы в стоящую дыбом пышную копну, ушли остатки лака из её баллончика, и весь почти непочатый баллончик Надюсика. Ничего – мстительно ухмыляясь во весь рот, подумала Жека, – она «купит подруге новый!»

Ну, или хотя бы пообещает…

Чтобы столь сложная конструкция не развалилась преждевременно, она завязала пока вокруг снопа пояс от любимого ситцевого платьичка. Ничего – для такого можно пожертвовать! Подумав, отрезала и шнур от утюга. Отрезала от него вилку. После чего оказавшуюся в руках «пёструю ленту» уложила вокруг цветастого пояска, и пришпилила невидимками и заколками. Что там в зеркале?

У-у! Отпад! Вылитая ведьма.

Ну погоди же, Надюсик, она станет такой и характером, а не только внешне!

Чёрные колготки в крупную клетку (Если честно, не думала, что одеть их когда-нибудь отважится!..). Вот уж здесь её «тощие и кривоватые» ножки подойдут как нельзя – образ получится куда «достоверней»!

Теперь – красные туфли-лодочки, без даже крохотного каблучка. Красная кофта-батник. Ах, в ней маленький вырез? Ничего – сейчас будет большой!

После того, как она отложила портняцкие ножницы, её вырезом оказался бы, мягко говоря, недоволен, любой пуританин, или моралист-ханжа, вроде Химика, вечно шпынявшего тех студенток, что приходили на занятия в совсем уж мини, и всю дорогу твердящего про «жигы», как он называет жиры, и свободные радикалы…

А посмотреть бы на арестованных. В-смысле, не-свободных. Радикалов.

Не-е-ет, парни у них в Иваново уж точно не радикалы. И не занудные ботаники, или моралисты! Значит, нужно помочь им. Лучше увидеть. Потому что её упругая грудь красивой формы – именно то, чему даже сволочь Надюсик постоянно завидует.

Осталось выкрасить ногти в ярко-алый пополам с чёрным, и наштукатуриться самой.

Подумав, она накрасилась агрессивно и гротескно, намазав чёрным на добрый сантиметр вокруг собственно глаза: так, как красились девчонки из Средней Азии, чтобы хоть как-то увеличить крохотные от природы щёлочки.

Безвкусно, глупо, зато – в стиле «Клеопатры»! Той, старой, классической – с Лиз Тэйлор! А если встретится подвыпивший (Ну, или сильно близорукий!) парень, так вообще не поймёт, что это – не глаза, а толстый слой теней, заполняющих всю глазницу!

Супер. Эти карминно-красные раны губ, томно-вызывающий, слегка призывный взгляд, нарисованная мушка над верхней губкой… Преувеличенно розовые щёки на фоне белого от пудры и муки лица. Но главное всё же – безумный блеск в экзальтированно-отчаянных, и словно действительно жутко увеличившихся, бездонных, глазах!

Ну Ведьма в чистом виде!

Она вытащила из потайного кармашка чемодана то, что давно стеснялась одевать даже под джинсы – воздушно-кружевные чёрные трусики. Подойдёт!

На то, чтобы наживую, прямо на себе, пришить к трусам и колготкам собранную не то в облако, не то – в спасательный круг, тюль, ушло непозволительно много времени: минут пятнадцать! Зато получилось крепко – так, как она старалась делать всё: на совесть!

Показав самой себе в зеркале остренькие белейшие зубки, она сжала кулачки: поберегитесь, девки! Она уж постарается вам доказать, что зря её считали безнадёжным синим чулком, и затюканной зубрилой!

Чтобы нахлынувшее приподнятое настроение не рассосалось под воздействием ненужных сейчас «правильных» мыслей и вдолблённых с пелёнок правил «хорошего» поведения, она смело отхлебнула три – Бог троицу любит! – немаленьких глотка из хранящегося в дверце холодильника «НЗ» – почти непочатой бутылки «Смирнофф».

Тьфу – гадость! Обжигающая и отдающая привкусом сивухи… Если это – «Смирнофф» – то она – маркиза Помпадур!

Зато через полминуты ей хотелось не то, что на Маскарад – а вообще в вечернее Небо! К настоящим чертям и ведьмам!

Завершающий штрих: она знает, где у дворника дяди Гриши, каждую субботу помогающего дяде Пете «смотреть», хранится метла – в каптёрке на первом этаже!

Не сказать, чтобы её появление прошло незамеченным…

Потому что она специально дождалась паузы между песнями.

Особенно приятно было ощущать себя пупом Вселенной, когда она, манерно вихляясь, прошла через весь зал, между как-то сразу прекратившими танцевать и глупо ржать и ущиряться девками, и остановившимися, глядя на них, а затем и туда, куда устремились все взоры, уже в большинстве тёпленькими, парнями.

Да – она знала, что в первую очередь «офигеть» должны именно девки! Для них она и оделась! Как, впрочем, и все они… (А для парня куда интересней, когда девушка раздевается! Вот такое вот – циничное, но прагматичное наблюдение!)

Все эти дебильные стюардессы и морячки в драных тельняшках, безвкусные пресно-блондинистые «куклы Барби», Бабы-Яги и «медсёстры» расступались, а «мафиози», ковбои, сантехники, и черти в облегающих чёрных трико пооткрывали рты от зависти.

Ну, или вожделения!

А неплохо получилось, мать их …тти! Тем более, она появилась из проёма дверей с громким свистом! (Вот уж спасибо голубятникам родного села – научили!)

Развешенные по стенам гирлянды и мигающие плети светодиодов она проигнорировала – хотя где-то глубоко отметила: а здорово красиво! Обвесили на совесть!

Вперёд!

После триумфального проноса играющего влево-вправо, и как бы живущего самостоятельной жизнью, зада, до дальнего торца зала, где на возвышении торчали колонки и остальное электроорущее добро, ей осталось лишь треснуть метлой Васю-диджея, и заказать, да таким визгливым, «ведьминым», голосом, что мужики стали морщиться:

– А ну-ка! Мою любимую – «Мама-Люба-Давай-Давай-Давай!..»

Прыщавый Вася поморгал пьяненькими близорукими глазёнками – видать, не понял, кто это… Но, когда она замахнулась уже черенком, всерьёз оскалив остренькие зубы и сощурив злые глаза – заказанное старьё как-то очень быстро нашёл и включил!

После этого осталось только выйти на центр танцпола, и действительно – дать!

Первые полминуты ей, несмотря на до сих пор «плывущую» голову, было всё же страшновато – все настороженно таращились, шушукаясь, и почёсывая в затылках, (это мужики) и злобно щурясь и шипя что-то друг другу на ушко, (это – «девочки») поражаясь тому, чего не каждая стиптизерша отважилась бы проделать с чёртовой метлой…

Затем произошло чудо!

