Kitobni o'qish: «Красная таблетка-2. Вся правда об успехе»

Name: Красная таблетка-2. Вся правда об успехе
Author: Андрей Курпатов
ISBN: 978-5-6043608-0-4

Shrift:

Самому дорогому, самому любимому моему человеку —
Сонечке Курпатовой-Ким

Лучшее время, чтобы посадить дерево, было 20 лет назад.
Следующее лучшее время – сегодня.
КИТАЙСКАЯ ПОГОВОРКА

«Как обхитрить мозг?», «Как быть крутым?», «Лень и поиск предназначения»… Сейчас, когда я пишу эту книгу, это три самые просматриваемые лекции на моём YouTube-канале. И мне кажется, этим всё сказано.

Перечитайте названия ещё раз, произнесите их вслух для большей ясности, вдумайтесь: «Как обхитрить мозг? Как быть крутым? Лень и поиск предназначения». Популярность этих тем – симптом. Симптом страшной болезни – надежды на лёгкий успех.

Пробегая глазами по заголовкам, случайный посетитель страницы, возможно сам того не понимая, ищет секрет лёгкого пути к успеху и прекрасной жизни. И картинка в его голове, надо полагать, складывается просто суперская:

обхитрим свою лень (иначе, видимо, он и не надеется её побороть);

найдём своё предназначение (какое-то мифическое, которого нет и быть не может, и всё это сказки про белого бычка);

а потом станем крутыми(и будем, я так понимаю, упиваться леностью своей роскошной жизни).

Да, план выглядит роскошно! Как у Льюиса Кэрролла: «План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение».

Названия моих лекций могут ввести в заблуждение только тех, кто совершенно не знаком с научным подходом и не знает, чем я занимаюсь. Если вы читали «Красную таблетку», вы понимаете:

• мозг не обманешь (обычно дело обстоит как раз прямо противоположным образом), можно лишь поставить его в условия, когда он сам захочет сделать то, что вам необходимо, но для этого вам тоже потребуется мозг;

• «крутизна» на самом деле не в деньгах и не в славе, а в умении использовать ваш интеллектуальный потенциал и в готовности осмысленно и достойно прожить свою жизнь;

• наконец, никакого особого предназначения у нас нет, а те, кто его ищет, просто ленятся, вместо того чтобы взять на себя ответственность за собственную жизнь.

Боюсь, случайные посетители моего YouTube-канала, клюнувшие на эти «сладкие», как им показалось, темы, чувствуют себя разочарованными, ознакомившись с содержанием лекций. По крайней мере, подписчиков у меня в разы меньше, чем просмотров у этих «хитов».

Да, я многих разочаровываю, говоря правду. Подавляющее большинство людей не хотят её знать, они хотят того, чего хотят, – чего-то приятного, что будет тешить их самолюбие и оберегать от стресса.

Большинству куда приятнее верить в глупости, которыми наводнено массовое сознание, чем знать, как всё обстоит на самом деле. Глупостями можно тешиться, а знания предполагают труд и напряжение сил.

Все вы слышали эти мантры, и причём тысячи раз: «найди себя», «почувствуй своё предназначение», «нужно просто захотеть, и всё получится», «визуализируй свою мечту» – и так далее и тому подобное.

Всё это звучит крайне художественно и воодушевляюще!

Но это лишь мантры, и бессмысленно отрицать правду: лёгких путей нет. Существуй такой «лёгкий путь» – все вокруг вас давно были бы успешными и счастливыми. Что, конечно, далеко не так, если судить не по инстаграмам, а по фактическому положению дел. Скорее, наоборот – мир полон неудачниками, и лишь единицам удаётся не попасть в их число.

Только сложный путь даёт шанс получить что-то по-настоящему ценное, сделать нечто реально важное (или, если угодно, крутое). Немногие способны пройти этот путь – выдержать все нагрузки, справиться с неизбежными тяготами и ограничениями, победить в естественной конкуренции с другими интересантами, имя которым легион.

Всё хорошее, стоящее, ценное – дефицитно. С этим ничего не поделать. Кто-то скажет, что это неправильно, возропщет, что мир несправедлив. Но я не соглашусь: мир как раз таки беспристрастно справедлив – он даёт лучшее тем, кто готов заплатить за это должную цену, сполна. И лишь тем, кто платит за себя сам.

Но, пожалуйста, не подумайте, что я кого-то за что-то агитирую или к чему-то призываю. Упаси господь! Как я писал в «Красной таблетке»: не хотите избавляться от иллюзий – не надо, не хотите неприятной правды – пожалуйста, не читайте эту книгу, не хотите меняться – сдайте её на макулатуру и забудьте как страшный сон.

Сейчас я могу это лишь повторить: не хотите узнать, в чём состоит сложный путь, который потенциально ведёт к ощутимым достижениям, жалко вам расставаться с милыми сердцу иллюзиями и надеждами – значит, эта книга не для вас.

Как сказал когда-то Уинстон Черчилль, «возможности всегда являются нам в рабочем комбинезоне и с лопатой в руках». Кто ждёт их в костюме «доброго волшебника», «сказочного принца» или «тётушки-феи» – прекратите читать эту книгу немедленно!

* * *

Многие ругали меня за «Предупреждение» к первой книге, написанное в том же духе, что и это. Мол, «Зачем так стращать?» «Зачем запугивать читателя?» «Что это за дешёвые маркетинговые трюки?!».

Мои критики, кажется, не поняли главного – это не бутафория, я абсолютно серьёзен. Не стращаю, не запугиваю. Это просто правда.

Если вам комфортно жить в розовом мире с прекраснодушными единорожками – ваше право. Не хочу портить эту чудную идиллию. Когда человек узнаёт, как дела обстоят на самом деле, ему приходится или принять правду, или потратить уйму сил на то, чтобы её «развидеть».

Так зачем напрягаться и рисковать? Лучше сразу обойти все эти неприятные подробности стороной и не будить, так сказать, лихо.

Да, наш мозг – гений иллюзий, лжи и самооправданий. Так что если вы держитесь за свои иллюзии мёртвой хваткой, никакая книга вас от них не избавит. Но в подсознание может заползти червь сомнений, будет глодать вас изнутри, а это – то ещё удовольствие.

Если вы в принципе мечтаете о чудесах и волшебстве, вы несчастны. В противном случае вам бы не понадобилось придумывать эти психологические костыли. А что если у вас внутри поселится ещё и этот червь? Придётся постоянно оправдываться, придумывать для самого себя всё более и более нелепые, абсурдные объяснения множащимся в вас сомнениям и противоречиям.

Да, наш мозг – гений иллюзий, лжи и самооправданий.

Ну, право, с моей стороны было бы верхом бестактности не предупредить вас об этих последствиях: если вы узнаете и поймёте то, о чём я буду рассказывать в этой книге, возможно, обратного пути в мир розовых единорогов уже не будет.

В конечном счёте, всё так и работает. Мы принимаем те или иные решения, исходя из знаний, которые у нас есть. И даже если вы с чем-то несогласны, но эти знания уже у вас есть, они будут влиять на ваши решения и на вашу жизнь.

Если же эти знания ещё и соответствуют действительности, которую вы пытаетесь отрицать, то ваше положение и вовсе незавидно. Вы окажетесь тем самым учеником дзен, которому нужно пройти через мост, не думая о розовом слоне. После того как вы узнаете, о чём вам не надо думать, вы начнёте про это думать, и это перевернёт всё…

Так что эта книга действительно может обхитрить ваш мозг. Он ленив, изворотлив, но не настолько, чтобы игнорировать то, что узнал. Да, его мечта, будем честны, положить вас на диван с гипотетическим миллионом долларов в кармане и пассивным доходом на все времена.

А тут заявляется Курпатов со своей неудобной правдой, что, мол, такому не бывать. Эта горошина закатывается под перину, и со спокойным лежанием покончено – она не даст вам им насладиться.

Не хочу никому и ничего навязывать. Более того, я прекрасно понимаю, что насильно мил не будешь. Да это и бессмысленно. Поверьте, куда лучше быть интересным тем, кто способен тебя понять, чем даже любимым, но абсолютно непонятным.

Уж лучше оказаться непонятым и отвергнутым, чем участвовать в этом бездумном карнавале. Так, по крайней мере, честнее.

* * *

Обе «Красные таблетки» – и эта, и предыдущая – написаны для тех, для кого они написаны. То есть не для всех, а только и именно для тех, кому они нужны.

Если вы не из их числа, то я искренне прошу прощения и тут же прошу меня уволить. И это отнюдь не поза.

Если человек думает, что его жизнь кого-то интересует, кроме него самого, он заблуждается (даже близким мы нужны какими-то, в каком-то своём качестве, а вовсе не сами по себе – не надо питать иллюзий). Но дважды заблуждается тот, кто не осознаёт, что его жизнь нужна ему самому.

Именно об этом книга, которую вы держите в руках: о нужности вашей жизни для вас. Звучит странно, я понимаю. Ведь все мы боимся за свою жизнь – не хотим болеть, умирать. Но ощущаем ли мы её нужность для себя? Какой должна быть наша жизнь, чтобы мы были ею довольны?

Меньше всего мне бы хотелось прослыть агитатором за «светлое будущее».

Во-первых, светлым на фоне разворачивающейся уже Четвёртой мировой войны оно точно не будет. Наше будущее полно сложностей и абсолютно нетривиальных вызовов: с одной стороны – трансформация экономики и тотальная безработица, а с другой – социальная аутизация, цифровая зависимость, инфантильный эгоцентризм, информационная псевдодебильность.

Как минимум, наше будущее обещает быть непростым, но это наше будущее, наша жизнь – другой не будет, и её надо прожить.

Во-вторых, я не верю в «мотивацию» – мол, давай, оторви попу от дивана, сделай что-нибудь, ты можешь! Кого-то, вероятно, мотивирующие речи способны подтолкнуть к действиям. Но если к действиям не прилагаются знания и инструменты, то лучше бы уж этот человек продолжал бездействовать, честное слово.

Впрочем, если у вас есть знания и инструменты, то на диване вы не залежитесь. Жизнь – штука более чем непростая, и когда понимаешь это (на самом деле, без дураков), бездействовать просто невозможно.

Я не верю в «мотивацию» – мол, давай, оторви попу от дивана, сделай что-нибудь, ты можешь!

Ты смотришь вперёд, видишь, насколько всё зыбко, условно, ненадёжно, временно, и начинаешь сучить лапами. Да, в ужасе. А как иначе? Что ещё способно мотивировать вас по-настоящему?

Единороги?.. Даже если так, их нет!

Свою задачу я вижу в том, чтобы дать вам эти знания и инструменты, попытаться показать максимально полную и достоверную картину реальности.

Я не могу обещать, что будет легко. Более того, я не уверен в своих рецептах на сто процентов, ведь недостаточно просто выписать человеку лекарство, он должен его ещё и принять (в нашем случае – и в самом деле понять, о чём идёт речь).

Но как бы там ни было, доктор Курпатов предлагает вам побороться с болезнью «надежда на лёгкий успех». «Красная таблетка-2» начинается.

Дисклеймер
Быть может, кто-то подзабыл, а кто-то и вовсе не читал первую «Красную таблетку», поэтому вот кратенько описанная в ней правда о человеке:
• реальность, в которой мы живём, условна и ограничена;
• свободы воли у нас нет, а языка своего мозга мы не понимаем;
• мы мним себя центром мирозданья, но на деле являемся лишь его артефактом.
Речь – я надеюсь, все понимают – идёт не об абстрактном человеке, а о нас с вами – о каждом из нас конкретно. Проблема ведь в том, что мы приятную правду о себе слышать готовы, а неприятную и фрустрирующую – нет, относим её к другим.
Мол, да, другие люди живут в выдуманном мире, произведены своим глупым мозгом и мнят себя бог знает кем. Но так правда не работает, точнее, это уже и не правда вовсе.
Правда – это когда я принимаю всё, о чём идёт речь в «Красной таблетке», на свой счёт, рассматриваю применительно к своей собственной жизни: это мой собственный мир – одна сплошная бутафория, это мой мозг дурачит моё чванливое сознание, и это мои заблуждения таковы, что я не могу вырваться за пределы своей субъективности.
Если я могу всю эту нелицеприятную правду примерить на себя, принять её, сжиться с ней, тогда от этой «таблетки» и будет толк. Если же всё нехорошее и неприятное – это не со мной, это с другими, а мне же, пожалуйста, только приятные новости и райские кущи, то моё «лечение» не поможет, и толку от чтения книги не будет никакого.
Всё, что сказано здесь и сейчас о первой книге «Красная таблетка», в полной мере относится и к той, что вы сейчас держите в руках. На её страницах не будет ничего обнадёживающего, не будет никаких приукрашиваний, ложных надежд и мотивационных призывов, а только набор сухих фактов. Возможно, для кого-то даже слишком сухих. До горловых спазмов.
С другой стороны, я как считал первую «Красную таблетку» необыкновенно оптимистичной книгой, так и считаю. И про эту я думаю то же самое: она избавляет от иллюзий, показывает территорию движения и позволяет вашему мозгу увидеть, что для него действительно важно. Ничего более оптимистичного я, простите, даже представить себе не могу.
На этом, думаю, нам пора закругляться с вводной частью и переходить непосредственно к мясу. И начнём мы, как нетрудно догадаться, с разоблачения самого понятия «успех».

Глава первая
Лемминги рода человеческого

Успех – это ещё не точка, неудача – это ещё не конец; единственное, что имеет значение, – это мужество продолжать борьбу.
УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

Прежде чем начнём наше «лечение» от «успеха» ради успеха, надо, я полагаю, разобраться с диагнозом. Не хочется оказаться в плену языковых игр и наделать в связи с этим лишних глупостей.

В тексте я буду часто брать слово «успех» в кавычки. Прежде всего потому, что на самом деле не вполне понятно, о чём именно говорят люди, когда грезят о каком-то абстрактном «успехе», которого они вроде как собираются достичь.

– Ты чего хочешь добиться в жизни?

– Успеха!

Правда, я не понимаю, о чём речь. Можно, мне кажется, хотеть добиться определённого социального положения, какого-то объёма капитала, например, или некой публичности и узнаваемости – типа «славы». Это как-то можно себе представить. Но что значит добиться «успеха»? Всего вместе и сразу?

То есть если человек станет непубличным миллиардером, то это не «успех», правильно? Но если он социофоб какой-нибудь и вообще всю эту публичность на дух не выносит – что тогда? А если одних денег для «успеха» достаточно, то какова эта сумма, после которой начинается «успех»?

Любят говорить, например, про миллион долларов. «Вот был бы у меня миллион долларов…» И это «успех»? Поверьте, все, кто имеет миллион долларов, скажут вам, что это, конечно, неплохо, но это «ни то ни сё».

Или вот узнаваемость – её тоже традиционно считают признаком «успешности». Но о какой именно узнаваемости идёт речь? Не абы какой, я так понимаю, – или абсолютно всё равно?

Есть, например, «слава» у Моники Левински после её интрижки с Биллом Клинтоном. Есть и у серийных убийц, о которых потом целые сериалы снимают, или у героев программы «Пусть говорят»/«Прямой эфир». У лауреатов Шнобелевской премии есть известность, у провалившихся шпионов или у Брейвика с Ассанжем. Это всё норм?

