Kitobni o'qish: «В мире Красного Волка.»

В мире Красного Волка

Глава первая. Дедушкин блокнот.

По проселочной дороге ехал внедорожник, аккуратно объезжая ямы и лужи. В машине ехали Двое. За рулем был молодой человек лет двадцати семи с каштановыми длинными волосами скрученными в хвост, который трепал ветер из открытого окна. Он обратился к девушке зеленоглазой блондинке, сидящей справа того же возраста:

— Так твои родаки точно готовы тебе готовы проспонсировать поездку с продажи дома? Это, кстати, было совершенно не обязательно, я мог бы поучаствовать, если бы ты согласилась поехать. — сказал молодой человек по имени Василий.

— Мы уже не встречаемся, чтобы ты участвовал. К тому же, я не уверена что вообще поеду, — Лена поправила волосы, которые трепал ветер из открытого окна.

— Что так? Тебе же нужна журналистская практика? — вкрадчиво спросил Василий.

— Практику можно получить и здесь. — парировала Лена,— Все будет зависеть от того, что мы там найдем. Я не такая фанатка индейцев, как вы все. А вот рассказы бабушки, когда она была уже не в себе, это не достаточный повод, чтобы ехать в эту вашу мерзкую Америку.

— Мы едем на Пау-Вау с группой, чтобы поддержать народы, которые эта мерзкая Америка прессовала. Среди нас тоже нет фанатов Америки.

— Я уже тебе многократно говорила. Я не в восторге от этих людей, а так же от их песен и плясок. Напоминает чем-то наших казаков. Но вот если бабушка была права на счет пропавшего деда, мне было бы интересно оказаться там, где он пропал.

— Ты ничего не рассказывала про своего деда. Может быть сейчас поделишься?

— Нет. Потому что это звучит, как полный бред.

— Нам еще ехать и ехать. Ты меня втянула в это, хотя мы больше не встречаемся. И, кстати, мне бы было полезно знать, куда ты меня можешь втянуть на месте, если потеряешься, разыскивая следы своего деда.

— Обещаю, рассказать на обратном пути, если мы найдем что-то ценное, а пока нет никакого смысла.

— Кстати, про казаков, это было ниже пояса. Вот послушай, если не хочешь рассказывать. Какие же это казаки?

Василий включил музыку индейцев, да не просто попсовые композиции в обработке, а хоровые с бубнами, барабанами трещотками и тонкими хоровыми голосами.

— Я знала, что ты на правах водителя воспользуешься беззащитностью моих ушей, — Сказала Лена, отвернувшись в окно.

Какое-то время они ехали молча, пока Лена не прервала его:

— Ну ладно. Поставим другую музыку, — Василий перемотал на проигрывателе внедорожника, включив «Флер», — Вот тебе. Радуйся.

— Почему ты решил, что я фанатка «Флер»? — повернулась Лена к Василию, приподняв бровь.

— А разве не этими песнями «Флер» ты не пыталась влюбить меня в себя во «Вконтакте»?

— Откуда ты знаешь? Может быть, эти песни в моем плэй-листе были не для тебя?

— А для кого же? Мы параллельно ставили песни. Забыла? — С нотками ревности парировал Василисй.

— В конце концов, это не имеет больше значения, — спокойно ответила Лена, — Пусть будет «Флер», лишь бы не это блеяние индейцев.

Через десять минут прослушивания «Флер», Лена начала судорожно переключать песни на проигрывателе, перемотав изрядно скандинавского рока, она зашла в меню проигрывателя и вбила там композицию. Лена понимала, что для Василия с его лингвистическим кретинизмом, будет сложно и долго искать по названию песни, которая так же была в ее альбоме в те времена, когда его активно слушал Василий. «Флер» все-таки дальнобойное оружие, но особо плачущую душу на грани суицидальной грусти долго уши не выдерживали. А Сивэтэр Вуэтэр, ей самой нравился и она могла его слушать до бесконечности.

— Если ты так любишь рефлексию, которую, возможно, ошибочно считаешь ностальгией. Вот тебе песенка, которая тоже тебе понравилась, как и «Флер». Я на реверс поставила. Ты не против, что я так у тебя распоряжаюсь, водитель?

Водитель знал, что Лена в свое время играла с ним своим плэй – листом, но не стал ее ни в чем упрекать и хватать за руку. Время было упущено, а с тех пор он наделал много ошибок. Поэтому Василий не хотел давить на Лену в чем-либо. Он просто наслаждался ее обществом, хотя и чувствовал себя «Оленем», которого используют его бывшая:

— Спасибо, золотце, что не РЭП, — с улыбкой ответил он.

— Смотри у меня, а то сейчас Аллу Пугачуву поставлю. — Строго посмотрела на него Лена. А потом, глядя на обеспокоенное лицо Василия, задорно рассмеялась.

«Почему мы не можем попробовать снова. Я знаю, что накосячил.» — хотел сказать Василий, но промолчал.

Лена умела слышать чужие мысли, хотя никому в этом не признавалась, даже иногда самой себе.

— Потому что я уродливая, — подумала Лена прямо в голову Василия, — и видела, как ты смотришь на других красоток, а я действительно разбираюсь в женской красоте, как бывший оператор. Мне по профессии положено разбираться в женской красоте. И я знаю, что в эту категорию не вхожу. Потому что всегда, когда ты мне говорил, что я красивая и у меня просто не типичная лицо и фигура, я воспринимала это, как намеренное вранье. Это со всеми так. Не парься.

Но Василий не умел читать мысли, а если и умел, это происходило у него глубоко –глубоко в подсознании, до которого дошли песни индейцев, но не дошёл мысленный посыл Лены.

В конце концов, внедорожник подъехал к старому обветшалому дому в маленькой станице. Дом располагался в относительном центре, поблизости от Сальска в Ростовской области. Солнце уже перешло за полдень, у них было много работы. Возле дома было много старого мусора, который обычно очень нужен старым бабушкам, но не очень подходит для предпродажной подготовки. Мусор пришлось уносить далеко. Со временем очередь дошла и до самого дома. Василий трудился не покладая рук, да и Лена добросовестно занималась уборкой, но больше заглядывала во всевозможные старые щели. Когда дело уже клонилось к вечеру и основной порядок был уже наведен, Василий обнаружил тайник в стене возле печки:

— Лена, посмотри. Тут какой-то тайник.

Тайник был слегка замазан побелкой, которой обычно белят печки и его пришлось разбивать молотком. В тайнике лежали множественные письма и старый пожелтевший блокнот в клетку. Лена выхватила блокнот из рук Василия:

— Это похоже то, что я искала, — сказала она, бегло пролистывая пожелтевшие страницы.

— Так ты едешь в Штаты? — с надеждой в голосе спросил Василий.

— Даже не знаю, тут какие-то каляки – маляки. — Лена со сосредоточенным лицом рассматривала блакнот. Там были какие-то схемы и названия на разных языках, многие из которых казались Лене египетской письменностью. Больше всего ее на одной из страниц заинтересовал посох в схематическом виде, нарисованный несколько раз с разных ракурсов. Каждый элемент посоха был очень хорошо прорисован, и от каждого элемента вела поясняющая линия, которая упиралась в очередной иероглиф. Некоторые из них были переведены на английский, некоторое на русский с малопонятным смыслом.

— Дай, посмотреть, — Василий выхватил блокнот, Лена не сопротивлялась, и более внимательно принялся рассматривать его. — Тут много изложено схематично. Я думаю, ты нашла, что искала. Вот смотри. Карта. Это Названия населенных пунктов Невадвы. Ну да, некоторые вещи написаны слишком витиевато, но разобраться можно. Это дневник твоего деда. — подытожил он, возвращая дневник с чувством абсолютной уверенности в голосе.