К ней присоединился Пират в кожаных сапогах, повязкой на якобы выбитом глазу, и даже засунутым за широкий кожаный пояс старинным пистолетом (Не иначе, открутил от декоративной панели сувенира!): «парень её мечты» – Сергей Савченко, главный механик на Комбинате! На которого целились, облизывались, про похождения которого сплетничали, и за которым, несмотря на достоверность сплетен, бегали, вожделея и чуть ли не локтями расталкивая соперниц, буквально все девки их Универа, Комбината, и просто – района!

– Вася! Поддай жару! – после этого требовательного крика Сергей уже не сводил восхищённо-удивлённого взора с её… Хм… Оказавшейся почти открытой взорам всех похотливо облизывающихся экзотически одетых (или – полуодетых) кобелей, груди. Ну и, естественно – попки…

А пускай их!.. От плотоядных взглядов её не убудет!

Однако поскольку против лучшего каратиста местной Секции боевых искусств неписанный закон нарушать никто не посмел, Сергей, «застолбивший» первым столь очаровательную Ведьмочку, облизывался с наибольшими основаниями! Но пока прыгал и извивался от души – под стать ей. Наконец, «мамалюба» кончилась.

Вася, не медля ни секунды, (Понял, что пьянка-гулянка пошла нешуточная!) запустил медляк. Сергей, заметивший, что она теперь не знает, куда деть ставшую вдруг лишней метлу, схватил за ворот пиджака какого-то «офис-менеджера»: «Ну-ку, подержи! Да смотри – чтоб была в целости!» А молодец. Быстро сориентировался, и нашёл выход…

Но вот он разворачивается к ней:

– Госпожа мерзейшая из всех ведьмочек, разрешите пригласить вашу милость на?..

Ух ты, как изысканно этот избалованный женским вниманием гад умеет выражаться при случае!.. А может это и правда – основная составляющая его обаяния и шарма?.. Ведь женщины – «ушами»!..

Но поскольку именно об этом моменте торжества над сучками-конкурентками она втайне и мечтала, только огромным усилием воли удалось не завопить сразу: «ДА!!! КОНЕЧНО!!!», а томно проворковать, стрельнув в него исподлобья не раз отрепетированным «убойным» взглядом:

– Н-ну, хорошо… Я… Разрешаю. – ух ты, его проняло! Он даже сглотнул.

А уж как нежно и далеко от себя он держит её тоненькое тело…

Нет, так не пойдёт.

Она сама, с судорожным и многообещающим вздохом, прижалась к нему, да так, что перехватило дыхание, охватив тоненькими ручками мускулистую шею, словно это – ее спасательный круг в штормящем море… Хотя, в-принципе, так и есть, конечно.

А что – оказывается, дурацкая занавеска очень даже прекрасно сминается, превращаясь буквально в лоскут, не мешающий ощущать его отлично накачанные ноги, пресс, и… интересную выпуклость в районе ширинки. Хм… Не перестараться бы. Но и скромничать хватит!.. Сейчас ей даже было наплевать, что, подмявшись книзу спереди, её умопомрачительная «юбка» автоматически задралась сзади, открывая взорам всех облизывающихся самцов, и исходящих желчью стервоз, как раз то место… Откуда растут её «пикантные» ножки!

Однако Сергей вёл себя по-джентльменски – ну так Пират же!

То есть – галантен, как в ХVII-м веке! – и не водит, вожделенно сопя, потными руками по её спине и ниже, а лишь осторожно придерживает. И глядит, глядит, не отрываясь, в самую глубину её души сквозь гротескно накрашенные, но выразительные и глубокие, бездонные (Она знала!) глаза…

Лишь после второго, последовавшего сразу за первым, медляка, когда она уже чуть отдышалась, и позволила напряжённым мышцам спины расслабиться, сексапильно выгнувшись, он галантно же пригласил:

– Сударыня! Не соблаговолите ли позволить чем-нибудь угостить вас? Может, стакан сока из зелёных жаб? Или коктейль из дохлых крыс и пауков?

Она невольно прыснула:

– Было бы неплохо! И ещё с толчёными сушёными мухами! Солеными, конечно… Но если честно, стакан черносмородинного сока для «леди Майская ночь»… Предпочтительней! – ух ты, какое заковыристое слово она смогла выудить из памяти! Не иначе, «Смирнофф» стимулирует подкорку! А горечь унижения – изобретательность!

Он торжественно предложил руку. Она с царственной грацией опёрлась, и они, провожаемые завистливыми и ненавидящими взглядами, «проследовали» в буфет.

Бармен Саша, лишь взглянув на Сергея, уже схватился за микшер, и сбил что-то из не то апельсинового, не то лимонного сока с коньяком, запустив по стойке точно в огромную ладонь, ловко остановившую движение приземистого стакана. Из него пахнуло приятным пряно-ванильным ароматом, который ещё больше вскружил буйну головку…

На неотразимую Ведьму, приподняв брови до прямо-таки опасных пределов, Саша восхищённо выпялился, сходу приняв условия игры:

– Госпожа наиведьмейшая из всех ведьм! Рад приветствовать в нашем скромном барда… э-э… Вертепе! Чего-нибудь освежающего?

– О, да! – она похлопала ресницами с полукилограммом туши, – сок, пожалуйста!

– Черносмородиновый! – поспешил уточнить пират, уже успевший растолкать и оттереть от стойки парней в костюмах менеждеров, тарзанов и ковбоев, безропотно отступивших не столько под его локтями, сколько под убийственным видом его спутницы.

И вот они уже сидят на высоких стульях у бара, и потягивают свои напитки, снова загадочно глядя друг другу в глаза… То, что не пялился на её ноги лишь бодро отблёскивающий разноцветными лучиками на потолке, дискотечный шар с осколками зеркал, парочку не смущало. Жеку даже наоборот – бодрило.

Не часто она позволяла себе… А жаль! Ножки-то у неё на самом деле – хоть куда! Куда там коровятистой Надьке, или даже призовой охмурительнице Таньке!..

Санек перенёс активную деятельность по смешиванию-разливанию на другой конец стойки. Галдёж, стук и звон возобновились. Музыка снова орала что-то зажигательное. Однако она знала, чуяла волосами вспотевшего затылка и шеи: нет-нет, да и притягиваются взоры всех парней в зале туда, где сидит «мерзейшая из всех ведьм!». Что не может не злить остальных, знакомых и незнакомых конкуренток. Ха!

Но им двоим это нисколько не мешало. Ощущение волшебной сказки окутывало её, словно верблюжье одеяло – мягко и невесомо!..

Наконец Сергей, с лица которого всё не сходила слегка обалдевшая улыбка, покачал головой:

– Знаешь, я вначале тебя вообще не узнал! Думал, может, заезжий кто – случайно пожаловал в гости к родным, да и забрёл… Жека! Отпадно! Нет, в натуре – блеск! Я прямо чую, как остальные наши дебилы пялятся и облизываются – всей… э-э… То есть – спиной чую!..