Пишу всех этих персонажей через запятую не потому, что друг с другом их сравниваю. Нет, речь просто об известности, а она, как мы видим, бывает разной. Это, конечно, тоже своего рода «успех».

И по сути подобный «успех» мало чем отличается от «успеха» исполнителей одного хита, который они потом до старости лет поют на корпоративах. Или, например, у актёров одной роли, у олимпийского чемпиона, выигравшего свою медаль и канувшего в небытие…

Список можно продолжать. И согласитесь, без «успеха» их жизнь, в каком-то смысле, точно не обошлась. Такова, впрочем, участь большей части успешных «селебрити»: они, в подавляющей своей массе, не звёзды на все времена, а калифы на час.

А есть, например, посмертный «успех»… Это «успех» или «неуспех»? Если «неуспех», то вот список этих «неудачников»: Галилео Галилей, Ян Вермеер, Иоганн Себастьян Бах, Винсент Ван Гог, Франц Кафка, основатель современной генетики Грегор Мендель и современной антисептики Игнац Земмельвейс. И это только верхушка айсберга.

Так что давайте прежде всего признаемся себе или решим для себя, что «успех» – вещь, мягко говоря, не вполне однозначная. По большому счёту это лишь загадочный фантазм, большой культурный миф, который и путает нам, судя по всему, все карты.

Нас инфицировали мифом об «успехе». Возможно даже, именно поэтому вы держите сейчас в руках эту книгу. Родители и учителя хотели, чтобы мы стали «успешными». Об «успешности» нам рассказывают глянец, телевизор и разные блогеры – мол, давай, жги, успех ждёт!

Но знаете ли вы, к чему стремитесь, заявляя о своём желании добиться «успеха»? К сожалению, я нигде не нашёл внятного определения «успеха». Одно сплошное – пойди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что.

Нас инфицировали мифом об «успехе».

Но мы думаем, что раз люди говорят, значит, что-то такое должно быть. И мы ходим, ищем, не находим, разочаровываемся и… снова отправляемся на поиски.

Поэтому начать я хочу не с абстракций, а с людей: я расскажу вам кое-что о людях, которых, наверное, можно назвать «успешными». Сами они о себе так, скорее всего, не скажут, но если спросить обывателя, посчитает ли он такого-то человека «успешным», то тот, вероятно, ответит, что да, посчитает.

Что же движет этими успевшими преуспеть? И каковы психологические механизмы неизбежной практически девальвации их чувства собственной «успешности»? Как получается, что признаваемые «успешными» люди за редким исключением сами таковыми себя не считают?

Счастливы ли знаменитые?

Слава – это когда тебя знают люди, которых ты не желаешь знать.
НАТАЛИ БАРНИ

Так случилось, что я в каком-то смысле специализируюсь на «успешных» людях: одним из них я оказывался нужен, с другими вместе работал, а с кем-то нам вместе просто интересно.

Это произошло после моей телевизионной популярности, а потом в значительной степени потому, что я руководил крупнейшей в России компанией по производству телевизионного контента – «Красный квадрат».

Так что «успешных» людей я узнал, как говорится, и в печали, и в радости, а также в работе и совместной деятельности, это, должен вам сказать, не менее ценно. Что видно с одного ракурса, не всегда видно с другого. Мне же повезло менять эти точки обзора, и неоднократно.

Причём, не считая нынешних обитателей Олимпа, мне посчастливилось знать и представителей старой, так сказать, школы: от Михаила Сергеевича Горбачёва, Виктора Степановича Черномырдина или, например, Алишера Бурхановича Усманова до Елены Васильевны Образцовой, Иосифа Давыдовича Кобзона, Романа Григорьевича Виктюка, Александра Николаевича Сокурова… И, к счастью, многих-многих других. Но это уже особая история.

В общем и целом, мне удалось увидеть, если так можно выразиться, много совершенно разных «успехов»: в бизнесе, шоу-бизнесе и кино, политике, масс-медиа и науке, в классических жанрах искусства – музыке, театре, живописи, ну и, конечно, в новых отраслях, связанных с современными технологиями и интернет-интертейментом.

Среди этих людей есть и действительно достаточно богатые, влиятельные и те, кто лишь пытается произвести впечатление состоятельных людей «со связями» (это часть их имиджа, о чём публика, как правило, не догадывается).

Есть те, чья слава уже никуда от них не денется, – можно смело бронзоветь, а есть те, кому приходится за неё бороться, причём ежечасно и даже ежесекундно, чтобы хотя бы не слишком растерять достигнутые результаты.

Вообще говоря, «успешные» люди таковыми себя не считают.

Тут, правда, не всегда даже понятно, кому, что называется, завидовать: тем, кто уже состоялся дальше некуда, или же тем, кто всё ещё борется за успех своего бизнеса и за свою популярность денно и нощно. Казалось бы, ответ очевиден, но это далеко не так…

Вообще говоря, «успешные» люди таковыми себя не считают (если бы они так думали, то, поверьте, я бы знал). О своей успешности «успешные» люди говорят в двух случаях:

• или если это какое-то официальное заявление: интервью для прессы, обращение к коллегам в публичном поле, бравада потехи и самомнения ради – то есть не потому, что на самом деле так думают, а потому что должны так говорить;

• или признание в собственной «успешности» звучит у них вот в такой формулировке: «Ну я же вроде успешный человек – всё, что нужно, есть. И даже намного больше, чем нужно… Но сказать, чтобы это было то, чего я на самом деле хотел, нельзя».

Есть, впрочем, ещё и третий вариант, но он, скорее, клинический: человек страдает специфическим неврозом – ему так страшно показаться неуспешным, что он буквально из штанов (или платья) выпрыгивает, демонстрируя окружающим свой «успех». Понятно, что если бы такой человек и вправду считал себя успешным, то не устраивал бы весь этот цирк.

Наверное, те из моих читателей, которые всё ещё верят, будто за морями, за долами есть мир успешных и счастливых людей, где «всё прекрасно и удивительно», думают сейчас, что мои знакомые «слишком много кушать, в смысле зажрались». Мол, ты богатый, на улицах тебя узнают – что ещё может быть нужно?!

Вот, собственно, об этом «нужно» сейчас и речь.

Если вы решаетесь зачем-то встать на путь к «успеху», вы должны знать, что эта дорога из жёлтого кирпича заканчивается глухой стеной волшебного Изумрудного города.

Там, за этой стеной, одним приходится изо дня в день изображать из себя волшебников, которыми они не являются. Другим – ходить в зеленых очках, чтобы не замечать, что под ногами вовсе не изумруды, а обычное битое бутылочное стекло.

«Успешные» люди – точно такие же люди из плоти и крови, как и каждый из нас. Они устают, болеют, тревожатся, разочаровываются, обременены множеством дел, обязательств, ответственностью и прочей головной болью, которую и вообразить-то трудно, потому что, пока не почувствуешь её, на своей шкуре не ощутишь – не поймёшь.

При этом все вокруг относятся к «успешному» человеку так, словно он железный, «со всем справится», а «ошибаться не может и не должен», потому что – богатый, звезда и, вообще, «нам бы так, мы бы не жужжали». Да нет, жужжали бы, и ещё как!

Когда вы вдруг оказываетесь на виртуальной вершине «успеха», ожидания в отношении вас повышаются – теперь вы должны, буквально обязаны соответствовать определённым стандартам, которые сидят в голове у тех, кто вроде как в этой странной игре находится теперь ниже тебя.

«Успешные» люди – точно такие же люди из плоти и крови, как и каждый из нас.

Впрочем, что значит «ниже»?.. Это ведь своего рода игра такая: другие люди признают в тебе «успех», а за это ты должен соответствовать их ожиданиям. То есть тебя за твои старания взяли на работу, чтобы ты работал ещё больше и так, как нам, публике, нравится.

Если ты звезда, например, то должен нас – свою публику – любить, причём до щенячьего визга. Стараться, чтобы мы были в восторге, шутить и развлекать каждого из нас, чтобы мы не заскучали. Это как если ты богатый, то должен всем деньги раздавать – у тебя же их пруд пруди и куры не клюют, а другим надо позарез! Логично же, да?

Но правда в том, что «звёзды» не любят свою публику (по крайней мере, так, как они говорят об этом). Публика – это работодатель «звезды», в прямом смысле слова: без неё у «звезды» не будет её «звёздной работы».

А вот вы любите своего работодателя? Что-то я сомневаюсь. А что вы говорите, завидев начальника в офисном коридоре? Да, правильно: «Здравствуйте, Иван Иваныч! Счастье видеть Вас! Ура-ура!» Так что не удивляйтесь этой публичной позе звёзд, она закономерна. Но если всё-таки решитесь обвинить их в лицемерии, то присмотрите сначала камень и для себя, по одному старому доброму совету.

И мало того, что работодатель у «звезды» зачастую привередливый и капризный, он ещё и очень неоднородный. Это не просто генеральный директор какой-нибудь, а целый совет директоров, в котором есть и те, кто вправду любит, поддерживает, но есть и те, кто ненавидит, и люто.

Причём голос последних субъективно звучит куда отчётливее, чем восхищение первых. Если вас в какой-то компании десять раз похвалили и всего лишь один раз грубо послали на три буквы, вы захотите появиться в ней вновь? Вряд ли. А у «звезды» просто нет выбора, это её работа – появляться и улыбаться несмотря ни на что.

Да, наверное, это не слишком приятная правда, но со сцены «звёзды» врут о своей любви к публике. Врут или привирают – это уж не так важно. Но то, что выдают желаемое за действительное, – факт.

«Звёзды» прекрасно понимают, что это часть их работы – улыбаться, льстить, говорить комплименты и восхищаться: «Боже, какие же вы невероятные! Я вас обожаю!» Такая работа, в противном случае в следующий раз публика не придёт в зал, а шоу должно продолжаться.

Публике нужно, чтобы её не только развлекали, удивляли, восхищали, но ещё и гладили по головке – говорили, что она невероятная, крутая, лучшая, любовь «звезды» на все времена. Публика за это заплатила, и она это получает. В целом всё честно, но не просто. По крайней мере, для «звезды».

Да, наверное, это не слишком приятная правда, но со сцены «звёзды» врут о своей любви к публике.

Быть «звездой» – это не значит сиять. Быть «звездой» – это значит работать такую «звёздную» работу. Да, это просто такая работа. В целом весьма утомительная и напряжённая. Ты постоянно должен быть в форме и держать самого себя в руках, несмотря на регулярный стресс и неизменный риск и страх облажаться.

Как обычный человек представляет себе «известность»? Он думает, наверное, что эти – известные – люди живут в каком-то другом, дивном мире, где всё иначе. Как-то волшебно и божественно… Ну Изумрудный же город, конечно! Такой странный, наивный фантазм.

Да, известных людей узнают в общественных местах, восхищаются ими, бьются в восторге и иногда даже боготворят. Но кто думает о том, каково самим этим известным людям, которым нигде, кроме как за теми упомянутыми стенами, нет покоя – возможности быть собой, естественными, без постоянной работы на публику?

Мир «успешных» людей сам по себе вполне обычный, если, конечно, не считать множества обременений, включая непрестанную борьбу с продюсерами, владельцами СМИ и журналистами, дистрибьюторами их творчества, администраторами всех видов и мастей, чиновниками, другими звёздами. А характеры там у всех как на подбор – будьте-нате!

Вы просто представьте себе это… Как можно и в самом деле любить аудиторию, перед которой ты вынужден постоянно заигрывать, следить за её реакцией, переменой вкусов, трендами, конкурентами?

Известный человек – заложник своей известности: он должен соответствовать своему имиджу, даже если он ему не очень органичен, и жить в постоянном страхе не оправдать ожидания аудитории, потому что разочарованная в своих ожиданиях аудитория безжалостна.

И не важно, о ком идёт речь – об артисте, музыканте, телеведущем, писателе, художнике, спортсмене, политике… Все они находятся под постоянным гнётом этого страха – потерять ту самую известность, которую они некогда обрели и которая теперь взяла их в психологический плен.

БЕСКОНЕЧНЫЙ МАРАФОН И КОНКУРЕНЦИЯ
Профессиональный спорт – это тяжело. Если спортсмены падают без сил после преодолённой дистанции, хромая покидают каток, еле передвигаются после боя – это нас не удивляет. Удивлять нас должно то, что «звёзды» всегда улыбаются – веселы и налегке.
Работа звезды: концерты, гастроли, репетиции, записи, съёмки – это реальный, изматывающий труд. Который, впрочем, несравним с эмоциональной нагрузкой. Ведь надо всё и всех контролировать – людей, оборудование, пиар, каналы коммуникации и т. д.
Когда что-то пойдёт не так, а это случается сплошь и рядом, нелепо выглядеть будешь ты – «звезда», а не те, кто реально накосячил. Это твоя проблема, что с гримом чёрт знает что, – твоя, а не гримёра. Это твоя проблема, что у тебя со звуком лажа, а не «звучка». Это твоя проблема – плохой пиар, твоя, а не твоего пиар-менеджера.
Да, «звезда» зависит не только от публики. Не в меньшей, а иногда и в большей степени она зависит от других участников соответствующего производственного процесса.
Певцу нужен репертуар – те самые хиты, а ещё эфиры, внимание медиаресурсов, костюмы-декорации, классные постановщики и т. д. Актёру нужны агент, режиссёры, продюсеры, хорошие сценарии, правильные операторы, реклама и т. д.
Писателю – издатель, литературные критики, анонсы, интервью, дистрибьюторская сеть и т. д. Художнику – галеристы, коллекционеры, издатели и т. д. И так там всё по кругу: одни зависят от других, другие от третьих, третьи от десятых, а десятые – от вторых.
То есть всем «звёздам» нужны специалисты ещё и другого профиля, которые, кстати говоря, сами по себе не всегда «звёзды». Причём, находясь вблизи от «звёзд», часто считают их счастливчиками, а себя – незаслуженно обделёнными. Частенько они даже настолько ревнуют звёзд к их «успеху», что заставляют их крепко попрыгать, прежде чем выдадут им то, за что, в общем-то, и получают свою зарплату.
Всё это бесконечная, сложная политическая игра, где ты постоянно должен, принимая решения, взвешивать риски.
Часть рисков располагается в поле тех самых отношений: ты должен выстраивать правильные отношения с людьми, от которых хоть что-то в твоей жизни зависит. Это непросто, потому каждый персонаж здесь – от какого-нибудь редактора на радиостанции и директора заштатной площадки до продюсера мирового масштаба – тоже творческий псих.
Другая часть рисков – это всё, что касается решений, могущих повлиять на твой публичный образ, имидж, а в конечном счёте – на отношение к тебе твоей публики. Это касается репертуара, тем, которые ты можешь или не можешь затрагивать, творческих союзов, рекламных денег и т. д.
Так, например, очень немногие «звёзды» могут позволить себе петь то, что им и в самом деле нравится. То, что им нравится, не всегда хорошо продаётся на соответствующем рынке, и это нужно учитывать. Репертуар ролей определяет образ актёра, и хотя он может пробовать себя в других жанрах и амплуа, эти эксперименты почти неизбежно снижают лояльность аудитории.
Вы можете обожать джаз или фанатеть от тяжёлого рока, но если вы стали популярны с песней «Я любил тебя три раза» или с арией Casta Diva, то вряд ли ваши фанаты одобрят что-нибудь из репертуара, например, а-ля Том Уэйтс.
Это касается абсолютно всех «звёзд». Если вам кажется, что блогер-миллионник, который с брызгами изо рта заливисто рассказывает своим подписчикам о какой-нибудь очень хайповой тупой фигне, сам в восторге от этой темы, вы явно многого не понимаете про эту жизнь.
Если бы он и вправду был в восторге от «тупой фигни», о которой с таким воодушевлением рассказывает, то у него бы мозгов не хватило собрать миллионную аудиторию. Так что это даже не парадокс, это – просто так.
Да, конечно, продюсеры могут иногда позволить какой-нибудь суперзвезде записать странный, не соответствующей её имиджу альбом – ограниченным тиражом и для очень узкой фанатской аудитории.
Впрочем, сам-то артист знает и понимает: то, что ему действительно нравится, и то, что он на самом деле считает классным, его «любимая» аудитория не алё. Как он может к ней после этого относиться?..
Или вот те же творческие коллаборации – без них никуда, иначе аудиторию не расширишь. Но на какую решиться, чтобы свою ядерную аудиторию не отпугнуть? Какой партнёр в опере, в балете и артхаусном кино тебя не ослабит, издание в какой серии тебя не дискредитирует?
Понятно, что любой певец из третьей сотни готов спеть дуэтом с Мадонной, даже если ему предложат роль пыли на её сапогах. Но с кем петь Мадонне? Как ей не ошибиться с выбором, чтобы публика не сказала (смайлик «рука – лицо»): «Совсем сбрендила бабушка…»
Понятно, что рекламировать женские прокладки, семечки или средство от геморроя – наверное, не лучшее решение. Но всевозможные бесконечные шоу, художественные проекты, новые фильмы и т. д. и т. п. – требуют денег. Женские прокладки, конечно, готовы за всё это заплатить, а вот Cartier с Louis Vuitton – не факт.
Вот и стой на разрыв – где соглашаться, а где нет? Как уговорить там, где это тебе выгодно, и отказать там, где нет, но не испортив при этом отношения?..
Плюс постоянная конкуренция непосредственных коллег по цеху: кому-то дали главную роль, кому-то – нет; у кого-то зашёл шлягер и звучит, как назло, из каждого утюга, а кому-то – жди, пока твоя песня взлетит… А она не взлетает и не взлетает.