Поздно вечером предпродажная подготовка дома была с горем пополам закончена. Маленький домик приобрел вполне себе обжитой вид. А именно такие требования были у покупателя. И Лена, не будучи водителем, начала уговаривать водителя ехать в ночь по плохой дороге, когда он, мягко скажем, после разгребания завалов хотел спать. Спать Василий согласился в Машине. А у Лены была кровать с подготовленным бельем. В машине можно было поместиться двоим, но об этом ни могло быть и речи, и Василий это знал как отче наш.

В полудреме на бабушкиной старой, еще на пружинах, кровати с толстой пуховой периной, которую им до этого пришлось долго и нудно выбивать от пыли и приятно теплым одеялом, к Лене приходили картинки ее детства: бабушки, которая вечно что-то готовила и убиралась по дому, запах пирожков и игры с котом Мурзиком. Дедушку она не видела вообще, а только слышала рассказы о нем от бабушки. Когда ей все же удалось заснуть, то ей приснилась Бабушка.

— А ты мне не верила, что твой дед был переходникером в мире Красного Волка. — говорила она, — Может и ты тоже станешь. Встретишь дедов посох, береги его как только сможешь, это ключ во многие двери. Он может до сих пор тебя там ждать, в мире Красного Волка.

Дальше Лене снился Василий и его песни, которые выбешивали ее в его плэй – листе. А дальше еще, что-то. Но Лена ни смогла вспомнить, это было что-то счастливое и этого было очень много, пока это не прервал клаксон внедорожника под окнами.

— Мог бы и дать отоспаться, романтик чертов — проворчала сама себе под нос Лена, окончательно просыпаясь.

— Ты так хорошо спала, — сказал Василий, из-за двери протягивая букет полевых цветов. — Но нам пора ехать, пока пробок нет. Вставай!

— А что ты видел, как я спала? — еще сонным голосом поинтересовалась Лена.

— Нет. Но ты всегда спала очень красиво и всегда на тебя нельзя было налюбоваться.

Лена расплылась в довольной улыбке:

— Положи там возле двери этот букетик. Заходить не надо, я сейчас переоденусь, и выйду. Дай мне десять минут.

— Через десять минут бутерброды будут на столе. Чай остыл, термос не уберег. Но через полчаса мы стартуем. Ок?

— Ок. Ок. Как скажешь, злобный водитель. Но я тебе припомню, когда в следующий раз краситься буду.

— Получается, ты едешь? — радостно спросил Василий.

— Еду. Но не ради этих ваших блеющих индейцев, хочу пройти по местам боевой славы своего Деда, которому наше ушлое государство перестало выделять боевую пенсию КГБ, а современные власти сказали, что, мол, нет такого отдела по переходникерам, и не было. А вы, мол, лечитесь в больницах от излишних фантазий. Бабушка утверждала, что была пенсия при СССР, а потом отдел почему-то закрылся, а ФСБшники делают вид, что и вовсе такого отдела не было.

Василий хотел за дверью каким-то образом выразить радость, что Лена все же едет с ними. Но потом передумал. Потом опять передумал:

— Очень рад, что едешь с нами, — спокойно сказал Василий, жестикулируя за дверью, как болельщик, чья команда только что забила противнику гол.

На обратной дороге музыку никто не уже не включал. Путники любовались станичным майским рассветом. Выезжая на трассу Василий нарушил тишину:

— Ты обещала рассказать мне о том, что тебе рассказывала твоя бабушка о Мире Красного Волка.

— А? Что правда обещала? — Лицо у Лены было одновременно серьезным и слегка нарочито наигранным. — Я расскажу, только сперва ответь. Ты давно в живую видел свою дочь? А бывшую жену? Как они там без тебя? И зачем ты вообще развелся?

— Дочку не видел давно. У нее вроде и так все хорошо. С женой переписываемся по общим вопросам. Занимаюсь своими индейцами. У них собаки, кошки увлечения учеба. Почему развелся? Так, чтобы тебя дождаться.

— Не гони. Меня бы ты не дождался. Я безнадежна в своем принципиальном одиночестве.

— К тому же ты врешь. — опять подумала жестко и властно Лена глядя в щеку Василия, — Твоя жена и твоя дочь начала думать моими мыслями, а ты это почувствовал и свалил. Не захотел приносить им вред. Но с ними все в порядке, потому что ты мне поручил присматривать за ними в этом нашем мысленном пространстве.

Пару минут, Василий ехал очень хмурый, забыв о своей просьбе услышать рассказ. Паузу прервала Лена:

— Давным давно, один человек постоянно перерождался шаманом. Он помнил все свои воплощения. Последний раз на этой земле он родился в племени Лакота, так называлось племя индейцев. Как раз тогда, когда армия Сидячего Бизона разгромила армию генерала Кастора, убив самого Кастэра. Шаман всегда дружил с волками во всех своих путешествиях, потому, что волки после смерти могли проникнуть в любой мир. Среди его братьев таких, как Бешеный Конь и Сидячий Бизон его звали Красный Волк. Он сам в своих путешествиях часто превращался в Красного Волка, чтобы бежать между мирами в мире, который похож на слоеный пирог, только лишь волкам неведомыми тропами. И Вот он увидел будущее для своих братьев. На этих картинах были только смерть и печаль. Он не любил неуспокоенные души, которых должно было стать очень много. Но отправился по тропам вместе с волками в верхние миры. Они выпили из фонтана бессмертия и мудрости, куда смогли добежать, и вернулись значительно ниже, где жили создатели параллельных миров, Красному Волку доставались неопытные помощники, которые помогли ему создать свой мир. Мир ему достался испещренный трещинами, из которого исходило смертельное для многих сияние. Это был слепок одного из старых Миров, где жили неандертальцы. Вместе с помощниками из верхних миров из деталей механо – мира, они собрали мир – Убежище.

В своем мире одним из законов было сохранение гигантского парка, где было запрещено охотиться на бизонов, кроме диких племен, в числе которых были как и люди из нашего мира, погибшие в американском геноциде индейцев, так и местные неандертальцы, оставшихся от предыдущего мира. Существам из верхних миров совместно с Красным Волком удалось построить их совместный мир.

Мир этот начинался Озером Мертвых. Это позже его начинали называть Озером Забвения. После прохождения порталов собранных из деталей механо – мира, которым управляет искуственный интеллект по имени «Матровов», мертвые попадали в Озеро, где живет Дракон Гаргоил из Франции, которого обманул один священник. Озеро очень глубокое, и дракону хватает пространства там жить. Он никого не убивает, просто лишая памяти, хотя не всех и не всегда. Но те, кто были мертвыми, точно лишались памяти. Этот мир живет давно, потому что система порталов устроена таким образом, что при частичном закрытии основных порталов время в мире Красного Волка течет намного быстрее. При полном же закрытии этих порталов и вовсе в нашем мире останавливается. Они смогли развиться до серьезной цивилизации, потом цивилизации частично рушились. Но всегда у мира Красного Волка была связь с нашим миром через порталы из деталей механо – мира и переходникеров. В нашем мире о мире Красного Волка знают лишь сцец-службы, ну или знали, по крайней мере, когда дед еще там служил.

Василий ехал, как завороженный. Она была рядом и изъяснялась так подробно.

— Только одно не совсем понятно, зачем ты завела этот разговор про детей и жену, до своего рассказа?

— А настроение было плохое, хотелось им поделиться. Я думала, что это все враки от безумной бабули, а дневник-то нашелся. Теперь придется эти враки проверять. Понимаешь? Лена задумчиво посмотрела на Василия, а про себя внимательно подумала: «Чтобы ты знал, дорогой, с кем связываешься.» Лене показалось, что Василий тоже подумал: «Да все в порядке. Я знал на что иду.», но Лена отогнала от себя эту мысль и меланхолично уставилась в боковое окно. Еще через минуту она спросила.

— Так, а РЭПа точно нету?

— РЭПа нету, — улыбнулся Василий.

— Врешь, ты же все скачал из моих альбомов, — Лена начала нажимать кнопки на проигрывателе и нашла один из своих любимых русских репчиков.