– Спасибо, Сергей! – не могла не улыбнуться она. Но…

Почувствовала, как под действием кисло-сладкого сока и его пронзительного взгляда её опьянение и экзальтация от собственной смелости постепенно рассасываются, и остаётся подлинная она: маленькая неопытная девочка, выкинувшая фортель, а сейчас опасающаяся за последствия… Как бы мама не наказала! И «подруги» не заклевали!

– Знаешь, мне очень приятно, конечно, что все придурки и суч… э-э… девочки пялятся. Но если честно, я так никогда бы не оделась, если бы не испорченное платье!

Он рассмеялся – просто и весело. Взял её ладошку огромной лапищей. Сверху накрыл второй. Но – не сжал, а лишь чуть сильнее обычного мягко пожал:

– Ты – умница! Я уже знаю про платье. Твоя сучка (Так всё же правильней сказать про эту «девочку»!) соседка не могла не «похвастаться»: так что все остальные… «девочки» уже успели позлопыхать… А теперь – поражены! Тем, что ты осмелилась – да-да, осмелилась! Чтобы решиться на такое – нужна вот именно смелость!

Она ощутила, как забилось крошечное сердечко там, за «смелым» вырезом. Телу стало вдруг так жарко: она чувствовала, как краска заливает лицо, начиная со лба, и переходя на шею и… Ниже. Но он приблизил её ладошку ко рту, и нежно чмокнул:

– А ещё ты очень мило краснеешь! И хочу тебе сказать сразу:      других, может, ты и шокировала, и даже где-то обманула. Но я вижу, что ты – очень ранимая и неиспорченная! Даже в этих бесподобных трусиках!

Она… Рассмеялась. Ей стало действительно легко и весело: он не пошлый хам или похотливый кобель… А обычный парень. С юмором. Наверное, до того, как пошёл в кружок китайской борьбы, тоже страдал от… Того же, от чего и она. «Излишней скромности!» И «притеснений». Поэтому сразу и понял всё!

Она отхлебнула ещё сока, и весело глянула на него сбоку, чуть повернув голову:

– Сергей! Я знаю, конечно, что ты – известный сердцеед! Можно даже сказать – профессионал! И я вполне понимаю девчонок, которые буквально штабелями… Но можешь не стараться: меня ты покорил ещё полгода назад – ты тогда просто посмотрел. Даже не подходил, не намекал…

Просто – посмотрел.

Она почувствовала, как несмотря на кажущуюся банальность этих слов, его ладонь напряглась, и покрылась мурашками. Что это? Смущение? Он – смущён?!

Взгляд, которым он продолжал смотреть ей в глаза, посерьёзнел. Но паузу он прервал только через полминуты, показавшейся ей вечностью:

– А я отлично помню этот момент. Ты выходила из Универа с соседкой, этой … Ну, словом, Надюсиком… Я стоял под дубом у фонтана – ждал кого-то… Кого – уже не помню, а вот твой взгляд запомнил. Не хочу врать: я не подумал ничего типа «О! Какая девушка! Она должна стать моей! Единственной! Суженной!» Нет, такого не было.

Но что-то в тебе точно есть! Когда смотришь, вот, как сейчас. Нет, серьёзно, сразу мурашки бегут по коже, и становится ясно – ты уж извини! – что ты не от мира сего… Больше, чем – просто Девушка! Уж поверь – это есть не у каждой.

И вот ещё что…

Хочешь, чтобы то, что в тебе есть, проснулось полностью?

Она почувствовала странную робость. Такого ей ещё никто не говорил.

Но сама-то…

Да, она знала, что не такая как все.

Мать, когда отчитывала её за какие-нибудь проступки или шалости, никогда не… Била её. Даже не шлёпала. И даже в глаза старалась не смотреть.

Почему?!

Вначале она даже думала, что – приёмная. Что мать взяла её из детского Дома.

Однако годам к тринадцати, когда у неё началось перерождение, и произошла первая менструация, лицо в зеркале однозначно показывало: нет, никакого детдома. Она – родная! Плоть от плоти, кровь от крови.

Просто – нелюбимая. Вот Машка, младшенькая – любимая. А она… Нет.

Сергей, молча наблюдавший за тем, что творилось с ней, очевидно, понял, что что-то не так. Что он, вольно или невольно, задел больную струну в её душе. Он встал:

– Идём-ка. Я… Должен кое-что тебе показать.

В старом парке оказалось только несколько парочек, хихикавших и повизгивающих по скамейкам и кустам – летняя ночь использовалась веселящимися по полной!

Они быстро прошли в дальнюю, ещё не обустроенную местной Администрацией, полузаброшенную часть парка – к павильону, где раньше размещался аттракцион «Кривые зеркала». Здесь не было скамеек и деревьев. Наверно поэтому вокруг и не оказалось никого. Ещё бы – слишком всё открыто, травы и кустов нет, а всё больше кучи строительного мусора, да ямы. Да и дорожки вокруг из гравия – неудобно!

Сергей отпер амбарный замок на створках своим ключом.

Ого! Откуда у него ключ? И для чего?..

Что он делает тут, в пустом и гулком помещении, куда позвал её?

– Встань здесь, в центре. Закрой глаза. Успокоилась? – он видел, что она чуть ли не дрожит – ещё бы! Страшно! А ещё очень стыдно. Сознаваться, что она, хоть и страдала по нему, и готова была к…

Но – стеснялась! Того, что всё ещё девственница!

Хотя и непохоже было, что он привёл её сюда для банального секса…

– Закрыла? Хорошо. Не бойся. Отдышись. Постарайся стать… Серьёзной. Ну, такой, как всегда. Думай, например… Что тебе нужно сделать занудную, но – нужную работу. Да – работу.

Она… подрастерялась. Затем попробовала сделать так, как сказал Сергей. Хм-м… ну, предположим, ей предстоит очередной зубрёж перед зачётом. По той же химии…

– Вот так, да. Теперь скажи: «Я здесь и не здесь. Я везде – и нигде. Я – в Авалоне!»

Хмыкнув (Про себя!) она медленно и торжественно, как чуяла, он хотел, произнесла, словно это было неким волшебным заклинанием:

– Я здесь… И не здесь. Я – везде и нигде. Я – в Авалоне!

Почему-то вдруг пропал шум, до этого доносившийся сквозь стены и окна павильона со стороны Дома Культуры. Запах пыли и давно не проветриваемого пространства пустующего помещения тоже исчез.

Вместо этого пахнуло какими-то цветами. Розы? Нет, похоже, магнолии. (Нюхала она их как-то в оранжерее жены Председателя. Их сельсовета…)

А ещё почему-то пропало ощущение, что Сергей стоит рядом. Да и глаза… Не-е-ет, вокруг уже вовсе не темно!

Сквозь плотно сжатые веки она ощущала, что снаружи – и светло, и тепло. Гораздо теплей, чем было только что.

Но почему он молчит? Что случилось?

Она решилась глаза открыть.

Гос-с-поди!..

Сквозь чистые – замечательно отмытые! – окна пробивалось ярчайшее солнце!