Вам когда-нибудь доводилось подниматься хотя бы на одну ступень выше по служебной иерархии? Пусть даже в обычном офисе?

Был как все, а тут вдруг – раз, и стал начальником. Пусть даже номинальным, пусть даже без особых полномочий, но это уже ответственность. Уже нужно как-то специальным образом себя вести, правильно?

А теперь представьте, что таких ступенек не одна, не две и даже не три, а сто, двести, триста. И вы взлетаете туда – как будто бы из глубины Марианской впадины вас выбрасывает. А от кессонной болезни, извините, башню рвёт.

Слава зачастую приходит к музыкантам, актёрам, писателям, художникам и прочей артистической братии внезапно. В конце концов, Ромео и Джульетту старики, даже если они заслуженные и перезаслуженные, играть не могут.

Песня может стать шлягером просто потому, что она попала в аудиторию. Юный писатель может быть признан «культовым» просто потому, что кому-то из авторитетных критиков он понравился, и даже необязательно, что за творчество как таковое.

Такая слава самая опасная. Единицы из сотен переживают первый успех. В целом, конечно, слава – это результат долгих усилий, большой работы и ещё массы разных телодвижений, которые непосредственно с творчеством никак не связаны.

Слава – это результат долгих усилий, большой работы и ещё массы разных телодвижений, которые непосредственно с творчеством никак не связаны.

Но когда к вам приходит слава, вы же не думаете, что она вами ещё не заслужена. Вы начинаете в ней купаться, вместо того чтобы начать работать с утроенной, удесятерённой силой, стараясь хотя бы удержаться на достигнутой высоте, не говоря уже о каком-то росте.

Нет, молодым «звёздам» это даже в голову не приходит – «все люди как люди, а я – суперзвезда»! Самое забавное, что они и вести себя начинают так, словно бы их тут – на Олимпе – все ждали, не могли дождаться. И в момент, когда им начинает казаться, что они стали настоящими «звёздами», они терпят поражение.

У публичного «успеха» есть это неприятное свойство – публика к нему привыкает. Если она к нему привыкает 20 лет, то у вас ещё есть те самые 20 более-менее беззаботных лет в запасе. Но если публика наслаждается вашим творчеством всего лишь год, то у вас в запасе полгода, пока о вас окончательно не забудут.

После того как вы вдруг спели хит, который, паче чаяния, волшебным образом взлетел на вершины хит-парадов, даже если ваша следующая песня будет просто хорошей, но не хитом, – это уже провал.

Так и с книгами, выставками, перфомансами, с фильмами, ролями и т. д. Создавая что-то крутое, вы сами перед собой ставите новую планку: в следующий раз вам придётся быть лучше самих себя. А где взять запал, если ваш арсенал пока не отточен тысячами часов работы?

Тут, правда, есть одна хитрость: если вы делаете что-то крутое, то вокруг вас тут же материализуются личности, готовые воспользоваться ситуацией. Так что есть шанс, что вам предложат вдруг хорошую песню или сценарий, какой-то интересный проект, что позволит вам ещё какое-то время продержаться на волне своего первого «успеха».

Но серьёзные продюсеры, режиссёры, галеристы и т. д. ещё не обратят на вас внимания. Они подождут. От их услуг вы всё равно – и через пять, и через десять лет – не откажетесь. Но если вы калиф на час, звёздочка с короной и головокружением, то пока есть возможность подождать и посмотреть, они подождут и посмотрят – скрутит вас или всё-таки как-то вынесет.

В общем, в любом случае – всё сам и сама-сама. Нет альтернативы, почти нет. И это тот редкий случай, когда исключения и вправду подтверждают правило. Впрочем, я и исключений-то особенно припомнить не могу.

«Успех» и «слава» – это всегда личный подвиг. Причём регулярный, без отпусков и выходных. А готовность к перманентному подвигу на протяжении многих лет – редчайшее, надо сказать, явление.

Слишком многое надо знать и понимать, чтобы чуть дольше известных «15 минут» Энди Уорхола продержаться на высоте, в этой разреженной атмосфере «славы», где даже между старейшинами, умудрёнными опытом, конкуренция так велика, что нет-нет кто-нибудь и из них да отправляется внезапно в небытие.

«Успех» и «слава» – это всегда личный подвиг. Причём регулярный, без отпусков и выходных.

И это «небытие» – как раз отдельная тема. Именно ужас этого «небытия» – то, что движет вами, когда вы и в самом деле достигаете ощутимого «успеха». Не желание творить, не зрительская любовь, не нисходящее на вас вдохновение, а страх небытия – вот что движет настоящими звёздами.

Не пережив настоящей известности – той самой «славы», этого не понять. Но горькая правда состоит в том, что оказаться «сбитым летчиком» – это для человека, пережившего обожание толпы, невыносимое испытание.

Дело не в том, что известные люди изначально только того и хотят, чтобы все их обожали и боготворили (такие персонажи встречаются часто, но, как правило, они никогда не преуспевают).

Проблема в другом: после того как ты уже вкусил это внимание, узнавание, восторги, твоя психика меняется. То, что прежде могло казаться тебе лишь мечтой, теперь воспринимается как должное и необходимое. То есть теперь ты вынужден постоянно обеспечивать себе этот странный «социальный наркотик», очередную «дозу».

То, что тебя узнают, то, что тобой восхищаются, что твои песни знают наизусть и т. д., – утомляет, пока этого вдоволь. Но как только человек теряет прежнюю узнаваемость, он начинает страдать от обратного эффекта.

Возникает что-то вроде раздвоения личности: с одной стороны, он по-прежнему мнит себя королём, но к нему уже относятся как к обычному человеку. Его больше не узнают, а если вдруг узнают, то говорят о нём, словно бы он уже умер.

Множество раз мне приходилось слышать, как «звёзды» жаловались на свою известность. Это и понятно – никакой личной жизни, бесконечные язвительные реплики и комментарии недоброжелателей, необходимость бороться за эфир, за роли, за репертуар и т. д.

Но этот бесконечный марафон – изматывающий, травмирующий, обессиливающий – ничто в сравнении с состоянием утраты известности.

Однажды, когда я ещё руководил компанией «Красный квадрат», ко мне в останкинском коридоре подошёл пожилой телеведущий советских времён. Тогда он был самым настоящим кумиром для огромной страны, не побоюсь этого слова – секс-символом.

И вот он берёт меня за рукав и, глядя прямо в глаза, говорит быстро-быстро, словно бы ещё миг и его от меня кто-нибудь оттащит: «Андрюшенька, миленький! Ну придумайте для меня что-нибудь… Хоть что… Мой дорогой! Вы же такой умница, такой талантливый, у вас столько возможностей! А я, вы понимаете, я не могу… Не могу без эфиров, я умираю… Буквально!»

Всегда я восхищался этим замечательным артистом – как профессионалом, как настоящей, ещё старой закваски, звездой. Но сейчас я смотрел на него и понимал, что его время прошло. Всё, что я могу ему предложить, не даст ему и сотой доли того ощущения, которое он когда-то испытывал, будучи властителем сердец, и, надо сказать, совсем этого не ценил.

Да, актуальную славу люди воспринимают чуть ли не как наказание, когда же этот наркотик у них забирают, оказывается, что они не могут без него жить. А забирают почти у всех. Мы с вами и забираем, потому что у нас появляются очередные кумиры, которым предстоит тот же «круговорот» популярности.

И как скажешь заслуженной когда-то «звезде», что зрителю, так любившему его когда-то зрителю он больше не нужен? Готовность же великого мастера играть в любой роли, чуть ли не в массовке, выглядит по-шекспировски трагическим финалом. Впрочем, это трудно передать словами.

Но чему удивляться?.. Мэрилин Монро, Дженис Джоплин, Курт Кобейн, Александр Мак-Куин, Майкл Джексон, Хит Леджер, Уитни Хьюстон, Эми Уайнхаус, а ещё – Винсент Ван Гог, Отто Вейнингер, Владимир Маяковский, Сергей Есенин, Вирджиния Вульф, Стефан Цвейг, Эрнест Хемингуэй, Ги Дебор.

«Успешные» люди частенько впадают в наркотическую зависимость и кончают с собой даже в зените славы, не говоря уже о тех, кто «вышел в тираж» (даже, видите, специальный мем для таких случаев придумали).

Такой он, на самом деле, «успех» в мерцающем огнями мире селебрити: бесконечный марафон на пределе сил, конфликты и кризисы, мягко говоря, сомнительная по качеству личная жизнь, а взамен лишь это – «тебя знают люди, которых ты не желаешь знать».

Богаты ли богатые?

Деньги – хороший слуга, но плохой хозяин.
ФРЭНСИС БЭКОН

Может быть, вам приходилось замечать, что очень-очень состоятельный человек во время какого-нибудь интервью странным образом теряется, если журналист его спрашивает: «А вы ощущаете себя богатым человеком?»

Это странно, потому что мы-то, зная о его месте в списке Forbes, уверены, что он не только богат, а буквально сказочно богат! Зачем эта ложная скромность? Они что, стесняются или лукавят? Что это вообще такое, короче говоря?!

Дело в том, что, пока у тебя в кармане сто рублей, миллион долларов кажется огромным состоянием и пределом мечтаний. Когда же ты постепенно приходишь к своему миллиону, твои представления о прекрасном меняются.

Пока у тебя в кармане сто рублей, миллион долларов кажется огромным состоянием и пределом мечтаний.

Ты теперь столько всего узнаёшь про эту жизнь, про возможности, которые она предоставляет, что этот миллион уже выглядит издёвкой.

С того места, на котором находится новоявленный миллионер со своим миллионом, вид открывается такой, что не может он ощущать себя никем иным, как нищим на чужом празднике жизни.

Вы никуда от этого не денетесь, это психологический закон гештальта: фигура определяется фоном. Поэтому миллион долларов на фоне ста рублей – это, конечно, космос фантастический. Но вот миллион долларов в мире настоящих миллионеров – это так, приятная, но мелочь.

Такая почти магическая субъективная девальвация капитала будет происходить не только с миллионом, но и с сотней миллионов, да и с миллиардом.

Тут ситуация как в спорте: вы победили на районном соревновании – вас отправили на городское, из первого парня на деревне вы тотчас превратились в одного из многих, причём с весьма посредственным результатом.

За городскими соревнованиями маячат областные, за областными – борьба за титул чемпиона страны, континента, мира. А там, в самом конце, вроде как Олимпийские игры. Хотя и победа в них не сделает вас героем на все времена, потому что снизу подпирает молодёжь – бойкая, потому что ещё голодная до побед, призов и медалек.

Вроде бы вы медальки свои получили – миллионы с миллиардами, но и это не конец. Потому что вы теперь или прыгаете дальше через голову, чтобы эти награды оставались актуальными, или приходит тот, у кого в данный момент больше шансов стать финансовым чемпионом.

ФИНАНСОВЫЕ СОРЕВНОВАНИЯ
Финансовый «успех» – штука столь же нестабильная, как и «успех» на ниве популярности. Это не значит, что все богатые разоряются. Нет, наоборот, богатые, как правило, продолжают богатеть, так уж сейчас устроена мировая экономика: богатые богатеют, а бедные беднеют.
Но если вы рассматриваете богатство как способ посоревноваться с кем-то за виртуальные «первые места», то ждать в этой игре продолжительного успеха сложно. В этом легко убедиться, посмотрев на ротацию кадров на знаменитом табло бизнес-амбиций – списке журнала Forbes.
Только два человека из этого списка держатся там стабильно: два закадычных друга – Билл Гейтс и Уоррен Баффет. Остальных «мотает» туда-сюда (причём большая часть героев появляются в десятке на год-два и никогда сюда уже не возвращаются).
Такое «мотание» происходит, впрочем, на всех уровнях финансовой пирамиды, но первая десятка знаменитого списка миллиардеров, благодаря доступности данных, хорошо иллюстрирует картину происходящего.
Как я уже сказал, чемпионов всегда атакуют товарищи снизу. Казалось бы, если у тебя гора денег, то что может тебе бросить вызов? Но даже беглого взгляда на динамику списка за последние несколько лет достаточно, чтобы понять – ротация происходит с поразительной скоростью!
Взять хотя бы Джеффа Безоса – нынешнего лидера списка журнала Forbes. Создатель компании Amazon вошёл в десятку богатейших людей мира в 2007 году со скромными тогда 4,4 млрд долларов.
Спустя каких-то десять с небольшим лет Безос занимает первую строчку, а его состояние в 2018 году оценивается уже в 150 млрд долларов (в 2019-м оно, впрочем, чуть-чуть сократится – Джефф выплатит 37 млрд долларов отступных своей бывшей жене).
Амансио Ортега – основатель торговой марки Zara – знаменит уже тем, что три года подряд менялся с Биллом Гейтсом местом лидера в этом списке. Однако же вошёл он в десятку самых богатых людей в мире совсем недавно – только в 2011 году.
Бернар Арно – единоличный владелец люксовых брендов LVMH Moёt Hennessy – Louis Vuitton и Christian Dior – вошёл в десятку (а точнее – сразу в пятёрку) лучших только в 2018 году.
Марк Цукерберг (в отдельном представлении не нуждается) вошёл в десятку списка Forbes – внимание! – только в 2016 году, но после бурного взлёта, на волне скандалов с утечкой персональных данных пользователей Facebook, его там хорошо помотало.
И ситуация с Марком – случай весьма и весьма показательный (впрочем, как и с Ортегой): если вы посмотрите самые релевантные заголовки СМИ, то увидите, что куда больше тех, в которых описывается падение Цукерберга, нежели его взлёт.
Богатых не любят, и если есть возможность зафиксировать чьё-то падение – даже мертвый, мне кажется, финансовый журналист не пропустит. А это, знаете ли, неприятно и само по себе – хочешь не хочешь – мотивирует на участие в последующем ежегодном забеге.
Сами бизнесмены, в массе своей, недолюбливают список Forbes. Во-первых, методология расчёта финансового состояния попавших в него бизнесменов не вполне адекватна, корректна и прозрачна.
А во-вторых, и это главное, те, кто находится в списке, в большинстве своём не особенно-то и хотят соревноваться с коллегами по цеху (есть те, кто прямо хочет-хочет, – я знаю нескольких, но это, честное слово, на фоне общего нездоровья).
Но когда тебя уже стали с кем-то сравнивать, ты автоматически оказываешься участником соревнований – начинаешь следить за результатами и шансами других, напрягаться и переживать…
Смешно: у тебя десятки миллиардов долларов, а ты вынужден беспокоиться (даже если не показываешь своего волнения на публике) из-за того, как какие-то мальчики и девочки из издательского дома с ебитдой, простите, в 15 млн долларов, тебя посчитали.
Правда в том, что большинство бизнесменов из злосчастного списка шли в бизнес не потому, что они хотели в этом списке оказаться. Они просто делали своё дело: Амансио шил женское бельё в собственной квартире, Джефф лично развозил посылки на родительском Chevrolet Blazer 1987 года выпуска, Марк что-то там кодил, параллельно учась на психолога в Гарварде…
Вряд ли они думали, что им придётся защищать своё «публичное лицо», демонстрируя всему миру размер кошелька. Но после того как у тебя это «лицо» появляется, ты вынужден – потому что на тебя смотрят. Ты больше не бизнесмен, ты селебрити-бизнесмен. А каково это – быть селебрити, вы уже знаете.
Не то чтобы я предлагаю кому-то из моих героев посочувствовать… Нет, я просто рассказываю, с чем приходится иметь дело, когда на вас «обрушивается» тот самый финансовый «успех».