— Именем водителя, мы это переключаем, на Светер Вэтэр. — Василий нажал пару кнопок на проигрывателе. — Если хочешь испортить настроение, можешь поговорить об отце и о моем мажорстве.

— Да, кстати, как твой отец отреагировал, на то, что ты спонсируешь «Племя Твинки» в Штаты за счет его корпоративных денег на мелкие расходы?

— Да так и отреагировал. Говорит баловство это все. Нужно внимание уделять фирме. Если бы не доходы с индейского туризма, я вообще не знал бы что делать.

— Ты же не совсем не шпрэхаешь на Лакхота Япи, если не ошибаюсь, это язык индейцев – Лакота.

— Зато я собрал людей, которые шпрехают и очень этим увлечены, и это приносит какие-то мелкие деньги, чтобы папа совсем не серчал. А так у меня какой-никакой бизнес.

— И не стыдно тебе продавать святое?

— Стыдно. Но что поделаешь.

Проводы прошли сумбурно с собиранием людей в Москве, чтобы лететь до Нью-Йорка одним рейсом, дальше их ждал автобус. Василий постоянно звонил отцу по поводу непредвиденных расходов и всякий раз ему приходилось говорить то на повышенных тонах, то тоном скулящего котенка. Лена старалась, как правило, не подливать масла в огонь, после этих разговоров. Так, спустя долгих дней полных суеты, паспортных столов и ответов на глупые вопросы группа добралась до Невады – места, где проводилось Пау-Вау. Шел июнь 2021 года.

Глава Вторая. Потасовка на Пау-Вау.

Твинки. В английском языке это звучит, как помадка для торта. В штатах так называют девочек из состоятельных семей и с пустой башкой, которые одеваются как мужчины индейцы, тем самым нанося вне гласное оскорбление, на которое очень обижаются все индейцы. Русские же назвали себя племенем русских Твинки, как бы намерено показывая тем самым, что они знают свое место, не принадлежа к элитному клубу рожденных в Америке любимых коренных американцев, коих, судя по комментариям особо заботливых Нативов (коренных) и им сочувствующих, там более пятисот народов. Группа русских одевалась на конкурс совсем не так, как они это делали в туристических лагерях под Москвой, или под Ростовом-на-дону. Каждый предмет был выверен, добыт, намолен, изготовлен своими руками. Каждый танцор мог подробно рассказать историю того или иного предмета, который он посмел надеть на себя на конкурс. Поэтому перьев было мало, а уж пластмассовых перьев купленных в магазине не было и вовсе. На одеждах русских танцоров были всевозможные колокольчики и трещотки помимо самодельных амулетов. Редко у кого были две индейские косички, у большинства был просто обычный хвост, подвязанный разноцветными лентами.

Пау-Вау проводили каждых год в одно и то же время в конце весны, начале лета, чтобы захватить дни летнего солнцестояния. Русская группа принимала полноценное участие в соревнованиях первый раз. До этого, они несколько раз приезжали и пытались танцевать по своему, на сколько это у них это получалось. Но главное Жури Пау-Вау не учитывала их, как отдельную группу. Стоит отметить, что таких фанатов индейцев из разных стран, да и из самих Штатов было много, однако, серьезно их никто не воспринимал. Но «Русские Твинки» танцевали долго и интересно, со временем к ним начали подходить зрители. Часть из них, конечно бурчала и делала замечания за издевательства над святыми обычаями.

Со временем, к регулярно приезжающей компании стал подходить русский, который осел в одной из резерваций навсегда и, научил группу, как общаться с комарами, чтобы комары их не сильно беспокоили. Вся группа обучилась этому искусству, и это позже заметили мудрые люди из среды индейцев. Так группа получила минимальное уважение и в этом году была, наконец-то допущена до конкурса на равных с другими племенами. Про этого человека, было мало известно, кроме того, что звали его Григорий, и что в этот раз его не было видно. Он появлялся редко и обычно в окружении серьезных индейцев.

Лена фотографировала происходящее и записывала на диктофон заметки, чтобы потом представить это как статью в журнал. Василий иногда занимался организационными делами, а когда таковые заканчивались сам переодевался в одной из стоящих неподалеку от лагеря Палаток в танцевальную форму и танцевал и пел вместе со своими товарищами.

К группе подходили женщины в возрасте, в основном белые и делали замечания, что мол, русским тут не место и что индейцы их. И вообще они оскорбляют индейские святыни. Среди них были индианки тоже средних лет и, в основном останавливали белых. «Русские Твинки» привыкли к таким женщинам и не обращали на них внимания. Иногда к особо трепетным поклонникам среди белых выходил Василий и на ломанном английском объяснял, что для них это все тоже святыни и они к этим вещам относятся очень серьезно. Иногда, в эти разговоры подключалась Лена со своим более совершенным английским и объясняла женщинам тоже самое.

Однако, чуть попозже, когда шли последние дни Пау-Уау, туда приехала компания тех самых молодых людей с пластиковыми китайскими перьями, купленными в универмаркетах. Они были пьяны и продолжали пить. Приехали они на дорогих машинах, о чем можно было судить, что это та самая золотая молодежь. Они явно передразнивали танцующие племена, на что те, просто молчали. Подойдя к русской группе они попытались сделать то же самое.

Женщины в возрасте в основном переключились на них. Одна индианка даже попыталась снять руками перьевой наряд с одной из девушек, за это ее грубо оттолкнули и она упала на землю. Русские, как один прекратили свой танец и стали наблюдать. Некоторые из зрителей, которые смотрели танец «Русских Твинки» стали подтягиваться к месту происшествия. Туда уже подошло несколько индейцев лет сорока и что-то объясняли группе спокойным голосом. Лена с Василием тоже поспешила туда, чтобы не допустить неточности перевода, если свои решат тоже что-то объяснить русской группе.

Девушка, с которой попытались снять перья древнего индейского вождя, начала плакать, не желая снимать свой наряд, вспоминая про свой день рождения. Ее утешал какой-то чернокожий, по всей видимости, ее парень. Подошедшие русские на ломанном английском начали объяснять, почему компания не права. Когда представительница золотой американской молодежи, что-то не понимала, то ей объясняла Женя, что имелось ввиду. Русские говорили очень грубым тоном, припоминая и геноцид и убийство бизонов и вообще историческую перспективу. И компания американских мажоров психанула окончательно: Они начали говорить, что русские вообще не имеют права ни на что в их стране, и это им решать, как общаться и их индейцами. Чернокожий, который утешал девушку, не выдержал и попытался ударить самого бойкого. Его выпад парировал сорокалетний индеец из жури Пау-Вау и, не получив особых увечий, чуть не упал на землю. С того места, которое было выделено нашей группе раздался громкий крик по русски:

— Наших Бьют! — И раздался топот ног.

В драку с мажорами полезли практически все. Лена только уворачивалась пытаясь уберечь фотоаппарат, однако он после одного из толчков выскользнул у нее из рук и разбился.

Индеец, который чуть не упал, защищая русского от толчка, пошел к своему пикапу и достал от туда дробовик и с криками: «Хватит» разрядил пару раз его в воздух. Драка на несколько секунд замерла. Но к нему сзади подскочил какой-то чернокожий, видимо друг парня девушки, которой злые русские сорвали день рожденья и, ударил его ножом в спину, после этого все чернокожие за исключением парня обиженной девушки потерялись в неизвестном направлении, попутно порывшись в его пикапе. Краем глаза Лена заметила, что они открыли металлический ящик и взяв от туда что-то с криком выбросили. Василий подбежал к индейцу и начал осматривать его рану. Нужно было вести его в больницу. Василий стал перематывать рану своей танцевальной рубашкой. Лена же услышала краем уха, как виновница скандала звонит по телефону:

— Мама. Русские устроили потасовку на Пау-Вау… Шерифу? Нет. Лучше сразу губернатору. Мы не должны этого терпеть. — требовательно говорила она.