Она стояла в центре круглого павильона, вроде, нисколько не изменившегося, но…

Но это – был не тот павильон!

Она поняла, что произнесённая фраза действительно сотворила Чудо.

Она – в другом Мире! Быть может, даже на другой Планете! Ну, или, если верить тому, что там болтают фантасты – в «параллельной Вселенной»! И…

Авалон?! Она до этого не задумывалась, но вроде это… Страна эльфов?!

– Донна Недда! Пожалуйста! – её голос ощутимо дрожал, но вот остриё лезвия, глядевшее сейчас точно в морду хищнице, оставалось недвижным, словно скала! – Вернитесь обратно – мне очень страшно! И ещё – вдруг я… Случайно пораню вас!..

Разъярённая большая кошка, хвост которой свирепо бил по задним лапам, а морда превратилась в оскал хищного убийцы, расслабилась. Вроде, даже ухмыльнулась.

Обратная трансформация шла куда медленней – очевидно, чтобы она могла проследить все стадии. Вот втягивается в копчик хвост. Вот лапы превращаются в руки, а когти – в ногти. Вот и туловище приобретает более привычный облик. И голова… Ф-фу!..

Сэра опустила меч из боевой хватки, и вышла из стойки. А здорово, оказывается, она перепугалась! Так её не взволновали ни гаввар, ни монстр из реки…

Ну оно и понятно – колдунья всегда опасней любых животных! Мыслит же!

Она утёрла пот со лба рукавом – чёрт, и холодный, и липкий!.. Его запах, наверное, чует и Хамви – он явно сердится, и клацает зубками. Нет, маленький – сидеть там!

Донна Недда поднялась с колен. Обнажённая, она производила обалденное впечатление! Она была… Да, именно – ослепительно прекрасна!

Миниатюрная – но всё при ней! Буквально точёные, словно у статуэтки, линии!..

Нет, правда – более пропорционально сложенного и прекрасного стройного тела она не видала даже у Леди Барбро! Дьявольщина! Ни грамма жира, всё поджаро, изящно, округло!.. Неудивительно, что донне Недде приходится постоять за себя и таким способом: наверняка мужики одолевают, словно комары по ночам саму Сэру! А, может, и не только мужики…

Сэра вдруг почувствовала какой-то странный укол в сердце – словно она не хотела бы, чтобы кто-то ещё, кроме неё, пялился на обнажённую колдунью…

Что за!.. Странное ощущение? Что это – ревность?! Почему это она ревнует?! Ведь ревность – один из «симптомов» любви!..

Влюбилась она, что ли, в эту, эту… Мисс совершенство. Нет, не так – Донну Совершенство! Богиню перевоплощения. Женщину с точёной фигурой и божественно красивым лицом – теперь, когда никто не мешает, чётко видно, что ни Анжелина Джоли, ни Мишель Пфайфер ни Джулия Робертс, донне Недде в подмётки не годятся!

Хороша – слов нет! И ещё этот, загадочно-волнующий, словно лукавый, взгляд!..

Сэра поспешила привести в порядок свои чувства – здесь все очень тонко чуют её эмоции и ощущения… Она не должна…

Ведь до сих пор в «сферу её интересов» входили только мужчины! Что, если этот урок учит ещё и тому, что сознанию и сексуальным пристрастиям нельзя… Костенеть?

И основная Цель этого урока – научить видеть… Истинную Красоту? Даже в тех, кого она до сих пор, стереотипно, как и те, оставшиеся где-то в неведомой дали, домашние «девочки», воспринимала лишь как конкуренток и мелких пакостниц…

Ничего не скажешь: проняло! А эффективно, оказывается, работает – сначала напугать до полусмерти, а затем поманить. Почти совершенным Идеалом…

Ладно – всё это она обдумает потом. А сейчас – у неё Урок!..

Донна Недда, словно и не заметив пронёсшуюся в её душе бурю, невозмутимо продолжила занятие:

– Вижу, ты вспомнила Гоголя… Всё верно.

Он просто воспроизвёл в своём рассказе то, что услышал. Фольклор. А фольклор передаёт народную мудрость.

А еще ты очень тонко прочувствовала… То, что любить не обязательно только представителей противоположного пола. Мужа. Отца. Сына. Можно любить и дочь. И мать. И сестру. И – просто другую женщину.

Ладно, расслабься – это действительно был только Урок. Я не собираюсь тебя «охмурять».

Сэра, сглотнув, нервно хихикнула. Донна хитро прищурилась:

– Ну? Ты всё ещё думаешь, что наши занятия будут повтором того, чем вы занимались с профессором Андервудом? – теперь донна весело глянула из-под чернейших и явно никогда не знавших пинцета, бровей. Головку на изящной шее её такая, оказывается, молодая, учительница склонила чуть вбок, а ручками прикрыла тело – совсем как на картине Ботичелли «Рождение Венеры»!

– Нет!!! – Сэра судорожно сглотнула. Да её новая училка – просто и вправду…

Красавица с большой буквы!!! Кровь бросилась Сэре в лицо – она чуяла, что просто пылает! Такого не заметить невозможно!

Богиня! Каждый изгиб тела, каждая мышца – совершенство! И уж она-то небось, не трепыхается каждое утро на турнике по полчаса!.. Если бывает белейшая, как самый белый ватман, зависть, именно она сейчас обуревала застывшую, словно мармелад, «студентку». Вот бы и ей – такое тело!!! Да и лицо…

И, похоже, именно этого донна и добивалась: чтоб она поняла, что может всё это…

«Сбодиформировать»!

Продышавшись, Сэра разлепила губы, истово покивав:

– Я чувствую, донна Недда… Этот курс мне очень нужен!

– Ну, я рада, что мы поняли друг друга! – донна с царственной грацией протянула руку, – А сейчас, будь добра, подай мне юбку и кофту. Проблема с этим батистом. Исчезает мгновенно, зато… Обратно никогда не восстанавливается!

Забравшись в постель, и пристроив настенную лампу за головой так, чтобы свет падал поудобней, Сэра раскрыла «Королеву Марго» там, где остановилась.

Однако чтение не шло. Мысли всё время почему-то возвращались к донне Недде, и её уроку.

Господи! Как ей хотелось сделать своё тело хотя бы наполовину столь же прекрасным, как у учительницы! А ведь это, судя по всему, возможно! Потому что каждый раз возвращаясь из выбранного животного, или другого существа, в человеческий образ, она сможет корректировать это тело так, как посчитает нужным! Подправить ужасные, пучащиеся коленки. Сделать поменьше, попикантней, «лыжи-ласты» сорокового размера. Закрыть плотью то место, где «трамвай проехал». Бёдра – поокруглей. Грудь… Нет – с грудью у неё всё в порядке!

С другой стороны – это не могло не напрягать… Значит ли такая коррекция, что она навсегда утратит свой первоначальный облик? И… Забудет его?

Хочет ли она этого?