Но вернёмся к эффекту гештальта – субъективному восприятию фигуры в зависимости от фона.

Что такого обнаруживают бизнесмены, зарабатывая, допустим, свой первый миллион долларов и вставая, так сказать, на приступочку следующего финансового этажа?

Речь, конечно, не об обычных бытовых благах (хотя и о них тоже) – дом, машина, самолёт. Для по-настоящему богатых людей всё это мелочи, просто необходимые инфраструктурные и имиджевые траты (если не считать, например, Баффета и Кампрада, основателя IКЕА, которые строили свой имидж как раз на обратном – демонстративной скупости и отрицании бытового комфорта).

Дело в другом: вы были до этого момента на общем – первом – этаже гипермаркета взрослых игрушек, а теперь вы заглянули на второй или даже, может быть, на третий, а там уже совсем другие отделы.

В этих отделах, этажами выше, продаются принципиально другие «игрушки». У ваших новых знакомых мальчиков и девочек здесь не новые машинки и кукольные домики по тысяче квадратов, а компании, производственные комплексы, акции и даже люди.

Люди, которые здесь «продаются», тоже не те, которыми торгуют этажом ниже, – горничные, водители и сотрудники со средней заработной платой. Нет, это люди со специальными компетенциями, без которых вам не обойтись, управляя вашей полкой с новыми игрушками.

Это топ-менеджеры, технологи, финансисты, креативщики и т. д., которые стоят уже совсем других денег. Зачастую они зарабатывают даже больше, чем компания, в которую вы их наняли. Компания вообще может быть пока убыточной, закредитованной, работающей на отдалённую перспективу.

Причём та самая перспектива не гарантирована, она существует лишь теоретически – если вы будете продолжать инвестиции, а ваша бизнес-стратегия и ситуация на рынке вас не подведут.

Ну а если подведут? Прямые конкуренты, новые технологии, стоимость ресурсов и т. д. и т. п. – ни у кого из участников этой пьесы нет заинтересованности в вашем личном успехе. И с этим – «если подведут» – надо жить.

Количество возвращающихся на первый этаж этого предпринимательского супермаркета не со щитом, а на щите значительно больше удержавшихся на завоёванных рубежах и тем паче больше количества тех, кто способен подняться ещё выше.

Сколько вы знаете людей, которые бы не отказались от миллиона долларов? Думаю, с избытком. А сколько этих миллионов в наличии? На самом деле достаточно много, так что на втором этаже – будьте готовы – настоящее столпотворение.

При этом все, кто здесь как-то оказался, движимые тем самым «принципом гештальта», хотят дальше и выше. И это уже не просто диванные сидельцы, мечтающие о больших деньгах, а люди, которые что-то могут. То есть конкуренция на каждом этаже, если не считать подвала, – о-го-го какая.

Но и это ещё не всё: люди на втором этаже не только заработали свой первый миллион, они его уже и потратили. Никто не зарабатывает миллион, чтобы положить его под подушку: деньги уходят на покупки, которые сами по себе требуют обеспечения, но что самое главное – на инвестиции в бизнес.

В этом и состоит далеко не всеми осознаваемый бизнес-перпетуум-мобиле. Вы вложили деньги в бизнес, и у вас их больше нет, вам надо зарабатывать дальше. Когда окупятся инвестиции, пока неизвестно (и окупятся ли они вообще). И вы зарабатываете. Но куда уходят эти деньги? Опять-таки в бизнес (этот или другой – уже не важно). Вы снова зарабатываете…

То есть, чтобы зарабатывать всё больше и больше, вам постоянно нужны новые деньги, а где их брать? Правильно, возьмём кредит. А что пойдёт в его обеспечение? Да-да, уже созданный вами бизнес – один, другой, третий.

В результате вы зарабатываете, чтобы создать бизнес, чтобы отдать свой бизнес банку, чтобы получить деньги у банка, чтобы зарабатывать дальше, чтобы получить у него ещё деньги…

При этом на любом этапе что-то может пойти не так, и у вас уже нет ни нового бизнеса, ни заложенного, а только долги и репутация неудачника. Что для бизнесмена, в отличие от шоумена, который ещё может зажечь с каким-нибудь хитом, равносильно профессиональной смерти.

В итоге чем больше вы зарабатываете, тем больше вам надо зарабатывать – чтобы финансировать то, что есть, и то, что вас подстрахует, и то, что подстрахует то, что у вас уже есть, если что-то пойдёт не так. И это в целом всё ещё хорошее стечение обстоятельств.

Не будем говорить здесь о реалиях российского бизнеса – это не про «успех» совсем, а скорее про сводки с поля боевых действий. Но если вы посмотрите на новости международного бизнеса, то увидите тоже нечто странное: они буквально кишат сообщениями о нарушениях, подлогах, взятках, мошенничестве, налоговых преступлениях и прочих нарушениях, зачастую уголовно наказуемых.

А теперь задумайтесь… Богатые люди ведут дела в богатых и цивилизованных странах, всё чинно и благородно, лучше, кажется, не придумать. Работай, получай удовольствие, наслаждайся жизнью! Но почему они тогда идут на все эти теневые схемы, рискуют репутацией, банально нарушают закон?

Допустим, среди них есть отчаянные, безбашенные психопаты, которым без нарушений закона просто не обойтись – натура требует, природа зовёт. Но очевидно же, что дело только такими психами не ограничивается – слишком массовое это явление. Так в чём проблема?

Казалось бы, заработал – живи в своё удовольствие. Но в том-то всё и дело, что, несмотря на формальное богатство, – нет, не заработал. Если у тебя много чего есть, это не значит, что ты богат, это значит, что ты должен много работать, чтобы своих активов не растерять.

То есть необходимо продолжать инвестировать, реконструировать, заполнять мощности, избавляться от приходящих в негодность активов, отвечать вызовам времени, генерить отчётность с успешными и суперуспешными показателями, договариваться с инвесторами и партнёрами.

И если люди, рискуя, по сути, всем, идут на нарушения закона, то стоит задуматься о том, насколько реально это их богатство. Нам кажется, что они богаты, но мы не знаем их расходов, и в первую очередь на то, чтобы эти расходы были в принципе возможны, то есть на сам их бизнес.

ГЕНИАЛЬНЫЕ БОГАЧИ
Когда Forbes печатает свои знаменитые списки, он не рассказывает читателям о том, сколько у того или иного человека денег на самом деле. Он рассказывает о стоимости бизнеса этого человека. Сам же «счастливчик», пусть и не самого верха списка, может быть на грани банкротства или бизнес его заложен и перезаложен.
Возьмите какого-нибудь Илона Маска… Forbes оценивает его состояние в 20 млрд долларов. Но спросите у акционеров Tesla Motors и SpaceX – вроде бы одна из самых передовых компаний, – давно ли они видели дивиденды? Нет, лучше не спрашивайте: компания ежегодно генерит миллиардные убытки.
В общем-то и неудивительно. При общей стоимости акций Tesla Motors в 55 млрд, что больше, чем в случае Ford и General Motors, в 2017 году она выпустила всего лишь 105 тысяч автомобилей, то есть примерно два процента от ежегодного показателя Ford. А сколько коммерческих продуктов выпустила SpaceX, лучше и не вспоминать.
Или вот другой, но очень показательный пример: компания Стива Джобса, небезызвестная Apple, которая не выплачивала своим акционерам дивиденды с 1995 по 2012 год. Точнее, Джобс не выплачивал. Он умер в 2011-м, и выплаты, благодаря новому генеральному директору Тиму Куку, пошли.
Джобс же считал, что акционерам достаточно иметь акции, чей биржевой курс стабильно рос, а дивиденды – то есть то, что эти акции зарабатывают, – могут оставаться и в компании, пригодятся. Тоже, конечно, решение, и, как мы видим, вполне эффективное с точки зрения бизнеса.
Но согласитесь – это не те деньги, о которых думается, когда смотришь на цифры в списке Forbes. Чтобы убедиться в этом, представьте, что Маск решит продать свои акции принадлежащих ему Tesla Motors и SpaceX, чтобы выручить вроде бы принадлежащие ему 20 млрд.
Сколько они будут стоить в этот прекрасный день? Думаю, их цена – всего пакета – будет измеряться даже не в долларах, а в центах. Потому что, в общем и целом, стоимость этих компаний – это стоимость самого Илона Маска: реши он только выйти из игры – их нет.
Понимает ли это сам Маск? Понимает. Хорошо ли ему с этим чувством живётся? Ну, последите за новостями в СМИ, узнайте о его странных выходках и поступках. Или просто посмотрите на его лицо во время какого-нибудь очередного интервью. Думаю, вам станет понятно, что такое настоящий «успех» в бизнесе.
К счастью инвесторов, когда, не выдержав сходного накала страстей, основатель и бессменный до того руководитель другой суперизвестной и суперубыточной компании – Uber, Трэвис Каланик ушёл со своего поста в 2017 году, небо не упало на землю (в конце концов, и Джобса когда-то выгоняли с его поста).
Но в случае Маска его компаниям будет крайне сложно пережить его уход. Маск, считающийся гением бизнеса и величайшим инноватором инновационной экономики всех времен, – заложник того самого бизнес-перпетуум-мобиле. Так что ему или дальше жать на все педали, или – из окна. Вот такой грандиозный «успех»!

Конечно, не всем становиться собственниками бизнеса. Кто-то может считать «успехом» карьерный рост в крупной компании. В конце концов, топ-менеджеры тоже неплохо зарабатывают. И кстати, от них мне приходилось слышать, что они считают себя «успешными».

Забавно в этом то, что уменьшение человеком уровня амбиций и притязаний положительно коррелирует с субъективным ощущением собственной «успешности»… Вам не кажется это странным? Да, это предельно нелогично.

Поэтому вопрос мой таков: что это за ненормальная тяга такая у нас к тому самому «успеху-успеху», который гарантированно заканчивается усталостью, выгоранием и разочарованием?

И есть ведь те, кто не просто на диване эту тягу испытывает, а реально идёт на грозу. Что это за «лемминги» такие рода человеческого?

Ненормальные

Я не хочу попасть в рай после своей смерти – ад гораздо лучше. Только подумайте о тех интереснейших людях, которых вы сможете там встретить, и вы тоже захотите туда попасть.
ФРЕДДИ МЕРКЬЮРИ

Методология, которую я так люблю и которой занимаюсь всю жизнь, чем бы ни был занят – наукой, общественной деятельностью, бизнесом, образованием, – это технология работы со знанием.

Один из главных принципов методологии был в своё время сформулирован выдающимся философом Людвигом Витгенштейном: «Не думай. Смотри!»

Наш лукавый мозг легко найдёт объяснение любой глупости, поэтому полагаться на его умозаключения – рискованное занятие.

Наш лукавый мозг легко найдёт объяснение любой глупости, поэтому полагаться на его умозаключения – рискованное занятие. Может завести куда не надо. Но факты – это факты, они говорят сами за себя, если, конечно, мы на них и в самом деле смотрим.

И вот он факт: идея равных возможностей всех людей, идея изначальной идентичности нас друг другу, всеобщей одинаковости, может быть, и неплоха в теории (а ещё лучше в рамках разных дурацких идеологий), но практикой она, к сожалению, никак не подтверждается.

Возьмите естественную группу шимпанзе, у неё всегда есть вожак, стоящий наверху социальной пирамиды. Как он туда попал? Волей случая? Он такой же, как все, но его почему-то выбрали всенародным голосованием? Нет, боюсь, альфа-самец просто обладает достоинствами, которых нет у его сородичей.

И дело не только в физической силе. Как показывают исследования выдающегося этолога Франса де Вааля, в случае шимпанзе, например, конкурентным преимуществом является ум и социальная чуткость примата. «Два даже самых слабых шимпанзе, – объясняет де Вааль, – объединившись вместе, сильнее самого сильного самца в группе»¹.

Если же это актуально даже для наших эволюционных предков, то что уж говорить о людях?

Можно сколько угодно бить себя в грудь и кричать на площадях, что мы все от природы равные, что перед каждым из нас открыты любые невозможные возможности и прочую одурманивающую слабые мозги чушь.

Но правда состоит в том, что от рождения, не говоря уже про последующее влияние образования, культурной среды и прочих социальных плюшек, мы разные и, в особенности, в психическом отношении.

Те, кто утверждают обратное, видимо, никогда не были в психоневрологическом интернате, а им было бы полезно – для проветривания мозгов. В ПНИ содержат тех из нас, чьи интеллектуальные шансы на успех в нашем обществе изначально оказались несовместимы с существованием в нём.

Какой бы вы признак ни взяли: рост, вес, физическая сила, выносливость, интеллектуальные способности и т. д., и т. п., – вы увидите классическую кривую нормального распределения (рис. № 1).

Рис. № 1. Кривая нормального распределения Гаусса – Лапласа

Как гласит теория вероятности, если некая величина образуется в результате сложения многих случайных факторов, каждый из которых вносит малый вклад в конечный результат, распределение этих величин при большом количестве наблюдений будет стремиться к колоколообразной кривой Гаусса – Лапласа.