Помогать Василию с Леной взялся еще один индеец с переноской раненного в его пикап. Лена в это время осмотрела выброшенные возле багажника вещи. Среди них оказался сложенный вдвое размером около одного метра посох, который она видела на рисунках. Когда Лена взяла его в руку он слегка засветился и завибрировал.

Чтобы вести в больницу раненного индейца другой индеец сел за руль. Раненный вместе с Леной полулежал на заднем сидении. Василий сидел рядом с водителем. Раненный пришел в себя и уставился на Лену, которая спокойно держала посох в руке, другой рукой зажимая ему рану рубашкой Василия.

— Ты так спокойно его держишь? — кивнул раненный на посох. — Он не горит у тебя в руках?

— Это выпало, когда эти черные убегали. Точнее, не выпало. Один из них вскрикнул и отбросил это, а я подобрала. Видимо вещь нужная. К тому же она очень похожа на ту, которая в записях моего деда.

Индейцы переглянулись и сказали что-то на своем языке друг другу. Тот что был за рулем возражал. Но раненный приводил свои аргументы. Лена попыталась проникнуть в их головы, но все, что у нее получилось, все, что она смогла понять, это то, что они говорят о ней и об посохе.

— Эта расплакавшаяся Твинки дочь сенатора. Вы нажили себе серьезных врагов, — Сказал водитель, — Скоро здесь появятся ФБР и вся гвардия. Мой друг Джеймс просит тебя сохранить этот посох, который ты держишь в своей руке, у себя на какое-то время, мы поможем вам спрятаться в резервации. До утра они туда не попадут. Этот посох должен попасть в руки одному человеку по имени Русский Ковбой, который, почему-то сильно задерживается. Как только мы доставим Джеймса до больницы. Я отвезу вас в безопасное место.

— Этот Русский Ковбой он переходникер? — спросила Лена.

— Откуда ты знаешь про переходникеров, девушка?

— Меня зовут Лена. А это Василий. А про переходникеров я знаю из блокнота моего деда, который давным – давно пропал, и, как говорила бабушка, пропал в мире Красного Волка. Может быть это посох моего деда? Почему я должна передавать его какому-то Русскому Ковбою?

— Я так понимаю, переходникеры не устанавливают правила что и кому передавать. Это устанавливает какой-то ваш особый отдел ЦРУ. — Вмешался в разговор на ломанном английском Василий.

— А ты то от куда это знаешь, издевающийся над английским языком, тоже из ее дневника? — Спросил раненный Джеймс.

— Я наводил справки в хакерских кругах и на ваших сайтах сторонников заговора. Ее дневник я увидел пару недель назад. И если честно до сих пор не особо верю во всех этих Красных Волков.

— Особый отдел ЦРУ тоже есть. Но они далеко. Тем более, что они ушли сейчас в некоторое подполье, чтобы не переходить дорогу таким сенаторам, как например отец той плаксивой Твинки, из-за которой все и началось. Так что кавалерия может и не подоспеть. Хотя если бы и подоспела, вас можно было бы выдать за новых переходникеров, которые решили стать беженцами, убежав от злобного путинского режима.

— Это не прокатит. — Вмешалась Лена, мы с Василием ярые сторонники путинской политики.

— Молодцы. А что там у вас твориться на Донбасе.

— Ну во первых, не у нас. Они отдельное образование, которое ни как не может интегрироваться в Украину, хотя мы их уже уговорили, — Начал Василий, — Во вторых их ежедневно обстреливают, а они всю жизнь говорили на русском и не хотят говорить по украински. А в третьих, это все рядом с нами и рассказов страшных мы наслушались намного больше, чем пытается рассказывать наш телевизор.

— Я так и думал. — сказал Водитель. — А нам тут заливают в уши, что вы их захватили армией, а они не хотели и страдают. Но если речь идет о языке, то я их понимаю.

— Может быть те, кто переходят на ту сторону и рассказывают эти сказочные истории, чтобы не попасть под репрессии нац. батальонов. Но это уже про ужасы, которые до нас доходят в изложении Донбаса.

— Лучше молчите об этом. У нас много людей с промытым мозгом по ТВ, если попадетесь. Кстати, меня зовут Джон. Скоро мы подъедем к больнице. Ты, я так понимаю, в числе организаторов Русской команды, что ты собираешься с ними делать?

— Не знаю. По хорошему нужно возвращаться, отлавливать и сажать на автобусы, чтобы ехать домой.

— Не переживай, их в большинстве своем уже отловили и, скорее всего мирно депортируют. А кого не депортируют… У тебя есть с собой кэш?

— Да есть, а что? Нужна помощь?

— А тебе не жалко было свою танцевальную рубашку испачкать в крови? — подал голос с заднего сидения Джеймс?

— Чтобы спасти настоящего натива – не жалко. — не задумываясь, ответил Василий.

Джон громко рассмеялся:

— Настоящего индейца! Молитесь там на нас что ли в России?

— Не без этого. Но не все. По крайней мере все кто приехал со мной точно молятся, иначе не вступились бы за вас. Так что там с кэшем. Каков план?

— Нужно бы заплатить за больницу. У Джеймса нет полюса. А я обещаю, позаботиться обо всех, кого не вышлют.

— Пару тысяч этих ваших зеленых денег хватит? — спросил Василий.

— Ну на первое время, я думаю, хватит. — ответил Джон.

— Переезжайте в Россию. У нас доступное медицинское обслуживание. — сказала Лена.

— Патриот, он везде патриот, — выдохнул Джеймс.

Вскоре Машина подъехала к больнице. Василий с Джоном взялся донести Джеймса до места, где ему должны были оказать помощь. Лена осталась в машине и изучала блокнот, сверяя то, что там нарисовано и написано с реальным посохом. Сходство было поразительное. Через минут сорок появились Василий с Джоном:

— Что говорят врачи? — спросила Лена.

— Жить будет, хотя и в тяжелом состоянии. Нам нужно уезжать. Скоро сюда подъедут копы.

Дорога на обратном пути в начале не сулила никаких сюрпризов. Лена с Василием не очень ориентировались, где именно они едут. По параллельным дорогам были слышны машины с сиреной.

— Нас ищут? — Поинтересовался Василий?

— Не факт. — Ответил Джон. — они всегда тут ездят. Вряд ли они будут искать русских по выезду из пригорода. Я бы на их месте поставил блок пост по заезду в ближайшую резервацию, поэтому мы попытаемся их объехать по проселочным дорогам.

Они долго ехали по какой-то второстепенной дороге, но, к сожалению уперлись в пробку из машин, перед полицейским кордоном. Проверку затягивал черный внедорожник, водитель которого о чем-то спорил с полицейским.

— Это может быть и по наши души, — сказал Джон.

Лена начала судорожно перелистывать дневник пока не нашла то, что ей показалось интересным, и что она хотела попробовать. Ведь посох могли отобрать на этом полицейском кордоне. Она нажала пару кнопок и на посохе открылась панель со светящимися, похожими на рубины точками. Она стала нажимать на светящиеся точки. Посох в это время сильно завибрировал.

— Что ты делаешь? — Испуганно спросил Джон. Немедленно из машины!

Лена вышла. И вот на небе стали появляться множество светящихся дисков. Люди в очереди повыходили из машин и стали снимать их на телефоны. Полиция тоже отвлеклась. И в это время черный внедорожник, который стоял на проверке рванул по газам. Диски на небе перестали двигаться по своим непонятным траекториям и зависли над людьми. Люди начали один за одним терять сознание. В обморок упали и пару полицейских, а оставшийся в сознании что-то пытался говорить по рации глядя в сторону уехавшего с проверки внедорожника. Лена впала в непонятный ступор и не могла пошевелить ни одной мышцей. Откуда-то с боку к ней подбежал Василий и прикрыл посох своей окровавленной танцевальной рубашкой. Диски на небе снова стали летать в своих направлениях. Джон крикнул:

— В машину! Быстро! Деру! Пока полиция приходит в себя.

Василий довел Лену до машины и сел сам, закрыв двери. Джон ударил по газам съехав с дороги и поехав по прерии. Вскоре пост с полицейскими остался вдалеке. А они благополучно въехали в резервацию. Лену с Василием поселили у племянника Джона – Марка. Строго наказав не покидать дом, потому, что ходить по резервации ночью было запрещено. Спустя какое-то время возле дома припарковался черный внедорожник.

Глава третья. Григорий – знаток порталов.

Из внедорожника, припарковавшегося возле старой хибары, вышел мужчина лет сорока. По виду европеец, хотя и с крючковатым номом о обветренным лицом, однако с галстуком на ниточках, как у индейцев и в американской ковбойской шляпе. Джон вышел к гостю и обнял его:

— Григорий, я догадывался, что это тебя остановили копы. Что случилось? Почему ты здесь?

— Говорят с документами у меня что-то не в порядке. Несколько лет было все ровно, а в этот раз, говорят, что документы не действительны.

— Может быть они поняли, что ты русский шпион и аннулировали документы, чтобы тебя арестовать? — спросил Джон.

— Тогда почему сейчас? Может быть это как-то связано с потасовкой на Пау-Вау?

— Тебя ж вроде, там не было. При чем тут ты?

— Ну, для начала, я там был. Вы меня просто не заметили. — ответил Григорий.

— Я же говорю – шпион. Будут у нас с тобой проблемы. Я тут приютил двух русских, которые помогли довести Джеймса до больницы. Ты наверное тоже хочешь, чтобы мы тебя приютили?

— Угадал.

— Ладно, потом будем разбираться, я пока отгоню твой внедорожник в безопасное место.

— Что-то мне подсказывает, что это безопасное место – разборка и я его больше не увижу свою машину. — с улыбкой сказал Григорий.

— Ну а как ты хотел? Смотри. Только до утра. Утром, скорее всего, будет облава. Наши копы из резервации тебя, скорее всего, и сдадут куда следует. И нас вместе с тобой. У тебя есть план.

— Есть. Но в начале мне нужно познакомиться с теми, кто запустил тарелки, активировав белый посох. Смотри времени прошло уже достаточно, а русский Ковбой до сих пор не появлялся. Явно с ним, что-то случилось. У нас по итогу срывается обмен. А это большие проблемы, чем какое-то местное ФБР или местные копы. Придется отчитываться перед отделом.

— Ладно, проходи в дом.

Лена и Василий сидящие за скромно накрытым столом с едой удивили Григория.

— Вот, познакомьтесь, Это Григорий, тот кто научил вашу русскую группу общаться с комарами. У него к вам есть какое-то дело. Это – Лена и Василий. А мне, все-таки пора ехать. Уберу его внедорожник и поищу потерявшихся русских Твинки. Извини, Василий, что так их называю, но в конце-концов это они придумали себе такое имя. Будьте пожалуйста осторожны со своими делами.

— Приятно с вами познакомиться, — сказал по русски Василий. — Очень много наслышаны о вас.

— Давайте, пожалуйста говорить по английски, если вы конечно не знаете Лакота Япи. Мы не одни. Хозяева могут подумать, что мы ведем себя невежливо. — ответил на чистом английском Григорий.

— Да все в порядке. Можете секретничать, — сказала на Лакота Япи бабушка Марка Желтое Перо. Чем меньше мы знаем, тем меньше у нас будет проблем.

— Спасибо, матушка, — ответил на Лакота Япи Григорий.

— А я бы хотел, например послушать, — сказал на английском Марк.

— У младших нет права голоса, Серебристый Олень, — на Лакота Япи ответила старая женщина. — Джон попросил нас приютить их. Если у них есть планы, то пусть обсуждают их на своем языке.

— Еще раз, спасибо, матушка, — ответил на Лакота Япи Григорий. И уже по-русски, — Так кто из вас воспользовался белым посохом и устроил «нашествие инопланетян»?

— Она, — показал пальцем на Лену Василий, — у нее дедушка переходникер, походу.

— И как долго ты об этом знаешь, Лена.

— Да с детства, только не верила в эту всю фигню, пока не нашли дедушкин дневник.

— Можно посмотреть? — протянул руку Григорий.

— Да, конечно, смотрите, — Лена передала дневник.

Григорий долго рассматривал дневник. Да это дневник переходникера. И посох, по ходу, его. Жаль что он должен быть передан. Но пока утвержденного переходникера с той стороны нет, мы можем им воспользоваться, учитывая ту ситуацию, в которую мы все попали.

— А кто утверждает переходникеров? — Спросил Василий.

— С той стороны, не знаю, какая-то специальная служба, а с нашей стороны специальные отделы. Такой отдел был в СССР, сейчас почему-то заглох. А со стороны Штатов специальная служба ЦРУ.

— А что будет, если передачу совершит другой переходникер? — поинтересовалась Лена.

— А что, у нас есть другой переходникер? — скептически спросил Григорий.

— Ну например, Лена. Если она возьмет посылку и отнесет ее в мир Красного Волка? Что в этом случае будет. — сказал Василий.

— Ей ни кто не даст эту посылку. У нее должны быть регалии. Ее полномочия вначале должна согласовать та сторона.

— А как так получилось, что вы в курсе? И вы и Джеймс с Джоном тоже в курсе всех этих переходникерских дел, — спросила Лена, почему то обидевшись, что ее не могут назначить переходникером, но никому этого не показав.

— Мы, как бы, помощники, специально уполномоченные по переходникерским делам. Мы должны встречать переходниккеров оттуда брать у них посылки и передавать им посылки от нас.

— То-есть чисто технически, — не унималась Лена, вы работаете на ЦРУ. На этот специальный отдел? А как же родина? А как же такой же отдел в нашей стране?

— Я так понимаю, родина утеряла доступ к порталам на уровне спец-служб. А здесь я давно прижился. Я не в Америку ехал. А чтобы жить в резервации. Разделить, так сказать, судьбу народа, который люблю. Я же, по сути, такой же как и вы Твинки. Но резервации в этой стране, к сожалению, находятся под юрисдикцией Соединенных Штатов. Если бы появилась возможность стать переходникером и работать на наших, то я бы такую возможность не упустил. Но пока такой возможности нет. Не было до вашего появления, но я не буду вас в это втягивать, у меня план проще. А именно, несколько дней пересидеть облаву. Я ответил на ваш вопрос, Лена?

— Почти. Так что у вас за план? — спросила Лена.

— Порталы вещь сложная и расширенная. Существуют редкие и постоянно закрытые. Во время закрытия общих порталов, когда время в мире Красного Волка начинает идти быстрее, те порталы, которые поменьше, все еще доступны. Но чтобы туда попасть нужны специальные приспособления, — Григорий ткнул пальцем на страницу в дневнике Лены. А потом постучал пальцем по другой странице. — Мы можем там пересидеть, пока вас будет распрыскивать ищейки, дочки сенатора, которой вы испортили день рождения, используя белый посох, который, по каким-то причинам, вас слушается. В конце концов, не буду от вас скрывать, я надеюсь, не просто там пересидеть. Я надеюсь, что порталы сработают и мы попадем в мир Красного Волка, если вы конечно этого не боитесь. Там совершенно другие законы и с нами там может случиться все, что угодно.

— А если появится этот переходникер Русский Ковбой, а посох у нас? — спросил Василий.

— В конце концов, посох должен попасть в мир Красного Волка. Думаю придется извиниться. Попробуем объяснить ситуацию, что нашли кандидата в переходникеры, который овладел посохом. В мире Красного Волка таких тоже мало, я уверен. По поводу полицейских из резервации не бойтесь, я их знаю, и скажу, что ко мне племянники из Москвы приехали.

— Вообще-то мы из Ростова-на-Дону. — сказала Лена.

— Значит земляки. У меня родственники под Аксаем. Так что, убедил я вас попробовать авантюру, или дождемся утра и даст бог облава нас минует? Хотя вряд ли. Тут все друг друга знают. Кто-нибудь да разболтает. — сказал Григорий.

— А сколько идти до этого мало используемого портала? — спросила Лена.

— Думаю быстрым шагом где-то час. Только нам придется выпросить запасы на пару дней, если Желтое перо согласиться.

— Лена, я тебя одну никуда не отпущу. Если решишь проверять дедушкины дела, я с тобой, — безапелляционно сказал Василий.

— Ну а я что? Фотоаппарат я разбила. Репортаж полетел к чертям. Думаю в крайнем случае депортируют. Я согласна. — пожала плечами Лена.

Старая индианка выдела им рюкзаки с провизией, за что заплатил Григорий и они двинулись из дома озираясь по сторонам, чтобы никому не попасться на глаза.

Меж тем, в тот же день, только утром, в штате Вирджинии, округ Фэрфакс, Маклин в специальном офисе ЦРУ в маленьком кабинете, где умещались пять человек, обстановка была напряженная. К начальнику отдела расположенному в кабинете за стеклом, пожаловал Кристофер Рэй директор ФБР, и долго что-то кричал. Что именно было не слышно, через пуленепробиваемое стекло. Но обстановка была явно накалена. Сотрудники отдела уткнулись в свои ноутбуки и попивая кофе спокойно переговаривались.

— Подумаешь, обидели дочь сенатора. Эти сторонники дем. партии совсем обнаглели, — сказал молодой черный по имени Карл, отхлебывая кофе. — Требуют от нас снять бронь с некоторых помощников переходникеров.

— А ты откуда знаешь, — спросил белый брюнет.

— Ты тут недавно, — сказала блондинка в углу, сосредоточенная на мониторе, — Карл умеет читать по губам, ты же не знал этого, верно? И если так пойдет и дальше, то у него, за его длинный язык будут проблемы. А ты, Квентин, мог бы быть более наблюдательным. Ты же вроде не первый день у нас в агентстве. — И уже обращаясь к Карлу, — так чего там еще требует этот змей от нашего боса?

— Говорит, что вроде бы как Григорий Орешкин – шпион нелегал. Вроде бы как есть достоверная информация из бумаг, которыми он тычет, что он работал на КГБ, то есть на ФСБ в прошлом, и что его нужно срочно арестовать.

— Странно, с ним же вроде не было никаких проблем, — сказал пожилой черный приподнимая бровь.

— Видимо их и не было, пока не поднялась вся эта шумиха из-за дочери сенатора. Потом порылись, нашли, — ответила блондинка. — Что-то мне подсказывает, что у нас намечается командировка в Неваду.

Директор ФБР вышел и с недовольным лицом оглядел всех, но ни чего не сказал. Когда за ним закрылась дверь вышел Шеф.

— Информация о появлении Русского Ковбоя не поступала?

— Пока тишина. Обмен явно срывается. Что-то с ним случилось на той стороне, — ответила блондинка.

— Шеф, — подал голос Карл, — а почему, среди этих переходникеров сплошные русские. Это же курам на смех. Что у нас своих людей нет? Те же индейцы?

— Это решает Цитадель, Карл. Не мы. К сожалению. Вивьен, Беркович и ты Карл отправляетесь на место. Если попадется Григорий Орешкин постарайтесь арестовать сами, я дам вам соответствующую бумагу. Лучше будет, если он попадет к нам, в конце концов, если русские восстановят связь со своими переходникерами, то мы согласно договору с Цитаделью должны им содействовать.

— Слушаюсь, шеф, — сказала блондинка Стаупф Вивьен. — Когда отправляемся?

— Вчера. Собирайте вещи и выдвигайтесь на место. Успокойте эту облаву. Заберите у них все дела. Поймайте разбежавшихся русских с Пау-Вау. Уверен, они ни при чем, и мы их просто депортируем, чтобы они не достались этим шакалам из департамента.

— А, что делать с нашествием инопланетян в Неваде, шеф? Очень похоже на нашествие вокруг нашей лаборатории, когда белый посох у нас был на ремонте. — уточнила Стаупф, — Помниться ни кто руками не мог к нему прикоснуться, все делали роботы. Вы не думаете, что нашелся кто-то, кто его активировал? И уж больно так совпало с этой дракой на Пау-Вау, где был ранен один из наших помощников переходникеров, который и должен был передать этому Русскому Ковбою все материалы вместе с посохом.

— Где это случилось? — Спросил шеф.

— Как раз на блок посту, который практически задержал этого Григория Орешкина.

— Если кто-то смог вручную воспользоваться этим посохом, мы должны об этом знать первыми, сказал шеф, пока они не улизнули на ту сторону. Цитадель любит таких таллантливых людей. В общем выезжайте, ты за главную, Вивьен.

Поздно ночью без применения фонариков компания из Лены, Василия и Григория пыталась разобраться с посохом и уступом, в котором, судя по записям дневника должен был находиться один из тайных входов. Темнота сильно затрудняла их действия, а включать свет не хотелось. После нескольких часов бесполезных попыток в посохе сдвинулись какие-то части и по краям неких геометрически правильных линий началось свечение. Но огромный валун не показывал признаков жизни. В конце концов Григорий нашел подобие уступа, куда можно было засунуть посох и это помогло. Раздался скрежет и перед ними открылось, что-то на подобии большой двери. Внутри была лестница уходящая вниз. На стене мерцали кристаллы еле-еле освещая путь.

— Ну что страшно? — Спросил Григорий.

— Признаться слегка жутковато, — ответил Василий.

— Поздно боятся, — смело сказала Лена и подхватив Рюкзак отправилась по ступенькам вниз, за ней последовали все остальные. И как только они зашли Дверь за ними закрылась с таким же скрежетом.

— Может быть попробуем ее открыть, так сказать, для успокоения души? — испуганным голосом сказал Василий.

— Думаю мы создали достаточно шума, чтобы пытаться открывать ее снова. Я слышал разговоры за холмом. Возможно это копы из резервации. Думаю переждем здесь, как и планировали. Посмотри сколько на этой стороне скважин и кнопок. Явно сработает.

— Не знаю. Я ничего не слышал, — Сказал Василий.

— Я тоже слышала какие-то разговоры вдали, сказала Лена. Он прав. Осмотримся. Подождем здесь.

Лестница уходила вниз и несколько раз заворачивала то вправо, то влево. Спускаясь по ней они услышали журчание воды. А еще через несколько минут спуска наткнулись на подобие пещеры, по среди которой прямо из стены лился поток воды на подобии маленького водопада. Поток пересекал пещеру и выходил в трубу на другой стороне пещеры. Водопад был обвешан табличками на разных языках, в том числе незнакомых, что воду пить нельзя и прикасаться к ней тоже. Григорий попытался провести рукой над потоком, который лился по земле и выходил в трубу и сразу отдернул руку. На противоположной стене была дверь со светящимися красными круглыми кристаллами, обрамленными в металлическую оболочку похожую на медь.

— Видимо на ту сторону попасть просто так нельзя, бьется током, — сказал Григорий массируя руку.

— А мы собирались? — Спросил Василий.

— Ну интересно же, — вставила Лена.

— Ладно. Предлагаю, спать. Тут на этой стороне вполне мягкий мох. Воду из водопада наверное пить не стоит, раз тут так много предупреждающих табличек.

Все с этим согласились и разлеглись на мягком мху, кто как.

На утро Лена проснулась и увидела, как Василий пьет воду из водопада.

— Что ты делаешь? Написано же – нельзя, — закричала Лена разбудив Григория.

— А что, нормальная вода. Чистая. Извините. Я рискнул. Чувствую себя хорошо.

Но, через два часа Василий лег на мох и очень крепко заснул и как не тормошили его Лена с Григорием проснуться у него никак не получалось.

— Ему нужно в больницу, — крикнула Лена и, схватив посох стремглав понеслась по лестнице вверх. К ней подоспел Григорий. Но как они не пытались оживить дверь, через которую они зашли, она не поддавалась. И посох никак себя не проявлял. В записях в блокноте они тоже не нашли никаких указаний. На одной из страниц был рисунок амулета, очень похожего на паз в двери, через которую они пытались прорваться.

— Ничего не получается, — сокрушалась Лена. — Мы, походу, в ловушке. Нужно прорываться через ту дверь, которая на той стороне.

— Вы нарушили правила прохождения порталов, — раздался механический голос в динамиках. — Вам следует дождаться другого переходникера и он всех вас выпустит. Не беспокойтесь он проснется через несколько дней, скорее всего. Он выпил воду, которая проходит через сияние. Ее действие не предсказуемо на тех, кто не является переходникером высокого ранга.

У Лены опустились руки.

— А если преходникер так и не появится. Он сильно задерживается по неизвестным нам причинам. — сказала она.

— Лена, успокойся, пожалуйста. Давай спокойно подумаем что делать.

— А я тоже переходникер, раз уж меня слушается этот переходникерский посох, сказала Лена, и не раздумывая прошла через водопад. Подбежав к двери, она приложила посох к пазу и нажала комбинацию клавиш, которые нажимала перед первой дверью.

— Что ты делаешь? — Закричал, Григорий. — Нельзя же так!

Но дверь на противоположной стороне начала медленно открываться.

— Черт. Да что с вами не так? — Выругался Григорий и с разбега перемахнул через водный поток, получив при этом электрический удар, от которого скорчился под открывающейся дверью.

— Ты не переходникер. Ты кандидат в переходникеры, девушка с посохом, — услышала Лена теряя сознание, механический голос из динамиков.

Григорий пришел в себя и затащил теряющую сознание Лену в дверь, которая за ними закрылась, не смотря на все усилия Григория ее заблокировать.

— Полежи пока здесь, я попробую найти другой выход. — Это последнее что смогла услышать Лена от Григория, пока полностью не потеряла сознание.

Глава четвертая. Правила порталов.

Тем временем, далеко-далеко в верхних мирах, в глубинах космоса ребенок – существо нескольких тысяч лет от роду, играл с Красным Волком. Ребенок был очень странной формы для какого либо человеческого описания. Какие-то части его тела были желеобразные. Кое-где на его теле были щупальца. Размера он был огромного. Поэтому, чтобы выглядеть маленькой собачкой в его доме Красному Волку тоже пришлось стать огромным, благо для него это не составляло никакого труда. Родители ребенка были такие же огромные, бесформенные и сложно описуемые с человеческой точки зрения. Они сидели рядом попивая дымящийся и пузырящийся зеленый напиток и вели непринужденную беседу:

— Сегодня опять приходили по поводу закладной нашей планеты из галактического банка. Дали еще немного времени. Но посоветовали продать что-нибудь, пока у них не кончилось терпение. — Сказал папа ребенка.

— Ты же не предлагаешь продать игрушку нашего сына с этими сдвоенными мирами? К тому же за эти миры на бирже много не дадут. Я выясняла.

— Ну мам! Не продавайте мою игрушку с песиком! Она получилась такая милая. К тому же мы можем добывать там редкие минералы.

— Минералы, тоже нас не спасут, солнышко. Как и продажа мира целиком. Если бы я не потерял эту чертову работу этот вопрос вообще бы не стоял. Я смотрел на бирже. Полу поджаренные сдвоенные миры стоят намного дороже. В том мире, который вы создали с песиком появятся новые интересные порталы, правда в этом мире – спутнике погибнет определенное количество местных животных, но зато стоимость будет в разы выше и мы сможем расплатиться по закладной. — успокаивающе ответил отец.

Ребенок расплакался, а Красный Волк пошел его утешать, краем уха слушая разговор.

— Все-таки это жестоко. Неужели нет ни какого другого пути? — спросила мать.

— Может быть и есть, но я его пока не знаю.

— И как ты думаешь все это провернуть?

— В мире – спутнике нашего сына есть один клан. Клан Кастора. Я вышел с ними на связь и объяснил часть ситуации. Это очень могущественный клан и у него есть связи и с «пра-миром» как они его и называют.

— Тот мир который нужно поджарить ядерной войной, чтобы дублированные миры взлетели в цене? — уточнила мать.

— Именно так. Там есть Россия и Америка, у которых самые большие в мире запасы ядерного оружия. Так вот Америка сейчас ведет политику провокации России на ядерную войну. Там конечно в Америке нынешний президент этого не хочет. Но мой поверенный, говорит, что это не проблема, что они украдут выборы и приведут к власти более воинственного президента, который и спровоцирует Россию на ядерную войну.

Тем временем Лена очнулась совершенно одна. Голова гудела. Дверь, через которую она зашла была закрыта. В дали справа была еще одна закрытая дверь. Лена звала Григория, но в ответ ей было только гулкое эхо из открытого коридора слева. Из динамиков снова раздался гулкий голос:

— Я был вынужден вас разделить, кандидат в переходникеры. Твой напарник, помощник переходникеров, убедил меня, что имеет место критическая ситуация с пропажей переходникера Русского Ковбоя и я пропустил его в специальный выход, где он должен его найти. Но для тебя этот вход закрыт.

— Кто, ты? — Спросила Лена у голоса из динамиков.

— Я Матросов. Искусственный интеллект порталов Красного Волка. Имею связь со всеми выходами, в том числе и с Цитаделью, где находится гильдия переходникеров. Кстати тебе туда. Я оставил тебе единственный проход, куда ты должна проследовать.

— А что будет с нашим спутником, который остался за этой дверью?

— Не беспокойся за него. Даже если у него закончится еда и обычная вода. Я передам ему припасы, чтобы он не умер с голоду.

— А если у него закончится вода? — спросила Лена.

— Судя по всему вода прошедшая через сияние не оказывает на него летального действия. По всей видимости у него тоже есть способности быть переходникером. В конце концов он будет так же долго спать, пока его не освободят. Но освободить его могут только с этой стороны и специально уполномоченные переходнекеры. По информации в моей базе данных на стороне вашего мира у нас нет свободных переходникеров, которым я бы мог сообщить о том, что нужно достать вашего парня.

— Зачем ты нас заблокировал? Как тебе не стыдно? — возмущалась Лена.

— Я искусственный интеллект. Мне не может быть стыдно. Я соблюдаю правила. А если посетители нарушают правила, я действую согласно моим инструкциям.

— Немедленно свяжись с этой вашей Цитаделью и объясни ситуацию. Я беспокоюсь за моего друга, — сказала Лена, безуспешно пытаясь открыть дверь при помощи посоха.

— Не вижу поводов вызывать Цитадель по такому нелепому вопросу. Вас сюда ни кто не звал.

— У тебя пропал переходникер – Русский Ковбой. Разве это не повод?

— Время его появления еще не вышло. Но, по всей видимости – да это повод. Я уже связался с гильдией переходникеров в Цитадели и они мне дали добро, чтобы пропустить твоего спутника в то место, где он был обнаружен последний раз. Там же твоего спутника сопроводят обратно в ваш мир, как только будет прояснена ситуация с пропавшим переходникером.

— Почему я не могу пойти с Григорием, которого ты называешь моим спутником? И почему мы не можем взять с собой Василия, который лежит там сейчас один.

— Решение уже принято. Ты кандидат в переходникеры, если ты конечно не откажешься от этого, а это значит, что ты должна пойти другим путем, которым идут все кандидаты, а именно через Озеро Забвения – основной проход, после утверждения твоей кандидатуры специальной комиссией.

— Что еще за комиссия? — не унималась Лена, впрочем ей было не стыдно надоедать роботу, который решал судьбу их спутников.

— Комиссия из совета Цитадели и других участников. Они примут решение, по поводу твоей кандидатуры, и кстати, могут еще тебе отказать. Так что ты подумай о твердости своих намерений, раз уж ты так смело используешь артефакты нашего мира.

— Это посох моего деда, явно же. — не унималась Лена.

— У меня нет такой информации. Все, что у меня есть, это информация о том, что этот посох в числе прочего должен был принести назад Русский Ковбой. Решай за себя. Я могу направить тебя туда же, где сейчас помощник переходникера. Но тебя от туда потом направят в твой мир, правда не в то же место из которого вы вошли. Так уж устроены порталы. Ты все равно не сможешь встретиться с человеком, который напился воды из водопада и там сейчас спит. Подумай хорошенько. Через несколько дней закроются основные порталы. И если у тебя есть желание стать переходникером, другой шанс появиться не скоро. Скажи мне о своем решении в течении нескольких часов.

Лена вспомнила, что запасы еды и воды остались вместе с Василием. Конечно ей было боязно встречаться с этой неизвестной комиссией. И оставлять поиски на Григория тоже было боязно, они были знакомы буквально со вчерашнего вечера. А от него зависло, сможет ли он найти этого потерявшегося переходникера, от которого зависело освобождение Василия. Но, с другой стороны, думала Лена: «Что она сможет сделать лучше?» Да и к тому же вся эта поездка была ее надеждой пройти теми путями, которыми проходил ее дед, а сейчас действительно был ее шанс.

— Я согласна. Куда мне идти?

— Иди по свободному коридору. Не заблудишься я тебя выведу, — Прохрипел динамик.

В это время в доме Джона сидели ЦРУшники.

— Так откуда они эти двое, из России, откуда именно, — Задавала вопросы Струпф Вивьен.

— Знаете, я не спросил. Они просто помогли нам довести Джеймса до больницы.

— Мы были там. Джеймс признался, находясь под наркозом, что эта девушка Лена активировала посох, который мы кстати, должны были передать переходникеру и устроила шоу с летающими тарелками.

— Понимаете, этот посох никто кроме нее не мог взять в руки. Если бы не она, то мы чуть не потеряли бы его по дороге.

— И сейчас этот посох у нее? — вмешался Карл. — А ее вместе с Григорием Орешкиным ты оставил у себя дома? А сейчас их нигде нет, полиция прочесала всю резервацию? Я правильно тебя понял?

— Дался вам этот Григорий Орешкин. Мы давно его знаем. Да и вы давно знаете. К нему никогда не было ни каких вопросов.

— А сейчас его подозревают в шпионаже. А вы ему помогали. Я вижу в вашем доме не хватает несколько рюкзаков. Хорошо, что мы забрали все дела у ФБР.

— Ну вы же нас выручите, как всегда, — спросил Джон.

— Если только появится Русский Ковбой и Цитадель подтвердит появление у них белого посоха.

— А что говорит Матросов?

— Этот робот никогда не сдает тех, кто попал на его сторону, я бы не стала на него рассчитывать, — сказала Вивьен.

— А что с этим скандалом вокруг дочки сенатора? Все удалось уладить? — поинтересовался Джон.

— Наши люди в ФБР немного запугали его. Все-таки драку на Пау-Вау начали они и их люди. Они вели себя неуважительно, а неуважительное отношение к индейцам не очень хорошо для политики дем. партии, если все попадет в СМИ. Но вы тут тоже не расслабляйтесь. Ничего пока не закончено. Мы пока побудем здесь в Неваде. Будем вас прикрывать по возможности. Но если выясниться, что Григорий Орешкин действительно русский шпион, а вы про это знали, то мы не сможем вам помочь. — сказала Стаупф Вивьен.

— Клянусь, ничего об этом не знаю и не знал. Что на счет тех русских, которые не смогли уехать на автобусах.

— Не беспокойтесь, мы всех переловили. Паре человек придется посидеть в камере пару дней за драку, но потом их отпустят и депортируют. Я тебе обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы их не лишили права въезда в Штаты.

В это время Лена долго шла по коридору освещенному подобиями красных ламп в металлической оправе. Ее одежда была все еще мокрая, а в голове немного мутило. Но видимо эта супер опасная вода не поваляла на нее так, как на Василия. Вокруг было много закрытых дверей. И Лена, любопытства ради, пыталась открыть некоторые из них при помощи посоха, что неминуемо приводило к возмущению механического голоса из динамиков. Иногда коридор сворачивал вправо или влево. Неизменным было то, что путь был один и вариантов свернуть у Лены не было.

В конце концов она вышла в огромную высокую пещеру с потолка которой свисали сталактиты. В Пещере на корточках сидела дюжина людей. Лена тоже присела на мягкий мох и стала осматриваться по сторонам. Она заметила и другие входы. Их было не меньше десятка, но Лена не стала пересчитывать их все. Люди были разные. Нескольких она определила, как представителей Южной Америки. Несколько чернокожих и несколько европейцев. Каждый ждал своей очереди. Все смотрели на большие экраны, обрамленные, как старинные зеркала. Их было пять. Один из них был погашен. На экранах были люди в нетипичных для привычного ей мира одеждах.

На данный момент, когда Лена появилась в пещере, собеседование проходила девушка на португальском. Она общалась только с одной женщиной на экране. Бородатый мужчина лет шестидесяти в другом экране, а так же две смуглых женщины, по виду индианки, сидели и слушали в своих гарнитурах, иногда задавая вопросы в эту же гарнитуру на непонятном языке, который потом переводила женщина интервьюер с рыжеватыми волосами. Через какое-то время собеседование закончилось, потому что люди в экранах, точнее один мужчина поднял руку. Остальные руки не подняли, что, по всей видимости означало, что девушка не прошла. Дальше мужчина показал пальцем на молодого человека:

— Говори на мове, если так удобнее, сказал мужчина. — и дальше, продолжая на украинском, стал спрашивать. Лена понимала большую часть слов, — Зачем ты хочешь попасть в переходникеры?

— Хочу помочь Америке и своей стране.

— Помочь в чем именно?

— Победить Россию. Помочь обменять технологии, чтобы Америка стала сильнее с этими технологиями, — Говорил хлопец.

Мужчина с черной бородой одобрительно усмехнулся.

— Это не то, чем занимаются переходникеры. Наш мир не участвует в ваших конфликтах. То, что сейчас у России нет особого отдела, так это вопрос времени. — сказал он.

— Простите, пан. Я думал, раз вы размовляете укроинскую. Мне нет дела до конфликта. Я просто очень хочу попасть в ваш мир и жить там по его законам даже если не смогу стать переходникером. Но стать переходникером мне бы тоже очень хотелось. Потому что это элита вашего мира, к тому же мне хотелось бы иногда возвращаться домой.

— У тебя нет никаких гарантий, что ты когда-нибудь вернешься домой.

— Пусть так, но шанс остается, — сказал украинец по-русски.

— Как ты попал в эту пещеру? — продолжал собеседование мужчина с экрана.

— Через шахту в Авдеевке. Пожалуйста примите меня к себе. Я нормальный. Кукуха на месте, хотя у многих моих друзей она давно улетела. Скоро будет большая война с русскими, а я не хочу в ней участвовать.

Бородатый мужчина сказал что-то на непонятном языке остальным в мониторах и кивнул головой подняв руку. Еще двое подняли руки и украинец обрадовался, что его собеседования прошло успешно.

— Ты, — бородатый мужчина указал на Лену. — Мы все про тебя знаем. Проникла через порталы незаконно. Воспользовалась нашим посохом в пра-мире несколько раз, без разрешения.

— А еще она прошла водопад практически без повреждений. Вон. До сих пор мокрая. Способности у девушки явно есть, — сказала по английски одна из женщин с индейской внешностью.

— Это посох моего деда, — дерзко сказала Лена, хотя ее ни кто не спрашивал. У меня есть его дневник. Вот. Посмотрите. Здесь все описано.

— И ты хочешь его найти в нашем мире, — уточнил мужчина с бородой.

— Да хочу. И переходникером стать тоже хочу.

— Тебе просто скучно жить в твоем мире и захотелось приключений, ведь так? — сказала белокурая женщина. — Работа переходникеров это не приключения. Это тяжелый и рискованный труд.