Она уже отказалась от старой жизни, от того, что связывало её с «планетой Земля», с однокашниками и подругами… Матерью. Сестрой. Словом, от Прошлого.

Что же – теперь отказаться и от того последнего, что связывает её с той, старой Жекой-Евгенией? Тела и лица?

Полно! Кого она обманывает – ей всё это «отрывание корней» и так слишком тяжело далось. Достаточно вспомнить те, первые, почти бессонные ночи здесь, когда она грызла губы, вздыхала и ворочалась на вымокших смятых простынях…

Хотя то, что она здесь, и дарило чувство удовлетворения от преодоления комплексов. Повышения самооценки. Самоутверждения. Осознания того, что она теперь другая…

Сильная, независимая. Много знающая. (Или хотя бы – обучающаяся новому!)

Присутствовало где-то в глубине души и ощущение… Как бы его поточней сформулировать… Вот – «Погодите, я ещё вам всем покажу!» Но…

Но чем больше она узнавала, чем больше новых методов и приёмов осваивала, чем упорней работала на турнике и бегала по «пересечённой местности» за лесом, вырабатывая эту самую силу и выносливость, тем сильней ей становилось ясно, что не это – главное.

Доказать что-то кому-то.

Нет, не для того она пашет, как, простите, негритянка, чтобы кому-то доказать, что она…

В мозгу всё чётче и ясней выкристаллизовавалась мысль, что в первую очередь всё это необходимо ей самой!

И вовсе не нужно никому ничего доказывать. Здесь не место дурацкой показухе!

Работа Ведьмы не то что не усеяна лепестками роз и аплодисментами – она, скорее, сродни прокладыванию канавы для канализационных труб: не слишком приятна, но – необходима! Всем. А в первую очередь – самой Ведьме! Это просто…

Её образ жизни!

Так что о славе и фанфарах, так же как и о произведённом на старых знакомых впечатлении, лучше попросту забыть. Амбиции и жажда славы – не для таких как она. А, скорее, для таких, как карикатурно-рекламный Гарри Поттер. Ну, или Гэндальф – «добрых», колоритных, милых и… Работающих «на публику» волшебников!

А ведь нужны – и такие! Она отлично осознавала, что именно такие, утрированно возвышенные, с предсказуемо счастливым концом, сказки способны вселить уверенность, прийти на помощь в трудную минуту тем, кто слабоват духом. И никак не может поверить в свои силы. Поверить в то, что они реально могут изменять. И Мир, и себя.

Ну, или в крайнем случае, послужить приятным чтивом…

Правда, здесь и сейчас – ни Поттер, ни Гэндальф, ни Гед, ни Аслан не существуют.

Они, каждый со своей спецификой, обаянием, страстями и сомнениями, существуют лишь в своих, выдуманных авторами, и затем укреплённых тысячами и миллионами читателей и фанатов, Мирах. И побывать в любом таком – не проблема!

Хогвард. Шадиззар. Йотунхейм. Шир. Олимп… Закулисная Англия. Волшебный шкаф в Нарнию… Да, Миров – сотни!

Одна маленькая поправочка – вымышленных! А вымышленные менять, улучшать, или «приводить к балансу – нет смысла. Да и пусть лучше это делает автор…

А ей всё же кажется, что «работать» придётся в реальных. Которых, как сказал мэтр Администратор, много, но… не бесконечно много. И ей. Как «плохой», предстоит исправлять что-то в тех, что ещё не опустошены глобальными катастрофами-войнами. Быть может, даже в «своём».

Поэтому там, дома, знать, или даже на кончик ногтя заподозрить, что она изменилась, и на неё возложена определённая миссия – не должен никто.

Значит, нужно будет одеть маску старой Жеки, и не выделываться колдовскими трюками и сверхъестественными способностями, типа чтения мыслей, владения каратэ, и левитирования предметов… Затаиться. И выполнять задания.

Да, наверное, так.

Впрочем, чего гадать: когда настанет время – перед ней поставят и конкретные задачи. Дадут задания. Но пока что нужно «наработать» «инструментарий» для… работы.

Она подняла с одеяла книгу, бросив мимолетный взор в окно.

Чёрное небо и звёзды.

Интересно – звёзды настоящие, или как всё здесь – декорации, созданные ею самой, и мирком учёных-магов, для того, чтобы студенты чувствовали себя… Привычно?

Комфортно. Защищенно.

Чтобы ничто не мешало обучению. И осмыслению.

Ох, думается ей, что осмыслять здесь, да и вообще – осмыслять и переоценивать -придётся много чего…

Полюбовавшись, как тоненько похрапывает на печке, развернувшись мордочкой с приоткрытой пастью к закопчённому потолку Хамви, она улыбнулась.

Была ещё одна мысль, которая, словно мотылёк в лампочку, билась в её головку.

Донна Недда… Особенно – её пронзающий до самого сердца многообещающий взгляд… И… Да, чёрт его задери – в душу ей донна Недда определённо запала!

Но зачем она показала ей себя такой?!

Ведь знала, какое впечатление произведёт? Наверняка знала… И – что?

Неужели…

Нет – рано ей ещё думать о привязанностях, да ещё гомофобных… Отдушину в любви, да ещё не совсем традиционной, она пока лучше искать не станет.

Она подождёт.

Время расставит всё по местам!.. И расставит так, как надо!

Но уши при воспоминании об «Афродите» всё равно горели, и в груди что-то ёкало… И переворачивалось.

Хватит! Нужно работать. И принять за истину, что любить нужно – всё живое!

И Хамви, и донну Недду, и даже (Ну, по идее!) с-суку Надюсика…

Разумеется, такое возможно, только когда увидишь подлинную сущность всех этих созданий – вроде той, что показала ей донна!..

Она открыла книгу.

Материала много. А спать придётся лечь не позже одиннадцати. Потому что если не выспаться – станет труднее… работать.

2.Практика

Сергей ждал её молча.

Словно знал, что она вернется уже понявшей и принявшей.

Жизнь и работу в роли Ведьмы.

Ни о чем не спросил. Она же тепло взяла его за руку:

– Сергей! Спасибо! – поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.

– Не за что. Я только… – он чуть усмехнулся. Ухмылка, правда, вышла кривоватая, – Вербовщик. Гнусно звучит, да. Но я сам не смог. Пройти туда.

– Не расстраивайся. Там… – она запнулась, – Сложно. Чертовски трудно. Утомительно. И… страшно. Учиться и… Работать. Впрочем… – они уже вышли наружу, и теперь стояли у дверей павильона.

– Не попробовав – не узнать? Да, я понимаю. Но… Уже не попробую.

– Может, и попробуешь. Если действительно захочешь. Я так поняла, что истинно жаждущий чего-либо… Это и получает. Вопрос – в цене. Которую приходится платить.

– Понял. – он бросил на неё краткий взгляд, – Но получается, я, такой, вроде, здоровый и сильный, на самом деле – не хочу.