Что ж, для «успеха» это определение подходит почти идеально!

Посмотрим, как это работает на конкретном примере, который понятен и даже очевиден. Если мы измерим рост каждого человека на планете и посмотрим на соотношение людей с разным ростом, то мы и обнаружим нормальное распределение.

Кто-то из нас, как я, например, ростом 175 см, но есть и те, у кого рост 220 см или 120. В среднем у нас получится колокол, на вершине которого средний рост, потому что таких людей большинство (и я в том числе), а хвосты в основании получившегося колокола – справа и слева – это низкорослые и высокие люди.

То есть я отношусь к ростовому большинству. Но это только один признак, по которому можно посмотреть нормальное распределение человечества.

Можете взять грамотность: большинство людей будет обладать средней грамотностью, а по бокам окажется меньшее количество людей – суперграмотных и абсолютно неграмотных.

Теперь усложним пример. Любые таланты точно таким же образом продемонстрируют нам нормальное распределение.

Есть, например, люди, у которых средний музыкальный слух, и их большинство. Но есть и музыканты-виртуозы, у которых идеальный музыкальный слух, с одной стороны, и те, кому, как говорят, медведь на ухо наступил, с другой. И тех, и других существенно меньше, чем середнячков.

Наконец, мы подходим к нашему злополучному «успеху».

Есть люди, которых мы все, без всяких сомнений, назовём неуспешными: кто-то от рождения страдает от тяжёлого физического недуга или психической болезни, кто-то напринимал в своей жизни таких решений, что умудрился потерять всё, оказавшись «лицом без определённого места жительства», кто-то по дурости что-то натворил, оказался в тюрьме, а дальше, по скользкой дорожке, падал всё ниже и ниже.

Да, причины могут быть самые разные, но, глядя на такого человека, все мы думаем: «беда-беда», «вот же не повезло», «неудачник» или «как же вообще можно было до такого докатиться?!».

Не удивлюсь, если среди моих читателей сыщутся те, кто скажет, что это работа «провиденья», «проклятье», «на роду написано» и т. д. Но я не знаю, как это измерять, и, соответственно, не понимаю, как к такого рода трактовкам можно серьёзно относиться.

Важно, что если есть такие «лузеры», то должны быть, согласно закону нормального распределения, и те, кто, напротив, невероятно «успешен» (что бы это ни значило).

Большинство из нас, как и положено «нормальным людям», скромно нашли своё место где-то на вершине колокола. Там все «обычные люди». Успешные или неуспешные? Даже и не скажешь. Нормальные.

Но кто-то находится всё-таки с того – «лучшего» вроде как – края. И что бы мы с вами ни понимали под «успехом» – богатство, славу, обожание масс или «след в истории», – он вряд ли возможен, если каких-то специфических особенностей мозга у человека не обнаруживается.

ПАССИОНАРНОСТЬ, ГЕНИАЛЬНОСТЬ, БЕЗУМИЕ…
Быть может, вы уже знакомы с моей книгой «Троица. Будь больше самого себя!», где я, в частности, рассказывал о психологии и психопатологии гениальности.
Впервые этой взаимосвязью заинтересовался ещё в XIX веке итальянский психиатр Чезаро Ломброзо, написавший книгу «Гениальность и помешательство», ставшую самым настоящим бестселлером.
Исследование этой взаимосвязи продолжалось и после, а самым интересным прочтением данной темы, возможно, следует считать «теорию пассионарности» нашего соотечественника, историка Льва Николаевича Гумилёва.
Гумилёв говорил, что пассионарность – это своего рода внутренняя доминанта, непреодолимое стремление человека к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели. Причём цели часто даже иллюзорной, которая вместе с тем представляется ему ценнее его собственной жизни.
Пассионарность – это вовсе не какая-то приятная штука, не манна небесная. Если человека угораздило родиться с набором соответствующих генов, ему, честно говоря, особо не позавидуешь. Он постоянно страдает, словно от какого-то внутреннего зуда, который мучает его, не даёт покоя, не щадит его сил и самой его жизни.
Посмотрите на список любимых Гумилёвым пассионариев: Александр Македонский, Корнелий Сулла, Ганнибал, Чингисхан, Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван III и Иван Грозный, Минин и Пожарский, Филарет, Готфрид Бульонский, Жанна д’Арк, Петр I, Наполеон…²
Внешне, предупреждал Лев Николаевич, пассионарность может «проявляется во властолюбии, гордости, тщеславии, алчности, зависти, которые с равной лёгкостью порождают подвиги и преступления, созидание и разрушение, благо и зло, но не оставляют место равнодушию».
Главное же свойство пассионарности – это «способность и стремление к изменению окружения». И действительно, когда мы говорим о гениях и пассионариях (или гениальных произведениях, решениях, открытиях), мы в первую очередь думаем о том, как они изменили мир, что с них началась какая-то новая эпоха.
То, что в основе пассионарности лежит своего рода безумие, ненормальность, Гумилёв всегда особо подчеркивал: «Пассионариями же в полном смысле слова мы называем тех людей, у которых инстинктивные импульсы самосохранения подавлены стремлением к реальной или иллюзорной цели. Деятельность их неизбежно направлена не на самосохранение или минутное самоудовлетворение, а на изменение окружения, хотя заслуга принадлежит не их воле, а их конституции».
Вот как Гумилёв описывает одного из своих главных любимцев: «Александр Македонский имел по праву рождения всё, что нужно человеку: пищу, дом, развлечения и даже беседы с Аристотелем. И тем не менее он бросился на Беотию, Иллирию и Фракию только потому, что те не хотели помогать ему в войне с Персией, в то время как он якобы желал отомстить за разрушения, нанесённые персами во время греко-персидских войн, о которых успели забыть сами греки. А потом, после победы над персами, он напал на Среднюю Азию и Индию, причем бессмысленность последней войны возмутила самих македонян».
Пусть формулировка «инстинктивные импульсы самосохранения» и выглядит несколько одиозной, но вполне понятно, о чём на самом деле идёт речь.
У каждого нормального человека есть своего рода внутренний стопор – тот предел, дальше которого он не идёт, не рискует, потому что чувствует страх: страх зайти слишком далеко, не справиться с ситуацией, оказаться один на один с общественным мнением, ощутить на себе гнев и осуждение толпы.
Нужно быть весьма и весьма бесстрашным человеком, бросая вызов научному или культурному сообществу, планируя войну или какую-либо революцию. И у пассионариев как раз этот страх отсутствует, но не потому, что они его преодолевают в себе, а потому, что они его не чувствуют так, как нормальные люди с нормальной психикой.
Впрочем, это не значит, что пассионарии в принципе бесстрашны. Нет, напротив. Они могут бояться сильнее многих других, но они боятся не того, чего боятся другие. Например, они будут бояться проиграть, но у них нет страха ввязаться в бой: ввязываются бесстрашно, а потом просто не могут проиграть – ибо «победа или смерть!».
Пассионарии готовы идти дальше – и в практическом, и в интеллектуальном плане, – нежели обычные, здоровые люди. Их не пугают ни смерть на баррикадах, ни бесчисленные жертвы, ни конфликт с влиятельными людьми, ни репутационные риски, которые они зачастую даже не видят, ощущая свою исключительность. И это ненормально – «инстинкт самосохранения», так сказать, сбоит.
Пассионарий действует там, где нормальный человек не решается на риск, боится допустить ошибку, испытывает страх перед новым. Нормальному человеку трудно перестраиваться, трансформировать свои старые привычки. Это зачастую настолько парализует его, что он отказывается от своей цели. Но пассионарий словно бы не чувствует всех этих ограничений.
Страх, что придётся работать, напрягаться, а результат не гарантирован, заставляет нормальных людей сдаться без боя. И давайте уточним – это нормально!
Для пассионария же результат: победа, признание, научная истина и т. д. – обладает такой ценностью, что он просто не может испугаться сложностей, не видит их в том объёме, в котором их видят нормальные люди. Для него как бы нет временных «неудач» и прочих «ужасов» обычного человека.
Да, гениальная пассионарность или пассионарность гениальности – это нездоровье, но и не обычная психическая болезнь, как какая-нибудь шизофрения или невроз навязчивых состояний. Это своего рода психопатия – когда человека и душевнобольным назвать нельзя (не выглядит он как безумный), но и на нормального он тоже не тянет.
Очевидно, что причины пассионарности – генетические. Она не может быть объяснена влиянием каких-то внешних обстоятельств, это особенность работы мозга человека – высокий потенциал психической активности, сопряжённый с меньшей потребностью в безопасности.
Когда я ещё учился в Военно-медицинской академии, журнал «Вестник Балтийской педагогической академии» сделал специальный выпуск, в котором было опубликовано пару глав из моей первой монографии «Философия психологии. Новая методология».
Помню, как будущий главный психиатр Санкт-Петербурга, а тогда ещё ординатор кафедры, изучив эту публикацию, строго экзаменовал меня на понимание слова «имплицитный», которое я использовал в работе. Это было забавно.
А старший медицинский психолог кафедры – блистательный специалист, мудрая женщина, сказала мне: «Андрей, прочитав вашу работу, я должна решить, что вы гений. Но не знаю, могу ли я?.. Ведь на мой взгляд вы абсолютно психически здоровы!»
Эту историю я всегда вспоминаю с юмором. Дело в том, что наша кафедра была по-настоящему легендарной – первая в России, где трудились великие В. М. Бехтерев, В. П. Осипов, И. Ф. Случевский. И пациентами, соответственно, здесь регулярно оказывались знаковые фигуры отечественной науки, культуры и общественные деятели.
Так что гениев в ней побывало предостаточно, включая, кстати говоря, и ныне здравствующих, признанных. И вот правда состоит в том, что для психиатра с опытом представить себе психически здорового гения – это и в самом деле какой-то оксюморон.
Что, с другой стороны, фактически означает, что действительное стремление к чему-то «великому» есть своего рода психический дефект, ну или, по крайней мере, серьёзное отклонение от колоколообразной нормы.

Обречены на свой мозг

Страсть и безумие стояли рядом задолго до классической эпохи, стоят сейчас и, по-видимому, будут стоять и впредь.
МИШЕЛЬ ФУКО

То, что выдающиеся люди, а точнее, способные сделать что-то кажущееся нам выдающимся, – это люди необычные, – само по себе вполне логично. В конце концов, что мы считаем великим, если не то, что не под силу сделать каждому?

Написать триста страниц текста – дело нехитрое: бери словарь да переписывай. Даже безграмотный при желании может справиться. Но вот написать художественный текст, который тронет за живое, которым захотят делиться, который будут обсуждать, – это точно не каждому дано.

То же самое касается и живописи, и музыки, и архитектуры, и науки, и технологий, и любых других задач, способных потрясти наше воображение. Неизменная и необходимая черта гениального – уникальность, а это само по себе означает отклонение от нормы.

Конечно, можно предположить, что подобное отклонение сверходарённого человека от нормы проявляется лишь в развитости, специфичности каких-то конкретных зон мозга, ответственных за тот или иной творческий навык.

Допустим, это может быть какое-то особенное строение зрительной и моторной коры у художника, теменных долей у математика или теоретического физика, слуховой коры у музыканта, речевых центров у писателей и т. д., но это не так.

Точнее, одного этого недостаточно. Этого вполне может хватить на «талант», на «одарённость», но ведь весь вопрос в том, как обладатель соответствующих мозгов их использует.

Тех, кто достигает «успеха» – в нашем, общечеловеческом понимании, – отличает не просто умение что-то делать, а напор самой его деятельности, её запредельная какая-то активность – специфическое неспокойствие, нетерпение, зуд.

Никогда не скрываю этого факта от «успешных» людей, с которыми знаком лично, – всем собственникам серьёзного бизнеса, топ-менеджерам крупных компаний, знаковым творцам (художникам, режиссёрам, музыкантам, писателям, выдающимся учёным) я честно говорю: «Вы психи!»

Не в обиду. Да никто и не обижается. Они про себя это знают. А о том, что именно они про себя знают, я и намерен сейчас рассказать…

Попробую продемонстрировать безумие «успешных» людей, так сказать, на пальцах. Но для этого всех их нужно прежде всего разделить на три большие группы:

• люди бизнеса и политики;

• творцы художественного фронта;

• ученые, исследователи и просто интеллектуалы.

Группа «бизнесмены» (собственники и крупные управленцы) – это прежде всего патологические трудоголики. Они работают, без преувеличения, 7 дней в неделю 24 часа в сутки: мало спят – кто-то по 5 часов, а кто-то и меньше, но даже во сне они продолжают решать квесты своего бизнеса.

Может быть, вы слышали об этом, поскольку факт хорошо известный: Пётр I (Гумилёвский, кстати, пассионарий) спал, держа под рукой письменные принадлежности. Для него было нормой – проснуться посреди ночи и записать параметры указа, который он выдумал только что во сне. И эта практика, надо сказать, для представителей данной группы – норма жизни, включая, как мы видим, и ту её часть, которую они всё-таки умудряются проводить во сне.

Лично я никогда не удивляюсь, получая письмо или сообщение от представителей данного типа людей в три часа ночи или уже совсем под утро. Не удивляюсь и тому, что к девяти часам после этого они уже на работе и махают шашкой так, словно бы отсыпались перед этим не одни сутки.

При этом неуёмная энергия этих ярких характеров тратится вовсе не только на работу. Каждый из них имеет «хобби» – как правило, спортивное или сопряжённое с риском, стрельба какая-то и прочее в этом роде. Встречаются, впрочем, и куда менее подвижные, но столь же трудозатратные.

Когда одни бегают, плавают, крутят педали, стреляют по тарелочкам, залезают на горы, рулят вертолётами, гоняют на спортивных яхтах и т. д., другие, вроде бы более спокойные, демонстрируют гиперактивность другого рода…

Одни знают, например, всё про еду и вина, причём сами готовят (и в промышленных масштабах зачем-то) и расскажут вам, в каком ресторане – из множества ими детально изученных – что подают и каково это на вкус. Где и как эти рестораны закупаются, чем знаменит конкретный шеф, где он работал до этого и что там со звёздами Michelin.

Другие читают по книге в день (это при их-то графике – 24 на 7) и коллекционируют, как безумные, какую-нибудь живопись, скульптуру, старинные фотоаппараты, книги, исторические документы и прочее в этом роде. А это ведь тоже время и страсть – выставки, аукционы, встречи-просмотры с дилерами и кураторами их коллекций.

Третьи, например, строят и обустраивают поместья. Нет, кирпичи они, конечно, не таскают, но превратить в драгоценную шкатулку дворцового уровня каких-нибудь три тысячи квадратных метров недвижимости – это тоже развлечение не одного дня. Особенно если каждая деталь имеет историческую подоплёку, культурологическое значение и главное – не так, как у всех.

Впрочем, сверхчеловеческие странности на этом, как правило, не заканчиваются… Есть ещё куча детей, череда жён и мужей, любовниц. То есть, проще говоря, гиперсексуальность.

Но не подростковая, а в каком-то смысле взрослая, ответственная: понаделать детей, воспитание и образование каждого проконтролировать, поддерживать матерей, заниматься их карьерой и ещё не путать одно «гнездо» с другим, если какая-то из семей не знает о существовании прочих.

Про такое хочется одно сказать: «И как только здоровья хватает?!» Но им хватает, да.

Группа «творцов» (художники, режиссёры, музыканты, писатели et cetera) – это, по моему разумению, вообще космические люди. Они – буквально – не с нами и не здесь. И там, где они, там драмы, страсти, трагедии, заговоры, безумства, предательства, восторги и прочие Армагеддоны – в общем, всё не на жизнь, а на смерть. И в целом, понятное дело, всё исключительно на ровном месте.

Вы можете представить себе творческого человека, который спит 20 часов в сутки? Я – да, особенно если он перед этими сутками, то есть буквально несколько суток подряд, находился в творческом безумии. В отличие от «бизнесменов», «творцы», как правило, функционируют своеобразными приступами, я бы даже сказал – «творческими припадками».

Творчество, в отличие от бизнеса, стоит на эмоциях, на страстях. Поэтому для «творцов» вполне естественно некоторое время раскачиваться, погружаясь всё глубже и глубже в предстоящее им творческое безумие.

Схема может быть, например, такой: человек становится сам не свой – ему всё не нравится, он всем недоволен, начинает считать себя «ни на что не способной бездарностью», «ничтожеством» (или непринятым и непонятым гением), другие «художники» начинают казаться ему недостижимыми Титанами (или жалкими мразями, которые способны производить только «нафталин» и «пластик»).

Параллельно в жизни творца развивается какой-то сюжет, которому предстоит лечь в основу его будущего произведения: он входит с кем-то в непримиримый конфликт, обнаруживает признаки замышляемого против него «заговора» или, например, в кого-то безответно влюбляется (возможно, впрочем, что ответно, но тогда превращает эти отношения в сущий ад).

Если ни то, ни другое не срабатывает, творец вдруг «обнаруживает врага» (им может быть родственник, продюсер, конкурент, бывшая любовь и т. д.), демонизирует его, сам бросается в бой – инспирирует скандалы и непотребства до тех пор, пока ничего не подозревающий о своей вражности «враг» наконец не очухается, в крайнем недоумении, и не пойдёт в контратаку.

В этот момент на авансцену инспирированного нашим творцом сражения выкатываются всевозможные орудия, и разрастающаяся драма становится публичной… Тут наконец появляются зрители, а это именно то, что было нужно! Чем больше злопыхателей и прочих подонков, тем лучше – драматичнее, ярче, пронзительнее!

Из высеченной с таким трудом (и творческой смекалкой!) искры возгорается пламя: из творца, как селевый поток, как цунами, как огненная лава из жерла вулкана, начинает безудержно фонтанировать творчество.

Да, к этому моменту все ресурсы мозга творца загружены и перезагружены контентом – фрагментами будущего произведения. И тут, на этом триггере конфликта (внешнего, а зачастую и глубоко внутреннего, неочевидного), они начинают каким-то, почти магическим образом складываться в единую звучащую структуру.

Появляются, словно ниоткуда, строки, рифмы, мелодии, художественные образы, языковые конструкции, сюжетные повороты, цветовые пятна, формы, объёмы…

Как будто бы какие-то битые цветные стёклышки и никчёмные железячки обрамляются вдруг набором зеркал, порождая таким образом фантастические образы некого виртуального калейдоскопа…

Лучше Анны Андреевны Ахматовой (матери Льва Гумилёва, кстати) и не скажешь: «Когда б вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда…» Да, весь бесстыдно собранный сор переплавляется творцом в произведение на все времена.

Работа захватывает творца целиком, он уходит от нас в какой-то новый потусторонний мир (предыдущий его мир, напомню, тоже не был слишком реалистичным) и создаёт – днями и ночами напролёт – свою Галатею.

Испытывая приступы эйфории, высокого отчаяния, восторга и «разговаривая с богами», он Творит. Проще говоря, его мозг заливает дофамином от складывающихся наконец в его дефолт-системе массивных творческих интеллектуальных объектов.

Потом да, нашему герою потребуется выспаться, а то и перейти в состояние следующего долгого, эмоционально-пассивного дрейфа, который, впрочем, закончится ровно тем же импульсивным творческим всплеском-приступом, что и тот, который я только что описал.

То есть если «бизнесмены» – стайеры берутся и тянут своего «бегемота» из болота до изнеможенья, то «творцы», как правило, спринтеры – создают свои произведения залпами, припадками, вспышками, творческими затемнениями и онейроидами³.

Группа «интеллектуалы» (учёные, исследователи, публицисты и прочие «властители дум») – это в некотором смысле идейные параноики. Они всегда движимы какой-то идеей, достигающей порой степени сверхценности.

В классической психиатрии «сверхценные идеи» – это клинический термин. Так называют комплекс мыслей, которые овладевают сознанием пациента целиком и полностью. Вся его жизненная ситуация, всё, с чем он сталкивается, всё, о чём бы он мог подумать, как бы вовлекается в поле этой сверхценной идеи, подчиняется ей и способствует её дальнейшему развитию.

В отличие от другого, схожего вроде бы по форме психиатрического синдрома (системного проявления болезни) – бреда, характерного для тяжёлых психических расстройств, сверхценные идеи не содержат абсолютно неправильных или абсурдных суждений. То есть любой нормальный человек нечто подобное может подумать и высказать.

Дело здесь не в конкретных смыслах этой идеи, дело в том, с каким упорством, с какой увлечённостью и вовлечённостью человек посвящает себя ей. Как правило, он ощущает, что не только сама его сверхценная идея обладает невероятной значимостью, но и сам он, как носитель этой идеи, по-своему исключительный, особенный человек.

Такой человек, захваченный своей сверхценной идеей, ощущает, что у него есть миссия, предназначение, нравственная обязанность – докристаллизовать эту идею, додумать её до конца, добиться её идеальной и всеобъемлющей формы и донести её всем остальным, чтобы она в конечном счёте изменила весь мир.

НЕ ВЯЛОТЕКУЩАЯ МЫСЛЬ…
Раз я уже вспомнил свои курсантские годы, расскажу ещё один случай. Дело было в начале 90-х, когда много было кривотолков про «репрессивную советскую психиатрию» и надуманный якобы диагноз «малопрогредиентная (или вялотекущая) шизофрения».
Будучи тогда политически ангажированным молодым человеком, я не мог не спросить об этом «скандале» своего учителя – доктора медицинских наук Олега Николаевича Кузнецова.
Он был одним из старожилов кафедры психиатрии Военно-медицинской академии и, конечно, повидал немало диссидентов, выступавших против советской власти, которых отправляли сюда на освидетельствование.
Да, некоторые из них получали диагноз той самой «вялотекущей шизофрении», и меня беспокоило, что, может быть, и правда этот диагноз ставился людям абсолютно здоровым и лишь потому, что они лучше видели и осознавали реальное положение дел в тогдашнем СССР.
Не исключено же, что военные психиатры, находившиеся под воздействием советской пропаганды, могли просто не понять, насколько разумные вещи говорят эти люди – про диктатуру коммунистов, про репрессии, про «прогнивший строй», про отсутствие свободы слова, цензуру, КГБ и т. д.
Олег Николаевич был великим учёным и замечательным человеком, который очень много сделал для науки. Ещё в 60-х годах он работал в Звёздном городке, где проходила подготовка первых советских космонавтов к полётам в космос, в том числе и психологическая, за которую и отвечал Олег Николаевич.
В общем, выслушав мой юношеский, сбивчивый, идеологически заряженный монолог, Олег Николаевич посмотрел на меня внимательно, улыбнулся и очень доброжелательно сказал: «Понимаешь, Андрюша, тут вот ведь какая штука…»
Уже в этот момент я понял, какую глупость сморозил. Психиатры ставят диагнозы не за ошибочные убеждения (в противном случае любого дурака надо было бы считать шизофреником), а по причине специфических особенностей поведения пациента. Но Олег Николаевич проявил сочувствие, как он, впрочем, всегда и делал, и не стал меня распекать.
Он просто продолжил: «Да, они критиковали советскую власть. Кто ж мог сомневаться в том, что они правы? Все же всё видели и понимали. Но когда их высылали за границу, а таких ссыльных было много, они спустя каких-нибудь пару лет принимались критиковать правительства стран, которые их приютили, и сам капиталистический строй, который здесь они ещё не так давно прославляли. Дело вовсе не в убеждениях, дело в сверхценности».
И правда, есть люди, обычно научного склада ума, которых буквально ослепляет какая-то мысль. Эта мысль может быть абсолютно верной, а их поведение по утверждению этой истины может быть даже героическим, и, конечно, это далеко не всегда связано с таким психическим расстройством, как «вялотекущая шизофрения»⁴.
Хороший пример – Андрей Дмитриевич Сахаров, академик АН СССР, один из создателей водородной бомбы, трижды Герой Социалистического Труда.
Именно ему, кстати, принадлежал такой вот, я бы сказал, дерзкий план: вместо того, чтобы бороться с США в обычной гонке вооружений, разоряющей СССР, Андрей Дмитриевич предлагал разместить вдоль Атлантического и Тихоокеанского побережий США заряды по 100 мегатонн каждый. Если что-то пойдёт не так, то можно будет просто, нажав на кнопку, вызывать такое цунами, которое смоет страну с двух сторон. Соответствующие расчёты Андрей Дмитриевич, кстати сказать, сделал.
И именно этому человеку в 1974 году была присвоена Нобелевская премия мира. Не удивительно? Удивительно очень, но только если ничего не знать про сверхценность.
Дело в том, что в послевоенные годы Сахаров оказался в своеобразном раю для выдающихся советских учёных – пайки, санатории и прочие плюшки. А потом случилось так, что он кое-что узнал о реалиях советской жизни, и произошла разительная перемена.
Создатель водородной бомбы стал правозащитником, диссидентом, подписантом множества писем к советскому правительству, выступал за запрет испытаний атомного оружия, всеобщее разоружение, отмену смертной казни в СССР и во всём мире. И всё с тем же рвением, с каким он занимался прежде военными проектами.
На протяжении двух десятков лет Сахаров вытворял такое, что ни одному другому советскому человеку никогда бы не позволили: открыто выступал против действий советской власти, поддерживал других диссидентов, писал обличительные тексты, которые публиковались по всему миру, выступал против репрессивных действий СССР в Чехословакии, против ввода советских войск в Афганистан.
Его, конечно, всячески одёргивали ответственные товарищи. Уговаривали, пытались сдержать, но не тут-то было… Терпение советского начальства кончилось только в 1980-м, когда Андрея Дмитриевича – нет, не расстреляли, не осудили, не репрессировали, а просто вывезли в Горький – город, который тогда был закрыт для въезда иностранцев. Просто чтобы ограничить хотя бы эти его контакты.
В ссылке Сахаров проводил бесконечные голодовки по разным поводам, которые завершались тем, что его госпитализировали в больницу и насильно кормили. И дух, как говорится, его не был сломлен.
Хотя условием возвращения его из ссылки было прекращение общественной деятельности, Сахаров, на волне грянувшей Перестройки, становится народным депутатом СССР. И все, кто был тогда в сознательном возрасте, хорошо помнят его выступления во время заседаний Съезда, которые транслировались по центральному телевидению.
Сгорбленный, кажется, еле живой старик, отказывающийся покидать трибуну Кремлёвского дворца… Ему уже выключили микрофон, а он продолжает и продолжает говорить, обращаясь к Генеральному секретарю Коммунистической партии СССР. А многотысячный зал тем временем встаёт, улюлюкает и заглушает его слабый голос негодующими аплодисментами.
Сверхценность.

Конечно, когда я говорю о высокоодарённых людях, которыми вот так овладевают сверхценные идеи, речь не идёт о каком-то диагнозе. Скорее, о некоем подобии патологии – таком же переживании состояния вовлечённости, интеллектуальной страсти, абсолютной самоотдачи.

Как мы видим на примере того же Андрея Дмитриевича Сахарова, ценность идеи, которую «интеллектуал» ощущает в себе и исповедует, такова, что ему не страшен ни голод, ни изоляция, ни физическое страдание, ни даже смерть.

Но не обладай Сахаров такой способностью, он бы и водородную бомбу не смог создать, и множество выдающихся открытий в области теоретической физики, вероятно, не сделал бы.

В прежние времена такие люди отправлялись в опасные кругосветные путешествия, изучали дикие народы, покоряли Северный и Южный полюса и горные пики, исследовали на себе действие первых вакцин и подвергали себя ещё множеству других рисков.

Вся жизнь человека, поймавшего, так сказать, свою сверхценную идею, оказывается подчинена ей.

Вся жизнь человека, поймавшего, так сказать, свою сверхценную идею, оказывается подчинена ей. Он полностью погружён в её воплощение и реализацию. Он трудоголик, но не потому, что много работает, как это делает «бизнесмен», а потому, что не думает ни о чём, кроме как о своей идее, вынашивает её в себе, как нерождённое ещё дитя.

Такой человек достаточно спокойно сносит тягости и лишения, его почти не заботит физический комфорт. Сложены легенды о том, как Эйнштейн ходил без носков и забывал застёгивать ширинку брюк, или о Григории Перельмане, который живёт затворником в однокомнатной квартире с больной матерью.

Идеальная личная жизнь «интеллектуала» – это присутствие рядом соратника, товарища по духу, как Елена Боннэр у Сахарова или Надежда Константиновна Крупская у Ленина. Если же такого соратника у «интеллектуала» не обнаруживается, то он и не слишком тоскует, оставшись без семьи и детей.

То есть мы видим здесь, с одной стороны, своего рода фотонегатив от «бизнесмена», с другой стороны, ту же одержимость и ту же массу энергии, которая переполняет «интеллектуала» изнутри. Без неё сложно было бы представить, что человек добился бы таких… ну да, «успехов».

Конечно, название групп – «бизнесмены», «творцы», «интеллектуалы» – в некотором смысле условность. Речь идёт о стратегиях пассионарности, внутренней механике достижения «успеха»:

• кто-то атакует свои цели непрекращающимся натиском по всем фронтам, и это стратегия «бизнесмен»;

• кто-то действует мощным сжатым импульсом – сначала раскручивает мощности своего мозга до максимума, затем ищет слабое место в системе и даёт по нему мощный залп, и это стратегия «творца»;

• наконец, кто-то создаёт сверхценность, нечто вроде своей великой миссии, собирает под неё все силы, все инструменты, все средства и, когда они набирают критическую массу, проламывает систему, добиваясь результата, и это стратегия «интеллектуала».

Среди миллиардеров мне приходилось, например, встречать «интеллектуалов». То есть в основе их финансовых достижений была механика сверхценности.

Для кого-то из них сверхценностью были сами деньги, капитал, для кого-то – влияние через капитал на социальную или, например, политическую реальность.

Если посмотреть на финансовые схемы, которые создают такие «интеллектуалы» от бизнеса, то они чем-то очень похожи на сложные научные теории. Да и сам их бизнес работает, скорее, как научно-исследовательский центр, наподобие какого-нибудь «Манхэттенского проекта».

Встречаются и крупные бизнесмены-«творцы», но их финансовый успех связан, как правило, с созданием продукта, прорывными идеями в производственной сфере.

Причём в основном такие бизнесмены заняты творческой, так сказать, частью, тогда как фактическим управлением компанией и непосредственной борьбой за прибыль занимается уже её менеджмент.

Наконец, возможно и сочетание стратегий «успеха» – «бизнесмена» и «творца», «творца» и «интеллектуала» или «бизнесмена» и «интеллектуала».

ТИПЫ МЫШЛЕНИЯ И СТРАТЕГИИ «УСПЕХА»
Кто-то из вас, кто уже прочёл «Троицу», возможно, думает, глядя на перечисленные стратегии «успеха», что речь идёт о типах мышления – о «конструкторах», «рефлекторах» и «центристах». Но это не так, точнее – не совсем так.
В «Троице» я действительно говорю именно о типах мышления, то есть о том, как наш мозг, в зависимости от активности и взаимовлияния отдельных его структур друг на друга, строит разные модели реальности у разных людей.
Мы живём с вами в некой общей, казалось бы, для всех нас реальности, и чтобы ориентироваться в ней, нам нужны её карты. Чем, собственно, и занят наш мозг – он строит такие карты, моделирует для нас реальность. Но выясняется, что карты одной и той же реальности одних людей не подходят для других.
Это, на первый взгляд, кажется странным. Но это, напротив, вполне логично. Если отношения между структурами мозга у разных людей разные (то есть существует несколько различающихся глобальных паттернов нейрофизологического взаимодействия внутри мозга), то и модели реальности, которые эти мозги строят, будут отличаться друг от друга.
То есть, когда мы говорим о типах мышления, речь идёт о том, что разные люди, в зависимости от структурных и функциональных особенностей своего мозга, создают модели общей для нас реальности по-разному, и сами интеллектуальные объекты, которые они производят, отличаются друг от друга по качеству.
«Конструкторы», например, строят структуры с жёстким причинно-следственным каркасом. «Рефлекторы» порождают образы-метафоры, которые определяют ценность тех или иных референтов в реальности. Интеллектуальные объекты «центристов» – это отношение между сущностями, которые они усматривают в реальности.
Таким образом, мы можем взять одну и ту же реальность, смоделировать её несколькими разными способами (разными типами мышления) и получим несколько разных моделей, совмещение которых и способно дать нам максимально точную картину этой самой – одной-единственной на нас всех – реальности.
Вот почему так важно понимать механику производства мозгом разных моделей одной и той же реальности посредством разных типов мышления. В этом залог точности наших действий, системности решений, проще говоря, это вопрос создания эффективного инструментария.
Но важно не только иметь молоток (инструментарий), нужно ещё уметь и правильно приложить к нему силу. Одни работают им как прессом посредством резких ударов, а кто-то превращает его в отбойный молоток.
То есть, имея один и тот же инструмент, вы можете приложить к нему свою силу по-разному. Вот именно об этом речь, когда мы говорим о стратегии «успеха».
Да, среди «бизнесменов», наверное, больше центристов, среди «творцов» больше рефлекторов, среди «интеллектуалов» больше конструкторов, но речь идёт о другом.
Рассматривая стратегии «успеха», мы говорим не о том, как создать карту реальности, а о том, какие стратегии позволяют им максимально эффективно использовать знание о реальности для достижения результатов в ней.

Энергия бьёт

Энтузиазм – это блеск ваших глаз, стремительность походки, крепость рукопожатия, непреодолимый прилив энергии и воли для претворения в жизнь ваших идей.
Только с ним возможен успех.
Без него у вас есть только возможности.
ГЕНРИ ФОРД

Итак, что же это за энергия такая безумная, которую производит мозг «успешных» людей? Понятно, что речь не идёт о магии или каких-то божественных силах.

Речь идёт о психической энергии, нервно-психическом напряжении, за производство которой в нашем мозге отвечает так называемая ретикулярная формация.

Ретикулярная формация, возможно, одна из самых загадочных структур мозга. О её существовании мы узнали лишь в конце 40-х годов ХХ века благодаря исследованиям Джузеппе Моруци и Горацио Мэгуна.

Они стимулировали электродами ствол мозга животных, находящихся под наркозом, и те внезапно приходили в сознание, словно бы реагируя на какой-то внутренний будильник.

Так была обнаружена активирующая функция ретикулярной формации, но это стало только началом…

Название «ретикулярная формация» дословно переводится с латыни как сетчатое образование. Это «образование» тянется по всему стволу головного мозга (см. рис. № 2) и состоит из особенных нервных клеток, характеризующихся высокой плотностью аксональных и дендритных связей, то есть буквально ретикулярная формация выглядит как сетчатая структура.

Рис. № 2. Анатомическое расположение ретикулярной формации

Но в стволе мозга находится лишь, если так можно выразиться, центральное представительство ретикулярной формации, а аксоны этих клеток тянутся очень далеко. Причём и вверх – к корковым отделам головного мозга, и вниз – в спинной мозг.

Вся поступающая в мозг сенсорная информация (то есть информация о любом раздражителе) обязательно заглядывает сюда. Не важно – вы что-то увидели, услышали, ощутили попой, – этот импульс обязательно добежит, кроме прочего, и до клеток ретикулярной формации.

Понятно, что поступающая в наш мозг извне информация имеет свой конечный пункт назначения:

• во-первых, она обязательно пройдёт через таламус, то есть через подкорковые ядра, которые, при необходимости, позволят нам действовать неосознанно, абсолютно рефлекторно, но очень быстро (например: резкий звук – и вы тут же оборачиваетесь);

• во-вторых, у любого сенсора нашего организма есть его область коры головного мозга: зрительная информация, например, целится в затылочную долю, слуховая – в височную, сенсорная – в переднюю часть теменной и т. д. (там она будет обработана специализированными нервными клетками коры и превратится для нас в зрительный, слуховой, тактильный или какой-то ещё образ).

Но в чём резон дублировать любой сигнал, поступающий в мозг как от внешних источников, так и от самого организма, в ретикулярную формацию? Долго этого не могли понять, и только сейчас, кажется, всё встало на свои места.

Справедливости ради надо сказать, что ещё блистательный нейрохирург и выдающийся учёный Уайлдер Пенфилд в 60-х годах прошлого века предупреждал – в стволе мозга будет обнаружен центр сознания. Это казалось странным, но теперь мы знаем, что он был прав.

Пенфилд первым обратил внимание на то, что повреждения даже очень обширных областей коры головного мозга часто не вызывают нарушений сознания, тогда как повреждение ретикулярной формации всегда приводит к коме.

Осталось добавить к этой формуле обширные взаимосвязи ретикулярной формации внутри мозга, и учёный заключил, что она – не просто глупый механизм психической активации (мол, проснись и пой), а источник синтезирующего сознания.

Это значит буквально следующее: клетки ретикулярной формации отвечают не только за то, что мы с вами активны и находимся в сознании, но и за направленность нашей психической деятельности.

Да, наши глаза, уши, кожа и прочие органы чувств постоянно сканируют окружающую среду, работают как своего рода детекторы.

Но что заставляет наши глаза не просто блуждать от одного объекта внешнего мира к другому, а концентрироваться на каких-то конкретных?

Почему мы не просто пассивно воспринимаем звуки, но ещё и поворачиваем голову, чтобы уловить их с большей чёткостью, пытаясь вникнуть в их значение?

Правильно, вопрос в значимости: тот или иной раздражитель имеет для нас определённую значимость, и поэтому мозг должен где-то найти в себе ресурс, чтобы зафиксироваться на соответствующем, биологически важном для него раздражителе.

Вспомните своё состояние, когда вы вдруг просыпаетесь от тяжёлого сна и не можете понять, где вы находитесь и что происходит. Не часто такое случается, надо полагать, но точно вы с таким сталкивались.

Вы с каким-то странным чувством прострации поднимаетесь на постели, словно от внутреннего толчка, растерянно смотрите по сторонам, бессмысленно вертите головой и пытаетесь понять, что к чему.

Вот примерно таким было бы наше восприятие мира всегда, если бы не ретикулярная формация. В данном примере она уже пробудила вас, но ещё не включилась на полную мощь и не успела выполнить свою интегрирующую функцию.

Буквально одна секунда, другая – и вы начинаете осознавать окружающий вас мир: «О, это же моя комната, да! Сегодня среда, рабочий день, и мне нужно вставать, важная встреча… Сколько времени? Я не проспал?!», и хватаетесь за телефон или будильник, чтобы узнать, сколько времени.

Всё, вы проснулись, пришли в сознание: импульсы ретикулярной формации растолкали все зоны коры, они очухались от забытья и начали драйвить друг друга.

ПЕЙСМЕЙКЕРЫ ГОЛОВНОГО МОЗГА
То, что клетки ретикулярной формации способны к своеобразной самозаводке и, по сути, спонтанной генерации нервных импульсов, было известно уже достаточно давно. Но что это за странные энерджайзеры и почему им не живётся спокойно? Это долго оставалось открытым вопросом.
На самом деле, такие особые водители ритма (их ещё называют клетки-пейсмейкеры) есть в другом важном органе тела – в сердце. Как и клетки ретикулярной формации, водители ритма (пейсмейкеры) сердца образуют своеобразные узлы, которые и производят напряжение, достаточное для того, чтобы запустить сокращение сердечной мышцы.
Работа этих клеток настолько автономна, что сердце может даже какое-то время биться у вас в руках, будучи вынутым из тела – как бы само по себе, без регуляции со стороны вегетативной нервной системы.
Примерно этот же принцип реализуется и в случае ретикулярной формации, являющейся таким пейсмейкером для всего нашего мозга. Её клетки способны самозапускаться – производить импульсы, динамически формируя в мозге нервно-психическое напряжение.
На клеточном уровне эффект этой самозаводки объясняется специфическим устройством мембраны клеток ретикулярной формации: её каналы, через которые проходят ионы, приводящие клетку в состояние возбуждения или, напротив, в расслабленное состояние, устроены таким образом, что, как только клетка разряжается, это автоматически приводит к тому, что она открывает каналы для поступления в неё ионов, способных её возбудить.
Но как только она, благодаря этим ионам, возбудится и выдаст импульс, покинувшие её при этом ионы откроют каналы для следующего такта зарядки, то есть начнут впускать ионы, необходимые для возникновения в клетке возбуждения. Такая биохимическая машинка… Но это ещё не всё.
Совсем недавно исследователи Лаборатории нейробиологии и поведения при Рокфеллеровском университете под руководством профессора Дональда Пфаффа наткнулись на специфическую особенность клеток ретикулярной формации, расположенных в области гигантоцеллюлярного ядра⁵.
Выяснилось, что клетки ретикулярной формации способны не только самовозбуждаться, но ещё и самостоятельно регулируют уровень своего кровоснабжения, а как следствие, и собственную активность!

То есть, получая сигнал из внешней среды (или внутренних органов), клетки ретикулярной формации способны самоактивизироваться и сгенерить нервный импульс, который далее распределяется вверх по всему пространству коры головного мозга.

Восходящие связи ретикулярной формации действительно огромны. Посмотрите на рисунок № 3, где схематично изображён принцип работы ретикулярной формации.

Рис. № 3. Схема работы ретикулярной формации

От рецепторов (глаз, улитка, сома) информация отправляется и в подкорку, и в подведомственные им отделы коры головного мозга, а какая-то часть изначального импульса направляется к клеткам ретикулярной формации.

Пока нейроны подкорки и коры превращают пришедший в них сигнал в образ, клетки ретикулярной формации собираются с силами. После чего они производят мощный выброс психической активности, которая, можно сказать, ударяет в кору головного мозга, чтобы соответствующие, возникшие в ней образы приобрели для вашего мозга ценность и значимость.

Другими словами, нервный сигнал доходит от рецепторов до соответствующих зон коры, а дальше, для того чтобы он был нами всецело осознан и включён в мыслительную деятельность мозга, поступает новый, второй, поддерживающий и стимулирующий сигнал – уже от ретикулярной формации по её восходящим путям.

Таким образом, формируется фактическая вовлечённость человека в окружающую его действительность и, более того, определяется степень этой вовлечённости. Если вы что-то увидели, рассеянно на это дело посмотрели и пошли дальше – это один результат.

Но если вы что-то увидели и тут вам в голову, что называется, вдарило, вы начинаете обнаруженный вашим глазом факт осмыслять. Психическая энергия, поступающая из ретикулярной формации в кору головного мозга, будит ваши знания, воспоминания, понимания.

Возбуждённый таким образом мозг сваривает не просто – «а, там что-то было прикольное…», но сложный интеллектуальный объект, учитывающий большие объёмы другой информации, контексты, дополнительные смыслы и т. д.

От этого вы приходите в ещё большее возбуждение и начинаете генерить идеи о том, как использовать этот факт, что ещё надо узнать и т. д., и т. п.

Причём вы делаете это не потому, что вы «умный», а потому, что у вас куча психической энергии, которая буквально будоражит ваш мозг.

Эта активность – не что иное, как дополнительные контакты (обмен информацией) между группами нейронов, что, в свою очередь, увеличивает плотность связей между ними. И уже именно это, в конечном итоге, делает вас умнее.

А теперь давайте подумаем вот о чём… Объём мозга варьирует от человека к человеку: у одних он может составлять 1250 кубических сантиметров, а у других и 1600. Если же, что называется, мерить в граммах, то он может быть от одного килограмма до двух.

Причём не факт, что чем больше, тем лучше. Так, например, нобелевский лауреат Анатоль Франс обладал мозгом в один килограмм, а у Ивана Тургенева мозг был больше двух кило. При этом писатели это одного порядка.

Объём мозга варьирует от человека к человеку: у одних он может составлять 1250 кубических сантиметров, а у других и 1600.

Но речь не об этом. Речь о том, что если наши мозги, в принципе, могут отличаться по объёму, по количеству нервных клеток, то и по количеству клеток ретикулярной формации они тоже должны отличаться: у кого-то этих клеток явно больше, а у кого-то меньше.

Да, мы говорим, что в среднем в мозге человека порядка 87 миллиардов нейронов, это в среднем – тот самый купол на кривой Гаусса— Лапласа. Но это именно средняя цифра, причём обобщённая: она не говорит нам, о каких именно клетках идёт речь.

Даже если у двух людей одинаковое количество нервных клеток, но у одного их больше в мозжечке, а у другого – в лобной доле, у третьего – в зрительной коре, а вот у четвёртого – в той самой ретикулярной формации. Очевидно, что это будут совершенно разные люди. Совершенно!

Ну а теперь давайте вспомним, что там у наших успешных пассионариев со сном и бодростью духа?

Вовсе не просто так я подробно описывал вам «бизнесменов», «творцов» и «интеллектуалов». Вся эта публика демонстрирует в этом отношении сверхъестественные способности: их буквально штырит энергией ретикулярной формации.

А теперь давайте проведём нехитрый расчёт… Допустим, вы спите по 8 часов в сутки, но кто-то ведь спит по 7 часов⁶. Казалось, час разницы – что в этом такого? Но один дополнительный час в сутки – это 365 дополнительных часов в год, а значит 9 дополнительных 40-часовых недель к вашему рабочему графику. Один час даёт больше двух месяцев для работы!

Если же не 7 часов сна в сутки, а, например, 6, то это уже четыре дополнительных рабочих месяца! И, наконец, при 5 часах сна в сутки мы получаем полгода – дополнительные полгода – для работы!

Нужно ли быть гением и обладать какими-то магическими суперспособностями, чтобы обставить конкурентов, если у вас просто в полтора раза больше рабочего времени?

Одна только эта, кажущаяся незначительной прибавка ко времени бодрствования, обеспеченная активностью ретикулярной формации, сокращает количество ваших потенциальных конкурентов в разы.