Подсознательно боюсь. – он прикусил губу, и она увидела, как вновь заходили желваки на скулах. Но когда он вновь заговорил, голос звучал ровно:

– А ты… Молодец. Я сразу понял – ты! Других кандидатур здесь нет. Так что прошу тебя: не будем обо мне. Раз испугавшись, я уже и не хочу. Попадать туда. И работать.

Это она могла понять. Не у всех столь «оторванные» корни, как у неё. Насчет же решимости и смелости… Что ж. Ему – видней.

Пока они разговаривали и обдумывали, Сергей успел запереть замок, и теперь вёл её по дорожке обратно – к грому музыки колонок из открытых настежь окон, смеху, гвалту голосов, и разгоряченным алкоголем и танцами, потным телам. Раскрасневшимся лицам. Гогочущим и похотливо переглядывающимся.

Потому что иначе, как возбужденную, и вожделеющую плотских утех традиционного плана, пропитанную насквозь уже чисто животными инстинктами и желаниями, толпу, она сейчас своих сверстников-земляков не воспринимала. Ну вот практически не было там, в Доме Культуры, других эмоций!

Ан нет – оказывается, были!

Когда они вошли в душное и провонявшее сивухой и потом помещение, Надюсик кинулся вдруг из угла, где явно дожидался: с вилкой в судорожно сжатой побелевшей от напряжения руке:

– Ах ты, б…, сучка вонючая! Тварь поганая! Я ж тебя сейчас …!

Доли секунды хватило, чтоб проникнуть в примитивно устроенное и раскрепощённое действием алкоголя, сознание.

Так. Злоба. Разочарование от того, что мерзкий план не удался. Желание изуродовать лицо, отомстить. Но…

Никакой «любви», или даже ревности к тому объекту, что она «коварно отбила»!

Только банальная, всепоглощающая, чёрная зависть! И ненависть!

Ну, раз так – то получи, голубка!

Увернувшись, натренированной рукой Сэра что было сил врезала бывшей подруге между глаз – та отлетела на ближайшего парня, и они вместе с ним грохнулись на пол.

«Девочки» делавшие вид, что не смотрят в их сторону, как-то сразу отвернулись совсем. Волну эмоций страха, зависти, и невольного уважения Сэра ощутила даже кожей на затылке. Те, кто «обещал» помочь накостылять коварной гадине, теперь искали, как бы свалить из Дома Культуры к такой-то матери – опасались, что она как-то вычислит их.

Правильно, в общем-то, опасались…

Парни, не столь театрально рисовавшиеся, и смотревшие на «победоносное» возвращение открыто, не придумали ничего лучше, как зааплодировать, и заорать: «Браво!», «Вот это – удар!», «Так её!», Вот уж – ведьма, так ведьма!».

Сергей тоже поаплодировал:

– А неплохой у тебя правый апперкот! Научишь?

Она взглянула ему в глаза.

Он понял. Кивнул:

– Ну, тогда пойдем ещё чего-нибудь выпьем…

На этом месте она всегда просыпалась.

Блин…

Достал уже её этот сон! Неужели это подсознательная, так за это время и не рассосавшаяся ненависть к Надюсику, (Пусть та и правда – подлая тварь!) вынуждает её каждый раз видеть именно такую картину?..

И ведь не сходишь здесь к психоаналитику.

В себе самой придется разбираться…

Вот именно – самой.

А ещё она думала, что ударь она в челюсть – наверняка сломала бы!..

– Сегодня полетаем! – миссис Ренилла внимательно рассматривала вынутую из угла метлу Сэры, – Ты что, вставляла новые прутья?

– Да! Это потому, что брала отсюда на кости для Хамви… А как вы узнали?

– Дай-ка руку. Проведи вот здесь. Нет, глаза закрой! Видишь – вернее, чувствуешь – там, где прутья не смазаны зельем облегчения, вести трудней – словно по наждачной бумаге! – Ого! А ведь верно… Это чувствуется!..

– А теперь, – миссис Ренилла перевернула пук веточек, – проведи-ка. Чувствуешь?

– Да! Здесь – словно по шерсти… Кого-то вроде кошки! Мягко и легко!

– Вот! В-принципе, верно описала, потому что шерсть кошки входит в Зелье для облегчения… Ну ладно – рано или поздно всё равно пришлось бы заняться: чтобы ты всегда могла починить, или попросту – заменить метлу! Садись. Будем изготовлять!

Изготовление заняло побольше часа, потому что некоторые ингредиенты пришлось тщательно истолочь в ступке, а кое за чем миссис Ренилле пришлось и слетать в Лидию, пока Сэра усердно долбила, отвешивала, и смешивала в огромном чугунном котле на газовой плите (Печку она попросила «не заванивать!») всё, что полагалось раздолбить, отвесить, и смешать.

Шерсть чёрной кошки она настригла как могла мелко, здоровущими портняжными ножницами – ничего более подходящего для «измельчения» придумать не смогла.

Возникшая возле стола миссис Ренилла принюхалась:

– Дьявол его задери! Слишком сильный огонь – ну-ка, подрегулируй!

Сэра так и сделала, привычно повернув ручку. Самая банальная газовая конфорка давала как раз то, что нужно: ровный и бездымный жар, в отличии от костра, при использовании которого ещё приходилось следить за дровами и упорами средней палки… Чтоб не сгорели, вывалив, как уже случалось, тщательно пестуемое многокомпонентное хозяйство в угли.

Теперь жёлто-зелёное вонючее варево кипело не так сильно, и Сэра даже открыла настежь дверь, чтобы испарения и запах ушли наружу. Миссис Ренилла одобрительно хмыкнула:

– Ну-ка, настругай и брось ещё вот это!

«Вот это» оказалось палочками не то из ревеня, не то – хрена обыкновенного, не то вообще восковыми свечками. Сушёными. Это не помешало Сэре мелко настругать их на самой обычной тёрке, и, словно морковь в суп, отправить в котёл.

Через десять минут кипения, когда плохо помогала уже и распахнутая настежь дверь, учительница, скривив нос, соблаговолила успокоить:

– Порядок. Во… э-э… вернее – пахнет так, как надо. Выключай!

В ещё паривший и побулькивающий жирными матёрыми пузырями отвар они погрузили прутья метлы Сэры, да и миссис Ренилла свою обмакнула – «так, знаешь, на всякий случай!» Затем обе метлы были прислонены к перилам крыльца. Оглушительно во… э-э… вернее, пахнущий котёл был тоже вынесен наружу, а обе женщины уселись за стол.

– Пока они сохнут, коротенько о нашей сегодняшней задаче. Я буду скисать молоко, и беспокоить коров. Ты – просто попытаешься лететь за мной, удерживаясь на той же высоте, и прикрывать тылы. Это – на случай, если появятся бесы. Их, ну вот как мух на д…о, тянет на заклинание скисания! Появятся – кричи мне! Сама ни в коем случае не сбивай их. Ты ещё не знаешь как это делать правильно. То есть – экономя силы. Понятно?

Понятно-то оно понятно… Но вот – бесы?! Или – снова всё по Гоголю? Только теперь из «Ночи перед Рождеством»? – она поторопилась покивать:

– Всё понятно, миссис Ренилла! Только… Как летать-то?!

– Вот уж не проблема. Когда сядешь на метлу, скажи ей только: «Лети!» Ну, мысленно, разумеется… А потом только корректируй: «выше, ниже, быстрей, медленней, правей, левей…» Поняла?

– Э-э… Вроде, да. – на языке вертелась тысяча вопросов! Но, похоже, задавать их нужно позже – когда она действительно попробует!

– Отлично. Значит – вперёд. Думаю, Зелье впиталось. А, кстати! Если пойдёт дождь – срочно возвращаемся! Дождь вымывает из метлы впитавшееся Зелье. Так что её подъёмная сила падает. Как и скорость. А поддерживать полёт только своими силами, как я уже говорила – быстрее состариться! Ну, давай! Сегодня работаем в Океании.

– Я – здесь и не здесь! Я – везде и нигде! Я – в Океании!

Поднять метлу в воздух оказалось несложно.

Сложно оказалось удержаться на ней так, чтобы не переворачиваться головой вниз!

А уж перевернувшись, вернуться снова в «нормальное» положение не удавалось ну никак! Пришлось два раза опускаться обратно, на заросший цветочками ночной луг, где они возникли, позорно «сваливаться» спиной с непокорного транспортного средства на мягкую траву, и опять осваивать правильный хват, и позу.

Наконец Сэра смогла сесть в точности как миссис Ренилла: вплотную приникнув туловищем к горизонтально висящему черенку, и надёжно обхватив его и руками и ногами! И для противовеса спустив скрещенные ноги вниз. Дико!

Да уж, это вам не кресло в самолёте. Но летать… Лёжа?!

Хотя лучше уж лёжа, чем вниз головой… Она кивнула на вопросительный взгляд.

Полетели!

Словно две… Ведьмы – они взмыли над лесом!

Господи, какая красота! И, если расслабиться и лететь правильно, сил, оказывается, и правда – почти не отнимает!

Похоже на неторопливый полёт на вертолёте, только абсолютно бесшумном и без мельтешения дурацкого винта над головой – а внизу, так странно выглядящие вблизи сверху, макушки деревьев: остренькие и лысоватые – елей, бесформенные широкие – дубов, топорщащиеся горизонтальными как бы слоями – сосен… Ну и дремучие здесь леса!

Затем, когда они поднялись повыше, масштабность открывшейся картины позволила переоценить ландшафт.

Леса, отсвечивающее серебром полотно реки, чернеющие бороздками квадратики обработанных полей, и крохотные, нереально игрушечные, бревенчатые домики!

Похоже, цивилизация пока не коснулась Океании – нет ни столбов с проводами, ни электричества: оконца, затянутые чем-то малопрозрачным, (Коровьими кишками, что ли?!) пропускают лишь слабое зарево света – словно от свечей или очагов! Да и запах…

Принюхавшись как следует, она обнаружила, что пахнет… Дикой природой! Ни тебе копоти выхлопных газов, ни солярки! Не ощущалось даже вездесущего табачного дыма, к которому у неё ещё дома намечалась острая идиосинкразия…

Зато обалденно свистел ветер в ушах, и наносило не то навозом, не то – парным молоком. Вскоре она смогла абстрагироваться от ощущений полёта – всё-таки к этому надо привыкнуть! И никакого восторга она, если честно, не испытывала – только опасение снова перевернуться вверх тормашками! – и с интересом взглянуть на то, как работает миссис Ренилла.

Та, пролетая над единичными домиками, или целыми посёлками, даже не замедлялась: проводила над ними рукой, и вполне громко, не опасаясь, что её услышат, кричала:

– Я, Ренилла, приказываю тебе, молоко: скисни! И вам, приказываю, коровы, свиньи, овцы и лошади: проснитесь, и ревите! И мычите! Куры! Падайте с насестов!

Похоже, так всё и происходило, потому что звуковой след из мычащих и ревущих коров, и даже визг не то свиней, не то – овец, и нестройное кукареканье и кудахтанье, следовали за ними почти неотступно! И тут же хлопали двери, выпуская полосы света, и бегущие обеспокоенные фигуры с фонарями в руках, а иногда – и с палками, или луками… Уж не их ли эти наивные деревенщины собирались сбивать?!

Что-то насторожило Сэру. Что-то там, за спиной, происходило – но не на земле, а в воздухе! Она поторопилась приблизиться к учительнице, и заорала во всю глотку:

– За нами кто-то летит! Я его… Чую! И – вот теперь! – вижу!

Действительно, некий сгусток ещё большей черноты на фоне чёрного неба стремительно приближался к ним.

Бесы?..

Миссис Ренилла кивнула:

– Разворачиваемся! – они так и сделали, замерев в воздухе.

– Держись сзади, и старайся не высовываться!

Налетавшая чернота распалась на отдельные точки-клочки. Ого!..

А выглядят-то эти оскаленные белыми зубами рожи весьма… Неприветливо. Такое же выражение Сэра видала у акул-людоедов в документальных фильмах – обычно оно появлялось перед тем, как хищные бестии собирались… Откусить кусок побольше!

В первую подлетевшую уже, как казалось Сэре, опасно близко, физиономию, миссис Ренилла…

Плюнула!

Возможно, что она при этом что-то и сказала, (Сэра этого не слышала!) тем не менее фигура, словно сбитый самолёт времён Второй Мировой, с диким рёвом, свистом, и ругательствами, не заглушаемыми даже расстоянием и воплями остальных, понеслась к земле.

Остальные бесы, телом выглядевшие ну в точности как сатир на картине Рубенса, ругаясь куда свирепей, так, что у Сэры, если бы она не прошла «школу» подросткового общения с мальчишками, а затем – и с пьющими парнями, уши сложились бы в трубочку – поступили нечестно: стали заходить на них со всех сторон!

Миссис Ренилла только и успевала вертеть головой и отплёвываться – что-то она, видать, всё же говорила слюне напутственное: та летела прямо, словно пуля из ружья, и разила без промаха! Но Сэра-то сознавала, что запасы слюны у учительницы не бесконечны!

Поэтому попробовала помочь: в особо наглого, и подлетевшего снизу беса плюнула сама. При этом думать могла лишь об одном: «Слюна! Лети прямо! (Только бы попасть!)»

Попасть-то попала… Правда, бес не улетел с рёвом и проклятьями вниз, к земле, а наоборот: взвился ввысь словно ракета! А уж вопил и ругался так, что вся предыдущая ругань казалась лепетом малышей, рассказывающих стихи на детском утреннике!..

Она не позволила себе проследить за ним взглядом: как раз сбоку подлетел ещё один наглый тип, непристойными предложениями и жестами почти вогнавший её в краску (Вот хорошо, что снаружи темно – не видно!), и она влепила в него остаток вязкой слюны, тщательно собранный по закоулкам рта!