НЕМНОГО О ЛИЧНОМ…
К 21 году я, как уже говорил, написал свою первую научную монографию – «Философия психологии. Новая методология», создал терапевтическую модель, которая вскоре легла в основу популярной книги по психологии «Счастлив по собственному желанию».
Параллельно с этим я учился в Военно-медицинской академии на врача общего профиля и самостоятельно на психиатра – в рамках студенческого научного кружка при кафедре (Военно-научное общество слушателей – ВНОС).
Там же, кстати, проводились исследования под руководством различных научных руководителей в рамках их кандидатских и докторских диссертаций. В моём случае эти исследования выливались в 2–3 научные статьи в год.
На этой же кафедре находилось и «отделение неврозов», где я в «свободное время» проводил психотерапевтические занятия с пациентами. Плюс, будучи военнослужащим, я ещё, понятное дело, выполнял служебные обязанности: ходил в наряды и строем, драил казарму и был ЗКВ (заместителем командира взвода).
Ну и да, КВН, например. Как раз в 21 год мне посчастливилось быть капитаном замечательной команды КВН ВМед. А, которая, могу сказать с гордостью, ни разу не проиграла на городских соревнованиях в Санкт-Петербурге. А мне даже присвоили титул «Лучший игрок КВН Санкт-Петербурга 1995 года», хотя это, конечно, была общая заслуга нашей, не побоюсь этого слова, блистательной команды.
Наверное, это говорит о гениальности, да?.. Нет. Это график. Для того чтобы всё это успевать, мне приходилось спать по 4,5 часа в сутки. В 7 утра подъём, чтобы в 9 быть на занятиях, после 15:00 – всё вышеперечисленное, к 21:00 я был дома, спал полчаса, а потом работал до 3 утра. Туда и обратно я ездил на метро, и это единственное время, когда я успевал читать всю необходимую литературу – хоть по медицине, хоть по философии.
Остаётся добавить, что у нас – как у военных – была шестидневка, но единственный выходной я тоже не тратил зря. Не без чувства глубокого удовлетворения я тогда говорил: «Наконец-то выходной – можно нормально поработать!»
К сожалению, приходилось жертвовать «личным временем» – на весёлых и регулярных пьянках-гулянках своих замечательных однокурсников я появлялся лишь несколько раз в год, да и на свидания время приходилось буквально выкраивать (к счастью, меня готовы были и в таком виде терпеть).
Не знаю, как тут посчитать точно, но если учесть, что большинство моих однокурсников нагружали свои мозги с 9 утра до 15 шесть дней в неделю (и то – многие без особого, надо признать, фанатизма), то, наверное, можно считать, что я учился-работал в среднем в два раза больше, чем они.
Так можно ли признать мои достижения каким-то особенным умом? Что я был умнее своих однокурсников или талантливее их? Нет. Это в первую очередь вопрос времени, то есть того объёма работы, которую производил мой мозг.
Конечно, на количество ретикулярной формации я точно не должен жаловаться. Мне с этим повезло. Хотя силы свои я всё-таки не рассчитал.
К 23 годам, когда ко всему прочему добавилась субординатура по гнойной хирургии и военная практика, мой иммунитет приказал долго жить: тривиальный совершенно грипп закончился для меня массивным аутоиммунным поражением нервной ткани – «паралич Гийена – Барре по типу Ландри».
Справедливости ради надо, впрочем, сказать, что теорию пола, над которой я тогда работал (так и не опубликованная мною монография «Теория пола»), я додумал как раз в реанимации, записав ключевые тезисы слабой рукой на бланках для «истории болезни».
В общем, даже в таком состоянии моя раздухарённая ретикулярная формация не унималась.
Когда же месячное заключение в реанимации закончилось, я продолжил приём пациентов, которые остались без моего попечения в клинике психиатрии. Теперь, впрочем, уже не я к ним ходил на отделение (у меня в принципе было с ходьбой не весело), а они ко мне.
И тогда же, из-за невозможности работать с научной литературой и проводить исследования, я был вынужден засесть за написание первой своей популярной книги по психотерапии «Счастлив по собственному желанию».
Это единственное, что я мог писать из головы, потому что вся информация уже была в ней. Ну и, очевидно, ретикулярная формация в ней тоже не скучала.

Само по себе время – это, конечно, очень важно. Но дело не только в нём. У каждого человека, на самом деле, вагон времени, даже если он спит по 8 часов в сутки. Важно, как он это время тратит – использует ли он его для дела или нет?

Почему, например, я так сокрушаюсь по поводу поразившей нашу цивилизацию эпидемии цифровой зависимости? Потому что она убивает время – даже то немногое время, которое у нас с вами есть.

Да, у кого-то физически больше психической энергии. Да, у кого-то ретикулярная формация шарашит за двоих. Но как растрачивается эта энергия – вот в чём вопрос.

Если вы ориентированы на дело, на работу, на формирование новых навыков – это одна история. А если на компьютерные игры, скролинг новостной ленты и просмотр сериалов – другая.

Забавно, но мы сейчас оказались в ситуации, когда простой отказ от цифрового потребления способен сделать вас в разы более эффективными, по сравнению со множеством людей с хорошей ретикулярной формацией, которые бездумно проливают свой психический ресурс сквозь пальцы, держащие iPhone.

О том, как собирать, направлять и эффективно использовать нашу психическую энергию, я расскажу чуть позже. Пока же мы разбираем, что такое «успех», и в этой связи я должен прояснить ещё одно очень важное обстоятельство…

Понимаю, что многих «успех» манит, и когда они читают всё это: о гиперреактивности и суперсиле ретикулярной формации чемпионов по «успеху», – им кажется, что мир несправедлив. Мол, вон кому-то повезло с сетчатыми структурами, и они дают жару, а другим нет и сиди страдай.

Правда в том, что не вполне понятно, как страдать лучше – пассивно или активно. Избыток психической энергии – это не благо, это крест. Люди, обладающие мощной ретикулярной формацией, конечно, могут добиться многого, но это не значит, что им легко живётся, а их жизни остаётся лишь позавидовать.

Я всегда говорил и продолжаю повторять – мы обречены на свой мозг. Все без исключения. Если вам сложно на что-то себя сподвигнуть, если вы не чувствуете в себе жажды деятельности – в этом, конечно, мало хорошего.

Но если в вашем мозгу, напротив, постоянно роятся мысли и планы, если вы не сидите на месте и постоянно что-то новое создаёте – это тоже не здорово, потому что платить приходится абсолютно за всё.

Люди, обладающие мощным психическим ресурсом, находятся под его властью. Эту силу сложно, а то и просто невозможно контролировать. Попытки остановить себя, потратить время на близких, на милое безделье приводят к внутреннему взрыву этой атомной электростанции.

Помню рассказ одного невероятно успешного и по-настоящему мощного топ-менеджера огромной корпорации. Думаю, не надо объяснять, что встаёт он в полшестого, ложится в час ночи, работает по выходным… Тут вы уже можете догадаться. Но ещё у него есть семья – замечательная супруга, двое детей.

Теперь представьте, сколько у него уходит энергии в процессе работы, где сделки измеряются миллиардами рублей, где партнёры – технологические и просто бизнес-гиганты, где тысячи людей в подчинении. А теперь сравните это с домом, женой и детьми. Орбитальная станция «Мир» приземлилась в коттеджном посёлке…

В общем, у супруги была мечта провести семейный отпуск на море.

Я всегда говорил и продолжаю повторять – мы обречены на свой мозг.

Вполне себе приятная могла получиться поездка, если бы не одно «но» – ретикулярная формация мужа. Прежние отпуска семья проводила то на горных лыжах, то на горных же велосипедах и тому подобное, а тут – проба пера – спокойный пляжный отдых.

На второй день глава семейства был обнаружен полностью погружённым в рабочую почту с перерывами на… конференц-коллы. И уже на третий день принятые им «на отдыхе» решения потребовали от него немедленного возвращения в офис.

«Понятно, больше никакого моря, – прокомментировала происходящее мудрая жена. – Отныне и навсегда – только горы».

Да, большая внутренняя энергия требует большого же масштаба действий. Она не умещается в объёмах семьи, «простых житейских радостях», «дружеских посиделках». Даже дружеские посиделки – и те, почти всегда, лишь часть работы. Всё в жизни такого человека работает на его работу.

Не он выставляет себе такие приоритеты, а его мозг, кипящий на энергии ретикулярной формации, требует от него больших задач. Вы не можете пропустить тысячу ватт через лампочку на сто и надеяться, что она не перегорит. Перегорит, к сожалению. И это нужно иметь в виду, когда кто-то кому-то собрался завидовать.

Хорошо, если находится такая мудрая жена или муж, которым оказывается достаточно столь скромного присутствия близкого человека в их жизни. Но, честно говоря, я не часто встречал счастливые союзы такого рода.

Наши возможности накладывают на нас и ограничения. Поэтому я часто удивляюсь даже не тому, что люди хотят стать «успешными» (в целом, учитывая действие культурной пропаганды, это совсем не странно), а тому, что никто не предупреждает о всех последствиях этого самого «успеха».

Всех, и далеко не всегда таких радужных, как может казаться со стороны.

РОЖДЁННЫЙ БЫТЬ ВЕЛИКИМ…
Когнитивные искажения – штука, от которой никак не уйти. Вы всё можете знать о когнитивных искажениях, понимать их природу, даже знать, как с ними бороться, но ваш мозг всё равно будет их производить. Он так устроен, с багами.
Всё, что в наших силах, – это задаваться вопросом: почему наши умозаключения, наши модели реальности, не позволяют нам увидеть выход из очередного тупика, в который они же нас, собственно, и привели?
Это, конечно, сверхсложная задача. Нужно для начала заметить, что мы в оказались тупике. Что не так-то просто, потому что на подсознательном уровне мы всегда считаем себя правыми. А если мы во всём правы, то как мы могли оказаться в тупике?.. Это невозможно!
Невозможно, согласен. Поэтому отматываем назад и понимаем, что мы ошибаемся относительно собственной правоты.
После того как вы осознаёте, что тупик, в котором вы оказались, есть результат вашей собственной – идиотской, судя по результатам, – интеллектуальной деятельности, вы можете подвергнуть её сомнению.
До тех пор пока вы не сомневаетесь в собственной правоте, вы ничего не можете изменить в своей жизни – наслаждайтесь тем, что имеете, и не надо причитать. Если вас что-то не устраивает и причитать вы всё-таки начали, то надо признать перед самим собой, что вы ступили, и торжественно посыпать голову пеплом.
Признание собственной глупости – это наиважнейшая поворотная точка. И вот тут вам могут пригодиться знания о когнитивных искажениях. Эти обусловленные эволюцией, нейрофизиологией и культурой ошибки мышления пробираются в наши рассуждения, превращая любой, даже самый прекрасный интеллект в клинического придурка.
Допустим, вы занимаетесь изучением мышления и проводите семинары, где рассказываете о его механике, но не встречаете понимания, на которое вы рассчитываете. Почему так?
Логично предположить, что на семинары к вам приходят умственно-отсталые люди (ну да, а вы такой – весь в белом и с блёстками). Но если у собравшихся нет соответствующего диагноза, то придурок – это, скорее всего, вы. Осознав данный нелицеприятный факт, вы можете приступить к инвентаризации своей «логики» на предмет когнитивных искажений…
Да, это я о себе рассказываю, о своей собственной глупости. А точнее о том, как я долгое время не замечал когнитивного искажения с драматическим названием «проклятие знания», закравшеегося в мои рассуждения.
Суть этого когнитивного искажения заключается в следующем:
• если у вас есть определённый жизненный опыт, которого нет у вашего визави, вы не помните, как вы сами думали, не имея этого жизненного опыта;
• так что вы объясняете всё так, словно бы полученные вами в связи с этим жизненным опытом знания очевидны как божий день, а это и есть ошибка.
Как я понял, что сглупил? На одном из семинаров я рассказывал о важности мышления для достижения человеком его целей. Ну, мысль, прямо скажем, тривиальная, поэтому я удивился, когда вдруг возникла дискуссия…
Молодой человек сказал мне буквально следующее: «Ну, это всё понятно. Но чем мне поможет мышление, если я хочу сделать что-то великое, а не понимаю, что именно?» Вот тут-то я и сел на пятую точку.
«Что-то великое…» – эта формулировка пронзила мой мозг, словно двадцатисантиметровый гвоздь, выпущенный по нему в упор из пневматического гвоздезабивательного пистолета.
– А что такое «великое»? – пробормотал я.
Я вдруг осознал, что каждому из нас в голову когда-то была заложена мысль о том, что мы способны на что-то «великое» – сказки там всякие, плюс голливудские фильмы, в которых простой парень внезапно становится «Человеком-пауком» и героически спасает мир.
Так-то, конечно, на здравую голову, никто пауком быть, я думаю, не хочет. Поэтому мы и не относимся к этим мифам о «пути героя»⁷ слишком серьёзно. Но на подсознательном уровне это, понятное дело, очень льстит эгоцентрическому чувству нашей исключительности, даже избранности.
Мы автоматически примеряем на себя роль «героя», и, что тут скрывать, она нам нравится. Никто, правда, предлагая нам такого рода контент, не объясняет предметно, какое «величие» в нём на самом деле подразумевается и в чём это «величие великого» будет проявлено.
В конце концов, мир наш, хоть он, конечно, и не идеален, с большой натяжкой может быть признан стоящим на краю пропасти. То есть его не только нельзя спасти, но, судя по всему, он и не особенно на это спасение настроен. Но мы готовы, буквально ощущаем себя к чему-то «великому» призванными!
К чему? Зачем? С какой стати? По какому такому закону единичный продукт агрегации конкретной яйцеклетки и конкретного сперматозоида должен изменить ход истории? Нет такого закона и просто не может быть.
Но мы так не думаем, нам «кажется»… И чтобы понять фундаментальность этого нашего заблуждения, давайте посмотрим, как работает это, произведённое нашей культурой когнитивное искажение «индивидуальной избранности» и «величия».

1.В классическом труде Франса де Вааля «Политика у шимпанзе» он рассказывает о научных наблюдениях за большой группой приматов, образовавших целую колонию в зоопарке Бюргерса в Арнеме (Нидерланды). И там как раз группу возглавляли сразу два самца – Ники и Йерун.

2.Уточню, что основные свои работы Л. Н. Гумилёв написал ещё в советский период, а потому, конечно, был сильно ограничен в свободе выбора своих «героев».

3.Встречаются, впрочем, и «творцы-бизнесмены». Пример представителя этого типа – известного дирижёра – я подробно описал как раз в книге «Троица».

4.Кстати, несмотря на огульную критику этого диагноза, да и всей советской психиатрии в целом, соответствующее заболевание было признано мировым психиатрическим сообществом и внесено в Международную классификацию болезней (МКБ-10), где получило название «шизотипическое расстройство».

5.Подробности можно прочитать в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences за 2018 год, а я, с вашего позволения, опуская детали (их там много), сосредоточусь сразу на главном результате этого исследования.

6.Кстати, сейчас наконец достигнут консенсус: неврологи по всему миру считают, что 7 часов – это идеальная продолжительность сна, в частности, для предотвращения раннего наступления болезни Альцгеймера.

7.Соответствующий миф, который используется как структура при создании голливудских блокбастеров, был описан антропологами, этнологами, религиоведами и фольклористами Джеймсом Фрэзером, Владимиром Проппом и Джозефом Кэмпбеллом.

Bepul matn qismi tugad.