Этот завопил даже ещё громче, но ринулся не вверх, а к реке: она увидала, как на глянцево-сизой в отсвете луны поверхности возник огромный всплеск и воронка – как от снаряда! Впрочем, воронка быстро затянулась…

Теперь, когда « на борту кончились снаряды», им с миссис Рениллой пришлось пытаться оторваться от оставшейся троицы, маневрируя! Вверх-вниз, вбок-прямо!

Сэра почувствовала приступ морской болезни – такой с ней случился только однажды, на корабле, плывшем по Днепру – там, у тётки…

Она запретила себе тошноту, и представила сочный лимон – как его разрезают над маленьким блюдечком с серебристой каёмочкой, как ножик, аккуратно, словно надпиливая, делает возвратно-поступательные движения, отделяя сочащийся соком ломтик, и чудесный терпкий запах цедры отдаёт в глубину ноздрей, а рядом – сахарница, куда рука уже несёт… Слюна буквально затопила рот!

После этого сбить двух из оставшихся трёх придурков проблемы не представило!

Миссис Ренилла завопила с неожиданной кровожадностью:

– Хватай этого! Возьмём живьём! Из шкуры мэтр Дониёр сделает отличное чучело, а из кишок – я – эликсир растворения!

Эффект оказался неожиданным: последний бес испуганно заверещал, его тело перекувырнулось в воздухе, и волосатый копытный рванул прочь так, словно за ним черти гнались! (Впрочем – тьфу-тьфу! Чертей им сейчас только и не хватало!..)

Почесав в затылке, она подлетела вплотную к учительнице, не без сожаления провожавшей удравшего взглядом, и не придумала ничего лучше, чем спросить:

– Миссис Ренилла. Вы – как?

– Нормально. – та тяжело дышала, и с явным трудом охватывала черенок, перебирая по нему вспотевшими ладонями, и вытирая их по очереди о штаны, – Как сама?

– Жива осталась… Миссис Ренилла! А чем отличаются бесы от чертей?

То ли вопрос оказался не ко времени, то ли действительно поставил миссис Рениллу в тупик: она молчала с полминуты.

– Знаешь, для первой встречи ты неплохо сориентировалась, конечно… Молодец. Спасибо. А насчёт твоего вопроса могу привести пример из твоей реальности: понимаешь, чем отличается щука от касатки?

– О-о!.. Так бесы – это…

– Это просто – мелкие хулиганы, и… Ну, когда удаётся, конечно – и насильники.

Уж они-то не упустят случая, если удастся сбить и одолеть за счёт «численного перевеса» парочку симпатичных девушек… В твоём Мире они обычно маскируются под кинопродюссеров, деканов институтов, главных менеджеров… Да и вообще – всех тех, кому служебное положение позволяет или задурить голову бедным студенткам-абитуриенткам, или воспользоваться, как говорится, этим самым «служебным положением»… – миссис Ренилла уже полностью успокоилась, и сейчас резко выдохнула, – Ф-фу!.. Ну, опускаемся на землю, и – домой! Всё равно работать уже поздно – скоро закукарекают певцы Зари!

Уже на лужайке перед домом она всё же пожала Сэре руку:

– Отлично за сегодня. Собственно, я в тебе и не сомневалась. Просто… Сегодня почему-то бесов оказалось вдвое больше, чем обычно… Пора, наверное, устраивать отлов. И… Вот ещё что. Я специально не говорила. Теперь-то тебе понятно, чем и кем кишела твоя планета всего каких-то восемьсот лет назад? И почему святая Инквизиция работала, не покладая рук – буквально как папа Карло?

– Миссис Ренилла!!! Так вы… Вы!.. – от шока она не смогла закончить фразу.

– Да. Я. – миссис Ренилла позволила себе хихикнуть, – Океания – название вашего Мира. Ну ты что – забыла? Это же он на три четверти покрыт водой? Так что мы-то здесь вначале думали, что вы, назвав его так, просто… Хм. Прикалывались. Иронизировали.

А не сказала этого сразу я по очень простой причине.

Чтобы ты могла работать без предубеждённости. Не думая о том, что ты – дома… Что там, в реальности, всё будет сложнее. А сейчас – видишь?

Не сложнее! И теперь для тебя не существует барьера самоограничения!

– Ох, миссис Ренилла! – ноги Сэры как-то вдруг задрожали, и она поспешила плюхнуться на табуретку, которую рука учительницы быстро достала прямо из воздуха, – Как я, оказывается, испугалась!..

– Ничего. Уже расслабься: ты – дома, и всё в порядке! Жаль, правда, что беса не отловили…

– Так вы… Вы действительно?!..

– Ну да. Мэтр Дониёр – заядлый охотник. Да и рыбак. Ты попроси его как-нибудь показать тебе коллекцию чучел, и снятых шкур – у него увешаны все стены, и застланы полы. И он ею – не без оснований! – гордится!

Ну, и как наглядные пособия иногда используем.

Сегодня мэтр Андервуд притащил странную коробку. Чёрную. Явно – тяжёлую. Обитую полосами пятимиллиметрового железа.       О-хо-хонюшки…

Похоже, внутри кто-то ну очень страшный. Или – ядовитый!

– Приветствую, Сэра! Сегодня будешь творить Щит, и учиться избегать атак магическим оружием! Так что оденься как для боя!

Она мгновенно оказалась в коже.

Мэтр довольно хмыкнул:

– Неплохая реакция. Только – всё ещё слишком медленно. Нужно – вот так! – она буквально не успела моргнуть, как на нём оказался панцирь из не то – кевлара, не то – лакированного чёрного железа, – Вот, смотри – эта штука отлично защищает от кислотных плевков… – Она недоумённо раскрыла глаза, и рот начал открываться тоже. Профессор поторопился пояснить:

– Кислотные плевки! Ну?.. Ты же уже использовала – когда сбивала бесов!

Вот только теперь она поняла, отчего эти паршивцы так орали, и корчились – она, оказывается, плевала концентрированной кислотой! Невольно она расправила плечи, откинув голову. Впрочем, это не укрылось от бдительного ока мэтра Андервуда:

– Не очень-то гордись пока. Бесы – самые слабые наши противники. Почти не умеют творить магию. А тебе советую одеться, как я!

Она внимательно оглядела его. Панцирь прикрывал тело до колен. На ногах – поножи, почти как щитки у хоккеистов, а голова – прикрыта до глаз рогатым шлемом, словно у древних викингов, тоже, похоже, из лакированного чёрного железа.

Для проверки она даже постучала по шлему и панцирю костяшками пальцев – точно, железо! Ладно – она запросто такие… Чёрт! Изготовить-то изготовила, а вот удерживать на себе двадцать с лишним кило… Хорошо, что каждое утро занимается по полной программе! Да и мэтр Гриф скучать и прохлаждаться не даёт.

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
28 fevral 2019
Yozilgan sana:
2019
Hajm:
300 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: