Kitobni o'qish: «Сны и реальность Саймона Рейли»

Пролог

«Люди всегда ищут легкие пути решения проблемы. И, конечно, если постараться, то находят. Иногда спрашиваю себя, искал ли их? Наверное, нет… Я не делал это намеренно. Да и пути были сложные. Казалось бы, тогда в школе, когда Карси не отвечала взаимностью, взять бы да забить, подумать о том, что вокруг столько разных людей. Но – нет. Ибо я тупой, как пробка.

Вся моя жизнь – череда случайностей. Череда идиотских случайностей. И, да, я по-прежнему не верю в то, что всё было предрешено. Судьба ли, что сижу здесь и не могу вновь начать верить в лучшее? Мёрзну, как дурак, забыв надеть перчатки.

Судьба ли, что чувствую себя так, словно всё вокруг умерло, словно меня затягивает в трясину, и я не могу выбраться из неё? Судьба?..

Если она действительно есть, то осмелюсь назвать эту даму идиоткой! Смешно. Мне всего семнадцать, а от жизни уже невыносимо тошнит. Смешно? Если подумать, то я даже мог бы выступить со стенд-апом в каком-нибудь дебильно-пафосном клубе. Если бы я умел шутить, хотел бы шутить над всем, что со мной случилось…

Если бы вообще чего-то хотел.

Психоаналитик, психолог, психотерапевт (какая разница, какая у него должность?) сказал, что мне нужно вести дневник, чтобы выходили эмоции, не держать их в себе. (А если у меня их нет?) Он даже хотел, чтобы я делился с окружающими тем, что чувствую! А не пойти бы ему и им всем на… на три весёлые буквы!

Злость, раздражение… Как же всё бесит! Хочется совершить нечто такое, о чём я даже подумать боюсь…

Мне страшно. Очень страшно.

Всё тянется-тянется, продолжается, и тьма окружает, шепчет что-то… Выдержу ли? Это – большой такой вопрос. Но пытаюсь убедить себя в том, что жить стоит, потому что во мне нуждаются другие люди, хотя и не нужен сам себе».

Мужчина дочитывает последнюю запись в холодном блокноте, поправляя прямоугольные очки в тёмной оправе, и кладёт его обратно в карман пальто, висящего на вешалке. «Что же с тобой происходит, Саймон?» – спрашивает он, вздохнув.

Часть 1. Глава 1. Наша встреча

– Видишь? – сказал Ёжик. – У него нет ни папы, ни мамы, ни Ёжика, ни Медвежонка, он совсем один – и не плачет.

(с) Сергей Козлов

Есть такой город в Зебландии – Лесвинт, ничем не выделяющийся из однородной массы населённых пунктов. Там такие же закаты и рассветы, такая же скучная погода, такие же занятые люди, как и в любом другом месте. Именно в Лесвинте и прошло моё детство – прошло быстро, жестоко и даже не успело попрощаться.

В доме номер три на серой улице, названной в честь то ли космонавта, то ли разведчика, мы жили с мамой до некоторого не очень приятного момента. Маму мою звали Фолия Рейли, и в свои двадцать восемь она одевалась как девятнадцатилетняя студентка, собравшаяся на экзамен «на шару» и рассчитывающая на внимание мужчины-экзаменатора. В чем заключался этот образ? Ну, смею заметить, не каждая утвердившаяся в жизни женщина, работающая в серьёзной компании, позволит себе идти на работу в мини-юбке, белой футболочке со стразами, поверх которой джинсовая куртка, на размер меньше, чем положено. Моя мама была натуральной блондинкой и очень любила стрижку «каре». Помаду предпочитала красную, почти алую, создавая на своём аристократическом бледном лице яркое пятно, на котором акцентировалось внимание каждого прохожего и прохожей. Складывалось впечатление, что эта дамочка очень легкомысленна и ей в жизни не светит ничего серьёзного.

На самом деле моя мама была довольно умным человеком, пережившим очень тяжелые моменты в личной жизни. Начнём с того, что с первым мужем (моим отцом) – Прохором Рейли – Фолия познакомилась, когда ездила стажироваться в Чалиндокс, столицу Листонского Королевства. Её туда манила беспрепятственная возможность обосноваться в другой стране, где можно надеяться на счастливое и успешное будущее.

После свадьбы и моего рождения мама с папой прожили в Чалиндоксе два с половиной года, которые можно назвать для них счастливыми, а затем переехали в Лесвинт, потому что мама очень скучала по своей родине. Такое решение оказалось роковым.

Четыре года они жили и ни о чем не волновались, но затем белая полоса резко сменила цвет на противоположный. И всё из-за дурацкой телеграммы с «важным вселенским поручением», присланной отцу Листонской разведкой, на которую он, оказывается, работал. Прохор Рейли был вынужден срочно отправиться в Чалиндокс, а вскоре мама получила письмо о том, что её муж трагически погиб при выполнении опасного задания…

После трёх лет нежелания моей матери искать в себе силы к действиям повстречался ей богатый аферист (как оказалось позже) – Веригус. Он казался хорошим, честным и отзывчивым джентльменом, постоянно заваливающим меня игрушками, баловавшим сладостями и дарившим маме букеты и золотые побрякушки. Вскоре они поженились, и мы переехали в большой дом Веригуса. Этот человек стал мне отчимом. Но ни с того ни с сего его доброта резко перешла к отрицательному значению. Веригуса словно подменили. Он постоянно ссорился с Фолией, бил её, как будто она являлась его самой крупной неудачей.

Помню такой случай. Я, маленький и глупый скучающий ребёнок, пробрался в кабинет отчима, когда тот куда-то уезжал. В кабинет мне заходить было запрещено, и поэтому он оставался недосягаемой, манящей территорией. Чего же там есть интересного? Детское воображение побуждало меня к действию… Я осторожно подошёл к двери. Ах да, меня отчим не пугал теми байками, что из-за дверей кабинета может выскочить леший и утащить в неведомые края на съедение столь же неведомым тварям. В тот момент меня вообще ничего не страшило, хотя должно было. Когда я открыл дверь в кабинет, разочарованию не было предела! Более скучного помещения за свои шесть лет жизни Саймон Рейли, то есть я, ещё в своей жизни не видел. Стены – грязно-серые, как спина мыши, и на них чёрно-белые картины с непонятными мне тварями. Занавесок на окне не наблюдалось, лишь решётка с наружной стороны.

Осторожно пробираясь по безжизненному сизому ковру, я подошёл к чёрному столу из столетнего дуба, хотя мне тогда казалось, что дубы столько не живут. Я залез в кожаное кресло отчима и принялся изучать, что лежало на столе. Скучающая серая карандашница и её тусклое содержимое не привлекли моего внимания. Руки сами потянулись к чёрной папке, там должны были быть хоть какие-нибудь картинки. Я открыл папку, но внутри лежали листы: белые с печатными буковками, схемами и графиками, даже не цветными. Поняв, что зря сюда забрался, я увидел черный маркер. «Может, рожицу в этой папке нарисовать, чтоб отчим не скучал?» – подумал тогда я и принялся за дело. Рожиц на этих листах нарисовал много. И все они как одна улыбались. Наверное, ждали похвалы.

Но похвалы я тогда не дождался. Отчим застал меня на месте преступления, и лицо его побагровело от ярости, став единственным цветным пятном в этом кабинете. Рыкнув что-то нецензурное, он кинулся на меня. Спрыгнув с кресла, я выбежал в коридор, очень испугавшись такой реакции. «Разорвёт на части, если поймает!» – пронеслось в голове. Отчим гонялся за мной по всему дому, словно взбесившийся бультерьер. Я выдохся, устал, но за жизнь бороться не прекращал. В кухне меня ожидал подвох в виде дверного порога, я споткнулся и упал, разбив нос о кафельный пол. Веригус, торжествуя, навис надо мной, оскалившись, как удав над кроликом, загнанным в угол террариума. Я закричал, так как ничего другого не оставалось. Он отвесил мне тяжелый подзатыльник, схватил за шиворот, встряхнул и потащил к огромному антикварному шкафу, стоящему в одной из многочисленных гостиных. Перед шкафом он ещё раз меня встряхнул так, что я почувствовал тошноту, а голова сильно потяжелела. Я вырывался и ревел, казалось, будто такое «доминирование» над маленьким ребенком доставляло ему удовлетворение. Веригус прошипел мне в ухо: «Радуйся, что я не швырнул тебя в камин!» Отвесил пощёчину, которая оставила красный след на щеке, и бросил меня в темноту шкафа. Там я ударился лбом о заднюю стенку и был заперт наедине с головной болью, жжением щеки и тошнотой.

Поколотившись в дверки, так и не получив свободы, я опустился на дно шкафа, тяжело дыша, и разревелся пуще прежнего. «Несправедливо бить и запихивать в шкаф, я же не делал ничего плохого. Подумаешь, нарисовал какую-то рожицу!» Затем я услышал ругань. Отчим орал на маму. А через миг – громкий удар и мамин крик. Веригус её ударил! В ужасе я закричал так громко, насколько мог. Секунду спустя страх парализовал всё мое детское естество и звук моего голоса куда-то пропал. Я кричал, но сам себя не слышал. От этого мне стало совсем плохо, захотелось испариться, исчезнуть, перенестись вместе с мамой в другое место, туда, где мы были счастливы давно-давно…

Для меня это был настоящий кошмар…

После того случая моя мать с Веригусом развелась, хоть он и сопротивлялся, а я перестал разговаривать, по ночам видел кошмары с участием Веригуса, который пытался меня придушить, а я кричал, кричал со всей силы, но меня не слышали.

Мы уехали обратно в Лесвинт. Там мама водила меня ко всяким детским психологам и неврологам, чтобы вернуть сыну дар речи, но они не сильно напрягались в своих начинаниях помочь. Наверное, большинство из них были шарлатанами, а те, кто к этой категории не относился, не знали, как справиться с моим стрессом. Конечно, о моей проблеме узнали. На помощь пришла знакомая маминой сестры, которая, потратив два долгих и кропотливых года, всё же заставила меня заговорить снова.

Эти события остались далеко позади, а мне уже исполнилось десять…

Мама сидела на кухне и красила ногти алым лаком. Настроение у неё было паршивое, а причиной всему – Веригус. Она не виделась с ним больше двух лет, но позавчера этот объект нарисовался в нетрезвом виде к нам в дом и умолял маму снова вернуться к нему, за что был послан не в самой корректной форме полем через лес. Покидая дом, Веригус предупредил, что Фолия ещё пожалеет.

Тяжело вздыхая и потряхивая кистями рук, чтобы лак сох быстрее, мама встала и вышла с кухни. Пройдя по тесному коридору, она дошла до моей двери и, стараясь не испортить маникюр, аккуратно постучалась.

– Да, мам?

– Саймон, сынок, хватит спать… – начала она.

– Так я встал уже.

Я быстро подошел к двери, чтобы продемонстрировать проснувшегося себя.

– Вот и молодец! – кивнула мама, потрепав меня по светло-русым волосам.

Глядя на неё, я понял, что Фолия чем-то расстроена, причём очень сильно.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего особенного. Пустяки, по работе, – ответила она наигранно-твердым голосом.

– Ничего серьёзного? Не уволили хоть…

– Пусть только попробуют! – хмыкнула мама. – Просто надо кое-что доделать, чтобы впредь к этому не возвращаться.

– Ну хорошо.

Я понял, что ей не хотелось говорить про Веригуса и его многочисленные угрозы.

– Ты иди лучше что-нибудь съешь, – посоветовала мне она, – на плите овсянка сварена, как ты любишь.

– Хорошо, – улыбнулся я и отправился на кухню, где меня встретил запах маникюрного салона.

Мама прошла следом за мной, потянулась к шкафчику для посуды, чтобы взять себе чашку, и, смотря на меня с какой-то особой нежностью, налила себе воды.

– Что? – я вопросительно поднял бровь, становилось неловко от её такого взгляда.

– Если бы ты знал, как похож на своего отца! – снова улыбнулась она, как будто это были последние мгновения, когда она меня видит.

– И в чем это проявляется? – я фыркнул. Судя по его изображениям на оставшихся у мамы фотографиях, отец был высоким кареглазым брюнетом. Высоким, может, я и буду, когда подрасту, а вот кареглазым – точно нет. У меня глаза синего цвета, точно не такие, как у Прохора Рейли. Брюнетом – если только свои светлые волосы покрашу в черный. Но зачем? Да и кожа у меня гораздо бледнее, чем у отца, как будто я редко бываю на солнце. Бабки, которые просиживали свои последние деньки возле подъезда на лавочке, и вовсе считали, что я чем-то болен и плохо питаюсь. Они ведь «спецы» в вопросах питания, когда утренних передач о здоровье насмотрятся.

– Прохор был хорошим человеком, – ответила мама, – умел понимать людей, всегда помогал им. Ты у меня такой же…

– Ты так говоришь, словно не на работу, а в суд в качестве обвиняемой собираешься. – Я положил себе овсянки и сел за стол.

– Просто я немного волнуюсь… – призналась она, уже в коридоре, надевая свои белые сапожки на шпильках.

– Ты справишься! – воскликнул я. – Ты же всегда справляешься, значит, и в этот раз тоже.

– Ну да, – кивнула мама.

Затем она взяла сумочку, нашла ключ, вздохнула и вышла из квартиры. Жаль, что я ещё не знал, что готовит этот день. Мама собиралась вовсе не на работу, а на встречу с Веригусом, чтобы расставить все точки над «i» и навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

Я закрыл дверь за мамой и вернулся к своей остывшей овсянке. Уныло поковырявшись ложкой в тарелке, я подумал, что же люди находят в этой прелестной каше? В общем-то, в ней нет ничего необычного. Не понимаю, она же такая склизкая, что представляется, будто в твой рот проникает множество маленьких скользких пиявок, а вовсе не благородная каша аристократов, сваренная из отборных овсяных хлопьев.

«Если хочешь быть здоров, кушай кашу и посещай докторов», – возникла в голове дурацкая рифма.

Докторов я посещать не любил. Получалось так, что мама водила меня в поликлинику чуть ли не два раза в месяц, а то и чаще. А все из-за того, что ко мне липла всякая простуда и я имел свойство температурить неделями. При этом температура обычно не поднималась больше тридцати семи, но и не опускалась до нормальной человеческой отметки. Придирчивый врач не знал, какой диагноз поставить, осматривал меня, ставил ОРЗ, выписывал микстуры и отправлял на всякие прогревания, которые мало помогали. Он не мог найти причину моего состояния и начинал уверять маму, что я симулянт. Мама на это, как правило, обижалась и искала другого врача, история с которым повторялась…

Однажды, мамина двоюродная сестра предположила, что, может быть, какой-нибудь недоброжелатель сглаз наложил, и посоветовала обратиться к экстрасенсу. И мама решила поступить так, как советовала эта «мудрейшая» женщина, и повела меня к местной ведьме, которых развелось в Лесвинте пруд пруди, как лягушек в болоте. «Сниму сглаз за раз! Маг Иллория», – гласило объявление большими жёлтыми буквами на рекламе возле подъезда магички. Экстрасенсом оказалась престарелая дама, лицо которой выглядело настолько добродушным, что заподозрить её в обмане не представлялось возможным. Лукаво улыбаясь и поправляя свой многозначительный тюрбан, Иллория поклонилась и провела нас с мамой в свою обитель – большую комнату, мрачную и душную, с чёрными занавесками, которые не пропускали никакого лишнего света. Находиться там не хотелось, а хотелось стремглав выбежать на улицу за глотком свежего воздуха. Кислорода почти не хватало, было жарко, спёртый дурман ароматных свечей входил в резонанс с пространством, у меня разболелась голова. Усадив нас за круглый столик, покрытый чёрной вуалью, посреди которого покоился хрустальный шар, она, глядя на меня, произнесла:

– Я могу сказать сейчас, что у вашего сына, миссис Рейли, нехорошее будущее, – сказала она и начала ловить галлюцинации.

В её голосе не было ни капли сожаления. Я не знал, бояться или нет. Наверное, ожидал сигнал к отступлению, а мама насупилась, скрестив руки на груди.

– С чего вы взяли? – из её голоса пропало всяческое доверие.

– Простите, что так сразу. Иногда я опережаю события.

Я посмотрел на Иллорию, совершенно не понимая, что она хочет этим сказать. Мама готова была уже встать, взять меня за руку и уйти.

– Вы говорите, не стесняйтесь, зачем пришли, – экстрасенс вела себя так, словно забыла, что сказала нам мгновение назад.

– Саймон часто болеет, и я подумала, может, это как-то связано… – мама держалась из последних сил, мечтая, что, когда вернётся домой, позвонит своей двоюродной сестре и выскажет всё, что думает насчет её «сверхгениальной» идеи о предоплате. Но деньги за «лечение» уже не вернуть, поэтому стоило потерпеть этот показушный сеанс.

– Это не сглаз, – отмахнулась Иллория. – А очень древнее проклятие, причина которого кроется ещё в прошлой жизни этого мальчика.

Моя мама ещё сильнее насупилась. Она не верила в то, что мы проживаем множество жизней, в то, что есть душа, которая способна возрождаться, как феникс. Для неё истина была лишь в том, что есть одна-единственная жизнь, единственная попытка, которой и остаётся довольствоваться, несмотря ни на что, и в том, что после смерти ты уже перестаёшь существовать. Да и вообще, после смерти тебе уже становится всё равно, как именно ты жил. Мысли, чувства, слова, эмоции – всё тлен.

– Однако не значит, что у этого мальчика будет короткая жизнь, – поспешила добавить Иллория, вспорхнув со своего места, словно бабочка, во всех своих причудливых кружевах. – Наоборот, очень и очень длинная. Я не могу определить дату смерти, а это крайне необычно.

Я был даже рад. Страшно, когда кто-то начинает предполагать, в каком именно возрасте ты отбросишь коньки (особенно, когда в момент получения этой не совсем нужной информации тебе всего десять лет), и даже если это ложь, все равно пугает неслабо. Вот представьте: дожили вы до «радостного» обещанного момента, заранее переделали все дела, морально подготовились, отметив, сколько часов вам осталось быть в своём бренном теле, не зная, сбудется или нет, моля богов, чтобы этого не случилось. И сидите «кроликом в норке», как идиот, – боитесь.

– Так что же в этом плохого? – мама, похоже, перестала сомневаться в шарлатанстве «экстрасенса».

– Плохо, когда умирают другие, а ты это видишь и не можешь ничего сделать, – в голосе Иллории возникла таинственность. Медиум смотрела сквозь маму отсутствующим взглядом. Может, тётка вовсе не про меня говорит, а так, между делом рассуждает?

– Этот мальчик очень несчастен и, к сожалению, не будет счастлив никогда…

– Неправда! – я рассердился: было обидно, что женщина не называет меня по имени, хотя прекрасно его знает. Это наталкивало на мысль, что отношение её к нам презрительное. А ещё угнетала душная обстановка, в которой нечем было дышать. И почему Иллория предрекает беды? Неужели все, кто имитирует магическую деятельность, так поступают? А может, она будет с мамы деньги требовать на очистку моей «обширной кармы»? По телевизору часто показывают, что люди доверяются таким субъектам, а потом раскаиваются в этом, спустив целое состояние.

– Если вы не умеете снимать сглаз, так бы и сказали! – наконец не выдержала моя мама.

– Умею, но это не поможет, – Иллория жестом попросила маму остаться на месте. – Однако если вы так желаете, то могу сделать.

С неприязнью я смотрел, как она подходит ко мне. С нежеланием развернулся обратно к столу, позволив ей коснуться ладонями моих висков.

Вот тут-то это и произошло! Я под влиянием духоты закрыл глаза и отключился. Сознание отправилось в неведомую даль, глаза застелила белая пелена, а после того, как она рассеялась, раздался стук. Я оказался в белом помещении спиной к тяжелой двери, в которую кто-то упорно колотился. Передо мной находилась большая кровать, застеленная белым кружевным покрывалом. Странное зрелище. Интересно, почему привиделось именно это?

«Ладно, надо потерпеть, сейчас меня приведут в чувство, надеюсь, у Иллории есть нашатырный спирт, говорят, он помогает. Странно, я осознаю, что это всё происходит не на самом деле, а во сне. Но это не совсем сон».

Под кроватью кто-то был, я слышал копошение. Любопытство взяло верх, даже если там монстр, то ничего со мной не случится. Я присел на корточки возле кровати, осторожно приподнял покрывало и встретился глазами с девочкой. Да, вот вам и монстр! На вид ей было столько же, сколько и мне. У девочки этой вились тёмно-рыжие волосы чуть ниже плеч. А глаза красивого зелёного оттенка – я даже невольно залюбовался, но затем взял себя в руки и спросил:

– Что ты тут делаешь?

– Прячусь, – ответила она, выползая из-под кровати. Хотя не сказал бы, что она была напугана.

– И как, получается? – не знаю, почему вдруг сказал именно это.

– Вроде, – она кивнула, расправив подол своего полосатого платья. На шее у девочки висел золотой амулет.

– И от кого спасаешься?

– Не знаю, но они колотятся в дверь и хотят меня убить.

– Почему именно убить? Они могут хотеть и подружиться? – я был спокоен, потому что знал, что ни со мной, ни с ней ничего не случится.

– Они злые…

– Это мой сон, я могу контролировать, что происходит, – заверил её я. – Ничего плохого не произойдёт.

– Обещаешь?

– Да.

– Спасибо, – и она улыбнулась…

На этом видение закончилось, и я пришёл в себя на ковре в душной комнате экстрасенса Иллории. Судя по всему, сглаз был снят. Мама очень перепугалась, оно и понятно. Схватив меня в охапку, она направилась в прихожую, в которой было гораздо уютней, чем в комнате, бормоча:

– Так и знала, что не стоило сюда приходить! Шарлатанство!

Иллория не была ошеломлена такой реакцией клиента, оставшись стоять на месте, словно не слышала обвинений в свой адрес. Наверное, ей стоило удивиться, почему мама не забирает деньги, заплаченные за сеанс.

Поспешно надев на меня куртку и чуть не прищемив мне подбородок молнией, мама раздражённо сняла с крючка своё пальто.

Иллория неторопливо прохаживалась по прихожей, важная, словно императорский пингвин. Пронаблюдав, как мы одеваемся, она изрекла:

– Вы не всё знаете про сына. Самый главный вопрос «кто он?» не даёт вам спокойно спать…

Мама при этом напряглась, но взяла себя в руки и ответила:

– Я хорошо сплю.

Иллория перегибала палку, хвалясь своими якобы приобретёнными от одной из прабабушек способностями.

– Вы боитесь, что мальчик окажется не совсем «нормальным»…

– Он нормальный! – мама распахнула входную дверь, выпихнула меня на лестничную площадку, жалея, что пришла к этой бездарной выдре, и покинула «обитель» духоты, темноты и спёртого воздуха.

Когда мы спускались по лестнице, она раздраженно пробормотала: «Знаешь, Саймон, если когда-нибудь в жизни окажешься в затруднительной ситуации, то никогда не обращайся ни к гадалкам, ни к экстрасенсам». Я пообещал, что не буду. Мне в голову такая мысль точно не придёт, я не верил в их способности. Да и мама всегда отвергала их. Но почему-то именно перед походом к Иллории здравомыслящий скептик её уснул и разомкнул свои заспанные очи только сейчас…

Что ж, закончим предаваться воспоминаниям и вернёмся к тому моменту, когда мама вышла из нашей квартиры, оставив меня наедине с кашей.

С большим трудом покончив с овсянкой (меня учили, что выбрасывать еду плохо), я налил себе чая с молоком, опустил ложку, мерно размешивая получившуюся тёплую жидкость. Я всегда разбавляю горячий чай холодной водой, правда, нужная концентрация тепла получается не сразу и на несколько секунд я становлюсь химиком, переливающим воду из одного сосуда в другой. Часы на кухне громко тикали, секундная стрелка выстукивала ритм бесконечности, растянутой и непонятной. Я никуда не торопился, вытянул ноги на противоположный стул, медленно приподнял чашку и поднёс к губам, чтобы отпить, поморщился и отправился доливать кипяток.

В этот самый момент, словно камешек в голову, ударила писклявая трель телефона, и я, подскочив от неожиданности, чуть не пролил содержимое кружки. Пробормотав, какой дурак осмелился прерывать мою беспечность, я медленно вышел в коридор. Ничего, кому надо – тот дозвонится, а если не в силах подождать и четырех телефонных гудков, значит, мой ответ на том конце провода не очень-то нужен!

– Прикинь! Мне предки ролики подогнали! – радостно хвастался из трубки приглушенный голос моего приятеля с фамилией Оважкин.

– Поздравляю, – я сделал вид, что рад за него. – Тем более ты ролики всё время у родителей клянчил. А это своего рода маленькая победа.

– Правда, они от двоюродного брата достались… – смущённо признался Оважкин. Он стеснялся материального положения собственной семьи. Родители редко покупали ему что-то новое и дорогое, деньги берегли, которых и так не хватало.

– Ничего страшного! Главное, что колёсики есть… Ведь есть? – я даже начал иронизировать, чтоб его подбодрить.

– Да, – голос на том конце трубки развеселился. – Саймон, вываливайся во двор, заценишь!

– Сейчас буду.

Я вернулся на кухню, заглянул в свою чашку, понял, что не хочу это допивать, и вылил всё в мойку. Светло-коричневая жидкость растеклась по грязным вчерашним тарелкам.

И в хорошем настроении вышел во двор.

Старушки, у которых головы были покрыты узорчатыми платочками (чтобы не напекло), как всегда сидели на облезлой скамье у подъезда и обсуждали цены, еду, власть и собственные недуги. На детской площадке мамаши выгуливали детишек. Я зевнул и принялся ожидать своего приятеля.

Оважкин не заставил долго ждать. Он вышел из соседнего подъезда в любимом и, пожалуй, единственном спортивном костюме чёрного цвета с серыми полосками по бокам, в руках он держал ролики и сиял, как спелое яблоко, гордо вышагивая по двору. Я тут же поймал себя на мысли, что он напоминает космонавта, идущего уверенной походкой к ракете со шлемом в руках в предчувствии своего первого полёта к звёздам.

Оважкин тут же бесцеремонно пихнул мне свои ролики, присоседился к бабушкам и стал снимать кроссовки, один из которых, по известному только ему закону физики, улетел под ноги старушкам. Перечисляя известные любезности, мне пришлось наклоняться и доставать его. Когда процедура снятия обуви закончилась, началась не менее важная церемония надевания роликов. Мой приятель пыхтел, бурчал и злился, но помощи не просил, считая, что и сам справится. Когда церемония окончилась, он встал, ну или по крайней мере попытался несколько раз. И вот приобрел весьма устойчивое положение, с наклоном туловища вперёд, держась за дерево. Я не выдержал и спросил:

– Ты кататься умеешь?

– А то!

Он отцепился от дерева, его длинные ноги тут же предательски разъехались, и мне пришлось страховать его от падения. Улыбаясь самой дурацкой из своей коллекции улыбок, Оважкин таки отчалил от дерева, домахал руками до фонарного столба и вцепился в него, словно утопающий в спасательный круг.

– Неплохо! – крикнул я, пытаясь подбодрить. Нельзя смеяться над начинаниями, ведь смех может стать причиной, по которой начинания откажутся подниматься на новый уровень, да и желание этим заниматься у объекта насмешек пропадёт. Главное в такой ситуации – не спугнуть инициативу.

Бабки с лавочки, как заправская судейская коллегия, увлечённо шушукались, наблюдая за его попытками. Похоже, Оважкин своими попытками вызывал у них непонятную мне зависть.

Я подбежал к другу, пытаясь страховать от падения, пока он передвигается, пошатываясь, до другого фонарного столба, но приятель отказался.

– Спорим, через неделю я уже смогу перепрыгнуть на роликах через ту скамейку? – Оважкин попытался горделиво взмахнуть рукой в пафосном жесте, но потерял равновесие, и мне пришлось его ловить.

– Охотно верю, – хмыкнул я, думая о том, что через неделю тот будет ныть от большого количества ссадин и синяков и жаловаться на то, как болят мышцы ног, если, конечно, не забросит свои попытки научиться кататься, ну или для начала держать равновесие.

Пока друг ковылял, спотыкаясь и держась за железную изгородь во двор, неожиданно прибежала моя мама. Её глаза были красными от слёз, а под ними пятнами размазанная тушь, и от этого они казались неестественно-впалыми. Мама, тяжело дыша, держалась за щеку, и, когда она приближалась к подъезду, шушукающиеся бабули смолкли, пытаясь понять, что с ней случилось. Одна сочувствующе покачала головой. Мама влетела в подъезд и зарыдала, как только за ней захлопнулась дверь.

Это зрелище заставило меня содрогнуться: редко, когда приходилось видеть её в таком состоянии, а когда приходилось – это пугало. Мама не должна плакать. Ее нельзя обижать!

Оважкин в этот момент протянул мне руку, достигнув цели, чтобы удержаться на ногах, но я его порыв проигнорировал, бросившись выяснять, что случилось с мамой, ну а друг, размахивая конечностями, рухнул в кусты малины, которую высадил под своими окнами сосед, мнящий себя городским садоводом.

– Что случилось? – я легонько коснулся маминого предплечья. Мне хотелось, чтоб она улыбнулась в ответ. Но это касание не помогло.

– Ничего ос… особенного, – сказала она, не прекращая плакать, пытаясь вытереть нос бумажной салфеткой, которые в нашей квартире на каждом шагу. Вдруг понадобятся?

Сегодня было «вдруг».

Я заметил красные следы на её щеке, и предчувствие чего-то неотвратимого встало у меня поперёк горла.

– Кто это сделал? У кого рука поднялась? – сочувствовал я и всем сердцем жалел маму.

Оважкина звали Петька. Он виновато выползал из кустов малины. Встать не решался. Дополз до скамьи, сел, снял ролики и, похоже, собирался не разговаривать со мной неделю. Напялив кроссовки, которые заботливые бабулечки сторожили, он решил дождаться, пока я поговорю с матерью, выйду на улицу и послушаю всё, что он думает о нашей дружбе. Петька сидел и сочинял речь – конечно же, в уме, чтоб не давать повода для сплетен бабушкам.

– Небось, хахаль её того…! Видела я вчера, как он тут ошивался.

– Все мужики козлы! – поддержала подругу соседка по скамье. Теперь эта скамья напоминала суд присяжных. Именно «благодаря» скамеечным сплетням, Фолия Рейли (моя мать) прослыла у окрестных жителей легкомысленной дамочкой, которая заигрывает с кавалерами и меняет их как перчатки. Но мама не такая! Я это знаю точно! Бабки любят придумать, а потом верить в свою чушь и говорить внукам «тётя плохая, ведет себя аморально, не подходи к ней, заразишься». Это ж надо так запугивать детей.

В это время у мамы зазвонил телефон, и, всхлипывая, она поднесла его к уху… Её глаза расширились, губы ещё плотнее сжались, и я услышал скрежет зубов. Отбросив телефон, как будто он обжёг её, мама тут же молниеносно выскочила за дверь на улицу. Я за ней. Бабки как по команде повернули головы в её сторону, и тут… Я вздрогнул, не понимая, что произошло. Как в замедленной съемке, мама пошатнулась в сторону стоявшего в двух шагах от неё тополя, оперлась на него уже двумя руками, повернулась ко мне лицом, прижалась спиной к дереву и медленно опустила руки на живот. Только теперь я заметил, как на асфальт капает кровь. Находясь в ступоре, я случайно поймал ассоциацию с томатным соком. Это зрелище казалось противоестественным, словно происходило не здесь, рядом, в моей жизни, а в телевизоре, в боевике, где стрельба и кровь – обычное дело. «Выстрела не было! – пронеслось в моей голове. – Его не было слышно…»

Бабки вскочили с лавочки и обступили нас, одна из них завопила, словно сирена: «Человека убили!» Но только этим они и ограничились, глядя, как мама плавно съезжает спиной по стволу тополя, боясь убрать руку от раны. Зевак собралось немало. Кто с детской площадки, не забывая кричать: «Уведите детей!» Кто из проходящих мимо. Петька стал набирать «скорую», о своей речи он забыл напрочь.

– Мама! – чувствуя дрожь по всему телу, произнёс я. Мама обмякла, теряя сознание. Кровь течь не переставала. Это всё правда?! Я опустился перед мамой и встряхнул, но она не откликалась.

– Мама?!

– Она жива? – с беспокойством спросил кто-то из собравшихся вокруг.

– Мама…

– Отойди, пожалуйста, мальчик. – Чья-то сильная мускулистая рука отодвинула меня, заставив подняться.

Над мамой склонился мужчина в деловом костюме. Не боясь запачкаться кровью, он стал прощупывать пульс.

То, что сейчас происходило, до сих пор не казалось реальным. Встретившись с перепуганным взглядом Оважкина, я отвел глаза. Меня трясло. Странно, но тогда в голове даже мысли такой не возникло: «А что, если маму убили? И её больше не будет рядом никогда».

Не помню, сколько всё это продолжалось, пока не приехала скорая помощь. Толпа зевак, которая успела немного подрасти в своём количестве, расступилась. Кто-то успел сделать фото на телефон.

– Полицию кто-нибудь вызвал? – поинтересовался один из врачей.

– Да, они должны приехать, – ответил тот же мужчина, что проверял пульс у мамы.

Врачи быстро положили маму на носилки, потом в машину, туда же посадили и меня. Дверь захлопнулась. Взвыла сирена. Сквозь стекло было видно, как Оважкин стоит в толпе зевак с роликами в руках и, оцепенев, смотрит на меня. Я почему-то виновато улыбнулся ему. Он тут же метнулся к закрытым дверям скорой, выкрикивая вслед уходящей машине: «Всё будет хорошо!»

Когда прибыли на место, всё вокруг завертелось: маму отправили в операционную, меня нарядили в медицинский халат и оставили сидеть в холле, дав в руки стакан воды. Пить мне не хотелось. Сознание не возвращалось и оставалось в тумане. Вернулось оно после того, как я услышал звон разбитого стекла. Это был мой стакан. Мне сразу захотелось убрать осколки, но прибежала санитарка и быстро, профессиональным движением рук, всё убрала. Я огляделся.

Это место было наполнено людьми, стоящими в очереди в регистратуру, сидящими, лежащими, больными, здоровыми… «Какой сейчас час? – подумал я. – Почему их так тут много?» И тут я вспомнил свою причину пребывания здесь! Я побежал в тот коридор, в который увезли маму, но охранник не пустил. Пришлось вернуться на стул.

Люди вокруг шумели и маячили, их голоса сливались в один большой звуковой поток, в котором невозможно было ничего разобрать. Томительные часы ожидания ползли, словно улитка. Становилось страшно от неизвестности, а ещё мучило то чувство, когда ничего не можешь делать и нужно только ждать… Охранник пилил меня своим пристальным строгим взглядом, и я боялся подняться со стула. Казалось, ещё немного – и я точно прирасту к месту, пущу корни и стану большим фикусом, которому выделят отдельный красивый горшок и будут бережно поливать. Поглядывание на огромные белые часы, висящие на облупленной стене, не спасало ситуацию. Стрелки ползли медленно, почти стояли. Складывалось ощущение, что время застыло и никак не хотело идти. Затекла задняя часть – та, на которой всё человечество сидит. Я попытался устроиться удобнее, повернулся боком к окну, сложив ногу на ногу, положил локоть на спинку стула и подпёр голову.

Мысль о том, что из этого длинного коридора никто не выйдет и не скажет ничего про маму, что мне придётся сидеть на этом стуле ещё и ночью, а может быть, и следующий день, и вообще – целую вечность, очень пугала. Сознание медленно погружалось в раздумья… Может, они никогда и не вспомнят, что я здесь сижу? Хотелось, чтобы мама сама вышла в холл, подошла ко мне и сказала, что всё хорошо, и чтобы мы ушли. Эти люди, стоящие в очереди, такие чужие! Никто не подойдёт, не обнимет, не скажет, что всё хорошо, не заберёт к себе, пока мама болеет. Вот она очнется, сообщит врачам, что сын нужен ей, и меня позовут. Её вылечат, и мы поедем домой. Только нужно дождаться… Голова ударилась о подоконник, я очнулся.

Ко мне подошла низкорослая немолодая медсестра, у которой была короткая стрижка на кудрявых рыжих волосах. За окном начинало темнеть.

– Мальчик, а что ты здесь делаешь? – спросила она спокойным и тёплым, словно мамин морс, голосом. – Ты уже довольно долго здесь сидишь.

– Жду, – ответил я, вздохнув. Было ужасно грустно от сложившейся ситуации, а ещё страшно, что вокруг столько незнакомых людей.

– Может, тебе домой пойти?

Я помотал головой, хотелось заплакать. Но я не позволил себе этого, я же мужчина, а мужчины не плачут. Кто-то точно мне это говорил. Только кто? Да и вообще, никто про меня не забудет, мама скажет, что я её сын, позовёт к себе.

– Кого ты ждешь? – мягко спросила медсестра, присаживаясь на соседний стул.

– Маму, Фолию Рейли, – тихо сказал я, не поднимая глаз и разглядывая свои ногти.

Она догадалась, что сижу я здесь очень долго, почти целый день:

– Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть?

Я повернулся к ней, пытаясь сделать так, чтобы выражение лица было недружелюбное: мама говорила, что нельзя принимать угощение от чужих людей, потому что никому в этом мире нельзя доверять, если ты этого человека совсем не знаешь. Вдруг он тебя отравить хочет?

Но выражение не вызвало у медсестры должного эффекта, да и враждебность в моём взгляде смешалась с невербальной просьбой, ибо голод я всё же чувствовал, а в животе предательски урчало. Есть хотелось сильно, но не мог же я так просто сдаться и согласиться?

– У меня в шкафчике есть два бутерброда с колбасой и сыром, – сказала медсестра, вставая.

Может, зря изображаю недоверие? Она же работает в больнице, а значит, не собирается делать ничего плохого. Странно, но эта женщина излучала доброту, словно была кусочком солнечного лучика, «кудрявым рыжиком», спустившимся ко мне в этот ужасный день. Стоит ли отказываться от такой помощи?

– Если вы правда хотите поделиться… – начал я, смотря на неё снизу вверх, невольно сглотнув, представляя, какая вкусная, должно быть, колбаса в бутерброде.

– Жди здесь, сейчас я приду, – сказала она, затем, улыбнувшись, растворилась в длинном коридоре. А я остался ждать, голод напоминал о себе всё сильнее. И тут я вспомнил свою овсянку и недопитый холодный чай… Моё внимание привлекла своим жужжанием лампа, располагавшаяся над головой. И это нагнетало ощущение чего-то жуткого. Обычно такие лампы часто бывают в ужастиках. И это предвестник чего-то совсем не хорошего. А ведь ты – десятилетний ребенок, и тебе очень страшно.

Прошло полчаса, я уж подумал, что медсестра обо мне забыла. Ну это и неудивительно. У неё же пациенты, им нужна помощь. Холл потихоньку пустел вслед за сгущающимися сумерками, но охранник не желал покидать свою позицию, намереваясь, когда закончатся часы посещения больных, выставить меня. А я ведь даже не знал, в какой части города нахожусь.

Мы редко покидали наш микрорайон, только если выбирались с мамиными друзьями на городские праздники или чьи-то дни рождения. Обычно всё заканчивалось тем, что шумная компания шла в любимое кафе, где меня с сопливым ребенком друзей мамы сдавали в детскую комнату. Ребенок был гораздо младше, и мне это не нравилось. Но моим мнением не интересовались. Мелкий, попав в любимую среду обитания, принимался складывать башенку из кубиков, а потом, когда ему надоедало, драться с другим малышом из-за игрушки, потому что сынок друзей мамы был агрессивным и жадным. Почему-то взрослым казалось, что я хорошо приглядываю за маленькими. Почему бы их не оставить с бабушками, когда выбираешься на встречу с друзьями?! Устроившись в углу комнаты на полу, взяв со столика для рисования листок и парочку карандашей, я принимался водить ими по бумаге, пытаясь абстрагироваться от детской возни. Зачем меня-то запирать здесь с ними? Я мог бы вместе со взрослыми сидеть!

Сквозь прозрачные пластмассовые перегородки «детской комнаты» я увидел, как вошли три женщины и девочка чуть младше меня. Они, кажется, и не собирались отправлять её сюда, ведь это загон для малышей! Наверное, только со мной так поступали, и это было обидно. Потому-то я и не любил эти праздничные вылазки и старался делать так, чтобы мама оставляла меня дома. Специально проказничал, чтобы позлить, и тогда, думая, что таким образом наказывает, мама уезжала одна. Ну а я, почувствовав свободу, звал друзей, и мы бесились, переворачивая квартиру вверх дном… Потом мне, конечно, влетало и, кажется, мама начинала догадываться…

– Вот, держи.

Медсестра протянула мне пакет с двумя бутербродами. Воспоминания отхлынули, как прибой.

Я почему-то медлил брать пакет. Затем, переборов свою мнительность, взял, быстро развернул и откусил. Колбаса, сыр, масло и чёрный хлеб давали убийственно-вкусное сочетание. Казалось, что это был самый лучший бутерброд в мире. Медленно прожевав, я понял, что медсестра до сих пор смотрит, и чуть не поперхнулся.

Она улыбнулась, светясь благодарностью. Наверное, эта женщина относилась к тому типу людей, которые любят жертвовать и получать от этого душевное удовольствие, и таким образом чувствовать себя абсолютным добром или ангелом во плоти.

– А ещё я вот что принесла, – и она протянула коробочку вишнёвого сока с трубочкой.

– Спасибо, – поблагодарил я, вонзив трубочку куда надо. Очень хотелось пить, и я мигом осушил упаковку.

Наконец я прикончил бутерброды. Медсестра всё это время сидела рядом. Потом попыталась погладить меня по голове, но я увернулся, бросив на неё недовольный взгляд исподлобья.

– Тебе домой пора, тут нельзя находиться ночью, – сказала она.

– Я не знаю, как добраться домой.

– А где ты живешь? – поинтересовалась эта добрая женщина.

Я назвал ей адрес, и она предложила проводить меня.

– Вам правда нетрудно? – засомневался я.

– Завтра приедешь к маме, – как бы приказала она.

Зачем она тратит свое время на какого-то малознакомого десятилетнего ребёнка?

А ещё я понимал, что мне и правда домой пора. Даже охранник сменился, в отличие от моей теперешней ситуации.

– Я рада оказать помощь тому, кто в ней нуждается. Да и в вашем районе у меня бабушка живёт.

И я согласился, хотя одному дома тоже находиться очень жутко, но, по крайней мере, ты в своей крепости! Ты хоть в какой-то степени чувствуешь себя защищённым!

– Вам можно отлучаться с работы? – спросил я, не понимая зачем.

– У меня уже закончилась смена, – с улыбкой ответила она, приглашая выйти на улицу.

Снаружи уже было совсем темно, горели фонари, освещая больничную аллею, а тёмное ночное небо усеяли звёзды. Типичный август. Говорят, именно в августе случаются звездопады, и, если успеешь загадать желание, пока падает звезда, оно сбудется. Я пристально стал вглядываться в небо.

Пока мы шли до остановки, медсестра пыталась разговорить меня глупыми детскими вопросами про мультики. Я отвечал неохотно: создавалось ощущение, что в мой внутренний мир пытаются проникнуть.

Дошли до остановки.

– Мне львёнок там нравится! – воскликнула медсестра, присаживаясь на лавочку в ожидании маршрутки, которая довезла бы нас туда, куда нужно.

– А мне жалко его папу, – ответил я, но тут же поспешил добавить: – Но я над ним не плакал. Ведь это только девочки плачут, а я – мужчина. Да и признаваться в этом как-то глупо. Если тебя что-то заставило прослезиться, лучше держать в себе, чтобы не смеялись.

– Разве плохо, когда что-то настолько сильно трогает твою душу… – попыталась сказать она.

– Не знаю! – ответил я, насупившись. Мы погрузились в молчаливое ожидание.

Мои одноклассники смеялись над мальчиком, который ревел из-за того, что у него на глазах воробья съела кошка. Они обзывали его «слабачком» и «нюней». Нет, я не принимал участие в издевательстве над мальчишкой, наоборот, пытался заставить перестать его обзывать. Мне всегда было неприятно, когда обижают тех, кто не способен дать отпор, потому что не уверен в себе. Я даже подрался с самым задиристым одноклассником. За это я получил титул «мамка нюни», а ещё мне объявили бойкот и шпыняли недели две, пока не надоело. Глупые дети, когда они в таком возрасте, очень хотят дразниться. Но, знаете, ни за какие деньги я бы не позволил, чтобы мальчики из класса видели, что меня трогает смерть отца львёнка.

Подошла маршрутка. В автобусе мы ехали молча. Он был почти пустой. Медсестра заплатила за проезд и хотела пару раз что-то спросить, но понимала: мне сейчас не до этого. Наконец, после получаса езды, я узнал знакомые очертания своего района и мы вышли на моей остановке. До дома оставалось недалеко, только миновать магазин и углубиться во дворы. Правда там никогда не работали фонари и ходить было жутковато. Сколько не жалуйся!

– Как же я проголодалась! – сказала медсестра, когда мы прошли мимо магазина, который в это время уже не работал. – Надо обязательно навестить бабушку.

Я не понял, к чему это было сказано. Наверное, по бабушке соскучилась, подумал. Когда мы стали углубляться во дворы, мне стало не по себе, а по всему телу побежали мурашки. Казалось, что на улице быстро холодеет, и стали замерзать руки. Поёжившись, я позволил медсестре завести себя в арку, которая отгораживала один двор от другого. И в этот момент что-то изменилось. Я услышал жуткое шипение, а в следующий миг в плечи вцепились когтистые лапы и меня больно придавили к стене. Онемев от ужаса, я уставился на то существо, что ещё недавно прикидывалось медсестрой. Глазища существа вылезли из орбит и налились кровью, изо рта торчали клыки, а нос был длинным и крючковатым; вместо волос на голове выросли длинные чёрные перья. Оно сжимало мне плечи, впиваясь когтями в плоть. Было очень больно.

– Пустите! – вымолвил я в ужасе. В её глазах была жажда крови. Мозг отказывался верить в происходящее.

Неужели это так шутит воображение? Со мной такое случалось. В нашем мире не должно быть никаких существ из фильмов ужасов или страшных сказок!

– Наконец-то я поем! – шипело существо, наклоняясь ближе.

До чего же зловонное дыхание! Я попытался закричать, но одна из цепких рук перестала впиваться в моё плечо и заткнула мне рот так, что не стало хватать воздуха. А ещё эта лапа была холодная, как у мертвяка.

– С тобой произойдёт то же, что и с другими маленькими доверчивыми детками! Согласись, хорошее прикрытие я выбрала?

Я что-то промычал, даже впился в её руку, ощущая всю мерзость существа, но оно не почувствовало ничего. Вторая рука держала меня крепко и не давала вырваться.

Неужели я действительно умру вот так? Меня била дрожь. Наверное, не стоит думать, как это – чувствовать, как в твою шею впиваются такие большие и острые клыки.

– Бедный глупый мальчик, я тебя съем, а никто и не спохватится, – шипело чудовище.

Я начал задыхаться, поскольку пути, по которым воздух должен поступать в лёгкие, были практически перекрыты.

– Твоя мама умерла, а эти идиоты даже не вспомнили о её сыночке. А я специально разузнала! – кажется, она издала что-то вроде смешка, но оно больше походило на рык. – А значит, никому ты не нужен и никто не будет против, если я тебя сожру!

Я дёрнулся, но безрезультатно. Неужели мамы больше нет?!

Хотелось кричать. Быть такого не может, мама жива! Это кошмарный сон, в который я попал, когда заснул на стуле в больнице! Но во сне же не чувствуют боли? А мне больно. Неужели я позволю этой монстрюге меня сожрать? Но шансов на спасение нет. Тварь очень сильна.

Она зашипела, приготовившись вцепиться мне в шею своими клыками. Я зажмурился, безрезультатно пытаясь кричать. Но вдруг хватка монстра ослабла, эта штука прекратила зажимать мне рот, и я упал на мостовую, вдыхая порции прохладного воздуха.

Монстрюга отвернулась, что-то попало ей в одну из конечностей, заставляя конечность повиснуть, как тряпка. Чудище зарычало, и в следующий миг я увидел высокую девушку в чёрном кожаном костюме. Её волосы были ярко-лиловыми до плеч, и она ухмылялась, задорно сказав:

– Может, выберешь себе равного противника?

В руке она держала серебристый пистолет.

– Ты ещё кто? – рыкнула бывшая медсестра. – Ты не смеешь прерывать мой пир!

– Я выслеживала тебя половину месяца, создание Хаоса. Думаешь, позволю ускользнуть?

Чудище яростно зашипело и бросилось в атаку, но девушка увернулась и выстрелила светящимся синим лучом, однако промахнулась.

– Ничего, сожрать вас обоих – двойное удовольствие! – издала рык монстрюга, резко подавшись в сторону девушки. Её движения были хаотичны и быстры. Девушка уворачивалась, пытаясь поймать цель, и непонятно было, кто у кого на мушке. В следующий миг заряд из пистолета попал в цель, продырявив голову «медсестры». Чудовище упало и затихло. Интересно, зачем молодая особа за меня заступается или это – простое совпадение?

– Вот и все, никто о тебе не узнает. Стереть всё, – девушка склонилась над поверженным врагом, вызвала синее свечение из наручных часов, которое окутало труп чудища. Тело исчезло, а девушка выключила свечение и убрала пистолет.

«Кудрявый рыжик», кусочек солнечного лучика…

Я лежал, пытаясь справиться с одышкой. Мозг отказывался понимать то, что произошло. Девушка подошла и склонилась надо мной. Мои глаза были открыты.

– Я думала, ты без сознания, – сказала девушка не слишком довольным тоном. – Ты не должен был меня видеть!

– В-вы к-кто? – слабеющим заикающимся голосом спросил я. Мне показалось, что я теряю сознание, а её голос раздаётся уже где-то далеко.

– Неважно, – она склонилась и стала прощупывать меня на наличие повреждений. – Ну не оставлять же тебя здесь!

– Ты – мамина коллега?

– Нет, я – друг.

Ещё одна странная личность, подумал я. В ушах звенело, ноги и руки немели. Болело плечо.

– Ты должен уметь защищать себя, Саймон. Поверь, ты бы с ней справился, если бы…

– Ч-чей т-ты друг? – мои мысли уже готовы были отключиться.

– Твой, – мягко произнесла девушка.

В этот момент я уже окончательно потерял сознание, проваливаясь в страшную чёрную бездну.

***

Я проснулся от запаха жареной курицы и выглянул из-под одеяла. Я – дома, в своей комнате, на своей кровати. За окном светит солнце, свет натыкается на оранжевые занавески, не смея нарушать полумрак. Шкаф, ковёр, письменный стол, картины на стенах – всё на своих местах. Моя одежда аккуратно сложена на стуле стопочкой, а возле кровати – тапочки, словно два хомячка.

Я присел и попытался привести мысли в порядок, вспомнить, что вчера было… Как я оказался дома? Последнее, что помнил, это то, как жуткая кровожадная тварь пыталась меня сожрать и в этот момент ей помешала женщина, назвавшаяся другом. Если это она меня домой принесла, то откуда узнала, где живу?

Почесав затылок, я подумал, что, может быть, всё, что произошло вчера, было глупым сном, и мама сейчас на кухне, готовит завтрак, и ни в какую больницу не попадала, и никто в неё не стрелял? Да, это просто жуткий сон, других объяснений нет!

В этот момент дверь в мою комнату открылась, и показалась та самая медсестра, что провожала вчера домой и «случайно» потеряла человеческий облик. Выглядела она аккуратной, без всяких кровоподтёков, клыков, синяков, длинных когтей, и её кудрявая причёска сидела идеально ровно, словно эта женщина только что вышла от парикмахера.

Увидев её, я дёрнулся на противоположную сторону и чуть не свалился с кровати, опасаясь неведомого.

– Я курицу пожарила и сделала пюре, решила покормить, когда проснёшься, – сообщила она, словно отчитывалась: тон не был похож на тот милый, которым она разговаривала в больнице.

Если она здесь, то всё, что случилось вчера, происходило на самом деле? И в маму стреляли… От мысли об этом становилось жутко тоскливо. Я молчал, настороженно глядя на медсестру, кожей чувствуя исходящую от неё угрозу. Может, она оборотень? Может, она не помнит, что превратилась и набросилась на меня?

– Чего это ты так смотришь? – нахмурилась медсестра, не проходя дальше дверей. Её поведение категорически отличалось: казалось, будто она и не старается быть мягкой и тёплой, как мамин свитер. А ведь в больнице производила именно такое впечатление.

Сейчас её тон был резкий, деловой и слегка грубый.

Мне хотелось спрятаться, укрывшись одеялом с головой, но такие выкрутасы уже не прокатывают. Когда ты школьник, уже не веришь в то, что одеялко спасёт от всех бед, а когда тебе было лет пять, ты верил в то, что оно сможет уберечь от любой Бабайки.

– Вчера вы хотели меня убить и съесть.

Я не переставал сверлить её недоверчивым взглядом, сжимая кусок одеяла в руках.

Если она сейчас снова превратится и набросится, то шансов выжить нет.

– Правда? Когда? – усмехнулась она, как будто я всё придумал, медленно приближаясь к кровати. – Нельзя путать сны с реальностью. Попрошу у детского врача, чтобы выписал тебе направление к психологу. Я же понимаю, пережить такой стресс…

– Но… вы…

– Послушай, когда я провожала тебя домой, то ты вдруг потерял сознание. Упал в обморок, потому что получил серьёзное нервное потрясение. А детская психика так ранима. Если удивляешься, почему я здесь и трачу своё время на всяких неблагодарных детей, то можешь не волноваться. Ты сам назвал мне адрес, а ключи были в твоём кармане. Я донесла тебя до дома и уложила. Утром решила проследить, чтобы ты хорошенько поел, когда придёшь в себя.

– Ясно, – вздохнул я. Её объяснение было убийственно логичным.

– Так что вставай и иди ешь, – скомандовала медсестра, отходя от моей кровати.

Я поплёлся на кухню и сел спиной к окну. Желудок, предчувствуя вкусную еду, подал сигнал. Медсестра положила мне зажаристую ножку курицы и села напротив, не отводя заинтересованного взгляда. Было неприятно жевать пищу под пристальным взглядом, аппетит сразу пропал. Осталось только физиологическое жевание.

Когда я почти «сжевал» ножку, отчаянно затараторил дверной звонок. Кто-то упорно придавил его пальцем и ждал выхода хозяина.

– Сиди, – скомандовала медсестра и ушла открывать дверь.

Через минуту в прихожую ввалился мой отчим Веригус и, ткнув в женщину пальцем, спросил:

– Ты кто такая?

– Просто помогаю этому мальчику… – начала было оправдываться медсестра, но отчим её перебил.

– Я его забираю, – отрезал мужчина. – Его мать вчера умерла.

Я, услышав это, вздрогнул. Значит, это правда? Значит, мамы больше нет?

Я отшвырнул тарелку с недоеденной курицей. Нужно сходить в больницу, вдруг отчим врёт?!

– Собирай вещи, – грубо скомандовал Веригус, стоя в проёме кухни.

– Мне нужно к маме, – ответил я.

– Твоей мамки больше нет…

– Это неправда! – крикнул я, вскочив.

– Ты теперь будешь жить со мной.

Невозможно было понять его настрой: жалел он или, наоборот, был рад такому раскладу.

– Нет!

– Болван, – с этим словом отчим подошел и, взяв меня за шкирку, потащил в прихожую…

***

На похороны мы не ездили. Отчим считал, что нам там делать нечего. Я не знаю, любил он маму или нет. Казалось, что любовь и Веригус – несовместимые понятия.

И зачем он оформил опекунство надо мной?

Недолго продлилось наше совместное проживание. Веригус был отравлен на корпоративе собственной компании, а меня через суд отправили на воспитание к тёте Ире, двоюродной сестре матери. Больше про родственников я ничего не знал.

Года через четыре мы переехали в Зебровск, столицу Зебландии. Обосновались на улице Корди в доме 28 около городского парка.

– Может, пойдёшь прогуляешься? – поинтересовалась тётя Ира, заглядывая ко мне в комнату, – последняя неделя лета, как-никак.

Я не ответил, продолжая что-то рисовать карандашом в альбоме.

С тех пор как сюда переехали неделю назад, я безвылазно сидел в комнате, окружённый бесчисленными рисунками.

– Ты что, не слышишь, что я говорю! – рассердилась тётя Ира. – Хватит изображать затворника.

– Сейчас, – буркнул я, не выпуская карандаша и продолжая рисунок.

– Покажи, что ты там у тебя… – она выхватила альбом.

Я молча наблюдал за реакцией, интересно, конечно, как она протекает, но неприятно, когда вот так выхватывают из рук! Тётя знала, что я обычно изображаю или острые скалы, о которые бьётся морской прибой, или грозу, или спешащих куда-то серых людей посреди пустыни… или что-то в этом роде. Хотя чаще всего, рисовал портрет матери.

– Кто это? – удивилась она, увидев, что на рисунке изображена девушка, а сам он очень похож на чёрно-белую фотографию.

– Я не знаю, – честно признался я. – Она мне приснилась.

– Приснилась? – удивилась тётя.

– Да, – кивнул я.

На самом деле таких рисунков у меня было много. И на всех изображена девушка из сновидений. Вам ведь неприятно, когда лезут в вашу жизнь? Вот и я ничего не рассказывал тёте.

– Ладно, – тётя Ира вернула альбом. – Но сегодня ты должен выйти на улицу!

И вышла из комнаты.

Я разглядывал своё творение. Девушка смотрела на меня и улыбалась, на голове у неё красовалась корона с рубинами, а на руках сияли многочисленные браслеты. Длинное белое платье окутывало ноги. Я глядел на неё как зачарованный и настроение моё улучшалось. Я мог часами рисовать её и разглядывать. Помедлив немного, пририсовал два белых крыла, в голове всплыла картинка из детства – «Царевна-лебедь». Казалось, она сейчас выпрыгнет из альбома и полетит. А что? Я был бы только рад! Вернул в реальность меня окрик тёти, напоминающей про улицу.

Я вышел. Тёплый летний ветер погладил волосы. Постояв минут пять возле подъезда и ощутив запах жареной рыбы, решил вернуться в дом, но меня остановил мужской голос:

– Что-то я тебя раньше не встречал! Привет! Вы недавно переехали? – этот вопрос задал кудрявый паренёк в синей кепке, намного ниже меня ростом. Я остановился, раздумывая, надо мне это новое знакомство или нет.

– Эй! Ты глухой? Я вроде как поздоровался! – возмутился тот, пытаясь помочь жестами объясниться.

– Я вроде как тоже! – съязвил я. Такой неожиданный ответ привёл парня в недоумение.

Но дверь подъезда открылась и вышла тётя Ира.

– Вот ты уже и друга себе нашёл! – воскликнула она.

– Дмитрий Морквинов, живу в соседнем доме, – отрекомендовался друг.

– Тогда проходите к нам, попейте чаю, пообщайтесь, – решила за нас тётя. – А я пойду куплю чего-нибудь вкусненького.

– Ну пойдём, что ли…

***

– У вас тут мило, – оценил «гость», снимая ботинки.

Я понимал, что так быстро от него не отделаться, и сердито смотрел, как гость снимает кепку и приглаживает кудрявую челку перед зеркалом.

– Чего ты злишься? – заметил гость.

– Вовсе я не злюсь.

– Общаться со мной не хотел, а сейчас мечтаешь спровадить. У тебя вообще друзья есть или ты людей ненавидишь?

Я не знал, что ответить, это было слишком нагло с его стороны. Друзей у меня вообще не было. Ни в этом городе, ни в прошлом. После смерти матери, внутри что-то перевернулось, я стал замкнутым и предпочитал одиночество. Даже с Оважкиным поссорился.

– Судя по ответу, – заметил Морквинов, – друзей у тебя нет. Можно пройти?

И он направился к моей комнате, в которую я даже тётю Иру старался не пускать без разрешения.

– Меня, кстати, Дмитрий зовут…

– Саймон…

– Ну вот мы и познакомились! – улыбнулся Дмитрий и протянул мне руку.

Я пожал руку в ответ. В комнате его взор привлёк письменный стол, заваленный рисунками. Я не хотел, чтоб он их увидел, ведь это, в конце концов, личное! Но Дмитрий уже держал в руках один рисунок, тот самый, который видела сегодня тётя Ира.

– Это ты сам нарисовал? – удивился Дмитрий.

– Положи на место! – потребовал я.

– Кладу, кладу, – ответил тот. – Красиво рисуешь. Кто это?

Я смутился. Про девушку из сна рассказывать вообще не вариант.

– Да так, просто, – буркнул я.

– Можно я его возьму? Кузине своей покажу. Ты не представляешь, как она похожа на неё! А покажи ещё?

И, не дождавшись ответа, он взял остальную кипу, сел на кровать, принялся разглядывать. На первых трёх – та же самая девушка.

– Можно, я возьму этот рисунок? – повторил просьбу Дмитрий. – У тебя таких миллион, ещё нарисуешь.

– Зачем? – я был немного шокирован таким наглым заявлением.

– Я ж говорю, кузине показать. Она очень похожа. Жалко, да?

– Ладно, бери и уходи. Что-то голова болит, – соврал я, желая поскорее от него отделаться.

– Проблемы со здоровьем? Понимаю-понимаю. Поэтому и не гуляешь. Я пойду. Но, можно, приду ещё как-нибудь?

– Как-нибудь потом…

Дождавшись звука закрывшейся двери, я подошёл и закрыл её изнутри.

***

Следующим утром, меня разбудил телефон в коридоре. Спросонья я подумал, что тётя Ира возьмет трубку, но она не спешила этого делать. Наверное, ушла в магазин…

Тут я вскочил с кровати, боясь не успеть ответить, и бросился в коридор.

– Я уж думал, никого дома нет! – послышался из трубки голос Димы.

– И как ты догадался, – недовольно ответил я (какой же этот Димка настырный). И зачем ему тётя Ира наш телефон дала?!

– Да ладно тебе! Я тут подумал, может, ты завтра придешь ко мне в гости?

– Зачем? – общаться мне не хотелось.

– Моей кузине очень понравился твой рисунок.

– Ну и что…

– Как это – что? Она сказала, у тебя талант.

– И что?

– Ты ведь придёшь завтра? Я вас познакомлю.

– Не хочу…

– Брось! Тебе не следует киснуть дома! Надо развеяться. Приходи, – молитвенно протянул Дима.

– Ладно, приду, – согласился я, представляя, что его кузина, это моя картина. Заинтриговал.

– В три, хорошо?

Я молча повесил трубку. Зачем согласился? Ладно, денёк потерплю этого назойливого «друга», а потом отделаюсь!

На кухне меня ждал остывший чай в бокале, из которого предательски свисала ниточка с этикеточкой, два бутерброда с сыром и ветчиной и половинка яблока. На холодильнике, придавленная магнитом в форме собачки висела записка: «Саймон, я ушла в парикмахерскую. Пока я там, сходи запишись в библиотеку и купи себе тетрадей к школе. Деньги на подоконнике рядом с кактусом».

Подчиняясь записке, я вышел на улицу, кишащую занятыми людьми. Час пик, что ли? Найти библиотеку оказалось делом нелегким. Молча, ведомый своей интуицией, я направился по одной из главных улиц. Народ, особо не церемонясь, толкался, желая успеть туда, куда торопился. На жёлтом здании канцелярского магазина приветливо качалась вывеска «Школьная распродажа». Около входа мне сунули флаер из магазина бижутерии, и я еле отвертелся от паренька, раздающего листовки с кандидатом в мэры.

Казалось, я войду в магазин и вся уличная суета останется позади, но ошибся. На меня тут же натолкнулся толстый мужичок с пакетом продуктов, а потом, не удосужившись извиниться, скрылся с глаз. Всё ещё сжимая в руках флаер, я разглядывал обстановку. Похоже, когда-то это здание считалось дворцом, построенным в семнадцатом веке, но в современную эпоху его отдали под магазин и теперь здесь находится лес из книжных шкафов. О былом величии напоминала лишь огромная люстра под самым потолком, на которой уютно расположились позолоченные амурчики.

Засмотревшись на люстру, я в кого-то врезался…

– Осторожней надо! – возмутилась девушка.

Флаер выпал у меня из рук. У неё из рук выпали тетради.

– Прости!

Я опешил, глядя на неё, казалось, «Маё се-е-е-ердце астанавилось», сделало сальто и снова пошло. По коже пробежал заряд электричества. Нет, этого не может быть! Это была та самая девушка из снов, именно её я рисовал. Это какое-то наваждение!

– Что ты на меня так смотришь? – не поняла она, забыв, что уронила несколько тетрадей.

– Н-н-ничего…

– Странный ты, – она повернулась и слилась с толпой покупателей.

– Стой, твои тетради! – крикнул я, опомнившись.

Её и след простыл.

Весь этот день её образ никак не хотел выходить у меня из головы. Странное ощущение… Неужели влюбился?! Испугался, будто заразного заболевания. Вот только этого мне не хватало!

В своей комнате я прибрал рисунки.

– Сколько пельменей отварить? – как всегда спросила тётя Ира.

– Не знаю, я их не считаю, когда ем. Ты почему-то же не спрашиваешь, сколько макаронин мне пожарить, – ответил я, глядя в окно, в котором в свете фонаря кружились насекомые, как маленькие блёстки. А я всё думал и думал о той таинственной незнакомке. Такое состояние начинало меня раздражать.

– Странные ты купил тетради… С цветочками.

– Это не мои.

– Как???

Я молчал, собственно, зачем я должен всё рассказывать?

– Ты их что, украл?! – возмутилась тётя.

– Не совсем.

– То есть?

– Ну, в магазине я врезался в девушку, у которой были эти тетради. Она их выронила от неожиданности, а сама убежала. Скрылась в неизвестном направлении.

– Это ж каким слоном надо быть, Саймон, – усмехнулась тётя.

– Я не специально. Я извинился. Я верну ей тетради.

Услышав это, тётя Ира заинтересовалась:

– Всё-таки успел познакомиться?

– Пойду завтра в магазин. Может, она…

– Ну-ну, удачи. Посмотри лучше за пельменями, чтоб не сбежали, я сейчас… – И она вышла из кухни.

Когда белые брюшки пельменей показались над кипящей водой, я вдруг изрек сам себе:

– А, знаешь, пельмени, они же, как дельфины… Быстро всплывают.

***

На следующий день девушка в магазин так и не зашла.

Вот и далась она мне! Потерял на эту ерунду столько времени, даже забыл о походе к Димке. Тут раздался звонок телефона.

– Ну, где ты ходишь?! Уже полчетвёртого! – возмущался Морквинов.

– Иду уже!

– Запоминай адрес, – и Димка довольно подробно описал мне, где находится место его обитания.

Я положил мобильник в карман. В голове снова возникли предположительные образы снующей вокруг меня кузины и назойливого Димки. Я неохотно направился к его дому.

Димкин дом находился всего в двух кварталах от меня. Оставалось только пройти между серыми одноликими зданиями. На дереве закаркала ворона, казалось, она смеялась надо мной. С трудом открыв тяжелую железную дверь, я просочился внутрь. Подъезд не отличался особыми излишествами, как и любой другой в банальной панельной многоэтажке. Достигнув нужного этажа, я заметил, что лампочка над Димкиной дверью выкручена.

Я постучал.

– Знаешь, я думал, ты не придешь, – сказал Димка, встречая на пороге.

Меня это удивило. Под дверями ждал, что ли?

– Я тоже так думал…

– Не заблудился?

– Нет, надо было кое-что уладить.

– Проходи, не стесняйся.

Я прошёл в прихожую и снял обувь. Стены были заботливо оклеены серыми обоями с ромбовидным рисунком. И почти всё пространство занимал буковый массивный гардероб. Складывалось впечатление сжатости и нехватки этого самого пространства.

Добравшись до кухни, я увидел ту самую девушку, которую вчера сбил с ног. Она со скучающим видом сидела возле окна за столом, пила чай и меня не заметила. От неожиданности я опрокинул стул, на который решил посадить меня Димка. Девушка среагировала на грохот и повернулась. Я понял, что и она удивлена моему появлению.

Улыбнувшись, она сказала:

– Привет!

– Привет, – отозвался я, усаживаясь за стол и чувствуя себя некомфортно.

Стремясь заполнить паузу, Димка произнёс:

– Ну вот, это тот самый автор рисунка, Саймон Рейли, – и он демонстративно зааплодировал, словно был ведущим на церемонии вручения какой-то киноакадемии.

– А вот это моя кузина, Карсилина Радужникова.

– Можно просто, Карси. Кстати, мне очень понравился рисунок, – улыбнулась Карсилина, смахивая со лба вьющуюся рыжую прядь. – Ты где-нибудь этому учился?

– Нет, само как-то получилось, – ответил я, пытаясь не выдать волнения.

– Ясненько…

И тут, сам не понял, что на меня накатило, я предложил:

– Хочешь, прямо сейчас нарисую твой портрет?

– Ну у меня уже есть один.

– Да, но я тогда не знал, кого рисую. А сейчас может получиться лучше…

– Альбом и карандаш я найду! – перебил Димка, воодушевившись, и, не дожидаясь ответа, умчался на поиски.

Воспользовавшись его отсутствием, я передал ей пакет с тетрадями.

– Прости, пожалуйста, что налетел тогда в магазине.

– Ладно, забыли, – сказала Карсилина, принимая пакет.

– Ну что, ты согласна на портрет?

– Хорошо. А тогда ты не меня рисовал?

Я, если честно, такого вопроса не ожидал, пришлось помедлить с ответом:

– Я не знаю, – хотя я знал точно, что это была именно она.

Тут и Димка вернулся, держа в руках огромный альбом и карандаш.

– Краски нужны?

– Да не особо.

Я открыл альбом и приступил к наброску.

Не отрываясь я смотрел на Карсилину, моя рука машинально и аккуратно выводила каждую линию, словно существовала от меня отдельно.

Димка тем временем налил себе чай и сел рядом с кузиной.

Внезапно сознание моё затуманилось, в голове возник образ Карсилины, бредущей в полумраке. За спиной у неё что-то промелькнуло и исчезло. Девушка повернулась, и тут на неё с шипением выскочило огромное существо, оно всё дымилось, и невозможно было разглядеть, как на самом деле выглядело. Карсилина держала в руках странный золотой медальон на цепочке, когда она открыла его, из медальона вырвался ослепительный луч света, который оттолкнул чудовище…

– Саймон, с тобой все в порядке? – вернул меня к действительности обеспокоенный голос Димки.

– Первый раз такое…

– Мне показалось, ты сейчас в обморок упадёшь! – заметила Карсилина. – Точно всё хорошо?

– Знаешь, Карси, ему нужно таблетку дать какую-нибудь, – предложил Димка. – А то ещё…

– Не надо! – перебил я. – Не хватало ещё, чтобы со мной нянчились!

Я вспомнил о рисунке, глянул на листок и ахнул. Там изображался отрывок видения: Карси светом из своего амулета отталкивала призрака.

Димка тоже решил посмотреть.

– Ничего себе! – воскликнул он.

– А мне покажите! – попросила Карсилина.

Я медленно передал ей портрет, словно ожидая бури негодования в свой адрес. Она поражённо смотрела на рисунок, казалось, даже потеряла дар речи. За это время я успел пожалеть, что вообще сюда пришёл.

– Дим, откуда? – Карсилина с непониманием взглянула на кузена.

– Я ему ничего не говорил! – Димка при этом чуть не поперхнулся чаем. – Честно.

– Хорошо, – она вздохнула. – Тогда…

И именно в этот момент мне захотелось уползти под стол, уменьшиться и не вылезать; наверное, сейчас она набросится с упреками.

– Скажи, пожалуйста, откуда тебе известно про мой амулет? – в её голосе не было ни капли злости или упрёка.

– Я о нём ничего не знаю, – ответил я, что было абсолютной правдой и в подтверждение не нуждалось.

Казалось, она не верила в то, что я говорю, словно видела меня насквозь и догадывалась, что рассказываю я далеко не всё. Что-то есть в ней такое нереальное. У меня даже ладони вспотели.

– Если скажу настоящую версию, вы решите, что я сошел с ума, – признался я.

– Поверь, меня трудно удивить, – улыбнулась Карсилина.

– Уж я-то знаю, – закивал Димка.

А себя я поймал на очень глупой мысли: «Какая же она милая!» И тут же попытался отогнать это наваждение, которое вилось вокруг надоедливой мухой.

– Хорошо, – согласился я, опасливо глядя на них.

– Понимаете, когда я рисовал это, мои мысли словно затуманились…

– Это как? – спросил Димка.

– Не знаю, как объяснить.

– А ты попытайся, – попросила Карси, доливая себе в чашку кипяток.

– Я видел тебя, ты куда-то шла, а потом на тебя накинулся призрак и ты его оттолкнула светом из медальона, – закончил я, чувствуя себя полным идиотом.

Сейчас они засмеются и скажут, что это бред. Да уж, нормальные люди не так знакомятся с девушками!

Но они, вопреки моим ожиданиям, не смеялись. Димка с ещё большим удивлением посмотрел на меня, словно на редкий музейный экспонат, а Карсилина спросила:

– Тебе раньше такие видения приходили?

Я не знал, говорить ли им, что иногда, когда я что-то рисовал, то видел это, словно оно было на самом деле. А ещё иногда, при взгляде на человека, ни с того ни с сего я видел отрывок его прошлого или будущего. И разве я мог сказать, что Карси мне снилась?

– Нет, со мной такое впервые, – соврал я, решив не позориться.

– Понимаешь, – она извлекла из своего кармана медальон на цепочке, такой же, как на рисунке.

– Он действительно существует, он светится, когда я его открываю. Причём светится только у меня.

– Слушай, Карси, а может этот свет помогает от всякой нечисти? – предположил Димка.

– Мы не рассматривали такой вариант.

– От нечисти? – Тут уже я их не понял, думая, может они фанаты какого-нибудь сказочного телешоу.

– Вы что, сказок насмотрелись?

– Возможно, – произнесла Карси, открывая амулет, который тут же так ослепительно засветился, что мне и Димке пришлось зажмуриться. – Между прочим, везде всякое водится. Я думаю, нужно проверить амулет в действии, может это не просто штука, которая напоминает мне о моих родителях, может оно ещё и защищает…

Карсилина закрыла амулет, а Димка возмущенно заявил:

– Я не думаю, что стоит ему всё рассказывать. Он же обычный тапок! Решит, что умом тронулись! Ты не должна в открытую говорить о способностях…

– Почему это я тапок? – возмутился я. А вы бы себя как почувствовали, если бы вас так назвали? – И о чём вы вообще?

Димка недовольно сверлил Карси взглядом.

– Тапок, это человек, который не владеет магией, – ответила Карсилина, а Димка уже готов был кинуться затыкать ей рот, но ему мешал стол.

– Вы меня ещё больше запутали, – сказал я, размешивая остывший чай задней стороной ложки. – Неужели правда есть люди, которые владеют магией?

– Да. Вот, перед тобой один маг сидит, – ответил Димка, указывая на Карси и смиряясь, что она всё равно скажет то, что он так старательно пытался утаить.

– Он прав, я волшебница. Магия человеку даётся с рождения, но не всем. Вот, Димке, например, нет, – продолжила Карси.

Я молча слушал, что она говорит. И я верил её словам.

– Маги бывают разные, но самые распространённые – это волшебники, чародеи и колдуны. Они все равны по своей силе. Правда, колдуны славятся своими зельями и магией, направленной на разрушение. Волшебники хорошо владеют боевыми чарами. А чародеи умеют накладывать магию длительного действия, и исцелять у них лучше получается, чем у волшебников. Волшебник может только затянуть рану или срастить сломанную кость, боль, которую при этом испытывает человек, станет слабее, но не уйдёт. Кроме того, на исцеление волшебник затрачивает очень много силы и может даже потерять сознание либо умереть. Чародей же, когда исцеляет, то полностью убирает боль, а ещё он не слабеет. А ещё он может наложить чары неуязвимости, которые, правда, выветриваются, – быстро, как учительница, заговорила Карси.

– Зачем ты всё это говоришь? – негодовал Димка. – Саймон же – тапок.

– Прекрати обзываться! – попросил я, понимая, что, может и не обладаю никакими выдающимися способностями, но слышать, когда тебя называют предметом обуви тоже не очень приятно. – Если ещё раз произнесёшь в мой адрес это слово, я тебя придушу!

– Он не тапок, Дима.

Карсилина взяла со стола чашки и положила их в мойку.

– Я это чувствую, – сказала она и принялась мыть посуду. И тут я заметил, что она чуть выше, чем Димка. Впрочем, это к делу не относится.

– То есть? – не понял Димка.

– Правда? – удивился я.

Оказывается, она высмотрела во мне какой-то магический потенциал, что весьма забавно.

– Конечно. С тобой ведь случались всякие необъяснимые вещи?

– Случались… – согласился я.

– Мы чувствуем магию в других, даже если их не знаем, – пояснила Карси.

– Ты догадался, кто я такая, так ведь?

– Возможно, – теперь улыбнулся я. – Но то, что в тебе есть что-то необъяснимое, заметил.

– Вот видишь. Я почувствовала твою магию ещё тогда в магазине…

– И почему убежала? – не смог сдержаться я, и правда, что она тогда ломанулась от меня, как от прокажённого!

– Испугалась?

– Нет. Просто ты так бесцеремонно сбил меня с ног…

– Я больше не буду, – пообещал я и улыбнулся второй раз, похоже, за все последние годы.

Часть 1. Глава 2. Преимущества

Отсюда, из-за ёлки, Ромашка была ещё прекраснее.

Она стояла, слегка изогнувшись, на тоненькой ножке и до того была свежа, легка и воздушна, что Ёжик зажмурился.

«Подойду, – решил он. – Подойду и прямо так и скажу: „Вы мне нравитесь, Ромашка! Я очарован!» Очарован, очарован, – забормотал Ёжик. – Может, я вами очарован? Попробую сначала».

Он встал, вскинул мордочку, взмахнул лапой и про себя сказал: «Вы мне нравитесь, Ромашка! Я вами очарован! Нет, не годится. Я… Вами… Плохо! Вы мне нравитесь, Ромашка. Я очарован». Так лучше. А что она скажет? Она скажет: «Ты мне тоже нравишься, Ёжик». Вот было бы здорово! Но она так ни за что не скажет. Что ей до меня, Ёжика?»

(с) Сергей Козлов

Остаток лета мы с Карсилиной и Димкой провели вместе. Играли на приставке, ходили в кино, в кафешки, просто гуляли и болтали обо всём на свете. Карси рассказывала, как мечтала переехать в Листонское Королевство, ведь население этой страны процентов на восемьдесят состоит из магов. Я ей неосторожно ответил, что мой отец листонец и что у меня двойное гражданство, ведь я родился в Листоне. Весь тогдашний день Карси говорила, как мне завидует, и восхищённо перечисляла преимущества быть листонцем. Ей хотелось перестать скрывать свои магические силы, вот только единственным магом, которого она встретила за всю свою жизнь, был я.

– Это здорово, что теперь нас двое! – восклицала Карси.

Я на это радостно кивал, ведь понимал, насколько значимым человеком меня в её глазах сделала магия. Правда, не понимал, как колдовать, что для этого нужно делать. Может, Карси вообще ошибалась и я не имею никаких особых способностей?

Но лето, к сожалению, имело свойство заканчиваться. Приближение сентября огорчало, ведь тогда из-за учебы я не смогу так часто видеться с новыми друзьями (особенно с Карси). Да и в классе надо казаться дружелюбным, но мне не хотелось привлекать к себе новых людей. Я вообще не отличался желанием заводить знакомства. Даже с одноклассниками.

Первого сентября, собираясь в школу, я даже придумал такую стратегию: прийти, сесть за самую последнюю парту, сидеть тихо, словно меня и нет вовсе.

– Ты какой-то обеспокоенный, всё в порядке? – спросила меня за завтраком тетя Ира.

– Просто столько новых людей… – ответил я, прожевав кусок яичницы и задумчиво глядя на цветок герани, произрастающий на окне в розовом горшке. Да, раньше мне тоже приходилось менять школу, но переезд обычно ограничивался только Лесвинтом. Кто ж виноват, что тёте предложили новую работу в столице? Не люблю резкую смену обстановки, это слишком напрягает.

– Всё будет хорошо, – уверенно подмигнула тётя Ира, наливая крепкий чай. На фарфоровом заварочном чайнике улыбался белый котёнок.

– Наверное, – отхлебнув, я поморщился, но сахар принципиально добавлять не стал.

Через полчаса я уже был на улице. Дорога до школы была недлинная, но я не спешил. Это утро сегодня было слишком сонное. Словно никуда не спешило.

Я остановился, разглядывая своё отражение в луже, затем почесал подбородок, когда от ветра поверхность воды стала рябеть. «Перед смертью не надышишься!» – сказав это, я перешагнул через неё. Появление в новой школе волновало. И что, что я недавно уже был в ней, когда мы с тётей разговаривали с директором? Ну и что, что там совсем нестрашно.

Страшно быть новеньким. Новенькие всегда привлекают повышенное внимание. В прошлый раз было именно так.

Я прошёл два квартала и оказался перед четырехэтажным зданием песчаного цвета. Над дверьми была вывеска: «Общеобразовательная школа номер 143 города Зебровска». Ученики лихо забегали по ступеням крыльца и пропадали внутри. Сейчас эта дверь поглотит и меня. Кровожадный монстр среднего образования.

Пока поднимался на второй этаж по просторной лестнице, меня пару раз толкнули, жалуясь, что медленно плетусь. Пройдя по длинному коридору с зелёными стенами, я оказался перед кабинетом, где должен был заниматься мой класс. Вдруг дверь распахнулась, я еле успел отпрыгнуть, чтобы не получить по лбу.

– Саймон? – это был Димка, который, видимо, удивился моему появлению. – Прости, я тебя чуть не убил дверью.

– Ничего страшного. Это ведь девятый «б»? – поинтересовался я. Его появление воодушевило. Хоть кто-то знакомый!

– Да, да! – закивал тот и, схватив меня за локоть, повёл в кабинет, – Пойдём! Классно, что мы вместе учимся!

Среди ребят, которые увлечённо рассказывали про свои каникулы, кто куда ездил, кто что копал на даче, я заметил Карси Радужникову. Сердце тут же подскочило в груди, а руки вспотели. Я застопорился где-то в проходе.

Карси, заметив меня, с улыбкой помахала рукой. Такая популярная, такая общительная. В центре внимания. В этот момент её за талию приобнял какой-то парень с светло-рыжими кудряшками. Я прошёл мимо, чувствуя себя идиотски. В сердце что-то больно кольнуло, а моё настроение резко приобрело отрицательное значение. Я ведь даже не потрудился спросить у неё, за время нашего общения, встречается ли она с кем-нибудь. Хотя я бы не решился этого сделать, она бы наверняка восприняла эту фразу как подкат. Она мне нравилась, и даже больше, чем нравилась. Но разве я мог об этом ей сказать? Нет.

Зато у нас с ней есть общая тайна. А этот рыжий кудрявый парень не входит в круг доверенных лиц!

Я тяжело плюхнулся на стул за последней партой, выложил из сумки учебник, тетрадь и пенал и сел, подперев голову локтем, не сводя глаз с Карси. Димка, примостившись на край моей парты, принялся указывать пальцем на одноклассников и представлять их. Его голос слился с галдежом, витающем в воздухе, я так никого и не запомнил. Да и не старался.

Весь урок я глядел на затылок Карсилины, которая сидела за второй партой средней колонки. Моя парта же находилась возле окна, а моя спина чуть не касалась шкафа с книгами, стоявшего в конце кабинета. За окном было солнечно. Ветви близлежащего дерева покачивались в такт ветру.

Урок закончился, и мы все вышли. Я смотрел, как Карси обнимается с тем кудрявым, моё сердце бушевало. Так хотелось быть на его месте! Но Карси ведь дружит со мной, а это уже достижение за столь короткое время. Жаль, что нас сблизила пока только магия. А ещё мой талант рисовать. Наверняка этот кудрявый не умеет рисовать, а вот я умею!.. И, вообще, с чего я взял, что имею право ревновать Карси, это…

Но тут я в кого-то врезался.

– Куда прёшь! – этот «кто-то» был гораздо выше и больше меня. Наверное, учился в выпускном классе.

– Я не заметил…

– Придурок! – и этот тип схватил меня за ворот. С таким явно не получится конструктивного диалога.

Я лишь вздохнул. Да, для пущего «счастья» не хватало ещё с местным хулиганом сцепиться.

– Ты хоть знаешь, с кем связался! – наверное, это высказывание должно было устрашить, но я даже не испугался.

– Понятия не имею, – спокойно ответил я. Какая-то часть меня кричала, чтобы я вырвался, сделал хоть что-нибудь, а другая, более флегматичная, вообще плевала на ситуацию с высокой колокольни.

– Ах ты, упырь! – и этот хулиган припёр меня к стене, с явным желанием ударить. – Я – Хиромор!

– Это как-то связано с мухомором? – его кликуха показалась забавной, и я не выдержал, чтобы не сострить.

– Да как ты!.. – он хотел мне врезать, но в этот момент вмешалась какая-то учительница.

– Хиромский! Прекратите! – крикнула она, подбегая к нам. – Завтра в школу жду вашего отца!

Когда она отвернулась, Хиромский, злобно сузив крысиные глаза, процедил сквозь зубы:

– Сегодня за школой в три, если не сопля.

И ушёл.

Я даже вслед ему не смотрел. Отряхнулся и, развернувшись, чтобы пойти узнать в висящем на первом этаже расписании, в каком кабинете у нас следующий урок, наткнулся на Димку. Вид у него был очень восхищённый и вместе с тем воодушевленный.

– Ты дерзил самому Хиромору! – похоже, друг стал больше уважать меня.

– Ну не такой уж и страшный этот мухомор, – отмахнулся я, хмыкнув и стараясь не смотреть на Карси с её парнем. Она, похоже, даже не заметила этот маленький инцидент.

– Ты что, он же тебе стрелку назначил! – выдал Димка взволнованным тоном, переминаясь с ноги на ногу. – Он места сухого от тебя не оставит!

– Ну, я не обязан идти, – отмахнулся я, но Димка вцепился мне в руку.

– Ты что, хочешь прослыть трусом?! Ты обязан пойти…

– Ты же сам сказал, что…

– Неважно, ты должен идти! – подначивал Димка. – Один мальчик не пришёл, и с тех пор его никто не видел…

– Растворился? – хмыкнул я. – Кстати, в каком кабинете у нас урок....

– Как ты можешь думать об учёбе, когда тут такое! – воскликнул Морквинов, отчаянно жестикулируя. – Тебе нельзя игнорировать это!

Ну изобьёт меня хулиган на глазах всей школы, а что дальше? Я ведь даже драться не умею.

– Применишь к нему магию, – заговорщически прошептал друг. – Зато тебя вся школа сразу зауважает.

Я снова кинул взгляд на Карси и её ухажера, в груди чёрной злой кошкой царапалось раздражение.

– Ладно, я пойду, – мне не было страшно. Эта ситуация затмевалась тем фактом, что у Карсилины есть парень.

Применю магию к Хиромору и его дружкам, но не знаю, как это работает и что делать нужно. Я же никогда не колдовал! Просто стоять перед этим амбалом и получать кулаком в нос, чтобы он потешил своё самолюбие за счет того, кто слабее? Может, Карси подскажет, что делать? Если, конечно, оторвётся хоть на минуту от своего кудрявого воздыхателя!

Оставшиеся уроки прошли без происшествий. С Карси я так и не заговорил, да и она, похоже, забыла о моем существовании. Когда кончился последний урок, я все же решился подойти к ней.

– Карси, – побросав учебники в сумку, я стремительно подошел к ней. Если она сейчас уйдёт куда-нибудь со своим парнем, я не успею спросить о том, как колдовать. Да и вообще, они же не обязаны таскаться вместе?

– Да, Саймон? – она улыбнулась, повернувшись ко мне.

– Мне нужен твой совет, – надо бы подобрать слова, чтобы отвести её куда-нибудь подальше от посторонних глаз и рассказать о своей проблеме. Её парень подозрительно сверлил меня взглядом.

– Если ты насчёт того, стоит ли тебе идти на стрелку с Хиромором, то мой ответ – не стоит. Не слушай Димку. Если ты туда не придёшь, то не станешь позором школы.

– П-правда?

Оказывается, она наблюдательнее, чем я думал.

– Ты же не собираешься применять «особые» вещи на нём? – она сузила глаза с подозрением.

– Я думал над этим, – пришлось сознаться.

Её парень тем временем уперся руками в бока и буркнул:

– Пойдём?

Я одарил его неприязненным взглядом. Ишь какой деловой!

– Прошу тебя, не делай глупостей, хорошо? – в её тоне проскользнуло беспокойство. – Если ты в открытую кое-что покажешь, это может кончиться в какой-нибудь секретной лаборатории. Тапки к этому не готовы.

– Я понял, – взглянув на её ухажёра я позлорадствовал, что тот совсем не понимает, о чем мы говорим. Нас с Карси сближает общая тайна!

Подмигнув мне, Карси выпорхнула из кабинета со своим парнем за ручку. Мои кулаки непроизвольно сжались, а ревность пожирала изнутри, словно червь яблоко.

До стрелки с Хиромором оставалось полчаса. Готовиться к этому бесполезно. Что я смогу сделать? Он больше меня, старше, вреднее… Да и наверняка будет не один. Но я пойду. Не знаю, зачем. Может потому, что хочется куда-то деть раздражение по поводу отношений Карси, хочется избавиться от ревности. Не факт, конечно, что поможет. Хотя, вдруг, если мне сломают парочку ребер, Карси навестит меня в больнице? Покажет своё беспокойство?..

Я слишком много воображаю. Она права, эта стрелка ничего мне не даст и лучше всё это проигнорировать. Но отступать поздно. Я уже шёл в направлении гаражей, стоящих за школьной площадкой, сопровождаемый Димкой и его беспрерывным трындежом.

– Ты им покажешь! Ты же маг! – пытался он воодушевить.

Да, маг, который не знает, как этой самой магией пользоваться! Моё равнодушие таяло на глазах, его вытеснял страх. Главное не показывать это Хиромору.

– А вот и наш сморчок! – воскликнул Хиромор, сопровождаемый гоготом свиты за спиной.

Димка, сглотнув, остановился в трёх метрах от него, решив, что сокращать расстояние – себе дороже. Я же, вопреки всему, приблизился и заявил:

– Ну что, бей меня, раз без этого нельзя!

– Ух-ты, какой настрой! – хохотнул Хиромор, разминая шею. – Боксерская груша, значит?

Я промолчал, чувствуя, как колени дрожат от страха. Главное, стоять на месте, не показывать этого. Хиромор гоготал, свита вторила ему и начала скандировать: «Бей его! Бей его!»

Хочется проучить хулигана. Как применять магию? Как? Что нужно делать?

И вот, Хиромор замахивается, я жмурюсь, думая, что удар скорее всего придётся по зубам… Но этого не происходит. Я слышу гневный голос Карси:

– А ну, оставь его в покое, трусливый придурок!

И открываю глаза.

Хиромор в замешательстве смотрел на приближающуюся к нему Карсилину Радужникову, такую хрупкую, по сравнению с ним, маленькую, но бойкую. Сзади неё семенил её парень.

Она пришла сюда ради меня! Может быть, я что-то значу для неё? От осознания этого факта моё сердце подпрыгнуло, словно расправивший крылья мотылек.

– Я не позволю обижать моих друзей! – Карси наконец подошла к нему чуть ли не вплотную. Он больше и сильнее. А вдруг Хиромор её ударит? Хотелось сказать ей, что сам разберусь, что не надо подставлять себя под удар, в конце концов я не хрупкая статуэтка. Правда, не могу сейчас постоять за себя. И за Карси не могу. Как же я жалок!

– Что ты тут забыла, Радужникова? – было видно, что Хиромор раздражён.

– Мешаю тебе бить Саймона, – прямо ответила она и ткнула ему пальцем в грудь.

– Не маячь! – Хиромор грубо толкнул её.

Он не смеет!

В этот момент я почувствовал в голове ощущение щекотки, а всё тело обожгло болью, время словно замедлилось, потоки ветра остановились, всё замерло.

Когда это прекратилось, а время снова пошло, все Хироморовы дружки, сам Хиромор, зеваки и парень Карсилины лежали без сознания на асфальте. Остались на ногах только я, Карси и Димка.

Карси обеспокоенно склонилась над своим парнем, потрясла его за плечи, но тот не отреагировал.

– Томеснор! Томеснор!

Я чувствовал слабость по всему телу после использованной явно очень мощной магии. Хотелось взять и осесть на асфальт, но я держался. В глазах плясали мошки.

Карси выпрямилась и зло глянула на меня.

– Я же просила не использовать магию на людях! Ты нас подставил!

– Это вышло случайно, – попытался оправдаться я, голова начинала кружиться, и я пошатнулся. – Думал, он тебя ударит, и тут…

– Я не нуждалась в защите! Ситуация была под контролем! Я не беспомощная принцесса в беде! – Карси распылялась всё больше, в её голосе слышалась паника. Она лихорадочно оглядывала лежащих на асфальте ребят.

Ситуация не из простых.

– Прости, – единственное, что смог вымолвить я. Перед глазами всё плыло.

– И это всё, что ты можешь сказать? – ярость в её глазах полыхала красным. – Как мы будем объяснять произошедшее? Что вспомнят все эти ребята? Ты хоть понимаешь, что выдал себя!..

Я, конечно, понимаю, на что она злится. Но магию использовать, правда, не собирался. Нужно ответить ей что-нибудь в свою защиту.

Димка растерянно смотрел то на меня, то на Карсилину.

– Да я даже не знаю, как колдовать! – перебил я её гневную тираду.

– Тем не менее! – Карси уперлась руками в бока.

– Мы можем сказать, что кто-то использовал сильную светошумовую гранату… – неуверенно протянул я, пытаясь её утихомирить. Карси в рассерженном состоянии была подобна смерчу.

– Ага, так они тебе и поверят! И все эти двадцать человек с радостью скажут, что тут что-то бумкнуло! Конечно! – она приблизилась ко мне вплотную, и было слышно её частое дыхание.

– Может, просто сбежать и никому ничего не говорить? Пусть все думают, что тут произошло что-то необъяснимое?

– Ага, и никто не подумает, что это необъяснимое случилось по твоей вине!

Даже сейчас, когда её личико такое сердитое, Карси выглядела для меня очень мило. Бездна, о чём я думаю!

В этот момент Димка кашлянул, привлекая к себе внимание:

– Не хочу прерывать вашу ссору, но у нас тут компания нарисовалась.

И указал в сторону школы.

К нам приближалась девушка в сером спортивном костюме. У неё на шее болтался свисток. Готов поспорить, что её длинные прямые волосы были серебристого цвета, не седого или серого, а именно серебристого.

– Только этого не хватало, – Карси, закатив глаза, отошла от меня.

– Мы посреди кучи тел, эпично… – заметил Димка.

– Заткнись!

Сейчас я думал не над тем, как буду всё объяснять, а о том, что хорошо было бы прилечь на какой-нибудь мягкий диван. Мир качался из стороны в сторону, словно я сидел на гигантских качелях в парке развлечений.

Девушка тем временем сократила расстояние и теперь стояла, с интересом глядя на нас.

– Это не я, оно само! – выпалил я, понимая, что в глазах незнакомки эти слова будут выглядеть слишком глупо.

– Взрыв учебной гранаты, – вставил Димка.

Карси молчала, что-то лихорадочно соображая и оглядываясь на школьников, лежащих без сознания. Кажется, нам конец. Поймают и будут изучать наши способности в лаборатории, словно мы инопланетяне.

– Я все знаю, – улыбнулась подошедшая девушка, на вид ей было лет двадцать.

На наших лицах отразился ужас. Мы попали!

Я выступил вперед, закрывая собой Карси. Её никто изучать не будет! Не позволю!

– Это всё я!..

Пронзительные серебристые глаза так посмотрели на меня, что я замолчал.

– Я же говорю, что всё знаю, – повторила незнакомка. Она не торопилась выдавать меня учёным. Тут явно что-то не так.

Мы молчали, стоя как вкопанные.

– Ты – маг, Саймон, судя по тому, что здесь натворил, ещё и чародей, – изрекла девушка, закрывая волосами свои острые эльфийские уши. – Ты пока ещё не умеешь контролировать волшебство. Кстати, как самочувствие? Не тошнит? Голова не кружится?

Это она сейчас серьёзно? Мне не послышалось? Это происходит на самом деле?

– Ну так что? – девушка выжидала мой ответ.

– Слабость, кажется, я сейчас упаду, – наконец вымолвил я, сам не зная зачем. Мне действительно было плохо. А эта странная незнакомка вызывала доверие. Она маг! И её слова тому подтверждение. Правда, непонятно, откуда она знает моё имя.

– Да, действительно, чародей, – улыбалась эта леди. – Ну ничего, твои способности мы ещё разовьём. Не зря же я здесь! Буду тебя тренировать и обучу простым заклинаниям, а также ты сможешь постоять за себя. Кстати, держи, легче станет.

Она протянула мне конфетку в зелёной обёртке. В этот момент Карси, насупившись, выступила из-за моей спины:

– Вы, простите, кто?

– Серебринка Сильв. Но в этой школе меня зовут Мариной Захаровной, – представилась незнакомка.

– А почему не Серебринкой? – поинтересовался Димка, переминаясь с ноги на ногу.

– С настоящим именем я бы не устроилась работать учительницей физкультуры, – улыбнулась Серебринка. – Ну что, Саймон, согласен обучаться магии?

– И ты научишь меня контролировать свои силы, чтобы не получилось, как сейчас? – воодушевлённо спросил я, забыв про то, что вокруг лежат человек двадцать. Что-то слишком много магов встречаю в последнее время. Но я готов был втянуться в этот загадочный тайный мир.

– Конечно, – кивнула Серебринка.

Затем, глянув на Карси, я понял, что Серебринка про неё точно не знает. Она предлагала тренироваться только мне. А что, если предложить и с Карсилиной позаниматься? Да и вместе будет веселее, чем одному.

– Ты ведь только меня собираешься тренировать?

– Да, а что, есть ещё кандидаты?

– Вообще-то есть, – кивнул я, – моя подруга волшебница, и она бы тоже…

– Я так полагаю, это ты? – Серебринка перевела взгляд на Карси.

– Да, – ответила Карсилина, её голос прозвучал слишком дерзко.

– Хорошо, вы будете тренироваться вдвоём. Завтра, после уроков, в спортзале жду вас…

В этот момент до нас донеслись стоны. Люди начали приходить в себя и, кажется, ничего не понимали. Я растерянно посмотрел на Карси, та пожала плечами.

– Не волнуйтесь, – попросила Серебринка миролюбивым тоном. – Я знаю, что делать.

В этот момент она начала проходиться по пострадавшим и что-то шептать, касаясь их лбов. Когда она это закончила, то спокойно вернулась к нам и сообщила:

– Всё. Теперь они ничего не будут помнить.

Мне хотелось ответить, но наблюдая за тем, как Карси склоняется над Томеснором и помогает ему подняться, я спрятал все слова внутри. На сердце снова становилось гадко. «Томеснор» – какое идиотское имя!

– Что случилось, почему я лежал? – недоумевал тот, обнимая Карси.

– Не знаю, самой интересно знать, – соврала та.

Я фыркнул. Что это за отношения такие, в которых девушка не может признаться в том, что обладает магическим даром? Может, такие отношения – фигня полная? Да у нас с Карси доверия к друг другу больше!

Не желая больше наблюдать кудрявую шевелюру Томеснора, раздражённый, я направился к выходу с площадки. Димка семенил за мной, словно хвостик.

***

Когда я пришёл домой, хотелось завалиться в кровать. Все это происшествие жутко меня вымотало. Хоть конфетка Серебринки и помогла против головокружения, слабость никуда не делась. Сняв ботинки, я прошёл в свою комнату и, рухнув лицом в подушку, сразу же вырубился.

Снилось странное. Карси пыталась доказать, что Томеснор – лучшая кандидатура в женихи, потому что умеет непревзойденно отбивать чечётку.

Я проспал до позднего вечера, а проснулся, ощущая себя полностью разбитым и растоптанным. Да, все-таки неконтролируемое использование магии сильно выматывает. Переживания по поводу невзаимной любви – тоже. А если одно накладывается на другое – то это вообще кошмар!

Всё-таки надо было выползти из комнаты и что-нибудь съесть. До моего носа доносились ароматы жареной рыбы с картошкой. Есть не хотелось, но надо было.

В том, что сегодня произошло, есть и положительная сторона. Например, мы с Карси будем вместе учиться магии. Может, это сблизит нас? Может, из разряда «просто друг» я стану для неё чем-то более значимым?

«Но отбивать чужих девушек – нехорошо», – пронеслась в голове мысль, которая должна была устыдить. Не устыдила. Карсилина Радужникова для меня слишком много значить. Ещё с тех самых пор, как начала мне сниться. Пусть для неё я ещё непонятно кто, но это изменится. Я не сдамся. При взгляде на неё моё сердце замирает, а потом колотится так часто: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук», по телу разливается тепло и хочется совершать подвиги.

– Как первый день в школе? – поинтересовалась тётя Ира, накладывая мне в тарелку большой кусок неизвестной рыбы.

Разве мог я ей рассказать? «Представляешь, тётя, у девушки, которая мне нравится, оказывается, есть парень, а ещё я чуть не подрался со здоровенным хулиганом и вырубил целых двадцать человек!» Вместо этого я сказал:

– Я встретил там своих друзей, с которыми познакомился летом. Мы учимся в одном классе. Правда, хорошее совпадение?

– Это замечательно. Дмитрий и Карсилина очень порядочные ребята…

– Да.

Я уныло ковырял вилкой кусок рыбы. На автомате запихивал себе её в рот, жевал, даже не чувствуя вкуса.

Тётя Ира с беспокойством на меня смотрела, затем потрогала ладонью мой лоб:

– Ты какой-то бледный. Всё хорошо?

– Я просто очень устал. Новая обстановка, впечатления, – попытался улыбнуться я.

– Тебе надо учиться социализироваться, – и она отпила какой-то отвар для похудения из большой красной кружки.

– Знаю.

Половину рыбы я выкинул. Хоть было и стыдно перед тётей Ирой. Иногда, когда я выкидывал еду, она возмущалась и говорила: «В неразвитых странах дети голодают! А ты что, зажрался?». Но сегодня тётя молчала.

Несмотря на то, что я спал несколько часов, сонливость не прошла. Я отправился к себе в комнату, включил компьютер и ввел свои данные на сайте «НаСвязи». Как-то зарегистрировался там, но забыл о существовании своей страницы. До этого дня.

Надо выбрать достойную фотографию, которую можно поставить на аватар (чтобы было не стыдно перед Карси, ведь я собирался найти там её). Есть ли у меня вообще хорошие фото? Разглядывая папку с фотографиями, я чувствовал, как уверенность напроситься к Карси в «друзья» падала. С такими изображениями я точно её не впечатлю. Везде бледный, как мертвец, ещё и с мешками под глазами. В этих мешках можно было хранить картошку. Глаза какого-то непонятного синего цвета. Волосы растрёпанные, словно их не причёсывали (но они всегда такие, даже если проходишься расчёской). Раньше я об этом не задумывался, но теперь…

Если сравнивать мою внешность и внешность этого Томеснора злосчастного, то выглядит он куда лучше меня, выше меня, даже одевается лучше, весь такой аккуратный. На его фоне я явно проигрываю. Девушкам ведь нравятся высокие здоровые парни, а не мертвяки, как я.

Загрузив более-менее терпимую фотографию, я набрал в поиске «Радужникова Карсилина». Радужниковых нашлось много, а Карсилина была одна. Ткнув на изображение, я перешёл на её страницу. На главной – Карси с букетом лютиков где-то посреди поля, в джинсовых шортах и оранжевой футболке. Красивая.

Статус: «встречается с Томеснором Кукорачкиным».

– Кукорачкиным? Серьёзно? У него такая фамилия? – вслух сказал я, пристально вглядываясь в этот статус, словно надеялся увидеть подтверждение, что он поддельный.

Минуту я сидел, наведя мышку на синюю кнопку «Добавить в друзья». А что, если Карси дуется на меня и в друзья не добавит? Ладно, была-не была!

Я ткнул на кнопку и почувствовал, как по телу пробегаются мурашки, затем – жар. Обмахиваясь рукой, я заметил, как пришло оповещение. «Карсилина Радужникова приняла вашу заявку в друзья».

Вздох облегчения. Не дуется!

Может, сообщение ей отправить, а то, что, как дурак, добавил и не общаюсь. Руки вспотели, пальцы легли на клавиатуру. Написать ей «Привет»? Банально.

Щелчок. Пришло сообщение. От Карси. Сердце подпрыгнуло в груди. Так, спокойно. Что она написала?

«Саймон! Здорово, что ты здесь есть!»

Так. Что ответить ей? Что? Написать: «Ага, ты тоже». Нет, на этом наш разговор закончится. Как сложно!

«Как там Кукорачкин?»

Зачем я это написал и отправил? Вдруг она подумает, что я на неё давлю или ещё что?

«Жить будет. Он думает, что получил солнечный удар. Ха-ха! В сентябре! Человек двадцать на солнышке перегрелось» – пришёл ответ. Судя по ответу, она как-то не шибко была расстроена, что я стал причиной того, что Томеснор лежал без сознания на асфальте. Но что она имеет в виду? Иронизирует? Злится?

«Я не хотел» – и отправил.

«Прости, что я была слишком груба сегодня. Ты же всё это не специально».

Я вздрогнул. Её волнует то, что я мог обидеться! Я почесал локоть, затем написал и отправил:

«Все в порядке, я же понимаю, что ты перенервничала».

«Завтра у нас будет первая тренировка с Серебринкой. Как ты думаешь, как всё пройдет?»

«Пробежка по залу, отжимания, магические упражнения, пробежка по залу, отжимания… И так по кругу».

«Почему ты так думаешь?»

«Она же учительница физкультуры, а у них в крови на генетическом уровне прописано заставлять учеников сдавать нормативы».

Я и сам того не заметил, как мы проболтали таким образом часа три, пока Карси не пожелала спокойной ночи и не сказала, что надо бы спать.

***

На следующий день в школе всё текло своим чередом. Карси обнималась с Томеснором и держалась с ним за ручки. При этом мы с ней даже не контактировали.

Сидя за последней партой на перемене, я наблюдал за тем, как он называет её «Малыш», а она смущённо улыбается, вертя в руках фиолетовую ручку.

Где-то внутри меня полыхала ревность, пытаясь выбраться наружу. Хотелось что-нибудь сломать. Сзади на шкафу опасливо затрясся горшок с кучерявым растением. Ну ничего, Томеснор, на тренировку ты с нами не пойдёшь. Это единственное, что радовало сегодня.

Я наконец-то узнаю больше о мире магии и собственных способностях, буду учиться контролировать их.

Весь урок математики я ничего не записывал, пропуская слова учительницы мимо ушей и напряжённо пытаясь нарисовать в тетради лошадь. Я мог нарисовать всё, но вот коней – нет. Не получались они у меня, даже если я старался. Они были неестественными. Может, это такая расплата за мой талант?

После математики я наткнулся в коридоре на Хиромора, тот с ненавистью вцепился в мой локоть и прошипел:

– Не пришёл вчера на стрелку! Трус! Вся школа будет ржать над тобой, недоумок!

Как это не пришёл? Я там был!.. А, чары Серебринки стёрли ему воспоминания…

– Ну вообще-то сейчас надо мной школа не ржёт, – отрезал я, сверля его недовольным взглядом. Вот прикопался!

– Будет! – и он встряхнул меня. – Я всем расскажу, какой ты пугливый…

Я попытался вырваться из его хватки. Но, поняв, что это бесполезно, перешёл в словесное наступление:

– Можно вопрос? А «всем» интересно то, что я, никому не известный новичок, не пошёл драться с тобой? «Всё» вообще знают о моём существовании?

Хиромор застыл, на его лице был виден напряжённый мыслительный процесс. Он думал, что ответить.

– Ну так что, отпустишь меня? – я смотрел на него воинственно. Если он назначит повторную стрелку, будет точно понятно, что мозг Хиромского размером с грецкий орех. Ничему его жизнь не учит.

Его хватка ослабла.

– Ты ведь даже имени моего не знаешь, ровно как и «вся школа», – парировал я.

Он отпустил меня, прошипел что-то похожее на «Ты ещё об этом пожалеешь!» и ушёл, расталкивая ребят перед собой.

Победа, даже без кровопролития! Да я сегодня в ударе!

Мне не терпелось дождаться конца последнего урока, чтобы вместе с Карси оказаться на тренировке, чтобы, наконец, нормально говорить с ней. Томеснор ей, что, в своём присутствии с друзьями общаться запрещает?

Последний урок тянулся очень долго. Казалось, что время уснуло, а вот будильник ему не завезли. Я то и дело поглядывал на часы, не в силах усидеть на месте, и ёрзал на стуле.

Это был урок ОБЖ, и учитель, престарелый майор в отставке, рассказывал что-то про ядерные реакторы и как вести себя при утечке радиоактивных элементов. Его речь была достаточно экспрессивна.

– Запоминайте, находясь на улице, нужно немедленно защитить органы дыхания платком и укрыться в помещении… Рейли, что ты там ёрзаешь, будто шилом ужаленный, лучше скажи, что делать дальше?

Я вздрогнул, не ожидая, что он вообще обратит хоть какое-нибудь внимание на меня. Позориться перед всем классом? Кукорачкин злорадно хихикнул.

Так, что обычно делают люди после того, как укрылись в помещении? Наверное, снимают с себя всю уличную одежду и идут в душ?

– Чего молчишь? Язык проглотил? Радиация не дремлет! Кто тебя спасать будет, если сейчас вдруг случится катастрофа? Сдохнуть хочешь? Давай, включай свой котелок! Помоги себе сам! – учитель не сводил с меня глаз. Его голос был слишком громкий. Наверное, это было слышно даже в соседнем кабинете.

Кукорачкин продолжал хихикать. Он-то уж точно знает о радиации больше меня.

– Наверное, стоит снять всю верхнюю одежду и обувь и принять душ, – выпалил я, опасаясь, что обэжэшник от меня так и не отстанет. Почему просто не могу посидеть тихо, как мышка, не привлекая к себе внимания?

– Так. А одежда, что, будет просто валяться? – обэжэшник сузил глаза.

Я непонимающе хлопал глазами. Он хочет сказать, что надо воспользоваться вешалкой?

– Пакеты! Пакеты тебе на что! – гаркнул учитель так, что все вздрогнули.

Я слышал, как Кукорачкин шепчет своему соседу по парте: «Пусть пакет себе на голову наденет!» Сосед заржал. Затем Томеснор недобро покосился на меня. Я ответил ему взглядом, полным ненависти. Похоже, в этом классе Кукорачкин был кем-то вроде популярного заводилы, а во мне он увидел аутсайдера, которого собирался гнобить оставшиеся школьные годы.

– Так, Иванов, вижу, тебе весело! – конечно, это ржание на весь класс не осталось проигнорировано учителем. – А вот, когда бабахнет у нас реактор, никто смеяться не будет ближайшие лет семьдесят!

Оставшиеся минуты до звонка я просидел, раздражённо чиркая в тетради. У этого Томеснора чёрствая душонка. Неужели Карси не понимает?

После звонка, когда я убирал в сумку тетрадь с пеналом, Кукорачкин подошёл ко мне вместе с тремя дружками. Он недобро улыбался. Димка с другого конца класса недоумённо наблюдал за этим. Карси же успела выйти в коридор.

– Придёшь завтра с пакетом на голове, Рейли? – его лицо исказила издевательская гримаса.

– Это зачем? – я насупился, сжимая в руках пенал.

– Чтобы никто не видел твою идиотскую физиономию! Я могу дырочки для глаз прорезать, причём совершенно бесплатно.

Томеснор с дружками злобно гоготали. Я не понимал причины его нападок.

– Не знаешь, где достать самый дешёвый пакет? Не хватает денег на него? Ты не бойся, я принесу, – возвышаясь надо мной, Кукорачкин чувствовал себя королем ситуации, весь в дорогой одежде, в блестящих с иголочки ботинках. – У меня уж денег хватит! Хочешь, дам мелочь, а то милостыню просить за школой, наверное, очень утомляет?

Меня трясло от злости. Хотелось взять и съездить пеналом по его прелестному личику.

А он продолжал:

– Ты в каком секонд-хенде одеваешься? Берёшь вещи из помойки? Твоя семья живёт в бараке? Бедный, небось питаешься одними объедками, а на полноценную еду денег не хватает!

Ещё чуть-чуть, и я ему точно вмажу! Казалось, будто стекла в ближайшем окне вздрогнули. Есть чары, которые заставляют противника корчиться от боли?

– У тебя лимит на слова? Не печалься, не у всех же есть деньги, – он издевательски похлопал меня по плечу, его дружки гоготали. – Если что, это бумажки такие, которые шуршат в кошельке. Их ещё обычно на ништяки всякие обменивают.

«Просто отойди. Отойди!» Я пытался глубоко дышать и не опускаться до рукоприкладства. Хотя в моем воображении Кукорачкин уже горел на костре.

Лицо Томеснора исказила злоба, при этом он оскалился:

– И ещё, Рейли. Не смей подходить к моей девушке. Она моя, понял? – Эти слова он намеренно произнёс раздельно. – Она не будет общаться с таким отбросом, как ты.

– И что, ты ей запретишь? – процедил я, сквозь зубы. Карси – не вещь, чтобы говорить о ней в таком тоне. Пенал все ещё был у меня в руках, а перспектива набить ему морду грела душу.

И этот человек дорог Карсилине? Правда? Гнилой, как помидор!

– Ты жалок, – выплюнул эту фразу Томеснор, достал из кармана горсть монет и кинул мне их в лицо.

Монеты со звоном посыпались на пол. Меня трясло. Какие боги помогли не сорваться, было загадкой.

Убрав пенал, закрыв сумку, я стремительно покинул кабинет. Хотелось что-нибудь сломать. Дружки Томеснора смеялись мне вслед. Бездна! Да чтоб им всем провалиться!

Зайдя в уборную, я подошёл к зеркалу. Выглядел затравленно. Бледнее, чем обычно, и очень болезненно. Где моя гордость?

К горлу подступала паника, казалось, будто пространство начинает сжиматься.

– Всё нормально, нормально, – приговаривал я своему отражению, сжимая и разжимая руки и пытаясь выровнять дыхание. Меня иногда мучили панические атаки. А сейчас это получилось очень некстати. Слова Томеснора до сих пор стояли в ушах. Слишком обидные. Меня бросало то в жар, то в холод.

Нужно выйти отсюда. Карси с Серебринкой, наверное, ждут.

Может, Карси общается со мной только из жалости? От этих мыслей внутри что-то протяжно завыло. Ногти впились в ладони. Накативший страх не желал проходить и только усугублялся. Казалось, будто пол сейчас рухнет.

– Тебе нельзя! – я пытался заставить панику отступить. Может, если сказать панической атаке, что она не нужна, та обиженно уйдет? Но это не помогало.

Выйти я смог только через полчаса. Интересно, что мне будет за опоздание на первую тренировку? Я же так хотел на неё попасть!

Остановившись перед дверью спортзала и глубоко вздохнув, я открыл дверь и вошёл. Карси, Серебринка и какой-то новый персонаж обернулись. Этот мужчина был одет во всё ярко-жёлтое, его волосы, готов поклясться, являлись золотистыми. Его прическа весьма небрежна. А ещё у него были эльфийские уши!

– О, Саймон! – воскликнула Серебринка.

– Мы тебя ждали, – сказала Карси, подходя ко мне ближе.

Затем она заметила, что со мной что-то не так. В её взгляде читалось беспокойство:

– Что-то случилось?

Я молча посмотрел ей в глаза. Такие красивые, зеленые.

Мог ли я сейчас пожаловаться на Томеснора? Сказать, что он меня оскорблял? Может, это разобьёт ей сердце? Карси добрая, она бы не стала терпеть с собой рядом такого человека, если бы знала, что он творит. Я ведь могу своими словами разорвать их отношения. Прямо сейчас. Но тогда Карсилина будет грустить.

– Всё в порядке, – я заставил себя ей улыбнуться, но улыбка получилась горькой и неубедительной.

– Точно? Ты можешь делиться со мной всем, я поддержу. Мы же друзья.

Я лишь кивнул. Ну вот, что я творю? Такая тварь, как Кукорачкин, этого не заслуживает!

Златовласый эльф подошёл ко мне и протянул руку:

– Приятно познакомиться, я Зольтер Золотский, – он действительно был рад.

Я пожал ему руку. Интересно, а у них есть знакомая с именем «Платина»? Серебринка кашлянула, привлекая к себе внимание:

– Я долго думала, каким будет первое занятие. Наверное, надо вас научить атакующей магии…

Атакующей магии? Я пока не умею даже вещи двигать. Хотя… Не терпится использовать то, что узнаю, на Кукорачкине!

– Я знаю несколько приёмов, – гордо похвасталась Карсилина.

– Вот как? – удивился Зольтер. – Продемонстрируешь?

– А куда целиться?

– В меня! Я буду парировать.

Золотский воодушевлённо встал в середине зала. Карси довольно улыбаясь, запустила в него яркий луч, который, попав в грудь к парню, заставил его пошатнуться и закашляться.

– Это было неожиданно! – воскликнул он через какое-то время, перестав кашлять и выпрямившись.

Серебринка заботливо подвела меня к стене, где был примитивно изображён баскетболист.

– Сможешь попасть ему в голову?

– Если скажешь как, то, наверное, попытаюсь, – ответил я, напряжённо смотря на этого баскетболиста. Получится ли?

– Вытяни руку, представь воображаемую мишень, заставь ладонь наполниться чем-то тёплым, сосредоточься и прицелься, – посоветовала Серебринка, ни капли не сомневаясь, что её методика сработает. – Это проще, чем кажется.

Я послушно вытянул правую руку вперед. Мысленно рисовал мишень на стене. Может, рассказать Карси о Кукорачкине? Он её не заслуживает.

Ладонь никак не хотела наполняться теплотой. Она оставалась холодной. Я стоял так минут пять, напряжённо моргая.

– Сосредоточься! Отринь посторонние мысли. Сейчас есть только ты и мишень, – сказала Сильв, наблюдая за этой жалкой попыткой.

Вот как? Этот Томеснор мне только мешает. Раздражает, дурак! Почему не могу думать о чём-то приятном?

Я чувствовал, как начинаю злиться, а на месте нарисованной головы представлялось лицо Кукорачкина.

Ладонь стала наполняться теплотой, появился светящийся сгусток магии. Я смотрел, как он пульсирует на руке, становясь всё больше. Это завораживало.

– Задай траекторию! Прицелься. Отпусти его, – советовала Серебринка.

Я прицелился и запустил в воображаемого Томеснора этим сгустком. Пульсирующая магия врезалась в стену и растворилась.

– Молодец! А теперь повтори, – похвалила Сильв, в то время как Карси и Золотский что-то заинтересованно выясняли.

Я сделал так несколько раз, чувствуя, что каждый новый удар даётся всё легче.

Тренировка прошла более, чем удачно. После того, как она закончилась, я проводил Карсилину до дома, по дороге мы непринуждённо болтали. Словно лето и не заканчивалось.

***

Следующее утро началось с пения птиц за окном. Я был огорчен тем, что сегодня не было тренировки. Значит, придётся терпеть очередной школьный день, а потом понуро плестись домой.

Возле школы меня встретил Томеснор со своими дружками, ехидно ухмыляясь:

– А что ты, Рейли, не в пакете свои учебники носишь? Твоя семья, наверное, разорилась, когда покупала тебе школьную сумку?

– Отвали! – я попытался его обойти, но он не давал этого сделать.

– Ой, что это, мы заговорили! Лимит на слова закончился? – он сделал вид, что не расслышал. – Как провёл время с бомжами? Много милостыни выклянчил?

Я напряжённо смотрел на него, представляя мишень. Вытянуть руку и прицелиться. Интересно, а такая магия бьёт больно? Но мне нельзя! Он – тапок.

– Ночевал сегодня на улице? – Кукорачкин злобно загоготал. – А вы вообще с электричеством в бараке живете?

– Просто. Дай. Мне. Пройти, – мой тон был угрожающим, но это не произвело на обидчиков никакого эффекта.

– Кстати, что я тебе говорил насчёт того, чтобы к моей девушке не подходил? – тут в глазах Томеснора блеснуло недоброе. – Ты это игнорируешь! Кто вообще ей дал право общаться с таким отбросом!

– Для того чтобы общаться с друзьями, разрешение от какого-то малолетнего соплячка не требуется, – я чувствовал, как внутри всё закипает. Ладно, ты меня оскорбляешь, но не приплетай сюда Карси, не говори о ней, как о собственности! Мои кулаки сжались.

– Она – моя, значит будет делать то, что скажу я!

– Она – своя собственная, о, великий и ужасный Кукорачкин! – съязвил я. Он был сейчас похож на разошедшегося в своём болоте лягушонка, не умеющего ловить мух.

– Если она не потаскуха…

Я не стал слушать дальше. Мой кулак пришёлся ему как раз в челюсть.

Его глаза расширились от неожиданности, и он схватился за больное место.

– Рейли, ты придурок недоделанный! – взвизгнул Томеснор в то время, как три его дружка стояли и наблюдали за этим. Почему они не вмешиваются?

– Доделанный! – рявкнул я и снова его ударил. Он меня довёл. Гнев лился через край. Если я не выпущу пар, то взорву что-нибудь!

Томеснор перешёл в наступление, его кулак разбил мне губу. Я поставил ему здоровенный фингал под глазом. Он взревел и повалил меня на асфальт, принимаясь душить.

Никто не спешил нас разнимать, хотя зевак столпилось много.

И вот теперь уже я нависаю над ним и бью по лицу. Тот морщится и орёт. Но я не могу перестать. Костяшки пальцев были разодраны и кровили. А его лицо теряло товарный вид.

– Саймон! Томеснор! – я слышу испуганный голос Карси.

В этот момент в меня вцепился Димка, пытаясь оттащить от Томеснора, хоть и был намного меньше. Дальше – ещё чьи-то руки, вроде это одноклассник по имени Кулий Мызрер. Вдвоём у них получилось.

Я стоял и пыхтел, со злобой глядя, как Карси помогает Кукорачкину подняться. Она не знала, что сказать. Нам обоим.

В этот момент Томеснор крепко вцепился в неё и, повысив тон, выдал:

– Если ты, дура, ещё раз приблизишься к нему, я тебя ударю!

Карсилина резко убрала от себя его руки. Вид у неё был оскорблённый. Он, вытирая кровь из носа, смотрел, как она растерянно подходит ко мне. Димка и Кулий уже перестали меня держать.

Я не стыдился своего поступка. Этот гад не смеет такое говорить о Карси. Пусть теперь ходит, похожий на сливу.

Карсилина порылась в своей сумке, достала влажную салфетку и осторожно приложила к моей разбитой губе. От её прикосновения сердце затрепетало, а гнев стал постепенно уходить. Хотелось взять её за руку. Но я не стал. Карси слишком огорчена ситуацией с Томеснором.

– Я не знаю, что тут произошло, но, надеюсь, он это заслужил, – произнесла Карси, убирая салфетку. В сторону Кукорачкина она даже не посмотрела.

– Да, – я не стал пересказывать ей всё и просто кивнул.

– Пойдём, – это был голос человека, который только что очень сильно разочаровался. Кукорачкин обидел её до глубины души.

На уроках Томеснор так и не появился. И вообще, кажется, забыл про школу на целых две недели. Не хотел показывать своё избитое лицо. Наверное.

***

Так прошло три месяца. Кукорачкин ко мне даже на пушечный выстрел не подходил, он боялся на меня даже смотреть и старался не оставаться со мной наедине в одном помещении. Однажды он попытался помириться с Карси, но она ему сказала, даже не пытаясь отвести в сторону, чтобы этого никто не слышал:

– Прости, Томеснор, но ты не входишь в число тех людей, которых я хочу считать своими близкими.

За это время мы не пропустили ни одной Серебринкиной тренировки, обучались новым магическим приёмам (я наконец-то научился двигать предметы силой мысли, не используя при этом прямого взгляда на них). Серебринка и Зольтер нас хвалили.

Я, Димка и Карси проводили много времени вместе, у нас всегда находилось, о чём поговорить. Я даже стал чувствовать себя с Карси уверенней, но признаться в своей любви так и не решался. Может, она не воспримет это всерьёз?

После осенних каникул в первый день учебы должна была состояться дискотека в актовом зале. Девочки нашего класса сбились в стайки и активно обсуждали, кто с кем будет танцевать.

Я думал, стоит ли идти. Танцевать не умею, современную попсовую музыку не слушаю. Не уверен даже, что под такое захочется двигаться. Конечно, может, туда пойдет Карси?

Мой взгляд невольно остановился на ней. Она стояла возле окна и разговаривала с подругами. Те что-то рассказывали и смеялись.

Наверное, более подходящего момента и найти сложно. На дискотеке! Подойти, пригласить на медленный танец и сознаться в своих чувствах. Хороший ведь план? Мои руки вспотели, дыхание участилось. Одна мысль о признании нагоняла панику. Это же сколько барьеров надо сломать!

Вдруг кто-то положил мне руку на плечо. Я вздрогнул и обернулся. Димка был как всегда внезапен. Он смотрел на меня с какой-то странной улыбкой.

– Ты такой смешной, – констатировал друг.

– Это ещё почему? – не понял я.

– Ломаешься, как печенюшка, не можешь сказать Карси, что она тебе нравится.

Я вздрогнул, меня обдало жаром. Он знает! Откуда! Надеюсь, Карси его не слышала? Нет, она разговаривала с подругами, а на нас вообще не смотрела.

– С чего ты так решил? – я нервно чесал локоть, пытаясь казаться спокойным и не выдать ничего лишнего. На моём лице появились красные пятна.

– А то я не вижу, как ты на неё смотришь постоянно! А когда мы остаёмся вдвоём, о чем мы с тобой говорим?

– Эм… О чем? – мне было до жути неловко, словно замок во внутренний мир сейчас взломали ржавой отмычкой, проникая туда без спроса.

– Карси – то, Карси – сё…

– Но ты же мог и…

– И что? Прервать твой влюблённый бред?

– Не так уж и часто я о ней говорю.

– Конечно! – И он хихикнул в кулак. – Ты бы лучше взял и сказал ей…

Я испуганно заткнул ему рот ладонью. Мне лезли в душу. Нагло. Без приглашения.

– Что не так? – Димка раздражённо убрал мою руку со рта.

– Не могу, – хотелось, чтобы он не заставлял это делать.

– Всё будет хорошо, ты ей тоже нравишься, Карси примет…

Я снова вздрогнул, по спине пробежались мурашки, уши стали горячими.

– Н-нравлюсь?

Рука нервно чесала затылок.

– Просто перестаньте уже тормозить и поцелуйтесь! – воззвал Димка. – Вот сегодня, на дискотеке.

Моё дыхание было сбивчивым, казалось, будто в коридоре вдруг стало очень душно. Тело было, как на иголках.

Я посмотрел в сторону Карси. Коснуться её щеки, нежно провести пальцами по коже, прижать к себе… Я же умру, я просто умру, если так сделаю!

Оставшиеся уроки прошли без происшествий. Я всё думал о школьной дискотеке, что скажу Карси, когда буду приглашать её на танец? Уверенность постепенно таяла, а когда мы с Димкой в назначенное время приблизились к актовому залу, где уже играла музыка, я нервно сглотнул и остановился перед дверьми. Димка фыркнул, и мы вошли.

Просторное помещение актового зала было украшено разноцветными воздушными шариками. Свет приглушённый, стулья расставлены возле стены, и есть площадка перед сценой. На площадке уже вовсю танцевали и девушки, и парни, сбиваясь в своеобразные круги. Играло что-то заводное и ритмичное.

Я прошёл мимо и сел на стул возле стены. Потом увидел Карси с подругами, и меня затрясло от волнения. Я должен сделать это! Почему признаваться в своих чувствах так сложно? Почему я просто не могу подойти и сказать? Я же не пихаю голову в пасть акуле! Организм почему-то считал по-другому.

Димка стоял, возвышаясь надо мной, и ждал, топая ногой в такт музыке, пока начнётся медленный танец, чтобы пронаблюдать за тем, что получится. Я хотел, чтобы он не начинался.

И вот, тот самый момент, которого я боялся. Объявляют, что сейчас начнётся медленный танец.

Я поднялся, ноги казались ватными. Вот она, Карси, в центре площадки! Она смотрит, как я подхожу, улыбается.

Я боялся в этот момент, что споткнусь.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, ты же вроде сказал, что не пойдёшь, – заметила Карсилина.

– Я передумал, – голос показался каким-то хриплым, а кто-то внутри кричал «Давай, возьми её за руку».

– Это – хорошо.

– Карси, я… – я застыл, слова застряли где-то в горле.

Она стояла и смотрела на меня, ждала, что скажу. Я не мог выдавить из себя ни слова. Руки вспотели. Выглядел, наверное, как идиот.

– Все хорошо? – в её взгляде появилось беспокойство.

Я кивнул, затем, краснея, выпалил:

– Ты очень хорошо танцуешь!

Карси порозовела и убрала рыжую прядь за ухо. Я злился на себя, что сказал именно это. Почему нельзя было так: «Карси, ты – удивительная девушка. Когда я смотрю на тебя, мне хочется жить, а когда тебя нет рядом, то становится грустно. Ты не просто мне нравишься, я люблю тебя, всем сердцем».

Но в этот момент к нам подошел Кулий Мызрер, он деловито повернулся ко мне и спросил:

– Не против, если я украду её?

Я застопорился, смотря на него и моргая, все мои мысли сбились, а слова, которые я хотел сказать Карси, куда-то исчезли.

– Не против, – Карси протянула ему руку. Он обхватил её за талию, и они стали танцевать.

Я стоял, как громом поражённый, и смотрел на них. Меня снова начинало трясти. Он украл, украл момент! Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу. Несколько разноцветных воздушных шаров лопнуло над моей головой.

Чувствуя себя крайне глупо и идиотски, я вышел из толпы танцующих. Когда я поравнялся с Димкой, тот стукнул себя ладонью по лбу, отказавшись комментировать это фиаско.

***

Это грустно, когда ты не можешь обнять человека, которого любишь, прижать его к себе, поцеловать, шептать нежные слова… Карси и Кулий встречались второй месяц. Все это время я был мрачнее тучи. Если бы я был тогда расторопнее!

Я злился на себя, на Кулия, раздражался, когда Димка пытался говорить со мной, даже на отвлечённые темы. Безответное чувство точило меня ножом. Истязало.

Я до сих пор не мог понять, что тогда помешало мне взять и сказать Карси о чувствах. Тем более, что она была готова выслушать. Я всё испортил!

Кулий Мызрер, конечно, не такой болван, как Томеснор. Он добрый, учится прилежно, никого не оскорбляет, и видно, что Карси ему нравится, он уважает её и дурой точно называть не станет. Если только в шутку.

Когда я говорю с Карси, то стараюсь не показывать то, что бушевало у меня на душе. Мы хорошо общаемся. Можем шутить на разные темы, переписываемся в «НаСвязи», Карси рассказывает о том, какой Кулий чуткий и добрый, говорит, что не знала, за что вообще тогда решила встречаться с Кукорачкиным. Но она никогда не говорила о том, что испытывает по отношению к Кулию. С его стороны была видна привязанность. И мне не хотелось встревать в их отношения, несмотря на то что я чувствовал.

В эту пятницу был сильный снегопад, и я ковылял до школы по колено в снегу. Коммунальные службы ещё не успели его убрать. На мне были старые серые ботинки со шнурками, синяя куртка и синяя шапка. Руки мерзли, ведь перчатки я забыл дома.

Возле школы орудовал дворник. Я сначала не обратил на него внимания, проходя мимо, но он меня окликнул. Я неуверенно подошёл к нему, на что этот дядька, лет пятидесяти, в лыжной куртке, сказал:

– Там кто-то щенков выкинул, в коробке два замечательных пёсика. Может, поможешь мне их в приют отвезти?

– Я бы с радостью, но у меня уроки, – мне не хотелось пропускать учебу. Хотя песики определённо нуждались в помощи.

– Это не займет много времени, – заявил тот и поманил меня рукой за школу.

Я согласился и пошёл за ним. Он провёл меня по школьной площадке, затем мы приблизились к гаражам.

– Песики там мерзнут, бедные. Их скорее нужно в тепло! – говорил дворник, когда мы заходили за гаражи.

Он был гораздо выше и больше меня, сильнее. Свою лопату он оставил возле школы.

Это так странно, куда мы идём? Вот очередной гараж, покрытый снегом, но нет никаких собак. Это что, шутка такая?

– Я пойду, урок скоро начнется…

В этот момент мужчина кинулся ко мне, доставая из кармана тряпку. Схватил меня и прижал её к моему носу. Я пытался вырваться, невольно вдыхая сладковатый запах непонятно чего, но дядька держал крепко. Ноги подкосились, и началась кружиться голова.

– Вот так! – последнее, что я услышал прежде, чем лишиться сознания.

***

Я пришёл в себя и обнаружил, что лежу на спине, на какой-то длинной твёрдой кушетке. В помещении был полумрак, я попытался пошевелить руками, но они были закреплены кожаными ремнями. Ноги – тоже. Кто-то уже снял с меня куртку и ботинки, оставив в рубашке и джинсах.

Сердце билось в страхе, пытаясь выскочить из груди. Где я? Что со мной хотят сделать? Повернув голову, я увидел в конце тяжелую дверь. Стены были серые, и на них висели непонятные приборы. Так же тут был шкаф со склянками и стол, на котором что-то лежало. Подвал? Обстановка нагнетала. К горлу подступала паника. Отлично, хоть раз я буду паниковать по определённой причине, а не просто так!

Я хотел было открыть рот, чтобы кого-нибудь позвать, но вовремя сообразил, что стены этого подвала, наверное, толстые, и меня услышит только хозяин этого дома, который, вероятно, и принес меня сюда. А если он придёт, то сделает что-нибудь нехорошее.

А он придёт. Я снова попытался вырваться. Не получилось.

За дверью послышались шаги, и тяжелая дверь открылась. Появился хозяин этого подвала. Тот самый дворник. Паника становилась всё сильнее.

Он почесал свою щетину на подбородке и приблизился ко мне. Я дышал беспокойно. Что он сделает? Будет заживо расчленять? Маньяк!

– Здравствуй, Саймон, ты правильно сделал, что обратился ко мне, – начал он, словно я был его пациентом.

Может, его из поликлиники уволили и он теперь занимается принудительным лечением?

– Я к вам не обращался! – резко ответил я. Откуда он знает моё имя?

– Это ты так считаешь.

– Что вам надо?

– Освободить тебя, – ответил тот, подходя к столу и что-то там выбирая.

– Тогда отпустите меня, – я смотрел ему в спину. Если он хочет «освободить», то почему решил пленить?

– Ты не готов.

Я театрально ударился затылком о кушетку.

– Но ты не волнуйся, я тебя обработаю, и тогда ты будешь готов. Тогда ты освободишься.

– От чего? – я не понимал, и вся эта ситуация начинала раздражать.

– От чувств, – ответил он, не отворачиваясь от стола. – Они причиняют тебе неудобства, они – балласт. Особенно чувства, которые безответны.

Я молчал, слыша учащённое биение собственного сердца. А об этом он откуда знает?

– Чувства мешают жить, от них нужно избавляться… – он открыл ящик стола и взял в руки какие-то провода.

– Я не буду от них избавляться! – резко перебил я. Не собираюсь переставать что-то чувствовать к Карси.

– Я тебя бонусом ещё и от эмоций избавлю, – это звучало как угроза. – Ты пройдёшь через боль, но станешь свободным.

Паника охватила меня и не хотела отпускать. Он болен! Психически болен!

– Пора вырезать из тебя опухоль чувств, – с этими словами дворник положил провода на стол, взяв в руки что-то маленькое.

Он подошёл, его лицо выражало маниакальную увлеченность. У него был шприц с чем-то прозрачным.

– Не бойся, – с этими словами он стал отгибать рукав на моей рубашке, чтобы добраться до вен.

– Отпустите меня! – повторил я. Как странно, когда тебя одновременно переполняют и злость, и страх.

Я ощущал его шершавые пальцы на внутренней стороне своего локтя.

Он воткнул мне под кожу шприц. Длинная острая игла вошла больно, и дворник пытался загнать её глубже. Затем, он её вынул.

– Не могу найти вену, – затем попытался снова.

Что-то мне подсказывает, что он вообще никогда раньше не делал уколы.

С пятой попытки, исколов мне всю кожу в том месте, у него наконец вышло. Непонятная жидкость растеклась по венам.

Сильная горячая боль начала подниматься от кончиков пальцев ног и выше. Меньше, чем через минуту, уже нестерпимо болела каждая клеточка моего тела. Казалось, будто под кожей происходят микровзрывы, будто меня сжигают заживо, будто выкручивают конечности, пытаясь их оторвать. Я жмурился, стиснув зубы, чуть не прикусив язык, дергаясь в путах и тяжело дыша.

Возвышаясь надо мной, подобно злобной горгулье, мучитель сказал:

– Ты никому не нужен.

Нет! Они заметят, что я пропал! Наверное, сейчас Карси думает, что я остался дома. Тётя Ира – что задержался после школы. Им ещё рано обращаться в полицию, они ещё не поняли.

Боль усилилась, я больше не мог сдерживать стоны – на радость похитителю. Мои пальцы сжимались и разжимались. Путы держали крепко. Голова гудела, в глазах темнело.

– Есть антидот, только я тебе его не дам, – мучитель провёл по моему вспотевшему лбу своей мозолистой рукой.

– П-пожалуйста! – единственное слово, которое я смог сказать, казалось, будто по венам текло раскалённое железо.

– Через несколько часов пройдет само.

Несколько часов?! Я задыхался от боли и ужаса. Зрачки были расширены. Я не выдержу столько! Ещё чуть-чуть – и лишусь сознания от болевого шока.

Может, этот садист решил замучить меня до смерти, а потом выкинуть труп в лесу?..

***

Не знаю, сколько часов уже прошло, боль не отступала, накатывая всё новыми волнами. Мои губы уже были синими, а по телу проступал холодный пот, начинало гудеть в ушах. Тело ослабло, оно уже устало биться в агонии. Почему он просто меня не убьёт? Почему это не прекращается?!

***

Наконец боль ослабла, принося долгожданное облегчение. Я лежал, осоловело глядя в потолок, обмякнув в своих путах, из глаз у меня текли слёзы. Никто не знает, где я. Никто меня не спасёт. Хотелось скулить, убежать куда-нибудь, спрятаться и больше никогда не вылезать из-под одеяла.

Дворник с довольной улыбкой взял со стола какую-то грязную тряпку, затем вернулся и, склонившись надо мной, сунул её мне в лицо, чтобы вытереть слёзы. Она пахла бензином и машинным маслом.

– О, это только начало! – воскликнул он, словно безумный учёный, чахнущий над экспериментом, и бросил тряпку на пол. – Удалим чувства самыми большими щипцами.

Я лишь всхлипнул, ничего ему не сказав.

Если он опять вколет мне ту гадость, я не выдержу. Как все это должно было помочь «удалению» чувств? Может, он не ведает, что творит? Ясное дело, что он, наверняка – шизофреник, который придумал себе, что он может заставлять людей перестать любить. У него и голоса в голове есть? Может, они ему что-то диктуют?

Он закурил и стал расстегивать мне пуговицы на рубашке, зажав сигарету в зубах.

– Зачем любить того, кто не любит тебя? Это непрактично и глупо, – говорил дворник, не разжимая зубов, чтобы сигарета не выпала из его рта.

Я ничего не мог поделать со своими чувствами, они сами пришли, хотел я этого или нет. Может, Карси сейчас волнуется за меня?

Он расстегнул последнюю пуговицу и обнажил мой торс. Затем, вынув сигарету изо рта, харкнув, сплюнул на пол и сказал:

– Ты ей не нужен.

– Нужен.

Она будет искать меня, ведь мы – друзья.

– Не нужен, – повторил он со змеиной улыбкой.

– Нужен.

– Нет…

– Да! – у меня хватило сил повысить голос.

– Нет.

– Да!..

– Я сказал, что не нужен!

Его рука с сигаретой зависла над моим животом. Затем резко опустилась, втыкая зажжённый конец сигареты мне в пупок. Я вскрикнул, мои ногти впились в кушетку.

– Процедуры пойдут тебе на пользу, – мучитель бросил окурок и задавил его ногой. – Ты мне ещё «спасибо» скажешь, что вылечил от недуга.

Я нашел в себе силы и дернулся, но ремни держали крепко. Хотелось вырваться и огреть его чем-нибудь тяжёлым. Дворник снова подошёл к столу, взял второй шприц и вернулся ко мне.

Понимая, что он хочет снова ввести в мой организм ту гадость, я лихорадочно задергался.

– Нет! Нет! Не надо! – меня прошиб холодный пот.

– Не волнуйся, – он крепко схватил меня за руку и ввел жидкость в вену…

Я кричал от нестерпимой боли, извиваясь в путах, бился затылком о кушетку. Перед глазами стоял туман. Казалось, будто меня разрывает на части. Пусть это прекратится! Пусть закончится!

Глядя на это, мучитель ликовал.

Затем, посмотрев на свои наручные часы, он пошёл к двери, а когда коснулся её ручки сказал:

– Мне нужно отойти. Будь паинькой, ничего не сломай тут, – с этими словами он выключил свет в подвале и вышел, оставив меня в темноте наедине с невыносимой болью. Мои крики были, наверное, слышны и за закрытой дверью, казалось, ещё чуть-чуть и я охрипну. Меня ждали несколько невыносимых часов. Снова.

***

Я вижу. Карси, Кулий и Димка. Они сидят за столом в школьной столовой. Димка увлечённо поедает пюре с сосиской, Карси пьет чай, а Кулий сидит, приобняв её одной рукой.

– Ты сегодня какая-то обеспокоенная, – заметил Кулий, его темные волосы были распущены, а не заплетены в хвостик.

– Саймон не отвечает на звонки, в «НаСвязи» молчит… – ответила она, нервно сжав в руках стакан.

– Ну да, и в школе его нет второй день, – вставил Димка, прожевав кусок сосиски. – Это странно. Он никогда ещё не пропускал уроков. Хотя я бы не назвал его ботаном. Да и ваши тренировки…

В этот момент Карси легонько пнула его ногой под столом. Кулию было не обязательно знать.

– Ну а что? – не понял Морквинов.

– Ничего! – и Карси отвела взгляд. Чай уже почти остыл.

– Может, он на тебя обиделся? – предположил Димка, хитро сузив глаза.

– Ага, и поэтому в школу не ходит, – хмыкнул Кулий. – Мне кажется, ваш друг не тот, кто способен пропустить школу только из-за какой-то обиды на одного человека…

– Мы с ним не ссорились, – насупилась Карсилина. – Может, он заболел?

– Его лицо покрылось ужасной красной сыпью, и поэтому Саймон боится прийти в школу такой весь красивый?

– Он бы и с сыпью пришел! – не согласилась Карси.

Димка прикончил сосиску и, подняв вилку вверх, задорно воскликнул:

– Так что мы гадаем! Давайте возьмём и сходим к нему домой!

– Да, я как раз собиралась, – улыбнулась Карсилина.

Не знаю, что они в тот момент чувствуют, но друзья явно волнуются. Им не всё равно. Я нужен. Я не лишний.

***

Я открыл глаза. Тело ноет, даже пальцами шевелить мучительно. Вероятно, начался новый день, но здесь в подвале этого не понять. Кажется, меня знобит и поднялась температура. Живот урчит от голода, желудок умоляет его покормить.

Я здесь, привязан и ничего не могу с этим поделать! Сейчас дворник придёт и опять будет меня мучить.

Зубы сжались от злости. Надо как-то освободиться! Надо попытаться! Сделать хоть что-то! Воспользоваться магией! Но как!

В этот момент дверь подвала открылась и вошёл дворник, он многозначительно улыбался. Я вздрогнул и дёрнулся. Так, надо сосредоточиться, опрокинуть на него шкаф с помощью магии.

– Сегодня я докажу тебе, что любовь – ненужный балласт, от которого стоит избавиться, – он неспешно шёл ко мне.

Почему я решил опрокинуть шкаф? Он не заденет похитителя! Я напрягся, пытаясь сделать хотя бы это. Может, узнав, что я – маг, он испугается и отпустит меня?

Шкаф затрясся, но дворник это проигнорировал.

– Тебе нужно понять, что в этой жизни ты будешь нужен только себе, а чувства лишь мешают, – он остановился возле меня, затем положил ладонь мне на лоб, она была шершавая.

Вдруг я ощутил сильное жжение, исходящее из его ладони, у меня разболелась голова, было такое ощущение, что мне в лоб пытаются воткнуть что-то острое. Я задёргался, пытаясь скинуть его руку.

– Спокойно, сейчас я всё тебе покажу, – призвал тот каким-то странным убаюкивающим тоном.

Он тоже маг? Тогда мне не справиться. Это безнадёжно. Шкаф перестал трястись. Я нервно сглотнул, чувствуя, что сознание куда-то проваливается.

Меня окружала темнота, я шёл по ней, пытаясь найти выход. Затем – свет.

– Вы хотите сказать, что Саймон сбежал из дома? – Карси сидела на диване в гостиной и слушала тётю Иру.

– Полицейские говорят подождать, может, он сам вернется. Подростки часто убегают, – голос тёти Иры был подавленный, она стояла возле подоконника, сжав в руках кружку с чаем. – Не понимаю, что я не так сделала? Я старалась дать ему всю заботу, на которую была только способна. Я даже ремнём его никогда не порола…

– Не понимаю, разве у него были причины? – спросил Димка, поправив свою кепку.

– А они нужны? Может, Саймон просто идиот! – вспылила Карси, вскакивая с дивана.

– А если с ним что-то случилось?

– Исключено. Он просто дурак, которому требуется внимание, – Карсилина прошла к выходу из комнаты.

– Почему ты так считаешь?.. – не понимал Димка.

– Я пошла, меня ждет Кулий. Я и так тут слишком много времени провела. Чушь какая-то! – и она удалилась, оставив Димку и тётю Иру в недоумении…

Картинка размылась, и вот – я снова в подвале. Нет, то, что показал этот дворник, не может быть на самом деле. Карси не будет себя так вести!

– Вот видишь, ей на тебя плевать, – он убрал ладонь с моего лба.

– Я в это не верю.

– А зря, может, она сейчас на свидании со своим милым Кулием, они милуются, целуются… Зачем ей ты?

Я промолчал. В сердце что-то болезненно ныло. Действительно, зачем ей я? У неё же есть Кулий, такой хороший и обходительный, и Димка, с которым они дружат с детства и могут секретничать на любые темы. А кто я? Кто я такой? Может, я действительно лишний? От этих мыслей становилось тоскливо. Хотелось убежать.

– Теперь понимаешь? – спросил дворник.

Я замотал головой. Не хочу это принимать. Не хочу! Мы с Карси друзья, я нужен ей.

«Или нет?» – постучался противный голос в моей голове.

Похититель почесал свой щетинистый подбородок и сказал:

– Ты, наверное, голодный? Могу на короткое время развязать, если обещаешь не делать глупостей. Не хочу кормить тебя с ложечки. Сам поешь, вроде руки у тебя имеются.

Я удивился и непонятливо уставился на него. С чего это вдруг он стал таким добрым? Проявляет ко мне сочувствие? А мучил тогда почему?

Желудок предательски заурчал.

Не дожидаясь ответа, дворник ослабил ремни. На что он надеется? Он правда думает, что я не попытаюсь сбежать?

Получив свободу, я присел и стал растирать запястья, красные следы от ремней чесались. Меня знобило, и я застегнул рубашку.

– Учти, я слежу за тобой. Любая глупость – и ты об этом пожалеешь, – предупредил похититель, позволив мне подняться на ноги.

Я покачнулся, но сумел удержать равновесие.

Он вывел меня из подвала. Прихожая его дома оказалась такой светлой, что я даже зажмурился.

Вот она – дверь! Нужно бежать!

Он стоит передо мной и загораживает путь.

– Чего остановился? Идем! – поторопил меня дворник.

Я стоял, мысленно рисуя на нем мишень. Сейчас опробую приём, которому научился от Серебринки!

Я запустил в него сгустком магической энергии, но тот увернулся. Сгусток пролетел мимо и разбил висящее на стене зеркало.

Лицо похитителя перекосило от злобы. Ничего не говоря он напрягся, вытянул руку, и меня вдруг парализовало. Я не мог пошевелиться, с ужасом глядя на него.

– Просил же – без глупостей! – рявкнул дворник, наступая. – Я могу управлять чужими телами, но эта сила отнимает много энергии. Зря, что ты заставил меня её использовать.

Он загнул свой палец, заставляя меня дать себе пощечину.

– Если пообещаешь больше не выпендриваться…

Я попытался кивнуть, щека горела. С ним лучше не спорить, этот тип всё продумал. Расценив всё по-своему, он все же позволил мне двигаться.

Я покачнулся и чуть не упал, получив свободу. Дворник поманил пальцем на кухню, и я понуро поплёлся за ним. Сбежать не удастся. Он следит за мной.

Кухня была просторной. С окном, занавешенным оранжевым тюлем. Возле стены покоился серый высокий холодильник, рядом – плита, тумбы и мойка. Так же там были микроволновка и кофеварка, а на стене висели шкафчики. Посреди кухни стоял круглый стол из светлого дерева, вокруг которого располагались три мягких стула.

Позволив мне присесть за стол, похититель удалился к плите, накладывать еду. Я сидел и понуро разглядывал свои ногти. Что делать? Как быть?

– Чувствуешь себя лишним? – спросил дворник, выковыривая макароны из кастрюли.

– В каком смысле? – я посмотрел ему в спину. Я лишний у него дома. Пусть он отпустит уже!

– Среди своих, так называемых, «друзей». Им на тебя плевать, это же ясно.

– Почему вы так думаете? – этот вопрос прозвучал с вызовом. Я важен им! Карси и Димка волнуются, они захотят найти меня!

– Может, они рады, что ты пропал?

– Нет! – я замотал головой.

– Не будь так категоричен, – похититель поставил на стол две тарелки, затем принес вилки. – Я проверял объявления. Ни слова о твоей пропаже.

Я вздрогнул. Неужели даже тётя Ира? Она что, рада тому, что я пропал? Что не буду мешать ей жить, устраивать личную жизнь? Что она избавилась… Стоп! Что за глупые мысли! Полиция начинает искать человека, когда он не объявляется в течение трёх дней. Три дня ещё не прошло.

В этот момент я заставил сковородку, лежащую возле плиты, подняться в воздух. Если огрею ей похитителя по голове, вырублю его, то смогу сбежать! Она плавно направлялась к его затылку, он рассуждал о том, что никого нельзя впускать в свою жизнь. Наверное, получил давным-давно тяжелую психологическую травму и теперь пытается «помочь» другим.

Сейчас. Сейчас!

Нет. Он развернулся, поймал сковородку за ручку, затем повернулся ко мне и нахмурился.

– Ешь!

Я огорченно проткнул вилкой макаронину и отправил её в рот. Макароны были холодные. Среди них в тарелке затесались и кусочки тушёнки. Я ел через силу. Хотелось устроить ему голодную забастовку. Но это не приведёт ни к чему хорошему.

Он дождался, пока я доем. Напоил меня водой из-под крана и отвел в подвал. Я не хотел возвращаться туда.

– Я вырежу эту опухоль из твоего сердца! – воскликнул он, отталкивая меня от двери. – Хочешь знать как?

Я смотрел на него и не понимал. Что он хочет добиться? Что он собрался вырезать? Хочет меня препарировать?

– Ты убьёшь ту, которую любишь, – и похититель хитро улыбнулся. – Тогда ты станешь свободным.

– Исключено! – возразил я. Если это – цена моей свободы, то лучше останусь заточённым здесь, чем кого-то лишу жизни. Особенно Карси. Я не причиню ей вред. Никогда.

– Не беспокойся, я заставлю тебя это сделать, смерть станет для неё подарком, – промурлыкал он, хватаясь за ручку двери.

Я перепугался не на шутку. Что он собирается делать? Он хочет схватить Карси? Он ей навредит? Он и её будет мучить?

– Не трогайте её! – Сейчас я представлю мишень и вырублю похитителя.

– Да здравствует избавление! – И он захлопнул дверь подвала, оставив меня в темноте.

Я подбежал к двери и стал барабанить по ней кулаками:

– Не делайте этого! Не надо!

Но он не возвращался. Через бессмысленных пять минут, почти охрипнув, я замолчал и осел на пол. Меня трясло. Этот человек опасен. Он хочет навредить Карси. А я не могу ему помешать! Я жалок! Как же я жалок и беспомощен! Зачем мне магия, если не могу её использовать?

Ещё через несколько минут я поднялся, нащупал выключатель на стене, включил свет и осмотрелся. Здесь не было ничего, чем можно было обороняться. Чем можно было хорошенько его огреть. Может, в следующий раз у меня получится опрокинуть на него шкаф?

Я посмотрел на свои кулаки. Идти в рукопашную бесполезно. Он гораздо сильнее. Я ничего этим не добьюсь.

Что делать? Что?

***

Не понимаю, как мне вообще удалось уснуть в этом холодном подвале. Тем более, что мучили всякие невеселые мысли. Как защитить Карси от этого маньяка?

Я присел на кушетке и стал смотреть на дверь. В голове копошились беспокойные мысли. После того, как он меня вчера здесь запер, этот тип больше не приходил. А я, к сожалению, ещё не умею вскрывать замки с помощью магии. Но я пытался. Только результата никакого не достиг.

Я не мог усидеть на месте и ходил взад-вперед по подвалу. Он явится, и я точно на него нападу! А там – будь, что будет! Он не посмеет причинить вред Карси. Никто не посмеет.

Я сжал кулаки, понимая, что не могу ничего противопоставить. Это нечестно. Я всего лишь четырнадцатилетний подросток. А этот тип – сильный зрелый мужик, да ещё и умеет управлять чужими телами. Преимущество на его стороне. Бездна! Почему так!

Прошло несколько часов, и я потерял счет времени. Изучил уже всё содержимое полок шкафа, ящиков стола, странные приборы, что висели на стенах. Ничего. Может, взять жидкость, которой этот тип меня мучил и воткнуть шприц ему в руку? Пусть почувствует, как мне было больно! Гад!

Вдруг дверь распахнулась. Я обернулся и увидел Карси. Что она здесь делает? Почему?

– Саймон! – она кинулась ко мне и обняла. – Дурак! Зачем ты из дома сбежал!

Я ощущал её горячее дыхание, хотел растаять в этих объятиях, но страх перед неизвестным был сильнее. Дворник стоял в дверях и хитро улыбался. Он что-то задумал! Он заманил Карси сюда!

Сейчас было не время объяснять ей, что из дома я не убегал. Что это всё – он! Надо бежать. Вдвоём у нас есть шанс.

– Надо уходить, – прошептал я ей на ухо.

– Что? – Она отстранилась и непонятливо посмотрела на меня. – Этот дяденька сказал, что приютил тебя, потому что ты не хотел идти домой. Сказал, что я могу уговорить…

– Он врет.

Карси одарила меня непонятливым взглядом, затем посмотрела на него.

– Убей её! Вырежь эту опухоль! – приказал он, вытянул руку вперед, и я почувствовал, что моё тело парализует.

– Что тут происходит? – Карси непонятливо посмотрела на меня.

У меня в голове застучало: «Убей! Убей!» А этот тип стал управлять моим телом. Я размахнулся и вызвал светящийся луч, который полоснул Карси по лицу. Я этого не хотел!

– Эй! – она схватилась за кровоточащую щеку и отпрянула.

Чувствуя себя виноватым, я отчаянно пытался сопротивляться. Но – бесполезно. Вот полоснул её очередным острым лучом, порвав блузку.

– Защищайся, пожалуйста! – виновато прокричал я, этот тип готовился к новому удару. – Он мной управляет!

Карси смекнула, что к чему. Взглянула на похитителя и запустила в него магией, он увернулся и заставил меня атаковать. Я воспротивился, и луч пролетел мимо неё.

Карси снова атаковала его, но тот опять смог ускользнуть. Он напрягся и заставил меня наброситься на неё и сбить с ног. Я нависал над ней, тяжело дыша и сопротивляясь его голосу в голове, который твердил: «Души! Души!» Мои руки хотели сцепиться на её горле. Но я сопротивлялся. Я не причиню ей вред! Нет!

Карси лежала и смотрела мне в глаза, совершенно не сопротивляясь. Что она делает?

– Мы же друзья – верно? – и она улыбнулась.

– Я не хочу тебе вредить! – в панике сказал я, мои руки схватили её за шею и начали сжиматься.

– Так не вреди, – она оставалась спокойной. Карси верила в меня.

Этот гад не причинит ей вред! Я смогу! Я не буду подчиняться ему!

Оставалось только одно. Самый отчаянный шаг. Я склонился и поцеловал её, прямо в губы. Сердце билось отчаянно, словно хотело выпрыгнуть. Казалось, будто по телу пронесся слабый заряд электричества. Карси меня не отталкивала. Она поддалась. Мои руки убрались с её шеи. Я чувствовал, что теперь могу сам управлять своим телом.

– Убей её! Убей! – крикнул похититель. Он не понимал, почему потерял надо мной контроль.

Я помог Карси подняться, затем всё стало ясно. Я взмахнул рукой, ослепительный луч ударил его в живот, и дворник согнулся пополам, схватившись за солнечное сплетение.

Я взял Карси за руку и мы, не сговариваясь, выбежали из подвала, толкнули похитителя вниз и захлопнули дверь.

Затем выбрались в прихожую. Там я увидел свою куртку. Мы оделись и вышли в дневную прохладу.

Когда мы шли прочь по снегу к остановке, я всё думал, как она теперь ко мне относится. И как относится к Кулию? Как-то нехорошо получилось.

– Карси, – я остановился.

– Что? – она обернулась.

– То, что я тебя поцеловал. Это… – я замешкался, мне было почти физически больно это говорить. – Он меня заставил это сделать.

Конечно, это была неправда.

– Я понимаю, – и она чуть улыбнулась. – Давай забудем? Хорошо?

– Да, – и я кивнул, мне стало грустно.

Просто друзья. Это ведь так просто, правда? Или нет?

Часть 2. Глава 1. Мне нужно чудо

– Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, – сказал Медвежонок. Ёжик кивнул.

– Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.

Ёжик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.

– Ну что ты молчишь?

– Я верю, – сказал Ёжик.

(с) Сергей Козлов, «Ёжик в тумане»

Утро наступает всегда неожиданно. Вот первые солнечные лучи пробиваются сквозь шторы в комнату и падают на лицо спящего светловолосого юноши. Он морщится и отворачивается к стенке, в надежде отсрочить пробуждение, и в этот момент звонит будильник.

Семнадцатилетний юноша, которого зовут Саймон Рейли, поспешил протянуть руку к тумбочке, чтобы схватить мобильник, пиликающий громкую раздражающую мелодию. Выключил её, потёр глаза и оглядел комнату в поисках своих носков. Те лежали на стуле, где висели брюки и синяя рубашка. Зевнув, Саймон скинул одеяло и направился прямо к стулу. Сегодня очередной день репетиции школьного выпускного, на котором их класс 11-Б должен был танцевать вальс. Пафосно и скучно. Дело даже не в том, что Саймон плохо танцует, а в том, что Карсилину Радужникову, которую он любит, поставили в пару не с ним, а с Кулием Мызрером, с которым Карси рассталась два месяца назад. Саймону очень не хотелось, чтобы Карси начала снова встречаться с этим парнем. А всё шло именно к этому. Или так только казалось?

Одевшись, даже не завтракая, помахав тёте Ире рукой, Саймон отправился в школу.

В актовом зале было на удивление прохладно, там можно спастись от июньской жары. Выпускники 11-Б готовились к репетиции. Родители класса вместе с учителями считали, что вальс на выпускном вечере украсит праздник. И плевать, что большинство учеников не умеет танцевать и чувствует себя за этим занятием как слон в посудной лавке. Выучить все движения танца за пять дней оказалось очень непросто.

Кружась в темпе вальса, Саймон всё смотрел на Карсилину, которая держалась с Кулием довольно холодно. У него даже проскользнула мысль, что Мызреру с Карси ничего не светит. Задумавшись, он случайно наступил на ногу Машке, та фыркнула, но ничего не сказала. Все выпускники старательно выделывали па, которые должны были растрогать родителей и учителей на выпускном вечере. Продолжалось это два часа. После репетиции Саймон догнал Карсилину в коридоре и предложил проводить.

– Прости, но вечер на сегодня занят, – ответила она.

Он, чувствуя себя дураком, выдавил только:

– Понятно…

Внутри у него всё полыхало. Конечно, с Карси они хорошо общались, даже дружили. Саймон часто провожал её до дома, заваливался к ней в гости (или она к нему), и они весело проводили время за просмотрами фильмов или игрой в приставку. А вот признаться в своих чувствах Саймону не хватало смелости.

Возле школы Карсилину ждал Хиромор на мотоцикле. Он окончил школу года два назад. Хиромор – это такая кликуха. А имя к его типажу ничего не добавит. Вообще этот тип – простое уличное быдло, с такими даже говорить неинтересно. Ходили слухи, что Хиромор и его дружки занимались воровством. Начинал он свою «карьеру» с выколачивания денег у младшеклассников. Непонятно, что в нём могло заинтересовать Карсилину, если учесть, что они практически не общались, или Саймон не всё знал. Это казалось очень подозрительным.

– Карси, а тебе обязательно… – начал было Саймон, на что Хиромор, у которого, кстати, были сросшиеся брови, гаркнул:

– Ну что, Карсилина, садись позади меня.

– Сейчас… – кивнула она.

– Постой, – Саймон ухватил её за руку. – Он же уличный хулиган!

– Понимаешь, – она привстала на цыпочки и прошептала Саймону на ухо: – они готовятся к чему-то интересному…

– К чему? – не понимал юноша.

– Всё нормально. Просто интересно. Это, можно сказать, эксперимент, – пояснила Карсилина таким тоном, словно собирается сходить попить чаю к подружке.

– Карси, ты же понимаешь, что это бред? – возмутился Саймон, насупившись. – И что происходит у тебя в голове?

– Ну, ты скоро? – Хиромор ненавидел ждать.

– Сейчас, – кивнула Карси.

– Я тебя не пущу, – юноша крепче сжал её руку, намереваясь держать до последнего.

– Саймон! – она нахмурилась, попыталась вырваться. – Пусти, пожалуйста.

– Нет!

Ещё неизвестно, чему плохая компания Хиромора её научит. Карси же явно в неё не вписывается.

– Я не буду с ними долго сидеть, – попыталась уговорить друга она.

– Тогда я с вами поеду, – Саймон думал, что нашёл компромисс.

– А вот – дудки! – хихикнул Хиромор, почесав свою монобровь, похожую на большую волосатую гусеницу. – У меня только одно место. И вообще, тебя, идиот, не звали.

– Сам ты… – юноша хотел ответить на его «идиот» своим, но Карси его перебила, ловко вывернувшись из рук:

– Все будет хорошо, – словно к щеночку обращалась.

– Но…

– Я ненадолго, – с этими словами, подмигнув Саймону, она села позади Хиромора. Тот газанул, и они скрылись в туче уличной пыли.

Чувство, которое Саймон в этот момент испытывал, глядя им вслед, было смесью беспокойства и злости. Сжав кулаки и раздражённо сплюнув, он поплёлся домой, думая, что, когда Карси нагуляется, нужно провести с ней воспитательную беседу, заключающуюся в том, что нельзя тусоваться с подозрительными личностями.

– Саймон! – услышал он позади себя и остановился, пнув урну, на которой осталась вмятина.

– Вот ты где! – воскликнул его друг Димка Морквинов, который не принимал участия в танце, потому что ему не досталось партнерши, но зачем-то припёрся сегодня на репетицию.

– Чего тебе надо? – буркнул Саймон. Хотелось взять и что-нибудь расколотить. Отчаяние подступало к горлу, стучало где-то в голове и грозилось вырваться на свободу. Перед глазами маячил образ Карсилины, которая с улыбкой затягивалась каким-то вредным куревом, принимая дымящийся бычок от Хиромора.

– Ты чего мрачный такой? – удивлённо спросил друг, поправив клетчатую кепку на своей кудрявой голове.

– Не твоё дело! – процедил Саймон, убрав руки в карманы джинсов.

– Это из-за Карси опять, да? – он попытался понимающе похлопать Саймона по плечу, но тот, прошипев ему что-то невнятное, отпрянул назад.

– Можешь не говорить, у тебя на лице всё написано.

Саймон скривил физиономию. Хотелось толкнуть друга. Сейчас он думал, что им не найти другую тему для разговора, тем более Саймон был зол и вообще не хотел общаться.

Так друзья и шли квартал до его дома в полном, чуть ли не гробовом молчании. Правда, Димка пытался его разговорить, то и дело вставляя в затянувшуюся паузу какие-то рандомные фразы. Например: «А ты знаешь, что группа «Крышка Люка» новый альбом выпустила? Говорят, песни немного расходятся с их стилем и там намного меньше гроулинга…»

Саймон, услышав это, даже бровью не повёл. И вообще, ему группы, исполняющие в стиле дэт-метал, не нравились, ибо их музыку тяжело воспринимать на слух, особенно в том месте, где солист начинает хрипеть, как припадочный, словно ему гирю на ногу уронили и душат одновременно. Саймон не был поклонником данного жанра, предпочитая что-нибудь мелодичное, когда как Димка был в восторге от такого, даже комнату свою разнообразными плакатами украсил и очень гордился своей коллекцией, которая насчитывала более пятидесяти плакатов известных групп. Двадцать из которых были с автографами кумиров.

Димка напросился в гости, так что Саймону пришлось смириться с его присутствием, хоть это и выводило из себя. Пока довольный Димка пил чай, Саймон сидел, сжав кулаки до такой степени, что ногти впились в кожу.

– Ты ведь прошел ту игру? – наконец сказал Морквинов, кусая мятный пряник, крошки от которого падали ему на джинсы.

– Какую? – не понял Саймон. Поёрзав на стуле от дикого желания разбить заварочный чайник из-за того, что Карси катается с Хиромором по городу.

– Ну ту, – Димка говорил так, словно его друг должен был догадаться по его намекающему голосу и взору.

– А, эту! – с раздражением бросил Саймон, так и не поняв, о какой игре речь. – Конечно, прошёл.

– Тогда дашь мне диск, а то я не хочу устанавливать пиратку…

– Бери, – махнул Саймон рукой, не желая вдаваться в подробности. И только теперь увидел отпечатки собственных ногтей на руках. Саймон постарался расслабиться. Сейчас ему вообще не хотелось запускать компьютер и что-либо проходить. Была проблема посерьёзнее, чем просьба Димки. И нужно успокоиться, а не думать о том, что делает Карсилина. А то от этих мыслей сносит крышу, причем, кажется, капитально.

***

Вечером Саймон хотел позвонить Карси, но её телефон был вне зоны доступа. Полный волнения, он уселся в кресле и пытался читать книгу «Плутающий во тьме» Феймса Лешнера, герой которой блуждал в огромном лабиринте, где были установлены ловушки. Чтение шло плохо.

Почему у Карси телефон выключен?

Саймон набрал номер ещё раз. Противный голос сообщил, что телефон «вне зоны доступа». Книга была отложена на стол. Юноша встал и начал с беспокойством ходить по комнате. Куда Хиромор мог её увести? А что, если с ней что-нибудь случится?

Саймона начинало трясти. Так, нужно успокоиться, он себя лишь накручивает, всё хорошо. Он подошёл к окну и попытался глубоко вздохнуть три раза, глядя на неприступную вечернюю тьму, в которой мерцали окна соседних домов. Двор погружался в сон, на улице не было ветра, и листья на деревьях даже не колыхались.

Решив, что надо набрать номер тёти Карсилины, Марии, Саймон быстро схватил трубку. Раздалось долгожданное «Алло», парень протараторил:

– Тётя Маша, здравствуйте, это Саймон, Карси ещё не дома? – и отдышался.

Он с трудом находил себе место.

– Она разве не у тебя? – удивлённо донеслось с того конца.

– Нет, – ответил Саймон, взъерошив волосы влажной ладонью.

– Вот как… Уже поздно, странно, где же она? – в голосе тёти Маши послышалось волнение…

***

Перед тем, как идти спать, Саймон даже не поужинал. Аппетита не было. Тётя Ира пыталась что-то сказать ему вслед о том, что старалась – готовила. Не дослушав, он закрылся в своей комнате.

Ночью ему не спалось. Он ворочался под одеялом, сжимая в руках свой мобильник и бесконечное количество раз набирая Карсилину. Следовал все один и тот же ответ: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Саймон в очередной раз ударил кулаком по кровати и стиснул зубы. С Карси что-то случилось. Эта мысль пульсировала в голове, словно отъевшийся червь в яблоке и заставляла прерывисто дышать.

Странно, что юноша вообще смог уснуть. Похоже, это мозг дал установку всему организму, потому что слишком вымотался за день.

Сначала ничего не снилось. Сознание поглотила теплая вата тумана, но затем Саймона словно ошпарило. Сердце подскочило в груди, и он оказался на крыше заброшенной пятиэтажки. Карси стояла на самом краю, опираясь на перила. Он бросился к ней, но не успел преодолеть расстояния. Что-то большое, Саймон не смог разглядеть что, тенью выскочило перед ним, сбило с ног и кинулось к Карсилине. Та обернулась, но было слишком поздно.

– Нет! – Крикнул юноша, не в силах пошевелиться.

Существо взмахнуло когтистой лапой, брызнула кровь. Тут Карси отшатнулась, перила не выдержали, и она рухнула вниз.

– Нет!..

Саймон кричал громко, но крик не выходил изо рта. Странные ощущения сковывали. В этот момент Саймон проснулся в холодном поту и долго не мог отдышаться. Кошмар был слишком реалистичен! Скинув одеяло на пол, он нащупал свой телефон под подушкой и снова набрал номер Карсилины. Но результат был тот же: ни-ка-кой.

– Да где же ты? – прошипел юноша и уткнулся в подушку, свет от экрана мобильника слепил.

Пришлось подобрать одеяло с пола: он завернулся в него, словно в кокон. Казалось, что, если так завернуться, то с тобой не произойдет ничего плохого: одеялко спасет от всего, только нужно лучше укрыться, и, желательно, с головой. Как в детстве. Так Саймон пролежал до утра. Больше уснуть он не мог.

На репетиции Карсилина так и не появилась, и друзья решили, что следует наведаться к ней домой, поговорить с тётей Машей. Может, уже пора обращаться в полицию? Они шли молча, и Саймон не мог справиться с беспокойством. В голове возникали разные ужасные варианты произошедшего. Похитили, изнасиловали, убили… Пока юноши поднимались на лифте, Саймон слышал биение собственного сердца. Когда они достигли нужного этажа и подошли к дверям квартиры, Саймон застопорился, не решаясь нажать на звонок.

– Давай, – кивнул Димка, и положил руку ему на плечо.

Тот вздохнул и нажал на красную кнопочку. Дверь открылась почти сразу же. В глазах тёти Маши стояли слёзы. Увидев её такой, Саймон почувствовал, как сердце проваливается в пятки. Было понятно – она что-то знает. Жестом тётя пригласила их войти, а потом, не дожидаясь вопросов, сквозь слёзы сообщила:

– Звонили из больницы… – затем последовал всхлип.

– Что с Карси? – кажется, что Саймон ждал её ответа целую вечность, хотя прошло, наверное, секунд десять, прежде чем она смогла снова заговорить.

– Она в тяжелом состоянии… Ребят, которые там были, нашли убитыми, а она упала с крыши какого-то заброшенного здания.

Сердце оборвалось, и Саймон покачнулся.

– Что?! – одновременно воскликнули юноши.

– Мальчики, мне страшно! – с этими словами она села на стул и обхватила голову руками.

– Мы съездим в больницу, – Саймон старался, чтобы его голос внушил тёте Маше доверие.

– Конечно! – согласился Димка.

***

Здание госпиталя серым исполином возвышалось на все свои шесть этажей. Оно казалось жутким и зловещим в такую пасмурную погоду. Юноши нашли в себе силы войти внутрь. Их встретил просторный холл, на окнах стояли растения в горшках. В холле проходили свидания пациентов с родственниками.

Саймон, Димка и тётя Маша подошли к стойке регистратуры, за которой расположился весьма тучный господин с залысинами. Он зевнул и уставился на них своими маленькими крысиными глазками, сетуя на то, что его отвлекают от игры в блоки на его черно-белом экране мобильника:

– Слушаю.

– Мы здесь по поводу Радужниковой Карсилины, – начала тётя Маша. – Я её опекун, Мария Радужникова, мне позвонили сегодня утром и сказали, что она у вас в реанимации.

– А эти двое кто будут? – поинтересовался дядька, почесав свою подмышку.

– Её друзья, – выдавил из себя Саймон. Хотя можно было соврать, например, сказав, что они её братья.

– В реанимацию можно входить только родственникам и близким пациентов.

– Мы близкие… – хотел было продолжить Саймон.

– К сожалению, я могу пропустить только женщину. Возьмите белый халат в гардеробе и бахилы. А молодым людям придётся подождать.

Тётя Маша согласно кивнула и отправилась в гардероб. Внутри Саймона всё кипело от возмущения.

– Почему мы тоже не можем пройти? – стараясь держаться спокойно, не показывая, насколько его это всё бесит, спросил юноша.

– Вы не родственники и не близкие нашей пациентки. Простите, но я не должен вас пускать…

– Да что вы вообще знаете! – вспылил Саймон, и вода в кулере позади дядьки вздрогнула.

Димка взял своего друга за плечо и быстренько отвел от регистратуры.

– Тише, давай дождемся тётю Машу.

Он понимал, что если Саймон потеряет контроль над своими эмоциями, то его магия вырвется на свободу и станет непредсказуема. Однажды он одной мыслью поджёг лавку у киоска, когда что-то вывело его из себя, хоть это и было случайностью. Саймон ничего не ответил, но послушно присел на стул возле какой-то старушки, которая надевала бахилы. Димка встал рядом, он хотел что-то сказать, но понятия не имел, как помочь другу контролировать свои эмоции.

Ситуация с Карси очень пугала Саймона, хотелось верить, что всё обойдётся, что всё будет хорошо. Он испытывал нестерпимое желание увидеть девушку, узнать, какие у неё будут перспективы в лечении и скоро ли она сможет прийти в себя. Вообще – чудо, что она выжила. Ей придётся долго восстанавливаться, если, конечно, она сможет. Сможет ли она ходить, не станет ли инвалидом? Даже если она навсегда останется прикована к инвалидной коляске, Саймон твёрдо решил для себя, что не отвернется от неё и всегда будет рядом. Главное, что она жива! В горле стоял ком. Не надо было отпускать её с Хиромором. Чем он вообще тогда думал! Теперь его распирало от злости на самого себя. Это чувство душило. Хотелось выплеснуть свои эмоции, но приходилось сдерживаться. Саймон сжал кулак и ударил по стене. Часы, висящие над дверью, опасливо покачнулись. Старушка перекрестилась.

Пока Саймон был занят невесёлыми мыслями, вышла тётя Маша в белом халате. Юноши тут же подбежали к ней.

– Мальчики! – воскликнула она и чуть не расплакалась.

– Как она? – спросил Саймон, видя, как в глазах тёти Маши появляются слёзы.

– У неё сломан позвоночник, руки и ноги, – она выдохнула и продолжила, – ещё врачи говорят, что у Карсилины тяжелая черепно-мозговая травма, вследствие чего произошло обширное кровоизлияние в мозг. У неё нет шансов…

Мария Радужникова сказала это и окончательно разрыдалась. Димка быстро сгонял за водой и протянул стакан тёте Маше со словами:

– Она обязательно поправится.

– Всё будет хорошо, – попытался её успокоить Саймон, хоть и ощущал себя не лучше. Болезненный ком в горле стал ещё больше.

– Нет, не будет! – нервно выкрикнула женщина. – Доктора пытались заставить меня подписать разрешение на… эвтаназию.

– Ч-что? – у Саймона чуть не пропал дар речи, а часы упали со стены и разбились. Стрелки остановились на 9.25. Карси и эвтаназия?! Это вообще сочетается?

– Они говорят, говорят, что… – тётя Маша была раздавлена. – Её мозг вследствие обширного кровоизлияния мертв. Она никогда не придёт в себя. С этим ничего не сделать. Она… овощ.

Саймон стоял как громом поражённый. А ведь ещё вчера Карси была вполне здорова, её мозг функционировал. Он не мог поверить, что такое случилось с девушкой. Может, это какая-то злая шутка? Он ведь ей так и не признался в своих чувствах, и, судя по всему, не признается....

– Врачи говорят, что эвтаназия – лучшее решение в данной ситуации, – сказав это, тётя Маша крепко прижала Димку к себе. Слёзы течь не переставали.

Саймон отошёл от них, присел на лавку и спрятал лицо в ладонях. Отчаяние подступало, взяв его плотным кольцом, хотелось дать волю слезам. Как быть?! Мужчины не плачут? Ему срочно нужно увидеть Карси! Плевать, что к ней не пускают. Но как туда попасть? Можно украсть белый халат и притвориться интерном или же воспользоваться старым чародейским способом. Второй вариант был надежнее. Только надо, чтоб на Саймона никто не смотрел, а в холле полно народу. Зайти в туалет, наложить на себя невидимость и идти в сторону реанимации, стараясь ни на кого не натыкаться. Хороший план!

Пока Димка успокаивал тётю Машу, Саймон сделал всё как планировал. Он осторожно открыл дверь, выждав пока снаружи никого не будет, и прошёл в холл. Из холла он вышел в коридор первого этажа и направился по указателям к реанимации. Когда «невидимкой» он пришёл к тяжелым дверям реанимационного отделения, двери оказались заперты. Пошаманив с замком, он заставил его открыться и осторожно юркнул в коридор. Проходя, он заглядывал в большие окна реанимационных палат, искал Карсилину. Пару раз чуть не наткнулся на медсестер, но вовремя отпрянул. Наконец он увидел её – Карсилину, всю в проводах и трубках, подключённую к системе жизнеобеспечения. Осторожно пройдя в палату, где лежало ещё три человека – и все без сознания, он подошел к Карсилине, сняв с себя невидимость, и взял её за руку. Тёплая.

Саймон медленно опустился перед ней на колени. Карси была вся бледная, а её губы были почти синие. Увидев её такую жалкую и беззащитную, он впал в ступор. Мысль о том, что её мозг мертв и она больше ничего не осознает, убивала, резала острым кинжалом прямо в сердце. Это больно. Очень больно! Саймон почувствовал, как у него на глазах выступили слёзы, он стер их правой рукой и, глубоко вздохнув, начал тихим дрожащим голосом:

– Карси, прости, я не смог тебя уберечь.

Затем он замолчал и тихонько погладил Карсилину по забинтованной голове. Все, что он сейчас скажет, она всё равно не услышит. А может и…

– Ты – самый дорогой для меня человек. Не умирай, пожалуйста…

Он провел рукой по её рыжим, кое-где торчащим из-под бинтов, волосам, болезненный ком в горле никуда не исчезал. Может, это вообще была плохая идея – приходить сюда? Саймону всё сильнее хотелось плакать, от ощущения собственной беспомощности, от безысходности, а гнев, который в нем пылал, ушёл.

Он ничем не мог помочь Карсилине. А она так и останется овощем, если от неё не отключат приборы, поддерживающие остатки жизни. Саймон знал, Карси бы никогда не одобрила подобного существования. Если бы у неё спросили, она бы предпочла эвтаназию.

Саймон положил ей руку на лоб и прошептал:

– Пожалуйста, борись. Пожалуйста, Карси! Я… – но слова дальше не шли, он так многого ей не сказал.

И в этот момент из его ладони вырвалось фиолетовое свечение, которое окутало Карсилину. Юноша не осознавал, что творит, но шестое чувство подсказывало, что это – лучшее, что можно придумать. Ведь хуже всё равно уже не будет.

Это странное свечение отнимало у Саймона все силы, в глазах плясали мошки, а голова начала гудеть и кружиться.

– Ты должна жить, – последнее, что прошептал он перед тем, как потерял сознание, рухнув на холодный белый кафель…

***

Саймон пришёл в себя в больничной палате. Солнце слепило его из окна, а в вену правой руки была воткнута капельница. Повернув голову, он увидел бородатого деда, читающего газету на соседней кровати, которая стояла от него через тумбочку.

– Ну что, внучек, очнулся? – спросил тот, улыбаясь.

Саймон попытался приподнять голову, но его начало мутить и кружить, и юноша вынужден был принять старое положение.

– Долго же ты лежал, – сказал старик, с громким шелестом переворачивая страницу.

– Сколько? – непонимающе спросил Саймон.

– Четвёртый день пошел.

Юноша охнул и уставился на капельницу. Там оставалась ровно половина прозрачной жидкости, которая не спешила капать быстро.

Странно, но есть не хотелось, а наоборот – подташнивало.

– К тебе тут заходили.

– Кто?

– Девушка одна. Каждый день тебя навещает, – и старик подмигнул, согнув газету.

Саймон попытался припомнить, что за девушка могла его навестить, но никаких домыслов не было. Вроде бы он с женским полом не так хорошо общался, кроме Карси. А та в реанимации и вряд ли придёт в себя. От этой мысли в груди что-то сжалось. Захотелось отвернуться к стенке, но мешала капельница. Смотреть на шприц, воткнутый в вену, не было никакого желания. В горле снова возник болезненный ком.

В этот момент за дверью послышались неспешные шаги, ручка повернулась, дверь открылась, и вошла Карсилина. Совершенно здоровая!

Саймон вздрогнул, в груди что-то полыхнуло. Он хотел лихорадочно присесть, но голова закружилась, и ему пришлось остаться в таком положении.

Карсилина подошла ближе и, улыбаясь, присела на стул возле его кровати:

– Как ты? – поинтересовалась девушка с беспокойством.

– Я?.. – Саймон почувствовал смущение, а его щеки покраснели. – Да вроде хорошо.

Он попытался убрать правую руку за голову, но капельница напомнила о себе.

Наступила пауза, во время которой Саймон подумал, что выглядит сейчас в глазах Карсилины максимально неловко. Старик с соседней кровати заинтересованно наблюдал за ними.

– А как ты?.. – начал было Саймон, не понимая, как девушка пришла в себя. Ведь у неё было множество травм и шансов выкарабкаться не предполагалось.

– Врачи думают, что это чудо. Они не могут объяснить произошедшее, – ответила Карсилина, смотря ему прямо в глаза. Саймон не мог отвести свой взгляд. Она поправила волосы и продолжила:

– Ты был в моей палате, без сознания. И знаешь, что я думаю?

– Что?

Девушка склонилась над ним и прошептала на ухо, чтобы любопытный старик не услышал:

– Это ты меня исцелил. Чародеи так могут, я знаю.

Саймон ощущал исходящее от неё тепло, и она была так близко, чуть ли не касалась его кожи, сердце трепетало, словно бабочка, которая почувствовала первый луч солнца во время рассвета.

– Перед тем, как прийти в себя, я слышала твой голос, – сообщила Карсилина, – ты призывал бороться, как будто звал меня. В этот момент я ощутила большое желание жить.

Она выпрямилась и продолжила уже в полный голос:

– Я вдруг поняла, как много ты, Саймон, для меня значишь.

Саймон вздрогнул, словно его поразил слабый разряд электричества, он собирался что-то сказать, но Карси прислонила палец к его губам:

– Ты всегда поддерживал меня, часто выручал, приходил мне на помощь. Мы с тобой хорошо проводили время вместе. А я встречалась с другими парнями. Не замечала, что рядом со мной есть человек, который гораздо лучше их всех.

Она вздохнула, и Саймон понял, что может вставить и своё слово:

– Карси, я люблю тебя. Всё это время… – и замолчал.

Он наконец решился ей это сказать, не боясь быть отвергнутым.

Девушка снова улыбнулась и взяла его за руку:

– Ради этого стоит жить. Ты дал мне стимул.

– Давай будем вместе? – предложил Саймон с надеждой, сжимая её ладонь.

– Давай, – кивнула Карсилина, а затем поцеловала его.

Саймон обнял её одной рукой, растворяясь в поцелуе. Старику, который за ними наблюдал, это зрелище явно понравилось.

– Как в кино! – произнёс он.

Часть 2. Глава 2. Куштовина

– Может, он с ума сошёл, с ума сошёл, с ума сошёл? – тараторила Сорока.

– Да нет, он в своём уме, в своём уме, в своём уме! – долбил Дятел.

(с) Сергей Козлов

Саймона и Карсилину держали в больнице ещё неделю, и они пропустили свой выпускной. Что не шибко их расстроило. Случившееся с девушкой считали чудом, об этом писали в местных газетах, приходили брать интервью у врачей и Карси, но та им ничего определённого не говорила. Также её расспрашивали следователи, пытаясь выяснить, что же произошло тогда на крыше.

***

И вот – самое начало июля. Время, когда солнце греет усерднее, чем обычно. Когда птицы поют свои трели особенно радостно, а прохожие изнывают от жары, не наблюдая на небе ни облачка.

Саймон проснулся, неохотно поднялся и задёрнул зелёную штору, чтобы солнце не разливалось по всей комнате своими ослепительными лучами.

Ведь вчера был трудный день. Он ходил подавать заявление и копии документов в институт на экономический факультет ЗГИ (Зебровский Государственный Институт). Должны взять, по крайней мере, экзамены сдал хорошо.

Вдруг на тумбочке затрезвонил мобильник, дрожа, он пытался подползти к самому краю. Но был спасён от падения:

– Алло. Кто это?

– Саймон! Это я! У меня проблемы! – закричал из трубки незнакомый голос.

– И кто же ты?..

– Балда! Димка Морквинов, твой лучший друг.

– У тебя голос какой-то странный.

– Конечно. Я не в своём теле сейчас нахожусь!

– Как это?

– Это всё Серебринка со своей статуэткой!..

– А как тебя угораздило поменяться с кем-то телами?

– Я же говорю, это все – статуэтка! – разозлился Морквинов. И поведал свою историю.

***

Димка ждал её на набережной. Солнце припекало голову, и ужасно хотелось пить. Серебринка опаздывала.

Наконец, когда девушка, держа тяжелую бронзовую статуэтку, соизволила появиться, Морквинов недовольно буркнул. Слов девушка не разобрала.

– Я тоже рада тебя видеть, – кивнула Серебринка.

– Зачем ты хотела со мной повидаться?..

– Ну, во-первых, не с тобой одним. А где твои друзья?

– Карси и Саймон? Ну, они вчера заявление в институт подавали, я им ничего про тебя не говорил…

– А ты с ними почему не пошел?

– Ну, сама подумай, какой из меня экономист. Я в ТУЗ (Технический Университет Зебровска) поступил на сантехника. Только не смейся.

– Ладно-ладно, сантехник это – достойная профессия. Не каждый сможет так героически прочищать засоры в раковинах и ремонтировать ржавые трубы в ванной. Трубопровод – дело тонкое!

– Сильв, ну пожалуйста, не издевайся! – простонал Димка.

– Я тут вот по какому вопросу обращаюсь. Дело в том, что мне надо сплавить ненадолго эту бронзовую статуэтку, пусть пока у тебя полежит, – Серебринка передала Димке статуэтку.

А эта штука была очень тяжелой.

– Что это за ерунда такая? – поинтересовался Димка, вглядываясь в эту вещь, не вызывающую доверия. Там изображался пузатый старец, почему-то без правой руки.

– Не «ерунда», – отрезала Сильв, – а древнежипский божок.

– А, ну тогда понятно! – хмыкнул Димка, хотя ему было ничего не понятно.

– Жипс – государство не с Колльди, – произнесла Серебринка деловым тоном, заметив, что до Димки так суть и не дошла, а если и дошла, то какая-то искривлённая.

– Вы опять с Зольтером по параллельным мирам путешествовали? – Дима даже не удивился.

Зольтер Золотский, кстати, приятель Серебринки, тоже колдун, в чьих жилах текла эльфийская кровь. Только волосы у него короткие и золотые, в отличие от Сильв. И предпочитал он одеваться во всё позолоченное. Если честно, никто из друзей не знал, сколько им обоим лет, выглядели они на восемнадцать; три года назад, когда Саймон с ними только познакомился, Серебринка утверждала, что ей двадцать, но он в это не верил. Ведь если Сильв и Золотский – эльфы, то и лет им должно быть очень много. Неизвестно, почему они скрывают правду.

– Ты же знаешь, это моя работа! Давай, я тебе лучше объясню, что это за божок. А то сделаешь со статуэткой что-нибудь бредовое! Тебе же известно, что я собираю только волшебные артефакты… Так вот, это изображение Геуча, бога сознания и воли. Я не испытывала на себе воздействие его магии и тебе не советую. Просто поставь божка куда-нибудь в тёмное укромное местечко и никому не показывай. Потом Золотский придёт и заберёт… когда-нибудь.

– А ты знаешь, в чём заключается волшебство статуэтки?

– Не имею понятия! Вот, Зольтер доставит статуэтку куда надо, там её изучат, и потом об этом поговорим.

Серебринка замолчала и посмотрела на лодочку, скользящую по реке Зебре. Довольный пенсионер закидывал удочку, спешить ему было некуда. Вот он – один из примеров безмятежности.

– Это всё, что ты хотела сказать? – терпеливо спросил Дима, ожидая, когда Сильв налюбуется пейзажем.

– А?.. Чего?

– Я говорю, это всё, что ты хотела мне сказать?

– Конечно, Димочка, можешь идти.

– Пока! Золотскому привет передавай!

– Ну пока, – попрощалась Сильв, развернулась и пошла в обратную сторону.

Димка долго глядел ей вслед, пока она не перешла дорогу и не скрылась за поворотом. Затем, словно опомнившись ото сна, он вздрогнул и, казалось, только сейчас осознал всю тяжесть бронзовой статуэтки, которую уже минут десять держал в руках.

***

Дальнейшие его действия были примерно такими:

Он прошёл где-то половину пути до дома от набережной, оставалось свернуть направо возле магазина «Ваша свежесть», где продавались исключительно морепродукты: оптом и только для честных предпринимателей; и пройти через площадь.

Вдруг около тротуара, чуть не обрызгав Димку водой, затормозил шикарный серебристый автомобиль марки «Химбарачи» с тонированными стеклами. Оттуда вышли два совершенно лысых персонажа в длинных жёлтых шортах и в широких серых футболках с жёлтыми надписями: «Глобус КоФФш». Их лысины при желании можно было использовать как зеркало, наверняка бы вы там разглядели застрявший у себя в зубах укроп.

Вслед за мужчинами появился низенький вспотевший паренёк, телосложения колобка. На его большой голове красовалась довольно-таки маленькая кепочка. Глаза закрывали большие очень тёмные очки. Носил он точно такой же наряд, как и у тех двоих. Только футболка – без надписи.

Этот юноша являлся солистом группы «КоФФшики». Группа малоизвестная, но, несмотря на это, уже пользовалась популярностью. В основном у некоторых школьников, которые принадлежали к субкультуре, называющей себя «Мэ». Откуда точно вытекла эта «субкультура», сказать сложно. Лучше бы она поскорее втекла в какую-нибудь канализацию и благополучно забылась молодёжью Зебровска. Так же неизвестно, откуда у них такое название. «КоФФшики» выступали под ужасную музыку, которую и музыкой сложно назвать, да и петь они совсем не умели. Все песни были примерно такого содержания:

Захотел пораньше я лечь спать,

Ночью меня сбросила кровать,

Только тихо ойкнул я во сне

И смотрю, чьи зубы на стене.

Точно не мои, вам говорю,

Я свои на тумбочке храню…

Знаменитый поэт девятнадцатого века, Эдвард Холодрыгинский, если б услышал хоть одну их «песню», слёг в больницу с инфарктом и потрясением сознания.

Солиста хвалёной группы все звали Глобус КоФФш. Но это псевдоним некоего Глеба Ковшова, шестнадцати лет. Просто, когда коверкаешь своё имя и фамилию, начинаешь круто звучать. По крайней мере, этого придерживается субкультура «Мэ».

Теперь о главном.

Димка с удивлением остановился и посмотрел на автомобиль. Двое мужчин в жёлтых шортах, телохранители Глобуса, зашли в «Вашу свежесть» покупать креветок к праздничному столу. Отцу Глеба исполнялось сорок девять лет. Он питался исключительно морепродуктами и никакой другой пищи не признавал.

Димка уже собирался завернуть за угол, но Глобус окликнул его:

– Эй, неряпь, где купил такую потрясную статунэтку?

«КоФФшики», как и течение «Мэ», очень любят новомодные слова, также они их коверкают, изобретая неологизмы, переставляя фонемы так, что родной язык признавать отказывается. По крайней мере, слова бездарных песен «КоФФшики» придумывали всем понятной речью. «Неряпь», кстати, распространённое у «Мэ» обращение к человеческим существам мужского рода. Женских особ звали «нервушками».

– Один учёный подарил. У него полно таких в коллекции, – ответил Морквинов.

– Лушай, – предложил КоФФш, – может, продашь по дешёвке, фринтиков за двести?

– Ещё чего! – возмутился Димка, не подозревая, что перед ним стоит начинающая звезда шоу-бизнеса, да и не зная, как разговаривать с представителями течения «Мэ». – Я не собираюсь её продавать!

– Тебя бажа мушит! – ехидно улыбнулся Глобус, намеренный торговаться до последнего.

– Никакая баржа меня не глушит! – запутался Димка.

– А если я дам вдвое больше? Четыреста фринтиков… – сказал паренек вроде понятно.

– Не продаётся!

– Пятьсот!..

– И не надо со мной торговаться!

– Орош, семьсот! И это моя последняя енца.

– Нет! – хоть некоторые слова Димка не понимал, но с карьерой торговца решил повременить, да и Серебринка Сильв не одобрит, если её трофей вдруг пропадёт.

– А в руках подержать ножмо?

– Отвяжись! – буркнул Димка. И что этот парень так к статуэтке прилип? Может, в беднягу вселился дух древнежипского божка?..

– Может, я хочу поставить его на фракш в студию, где записываю лондакт-иски!

– Зачем?..

– Как это?! Я присмотрел в твоей стутанэтке хороший латисман для своей группы «КоФФшики»!

– А играть вы с коллективом только на нервах умеете? – Димку эта ситуация начинала раздражать. Впрочем, вру. Этот тип его уже пять минут злил.

– Ты ещё скажи, что про Глобуса КоФФша чинево не лышал!..

– А это кто? Солист твоей группы?

– Это я! – рявкнул Глеб (он же Глобус).

– Тебе опасно давать в руки статуэтку! Ненормальный!

– Это я-то схип?! Нарываешься!

– Слушай, оставь меня в покое!

– Ну продай стутанэтку! Неужели жалко? Назови енцу!

– Да жалко. Можешь дотронуться, так уж и быть.

– Болешн! – воскликнул Глеб и дотронулся до статуэтки двумя руками. – Какая прелесть!

А духу статуэтки, Геучу, богу сознания и воли, нравилось слушать комплименты, особенно если они касались его. И божок не смог устоять перед соблазном проявить свою магию. А сделал он следующее: когда фраза Глобуса была изречена, статуэтка тренькнула один протяжный раз и выпустила фиолетовый туман. Туман становился гуще, и вскоре Димку и КоФФша накрыл с головой. Глобус попытался отлепить свои руки от статуэтки, но руки, похоже, приклеились намертво. Затем вспыхнуло что-то, не могу сказать что. И оба юноши потеряли сознание…

Когда Димка пришёл в себя, то увидел склонившегося перед собой охранника Ковшова, который пытался привести его в чувства.

– Вы чего? – не понял Морквинов.

– Как это «чего»? – басом ответил охранник. – Глобус, ты в порядке?

– Я же не КоФФш! – Димка понял, что в руках нет статуэтки, и поднялся на ноги.

Тут он осознал, что внезапно как-то сильно располнел, да и футболка явно не его.

– Ты, что? Глобус, что с тобой творится?

– Я не Глобус.

– Глеб, перестань дурачиться!

Димка посмотрелся в витрину магазина и ахнул: вместо него там отражался Ковшов! Статуэтка поменяла их с Глобусом телами.

– Только не это! – испугался юноша.

– Ты чего, живот болит? – обеспокоено спросил охранник. – Полезай в машину, там разберёмся.

Но в этот момент настоящий Глеб открыл глаза и поднялся, растягиваясь в широкой улыбке:

– Смотри, Шапик, какая чудесная статунэтка! – и для пущей убедительности помахал статуэткой перед носом охранника.

– Отойди от меня, неряпь, – рассердился Шапик.

– Шапик, ты меня пугаешь!

– Отвяжись!

– Ты чего? Я же Глобус!

– Да какой ты Глобус?! У нас уже есть один КоФФш. А у вас, неряпь, наверное, раздвоение личности!

КоФФш посмотрел на Димку и крикнул ему:

– Лушай, ты, сомазвонец! Я настоящий Глобус!

Он даже чуть не бросился на Димку с кулаками, но, понятное дело, Шапик схватил его за шиворот и оттолкнул. Ковшов чуть не упал в лужу, но смог удержать равновесие. Он посмотрел на своё отражение в луже, и отчаянный вопль вырвался из него:

– АААА! Что рабисходит?!

Странно, но даже шоковое состояние не заставило его прекратить выражаться на сленге «Мэ».

– Не знаю, юноша, но вы мешаете нам отъехать! – ответил Шапик.

– Он украл моё ело! – догадался Глобус и запустил в Димку бронзовой статуэткой. – Верни его! Ровь! Шорохитель! Ваблан!

Дима увернулся от статуэтки, грозившей ударить его по колену, и встал около машины. Вид у него был растерянный, он не мог собраться с мыслями, чтобы принять здравое решение. Да и что можно было придумать в таком случае? Да и что значат странные слова, которые изрекает этот сумасшедший, поменявшийся с ним телом?

Одно он знал точно, ему хотелось поменяться обратно. И неважно, каким способом.

Из «Вашей свежести» вышел второй охранник и положил в машину на заднее сидение ящик креветок. Затем он хотел спросить так называемого Шапика, что это они всё топчутся, но Глобус опередил:

– Пеларий, ты-то хоть монипаешь, кто я?!

– Нет, – озадаченно ответил Пеларий.

– Знаешь, по-моему, этот парень только что пытался убить Глобуса! – Пожаловался Шапик. – Надо отправить этого психа в психушку! А ты, КоФФш, садись в машину, а то тебя и так чуть не покалечили!

Димка послушался и сел в «Химбарачи» на заднее сидение рядом с ящиком креветок, пахнущим морем.

Охранники тем временем схватили настоящего КоФФша, связали его и вместе с бронзовой статуэткой запихали в багажник.

– Да как вы смеете!.. – прокричал Глобус, пока ему в рот не засунули старый носок и не захлопнули багажник.

– Это для твоего же блага! – рассудил Шапик, и оба охранника сели в машину.

Да, это был самый кошмарный день в жизни Глобуса!..

Наконец они доехали до ворот Центра Психических Отклонений.

– Сиди тут! – приказал Шапик Димке. – Мы скоро.

И вместе с Пеларием вышел из машины. Они вытащили связанного КоФФша из багажника, Пеларий перебросил его через плечо, а Шапик ядовито произнес:

– Ну вот ты и дома! Там тебя так ждут!

– Мема… а! – промычал возмущённый Глобус. – Уф… ие… меа! Фы… ме иеее… маа! А маа… ф… уф… оам!

– Да не брыкайся ты так. Тебе там понравится!

– Мее… меаа! А ме иф!.. А ме иф!.. О фа… е… еа! О фа… е!..

Мычание КоФФша и хихиканье его охранников стихло. Димка понял, что пора уносить ноги. Он попросил у водителя ключи от багажника, сказал, что там лежит бутылка с водой, а жажда замучила. Достал из багажника бронзовую статуэтку, вернул ключи, быстро перебежал на противоположную сторону дороги и сел на первый попавшийся автобус…

***

Саймон терпеливо, не убирая мобильник от уха, выслушал историю, а затем спросил:

– Ты сейчас где?

– Ну уж точно не дома! – возмущённо перебил Дима. – Кто ж меня в таком виде узнает!

– И всё-таки?

– На автобусной остановке. Там ещё таксофон возле ларька.

– Вообще-то таких остановок в городе сотни, если не больше. Можешь сказать конкретнее? – начинал раздражаться Саймон.

– Возле твоего дома!

– Никуда не уходи, я мигом!

Димке ждать долго не пришлось. Уже через десять минут его друг был на остановке. Правда, он бы не узнал Дмитрия Морквинова, если бы тот его не окликнул. «Ну у тебя и вид!» – улыбнулся Саймон, разглядывая своего влипшего в очередную историю приятеля. Округлое тело КоФФша никак не было похоже на щупленькое, слегка смуглое Димкино. «Спасибо за комплимент!» – съязвил Димка, не оставшись в долгу.

– Всегда, пожалуйста! – усмехнулся Саймон и прошёлся вокруг него, с интересом разглядывая, потом остановился, почесал подбородок с деловым видом и изрёк: – Н-да, проблема.

– Ещё какая! – внял ему Дима, пытаясь не терять спокойствие. – А теперь будем думать, как вернуть моё тело.

Он же не останется в таком виде навсегда?

– А что думать? Просто надо заехать к КоФФшу в клинику и заставить прикоснуться к статуэтке, – предложил Саймон, догадываясь, что может быть ещё одно взаимодействие с божком должно помочь ситуации.

– А как я выберусь оттуда, когда приму собственное обличие?

– Сделаю тебя невидимым, – уверенно заявил Саймон, ткнув себя в грудь, всё-таки Димка с чародеем разговаривает.

– Надеюсь, – выдохнул тот. Ситуация прекращала казаться безнадёжной. Он вернет своё тело и ему не придётся садиться на диету, чтобы похудеть и быть привлекательным для девушек.

Добравшись до нужного места на автобусе, юноши вскоре оказались возле ворот, за которыми располагалось жёлтое каменное здание психлечебницы. Саймон, как и обещал, что-то поколдовал и сделал Димку невидимкой, и они оба перелезли через забор, благо тот был не очень высоким. К счастью, во дворе никого не было. Пустовали маленькие деревянные скамеечки, расположенные возле желтоватых кустов, выстриженных в форме снеговиков.

Прогулявшись немного по двору в поисках парадного входа, они нашли таковой и вошли. Обстановка была очень скромная. На стене холла не было даже часов.

– Вам куда? – спросила дама-санитарка, явно не желающая пропускать Саймона. Димку она не видела.

– К вам тут сегодня одного парня привезли, который утверждает, что он Глобус КоФФш… – уверенно начал Саймон, понимая, что ему сейчас придётся импровизировать на ходу.

– Это очень сложный случай. Этот человек опасен для общества, – ответила дамочка, не стесняясь раскрывать такую информацию.

– Ещё не установили его личность?

– Нет. А вам зачем?

– Хотите, я помогу в этом разобраться?

– Вы кто такой будете?

– Как, вы меня не знаете? Я начинающий экстрасенс… Регистр Регистрович Регистров! Я даже в «Противостоянии Экстрасенсов» участвовал, – Саймону пришлось приплести сюда одну известную передачу, которую очень любила смотреть тётя Ира. Хотя даже ёжику было понятно, что добрая половина участников не обладала никакими способностями.

– Странное имя…

– Конечно. В нашей деревеньке… Стулово каждый первый Регистр, – врал Саймон, ослепительно улыбаясь и излучая обаяние, – Вот и меня так же назвали, чтобы не упускать традицию. Мой дед обладал экстрасенсорными способностями, и его дар передался мне. И вот, я здесь, чтобы помогать людям.

И он ей подмигнул. Димке хотелось сказать другу, что тот переигрывает, но он промолчал, чтобы не выдать себя.

– Это мило, – заметила дамочка, поправив свои очки и проникаясь симпатией к юноше.

– А то!.. Так вы мне покажете, где находится тот, кто считает себя КоФФшем? Я исцелю его от болезни, вот увидите!

– Конечно, покажу! – и дамочка поднялась со своего места, готовая вести Саймона по длинным темным коридорам.

– Благодарю.

И вот она провела их по коридору, затем – по лестнице, затем – по ещё одному коридору. Потом повернули направо и остановились перед бежевой дверью. Остальные двери по какой-то неведомой причине были белые.

– Ну, удачи, – шепнула дамочка, открывая замок.

Дождавшись пока туда прошмыгнет Димка, Саймон вошёл в помещение. На кровати в облике Морквинова, в смирительной рубашке, сидел Глеб Ковшов. Он одарил вошедшего недовольным взглядом, видимо, ставил его в ряд где-то между инфузорией-туфелькой и эвгленой зелёной и крикнул:

– Я Глобус КоФФш! Почему мне никто не верит?! Выпустите меня отсюда!

– Спокойно, – призвал Саймон, боясь, что тот сейчас разойдётся и будет его не заткнуть. – Я знаю, кто ты такой.

– Конечно, это я!

– Успокойся. Остальные не хотят тебе верить…

– Очему?! – в его речи снова проскользнул сленг «Мэ».

– Они не верят в магию, даже если чудеса происходят у всех под носом. Не хотят этого замечать. Для них магии не существует, хотя доказать то, что этого явления нет, они тоже не могут. Вот поэтому, ты и считаешься психом. Но это, конечно, не так.

Димка хлопнул себя ладонью по лбу, считая, что его друг сегодня как-то слишком разговорчив, при том что Саймон с трудом выносил длительные беседы с незнакомыми и малознакомыми людьми. Но Димка не знал, что наш юный чародей мог отлично входить в роль, если того требовала ситуация, и находить подход к людям. Почему-то бледный светловолосый юноша с пронзительными синими глазами вызывал у людей доверие, и те могли непроизвольно рассказать ему чуть ли не всю свою жизнь, даже если это – простая продавщица, встреченная при походе за хлебом. Только Саймон этим редко пользовался.

– Ненавижу магию, раз она сотворила со мной катое! Это ужасно! – Коффш был близок к панике, и ему ужасно захотелось поделиться с нежданным посетителем своими опасениями.

– В этом нет ничего ужасного. Бывают и похуже вещи.

– Какие?

Саймон знал, какие. Смерть близких, отсутствие друзей, невзаимная любовь, невозможность самореализоваться…

– Не будем вдаваться в подробности, – с трудом сдержавшись, чтоб не выразить своё отношение к субкультуре Глеба, отрезал юноша. – Могу помочь тебе вернуть прежний облик.

– Авда! – воскликнул КоФФш. – А ты что, колдун?

– Почему сразу «колдун»? – передёрнулся Саймон, – я могу быть и чародеем.

– А разница какая?

– Большая, – ему не хотелось объяснять.

– А если мне интересно?

Казалось, будто Коффш решил, что они мило беседуют за чашечкой чая.

– Я не для этого сюда пришел, – отказался Саймон, вспомнив, что он же всё-таки интроверт и эта беседа его выматывала, – Давай лучше я с тебя чары сниму?

– Ага, развяжи сначала!

КоФФш встал, юноша развязал ему рукава смирительной рубахи и саму рубаху снять помог.

Затем Саймон тихонько подозвал Димку и взял у него статуэтку, которая тут же обрела видимость. Глобус вскрикнул: статуэтка вызывала в нём не самые лучшие воспоминания.

– А ты уневен, что оно мне надо? – жалобно проскулил Глобус.

– Перестань трястись! Встань спокойно и держи статуэтку! – приказал твёрдым тоном Саймон, если тот не перестанет, придётся перейти к политике запугивания. Ведь это жизненно необходимо – поменять их телами обратно. Трусость тут явно не помощник.

КоФФш осторожно взял бронзовое изваяние, при этом вид у него был такой, что, казалось, он закричит: «Убери от меня это!» Димка тоже прикоснулся к бронзовой фигурке и сказал: «Произнеси статуэтке какой-нибудь комплимент».

– Азем? – не понял Глеб, думая, что это говорил Рейли.

– Надо, чтобы подействовало.

– Ну хорошо, хорошо.... – Глобус откашлялся и произнёс, чувствуя себя полным идиотом: «Ты такая… красивая… гируфка». Ничего не произошло, только шевельнула рукавом смирительная рубаха, лежащая у него под ногами. КоФФш огорчённо уставился на Саймона, словно тот был продавцом поддельных вещей, и ожидал объяснений.

– Ты недостаточно старался, – объяснил чародей. – Надо это с чувством произнести, а не так монотонно, как ты.... И, желательно, слова не искажать.

– Ты что, издеваешься? – возмутился Глобус. – Не буду я этого делать!

– А что тебе остается? Может мне уйти?

– Нет! Не оставляй меня с этой куштовиной наедине!

– Тогда сделай то, что я прошу.

Ковшову пришлось подчиниться. Он выговорил с притворным удовольствием: «Ты такая прелестная, статуэтка!» Правда, последнюю букву в слове «статуэтка» он произнёс с некоторым визгом. Саймон ухмыльнулся, глядя на него, это было забавное зрелище.

Древнежипский божок снова напустил на всех Густой фиолетовый туман, и снова Глеб с Димкой потеряли сознание.

Когда Глобус очнулся, туман уже развеялся. Он встал на ноги и посмотрел на своё отражение в зеркале. КоФФш видел в зеркале себя родимого и радовался:

– О, да! Я опять в себе! Моя душа в моём теле! – это были первые строчки его будущей песни, хита мирового шоу-бизнеса. Пережитое сегодня он точно не забудет.

Саймон в это время поднял с пола статуэтку и придирчиво осмотрел. Эту штуку нужно держать подальше от людей.

– Асибо за всё! – благодарил Глеб, прокручивая в голове замысел новой песни.

– Да ладно. Ничего особенного… – ответил Саймон, прерывая бурю благодарностей. – Димка, ты где?

– Здесь, кажется, – отозвался голос Морквинова. – По крайней мере, надеюсь на это.

– А кто такой, этот газадочный Димка? – поинтересовался КоФФш, проникаясь к своему спасителю симпатией.

– Он мой ручной невидимый Барабашка, – бросил Саймон, решив пошутить над ним и нагнать таинственности. – Когда-то был духом статуэтки.

– А как он выглядит? – заинтересовался Глобус.

– Не знаю, его же не видно. Хотя, что-то подсказывает, у него есть длинные клыки…

В этот момент Димка почувствовал, что должен вставить реплику. Ему не хотелось, чтобы Глобус был снова напуган.

– Я сам себя не вижу и не представляю, на что похож.

– Как это грустно, не видеть самого себя… – пробормотал Ковшов.

– Почему сразу «грустно»? Может, мне это нравится? – перебил Димка.

– Всё, Дима, пойдем! Мы сделали всё, что могли, – решил Саймон, раздражаясь. Они и так провели здесь больше времени, чем рассчитывали.

Когда они подошли к двери, КоФФш крикнул:

– А как же я?

Он даже побоялся, что снова превратится обратно и его так никто и не узнает.

– Ты остаешься тут, – распорядился Саймон и приоткрыл дверь, пропуская Димку.

– Это ещё ачемуп?

– Выпустят они тебя, не беспокойся. А с нами нельзя. Всё, пока! Если что, ты меня не видел, договорились?

Глеб Ковшов кивнул, зная, что он у него в долгу.

Юноши вышли, а дамочка, которая ждала их снаружи, заперла дверь.

– Ну что? – поинтересовалась она.

– Всё! Вылечил! – воскликнул Саймон, и та расплылась в улыбке. – Было очень приятно с вами сотрудничать.

Дамочка смотрела на него с восхищением. Ей хотелось взять номерок у этого молодого экстрасенса. Она даже успела поймать себя на мысли, что её потянуло на тех, кто помладше, но справиться с собой не могла. Она проводила их до выхода, и, когда решилась окликнуть, Саймон, к счастью, уже вышел на улицу…

***

Плитс Шпаклевич, начинающий театральный режиссёр, а также муж Марии Радужниковой, с самого утра был в хорошем настроении. Сегодня его любимой бирюзовой пуделихе Трапеции исполнялось пять лет. Эту собаку он любил даже больше, чем жену, только Мария, к счастью, не догадывалась об этой маленькой несправедливости.

По случаю праздника Плитс решил испечь вишнёвый пирог. Только до этого Шпаклевич ничего, кроме макарон, сам не готовил.

Получилась откровенная гадость, а не пирог! Во-первых, Плитс вместо сахара добавил очень много соли, придал пирогу нелепую форму, похожую на чьё-то сплющенное лицо, полил сверху вишнёвым джемом. Пирог вдобавок ещё и подгорел, к тому же вместо корицы Плитс посыпал своё творение перцем.

Когда стол был накрыт и все сели за него, в том числе и две собаки: пуделиха Трапеция и Ленди (собака Карсилины), – и разрезали пирог, в дверь раздался звонок.

– Мы кого-то ждём? – удивилась тётя Маша.

Карсилина, отложив вилку, направилась открывать дверь.

– Привет! – на пороге стояли Саймон с Димкой, причем Морквинов держал в руках бронзовую статуэтку, которая и без приложения в виде него была странной.

– А у нас праздник, – сообщила Карси, радуясь тому, что они пришли. – Вы как раз вовремя!

– Отмечаете успех очередной постановки Плитса? – поинтересовался Саймон, проходя в прихожую и снимая ботинки.

– Нет. День рождения Трапеции, – ответила Карсилина.

– У каждого режиссёра свои странности, – заметил чародей, Плитс, видимо, один из самых необычных режиссёров, он даже фонд защиты дождевых червей открыть хотел. А что, Саймон бы пожертвовал ради прикола туда маленькую часть первой стипендии, ну просто крошечную.

– Привет, юноши! – поприветствовал Плитс, выглядывая с кухни. – Проходите и угощайтесь.

Тут его критический взгляд упал на статуэтку:

– Хотите преподнести это произведение искусства в подарок моей собаке?

– Нет. Мы ей лучше косточку как-нибудь занесем, – опроверг его предположения Саймон, хотя идея избавиться от статуэтки в пользу Трапеции показалась заманчивой. Может, кто-нибудь поменяется с собакой телами?

– По правде говоря, статуэтка мне не очень понравилась, – пробасил Шпаклевич. – В качестве декорации в театре я бы это не использовал! И где вы приобрели сию дешёвую безвкусицу?

– Не знаю, где её Димка откопал. Честно, не спрашивал.

Наконец все были за столом. Но Плитс вдруг вспомнил какую-то важную деталь, достал из шкафа маленькую синюю свечку, вставил её в кусочек самодельного пирога и пододвинул к Трапеции. Та удовлетворённо тявкнула.

– Ну, Трапи, пора загадывать желание! – воскликнул Шпаклевич, восхищённо глядя на собачку.

– Вы думаете, она действительно способна задуть свечу? – засомневался Димка.

– Раньше задувала, – сказал Плитс, хлопнув его по плечу, отчего тот чуть не подавился салатом.

Часть 2. Глава 3. Амулет

Стало совсем темно, и над самыми верхушками ёлок показалась золотая долька луны.

От этого Ёжику с Медвежонком вдруг стало на миг теплее. Они поглядели друг на друга, и каждый почувствовал в темноте, как они друг другу улыбнулись.

(с) Сергей Козлов

А в Чалиндоксе, столице Королевства Листон, обитала такая дама, колдунья по имени Гадритта Трегторф. И была она главной злобно-настроенной организации «СиТм». Самой первой целью этого общества являлось уничтожение Листонской королевской семьи, ведь Трегторфы с давних пор вели против династии жестокую игру. А всё потому, что «СиТм» боролись за права колдунов, которых в королевстве угнетали, считая потенциальными вредителями, которые могут совершить какое-нибудь злодейство или теракт. Даже если колдун не состоит в «СиТм» и вообще придерживается самых миролюбивых начинаний, поэтому правительство страны их жёстко контролировало.

Особенно Гадритта гордилась тем, что смогла уничтожить королеву Желлистину и её мужа Иксберта и представить это как несчастный случай (сейчас королевой Листона являлась мать Желлистины Лоритта IV, которой пришлось снова надеть корону).

Лет двенадцать назад при странных, а точнее сказать – неизвестных, обстоятельствах пропала пятилетняя дочь Желлистины принцесса Карсилина. Девочка была похищена колдунами «СиТм».

Гадритта поручила двум своим колдунам увезти ребенка подальше и убить. Но те, не будучи такими бессердечными и жестокими (всё-таки убить ребенка, пускай и маленькую принцессу какого-то королевства, это ужасный бесчеловечный поступок), не решились на это.

Боясь гнева хозяйки, они соврали Гадритте, что убили девочку, а сами спрятали её у своей старой знакомой, глухой и сварливой бабки, которая, являясь маразматичным параноиком, не удосужилась сразу спросить, откуда взялся ребенок.

Однако держать там девочку вечно не получилось. Старуха начала что-то подозревать и взяла за обыкновение обсуждать свои подозрения с соседскими старухами. Правда могла всплыть наружу, и тогда незадачливых злых колдунов ждала кара.

Прикрываясь визитом к больным родственникам, парочка наших колдунов вывезла девочку Карсилину в Зебровск, столицу Зебрландии.

Но маленькая принцесса оказалась очень упрямая и постоянно ныла. Видимо, догадывалась, что эти люди не те, за кого себя выдают. Она просилась домой, к маме и папе. Кроме того, девочка была ещё и волшебницей и постоянно устраивала в тайном месте погром.

Под конец уставшие от возни колдуны решили, что нужно с этим кончать. Рано или поздно Гадритта обо всём догадается или девочку найдут, тогда точно им не поздоровится.

В одну дождливую ночь они погрузили спящую принцессу в машину и отправились в путь на окраину Зебровска. Было темно, непрерывно шёл ливень. Колдуны, ехавшие в машине, препирались:

– У нас нет другого выхода! – злился тот, что был за рулём.

– Мы не можем так поступить! – отвечала вторая, сидя с ним рядом.

– Но оставить её мы тоже не можем!

– Убийство – это не выход!

– А что ты предлагаешь? Сказать всю правду Госпоже? Или явиться с повинной к «ДС»??? Ты понимаешь, если не избавимся от этого ребенка, нас ждут большие непри…

– Тормози!!!! Ты что делаешь!!!

В пылу ссоры они разогнались до бешеной скорости. И по скользкому от дождя шоссе машину вынесло прямо на встречную. Надо сказать, колдуны могли воспользоваться магией, но, когда всё развивается так стремительно, они превращаются в простых смертных, ведь в такой ситуации сложно среагировать мгновенно.

А по встречной полосе ехала фура с мебелью.

Водитель фуры вдавил педаль тормоза до упора и столкновения удалось избежать, хотя тормозной путь у фуры оказался неслабый. А машину колдунов вынесло в кювет, перевернуло и ударило о самое толстое дерево. Автомобиль превратился в груду искорёженного металла и задымился. Хоть маги и обладают некоторыми не очень обычными способностями, но бессмертными не являются. Колдуны погибли на месте, не успев понять, что произошло....

Напуганный водитель фуры выскочил из кабины и бросился к дымящемуся автомобилю. Поскользнувшись на мокрой траве, он потерял равновесие и упал. В этот момент мужчина услышал детский крик. «Нужно достать ребёнка из машины!» – мгновенно среагировал он. Раздался взрыв – машина взлетела на воздух. Оглушённый взрывом, потихоньку осознавая произошедшее, он открыл глаза и пополз к грузовику. В его сознании всё ещё стоял детский крик о помощи. Ошарашенный происшествием он залез в кабину и поспешил убраться с этого места ....

На самом деле маленькую принцессу выбросило из машины ещё до столкновения с деревом. Она лежала в канаве, ничего не понимая и кричала от ужаса.

Когда фура уехала, она попыталась подняться на дрожащие ноги и тут же упала. Остатки автомобиля колдунов догорали неподалеку. Девочка опять поднялась и медленно, стуча зубами от холода, пошла вдоль дороги. Удивительно, но мимо никто не проехал. Хлестал сильный ледяной ливень, а на ребенке уже места сухого не осталось. Ей было страшно. Она шла по тёмной дороге, держа под мышкой свою маленькую кожаную сумочку. Вода текла с неё ручьями. От пережитого шока девочка не могла ничего вспомнить.

Неизвестно сколько ещё она прошла, спотыкаясь и падая.... Увидев высокий забор и калитку, за которым, возможно, скрывалось тепло и еда, девочка из последних сил бросилась туда. На калитке висело огромное кольцо-стучалка. Девочка дёргала кольцо, звала кого-нибудь, но никто не выходил.

Издав последний крик отчаяния, она рухнула на мокрую каменную мостовую и потеряла сознание....

***

…Карси проснулась в холодном поту. Этот кошмарный сон снова приснился.

– Карси? – собака Ленди тихонько подошла к её кровати. – Всё хорошо?

Да, это была необычная собака. Она могла разговаривать.

– Да… Конечно, – ответила Карси, с трудом опомнившись.

– Ну тогда ладно.

Ленди снова улеглась возле батареи и уснула.

Карси перевернулась на другой бок и попыталась заснуть. Только это оказалось нелегко.

Этот сон был единственным её самым первым воспоминанием. Она не знала, почему оказалась на той дороге, не знала, что произошло с ней до этого. Она так и не вспомнила, кем же является на самом деле. И где её настоящая семья.

Единственные вещи, которые остались ей от родителей, были крошечная глянцевая книжечка с пустыми страницами и золотой медальон на цепочке, на крышке которого красовались буква «К», инкрустированная рубиновыми камушками. Внутри медальона была надпись: «Малютке Карсилине, от любящих родителей» и дата её рождения. Кроме того, он светился. Что касается книжечки, то однажды Карси откопала её у себя в коробке со старыми игрушками и открыла, на пустых страницах стали появляться буковки. Книжка поведала о том, что Карсилина – волшебница, и рассказала о магах, которые жили на Колльди в тайне от людей (тапок).

***

Однажды субботним вечером Карсилина собиралась на дискотеку.

– Только, смотри, не пропадай до поздней ночи, а то я сама лично приду и заберу тебя оттуда! – давала наставления тётя Маша.

– Спокойно, Мария, дай девочке повеселиться! – воскликнул Плитс, у которого на коленях сидела карликовая пуделиха Трапеция. И он почесал её по бирюзовой мягкой шёрстке. Пуделиха зевнула.

– И зонт возьми!

– Зачем? – удивилась Карси, расчёсывая вьющиеся тёмно-рыжие волосы.

– Ну, вдруг дождь пойдет, промокнешь ещё!

– Дождя не будет! – отмахнулась Карсилина, вставая с кресла. – Кстати, тёть, а как тебе моё платье?

Она покрутилась перед зеркалом, платье было фиолетовое в чёрный цветочек, до колен.

В сиреневой блестящей сумочке зазвенел мобильник.

– Алло. Да, Ванда, – Карсилина поднесла телефон к уху, с улыбкой выслушивая свою подругу.

– Ты ещё дома? – спросила Ванда. Голос у этой девчонки был дерзкий и громкий, из таких, как она, бойкие продавщицы получаются.

– Конечно, но скоро уже выйду. А ты где?

– В такси еду. Кстати, Машка Зверликова тоже. Мы поспорили сейчас – кто быстрее доедет! – усмехнулась та.

– Я пешочком, клуб в двух шагах от меня…

– Карс, – шепнула заговорщическим тоном Ванда, – а тут такой таксист симпатяга!

– Вот расскажу я твоему Феликсу!.. – засмеялась Карси.

– Только посмей! Кстати, как и договаривались, я ему ничего про дискотеку не сказала.

– Если учесть, что Феликс и так на них не ходит…

И тут же её чуть не оглушил хохот, донёсшийся из трубки.

– Ты прикинь! – хохотала Ванда. – Я уже минуту как приехала, с тобой болтаю и не замечаю!

– Ну вот и…

– Ладно, я пойду!

– Таксисту не забудь заплатить, – и Карси сбросила разговор.

Когда она вышла из дома, было уже темно. Дул прохладный ветерок. Стояла непривычная тишина, лишь деревья иногда шуршали листьями. Мир словно замер.

Она шла мимо опустевшей детской площадки, неподвижные качели призадумались недалеко от песочницы, в которой, как старая лодка, тонула формочка для песочных зверей. Карси свернула на улицу, где пятиэтажные дома стояли тесно друг к другу и не горел ни один фонарь.

Внезапно за спиной что-то просвистело, такой звук обычно издает прибор в кабинете стоматолога. Карсилина насторожено обернулась, но никого не заметила. «Показалось», – подумала она.

Но свист повторился.

– Кто здесь? – спросила Карси, вглядываясь в темноту.

Никто не ответил. Девушка ускорила шаг, стараясь быстрее преодолеть эту пустую улицу и выбраться на оживлённый проспект Лорского.

Но на пути возникла расплывчатая фигура, она светилась и от неё исходил серый туман. Внезапно из этой фигуры вышло ещё три таких же и они двинулись к девушке.

– Вы кто? – не поняла Карси, но ответа не последовало. Девушка развернулась и побежала обратно, но и там возникли фигуры.

Они окружали. А туман, который из них исходил, оплетал её со всех сторон. Становилось трудно дышать. Карсилина почувствовала сильную усталость. Они вытягивали из неё силы и ждали, пока она лишится чувств.

– Ну уж нет! – возмутилась Карсилина.

Она запустила в одну фигуру лучом оборонительного заклинания волшебника, но луч прошёл насквозь и не причинил вреда. Остальные заклинания тоже не действовали. Сил бороться не оставалось. Тумана становилось всё больше, он проникал в лёгкие и мешал дышать.

Ноги ослабли, Карси осела на мостовую. И тут её руки сами собой потянулись к амулету, висящему на шее. Не понимая, что делает, она открыла амулет, оттуда вырвался ослепительно-золотой свет. Туман стал рассеиваться. Твари, по которым бил свет амулета, растворялись.

– Карси! – услышала девушка крик, доносившийся словно ниоткуда, и лишилась чувств…

***

Пришла девушка в себя уже в другом месте. На серебристом кожаном диване в квартире Серебринки Сильв. Болела голова, громко трезвонил мобильник. А ещё в окна светило солнце. Карси присела на диване.

– Проснулась? – заметила Серебринка, она вышла из кухни и стояла в дверях. Её серебряные волосы были заплетены в тугой конский хвост, что представляло собой непривычное зрелище. Обычно она ходила с распущенными. – Сейчас тебе завтрак приготовлю.

– Что я здесь делаю? – спросила Карсилина, не обращая внимания на трезвонящий мобильник.

– Лежишь без сознания, – ухмыльнулась Сильв, скрестив руки на груди, – кто-то обработал тебя сильным антимагическим полем. Мы с Зольтером еле успели.

– Призраки, это было то поле?

– Да. Обычно так поступают, когда хотят поймать мага, предполагая, что тот будет сопротивляться. Мне приходилось с таким встречаться и даже использовать.

– Это вы убрали поле?

– Не понимаю, почему оно исчезло. Может, дело в свечении твоего медальона? – и Серебринка протянула ей амулет. – Прости, что сняла его. Кстати, того, кто пытался тебя похитить, мы не смогли поймать.

– Почему кто-то хотел меня похитить?

– Этого, Карси, я не знаю. Но у меня есть некоторые предположения.

– Какие?

– Думаю, они нападут снова. Вот тогда можно будет вычислить злодеев.

– Здорово, – вздохнула Карси и снова опустилась на подушку. Мобильник затих. – Сколько времени я уже здесь валяюсь?

– Два дня, – ответила Серебринка. – И оба дня твой телефон настойчиво трезвонит.

Услышав об этом, Карсилина взволновалась. Что сейчас думают её близкие?

– Прекрасно! А ты не пробовала взять трубку?

– Нет. Зачем я буду прикасаться к чужому телефону. А тебе полежать надо, ещё не восстановила силы…

– Сильв, тебе кто-нибудь звонил насчёт меня?

– Если кто и звонил, телефон отключен был. На него Зольтер три дня назад горячий чай пролил, и он не звонит. Отправила Зольтера новый покупать. А у мобильника батарея села, мне его зарядить лень. Кстати, сейчас макароны с колбасой пожарю.

Сильв удалилась на кухню. Карсилина дотянулась до сумочки и взяла мобильник. Пять пропущенных вызовов от Ванды, шесть от Димки, десять из дома, штук пятнадцать от тёти Маши и ещё больше от Саймона.

Мобильник снова зазвонил, Карси вздохнула, представляя, как на неё сейчас накричат, и ответила, стараясь, чтобы голос звучал бодро:

– Да. Слушаю… – она даже не посмотрела на экране, кто именно звонит.

– Карси! – воскликнул Саймон, вздохнув с облегчением. Наконец-то трубку взяла, а то он не знал даже, что думать. – Ну где ты пропадаешь! Мы же все больницы и даже морги обзвонили! Твоя тётя второй день на валерьянке живет.

– Меня просто пытались похитить, – ответила Карси, словно это было обычным будничным делом.

– Просто?! – Юноша в этот момент споткнулся о лежащий в прихожей ботинок, иногда Карси его поражала. – Ничего себе «просто»!

– Тише, пожалуйста, у меня очень сильно болит голова.

– Прости.... Ты помнишь, где их убежище?

– Но меня не всё же не похитили.

– Тогда где ж ты пропадала всё это время? – окончательно запутался Саймон, прокручивая в голове всевозможные версии, которые надо было изгнать поскорее.

– У Зольтера с Серебринкой.

– А домой почему не шла?

– Не могла…

Тут из кухни донёсся голос Сильв: «Это Саймон, да? Скажи ему, чтоб приехал, разговор есть».

– Кстати, Серебринка тебя ждёт, – сообщила Карси, сменив тему.

– Прекрасно, я всё равно за тобой ехать решил. Ждите, – и юноша положил трубку.

– Ну что, будешь есть? – поинтересовалась Серебринка.

Карси кивнула и резко поднялась на ноги, голова при этом закружилась и ей пришлось сесть.

– Ничего, это пройдет, – заверила Сильв. – Я тогда макароны сюда на журнальный стол поставлю, заодно глянем, что интересного по телику идёт.

Она поставила перед Карсилиной тарелку и включила телевизор, висящий на стене.

– С вами «Новости», на канале «ЛистонТВ», – тут же затараторил ведущий с растянутым серым прозрачным лицом.

– Странное какое-то изображение! – заметила Карси.

– Это канал такой. Он индивидуален для каждого зрителя.

– То есть как? Ты сама пожелала, чтобы тебе показывали в таком ужасном качестве?

– Вообще-то, дамы, я вас слышу, – тут же обиделся ведущий, поправляя прозрачную галстук-бабочку. – Я призрак, поэтому вам кажется, что у нас помехи. Мы показываем нашему зрителю то, что он желает, и составляем для каждого свою программу передач. И у каждого есть свой личный ведущий. Я координатор программы передач госпожи Сильв.

– Как интересно, я и не знала, что с телевизором можно разговаривать.

– Наш канал создан специально для магов и тех, кто проживает на территории Листона. Там всё телевидение индивидуально-настроенного толка, – объяснил тот.

– Серебринка, и почему ты раньше этот канал не показала?

– У нас не находилось времени смотреть телевизор, – отмахнулась она, усаживаясь в кресло с самым невозмутимым видом. – Чтобы получить доступ к «ЛистонТВ» за пределами государства Листон, нужно запросить специальный пароль. Я недавно к нему подключилась.

– Так мне рассказывать новости или нет? – не понял призрак.

– Валяй, – согласилась Серебринка.

Призрак прокашлялся и начал деловым тоном, в то время как Карсилина жевала макароны:

– Сегодня презтер-пигистр Листона отправился на саммит СОБ (Совета Объединенной Безопасности), который проходит в эти минуты в Гарпунале. Главы государств планируют обсудить такие вопросы, как помощь пострадавшим от землетрясения в Бейзме, также сокращение выброса углекислого газа в атмосферу, за счёт....

Нужно заметить, что презтер-пигистр – это то же, что и премьер-министр, только в Листоне.

– Ну, это неинтересно. Что там ещё у нас происходит? – перебила Серебринка.

Призрак не растерялся и продолжил:

– В детском саду Кислодонска произошло массовое отравление детей фруктами. Как оказалось, фрукты были ввезены в Зебрландию нелегально и выращивались в неподобающих условиях. Директор детского сада от комментариев отказывается…

– Тоже неинтересно.

– Хорошо, – согласился призрак, ещё больше бледнея и почти сливаясь с фоном. – В Чалиндоксе был пойман один из организаторов массовых беспорядков в день летнего солнцестояния. Как оказалось, акция была чётко спланирована колдунами «СиТм» и была направлена на то, чтобы не позволить листонскому презтер-пигистру вылететь на саммит СОБ.

– Не поверю, чтобы «СиТм» вёл себя настолько миролюбиво, – заметила Серебринка и выключила телевизор. – Особенно, если учесть, что в акции никто особо не пострадал, не считая одного колдуна, который сломал ногу. В этом он сам виноват. Нечего было прыгать с крыши двухъярусного автобуса, да ещё и без страховочных заклинаний.

– А что такое «СиТм»? – спросила Карси, отодвигая пустую тарелку.

Серебринка задумалась:

– Как бы тебе объяснить? Ты ж с ними ещё не сталкивалась. Да и не столкнёшься, надеюсь.

– Так, что они такое? – Карси надеялась получить ответ, ожидая, пока Сильв отнесёт тарелку на кухню.

– Это организация злодеев, несущая хаос и разрушение, – объяснила та.

И, прежде чем Карси задала очередной вопрос, в дверь раздался звонок, чириканье птички. Карсилина хотела подняться, но Серебринка жестом её остановила, отправившись открывать дверь.

На пороге стоял Саймон, весь запыхавшийся от длительного бега. Серебринка пропустила его в прихожую. Юноша был очень обеспокоен сложившейся ситуацией и хотел поскорее увидеть Карси.

– Ну как она? – спросил он, снимая ботинки и пытаясь отдышаться.

– Может, она сама тебе расскажет? – улыбнулась Сильв и закрыла дверь на ключ.

Саймон прошёл в комнату, сел рядом с Карсилиной и поинтересовался:

– Солнышко, как ты?

Она ничего не ответила, молча положив голову ему на плечо. Хорошо, что он здесь.

– Как ты уже понял, с Карси произошёл некий инцидент.... – в свою очередь начала Серебринка, присаживаясь обратно в кресло.

– Вообще-то я ничего не понял! – перебил Саймон, эта неопределённость раздражала. Вот Серебринка что-то знает, а он нет!

– Тебя это беспокоит? – удивилась эльфийка, как будто речь шла о чём-то банальном.

– Конечно! Объясни, пожалуйста. Кто хотел похитить Карси?

– Не знаю. Одно ясно точно. Здесь замешана очень сильная магия. Возможно, Карси знает что-то такое....

– Что же?

– Понятия не имею, она сейчас ещё не окрепла после нападения. Они ослабили Карсилину своим барьером. Если бы мы с Зольтером по счастливой случайности там не оказались, ещё неизвестно, чем бы это кончилось…

Саймон хмыкнул, это было подозрительным совпадением – что они там оказались так вовремя и именно в том месте.

Затем он взглянул Серебринке в глаза и увидел как наяву. Тёмный переулок, Карси, окружённую призраками, которая упала на колени, пытаясь не потерять сознание, потом свет из её амулета. Всё, как в том давнем видении. Саймон даже поёжился, по телу пробежались мурашки. И он кое-что понял:

– Амулет!

– Что, амулет? – спросила Сильв, стараясь не разбудить Карси, которая уснула, прижавшись к юноше.

– Это связано с ним!

Серебринка молча смотрела на него, словно что-то соображая. Потом взяла амулет Карсилины, лежащий на тумбочке, и тут её осенило.

– Погоди! – она, сжимая эту штуку в руке, выбежала в другую комнату.

Там Серебринка что-то искала. Был слышен грохот открывающихся дверец. Наконец, она вернулась и принесла толстенную серую книгу.

– Что это? – заинтересовался Саймон, не решаясь привстать.

– «Артефакты Листонских семейств», – Сильв прочитала название книги и стала её листать.

Листала долго, Саймон Рейли подумал, что ничего примечательного Серебринка так и не найдёт. Но вдруг она воскликнула: «Вот!» И ткнула в книгу пальцем.

– И что там? – спросил Саймон с любопытством.

Она не ответила, вместо этого открыла амулет, он, кстати, не засветился, подержала его на ладони на вытянутой руке – тоже ничего. Впрочем, медальон светился только у Карси.

– Наконец-то! – произнесла Серебринка, радуясь собственной догадке.

– Ты ответишь? – Саймон начинал терять терпение.

Такое ощущение, что она про него совсем забыла, заинтересовавшись этой безделушкой и выпав из реальности.

– Да-да! – эльфийка наконец соизволила одарить его взглядом.

– Ну и? – выжидающе смотрел на неё Саймон.

– Амулет Карсилины является сильным магическим артефактом, – изрекла она. – Вероятно, кто-то узнал это и захотел завладеть.

Впрочем, про самую важную деталь она так и не сказала.

Да и амулет, как выяснилось позже, был нужен «похитителям» не больше, чем ржавый гвоздь. Гораздо больше им нужна была Карси и, желательно, без амулета. Ведь когда он находится при ней, то наделяет силой, способной защитить даже при нулевых шансах на спасение. Отдельно от неё это лишь золотая побрякушка, представляющая ценность только на чёрном рынке, и то в качестве рядовой подвески.

Дело в том, что каждый волшебник имеет свой амулет, который либо усиливает его магию, либо обладает защитными свойствами. Создают этот амулет, капнув немного крови волшебника на его поверхность, запечатывая невидимую связь хозяина с вещицей.

Тогда Саймон этого не знал, хотя не раз становился свидетелем того, как Карсилина его использует, в основном в качестве фонарика, и поэтому предложил:

– Может, нам спрятать амулет? Сдать его в банк на хранение?

– Нет. Карси лучше носить его с собой, – отбросила эту идею Серебринка.

– Почему?

– Если нападут ещё раз и амулета при ней не будет, то им легче её похитить. Они тоже магией обладают, и весьма нехилой!

– Им же амулет нужен!..

– А потом они амулет, как выкуп, потребуют.

Кто бы мог подумать, как у неё хорошо получается заговаривать зубы. Прямо мастерское запудривание наивного мозга. Ведь Серебринка скрывала самое важное.

Сказав это, Сильв внезапно изменила мнение, ещё раз заглянув в книгу.

– Знаешь, а ты прав. Лучше медальон спрятать.

Странные существа – девушки. Сами себе иногда противоречат. Не зря их субкультура «Мэ» «нервушками» величает.

– Ты же хотела… – не закончил юноша.

– Мне кажется, они научились отслеживать медальон. Значит, если у Карси его не будет, то злодеи не станут её преследовать. Хотя если положить вещицу в банк, то они мигом её оттуда украдут.

– И что предлагаешь?

– Дать его мне. Мы уж с Зольтером дадим им хороший урок. Завяжем их длинные ручки-ножки морским узлом!

– Отличная мысль! – согласился Саймон, думая, что тем самым избавит Карси от опасности. – Пусть хранится у вас.

Нескоро до него дойдет, каким он был дураком, что согласился сделать Карси уязвимой, отдав амулет Серебринке. Без амулета она становилась легкой добычей для колдунов-экстремистов из «СиТм», специально обученных убивать, похищать и злодействовать.

Кроме того, у Серебринки насчёт этой золотой подвески были свои планы. И мало того, она знала: действуя так, очень рискует чужой жизнью.

– Вот и славно. – Кивнула Серебринка, убирая амулет в карман. – Верну, когда угроза нейтрализуется…

***

В автобусе, когда Саймон с Карси уже проехали три остановки, Карси, прислонившись к окну щекой, спросила:

– Ты думаешь, мы правильно поступили, отдав Серебринке мой амулет?

Что-то внутри терзало её и не давало покоя.

– Конечно, – ответил Саймон, уверенный в своём решении, – тогда плохие люди не смогут тебя выследить и украсть его.

– А что, если это – ошибка?

– Ну, Сильв ведь знает, что делает…

– А ты знаешь, что она делает? – она отвернулась от окна и серьёзно посмотрела на него.

Юноша застопорился и заморгал. Он ведь, по сути, не знал.

– Мы должны ей верить, – наконец сказал Саймон, пытаясь в этом не сомневаться. Червячок сомнения начинал его точить, причем настойчиво.

– А тебе не кажется, что, если бы злодеям нужен был мой медальон, они вырубили меня бы и скрылись?

– Ну, если тебе хочется, мы можем вернуться, ещё не слишком поздно, – Саймон уже хотел подняться, но Карси схватила его за рукав и потянула на себя:

– Сиди уж. Если ей так нужен мой амулет, пусть забирает. А я посмотрю, что из этого выйдет.

– Надеюсь, ничего плохого, – насупился Саймон, думая, что Серебринка задумала что-то, во что не хотела их посвящать, и ему это не нравилось. Он уже стал жалеть о том, что они не оставили амулет у себя.

***

Когда они пришли к Карсилине домой, тётя Маша радостно кинулась обнимать их. Плитс Шпаклевич сидел с газетой на диване, поглаживая правой рукой глупую пуделиху Трапецию.

– Нашлась-таки! – воскликнул он, сердито, когда те появились на пороге комнаты. – Где ж ты пропадала?!

Трапеция возмущённо гавкнула, одобряя его тон. Саймон шикнул на неё, собака оскалилась, она, кроме Плитса, людей не переваривала. И вообще была кусачей и невоспитанной.

– Тихо, тихо, – шепнул ей Плитс. – Саймон, не дразни животное! Ну, Карси, где ты пропадала, я жду объяснений.

Карси при этом чуть не споткнулась о лежащие на полу тапки тёти Маши, которые та постоянно теряла.

– Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для объяснений, – сказал Саймон, глядя на Карси, которая буквально с ног валилась от усталости. – Ей отдых нужен и сон здоровый.

– А она что, вагоны разгружала? – съязвил Шпаклевич, сузив глаза и посмотрев с подозрением на парня. – Ты-то что скажешь?

– Плитс! Не видишь, девочка устала, пускай поспит! – вступилась тётя Маша.

А Саймон всё думал, как бы им наврать поубедительнее. Он не хотел говорить про неудавшееся похищение. Карсилина, так ничего не сказав, удалилась к себе в комнату.

– А ты, Саймон, на кухню проходи, чаем поить буду, – добродушно предложила тётя Маша. – Там всё расскажешь. Я, кстати, пирожков с малиной купила.

Она взяла его за рукав и повела на кухню, Шпаклевич, как конвойный, последовал за ними. Он выжидающе встал в дверях кухни, глядя на Саймона с неприязнью. Тётя Маша налила чаю и села напротив. От пирожков юноша отказался, не очень приятно есть, когда у тебя над душой стоят, да и не голоден был.

– Ну, рассказывай, в какую передрягу она опять влипла? – потребовал Плитс, скручивая в трубочку газету. Юному чародею показалось, если ответ мужчину не устроит, он стукнет его этим по голове.

– Сегодня утром получилось дозвониться до Карси, – начал тот, вспоминая самую удачную из «версий». – Правда, трубку взяла медсестра и сказала, что её машина сбила.

Тётя Маша издала пораженное «ах» и стала обмахивать себя тарелкой, выражение лица Плитса не поменялось. Выдержав паузу и подумав, что с машиной погорячился, Саймон продолжил излагать свою «версию»:

– Я испугался и поехал туда. Оказалось, Карси отделалась лишь лёгким сотрясением, поэтому нельзя никаких резких движений делать. Доктор сказал, ей нужен покой, чтобы прийти в норму.

– И вот они так сразу согласились её отпустить? – не поверил Плитс.

– Но ведь всё обошлось! – не сдавался Саймон.

Тот, в ответ на его враньё, сдавленно кашлянул. Тётя Маша встала.

– Ну что ты, Плитс! Мальчик за неё волнуется, а ты! – Она пригладила ладонью взлохмаченные волосы Саймона. И он слегка смутился, чуть не подавившись чаем.

Плитс недовольно развернул газету и ушёл обратно в большую комнату.

– Ты правильно сделал, что привёз Карси. В больнице ведь гораздо хуже, чем дома, в тепле и уюте, – похвалила тётя Маша. – Я рада, что у Карсилины, есть такой хороший друг. Что же у тебя волосы так топорщатся!

И она обернулась к подоконнику в поисках плоской расчески. Попытка пригладить его шевелюру с треском провалилась. Пока она не видит, Саймон смахнул с себя всяческий намёк на «прилизанность».

Через пять дней Карсилина полностью восстановила свои силы, а Серебринка амулет возвращать не собиралась пока что. Хотя ребята ей звонили пару раз, узнать, как идёт «процесс» поиска неудавшихся похитителей.... Наверное, у Сильв был план. Должен был быть.

***

В тот день Карсилина с Саймоном собирались в кино. Хотели выйти за порог квартиры, но в дверь раздался звонок.

На пороге стоял высокий мужчина восточной наружности, с узкими чёрными глазками, которые скрывали угловатые тёмные очки. Его длинные снежно-белые волосы были заплетены в хвост и доставали ему до лопаток примерно. Одет он был в чёрную кожаную куртку, чуть расстёгнутую, чёрные джинсы, а ботинки его сурово натёрты до блеска. Вот ведь чистюля! Прямо герой рекламы стирального порошка и гуталина!

– Здравствуйте, Вам кого? – спросила Карсилина, думая, что это новый почтальон.

– Мне бы с Вами поговорить… – улыбнулся он. Голос был похож на тигриный рык.

– Это зачем?! – тут же встрял Саймон, уж очень этот тип ему не понравился. Впрочем, ему всегда не нравились подозрительные незнакомые субъекты.

– Дело в том, что я веду занятия по оборонительной магии…

– Типа тренер? – недоверчиво взглянул на него Саймон.

– Откуда Вы про меня знаете? – недоумевала Карси.

– Ну, мы тщательно выслеживаем волшебников, а затем, убедившись, что маг плохо обороняется, предлагаем свои услуги. А судя по тому, что я видел, Вам, девушка, это необходимо.

– Что же, интересно, Вы видели? – насторожился Саймон, положив руки на бока.

– Мне тоже интересно! – потребовала Карси.

– Видел, как Вам угрожала опасность.

– А подробнее?

– Я видел, как на Вас наложили магический барьер, пытаясь вывести из равновесия…

– Стоп! А может это Вы её пытались похитить?! – Саймону в этот момент захотелось взять его за ворот и встряхнуть, только выше он был гораздо. Юноша чувствовал, как у него внутри всё закипает.

– Не видел, кто пытался это сделать, я наблюдал…

– Что же Вы тогда не вмешались? – перебил Саймон.

– Я оценивал претендента, – спокойно ответил тот.

– Я что, товар, чтоб меня оценивать?! – в свою очередь возмутилась Карсилина, поражаясь, сколько людей в тот вечер за ней следили: Серебринка с Зольтером, этот тип и неудавшийся похититель.

Может, это не весь перечень?

– Способный ученик подобен хорошему товару – попадается редко, – изрёк тот. – И поэтому я предлагаю Вам, девушка, посетить несколько занятий.

– А мне почему не предлагаете? – удивился Саймон.

– Я свои услуги только волшебникам предоставляю. Не умею работать с чародеями, не тот сорт. Между яблоком и абрикосом тоже разница большая.

Саймон недовольно посмотрел, как тот протягивает Карси визитку. Интересно, откуда этот тип узнал, что он чародей?

– Приходите завтра в спортивный клуб «Лиана», в шесть вечера. И не опаздывайте.

С этими словами тип исчез. Ребята остались стоять на лестничной площадке, совершенно сбитые с толку.

Фильм, на который они пошли, был широко разрекламированным экшеном, именующим себя блокбастером, с сотней спецэффектов. Вы не представляете, как забавно смотреть фильм про людей, обладающих магическими способностями, снятый простыми смертными. Ребята весь сеанс смеялись над тамошними магами, картинно бросающимися заклинаниями. Посмотрели бы создатели фильма на магов настоящих! Правда, люди не столь просвещённые бросали на них косые взгляды, не понимая причины веселья.

Под конец фильма, когда тот близился к финальной битве со злом, Карси вдруг сказала:

– А главный герой очень даже ничего.

– Со мной он точно не сравнится, – ухмыльнулся Саймон.

– Это почему же? – улыбнулась Карси.

– Ну, во-первых, я симпатичнее. А, во-вторых, Солнышко, у него нет такой замечательной девушки. Ты смотри, какие мымры играют в этом фильме!

– Не такие они и страшные…

– Да неужели?

Кто кого в этом фильме победил или достал, Саймон не помнил. Они с Карси целовались. Надо будет ещё раз сходить посмотреть его.

Часть 2. Глава 4. Принцесса Листонская

– А интересно, — подумал Ёжик, — если Лошадь ляжет спать, она захлебнётся в тумане?

(с) Сергей Козлов «Ёжик в тумане»

Лоритта IV Фротгерт, королева Листона, восседала на своём троне и разглядывала десятка два рыжеволосых девиц разного возраста, столпившихся в огромном зале дворца династии Фротгерт. Дворец располагался в самом центре столицы Листона – Чалиндоксе (в переводе с древнемасийского «Чалиндокс» означает – «Солнечный Поток»).

Для чего же явились во дворец все эти рыжеволосые девицы? Дело в том, что, кроме двух внуков-близнецов (Мартины и Альфреда), которым в этом году должно исполниться четырнадцать, у Лоритты IV была ещё одна внучка. Только королева понятия не имела, где она находится и как выглядит. Знала только, что у внучки рыжие волосы и имя у неё – Карсилина. Девочка пропала много лет назад при очень загадочных обстоятельствах. Сейчас ей должно быть уже семнадцать…

Родители искали свою дочь, но безрезультатно. Три года назад они были убиты колдунами «СиТм».

Если вы думаете, что сейчас произойдет чудо и Лоритта IV наконец найдёт в рыжей толпе свою внучку, то глубоко ошибаетесь.

Сборища рыжеволосых девиц продолжались вот уже много лет. И ни на одном из них королева свою внучку так и не нашла. Кроме того, она к концу каждого сборища проникалась ко всем этим высоким, низким, худым и полным рыжим девушкам жуткой неприязнью, зная, что принцессы среди них нет. И, наверное, сама принцесса во дворец вряд ли явится, если только не привести её силой. Но, во-первых, Лоритта IV не знала, где её искать. Во-вторых, надо было выставить всех этих рыжих девиц за дверь и спокойно обо всём подумать.

– Девушки, вы зря пришли! – объявила Лоритта IV, поднимаясь. – Нет среди вас принцессы. Прошу покинуть дворец!

Одна из девиц, самая крупногабаритная из всех, пробасила прокуренным голосом:

– Как вы можете знать это, Ваше Величество, если даже не проверяли?

– Очень просто, Пылчорски. Вы, между прочим, уже третий раз являетесь. Неужели вы думаете, что и в этот раз я вас не узнаю? Вы точно не моя внучка.

Пылчорски покраснела.

– Я знаю, – продолжала Лоритта IV, – что вам тридцать семь лет, ваши волосы каштанового цвета, работаете вы в кафе возле аэропорта и, более того, вы не волшебница и вообще обделены магией!

Пылчорски залилась краской и выбежала из зала, сгорая со стыда.

– Вот, так-то лучше! – воскликнула Лоритта IV, и оставшиеся девушки поспешили покинуть дворец.

Королева тяжело вздохнула и снова опустилась на трон. Но тут окно, самое ближнее к трону, распахнулось, и вместе с порывом ветра влетел большой крылатый пятнистый кот. На голове у кота красовалась красная кепочка с надписью «ЛЭПС» золотыми буквами («ЛЭПС» – «Листонская Экстренная Почтовая Служба»). Рядом с котом порхали почтальонская сумка и кучка писем.

Лоритта IV узнала кота – это был Кислик, её любимый почтальон. Он частенько доставлял Фротгертам газеты.

– Я принес вам сегодняшний номер «Горячей Магии», – отчитался кот, открывая сумку. Из сумки выпорхнула газета и прыгнула Лоритте IV в руки.

– Удачный бросок! – похвалила королева, взмахивая рукой. В воздухе появилась конфетка.

Кислик поймал конфету, освободил от фантика и отправил в рот. Фантик же кот аккуратно спрятал в сумку (Лэпсы, в отличие от обычных котов, очень любят сладкое, коллекционируют фантики, да к тому же имеют листонское гражданство).

– Ладно, я полетел! – сообщил Кислик. – А то мне ещё Мартине с Альфредом надо занести их номер «Волшебной плотвы».

– Они опять на неё подписались… – разочарованно протянула Лоритта IV.

– Уже год как, – заметил Кислик и вылетел из окна, следом за ним выпорхнули письма и сумка.

Лоритта IV развернула свой номер «Горячей Магии». На первой полосе красовалась раскрасневшаяся физиономия нового презтер-пигистра, молодого человека лет сорока. Лицо его очень напоминало большой перезрелый помидор. Рядом с фотографией прыгали крупные лиловые буковки: «Элберт Мейлс был избран Листонским Парламентом на пост презтер-пигистра страны, в связи с безвременной кончиной Августа Бурано три месяца назад».

– Н-да, – прокомментировала Лоритта IV, разглядывая улыбающуюся фотографию нового презтер-пигистра в газете. – Он не слишком харизматичен на эту роль, лучше бы…

Договорить она не успела: дверь распахнулась, и в зал вошёл солидный высокий господин, облачённый во всё чёрное, включая чёрный фрак, чёрные брюки, чёрную шляпу и ботинки. В руках господин сжимал длинный чёрный зонт-трость.

– Барон Мартин Вейс, рада вас видеть! – поприветствовала королева, поднимаясь с трона.

– Взаимно, Ваше Величество, – не остался в долгу барон. – Я зашёл к вам по делу.

– Докладывайте.

– «ДС» удалось вычислить местонахождение принцессы.

«ДС» – магическая организация, чем-то похожая на полицию, полное название – «Действие Света». Мартин Вейс официально занимает должность шталмейстера. А на самом деле он является главой «ДС».

– Как? – поинтересовалась Лоритта IV, на её лице была заметна улыбка.

– Серебринка Сильв прислала из Зебровска ЛЭПСу, знаете, что было внутри конверта?

– Из Зебровска? Не думала, что моя внучка окажется именно там. Всё-таки это другая страна…

– Зря вы там ничего не искали. Между прочим, Сильв кое-что обнаружила, точнее, кое-кого…

– А что было внутри конверта?

– Посмотрите сами, Ваше Величество, – предложил Мартин Вейс, протягивая королеве запечатанный конверт.

– Не понимаю вас, барон! Зачем вам понадобилось запечатывать уже вскрытый конверт? – Заметила королева, открывая конвертик.

– Формальности…

– Да бросьте вы! Мы же с вами давно знакомы. К чему всё это?..

Договорить она не успела, так как выудила из конверта кругленький золотой медальон на цепочке. Она узнала эту вещь, но испугалась собственной догадки.

– Я надеюсь…

– Это тот самый талисман, госпожа Фротгерт.

– Как Серебринке удалось его добыть?

– Она позаимствовала у владелицы и отправила мне в качестве доказательства своей правоты. Принцесса нашлась.

– Мартин! – воскликнула Лоритта IV. – Это настоящее чудо!

– Да, конечно…

– Я немедленно отправляюсь в Зебровск!

– Не стоит так торопиться. Поручите дело Серебринке. Она доставит принцессу в целости и сохранности.

– Благодарю за совет, барон. Пожалуй, так и поступлю.

– Я сегодня же отошлю ей ЛЭПСу с ответом.

– И возьмите Кислика, – посоветовала королева.

Поклонившись королеве, Мартин Вейс вышел из тронного зала. Его терзали мрачные думы. Это, конечно, хорошо, что принцесса нашлась. Лоритта IV снова обретёт давно потерянную внучку, и у них все будет отлично.

***

Карсилина обещала Саймону, что не пойдёт на это подозрительное занятие к незнакомцу. Впрочем, она обманула. Об этом юноша догадался, когда решил ей позвонить.

Трубку взяла тётя Маша. Не дав и слова сказать, после «Здравствуйте», она заботливо поинтересовалась, как его здоровье, а ещё посоветовала сходить в парикмахерскую подстричься. Саймон с большим трудом дослушал болтовню, желая повесить трубку. А потом тётя Маша сообщила, что Карси записалась в спортзал на какие-то занятия.

Карсилина тем временем зашла в спортивный клуб «Лиана».

Белобрысая вахтерша, ярко-зелёная кофта которой сливалась со стенами, приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, девушка! Желаете посетить несколько занятий?

– Я за этим и пришла, – ответила Карси и вытащила из кармана визитку незнакомца. – Вот к этому человеку. Его, кажется, Барсом зовут, по крайней мере, здесь так написано.

– У него сейчас перерыв, – сообщила дамочка, голосом автоответчика. – Попробуйте обратиться позже…

В этот момент в холл вошел тот самый Барс, только сегодня на нём был черный кожаный камзол, вероятно, из кожи крокодиловой. «Богатые тут, однако, тренера», – подумала Карси.

– Всё-таки решили прийти? – удостоверился он.

– Что же я, по-вашему, здесь делаю? – ухмыльнулась в ответ Карсилина.

– Сегодня я – твой тренер. Можешь звать меня просто Барс.

Жестом он попросил девушку последовать по длинному узкому коридору с множеством дверей. Коридор был плохо освещён, да и многие из лампочек слабо мерцали. Он завёл её в маленький зал, стены которого были сплошь увешены большими зеркалами.

Там присутствовало ещё четыре человека, и все – в чёрных костюмах.

– Наконец, здесь собрались все мои ученики, – начал он, встав возле дверей.

Карси успела подумать, что попала в секту, разглядывая их одинаковые чёрные костюмы.

– Не бойся, это наша униформа. И тебе такую выдадим после занятия, – успокоил её Барс.

В этот момент четыре его ученика встали рядом с «мастером», словно загораживали путь к бегству.

– Я хочу знать, на каком уровне твои способности, – продолжал Барс, пристально глядя на Карсилину. – Ты должна сразиться с моими учениками.

– Со всеми сразу? – удивилась она, оценивающе глядя на каждого из них. Один был хлипкий, второй похож на колобок, третий низкий…

– Да.

– Начнём?

И они начали атаковать, а Барс стоял возле дверей и смотрел на всё это безобразие. Карси бойко увёртывалась от их магических лучей и вырубила того, что был хлипкий, заклинанием.

И неожиданно один из оставшихся крикнул «Ширмаколтин» – смертельное проклятие колдуна, Карсилина пригнулась, луч ударил в зеркало и разбил его. Со звоном оно рассыпалось на крошечные осколки, которые летели прямо на Карси.

– Ничего себе тренировка! – воскликнула она, прижимая ладонь к порезу на виске, пытаясь остановить кровь.

Это ловушка. А Барс, вероятно, работал на тех, кто хотел её похитить. Или даже убить?..

– Идиот! – крикнул Барс своему «ученику».

Она произнесла отталкивающее заклинание, и ещё двое, отлетев к противоположной стороне зала, рухнули на пол.

– Я прерываю этот спектакль, – взревел Барс, запуская в Карсилину магический луч.

Но в Карси заряд не попал. В этот момент она телепортировалась в ближайший парк.

Тяжело дыша и облокотившись на фонарный столб, девушка попыталась стереть с виска кровь ладонью, но лишь размазала её по щеке. Что-то подсказывало, что нужно срочно вернуться домой. Эти колдуны знали, где она живет, а значит, могли заявиться туда. А если так, то тёте Маше и Плитсу угрожает серьёзная опасность.

– С вами все хорошо? – поинтересовалась какая-то сердобольная женщина, дотронувшись до плеча Карсилины. Она наверняка испугалась крови на её щеке.

– Да, спасибо, я в порядке, – Карси улыбнулась женщине, затем развернулась и побежала в сторону своего дома, который находился в нескольких кварталах отсюда.

Может, этот Барс из «СиТм»? Серебринка говорила, что они очень серьёзные противники. Но что им надо от Карси? Зачем они пытались убить её в спортзале, если до этого пытались лишь похитить?

Для того чтобы телепортироваться снова, нужно затратить немало магических сил, коих на повторное перемещение таким способом, увы, не хватало. Девушка даже забыла о том, что должна была встретиться с друзьями в кафе через полчаса, настолько её испугало то, что могло произойти с её опекунами.

Добравшись до своего дома, девушка решительно толкнула дверь своего подъезда и вошла внутрь. «Их там нет! Их там нет!» – твердила она себе, когда поднималась в лифте.

Квартира была заперта, Карси уже решила, что всё обошлось, когда открывала дверь. Но в прихожей лежала Ленди. Собака была без сознания.

– Тётя Маша! – обеспокоенно позвала Карсилина. Неужели девушка опоздала?

В этот момент в прихожую вальяжно вошёл самодовольный Барс.

– Не стесняйся, проходи, – и он поманил рукой.

Карси настороженно пошла за ним. В большой комнате находилось ещё двое колдунов, которые стояли позади связанных Марии Радужниковой и Плитса Шпаклевича. Из-под журнального столика на гостей опасливо скалилась и рычала карликовая пуделиха Трапеция.

Увидев Карсилину, тётя Маша испуганно что-то промычала, чуть не подпрыгнув на стуле, её рот был заклеен скотчем. Плитс, казалось, хотел испепелить Барса злобным взглядом. Как они вообще посмели нападать на семью уважаемого в Зебровске театрального режиссёра!

– Простите, что мы злоупотребляем вашим гостеприимством, – Барс ехидно провел пальцем по щеке тёти Маши.

Из-за слёз по её лицу была размазана тушь.

– Что вы от нас хотите? – спросила Карсилина. Она надеялась, что эти колдуны не причинят вреда ее тёте с дядей.

– Мы хотим пригласить тебя поехать с нами, – ответил Барс, не меняя самодовольного выражения лица.

Услышав это, тётя Маша опять что-то замычала, а у Плитса было такое выражение лица, что казалось, будто он хочет сказать: «Я хорошо запомнил ваши лица! Я такой фоторобот в полиции составлю, что вас сразу же опознают!»

Карси уже успела пожалеть, что не попросила помощи. Было ясно – одной ей с этими колдунами не справиться.

– Отправишься с нами, и мы не станем убивать этих людей, – промурлыкал Барс, обходя тётю Машу, а затем растрепав её прическу.

Карсилина посмотрела на свою тётю, в глазах у неё читалась мольба. Она не хотела, чтобы девушка отправлялась с этими людьми. Но был ли выход? Если они сейчас начнут сражаться, то в одиночку Карси точно не выстоять.

– Хорошо, – произнесла Карсилина на выдохе. Она не знала, как будет выкручиваться.

– Вот и отлично, – кивнул Барс, положив ладонь ей на плечо. – Не будем задерживаться.

Тётя Маша снова что-то замычала, из её глаз текли слёзы. Плитс хранил напряжённое безмолвие.

***

Саймон и Димка Морквинов с его очередной девушкой Зоей Пырши сидели в кафе. Зоя была на четыре года старше Димки и на три головы выше него. В данный момент она доедала кусок шоколадного тортика, а Димка смотрел на неё притворно любящим взглядом, вертя в руках салфетку с синими мишками. Слащавая идиллия!

Для Димки жизнь имела смысл лишь тогда, когда было что выпить, а вокруг суетилось множество красивых девушек. Хотя окружающим было непонятно, по какому принципу он считает их симпатичными. Зоя красавицей не казалась, да и похожа она была на вытянутого зайца, а во взгляде ни капли ума.

– Ну и где Карсилина? – спросила Зоя, заметив, что Саймон заскучал.

– Должна прийти, – ответил тот. Они же договаривались! Ну куда она запропастилась?

– Ты не представляешь, как она любит опаздывать! – хихикнул Димка, рисуясь перед Зоей. – Вот ты, Зоечка, всегда вовремя приходишь.

Прямо индюк какой-то! Ему только яркого оперения не хватает для пущей выразительности!

– Нужно встречаться с девушками пунктуальными, – посоветовала Зоя Саймону.

– Зай, возьми ещё кусочек тортика, – обратилась она к Димке.

Тот озадаченно наморщил лоб, денег в его кармане оставалось мало. Для большей убедительности Зоя кокетливо ему подмигнула и одарила воздушным поцелуем. Саймон при этом поморщился. Лучше бы Димка с жабой поцеловался, не так бы было противно на них смотреть.

– Хорошо, – сдался Димка напору Зои, отправляясь делать заказ.

Прошло уже полчаса. В кафе Карсилина так и не появилась. Саймон звонил ей на мобильный, но никто не отвечал. Это очень напрягало. Саймон напряжённо вертел в руках салфетку, стараясь не обращать внимания на Димкины заигрывания с Зоей.

– Да ладно тебе, – заметила Зоя, глядя, как Саймон нервно размешивал восьмую ложку сахара в кофе. – Может, она забыла? Не повезло тебе с девушкой....

– Не говори так! – раздражённо перебил тот, чуть не спихнув кружку локтем со стола, каждому терпению приходит конец, и его – не исключение.

– Давайте, не будем ссориться, – миротворчески призвал Димка, пододвигая к Зое кусок тортика. – Саймон, не повышай голос!

– А ты скажи своей красноречивой подруге, чтоб она меня не злила, – предупредил его друг, кто знает, что он способен натворить, если вывести из себя.

– На правду не обижаются! – вставила Зойка. Ну и вредная же она!

– Ах, так! – Саймон резко встал, чуть не опрокинув табурет, на котором сидел. – Тогда слушай, Зоечка. Почему ты встречаешься с парнями, которые младше тебя лет на шесть? У тебя что, комплекс неполноценности?!

Саймон не понимал, с чего вдруг всё его взбесило, но поделать с этим ничего не мог. Его трясло от негодования, и он боялся потерять контроль над своей магией. Это могло плохо закончиться, по крайней мере, для виновницы спектакля – Зойки. Вообще-то, Саймон её всегда недолюбливал, но сегодня как-то особенно. Кажется, ещё чуть-чуть – и он её убьёт! Нужно срочно выплеснуть негатив!

Димка, замолк, не решаясь встревать в разгорающийся скандал. А Зоя попыталась возразить, только Саймон не дал ей начать.

– А духи у тебя! Ну что за отвратительный аромат! Чихать хочется, – он говорил очень громко, все посетители с интересом повернулись в их сторону, впрочем, было это только на руку – пусть Зойка унизится публично. – А манеры! Как у пятиклассницы на первом свидании!

– Замолчи! – крикнула она, чуть не плача. Ещё бы. Сколько людей сейчас наблюдает эту сцену!

– И что за нелепые наряды! Случаем, не в магазине уценённых товаров берёшь? А кто надоумил покраситься в этот мышиный цвет? Ты сливаешься со стенами!

Саймон высказал всё, что о ней думал. Если бы он этого не сделал, то последствия могли быть гораздо хуже. Зато теперь он начал остывать. Девушкам часто не нравится, когда негативно отзываются об их одежде, причёске, манерах и прочей ерунде. Именно этим он и воспользовался.

– Саймон, ну ты это… не кипятись! – возвысил голос Димка.

Зоя вскочила, подошла к Саймону деликатно обойдя столик и замахнулась для пощёчины. Саймон поймал её руку в полёте и сообщил:

– Ты сама говорила, на правду не обижаются. Вон, иди лучше Димку стукни, чтобы он… – тут он осёкся.

По отношению к другу было жестоко выдавать, что тот встречается с тремя девушками одновременно, и продолжил:

– … купил тебе мороженое!

Зойка застыла, выпучив глаза, пытаясь что-то сказать.

Саймон больше не мог терпеть этот спектакль и решил уйти. Девушка бросила ему вслед взгляд полный ненависти. Выходя из кафе, Саймон ликовал, что унизил эту дылду-задаваку.

Димка, решив смягчить ситуацию, предложил Зойке мороженого, но та сердито отказалась. У неё пропало желание тратить последние Димкины деньги. Да и настроение улетучилось в неведомые дали. Её трясло от злости на этого наглого Саймона Рейли, она была готова поклясться, что при новой встрече обязательно стукнет его своей тяжелой сумкой.

***

Саймон решил заглянуть к Карсилине домой и отправился прямиком туда. Странно, что она не пришла в кафе, как договаривались. Может, она себя плохо чувствует? И почему не берёт трубку?

Добравшись до её подъезда и поднявшись на лифте, Саймон заметил, что дверь квартиры не заперта. Настороженно он вошёл внутрь. Пройдя мимо Ленди, он, не снимая ботинок, проследовал в большую комнату. Там он обнаружил связанных Марию Радужникову и Плитса Шпаклевича. Не обращая внимания на гавкающую пуделиху Трапецию, юноша кинулся их развязывать.

Получив свободу, тётя Маша бросилась обнимать Саймона, приговаривая:

– Они её забрали! Забрали!

– Кто они? – не понимал Саймон, из-за её крепких объятий ему не хватало воздуха.

– Мария, успокойся, – призвал Плитс под лай своей глупой собаки. – Ты ей этим не поможешь.

Тётя Маша отпустила Саймона и, присев на лиловый диван, всхлипывая, стала причитать:

– Они сделают с ней что-нибудь плохое!

Саймон взволнованно переминался с ноги на ногу, он не находил себе места:

– Вы можете сказать, что тут произошло? – он старался заставить свой голос звучать твёрдо.

Тётя Маша не смогла выдавить из себя четкого объяснения, её перебил Плитс:

– К нам вломились какие-то гады, связали нас, а Карсилину забрали с собой, угрожая расправой. Я их хорошо запомнил, смогу составить фотороботы в полиции.

– Кто это был? – спросил Саймон, он почувствовал прилив адреналина. Ясно было одно – те люди, что охотились за Карсилиной, добились своего.

– Один тип весь на понтах, с длинными белыми волосами, – ответил Плитс.

Саймон вздрогнул. Это же тот тип, что предлагал Карси занятия по самообороне! А ведь с самого начала было ясно, что он темнил. Но Карси почему-то отправилась к нему на занятие. Странно, что он её ещё в спортзале не поймал, а заявился домой, чтобы сделать это.

– Мы пойдем в полицию, – решил Шпаклевич, его лицо не выдавало никаких эмоций.

– А если поздно будет? – всхлипнула тётя Маша.

Саймон присел рядом с ней на диван. Его трясло. Хотелось действовать. Делать хоть что-то, лишь бы не сидеть на месте. Те, кто забрал Карси – очень опасные маги, и, если полиция их найдёт, с ними не справятся. Тут нужна помощь других магов.

И тут Саймон понял, что ему могут помочь Серебринка с Зольтером. Они же колдуны и вполне могут бороться с другими магами!

Плитс молчал, напряжённо думая, тётя Маша всхлипывала, не решаясь говорить. Даже Трапеция перестала лаять, убежав в другую комнату. Ситуация казалась безнадёжной.

***

Карси пришла в себя и осознала, что прицеплена наручниками к холодной батарее. А ещё на руках были антимагические браслеты, которые не давали освободиться. Находилась она в одном из заброшенных домов окраины Зебровска. Обои со стен практически слезли. Возле дверей валялись останки пружинистого дивана, а в комнату сквозь заколоченное фанерой окно слабо пробивался свет.

В помещение вошел Барс и злорадно улыбнулся.

– Очнулась, Фротгерт!

– Вы меня с кем-то путаете, – не поняла Карcи.

– Это именно ты. Очень сожалею, Карсилина.

– Что вам надо?

Они так настойчиво за ней охотились, что хотелось получить объяснения.

Колдун присел возле неё на корточки и сказал:

– Мне дали задание тебя уничтожить, – затем коснулся рукой её щеки, девушка поморщилась. – Принцесса листонская.

– Я вас не понимаю! – она пыталась не смотреть ему в глаза. Какая же она принцесса? Это же бред какой-то!

– Мне не хотелось убивать тебя, пока была без сознания. Согласись, гораздо лучше, когда ты осознаёшь....

– Нет!

– И не кричи. Тебя не услышат. Хотя, знаешь, обидно гибнуть, не понимая за что.

– Так объясните! – Карси оставалось только тянуть время и надеяться на чудо.

– Объясню.

Он встал, начал ходить по комнате взад-вперед, убрав руки за спину, монотонно выговаривая каждое слово.

– Тебя похитили у Фротгертов маленькой девочкой, но не уничтожили, как собирались. Колдуны, сделавшие это, разбились на машине, а твоего тела найдено не было....

У Карсилины в голове возник образ маленькой замерзшей и промокшей под дождем девочки, выползающей из канавы. За спиной горели обломки взорвавшейся машины, которая врезалась в дерево на огромной скорости…

– И мы подумали, что они избавились от тебя ранее, но ошиблись. Спустя время кто-то из наших тебя обнаружил. Ты шла по тёмной улице, освещая дорогу амулетом. Когда Госпоже сообщили об этом, она была в ярости, так как понимала – Фротгерты и «ДС» не должны тебя найти. Нельзя позволить принцессе вернуться. Она поручила тебя уничтожить, а потом доложить о ходе операции. Знаешь, зря ты не взяла с собой медальон. Когда он висит у тебя на шее, то даёт дополнительную защиту.

– Кто вы такие?

– Не считаю нужным рассказывать.

Он остановился и задумчиво посмотрел на свою пленницу.

– А теперь, Фротгерт, настала пора умирать!

Барс встал в эпичную позу, словно герой с плаката боевика, и нацелил на неё руку, через которую планировал пустить смертельное заклинание.

– Постойте! – выкрикнула Карсилина. – Давайте сразимся!

– Сразимся? – удивился Барс.

– Да, чтобы битва была честной. Вы же не хотите, чтобы победа досталась вам слишком легко?

– Я об этом не подумал, – признался Барс. – Но даже в этом случае, у тебя нет против меня шансов. А я не откажусь немного повеселиться.

Он подошёл, встал перед ней на корточки и открыл наручники. Карси потёрла онемевшие руки. Затем Барс снял с неё антимагические браслеты и встал к двери, чтобы загородить путь к отступлению. Но он же не знал, что отступать перед боем – это не в правилах Карсилины.

– Итак, начнём наш поединок! – провозгласил Барс и запустил в неё заклинанием.

Карси увернулась и пустила в него ответный луч. Барс пригнулся. Во время боя он двигался играючи и не скрывал улыбки. Он решил загонять Карсилину, чтобы у неё не осталось сил на сопротивление, и двигался к этой цели. Карси была вынуждена встать в оборону. Светящиеся лучи ударялись о стены и гасли.

– Тебе не победить! – выкрикнул Барс. – Ты слишком слаба для этого боя!

После этого он взмахнул рукой, и Карсилину отбросило к стене.

– И я ведь даже не напрягаюсь! – ликовал колдун.

– Хватит болтать! – Карси поднялась и запустила ответным заклинанием, но тот блокировал его.

– Покажи мне всё, на что ты способна!

И снова в неё прилетел луч, и снова приходится подниматься с грязного пола.

Стиснув зубы от боли, Карси снова направила в него лучом. Тот прилетел в Барса, и он согнулся пополам, затем откашлялся и выплюнул кровь.

– Похвально! – воскликнул он, – но недостаточно хорошо.

Затем он взмахнул руками, и появились невидимые путы, которые оплели Карсилину и подняли её в воздух. Карси сопротивлялась, но – тщетно. Из этих пут было не вырваться.

– И вот, я остался в победителях! – провозгласил довольный Барс.

Путы, словно удав, не давали Карсилине нормально дышать и сжимались.

Барс остановился и достал шприц, наполненный прозрачной, чёрной жидкостью. И подошёл к своей жертве.

– А теперь, Карсилина Фротгерт, ты умрёшь.

– Не надо!

– Умирать будешь медленно, – предупредил злодей. – Тут яд, против которого нет лекарства.

– Так уж и нет?

– Колдуны очень хорошо варят всякие отравы. А умрёшь ты завтра, в девять утра. Я всё точно рассчитал.

В этот момент на полу затрезвонил мобильник Карсилины. Барс, нахмурившись, пустил в него заклинание и разбил надвое.

– Так, на чём я остановился? – он посмотрел на Карси. Та, стиснув зубы, пыталась вырваться из невидимых пут…

***

Серебринка очень рассердилась, узнав про этого инструктора по магической обороне, который похитил Карсилину. В то время как она, насупившись, выслушивала тётю Машу, которой пришлось принять успокоительное, Зольтер щёлкал комнату каким-то странным фотоаппаратом. Плитс смотрел на него с нескрываемым раздражением.

– А зачем ты тут все фотографируешь? – поинтересовался Саймон. Нужно было не фигнёй заниматься, а искать Карси. Кто знает, на что способны люди, к которым она попала!

– Это «запомизатор», он показывает события, которые происходили на определённой местности, – пояснил Золотский, не прекращая щёлкать.

– А вы точно сможете найти Карсилину? Может, лучше было обратиться в полицию? – с недоверием покосился на них Плитс.

Зольтер убрал «запомизатор» и достал свой смартфон. Он хотел найти сигнал от мобильника Карси, но его не было.

– Наверное, села батарейка, – предположила Сильв, подойдя к нему.

– Или вне зоны действия сети, – пробормотал Зольтер.

– А ты другой программой воспользуйся, – посоветовала Серебринка со знанием дела.

– Точно! – воскликнул Зольтер и показал Саймону экран своего мобильника. – Здесь ещё остались энергетические поля!

– Где? – не понял тот, пытаясь увидеть эти «поля» на экране.

– Значит, мы сможем определить, где Карcи, если она ещё жива, – продолжал Зольтер, пропустив мимо ушей его вопрос.

Наконец, карта Зебровска загрузилась, и все трое уставились на неё. Саймон не понимал, зачем они это делают. Казалось, наступившую тишину даже муха не осмелится нарушить, однако…

– Не появляется! – обеспокоено сказала Серебринка.

– Подожди, может, загрузилось не до конца…

– В волшебной технике так не бывает!

Пока они препирались, Саймон заметил, что на экране возникла зелёная точка, которая слабо светилась. Он указал им на это «открытие».

Сильв попросила Зольтера уменьшить масштаб. Оказалось, что это был заброшенный дом, на одной из самых крайних улиц.

– Пожалуйста, найдите Карсилину, – сказала тётя Маша, попивая чай с настойкой пустырника.

– Мы её спасём, – пообещал Саймон, повернувшись в её сторону.

Немедля ни секунды, Саймон, Зольтер и Серебринка телепортировались туда. Улица была тёмная и слабо освещённая. Заброшенный кирпичный дом возвышался над окружающими его деревяшками мрачным привидением. Друзья подошли к одному из его мёртвых подъездов, перешагивая через лужи грязи.

Внезапно, из этого подъезда показалось четыре человека в чёрных костюмах, лица их было проблематично разглядеть.

– Смотрю, у нас тут компания! – воскликнула Серебринка.

И началась потасовка. Таких ярких вспышек эта улица, наверное, давно не видела. Один из зарядов с треском снёс близлежащий забор.

Зольтер что-то прошептал, и куртка на одном из нападающих загорелась. Тот, дико крича, пытался сбить пламя, поскользнулся в луже грязи и затих. Саймон еле успел отбить летящий в него «Ядпрокс» щитовыми чарами. Отбитое заклинание пролетело в сантиметре над головой обидчика. Пока тот замешкался, Саймон навёл на него паралич, и тот упал, подобно бревну. Двое оставшихся, видимо, никудышными колдунами были. Заметив, что друзья сотворили с их приятелями, они пустились наутёк.

– Бегите, бегите! – крикнул Зольтер им вслед.

Саймон отворил железную дверь и шагнул во тьму подъезда. Серебринка призвала светящуюся сферу, которая порхала под потолком, слабо освещая весь этот бедлам. Пахло сыростью, воздух был безжизненный и затхлый. Вдыхая облетающую штукатурку, компания поднялась на второй этаж и проследовала за светящейся сферой по небольшому коридору. Были слышны какие-то удары и треск. Отворив дверь, друзья попали в комнату, где увидели Карси, поднятую в воздух, и Барса, который собирался воткнуть ей в руку шприц с какой-то гадостью.

– А ну, не двигайся! – приказал Саймон Барсу.

Тот обернулся. Серебринка оттолкнула его магией, и злодей врезался в стену, выронив шприц. Карси оказалась свободна и упала на пол. Зольтер держал Барса на прицеле, когда тот поднимался.

– Незваные гости, – Барс рассмеялся, а затем сплюнул кровь.

– Чего тебе от неё надо? – спросил Саймон, в то время как Карсилина встала и подошла к ним.

– Сегодня тебе повезло, Карсилина, но это ненадолго. Скоро мы снова встретимся, и тогда победа будет за мной, – с этими словами Барс исчез.

– Вот ведь гад! – выругался юноша.

Зольтер подошёл к стене и поднял шприц, затем с интересом стал рассматривать чёрную жидкость.

– Думаю, мне стоит провести экспертизу, что это за вещество! – воскликнул он.

– Это какой-то яд, – ответила Карси. – Как вы меня нашли?

– Было не очень сложно, – произнесла Серебринка.

Саймон подошел к Карси и обнял её, сказав:

– А если бы мы не успели!

– Тогда бы он меня убил… – чуть слышно прошептала Карсилина.

– Нам стоит уходить отсюда, – подал голос Зольтер, спрятав шприц к себе в нагрудный карман.

И друзья, взявшись за руки, телепортировались в квартиру Серебринки.

Карси устало села на диван, её ладони были изрезаны осколками стекла. Саймон присел рядом, взял её руки в свои и стал бережно залечивать раны с помощью магии.

– Спасибо, – чуть слышно поблагодарила девушка.

– Больше никогда так не делай, ладно? – попросил он.

– Я постараюсь.

Зольтер встал у окна, вынул из кармана шприц с жидкостью и стал её разглядывать в свете люстры.

– Интересно, Карси, что от тебя нужно было тому типу из «СиТм»?

Карси решила промолчать. Ей не хотелось говорить, что Барс считал её принцессой Листона и именно из-за этого и хотел лишить жизни. Вместо этого, спустя паузу она сказала:

– Я не знаю.

– Так просто «СиТм» никогда не нападает, – проговорила Серебринка, взяв расчёску. – Должна была быть серьёзная причина для этого.

– Ты ведь ничего от нас не скрываешь? – спросил Золотский.

Карси покачала головой.

– Кончайте со своими расспросами, – буркнул Саймон, прижимая Карсилину к себе. Что они к ней пристали? Да и что она может скрывать?

– Мы просто беспокоимся…

Серебринка, положив расчёску, отправилась заваривать чай, а Зольтер прошёл проводить волшебную экспертизу найденного яда на своём ноутбуке.

В этот момент с грохотом распахнулась форточка, и из неё вылетел крылатый пятнистый кот в красной кепочке. Во рту у него был пузатый конверт.

Зольтер оторвал взгляд от монитора и взял у кота послание, достал оттуда золотой медальон Карсилины, а также письмо, написанное красными чернилами аккуратным почерком с завитушками. Карси, увидев свой амулет, потребовала его себе:

– Зольтер…

– А что у вас тут происходит? – поинтересовался Кислик, запрыгивая в кресло.

– Нашу подругу пытался убить колдун из «СиТм», – пояснила Серебринка, ожидая, пока закипит чайник на кухне.

– О, а за что? – Кислик повернул мордочку на бок.

– Мы не знаем.

Зольтер передал амулет Карсилине, и та убрала его в свой карман. Затем отдал Серебринке письмо из конверта, и она удалилась на кухню его читать.

– Ну раз всё отлично, не хотите отправиться домой? – предложил Зольтер.

Так «тепло» их из гостей ещё никто не выпроваживал.

– Ты на время смотрел? – зевнув, заметил Саймон. – Час поздний, автобусы не ходят, метро закрыто, для телепортации мы очень устали.... Да и вообще, здесь переночуем.

– Ладно, – недовольно вздохнул Зольтер. – Я постелю тебе матрас на полу своего кабинета. А Карсилина будет спать на диване. Ты уж извини, но мест спальных у нас ограниченное количество.

Кислик в этот момент мирно сопел, свернувшись клубочком в кресле. Ждал, пока Сильв ответ напишет.

– Ответь мне на один вопрос, – попросил Саймон, прежде чем Зольтер пойдёт строить из себя гостеприимного хозяина. – Как медальон оказался в письме?

– Мы попросили банк прислать его обратно. И вижу не зря.

Саймон хмыкнул, подозревая, что он лжёт… Слишком многое в этой истории не сходилось.

***

Прошла неделя. Карси стала всерьёз задумываться над словами, которые наговорил Барс, прежде чем попытаться её отравить. Она стала вспоминать моменты из детства, которые раньше не помнила из-за амнезии. Правда, ни с кем из своих друзей она не делилась мыслями по этому поводу и не рассказывала о том, что сообщил ей Барс.

– Что-то не так? – спросил Саймон, заметив: она чем-то озадачена.

Друзья шли по парку развлечений, думая, на чём прокатиться. Димка болтал с очередной своей девушкой. Девушка увлечённо поедала розовую сахарную вату.

– Да ты что! – смеялся Димка, выслушивая, как она рассказывает с набитым ртом анекдот.

– А вот ещё послушай! Говорит одна зебра другой, что это у тебя полоски белые, а та ей и отвечает…

Прошли мимо мужчины с громкоговорителем, который приглашал на выставку восковых фигур и заглушал их разговор.

– Саймон, мне кажется, я начинаю вспоминать… – прошептала Саймону на ухо Карси, желая рассказать о том, что она начинает понимать, что является пропавшей много лет назад принцессой Королевства Листон.

– Насчёт чего? – не сразу сообразил тот.

– По поводу своего прошлого…

В этот момент из-за киоска вышла Зоя Пырши. Вид у неё был недовольный. Димка, остановился как вкопанный, продумывая пути к бегству.

– Привет, Пырши, – поприветствовал Саймон, нагло ухмыляясь. Ему она никогда не нравилась.

После случая в кафе она вписала его в список своих злейших врагов. Значит, нужно ему соответствовать, а то ещё вычеркнет!

Зоя его проигнорировала, давая понять, что он для неё всего лишь жалкий фон, такой же как эти палатки с сувенирами или деревья.

– Да, привет… – промямлил Димка и нервно хихикнул.

– Значит, я его зову погулять, а у него курсы по математике! – набросилась на него Зоя. Тот попытался спрятаться за спину своего друга, но был схвачен.

– Зоя, мне больно! – упирался Димка.

Зрелище поистине забавное: тощая, как вешалка, высоченная Зоя злостно схватила за шиворот низенького щупленького Димку и встряхнула.

– Эта малявка ведёт твои курсы по математике?! – заголосила Зойка, ткнув пальцем в сторону его второй девушки, которая была одного роста с Димкой.

– Зоя, это не то, что ты думаешь! – оправдывался незадачливый кавалер.

– Что ты к нему пристала? – возмутилась вторая его девушка, яростно бросив остатки сладкой ваты на землю.

– Видимо, нашлись причины! – заметила Карси, сдерживая улыбку.

– Как ты мог! – разошлась Зоя, встряхивая его. – Изменщик!

Саймон не вмешивался в эту «семейную сцену», предложив Карсилине оставить их втроём.

– Они же меня убьют! – испугался Димка. Хватка у Зойки крепкая. – Помогите!

Саймон хотел сказать, что Пырши надо заняться штангой, но в тот момент промолчал, не желая, чтобы и ему попало. Когда перед Зойкой дилемма серьёзнее, чем присутствие недруга, лучше этому недругу лишний раз о себе не напоминать.

Вторая девушка Димки разъярённо крикнула:

– Почему ты врал, что у тебя нет девушки! – и залепила ему жгучую пощёчину.

– Я не врал! – продолжал оправдываться Димка.

– Не верь ему! – кричала Зоя. – Это мой парень!..

– Я её бросить хотел!

За эту фразу он получил ещё одну пощёчину от своей второй «второй половинки», а Зоя отвесила ему подзатыльник.

– Девушки! Давайте обойдёмся без насилия! – призвал наконец Саймон, сжалившись над другом.

– А как ещё с ним разговаривать! – Пырши всё ещё держала парня за шиворот.

– Он обманщик! – вставила вторая.

С трудом освободив Димку, за что чуть не получил в глаз от Зои, Саймон сказал:

– Да, он ошибался. Но я не хочу, чтобы его за это растерзали.

– А надо бы! – хмыкнула Карси.

– Всё, Морквинов, я тебя бросаю! – решилась Зоя, стукнув его напоследок сумкой, и ушла. Её чёрный список стал на одну фамилию длиннее.

– Я тоже! – заявила вторая. – И не звони мне больше!

Когда она удалилась на достаточное расстояние, чтобы больше не слышать друзей, Карси, забывшая о том, что хотела сказать о своей роли принцессы, хлопнула Димку по плечу:

– Не расстраивайся, у тебя ещё девушка вроде осталась…

– На случай, если эти две испортятся, – закончил Саймон с сарказмом.

И они засмеялись, а смущённый и покрасневший Димка нервно буркнул:

– Могли бы поддержать!

– Ну да, специально для такого случая фанфары заготовим! – сказал его друг, и они с Карсилиной снова прыснули.

Димка, казалось, сейчас закипит....

***

Была глубокая ночь, точнее, не ночь, а раннее утро – половина четвертого. Звёзды на небе всё ещё выглядывали, на улице властвовала темнота, которая должна передать свои права рассвету.

Карсилине снилась какая-то нелепица. Но досмотреть сон она не смогла – услышала громкие стуки и проснулась.

Стучали в окно. Со стороны улицы. Карси удивилась, ведь у неё в комнате не было балкона, да и жила она на десятом этаже.

Ленди тоже проснулась и настороженно посмотрела на окно, но ничего не увидела – шторы мешали.

– По-моему, кто-то хочет войти, – прошептала собака. Затем вцепилась зубами в занавеску, стараясь её отодвинуть.

– Интересно, почему не через дверь? – прошептала Карси.

– Потому что вше шпят, – со шторой в зубах ответила собака.

– Пойду взгляну, кто там стучится.

– Осторожней только…

Карсилина поднялась с кровати, крадучись подошла к окну и, резко раздвинув шторы, с удивлением обнаружила за окном Серебринку, сидящую на перевернутом горизонтально огромном шкафу. Удерживаясь в воздухе с помощью магии, шкаф жалобно поскрипывал.

– Сильв! – воскликнула Карси.

– Тише ты. Окно открой! – попросила Серебринка, но её было не слышно.

Карси распахнула окно и туда, пыхтя как самовар, влезла Серебринка.

– Ну вот! А я-то думала – пришелец, – разочарованно буркнула Ленди.

– Ух, ну и холодина на улице! – проворчала Сильв, прижимая руки к батарее, но та была холодная – лето же.

– Что привело в такую рань? – поинтересовалась Карсилина.

– Собирайся! – приказала Серебринка. – Я хочу кое-что показать.

– А это дело отложить нельзя?

– Думаешь, я буду ждать, пока Ваше Высочество соизволит выспаться?!

Карси услышала это и замерла, затем озвучила вопрос, все время мучающий её после разговора с Барсом.

– Сильв, я ведь принцесса, да?

Серебринка закашлялась, а, перестав кашлять, с недоумением посмотрела на неё:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что меня хотели за это убить! – не выдержала Карсилина.

Серебринка не нашлась, что ответить, а Карси продолжала:

– Я начинаю вспоминать своё прошлое. Обрывками, но всё же. Огромный светлый дворец, комнату, полную мягких игрушек. Маму с Папой. Папа называл маму «Желлис». Они мне сказки перед сном читали. А ещё у меня пони был крылатый. Да и медальон всё объясняет! Эта твоя книга о талисманах Листонских семейств. Я заглянула и поняла.

– Значит, для тебя не будет сюрпризом, что я… – начала было Сильв.

– Ты хочешь доставить меня домой? Решила получить награду за то, что нашла? – фыркнула Карси.

Серебринка присела на край её кровати и объяснила:

– Ты знаешь, я работаю в «ДС».

– Уже знаю, – сухо ответила Карсилина.

– Я заведую там одним очень большим отделом, а ещё в мои обязанности входит защищать королевскую семью Фротгерт. Мы с Зольтером поняли, кто ты, когда увидели, как сопротивляешься воздействию магического барьера с помощью медальона. И тогда я рискнула, отослала амулет в Чалиндокс с вестью, что принцесса найдена. Я знала, что подвергаю тебя опасности, но верила, что всё обойдётся.

Карси, выслушав её признание, натянула бордовую футболку и тёмные джинсы. А Серебринка продолжала:

– Я должна была рискнуть. Прости. Если ты отказываешься возвращаться в семью, я пойму. Но всё равно я должна тебя забрать, это приказ свыше и он не обсуждается.

– Это все очень странно, – задумалась Карси и почувствовала, как по спине ползут мурашки. Ей очень не хотелось покидать тётю Машу и дядю Плитса, она ведь относилась к ним как к своим родителям.

– Собирайся, – вздохнула Серебринка, не замечая душевных терзаний девушки. – Только учти, ты сюда больше не вернёшься.

– Совсем не вернусь? – переспросила Карси. От этой мысли ей стало не по себе.

– Да.

– Может дождемся, пока все проснутся, чтобы хотя бы попрощаться....

– Ни к чему это, – отрезала Сильв.

– Почему ты так говоришь? – возмутилась давно потерянная принцесса. – Эти люди меня воспитали. Они очень хорошие. Да и Саймон, я должна ему сказать…

– Карси, я всё понимаю, но, если ты сейчас не пойдёшь со мной, я буду вынуждена тебя вырубить, – голосом, не терпящим возражений, потребовала Серебринка.

– Ладно, я пойду, – печально кивнула девушка.

Тут вмешалась Ленди:

– А меня вы с собой возьмёте?

– Конечно, возьмём! – согласилась Серебринка, поднимаясь с края кровати, и вытащила из-под одежды висящий у неё на шее шарик с туманом. – Это – карманный портал…

– Я помню, – сказала Карси, во время их школьных тренировок Серебринка их часто перемещала в другие миры с помощью этого устройства.

Собака радостно завиляла хвостом. Карси встала рядом с Серебринкой, не теряя надежды оставить близким хоть какую-нибудь весточку. Она лихорадочно соображала.

– Может, оставить записку или написать им эсэмэс…

– Не нужно, – ответила Серебринка. – Возьми меня за руку.

– Подожди, – у Карси появилась идея.

Она достала булавку из ящика письменного стола, нашла на карте мира, прикреплённой к стене, город Чалиндокс и воткнула туда булавку. Саймон умный, он поймет! По крайней мере, Карси надеялась на это.

Она потянулась к своему мобильнику, но Серебринка её остановила, дав понять, что вещь остается здесь.

Одной рукой держа собаку за ошейник, а второй взявшись за Серебринку, Карси кинула прощальный взгляд на дверь. Туман в шарике стал фиолетовым, и в нём заплясали молнии. В этот момент они исчезли из комнаты.

***

Девушки с собакой переместились в утренний Чалиндокс, столицу Королевства Листон. Они оказались на сочно-зёленой лужайке дворца Династии Фротгерт, который просыпался ото сна, разбуженный рассветным солнцем.

– Серебринка, вот и ты! – воскликнул кто-то.

Девушки обернулись. На брусчатке, которая была по краям засажена аккуратными кустами, появился Зольтер. Его ярко-жёлтый пиджак сиял в лучах солнца. На голове у него красовалась лиловая кепочка, размахивающая маленькими белыми крылышками, отчего Зольтер парил над землей сантиметров на десять.

– А, привет, – бросила Серебринка. Казалось, она не очень рада его видеть.

– Ну что, вернём Карси её семье? – кивнул Зольтер, его золотистые волосы плавно развевались на ветру.

– Я думала, ты в Зебровске, – протянула Серебринка. – Кто мне обещал забрать статуэтку?

– Ты же сама сказала о своих планах на сегодня! – не понял Золотский, затем наклонился и почесал Ленди за ушком, отчего та завиляла хвостом.

Серебринка в ответ фыркнула и показала ему кулак.

– Привет, Зольтер, – Карси переключила на себя его внимание.

– Сколько времени сейчас? – спросила Серебринка, её наручные часы остановились.

– Шесть утра, – радостно ответил Золотский. – Я предупредил барона Мартина Вейса о том, что вы скоро пожалуете. Королева уже встала и ждёт свою внучку в тронном зале.

– Ну что, Карси, готова встретиться со своей настоящей родней? – поинтересовался Зольтер.

– Чувствую себя глупенькой двенадцатилетней девочкой. Надо было предупредить хотя бы тётю Машу, – пожалела Карсилина. – Все, наверное, будут волноваться!

На Карсилину тут же накатили воспоминания. Вот она, маленькая пятилетняя девочка, летит на крылатом коне, а родители, стоящие внизу, говорят, чтоб держалась крепче. Конь приземляется на ярко-зелёную траву, и довольная принцесса, смеясь, прыгает на руки к отцу.

Лоритта IV сидела на троне и смотрела на золотые часы, висевшие на стене, ожидая прибытия внучки.

Дверь отворилась, и вошел Мартин Вейс.

– Мадам! Только что на дворцовой лужайке появились Серебринка и ваша внучка.

– Прекрасно!

Они ждали пять минут. Затем в тронный зал вошли трое и собака. Увидев животное, лицо королевы слегка перекосилось.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – поклонилась Серебринка.

Зольтер, улыбнувшись, тоже отвесил поклон.

– Благодарю вас за работу, – кивнула Лоритта IV и жестом попросила Карси подойти.

Карси робко подошла к королеве. Она представила, как эта серьёзная дама отчитывает свою маленькую внучку за разбитую вазу из дорогого фарфора.

– Карсилина! Внучка! – воскликнула королева, увидев амулет у Карси на шее. – Нашлась!

И кинулась её обнимать. Карси при этом испытала какое-то смешанное чувство. Ей казалось, что она сбежала, правда, непонятно, от чего.

– Бабушка!

Часть 2. Глава 5. ЛЭПСА

– Не смотри на меня так, – сказал Медвежонок. – Не могу, когда на меня так смотрят.

Ёжик закрыл глаза.

– Ну вот, теперь ты как будто умер.

Ёжик открыл глаза.

– Улыбнись.

(с) Сергей Козлов «Ёжик в тумане»

Прошла очень долгая и томительная неделя.

Все друзья буквально с ног сбились, разыскивая Карсилину. Даже полиция ничего не нашла. Они говорили, что на это уйдёт много времени, тем более обстоятельства исчезновения очень странные.

Серебринка с Зольтером не отвечали на звонки, и дома у них никого не было.

Этим тоскливым серым утром Саймон сидел на кухне и пил кофе. Он не спал который день, распечатывая и расклеивая листовки, наведываясь вместе с четой Радужниковых (Шпаклёвичей?) в полицию (если полицейские делали вид, что что-то знают), пытался найти какие-то зацепки, размышлял, что неплохо бы взять у Зольтера «запомизатор». В общем, не мог думать больше ни о чём другом.

В кухню вошла тётя Ира, у которой на голове было намотано красное полотенце. Заметив, что своим внешним видом племянник больше напоминает сомнамбулу, нежели нормального здравомыслящего человека, она в очередной раз сказала:

– Может ты, наконец, поспишь? – ответить Саймон не успел. В коридоре звонил телефон. Тётя Ира сняла трубку:

– Алло. Да. Конечно.

И передала телефон.

– Саймон! Мне звонили из полиции! – крикнула тётя Маша, казалось, сейчас у неё начнётся истерика.

– Здравствуйте, Мария Петровна. Что они говорят? – удивительно, что при всей своей усталости у Саймона ещё хватало сил оставаться вежливым.

– Они… – всхлипнула женщина. – Говорят, что нашли её.

– Так это ж…

– Нужно прийти на опознание! Плитс куда-то уехал, а я одна этого не вынесу! Они говорят, что она… прыгнула с крыши двадцатиэтажки.

Саймон побледнел, молча опускаясь на табурет, переваривал полученную информацию. Этого ведь не могло произойти! Зачем Карси совершать такое?

– Ты съездишь со мной? – с надеждой спросила Радужникова.

– Хорошо, – согласился тот, понуро смотря на стену, где маячили неясные тени колыхающихся деревьев.

Через десять минут Саймон собрался с духом, вышел из дома и побрёл в направлении полицейского участка. Он отказывался верить, что девушка, которую предстояло опознать, могла оказаться Карсилиной. Она ведь не собиралась завершать свою жизнь! Чтобы человек пришёл к такому роковому решению, нужны веские причины, а их не было. Ведь все было хорошо, перед тем как она пропала.

«Не она это!» – твердил юноша про себя три утешительных слова, как заклинание. Один раз она уже упала с крыши, и – второй… Да ещё специально забралась в здание повыше, чтобы наверняка!.. Бред какой-то! Этого просто не могло случиться! Если только её сознание за эти дни помутилось, и девушка перестала что-либо соображать. Если только её не довели до такого!

При этих мыслях Саймон почувствовал, что способность трезво рассуждать пытается его покинуть, хоть он и удерживал её из последних сил за ускользающий хвостик. Тело начинало дрожать, и хотелось схватиться за что-нибудь, чтобы отдышаться. Подкрадывалась паническая атака чуть слышными липкими шажками.

Страх оплетал его с ног до головы, воздуха становилось мало и начинало казаться, будто ещё чуть-чуть – и можно потерять ориентацию в пространстве.

– Не надо, не надо, – прошептал Саймон, вспотевшие ладони тряслись. – Хватит себя накручивать, глупый ты идиот!

Люди вокруг словно замерли и перестали существовать, он, дернувшись в страхе, чуть не сбил с ног бабульку, внезапно вышедшую из хлебного магазина. Она прокричала вслед какой-то упрёк, грозно размахивая клюкой, но Саймону было до лампочки.

Метнувшись и побеспокоив стоящих на перекрестке людей, он схватился за дорожный знак, боясь его отпустить.

– Почему всё не может быть нормальным! – нервно проговорил Саймон, чувствуя, как мир куда-то поплыл перед его глазами, он и сам не очень понимал к кому обращался: к себе, к панической атаке, к Карси, к жизни, ко Вселенной? – Просто нормальным! Как у всех остальных людей!

Может, если он отцепит свои руки от указателя, то вывалится за пределы реальности?

– Молодой человек, вам плохо? – этот скрипучий старушечий голос, полный заботы, заставил его подпрыгнуть на месте.

На него снизу вверх смотрела чья-то заботливая бабушка, вся в зелёном и в чепце. Она невольно заставила ассоциировать себя с большой трехсотлетней черепахой, заплывшей жирком и не влезающей в панцирь.

– Н-нет, – Саймон отчаянно замотал головой, и та закружилась, паника вызывала тошноту, а сердце бешено гоняло кровь. – Н-не знаю…

К горлу подступил болезненный ком, а в глазах начинало щипать. Если он сейчас расплачется перед кучей прохожих, в центре Зебрландской столицы, это будет – полный финиш!

– Такой молодой, а уже с гипертонией, – посетовала старушка, открывая свою бездонную чёрную сумку, похожую на гипертрофированный сухой бычий желудок. Наверное, хотела что-то найти. – Подкосила молодой организм…

Она была уверена в точности поставленного диагноза, хоть и не являлась квалифицированным врачом, а всего лишь любила ходить в поликлинику по утрам и жаловаться, что «в этот раз заболело вот там, а не здесь«.

Саймон не слушал, он чувствовал, что страх душил его, парень задыхался, с трудом держась на ногах. Да, это было глупо. Вся эта ситуация очень смешна, но разве паническую атаку можно прогнать? Она приходит только по своему желанию и уходит точно так же.

В этот момент у него кольнуло в области сердца, и надо же было рефлекторно схватиться руками за это место, отпустив металлический столбик! Старушка в панике поднесла свой старинный телефон ближе к лицу и стала набирать какой-то номер.

– Ничего, мальчик, ты только не умирай, сейчас тебя спасут, – она щурилась, глядя на экран. – Сердечный приступ не унесёт тебя на Небеса. Тебе ещё – жить! Я вызову скорую.

Саймон снова судорожно схватился за указатель, в состоянии паники он даже не мог почувствовать раздражение. А ещё он не мог пойти дальше, боясь в таком состоянии совсем упасть и осесть посреди асфальта.

– Не надо, – сказал он ей, стыдясь того, что происходит. Бездна, как же он жалок!

Старушка уже слушала гудки на своем допотопном телефоне. Саймон ещё мог хоть как-то ориентироваться в пространстве, хоть паническая атака и мешала это делать. И, как это ни печально, нужно совершить рывок и сбежать в какую-нибудь подворотню. Куда-то за мусорные баки. «И выбросить себя!»

Кажется, бабульке ответили. Но Саймон не стал ждать, пока с позором отправится на «скорой» в кардиологию, поэтому отчаянно отцепил руки от указателя, дернулся с места и побежал изо всех сил, не понимая куда. Будто паника гналась за ним, страх преследовал и хотел задушить, словно маньяк.

Оказавшись в каком-то дворе на детской площадке, Саймон чуть не споткнулся о чьего-то ребенка, но, резко подавшись в другую сторону, рухнул в песочницу. Благо, она была немаленькая и головой он не ударился, но лицом сокрушил чей-то куличик.

Это падение было таким обидным! Словно это не Саймон упал, а его гордость. Теперь у него вся одежда в песке, и рот в песке, и чёлка. Но паника даже мешает подняться, а сердце того и гляди выпрыгнет и умчится, послав хозяина куда-то вдаль.

Попытавшись приподняться на руках, он услышал над головой презрительный голос какой-то мамочки:

– Опять алкаш какой-то! Сколько можно! Загадили площадку.

Она уводила своё чадо подальше, расстроенная, что ребенку не дали построить песочный замок. Эх, ребенок, ты даже не представляешь, сколько таких «песочных замков« ещё будет в твоей жизни!

Саймон перевернулся на спину и лежал, отплевываясь, скрипя песком на зубах, глядя на проплывающие над городом облака, приобретающие устрашающие формы. Он боролся с беззвучной истерикой. Это уже ни в какие ворота не лезло!

Наконец, когда ему всё-таки удалось успокоиться и пережить паническую атаку, а также отряхнуться от песка, Саймон заставил себя прийти к серому трехэтажному зданию полицейского участка, возле главного входа которого терпеливо ждала Мария Радужникова. Сегодня она даже не накрасилась, и лицо её из-за отсутствия яркой помады и чёрной подводки для глаз выглядело непривычно.

– Саймон! – крикнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – Где ты ходишь? Я подумала, ты не придёшь!

– Я же обещал, – сухо ответил тот, не дав ей себя обнять. Он боялся, что приступ паники вернётся.

Даже в нынешней ситуации очень раздражало, когда она принимала его за ребенка, которого можно ущипнуть за щёчку и погладить по голове. Тётя Маша расстроено вздохнула, поняв, что приступ заботы выплеснуть не получится.

И на этой неловкой ноте они вошли в полицейский участок. Кабинет следователя по фамилии Тушканчик (Саймон, когда он особо ему не нравился, называл его «Хомяком») находился прямо по коридору. Они молча прошли мимо доски почёта с чёрно-белыми довольными портретами полицейских, мимо плаката с грозного вида домохозяйкой, которая призывала «Уходя, выключай свет!», готовая огреть сковородой каждого, кто её ослушается, мимо стенда с лицами, которые особо опасны и разыскиваются. Наконец остановились возле двери, вывеска на ней гласила: «О. Тушканчик. Старший следователь». Саймон с тётей Машей неуверенно переглянулись и вошли.

Тушканчик, как Саймон подметил ранее, ассоциировался с хомячком, таким же кругленьким, маленьким и с пухлыми щеками. Да и выражение лица у него было хомячье. А ещё он постоянно что-то жевал.

В этот раз он ел массивный бутерброд с колбасой и огурцами. Когда Саймон с тетей Машей вошли, он добрался уже до его середины.

– У меня обед! – недовольно чавкнул он.

– Мы можем и подо… – не закончила Мария.

– Вы же сами звонили Марии Радужниковой полчаса назад и требовали приехать на опознание, – перебил Саймон, стараясь казаться невозмутимым.

– Ну так почему вы не в морге? – не понял следователь, чуть не подавившись куском колбасы, огурец выпал с «лодки» и плюхнулся на пол.

– Мы решили посмотреть фотографии с места происшествия, чтобы удостовериться, нужно ли ехать.

– У нас тут не фотостудия!

– Просто покажите нам их. Мы имеем право знать.

– Мария Радужникова может и имеет право, а насчёт вас…

Бормоча эту фразу, он вытер рот рукавом, достал из-под стола папку с делом, открыл её и протянул Марии фотографию погибшей. Тётя Маша посмотрела, губы у неё задрожали, и она полезла за носовым платком. Заметив, как она отреагировала, у Саймона ёкнуло сердце, неужели это правда Карси? Он подрастерял свою уверенность и опустился на стул рядом с тётей Машей.

– Я и вам разрешаю глянуть, – позволил довольный Тушканчик, радуясь, что нашёл на него управу.

Юноша взял фотографию, готовясь к худшему, и посмотрел на неё. Рыжая девушка со стрижкой «под мальчика», в джинсовой куртке и брюках розового цвета лежит в луже крови, на боку, с неестественно изогнутыми ногами и руками, её открытая жёлтая сумочка с разбросанным содержимым (помадой, ещё какой-то косметикой, блокнотом, разбитым розовым мобильником и другими вещицами) валяется рядом. Картина, конечно, ужасная, но Саймон вздохнул с облегчением.

– Это не она! – и вернул фотографию следователю....

***

Зольтер выбрал не самое лучшее время, чтобы забрать статуэтку древнежипского божка. Погода в эту пятницу была наимокрейшая. По небу ползла тяжелая туча цвета скуки и поливала Зебровск холодным дождём.

Золотский благополучно добрался на лифте до квартиры Димки Морквинова и нажал на потёртую точку звонка. Минуту дверь никто не открывал, Зольтер начинал терять терпение, умом колдуна чувствуя, что Димка дома, а статуэтка лежит у него в шкафу, зарытая в куче одежды. Наконец, дверь соизволила отвориться.

– Привет, Зольтер, – устало сказал Димка, пропуская гостя. – По какому поводу зашёл? А где ты пропадал?

– Статуэтку забрать пришёл. Серебринка велела, – пояснил тот, не снимая ботинок проходя в комнату Морквинова. – Мы с ней готовимся к переезду. Начальство отдало приказ поднять якоря и причаливать к родным берегам!

В комнате царил настоящий бардак, одежда большой горой валялась посреди дорогого ковра, рядом были разбросаны пакетики из-под чипсов, на компьютерном мониторе висела грязная полосатая толстовка, а на кровати в ряд у стеночки стояли пустые пивные бутылки. Зольтер очень удивился и чуть не забыл, зачем пришёл.

– Дима, это что у тебя за пункт приёма стеклотары? Неужели твоих родителей это не возмущает?

– Они целый месяц будут куковать на даче, – пояснил Димка, чувствуя, что сейчас ему будут читать нотацию. – Какое им дело до моей комнаты?

– И ты решил почувствовать себя свободным от домашних обязанностей?..

– У меня кузина пропала неделю назад!

Зольтер внимательнее присмотрелся к бутылкам: их было ровно восемь. Он надеялся, что они не за один сегодняшний день опустели. А Димка продолжил:

– Тётя Маша говорит, что Карси из дому ушла. Записки не писала, просто взяла и ушла посреди ночи, не взяв с собой ничего, кроме своей собаки!

Зольтер присел на кровать, смахнув пустой пластиковый стакан, и пробормотал:

– Это не повод для жизни в свинарнике. Или эволюция человека пошла по обратному пути?

Димка непонятливо взглянул на него и буркнул:

– В её комнате было открыто окно, и ещё напротив окна завис шкаф.

– Ну конечно! – сказал Золотский, вспомнив Серебринку на лужайке королевского дворца. – Может, её перенесли с помощью портала в другое место, а про шкаф просто забыли?

– Что за бред? – не понял Димка. – Кто мог это сделать?

– Не знаю. Если рассуждать логически…

Димка собирался открыть рот, чтобы ответить, но раздался писклявый дверной звонок. Зольтер взглянул на увесистого разъевшегося паука с тоненькими длинными лапками в углу рядом с окном и передвинулся поближе к дверям.

Димка впустил Саймона в квартиру. Тот весь промок под дождем и дрожал от холода.

– Гулять без зонтика чревато насморком! – донесся из Димкиной комнаты голос Зольтера, старавшегося не думать о пауке.

– Зольтер! – воскликнул Саймон и вытер замёрзшие руки о куртку мамы лучшего друга.

– За статуэткой пришёл, – пояснил Димка. – Они с Серебринкой, оказывается, к переезду готовятся, вот и не отвечали на наши звонки…

– Забавно, – единственное, что сказал Саймон по этому поводу.

– Как ты? – спросил Димка, всё-таки Саймон и Карси встречались и её пропажа отразилась на том негативно.

– Ходил в полицию, у них до сих пор никаких зацепок нет. Даже то, что окно было открыто, а рядом парил шкаф, их не настораживает!

Забавно даже, что под окнами квартиры Радужниковых собирались зеваки, глазели и фотографировали зависший в воздухе шкаф. В какой-то газете даже об этом написали.

– А тебя настораживает? – поднял бровь Димка.

– Конечно! Я уверен, что дело всё в этом!

Друзья прошли в комнату, Зольтер приветливо помахал рукой и заметил:

– Ну вот, умный человек! А твой друг не такой понятливый.

– Все я прекрасно понял! – обиделся Димка.

Золотский промолчал, снова косясь на паука, который стал шевелиться посреди паутины.

– Кстати, а где Серебринка?

– Занята, вся в работе!

Зольтеру пришлось сдержать улыбку, и он спросил:

– Чего же вы, юноши, от нее хотите?

– Мы вас о помощи хотели попросить, но вы ведь такие занятые! – перебил Саймон, разминая пальцы.

– А откуда мы знали, что вы в ней нуждаетесь! – Зольтер, видимо, решил, что лучшая защита от сердитого Саймона – это нападение.

– Хорошо, – согласился тот, теряя терпение, – а ты не мог бы дать нам «запомизатор»?

– Ты пользоваться им не умеешь, – отказался Зольтер. – Кроме того, он вам не поможет, за неделю все энергетические поля выветрились, и мы ничего не увидим! У меня устаревшая модель. Хотя в «ДС» разработали новую, более мощную…

Золотский мог часами рассуждать о всякой магической шпионской технике. Однажды он полдня рассказывал, почему современные маги не пользуются волшебными палочками, друзья тогда чуть не уснули. Так что нужно прервать эту научную тираду, пока не поздно!

– Мы поняли, – отрезал Димка, видимо, догадавшись, о чём его друг подумал. – Но надо что-то делать!

– Ты такой хороший эксперт! – добавил Саймон. – Можешь нам помочь?

Зольтер посмотрел сначала на одного, потом на другого и поспешил сменить тему:

– Ребят, а где статуэтка?

– Какая? – те к такой быстрой смене разговора не были готовы.

– Божка Древнежипского! Мне Серебринка руки открутит, если я про него забуду.

– Да, пожалуйста, – Димка недовольно встал, перешагнул через кучу одежды, лежащей посреди ковра, и открыл шкаф.

Там он выкопал из залежей носков статуэтку божка и протянул Зольтеру: «Возьми!» Тот насупился.

– Не бойся, носки чистые, я их ещё не надевал! – успокоил его Димка.

Зольтер взял трофей, запихал его в большую сумку, сказал: «Ну и славно», и с деловым видом проследовал в прихожую.

– Так как насчёт того, чтобы помочь? – Саймон боялся, что он уйдёт, так и не ответив на этот вопрос.

– Ребят, я вам вот что скажу. Вся эта затея с поисками бесполезна! Карси не вернётся…

– Золотский! – возмутился Димка. – Разве можно так шутить?

– А я разве шучу? – удивился Зольтер.

– А что, нет? – не понял Саймон. – Ты что-то знаешь?

Зольтер задумался, стоя возле входной двери и держа сумку с бронзовой статуэткой.

– Я говорю, что Карсилину нашли её настоящие родственники, – пояснил он.

– Откуда ты знаешь? – Саймон повторил свой вопрос, теперь уже громче.

– Мой вам совет, забудьте её. В Зебровск она не вернется. Я не думаю, что Карси помнит о вас, раз не отослала весточки.

– Но, Зольтер, откуда ты? – растерялся Димка.

– Я не привык выдавать свои источники, – перебил Золотский, открывая дверь. – Ладно, пошёл я. Надеюсь, свидимся ещё в этой жизни!

И, перед тем как уйти, он, с намёком в голосе, прошептал: «Если окажетесь в Чалиндоксе, я не против сходить с вами в бар!» Затем он исчез, прямо перед распахнутой дверью в холодный коридор, стены которого украшали различного рода неприличности надписи. Димка запер входную дверь.

– Будешь пива? – предложил он другу с таким видом, словно выпроводил из квартиры малоприятного сантехника с неблагозвучной фамилией.

– Нет, домой пойду.

И Саймон стал уныло надевать ботинки.

– Мне кажется, Золотский специально так сказал, чтобы нам не помогать. Они с Сильв, видите ли, шибко заняты! – пробурчал Димка, отходя на кухню.

Там громко хлопнула дверца холодильника, и назад он вернулся уже с бутылкой пива. Прислонившись спиной к гардеробу и глядя, как Саймон застёгивает куртку, он вдруг сказал:

– Вот почему жизнь такая дурацкая!

– Фиг её знает, – последовал ответ друга, он и сам не понимал, почему. За что с ним такое происходит?

А Димка, жалующийся на «дурацкую» жизнь, явление достаточно редкое. Он чаще всего доволен.

– С девчонками последнее время совсем не везёт! И Карси пропала! Да и ростом я не удался! – он с характерным щелчком откупорил бутылку.

Димка отхлебнул два глотка, поморщился и буркнул:

– Гадость какая, больше не куплю эту фирму!

Саймон никак это не прокомментировал, пытаясь завязать шнурки. В измотанном состоянии это сделать было немного проблематично.

– И я даже не чародей! – Морквинов попытался привлечь к себе внимание.

– Тебя же это не волновало, – Саймон в тот момент немного удивился и даже приподнял голову, чтобы взглянуть на него.

– Может, тоже хочу предметы двигать силой мысли и раны затягивать! А ещё хочу пустить огненным шаром в кого-нибудь.

Да – он завидовал. Просто не всегда показывал это. Родился обычным «тапком«. Самая неинтересная роль в мире!

– Огненный шар тогда случайно получился, и то я не хотел, чтоб так вышло! – пояснил друг, может, Димке будет не так обидно чувствовать себя простым смертным.

– Можно сказать, тётка в том магазине хотела, чтоб ты спалил целый прилавок! – ухмыльнулся Димка. – Ну всё равно прикольно! Взял, наколдовал чего-нибудь.

И он мечтательно представил, как услужливо снимает пальто в кафе с какой-нибудь хорошенькой девушки и вешает его, а она с благодарностью целует в щеку.

– Обладание магической силой – это большая ответственность. В тот раз я немного вспылил и потерял контроль, – Саймон попытался убедить его, что быть магом – не так уж и круто, как кажется.

– Ну понятно! А с прилавком было весело.

– Хорошо, что ты не маг!

Чтобы лишний раз не нарываться, Саймон поспешил удалиться и не услышал, что Димка ему вслед крикнул, а было это что-то оскорбительное.

Саймон не помнил, как добрался домой. Тётя Ира вышла из комнаты с модным журналом и в очередной раз повздыхала насчёт того, что племянник ходит без шапки, шарфа и зонта в такую «мерзкую» погоду.

Саймон молча закрыл дверь комнаты у неё перед носом и плюхнулся на кровать. Волосы у него были мокрые, и чёлка попадала в глаза.

– Чаю горячего будешь? – донеслось из-за двери.

– Нет, спасибо! – ответил племянник, глядя в потолок и мысленно рисуя на нём звёздочки.

Это был способ отвлечься от волнений, которые окружали плотным кольцом. Говорят, в таких случаях помогала медитация, но юноша не умел расслабляться, забывать о реальности и не грузить себя лишними мыслями.

– Ну смотри! Если заболеешь, сам виноват будешь! – обиделась тётя Ира и ушла дочитывать журнал.

«Ну, конечно! Виноват! Во всем виноват сам!» – процедил Саймон сквозь зубы, чтобы она не услышала.

Он взял плеер, воткнул наушники, и заиграла грустная песня Марты Безумской по радио «Колокольчик Плюс». Пелось там о несчастной любви, из-за которой лирической героине пришлось умереть. «Тоска зелёная», – сказал бы он в другой ситуации, не будь Карси неизвестно где. Кстати, ей эта песня нравилась. Она говорила, что песни про смерть – это красиво, особенно те, что богаты метафорами и безысходностью.

Безысходностью!

Юноша издал нервный смешок. Его психика не выдерживала такого напряжения.

Саймон стал размышлять над словами Золотского. Какой резон тому что-то скрывать? Ну допустим, Карсилина вернулась к настоящим родителям, но она же не могла забыть о Саймоне! Почему письмо не отправила, хотя бы тёте Маше! Она не может просто так взять и пропасть нарочно!

Почему Карси так и не прислала ни одной весточки о себе? Почему не даёт о себе знать, если у неё так всё хорошо?! Может, Зольтер специально так сказал, дабы всех успокоить? И Димка насчёт него прав?

А может, родственники Карси живут в глухой сельской местности, почты там нет, телефон один на всю деревню и то не работает, провода перерезаны! И родственники Карси не разрешают контактировать с цивилизацией? Или ещё что-нибудь…

Глупо всё это! Похоже, что Карси действительно забыла про них или же у Зольтера разыгралось воображение!

Песня закончилась, а на смену ей стала играть другая, не менее грустная, от неё так и веяло одиночеством. Как странно. Саймон не первый раз замечал, что, когда включал это радио, оно словно подстраивалось под настроение. А чувствовал он себя одиноким и несчастным.

– Я не хочу её потерять! – проговорил Саймон, обращаясь к потолку, который нисколько не задели эти слова.

Если бы только узнать, что с ней! Если бы понять! Даже если она больше не хочет его видеть…

Юноша посмотрел на стену, она была увешана карандашными портретами Карсилины, и, наткнувшись на них, захандрил ещё больше. Славно, вот и лампочка у ночника перегорела! А колдовать, чтобы её починить, лень.

А ответ был прост! Город Чалиндокс! Всего какая-то тысяча километров от Зебровска! Может, если бы Саймон включил телевизор, то в новостях бы обмолвились о праздничной церемонии в честь Листонской принцессы Карсилины Фротгерт.

Но он лежал на кровати в темноте своей комнаты и телевизор смотреть не хотелось.

***

Через два дня Саймон наконец решился выйти из дома. Эти дни он даже не разговаривал с Димкой, а сидел в своей комнате, отгородившись от остального мира. Тётя Ира предпринимала попытки расшевелить племянника, но они были неудачные. Даже приготовив ему одно из любимых, но простеньких блюд: макароны с натёртым сыром (куда уж проще?) и слабосолёной жареной колбасой, не смогла порадовать.

И вот, чтобы понять, как дальше действовать, Саймон решил, что хочет прийти в квартиру Радужниковых и осмотреть комнату Карси. Правда, в прошлый раз его не пустил туда Плитс Шпаклёвич. Но, если попросить тетю Машу, может, она позволит заглянуть?

Пока Саймон шёл по улице, наблюдал, как дети радуются хорошей летней погоде и гоняют мяч, смеются. Мамочки выгуливали своих малышей, оставляя тех делать куличики в песочницах. Девочки лет десяти раскачивались на скрипучих качелях. Какая-то старушка прямо у него на пути кормила голубей. Саймон не стал сворачивать и на полной скорости распугал сгрудившихся серых птиц, наступив на кусочки хлеба. Он сделал это специально.

До дома Карси оставалось пара кварталов. Вот булочная, в которой они часто закупались пирожными, а вот канцелярский магазин, в котором Карси приобрела Саймону набор акварельных карандашей, говоря, что ему не стоит забрасывать рисование.

Пройдя мимо магазина и созерцая своё уставшее отражение в витрине, Саймон вздохнул. Он обязательно узнает, где Карсилина, что с ней стало. Она не могла исчезнуть бесследно. Да и Зольтер говорил что-то про её настоящую семью. А ведь Карси даже мобильный свой не взяла, никому ничего не сказала. Почему?

Даже если она сейчас живет другой жизнью и не вспоминает о них совсем, Саймон не мог на неё обидеться. Если б знать причины? Если б знать!

Просто знать, что у неё всё хорошо.

Ему было грустно. Хотелось увидеть Карси. Обнять.

Нужен ли он ей теперь? Если, как Зольтер утверждает, у неё новая жизнь?

Саймон зашёл в подъезд, поднялся на лифте на десятый этаж. Дверь открыла тётя Маша. Она была в розовом махровом халате, совсем не накрашенная и не причёсанная.

– Саймон, привет! – она не ожидала, что он придёт.

– Здравствуйте, тётя Маша. Можно зайти?

– Да, конечно.

Женщина пропустила его в прихожую и закрыла дверь. Смотря, как он снимает кроссовки, она сказала:

– У полиции нет никаких зацепок. Мне уже советовали обращаться к экстрасенсу или к медиуму, чтобы исключить шанс того, что Карсилину могли убить…

– Она жива, – резко перебил Саймон, выпрямившись и посмотрев на неё как-то по-волчьи. Он не позволял себе думать об этом варианте. Потому что он невозможен!

– Да-да, конечно, – женщина испугалась его реакции. – Но всё же…

Закончить она не смогла, напоровшись на взгляд Саймона. Тётя Маша пригласила парня пройти в комнату, размышляя о том, что бы ещё сказать. Пуделиха Трапеция спала, свернувшись клубочком на кресле.

Под наблюдением тёти Маши Саймон вошёл в комнату Карси. Тут ничего не поменялось, словно девушка вышла недавно и сейчас вернется. Её мобильник, который вернули следователи, лежал на тумбочке и мерцал маячком.

Саймон раздвинул занавески, наполняя комнату солнечным светом. За окном парил шкаф. Всё ещё. Радужниковы не придумали, что с ним делать. Да и разбирать его опасно, можно свалиться. Никто не мог понять, как он здесь появился.

Как бесит!

Саймон нервно подошёл к тумбочке и взял в руки мобильник Карсилины. Так, надо разблокировать экран. Ввести четырехзначное число.

Тётя Маша топталась возле двери, ей было очень неловко. Но женщина всё же решила нарушить молчание:

– Я решила послушаться совета знакомых, вызову сюда экстрасенса.

– Вы думаете, он что-то найдёт? – Саймон сомневался. Так, какой же код от телефона? Должно быть что-то простое. Год рождения?

– Он узнает, что здесь произошло. Он почувствует, – тётя Маша была в этом уверена.

– Не уверен, – введя «1999», Саймон посмотрел на тётю Машу с осуждением, код был неверный. – Знаете, однажды мама водила меня к экстрасенсу. Это было очень глупо.

– О, почему? – женщина подошла к шкафу с книгами.

– Наверное, мы с мамой ей не понравились.

– Что она такого сказала? – на лице женщины появилось любопытство.

– Эта тётка предсказала мне несчастливую жизнь, – он закатил глаза, а затем попытался имитировать интонацию старой ведьмы. – «Этот мальчик не будет счастлив никогда».

Удивительно, прошло столько лет, а он до сих пор примерно помнит эти слова, и тот тюрбан на её голове, и душную тёмную комнату, с которой всё и началось.

Саймон вздохнул, чувствуя прилив сильной грусти. Может, экстрасенс была права? Если они не найдут Карси? Если он больше никогда в жизни её не увидит?

– Но ты ведь… – тётя Маша пыталась сформулировать мысль.

Пока она это делала, Саймон ввел «1506». Сработало. Много пропущенных.

– Но ты ведь не можешь назвать себя несчастливым? – наконец выдала женщина.

Саймон замер, смотря на неё с непониманием. Она что, шутит? Карси пропала, они даже не знают, что с ней! И хорошо будет, если, как говорил Зольтер, её нашли родственники. А если не так? Золотский на звонки снова не отвечает и вообще куда-то испарился. Забрал статуэтку – и был таков. Прохлаждается в своем Листоне!

– Сейчас или вообще? – после полуминутной паузы изрёк юноша.

Тётя Маша прошла дальше, нашла на полке толстый розовый фотоальбом и, прижимая его к груди, сказала:

– Хорошо, что ты был в жизни нашей Карсилины, ты такой хороший… – дальше она всхлипнула.

– Почему «был»? Я и сейчас есть, – Саймон снова вернулся к мобильнику. Среди сообщений нет никаких зацепок. В «НаСвязи» – тоже. Он намеренно не заходил в папку с фотографиями. Это бесполезно. Нужно искать дальше.

Тётя Маша неспешно подошла и положила свою руку ему на плечо, другой рукой придерживая альбом:

– Знаю, ты её очень сильно любишь. Я уверена, если Карсилина жива, она помнит о тебе.

Саймон не стал убирать её руку с плеча. Вместо этого ему захотелось обнять тётю Машу, как маму. Но он не мог этого сделать, не понимая накатившего желания. Да, ему не хватало матери. Ей можно рассказать обо всём. Посоветоваться. Получить поддержку. Иногда нужен такой человек, который выслушает. Юноша обычно молчал о том, что накипело, предпочитая держать всё в себе. Он даже не вёл личных дневников, никуда ничего не записывал. Только вот это «всё» очень сильно давит и сводит с ума.

Он положил мобильник на тумбочку. В носу щипало. Гадское ощущение.

– Я боюсь, эта неопределенность мучает, – Саймон сказал это, не понимая, почему решил быть откровенным, почему не рассказывал о своём состоянии тёте Ире, она всё же пытается заменить ему мать.

– Понимаю, – ответила тётя Маша, ей тоже было тяжело.

– Я не знаю, что с ней. Плохо сплю по ночам. Просыпаюсь от кошмаров. Иногда возникают пугающие мысли, а вдруг её убил какой-нибудь маньяк. Я, конечно, в это не верю, но оно просто выматывает. Если бы получить хоть какую-нибудь весть о том, что с Карси всё хорошо, увидеть её. Пусть даже я ей больше не нужен. Пусть даже она совсем нас забыла…

Саймон осёкся, он и так сказал лишнего. Он чувствовал, как подступают слёзы, как в горле встал болезненный ком, и отчаянно заморгал. Плакать нельзя. Ну и что, что его девушка пропала. Ну и что, что он беспокоится и места себе не находит. Подумаешь! Разве это повод?

Тётя Маша обняла его и начала поглаживать по голове, словно мама. Не помешала даже разница в росте.

– В слезах нет ничего постыдного, – она всё чувствовала. Заботливая добрая женщина.

Саймон не плакал, он себе такого не позволял. Слишком постыдно показать ей это. Его бесило собственное состояние, но исправить это он не мог.

Так они стояли пять минут, пока он не увидел булавку, воткнутую в большую карту на стене. Карси обычно не отличалась любовью портить вещи. Тем более красивые карты, которые с любовью печатали в типографии.

– Что это? – вслух он задал вопрос сам себе.

– А? – не поняла тётя Маша.

Без лишних слов Саймон подошёл к карте, дотронулся пальцем до булавки. Она была воткнута в точку. Чалиндокс. Почему никто раньше не заметил?

– Чалиндокс! – воскликнул Саймон, воспрянув духом. Карси оставила подсказку! «Если окажетесь в Чалиндоксе, я не против сходить с вами в бар!» – всплыли в памяти слова Зольтера, это было не только про его переезд в Листон. Тут скрывалось нечто большее. Это был намёк! Это всё упрощает!

Нужно отправиться в Чалиндокс, найти там Золотского и заставить рассказать, где Карси. Он должен знать. Несомненно!

– Я всё понял! – Саймон отвернулся от карты, он улыбался первый раз за эту неделю.

Тётя Маша смотрела на него озадаченно.

***

Карси уже почти привыкла к жизни во дворце, к бабушке, к брату с сестрой.

Дворец был огромный, с бесчисленным количеством всяких помещений и коридоров. А за дворцом располагался огромный парк с фруктовыми деревьями и большим числом экзотических птиц.

Посреди этого парка стояла высокая мрачная старинная башня с гигантским циферблатом наверху. Часы имели круглую форму и бесконечное число длинных чёрных стрелок, которые двигались в одну и ту же сторону и по-своему тикали. Исключение составляла лишь одна стрелка… Дверь, ведущая в башню, крепилась на единственной петле и была очень старая, с многочисленными дырками, куда всё время задували сквозняки. Сама же башня обросла плющом, который извивался повсюду – снаружи башни и внутри неё. Плюща не было только на циферблате.

Как-то раз, проходя мимо башни, Карсилина, Мартина и Альфред решили туда заглянуть.

– Странная башня, вам не кажется? – спросила Карси.

– Конечно, – согласился Альфред.

Они поднялись наверх к циферблату и расположились на крошечном балкончике с фигурчатой балюстрадой.

– Интересно, зачем на этих часах так много стрелок? – поинтересовалась Карси.

– Никто этого не знает, – ответила Мартина, смахнув со лба рыжую вьющуюся прядь. – Но существует предположение, что наши башенные часы, не что иное, как само время.

– То есть?

– На циферблате имеются нормальные стрелки: минутная, часовая, секундная, – начал Альфред. – А ещё там есть суточная стрелка, недельная, месячная, годовая, пятилетняя, столетняя… и даже тысячелетняя. Ну и тому подобное.

– А ещё есть Стрелка Вечности. Никто не знает, в каком направлении она обычно ходит, какая у неё функция, – добавила Мартина. – Она крутится то быстро, то медленно и всегда в разных направлениях.

– Но она не должна останавливаться! – продолжил Альфред. – Если это случится, всё, абсолютно ВСЁ, кончится! Никто не выживет. Никто и ни в каких мирах! А стрелка никогда больше не пойдет!

– Если остановить другие стрелки, то остановится время. А Стрелка Вечности всё равно будет идти. Ведь если она остановится…

– Вы уверены? – перебила Карси этот словесный поток.

– Это всего лишь предположение, но звучит очень убедительно! – кивнул Альфред.

– В таком случае вряд ли найдется такой глупец, кому взбредёт в голову остановить эту стрелку.

– Почему ты так считаешь? – удивилась Мартина. – Вот Гадритта Трегторф очень даже способна сотворить такое!

– А кто она такая?

– Наша очень-преочень дальняя родственница, – объяснил Альфред. – Сумасшедшая колдунья, кстати. Повёрнута на идее искоренить королевскую семью. Она считает, что тоже имеет право проживать в нашем дворце! Постоянно наведывается к нам, тычет пальцем в старинный гобелен с фамильным древом и кричит: «Видите! Я тоже здесь есть! Я ваша родственница!» Трегторфы ещё с очень давних времен ненавидели Фротгертов! Цель жизни каждого Трегторфа – это уничтожить кого-нибудь из королевской семьи!

– Но почему? – не поняла Карси. – Что мы им сделали?

– А в том-то и дело, что ничего! – перебила Мартина. – Прочитай слово «Трегторф» задом наперед, может и додумаешься. Или в словаре посмотри…

Если вы думаете, что Карси во дворце всего хватало, то будете не правы. Она скучала по друзьям, которых пришлось оставить. Карси даже пыталась послать ЛЭПСу Саймону, но Лоритта IV это заметила и запретила отправлять письмо, сказав, что не потерпит от своей внучки переписки непонятно с кем. Карсилина тогда пригрозила, что сбежит из дворца и вернется в Зебровск. Так что Лоритте IV пришлось уступить.

Королева решила, что всё-таки нужно пригласить друзей своей внучки в Чалиндокс. И даже нашла весьма подходящий предлог:

«Господа, Саймон Рейли и Дмитрий Морквинов. Сообщаю с радостью! Результаты ваших экзаменов были высланы в Чалиндокский Листонский Королевский Университет. Это очень знаменитый университет, в котором престижно обучаться. Туда стремятся попасть многие умные люди, но удостаиваются чести лишь некоторые. Дипломы ЧАЛИКУНа очень ценны. Многие платят астрономические суммы, чтобы познавать в нём азы науки.

Вам выпала возможность пройти вступительное испытание на один из факультетов и быть зачисленными в ряды студентов ЧАЛИКУНа.

Не упустите свой шанс. Испытание состоится 27 августа в 10 часов утра. В одном из корпусов.

Билеты прилагаются. В аэропорту вас встретят.

Листон, Чалиндокс, проспект Королевский, здание номер 3.

С уважением: ректор ЧАЛИКУНа /Е. Учённый маг/

Одобрено соизволением Королевы Листона /августейшей Лоритты IV (Фротгерт)/».

Это послание было поручено доставить Кислику, и кот свою задачу выполнил…

***

Саймон проснулся от того, что распахнулась форточка и на кровать упал странный зеленоватый конверт. На нём не было ни единой буковки. И от кого это послание, можно было только догадываться.... Хотя нет, нельзя. Саймону таких писем раньше не присылали.

Держа в руке письмо, Саймон присел на кровати. Сегодня он хотел пойти устраиваться на работу, чтобы накопить денег на поездку в Листон и дальнейшее проживание в Чалиндоксе. Да, может на это уйдёт не один месяц, но это лучше, чем ничего. А красть сбережения тёти Иры он не будет, это низко. Хотя Саймон знал, где деньги лежат. На антресоли кухни за большой банкой варенья, в коробке.

Саймон стал разглядывать конверт, на нём красовалась одна-единственная большая буква «Ф». Эта буква смотрелась гордо и красиво, словно понимала, что там, кроме неё, никого нет. А ещё на конверте повыскакивали изумрудные крапинки, как грибы после дождя, стараясь показать, что письмо доставлено верно.

Юный чародей открыл конверт и достал листок пергамента, без единой записи. Вдруг на листке всплыла большая фиолетовая печать с такой же, как на конверте, буквой «Ф», только обведённой в кружочек и надписью: «Чалиндокс. Королевство Листон». А затем появилось и само послание Лоритты IV.

Саймон дочитал письмо и удивлённо уставился на два билета завтрашнего рейса, выпрыгнувших из конверта. Настоящие! Поверить трудно, но он сможет продолжить искать Карси уже совсем скоро! А возможно, они даже увидятся. Это ли не чудо? Но Саймон не мог понять, почему удостоился такой чести – попытаться поступить в ЧАЛИКУН. Он ведь на это даже не надеялся. Он думал приехать туда через несколько месяцев, но чтобы вот так сразу поступать? Неужели всему виной «невероятное» везение? Неужели, действительно, самой королеве Листонской понравились его результаты экзаменов?

Саймон, конечно, мечтал учиться в ЧАЛИНКУНе, тётя Ира говорила, его отец окончил там физико-математический факультет… Стоп, ну а что насчёт Димки? Он-то каким способом умудрился огорошить руководство университета результатами? Насколько Саймон помнил, последний экзамен тот сдал на три! Пойти что ли, обрадовать?

Саймон, всё ещё ничего не понимая, с чувством мандража поднялся с кровати и направился к телефону.

– А я думала, ты спишь! – донёсся из спальни голос тёти Иры.

Он добрался-таки до телефона, набрал номер Димки и рассказал ему о странном письме с билетами на завтрашний рейс. Димка сначала не понял, о чём тот говорит, затем попросил повторить и ссылался на больную голову.

– Да я не отсылал документов, ни в какой Листон! – возмущался Димка. – И не собирался никуда ехать! Слушай, а может, это обман?

– Мы должны поехать! Редко, когда такой шанс выпадает! – воскликнул Саймон.

– Бред!

– Карси в Чалиндоксе, понимаешь?

Пришлось долго уговаривать Димку. Он не верил тому, что было написано в письме, и утверждал, что билеты на самолёт фальшивые. Тогда Саймон заявил, что полетит один, а Димкино присутствие будет только мешать. Тот наконец согласился поехать, даже привычка постоянно перебивать собеседника в этом споре ему явно помешала. Единственное, чем Димка ограничился, так это сказал: «Саймон, ты идиот!» Чему не было никакого основания.

– Что за шум? – поинтересовалась тётя Ира, когда друзья закончили разговор.

– Тут такое дело… – немного смутился Саймон. Он ведь не посвятил её ещё в свои планы.

– Куда это вы ехать собрались? – и тон у неё был такой ироничный.

Племянник глубоко вздохнул и изрёк:

– Решил поступать в ЧАЛИКУН.

– Куда? – удивилась тётя Ира, чуть не выронив книгу, которую читала.

– В Чалиндокский Листонский…

– И когда решил?! Сегодня? – перебила она, не дав разъяснить аббревиатуру.

– Нет, давно. Я им свои результаты отослал, и они приглашение отправили, сказали, я выдающийся абитуриент, – на какую только ложь не пойдешь, чтобы родным ничего подозрительного не казалось. – Будущая гордость мировой науки!

С «гордостью» он загнул, конечно, зато звучало пафосно. Да и тётя Ира явно за это зацепилась.

– Вроде, этот университет обучает точным наукам, физике, математике, астрономии. А ты с ними в школе не очень дружил, – ухмыльнулась она.

– Зато я буду очень дружить с дипломом, который там получу, – не сдавался Саймон.

– Интересно…

– Я решил пойти по стопам отца, он там обучался, – снова соврал юноша, ведь шёл только по собственной неведомой кривой и не собирался менять курс.

Хотя тётя Ира была женщиной упёртой:

– Твой отец вообще-то родом из Чалиндокса, и ему было, где жить. А насчёт тебя, не уверена.

– Не волнуйся, я буду жить в университетском общежитии, и если провалю вступительное испытание, то вернусь обратно! – Теперь надо было её обнадёжить. У женщин в возрасте есть очень хорошее свойство: легко поддаваться обнадёживанию, особенно у всяких родственниц. Эту особенность Саймон заметил и у тёти Иры, и у Марии Радужниковой.

– Хорошо, а как же финансовая сторона?

– Буду жить на честно заработанную умственным трудом стипендию! – пообещал племянник, понимая, что та почти согласилась отправить его учиться в неведомые края.

Тётя задумалась, а потом спросила:

– А когда ехать?

– Завтра, – ответил Саймон, боясь, что она внезапно передумает и придётся сбежать из дома. – Вступительное испытание через два дня, да и билеты на самолёт есть.

Вот именно в такие моменты родственники начинают понимать, что проигрывают.

– Тогда надо чемодан собирать! – наконец сдалась она. – Попробуй только не поступи!

Саймон особо и не собирал чемодан. Сложил в большой рюкзак, который покупался для дачи, два паспорта (зебрландский и листонский), ноутбук, карандаши, артбук и листы для рисования. Тётя Ира его не подпустила к чемодану, думая, что тот наберёт всякого лишнего барахла, которое потом пожелает выбросить, дабы облегчить тяжесть. Саймон сидел на кровати и не мог поверить в свою удачу. Уже завтра он будет в Чалиндоксе. На родине отца. В месте, где сейчас находится Карси! Он смотрел, как тётя складывает в чемодан почти все его свитера и тёплые штаны. Особенно забавляла её мотивация: «Всё-таки другая страна!» Вообще, как известно, Листон находится чуть южнее Зебрландии. И какие могли быть холода в конце лета? Хотя тёте постоянно казалось, что племянник одевается слишком холодно и может быстро заболеть, вот и решила все нормальные вещи оставить. Да и вообще, в последнее время Саймон на неё производил впечатление болезненного и недовольного жизнью субъекта. Вслед за свитерами в чемодан отправились два учебника «Помощник абитуриента по высшей математике», первый и второй тома. И где она их нашла?

Часть 2. Глава 6. Чалиндокс, Федеративное Королевство Листон

– А вот и ты! – сказал Медвежонок, однажды проснувшись и увидев на своем крыльце Ёжика.

– Я.

– Где же ты был?

– Меня очень долго не было, – сказал Ёжик.

– Когда пропадаешь, надо заранее предупреждать своих друзей.

(с) Сергей Козлов «Ёжик в тумане»

Димку на самолет провожали родители, они вернулись с дачи, как только сын сообщил им новость о поступлении в ЧАЛИКУН. Только, в отличие от Саймона, человека честного, он им сказал, что уже поступил, иначе бы за пределы родного города, а тем более страны, его не пустили

Завидев в толпе Саймона и тётю Иру, Морквиновы приветственно помахали. У Димки на спине висел фиолетовый старый рюкзак сестры – туда заботливая семья сложила медикаменты и то, что могло понадобиться во время перелёта. На рюкзаке была нарисована широкоглазая русалка с улыбкой на пол-лица и с абсолютным отсутствием носа.

– Я не нуждаюсь в комментариях! – предупредил Димка, заметив, что Саймон смотрит на этот корявый рисунок, и показал кулак.

Саймон поспешно отвёл взгляд на что-нибудь менее обидное для него и съязвил:

– Неплохо смотришься!

Димка хотел ткнуть его в бок, но в этот момент на него обратили внимание родители.

– Не сутулься, – попросила его мама учительским тоном. Низенькая худая женщина в очках и зелёной, как покрашенная школьная стена, блузке.

Если честно, с надетым рюкзаком и тяжелой сумкой с вещами, не сутулиться было довольно трудно. Это вот Саймон – «буржуй» (как Димка после его назвал), – купил чемодан на колёсиках и стоял, держа его за выдвинутую пластиковую ручку. Знал бы Димка, чего туда тётя Ира напихала!

– Посадка не началась? – спросила тётя Ира.

На что Морквинов старший, смуглый черноволосый человек с пышными усами, ответил:

– Ещё нет, но, думаю, скоро.

И тут Димкины родители посмотрели на Саймона и переключились на него, ведь у этих двоих такая крепкая дружба!

– Спасибо тебе, что согласился подтягивать Димочку по математике! Всё-таки вы теперь однокурсники! – поблагодарила Морквинова-старшая непонятно за что и даже обняла его, как своего второго сына.

Димка сделал вид, что его тошнит, но этот жест видел только Саймон.

– Ты же, не в обиду нашему болвану, учился лучше, – тут же вставил Димкин отец и хлопнул лучшего друга своего сына по плечу.

Ожидая объяснений, Саймон глянул на Димку. И что он ещё им наговорил! Что Саймон школу с золотой медалью окончил? У Морквинова была отличная, мастерски развитая способность обманывать, причём так, что не подкопаешься. На Саймона эти его «фокусы» не действовали. Димка скорчил рожу, типа – потом объясню, и отвернулся.

От дальнейшей волны незаслуженных похвал Рейли спас голос диктора: «Объявляется начало регистрации на рейс 1443, Зебровск – Чалиндокс».

Тётя Ира обняла племянника, потом прокричала вслед несколько наставлений, последним из которых было «И не заболей!», тот помахал ей на прощание, обещал звонить. Димка, ничего не сказав родителям, прошёл регистрацию первым и скрылся за перегородкой. Те были немного огорошены. «Знал бы ты, как они меня достали!» – признавался он, когда друзья, освободившись от чемоданов, бродили по магазину беспошлинной торговли; фиолетовый рюкзак Димка сдавать не стал, там лежал его кошелёк.

***

Рейс 1443, Зебровск – Чалиндокс, успешно приземлился в аэропорту. Светило яркое солнце, и туч никаких не было. В такую погоду только стихи писать, сидя на качелях в парке…

Перед входом в аэропорт (трёхэтажное стеклянное здание с куполом-диспетчерской) дежурил хиленький бородатый мужичок, держащий в руках зелёный прибор, похожий на фен, только без провода.

Эта штука являлась «Зеркалатором – 31» и для сушки волос не использовалась. А предназначался «фен» для гипноза обычных людей, ни разу не видевших чудес и не проживающих в Листоне. Подуешь в лицо такому обычному человеку (тапку) «Зеркалатором», и тот перестаёт замечать всякую магию, которой кишел Чалиндокс. Ведь Листон – страна волшебная! И имеет право на тайны.

– Что там такое? – Димка взволнованно переминался с ноги на ногу.

До друзей очередь тоже дошла. И мужичок одной рукой достал какой-то шарик, а второй направил на Саймона этот свой «Зеркалатор – 31». «Подержите это», – протягивая шарик, приказал бородатый. Юный чародей сразу почувствовал, что что-то не так в этом «фене», но шарик взял, состроив сконфуженное лицо. Наверное, усовершенствованный металлоискатель?

– Замрите! – скомандовал мужичок.

– Это не фен, – заметил Саймон, раздражаясь.

«Зеркалатор» включился, и поток заколдованного воздуха подул юноше в лицо. Забавно, зачем сушить голову после того, как выходишь из самолета, при условии, что голова твоя не мокрая? А может, в бизнес-классе душ есть?

– Знаете какое-нибудь заклинание? – поинтересовался мужичок, опустив свой «фен».

– Вы же не думаете, что все пассажиры в самолете только и делают, что моют головы! – видимо, Саймона заинтересовала нелогичность такого действия. – Как будто в полёте им заняться нечем!

– Отвечайте на мой вопрос!

Димке хотелось встрять и сказать своему другу, чтобы прекратил выпендриваться.

– Хорошо! Заклинаний и чар знаю великое множество, – ответил Саймон, и камень, лежащий у его ног, подлетел мужичку с «феном» прямо к уху.

– Верю, верю! – пробормотал мужичок, хватая камень и отбрасывая в сторону. – Проходите, не действуют на вас «Зеркалаторы»!

– Какая честь! – ухмыльнулся Саймон, возвращая ему шарик.

На Димку «Зеркалатор» тоже не подействовал. Хотя Димка и не был магом, но верил в магию и знал, что такая вещь существует. Он даже понимал, чем отличается Чародей от Волшебника и от Колдуна. Так что чудеса для него не заканчивались.

Выждав полчаса, пробившись через толпу пассажиров к ленте выдачи чемоданов, забрав свой багаж и выйдя в холл, друзья приступили к обдумыванию дальнейшего плана действий. Белые длинные балки подпирали высокий стеклянный потолок, сквозь который проникало солнце.

– И как мы распознаем того, кто должен нас встретить? – не понимал Димка, надевая на спину рюкзак. – А главное, сможет ли он нас распознать?

– Это никуда не годится, – сказал Саймон, озираясь, – не успели приехать и уже потерялись!

Люди одеты были в разные пёстрые наряды, все были настолько яркими, что даже глаза слезиться начинали. Кстати, Димка со своим рюкзаком выглядел на удивление обычно.

Вдруг их окликнул чей-то очень знакомый голос, друзья развернулись и увидели Зольтера Золотского. Саймон думал, что ему придётся долго искать этого эльфа, но всё оказалось проще. Появился Золотский здесь как раз вовремя, может, сумеет помочь?

– Всем привет! – воскликнул Зольтер, поправляя на голове лиловую крылатую кепочку.

Выглядел он достаточно ярко. Золотистый костюм (солидным костюм был бы, если не этот цвет) очень ему шел и сочетался с его волосами и цветом глаз.

– Ты кого-то встречаешь? – поинтересовался Димка.

– Конечно! – улыбнулся Зольтер. – Пришёл встретить вас. У меня такое особое поручение!..

– Это ты нам ЛЭПСу прислал с билетами! – удивился Димка.

Саймон хотел вставить, что это послание было от королевы Листона или от ректора университета ЧАЛИКУн, но промолчал.

– Нет, – ответил Золотский.

– И кто же?

– Всему своё время! А сейчас прошу последовать за мной! Или вы предпочитаете ночевать в аэропорте?

Крылышки у кепочки Зольтера стремительно захлопали, тот оторвался от пола сантиметров на десять и поплыл по воздуху, как призрак, в направлении выхода. Друзьям, тащившим свой багаж, пришлось поднажать: Зольтер слишком быстро летел.

Наконец они выбрались из аэропорта. По улице летало много людей верхом на очень разных вещах, которые для полета в принципе не предназначались. Вот мимо пролетела дама на торшере. Прохожие ходили в странных нарядах, писк Листонской моды. И никто не стеснялся колдовать! Вот – упитанный старичок в синем пиджаке остановился завязать шнурки с помощью заклинания «Завястикс». Шнурки сразу же сложились в красивые аккуратные бантики, причём не только у него. Магия била ключом на каждом углу. Такого в Зебровске точно не увидишь!

Автомобили в Листоне оснащались магическим двигателем, и не надо было заправлять их бензином.

– Кого ждем? – спросил Золотский, подлетая к маленькой красненькой машинке.

– Уютный у тебя автомобильчик! – улыбнулся Димка.

– Это не мой! – фыркнул Зольтер. – Мы на нём не поедем.

– То есть?

– Вот. Сюда смотрите! – объявил Золотский, указывая на шикарный чёрный «Длинузин». (Похож на Земной «Лимузин», только немного шире и ездит на магической энергии.)

– Вот это я понимаю! – обрадовался Димка.

Саймон задумался, неужели сама королева Листона решила повидаться с ними, раз за ними приехала такая шикарная машина?

Из «Длинузина» выглянула Серебринка Сильв в серебристом костюме и сказала:

– Привет, давно не виделись!

– Серебринка! – воскликнул Димка, радуясь ещё одной встрече.

Саймон молча посмотрел на неё, словно ожидал каких-то объяснений.

– Полезайте в машину! – пригласила Сильв.

Они забрались в этот «Длинузин». Там были удобные кожаные кресла бордового цвета и висел экран в форме звезды, наверное – телевизор.

– А это что за кнопка? – тут Саймон заметил странную зелёную кнопку на подлокотнике.

– Лучше не нажимай, – посоветовал Зольтер.

Но Рейли по своей глупой привычке пропустил совет мимо ушей и нажал на неё. Тут же из-под сидения, заставив его раздвинуть ноги, вылетела глубокая чаша с кусочками льда в форме звездочек, высыпала всё содержимое ему на голову и упала на колени.

– Я же говорил! – заметил Золотский. – Устройство для подбрасывания льда в стаканы находится в неисправности!

– Не мог раньше сказать?! – насупился тот.

– Ты был предупрежден.

– И вообще, что за странное устройство? Почему оно находится под сиденьем? – Саймон сдвинул ноги, открыл окно и стал выбрасывать куски льда на улицу.

– Это я его поставил, работал над ним две недели, – и Зольтер стукнул себя кулаком в грудь. Да, изобретатель из него так себе.

Саймон, убрав чашу на свободное сиденье, одарил его скептическим взглядом.

– А что за буквы «Ф» нашиты на стенах? – спросил Димка.

– Начальная буква фамилии владельцев «Длинузина», – ответила Серебринка.

– А кто они?

– Очень состоятельные люди, состоятельнее некуда…

– Фротгерты, – подсказал Саймон, в письме указывалось имя Лоритты IV, королевы Листонской, и если Димка до сих пор не понял, что всё с ней как-то связано, то у него точно проблемы с логикой.

Димка при этом чуть не подавился лимонадом:

– Саймон! Это глупо! Ты же не думаешь, что сама королева Листонская одолжила нам покататься свою машину! Ещё скажи, что это она нам билеты прислала и письмо!

– Вполне возможно, – Саймон не мог понять желание королевы встретиться с ними, да ещё и устроить в университет. Два простых зебрландских парня, только что закончивших школу, разве они чем-то выдаются?

– Вот приедем скоро, и вы всё узнаете, – улыбнулась Серебринка, Зольтер кивнул, мол, потерпите.

Саймон отвернулся от Димки, который «хрюкал» трубочкой по дну опустевшего стакана. Звук, конечно, бесподобный. Он так часто делал, особенно в кафе, особенно при девушках.

Снова подумав о предстоящей встрече с королевой Листона, Саймон испытал странное чувство, боялся, что не понравится ей и она, взмахнув скипетром, отправит его обратно в Зебровск. Говорят, она женщина строгая и консервативная. Нужно подумать, как перед ней себя дураком не выставить.

Между тем машина выехала на набережную. Саймон, глядя в окно, увидел грандиозное зрелище, которое явно удивило. Это было пересечение двух одинаковых по своей ширине рек перпендикулярно друг другу, некий такой перекрёсток. Правда, вплотную к пересечению они не подъехали, а завернули возле начавшегося высокого решетчатого фигурного забора.

– Это наши реки, Листра и Чалдокс, – пояснила Серебринка, у неё было любимое занятие, всё объяснять. – Мы тут живем, поэтому привыкли к их пересечению. Чалиндокс, с помощью этого феномена, поделён на четыре части.

– Но они не могут пересекаться! Это противоречит законам природы! – тут же воскликнул Димка.

– Зато магическим законам не противоречит, – вставил Зольтер. – Есть легенда, что какой-то умник проводил эксперимент, ещё когда на месте Чалиндокса было никому не известное село, а реки текли параллельно. Так вот, в результате такого действия реки образовали перекрёсток.

– А их течения не перекрывают друг друга?

– Течение Чалдокса проходит под течением Листры, так что не думаю. Хотя, если хочешь плавать по Чалдоксу, лучше делать это после перекрёстка, а то я один раз так искупался!

И Золотский невольно поёжился.

Через пять минут друзья въехали за красивые позолоченные ворота с большими фигурчатыми буквами «Ф». Ворота отворились без малейшего скрипа, а потом так же тихо закрылись.

Машина ехала по дорожке из белого камня, окружённой фигуристыми кустами и ярко-зелёной лужайкой с ровно стриженым газоном. Дорожка эта вела к большому четырёхэтажному дворцу. У главного входа располагались две колонны, которые были искусно декорированы разными элементами.

– Ух, ты! – с восхищением высказался Димка.

Серебринка с Зольтером еле сдержали смех. А Саймон ощутил накатывающее на него беспокойство. Главное – дышать спокойно. Королева – тоже человек, она не стальной робот.

Когда машина остановилась, непонятно откуда взявшиеся дворецкие выгрузили вещи и понесли их внутрь. Димка с радостью кинул им свой фиолетовый «кошмар», и русалку примяло к днищу тележки, потому что сверху на рюкзак взгромоздили его сумку.

Тут появились девушка и парень, оба где-то четырнадцати лет, рыжие, кудрявые и в веснушках – явно близнецы. Широко улыбаясь, они подошли к прибывшим, думая, что сказать.

– Мартина! Альфред! Какая встреча! – воскликнул Зольтер, крылышки его кепочки затрепетали, и он даже поднялся в воздух сантиметров на пять.

Мартина и Альфред – принц и принцесса Листона! Саймон не знал, почему эти двое решили встретить их с Димкой лично. Это странно.

– Да сними ты её! – Серебринка одарила напарника недобрым взглядом.

– Мы решили поприветствовать новых друзей! – сообщили близнецы и повернулись к Саймону с Димкой.

Друзей?

– Привет! – воскликнул рыжий принц Альфред и пожал Саймону руку. Одет он был в полосатую рубашку и брюки с узором из синих ромбиков, довольно-таки забавно. А шнурки на его кедах, надо заметить, развязались.

Саймон сказал ему об этом, на что тот отмахнулся:

– Да я их не завязываю!

И засмеялся, было непонятно, что в этом смешного. Этот принц ведёт себя не как напыщенная особа голубых кровей. Стереотипы трещат по швам?

– А ты – Саймон Рейли, да? – заговорила принцесса Мартина. На ней было надето красное клетчатое платье с рюшками и белый чепчик. Туфли её Саймон не разглядел, не до того было.

Он был весь напряжен. С ним контактирует листонская королевская семья. Удивительно! Они даже знают его имя, хорошо осведомлены. Зачем им эти сведения?

– Да, но откуда…

– А нам о тебе рассказывали, – хитро улыбнулся Альфред. – И о тебе, Дмитрий Морквинов…

Саймон вздрогнул. Надо быть полным идиотом, чтобы не догадаться. Радужникова Карсилина. Здесь, во дворце!

– У вас в отеле такой странный сервис! – тут же перебил Морквинов, он был мастером нелогичных фраз в диалоге. Если на ум ему пришла абсолютно несвязная мысль, он тут же её выскажет. Саймон даже задуматься как следует не успел, почему Карси здесь и какое она имеет отношение к Фротгертам.

Услышав это высказывание, брат с сестрой громко захохотали.

– Это же дворец! – шикнул Саймон на Димку, который портил их первое впечатление о них.

– Это Фамильный дворец королевской династии Фротгерт, – пояснила Мартина, закончив смеяться.

Саймон заметил, что дворец выглядит гораздо лучше, чем на открытке, и как бы невзначай поинтересовался у Зольтера:

– Золотский, а что мы здесь делаем?

Интересно, как можно незаметно побродить по дворцу после встречи с королевой? Надо найти Карси и всё у неё узнать. Саймон чувствовал мандраж перед встречей с ней, и из-за этого его трясло. Рада ли она будет видеть его? У неё же новая жизнь.

– Я на них работаю, – произнёс Зольтер, который уже снял кепочку, и чёлка его смешно топорщилась. – Мне велели вас доставить, я доставил…

Велели доставить, значит? Тут явно не обошлось без участия Карси. Она скучала по ним! Если она смогла повлиять на королеву, чтобы выцепить их сюда, то какое положение Карси здесь занимает? Её родные дворянского происхождения. Графы? Герцоги?

– Вы наши гости, между прочим, – добавил Альфред.

– А вы кто? – спросил Димка.

– Альфред и Мартина Фротгерт, – ответил Альфред. – Принц и принцесса Листонские.

– Ой! Извините, Ваши Высочества! – спохватился Димка, кланяясь.

– Оставьте все эти формальности на десерт для нашей бабули, – хмыкнула Мартина.

Эти близнецы – такие милые ребята!

***

Дворцовый холл был просторен, светел и с очень высоким потолком. С него начиналась лестница, устланная бордовой ковровой дорожкой. Около стен стояло шесть статуй Чегретских богов в туниках, подпирающих потолок. А ещё через холл проходил светлый коридор первого этажа, ведущий в тронный зал и большую столовую, которая находилась рядом. Стены этого коридора были нежно-голубого цвета и на них висели картины с аппетитными натюрмортами, а ещё через каждые пять шагов можно было заметить фарфоровую вазу или чашу с восковыми яблоками.

Мартина с Альфредом повели друзей в столовую пить чай. Саймон озирался, выискивая возможность.

Столовая была с очень высоким потолком, на котором висело три гигантских хрустальных люстры. Посреди столовой располагался большой длинный дубовый стол, окружённый со всех сторон семейством стульев с высокими прямыми спинками. На стене красовался старинный бархатный гобелен. Там отображалось фамильное древо династии Фротгерт. Но буквы с такого расстояния было не разглядеть.

Во главе стола сидела королева Листонская, Лоритта IV, с чашечкой крепкого кофе. Она знала о приезде гостей и ждала, когда они появятся.

Несмотря на её почтенный возраст (лет семьдесят, наверное), выглядела она моложе, на лице почти не было морщин. Щеки у неё были впалые, и сильно выпирали скулы. Её чуть тронутые сединой русые волосы были заплетены в тугой пучок. А на голове была маленькая золотая корона с тремя большими рубинами. На ушах висели серёжки, в форме кинжалов. Несмотря на это, одета она была, как учительница, в строгий костюм: белая блузка, тёмный пиджак и юбка. Не хватало только очков и доски школьной за спиной.

Оказывается, три рубина и кинжал со сломанной ручкой – это символы династии Фротгерт, об этом и что они значат, Саймон узнал намного позже из книги, которая хранилась в их библиотеке.

Лоритта IV молча пригласила всех сесть за стол, оценивающе глядя на гостей.

– Рада приветствовать вас, господа, в Чалиндоксе, – поздоровалась она, хотя, казалось, королева не особо рада.

Прибывшие молчали, не зная, что ответить, задавленные авторитетом. Саймон не мог перестать думать о Карси. Если её родня – высокопоставленные дворяне, а он – простой смертный из народа, значит ли это, что общество будет осуждать их отношения? Значит ли это, что Карси специально не давала знать о себе, чтобы не расстраивать. Значит ли это, что она поставила точку? Но тогда почему она решила вызвать их сюда? Карси ведь могла и дальше считаться пропавшей, особо не запариваясь об их дальнейшей судьбе, если решила оставить всё в прошлом?

Королева взмахнула рукой, и на столе начала появляться посуда. Сначала возникли чашки, затем чайник принялся разливать туда чай, напоследок возникла сахарница, позвякивая серебряной ложкой.

Мартина с Альфредом тут же принялись за чай, заедая его печеньем, Зольтер с Серебринкой тоже. Саймон с Димкой пододвинули к себе чашки, но боялись к ним притронуться. Не каждый день доводится пить чай вместе с королевой.

Лоритта IV, заметив их замешательство, сказала:

– Вы не стесняйтесь, господа, отведайте чаю.

Димка отхлебнул глоток, затем потянулся к сахарнице. А Саймон, чувствуя на себе пристальный взгляд королевы, не решался. Он старался дышать глубже. Но это не помогало. Он хотел скрыть, что у него трясутся руки.

Первым, к кому из них королева обратилась, оказался Димка, тот даже толком прожевать не успел.

– Я так понимаю, Вы – Морквинов Дмитрий?

Тот кивнул, отхлёбывая ещё глоток и запихивая в рот очередное печенье. Саймон понял – королеве Листонской очень неприятно на это смотреть, особенно на рассыпающиеся во все стороны крошки печенья, но тем не менее она начала расспрашивать:

– Вы, дорогой гость, не могли бы рассказать о своей семье? Были ли в вашем роду графы, бароны или князья?

Димка даже подавился.

– Бабушка! – подала Мартина недовольный голос. – Ты не забыла, что обещала? Нам непринципиально, богатая ли родословная у наших друзей!

Но Лоритта IV ждала ответа. Димка прокашлялся и ответил:

– Не думаю, что есть. Мы простые люди. Мама библиотекарь в школе, а отец столяр.

Во взгляде королевы читалось презрение, и она решила, что дальше можно и не спрашивать. Переключилась на Саймона Рейли. Ему казалось, будто его пригвоздили взглядом.

– Насчёт моей родословной мне ничего особенного не известно. Насколько я знаю, мой отец, Прохор Рейли, работал в листонской спецслужбе, но погиб, – сказал Саймон. Про маму он умолчал.

Мартина с Альфредом с интересом на него посмотрели, как только услышали «листонская спецслужба», Серебринка оставалась безучастной. А Лоритта IV продолжала:

– Я чувствую, у вас, Саймон, есть магические способности.

– Да, я чародей…

– Бабушка, давай закончим эти нелепые расспросы! – попросила Мартина.

– Хорошо, – согласилась королева, с недоверием глядя на гостей.

Вдруг рядом с гобеленом раздалась ослепительная вспышка, и на том месте возникла бледная тощая дама, похожая на скелет. Облачена она была во все чёрное, а воротник её платья был очень высок. Наверное, вампир.

– Гадритта Трегторф собственной персоной! Мерзкое создание, – недовольно протянула Мартина.

Лоритта IV с презрением сказала:

– Решила заглянуть к нам на чай?.. Я же приказывала тебе не материализовываться во всех своих проявлениях у меня во дворце! Тебе запрещено…

– Не смеши меня, – Гадритта медленно подходила к ней. – Ты прекрасно знаешь, что защитная магия теперь пропускает меня и мою племянницу. Мы одной с вами крови королевской, тут уж ничего не поделаешь!

– Не морочь мне голову про королевскую кровь! – перебила Лоритта IV. – В ваших жилах, в отличие от нас, течет змеиный яд.

– Как говорится, такова жизнь наша грешная, – Гадритта, видимо, играла на публику.

– Зачем явилась сюда в своём мерзком обличье, Гадритта? Говори, почему возникла, или охрану позову! – с раздражением процедила Лоритта.

– Позовешь, я всё равно скроюсь. Напомню, ведь твое хваленое «ДС» так и не обнаружило моё убежище. Просто, вот, проведать вас решила. Думаю, как тут мои дорогие родственнички поживают, всё ли у них в порядке. А то вдруг что случится…

– Ну-ка, телепортируйся отсюда, пока я чем-нибудь в тебя не швырнула!

– Поумерь пыл, родственница! – и Гадритта неожиданно положила руку Лоритте на плечо.

Ногти у Гадритты, надо сказать, были длинной сантиметров десять и острые, покрашенные чёрным лаком. На каждом ногте было нарисовано по одному черепу.

Саймон с Димкой с недоумением переглянулись.

Зольтер с Серебринкой резко встали, готовясь на неё напасть, но королева жестом приказала сесть обратно.

– Мне надоели твои спектакли! – прошипела Лоритта, скидывая её руку со своего плеча.

– Успокойся, ты действительно слишком дальняя моя родственница. Так ведь и взорваться недолго, – продолжала ломать комедию оппонентка. – Тебе не кажется, что мы тоже имеем право именоваться королевской семьёй и жить во дворце? Моё имя на гобелене тому доказательство!

– Только через мой труп, Трегторф! – вскипела Лоритта IV. – После всех пакостей, совершённых вашей злобной семейкой! Тебе же прекрасно ясно, что твои далекие предки отреклись от фамилии «Фротгерт», ушли в подполье и объявили на остальных Фротгертов охоту. И вообще, убери палец с моего гобелена!

– Зря ты так! – ухмыльнулась Гадритта, убирая палец. – Я хотела исправиться.

– Исправиться?! У тебя же руки по локти в крови! Это по твоей вине погибли мой муж, Желлистина и Иксберт. Неужели не помнишь, сколько бед ты нам принесла? Это из-за тебя моя внучка пропала! И после всего, совершённого тобой и твоими сторонниками, мы должны простить вас, закрыть глаза на нашу явную вражду?

И Саймон вдруг понял. Если Карси искали её родственники, а затем нашли. Если королева говорит, что из-за этой Гадритты у неё пропала внучка, не значит ли это, что Карси и есть внучка Лоритты IV? Значит, Карси – листонская принцесса, да ещё и наследная. Ведь в Листоне право на трон передаётся по старшинству и неважно, какого пола ты был рожден.

– Бездна! – шепотом процедил сквозь зубы Саймон, схватившись за голову. Может, это всё – глупые догадки? Может, это не так? А если – так?

– Эй, ты чего? – это заметил только Димка и дотронулся до его локтя.

Остальные наблюдали за перепалкой «дальних родственниц».

– …это всего лишь глупые ошибки моей молодости. И заметь, с моей стороны тоже есть потери! – говорила Гадритта.

– Ты и сейчас творишь зло! Твоя правда ничего не стоит, Трегторф!

– Я хотела заключить перемирие, но теперь окончательно убедилась, что это невозможно, – в тоне Гадритты исчезла фальшивая мягкость, выпуская вместо себя неподдельную злобу и холод. – Мне придётся взяться за старое и возобновить нашу войну. Это спокойствие, длившееся ровно год и два месяца тебя ничему не научило. Ты пожалеешь! Вы все пожалеете. Колдуны «СиТм» покажут вам, на что способен мой гнев!

– Ну вот, она снова сходит с ума, – пробормотал Альфред, накладывая сахар себе в чай. – Может, диктофон достать, я её голос себе на будильник поставлю.

– Я вас уничтожу! Раздавлю, как букашек! Вы пожалеете!

С этими словами Гадритта телепортировалась к себе в убежище, оставив на полу фиолетовую туфлю на экстремально тонкой шпильке.

– Тоже мне, Золушка! – фыркнула Мартина, разглядывая туфлю: обычный черномагический башмак, заговорённый на смертельное заклинание «Ширмаколтин». Если швырнешь в кого-нибудь эту туфлю, у бедняги позеленеют ногти и он скончается на месте.

– Знаем мы такие фокусы! – сказал Альфред. – И какая это туфля по счёту, оставленная ей за последний месяц?

– Пятая. Для полного комплекта не хватает ещё одной, – сообщила Мартина. – Скоро музей можно будет открывать: «Забытые башмаки злой ведьмы».

– Тогда я там гидом буду! – воодушевился Альфред.

– А я директором! – подхватила Мартина.

– Ну уж нет, внуки! – перебила Лоритта IV, у неё на ладони возник белый светящийся шарик, она бросила его в туфлю Гадритты, и та сгорела, превращаясь в горстку пепла.

Дверь столовой открылась, и вошла Карси. Саймон чуть со стула не свалился, он ещё не подготовился морально, чтобы увидеть её, а Димка в очередной раз подавился чаем. Карсилина удивлена была не меньше, чем они:

– Саймон! Димка! – воскликнула она. – Как вы здесь оказались!

Плевать! Будь что будет! Саймон поднялся, не обращая внимания на всех присутствующих, подошёл к ней и обнял, сказав:

– Хорошо, что ты нашлась!

Хотя он уже запутался, кто кого нашёл.

– Хорошо, что вы приехали! – ответила Карси, она его не отталкивала, хотя Саймон и предполагал, что может. – Только не понимаю, как вы догадались, что я здесь?

– Мы этого не знали, – он был рад видеть её, наконец-то знать, что с ней всё хорошо. Странно, что Карси тоже не в курсе про их приглашение в Листон.

И тут их прервала Лоритта IV, она сердито кашлянула, возвращая Саймона с седьмого неба на минус первое. Почему именно на минус первое? Юноша понял, что королева его недолюбливает. Конечно, он – простой человек из народа, обнял её внучку.

– Ну что, тебе понравился наш сюрприз? – поинтересовался Альфред у Карси, когда они заняли свои места.

– Какой? – не поняла девушка.

– Бабушка придумала отличный план, как твоих друзей выманить в Чалиндокс! – воскликнула Мартина.

Саймон это и предполагал. Его школьный аттестат тут ни при чем.

– Значит, в ЧАЛИКУН нас не возьмут? – разочарованно протянул Димка.

– Вы будете проходить вступительное испытание вместе с Карсилиной. Ну уж если провалите его, тогда вас не возьмут, – пояснила Лоритта IV.

– Тогда ладно, – согласился Димка.

Лоритта IV допила кофе, встала, сообщила, что ей надо подготовить завтра речь на церемонию вручения каких-то наград, и ушла.

Наконец-то Саймон вздохнул свободно, не ощущая её пристального взгляда.

– Ну что, Карси, я думаю, пора ребятам кое-что объяснить! – бодро воскликнула Серебринка.

– А они не знают? – удивились Альфред и Мартина.

– Видимо, нет, – кивнул Зольтер.

– Валяйте! – махнул рукой Димка.

Карсилина серьёзно посмотрела на Саймона и сообщила:

– Дело в том, что я принцесса.

Саймон почувствовал жар, его догадки подтвердились. Что теперь будет?

– Наша сестра! – гордо добавили в один голос Мартина с Альфредом.

– Ты уверена? – Димка запихивал в карман кусок печенья.

– Разрешите, объясню! – встряла Серебринка, она проштудировала от корки до корки книгу «Артефакты Листонских семейств» и спешила поделиться вычитанным материалом. – У Карсилины есть золотой медальон, я ещё когда его увидела в действии в первый раз, то всё поняла.

– Что ты поняла? – не понял Димка.

Серебринка сделала паузу и продолжила:

– Я поняла, что это медальон Династии Фротгерт. Такой медальон даётся каждому, кто рождается в этой семье, для защиты. И я взяла его, хотела убедиться…

При этом она наткнулась на осуждающий взгляд Саймона и посмотрела в другую сторону.

– В общем, я отослала его в Чалиндокс, королева отдала мне распоряжение привести Карси во дворец.

Саймон хлопнул ладонью по лбу и вздохнул. Славно. Карси – действительно наследная принцесса Листона. Он – простой смертный. Не самая лучшая кандидатура на руку и сердце. Он снова ощущал, как его начинает трясти, а к горлу подкрадывалась паника. Сердце выстукивало просьбу о помощи. Ему просто не зачтут вступительное испытание и отправят обратно в Зебровск.

Часть 2. Глава 7. ЧАЛИКУН (Университет)

Не всем же спать на печи и жевать сено. Кто-то ведь должен звонить в колокольчик…

(с) Сергей Козлов

После утомительного чаепития, а оно показалось именно таким, Мартина с Альфредом согласились проводить прибывших гостей до комнат. Странно, что их решили поселить во дворце, а не отправить в какое-нибудь общежитие. Карси куда-то удалилась, наверное, думала, что на неё обиделись. Хотя для этого были причины.

Саймон понимал, что надо найти её и спросить о том, как она к нему относится. Но он боялся, что их отношения разрушены её внезапным титулом.

Друзья поднялись на третий этаж, окон коридор не предусматривал, только двери в разные комнаты. Наверху светили бледные хрустальные люстры. Стены были тёмно-бордового цвета, а под ногами лежал длинный бледно-красный ковёр. А ещё там стояли тумбочки и один интересный шкаф. Он был очень старым и сделан из какого-то чёрного дерева. На его единственной большой дверце изображались всякие фантастические существа: грифоны, кентавры, драконы. А в нижнем её углу – рыцари с копьями, которые намеревались всех этих существ перебить. Нижних ящиков у шкафа не было.

– Интересный шкаф? – спросил Альфред, заметив, что Саймон остановился, разглядывая его.

– Ну… – смутился тот. Странная всё-таки картина на его дверце, какая-то жестокая. Да в этот шкаф спокойно могли поместиться человек пять в полный рост!

– Это нашим родителям один очень старый учёный подарил, Альберт Мобиль, – пояснила Мартина. – Он говорил, что это его самое удачное изобретение и оно должно храниться здесь, от греха подальше.

– Заметно, – хмыкнул Саймон.

– И что в нём особенного? – не понял Димка интереса своего приятеля.

– Внутри него бездна, – сказал Альфред, как само собой разумеющееся.

– Да ну! – не поверил Димка.

– Проверьте, если хотите, только не пугайтесь, – ухмыльнулась Мартина.

Димка встал к Саймону за спину и подтолкнул к шкафу:

– Давай, ты!

Очевидно, что бездна в шкафу – это что-то угрожающее.

Саймон медленно ухватился за массивную ручку шкафа, которая была в форме головы грифона. Дверь со скрипом поддалась и открылась.

К тому, что увидел, юноша был не готов. Внутри зияла пустота, огромное необъятное чёрное пространство со звёздами. От удивления он чуть не ухнул прямо туда, но Мартина вовремя схватила его за рукав потянула к себе.

– Круто! – воскликнул Димка.

– Вот! – заключил Альфред, закрывая шкаф, явно довольный собой.

– Туда никто не падал? – Саймон пытался отдышаться, сердце билось учащённо, ещё не хватало паническую атаку поймать!

– Скорее всего – нет. Про это нам не рассказывали, – ответила с улыбкой Мартина.

Друзья отошли от шкафа.

– Значит, я чуть не стал его первой жертвой! – вздохнул Саймон, пульс возвращался в норму. – Зачем Мобиль его изобрёл?

– Мобиль не оставил ни описания своего изобретения, ни инструкции по использованию, но он обещал, что в ближайшем будущем шкаф пригодится, – сказала Мартина.

– Утверждал, что с помощью него можно спасти Листонское королевство из тьмы, которая его поглотит, – сообщил Альфред и тут же засмеялся, чувствуя нелепость вышесказанного.

– Он пророк? – тут же спросил Димка, извлекая из кармана печенье и поспешно запихивая его в рот.

– Нет, учёный.

Близнецы снова засмеялись.

Наконец, Саймон оказался один, в своей комнате, которая была напротив портрета мужчины в широкой шляпе и с длинными седыми усами.

Комната была очень просторная и светлая. Правда, шкаф, который там находился, уступал во много раз по размерам изобретению Альберта Мобиля. Кровать стояла в углу и оказалась очень жёсткая. Кресло было бежевого цвета. Возле большого окна, выходящего на зелёную лужайку, располагался письменный стол. Рядом со шкафом лежали чемодан и рюкзак. На стене висело зеркало.

Саймон взглянул на своё отражение: обычный парень, ростом метр семьдесят восемь, худой. Кожа да кости, как говорила тётя Ира и тщетно пыталась его раскормить, чтобы чуть-чуть прибавил в весе. Его светлые волосы топорщились в разные стороны. Ну не нравилось Саймону выглядеть прилизанным послушным паинькой! Глаза у него холодного синего оттенка. Когда-то он хотел носить красные линзы, когда был маленьким и глупым. Но потом стал старше. Саймон недовольно взглянул на рубашку с медвежонком, которую заставила надеть тётя Ира, мотивируя «ну я же тебе на день рождения её подарила, а ты её ни разу не носил!». Медвежонок был пухленький и «светился здоровьем», видимо, она мечтала, что Саймон будет когда-нибудь выглядеть так же.

Надо разобрать вещи. Отвлечься. А потом пойти говорить с Карси. Этого всё равно не избежать. Нет смысла оттягивать.

Не успел он притронуться к чемодану, чтобы выбрать более сносный прикид, в дверь постучались.

– Не заперто.

Вошла Карси, она остановилась возле двери и неловко спросила, думая, что юноша на неё обижен:

– Как тебе город?

– Впечатлил… – Саймон так и застыл на корточках возле чемодана с вытянутыми в руках клетчатыми шортами.

– Какой забавный медвежонок! – заметила она рисунок на рубашке.

– Думаешь? – Саймон встал, выпрямился и расправил свой ворот.

– Ты в ней кажешься таким милым…

Она называет его милым?

– Вам лишь бы умиляться! – хмыкнул он. – А без этой рубашки, я, значит, злой и зубастый? Ты, кстати, проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома. Хотя ты и так дома.

Карси осторожно прошла, словно продумывала длинную речь, и села на кресло возле кровати, сложив ногу на ногу.

– Ты простишь меня за то, что я…

– За то, что ты принцесса? Так ты в этом не виновата.

Саймон замолчал. Ладони вспотели. Он боялся, что всё кончено. Какая наследная принцесса в здравом уме будет встречаться не с аристократом? С простым дурацким парнем, сиротой, чья родственница хранит все свои сбережения на антресоли? Так себе богатство…

– Карси, я хочу спросить, – нужно выяснить всё здесь и сейчас, – как ты ко мне относишься?

– А ты как думаешь? – странно, что она удивлялась подобным вопросам.

– Ты пропала, не давала о себе знать, все это время, – Саймон отошёл от чемодана, боясь посмотреть на Карси, его взгляд блуждал по однотонной стене. – Почему ты не посылала никаких вестей? Мы очень беспокоились. Думали, что тебя могли убить. Я…

Он осёкся. Стоит ли ей изливать душу? Говорить всё, что он тогда чувствовал.

– Мне не давали с вами связаться, говорили оборвать старые связи, но я так не могла, – призналась Карсилина, смотря на него не моргая. – Я хотела вернуться в Зебровск. Наверное, они поняли, что делают что-то не так, вот и позвали вас сюда.

Саймон наконец решился посмотреть на неё. Карси встала, неспешно подошла к нему и обняла.

Между ними всё как раньше?

– Мы ведь ещё встречаемся? – Саймон задал мучивший его вопрос, тревожное чувство никак не хотело отступить.

– Да.

– А как же титул, аристократы?

– Плевать на них.

– Правда? – он словно не верил своему счастью.

Карси сузила глаза и всмотрелась в его лицо:

– Погоди-ка, а ты что, боишься?

Саймон сконфуженно помотал головой. Но Карси ему не поверила:

– Думаешь, раз я будущая королева, то обязательно должна тебя бросить?

Раскусила.

– Я боялся, что до этого дойдёт, – сознался Саймон растерянно.

Карси хихикнула:

– Дурачок, я не променяю тебя на аристократа. Обещаю.

– Даже если королева будет заставлять? – Саймон чувствовал себя по-идиотски. Сейчас ему хотелось её поцеловать и не выпускать из объятий.

– Даже если. Я заставлю её считаться с моим мнением.

Он закрыл глаза, потянулся к ней навстречу и стал гладить её по волосам. Беспокойство уходило.

– Ты мне важнее, чем титул, – произнесла Карси, прижимаясь к нему. – Наверное, сказывается то, что я росла вдали от всего этого.

– Мне тебя не хватало, – Саймон не сдержался и поцеловал её. Как же всё-таки хорошо, что она здесь, рядом, а тот кошмар уже закончился.

Хотя, судя по реакции королевы на него и Димку, начинается уже другой кошмар. Но они справятся.

Дальше Карси решила провести экскурсию по дворцу и его окрестностям, правда, выйдя из комнаты Саймона, они наткнулись на Мартину и Альфреда, карауливших их у замочной скважины, которые с радостью к ним присоединились.

Компания спустилась на второй этаж, коридор второго этажа был похож на коридор третьего, только там не было огромного шкафа и тумбочек, лишь рыцарские доспехи иногда попадались. Мартина рассказывала о портретах, висящих на стенах, где изображались короли и королевы Листона.

– Ещё на этом этаже есть библиотека, ну и наши комнаты, ещё бабушкина… – пояснял Альфред, когда компания шла обратно к лестнице.

– Разве это интересно? – хмыкнула Мартина. – Пойдём, мы тебе лучше Пегаса нашего покажем!

– Настоящего? А он не лягается? – Саймон сделал вид, что очень заинтересован, хотя ему было плевать. Он только что не дал начаться панической атаке, а это – гораздо важнее!

– Нет, не лягается. Мартина на нём в скачках участвует, правда, среди юниоров, – ответила Карси. – Наград несколько выиграла.

– А в серьёзных заездах участвовать не дают! – разочарованно протянула её младшая сестра. – Бабушка боится, что это опасно.

Выйдя из дворца, друзья направились к конюшням, которые находились за лужайкой. Возле них витал запах лошадей и лежало несколько стогов с сеном. Сами конюшни представляли собой деревянное здание с длинной красной треугольной крышей.

И тут ребята увидели сердитого мужчину в соломенной шляпе и с граблями, по виду – очень недовольного.

– Это конюх, – шепнул Альфред Саймону на ухо.

– А имя у него есть? – так же шёпотом спросил Саймон. Не то что бы его это интересовало, просто обычно люди представляют друг друга так: «Это дядя Вася, он пекарь», или «Это дворник Ричард», или просто «Это Лена, она добрая».

– Не знаю. Он у нас недавно работает, прошлый конюх умер.

– Печально, – изрёк юноша поддельно-драматично, а Карси ухмыльнулась. А как ещё на это реагировать?

Конюх поставил грабли и объявил, смахивая с крючковатого носа крошку какого-то сухарика:

– Ее величество Лоритта IV не велела вам беспокоить коня. У него нога болит.

– А вы не можете его исцелить? – и зачем вообще Саймон это спросил.

– Скоро приедет ветеринар, он осмотрит его. Волноваться не надо.

Рейли подался вперёд, решив сделать благое дело, избавить коня от страданий (он не понимал, что на него нашло, почему вдруг резко захотелось выделиться и обратить на себя внимание), но конюх его не пустил.

– Но я же могу… – Саймон не понимал, почему он такой упрямый.

– Мы без магии справимся! – сухо отозвался тот, закатив глаза. – Думаете, что, если маги, так вам всё можно! Занимайтесь своими делами!

– А Пегасу не всё ли равно?.. Ай! Карси, ты чего?

Она намеренно наступила парню на ногу и прошипела:

– Пойдём отсюда, Саймон!

Близнецы хихикнули, глядя на него, Карси отвернулась, и он, насупившись, показал им кулак.

Наконец, ребята отошли от конюшен, Альфред мигом нагнал Саймона и воскликнул так, чтобы Карсилина не услышала:

– Да не рисуйся ты перед ней!

– Я не рисуюсь! – Саймону было неприятно такое услышать. Зачем что-то доказывать и приукрашивать, если Карси и так всё знает? А что ещё важнее: Саймон её таким устраивал, со всеми недостатками, которых накопился целый чемодан. И вообще, не бывает человека без недостатков. Даже у Карси они есть. Вот она как ногу отдавила!

– Вы о чём, мальчики? – поинтересовалась Мартина, которая шла рядом с ней.

– Они о своём, девичьем, – съязвила Карсилина, махнув рукой.

Дальше они шли смотреть королевский парк. Парк как парк, в каждом городе такой есть. Единственная вещь, которая выделялась – эта огромная старинная башня с циферблатом, стоящая посреди него. Стрелок на циферблате было очень много…

***

Утром следующего дня Саймона разбудил Димка, вбежавший к нему в комнату и в панике осознавший:

– У нас же завтра вступительное испытание! А мы даже не знаем, как к нему готовиться и что нам предстоит!

– Ты что, овсянки объелся? – спросонья пробормотал юный чародей, усаживаясь на край кровати. Удивительно то, что они в королевском дворце династии Фротгерт и это – не сон.

– Да проснись ты! – и он громко стукнул кулаком по письменному столу.

Этого оказалось достаточно, Саймон даже на месте подскочил:

– Морквинов, ты, может, в барабанщики пойдёшь? – процедил он сквозь зубы, засовывая в ухо указательный палец, делая вид, что тот его немножечко оглушил.

– Я не знаю, что делать! Всю ночь читал четыре тома «Войны и Пира» в интернете! И это был краткий пересказ!

– Ты всю ночь читал краткий пересказ? – на лице Саймона появилось скептическое выражение лица.

– Я… отвлекался, – Димка отвел глаза.

– Ты же в математики подался? – Саймон стал не торопясь натягивать штаны.

– Я ничего не знаю!

– А ты чем думал, когда говорил родителям, что поступил на математический факультет?

– Думал, это прокатит.

– Прокатит, если поступишь, – Саймон достал из чемодана синюю рубашку и стал проверять на наличие рисунков. (Просто у него, их было две, одна с улыбающейся физиономией в кепке, а вторая без неё.) Одежду он так и не повесил в шкаф, и она валялась прямо на чемодане неаккуратной кучей.

Закончив одеваться, друзья спустились в столовую к завтраку. За столом сидела Карсилина и читала газету.

Саймон обошёл длинный стол и сел рядом с ней, и перед ним тут же возникла тарелка с хлопьями.

– А где остальные? – поинтересовался Димка.

– Уже позавтракали, – ответила Карсилина, не отрываясь от газеты.

Первая полоса гласила: «Как выбрать полётную технику: советы начинающим летунам», и радостный мужчина, с тяпкой в руке, в полосатом галстуке.

– Что интересного пишут? – спросил Саймон, добавляя в хлопья молоко и подавляя желание зевнуть.

– Да я анекдоты ищу.

Иногда её логика поражала. Хотя газеты она всегда так просматривала, зацепится за какой-нибудь заголовок, быстро прочитает и снова листает. Цель её – жалкая последняя страничка с шутками и головоломками.

Наконец она отложила газету:

– А что Димка сегодня такой нервный?

От неожиданности тот уронил ложку на пол и полез доставать.

– Я не нервный! – донеслось из-под стола. Потом Димка ударился головой о стол, заставив молоко в стаканах вздрогнуть, и ойкнул.

– У нас завтра вступительное испытание, – напомнил Саймон, удивляясь, почему чувствует себя спокойным как удав. Ему это поступление было необходимо! – А что там будет и как готовиться, мы не знаем.

– В пролёте мы с тобой, Рейли, останемся! – Димка вылез из-под стола, потирая макушку, и достал ложку.

Карси улыбнулась и объявила:

– Не волнуйтесь. Саймон, мы с тобой маги, а на магическую специальность надо пройти только одно испытание, показать, что ты умеешь. Мне Сильв сказала, нам нужно будет с кем-то сразиться! Это же интересно!

– Вот и славно! – облегчённо вздохнул Саймон, Серебринка с Зольтером многому их научили за время школы. – Значит, ничего учить не надо?

Хотя будущее сражение его немного обеспокоило, но он не подал виду.

– Это, конечно, хорошо, друзья мои волшебные, ну а мне то, тапку, что делать! – подал недовольный голос Димка, отшвырнув ложку.

– На простую специальность нужно тест любой решить, – пояснила Карсилина.

– Если учесть, что я никакой специальности не знаю, даже простой… – протянул Димка, считая себя очень бесполезным.

Тут его по лбу ударила ложка, пущенная Саймоном обратно с помощью телекинеза. Димка снова ойкнул и насупился.

***

Настал день испытания.

В помощь Димке Карси дала специальную ручку, которая сама решала сложные задачи и давала правильные ответы на любой вопрос. Главное – водить этой ручкой по бумаге, изображая мыслительный процесс. С такой Димка может смело даже диссертацию по ядерной физике писать или доклад по взаимодействиям атомов углерода.

После завтрака (Альфред, Мартина и Зольтер с Серебринкой пожелали удачи нашим абитуриентам) ребята отправились в университет (Проспект Королевский, здание номер три). ЧАЛИКУН, а точнее его корпуса, находился за королевским парком, образовывая между собой некий квадрат, маленькую площадь, посреди которой располагалась большая клумба с цветами, высаженными гербом Чалиндокса.

Главный корпус ЧАЛИКУНа был тёмным кирпичным пятиэтажным зданием с высоким шпилем, на котором развевался Листонский жёлто-зелёно-оранжевый флаг с фиолетовыми кружочками. Здание было украшено барельефами, изображающими крылатых котов породы ЛЭПС. Красиво. Но друзьям надо было не туда. Третий корпус, в отличие от главного, являлся длинной серой постройкой, напоминающей по форме дугу. Мрачности добавляли несколько гранитных грифонов весьма грозного вида, размещённых на фасаде.

Компания вошла в здание и попала в широкий светлый холл с жёлтыми занавесками на окнах. В этом помещении толпилось множество абитуриентов, возле стен располагались столы факультетов. Туда можно было подходить и записываться, прежде чем отправиться на испытание.

Ребята встали возле стенда, который подробно описывал все факультеты ЧАЛИКУНа. Там было две графы «Магические специальности» и «Простые специальности».

Димка отыскал в списке математический факультет, тяжело вздохнул и уныло поплёлся записываться. А Саймон с Карси стояли и никак не могли выбрать.

– Вот, смотри, факультет магических технологий, давай запишемся? – предложил Саймон, тыча в список пальцем правой руки.

– Да ну, уныло, – прокомментировала Карсилина. – Я себе что-нибудь покруче поищу.

– Что-нибудь, связанное с риском для жизни? Вот, Карси, смотри! Факультет изобретательства! Или вот, филологический факультет, отделение волшебного стихосложения. По-моему, безобидно.

– Слушай, не будь занудой! – попросила она, фыркнув, и сложив руки на груди. – Нам не обязательно поступать на один и тот же.

На что Саймон заметил:

– Может и не обязательно, но с тобой мне учиться будет веселей.

– Хорошо, если настаиваешь, то факультет я сама выберу.

– Да, пожалуйста, – Саймон махнул рукой и уже хотел театрально отвернуться…

– Тогда запишемся вот сюда! – и Карсилина ткнула в самый низ списка, куда тот не посмотрел.

– Физико-магический факультет, отделение боевой магии? – он, сузив глаза, прочёл название. – Но это же опасная специальность!

– Откуда ты знаешь?

– Из названия!

И тут она прибегла к своему тайному оружию: посмотрела на него жалостливым взглядом, надула губки и обиженно протянула, как девочка, которая просит у папы леденец:

– Ну, Саймон! Ну давай запишемся!

Он стоял так минуту, смотрел, пытаясь не проиграть этот небольшой спор, но сдался, у Саймона не было иммунитета против такого запрещённого приёма – упрямство растаяло. Карсилина всегда получала желаемое.

– Ладно. Не смотри на меня так! Пошли, где там этот стол, – он делал вид, что ничуть не смягчился.

Они записались, отстояв небольшую очередь. Старичок, который принял заявления, направил их в главный корпус проходить испытание. Димку вместе с такими же «счастливчиками» увели решать тест.

В главном корпусе Карсилину с Саймоном отправили в спортзал.

– Вот и ещё двое! – воскликнул упитанный мужчина с бородкой в синей накидке.

И поставил их в линейку к тем пятнадцати абитуриентам, что пришли раньше. Они встали в конец.

За столами возле выхода сидело двое престарелых дам, которые выглядели почти одинаково, словно копии друг друга, и мужчина, лет шестидесяти в потёртом сюртуке. Каждый из них что-то записывал.

– Итак! – воскликнул тот, что был в синей накидке. – Вам нужно будет разделиться на пары. А тот, кому пары не хватит, будет со мной. Кстати, можете звать меня мистер Зорт.

Линейка поделилась, Саймон с Карси решили встать вместе. Низенький очкастый паренёк, который выглядел очень неуверенно, остался без пары. С него-то проверка умений и началась.

Мистер Зорт вывел его на середину спортзала и встал напротив.

– Прошу соблюдать расстояние, дорогие испытуемые, в десять шагов, когда будете выходить.

Очкастый паренёк в страхе посмотрел на противника.

– Как тебя зовут, малыш? – поинтересовался мистер Зорт, хотя лет этому юноше было не меньше, чем Саймону.

– Аф… Афанасий, – ответил тот, заикаясь.

– А фамилия у тебя, Афанасий, есть?

– Да… Лоин.

Комиссия, сидевшая возле выхода, сразу же всё записала. А мистер Зорт приказал ему:

– А теперь, Лоин, атакуй меня!

Афанасий с сомнением посмотрел на свои кулаки, потом на него.

– Используй магию! – пояснил тот.

Юноша напрягся и взмахнул рукой, красный луч, который у него получился, прошёл мимо противника.

– Ничего страшного! Сосредоточься!

Но и последующие заклинания летели не туда. Афанасий Лоин даже вспотел. Один заряд угодил прямо в девчонок абитуриенток, и те с визгом бросились врассыпную.

Урегулировав инцидент, мистер Зорт поинтересовался:

– Скажи мне, а ты кто, волшебник, чародей или колдун? – такие неумелые чары нагоняли на мужчину уныние.

– Я колдун, – признался тот, смотря себе под ноги и стесняясь.

– Честно говоря, первый раз вижу такого неуверенного в себе колдуна, – поразился тот. – Ну ничего, это поправимо. Используй против меня какие-нибудь колдовские чары.

Афанасий взмахнул руками и что-то прошептал, по виску скатилась капля пота, и у него над головой возникло облако зелёной пыли. Дальше, по идее, он должен был специальным жестом направить облако в сторону мистера Зорта, но рука его дрогнула и облако опустилось на создателя. Паренёк закашлялся, пытаясь заставить облако исчезнуть. Мистер Зорт не стал ждать, пока тот задохнётся, и убрал облако. Афанасий, волнуясь и потея, присел на скамейку.

Дальше мистер Зорт должен был вызвать следующих по очереди двух «испытуемых», но его взгляд наткнулся на Карси и он воскликнул:

– Ваше Высочество! Простите, я вас не сразу узнал! Вы выглядите ещё лучше, чем по телевизору!

Даже комиссия заволновалась. А Карси готова была провалиться сквозь землю и оказаться подальше от такого повышенного внимания. Мистер Зорт даже отвесил ей поклон.

– Пожалуйста, относитесь ко мне так же, как и к остальным, – Карси было очень стыдно.

– Как скажете, госпожа, – тот сделал вид, что согласился.

Ведь действительно неприятно, когда люди, которых вообще не знаете, начинают вас чуть ли не боготворить.

Дальше Карси и Саймон вышли на середину зала и представились:

– Саймон Рейли, чародей.

– Карсилина Ра… Фротгерт, волшебница.

Мистер Зорт сказал, что они могут начинать.

Карси метнула в Саймона слабым зарядом, но тот скрестил руки, тем самым материализовывая магический щит, заряд натолкнулся на невидимую преграду и растаял. Она направила в Саймона «Тлайсвир», оборонительное заклинание волшебника, но и оно было разбито щитом. Прошло минут пять, все заклинания Карсилины успешно наталкивались на преграду и юноша не менял своей тактики, не хотел причинять ей боль и тем более травмировать. Он ещё не научился контролировать силу своих атакующих заклинаний, и для девушки это было опасно. Чародеям труднее всех даётся сдерживать силу магии, особенно таким экспрессивным, как Саймон. Зольтер даже как-то пошутил, что с таким характером ему лучше было родиться колдуном. Только эту колкость тогда никто не оценил.

Карси начинала злиться, не понимая, почему Саймон не атакует.

– Саймон! Ты боишься, что ли?! – возмущённо крикнула она.

– За тебя, – кратко ответил тот, не убирая щита.

Она направила в него заклинание мощней, но щит выдержал.

– Сражайся! Ну, так не интересно! – сердилась волшебница.

Волшебникам нет равных в умении концентрироваться! Что-что, а контролировать силу заклинаний они умеют, даже без малейшей подготовки. Это чародеи сильны только в целебной магии и щитовых чарах, потому что там особо не нужно сосредотачиваться. Саймон невольно завидовал.

– Ну, Саймон! – возмущалась Карси. – Или ты не умеешь? Они ведь могут так подумать!

А ведь действительно! Что, если он провалится, потому что не продемонстрировал им ни одного атакующего заклинания? Хорошо, если так надо, он готов показать им, что не безнадёжен! Только один раз и несильно.

– Сражайся! Не надо мне поддаваться! – в очередной раз крикнула Карси, она в него уже ничем не запускала. Просто стояла и ждала.

– Ну, если того жаждет публика, – как это пафосно звучало.

Он опустил руки (щит исчез) и встал в боевую стойку. Затем запустил в девушку очень сильный заряд магии, гораздо сильнее, чем хотел. Заклинание попало в Карси, сбило её с ног, она пролетела метров пять и рухнула на спину.

Саймон в тот момент сильно перепугался, ему казалось, он мог её травмировать. Руки вспотели, а по телу промчалась горячая волна чего-то липкого.

– Карси! – он бросился к девушке, так хотелось перемотать этот дурацкий кусок времени назад.

Вслед за юношей к ней подбежал мистер Зорт, две дамочки из комиссии и половина группы «испытуемых».

– Карси! – сердце Саймона бешено колотилось, казалось, выпрыгнет из груди, а руки дрожали. Он чувствовал себя убийцей. Тревога нарастала.

Карси не двигалась, ей сильно досталось.

– Он её убил, да? – спросил Афанасий Лоин, испуганно поправляя очки.

Тут Саймон услышал твёрдый голос мистера Зорта и вздрогнул, чуть не дернувшись:

– Отойдите молодой человек!

Он покорно отошёл, всё ещё глядя на Карси. Что же он наделал! Сейчас его арестуют и упекут на пожизненный срок. Саймон понял, что он это заслужил. Где полиция?

Паническая атака подбиралась к нему, начинала оплетать холодными ростками.

Происходящее было, как в замедленном фильме, мистер Зорт склонился над Карсилиной и пытался привести её в чувство. Абитуриенты отстранились, глядя на Саймона, как на врага номер один и перешептывались.

А парень пытался дышать глубоко, пытался избавиться от паники. Пространство уже начало сжиматься и давить, сердце пыталось сбежать куда-нибудь подальше. Он перевёл взгляд на руку – пальцы тряслись. Если думать рационально, то он не мог убить принцессу, просто не мог! Даже по неосторожности. Но разве паническая атака понимает это? Этой даме плевать! Главное – накатить, а там – справляйся сам.

Наконец Карси зашевелилась и открыла глаза, мистеру Зорту удалось вернуть её сознание.

– Ну как ты? – спросил он отцовским тоном. – Что болит?

– Всё в порядке, где Саймон? – ответила она, присаживаясь.

Её голос вернул парня к реальности, но совесть терзала страшно. Саймон глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, затолкать панику куда-нибудь подальше, наверное, девушка его возненавидела. Теперь его к ней не подпустят даже на пушечный выстрел! Сделал больно наследной принцессе Федеративного Королевства Листон.

Карси, ну что ты делаешь!

Они расступились, чтобы принцесса могла увидеть причину своего такого состояния. Она встала, опираясь на мистера Зорта, и, прихрамывая, подошла к Саймону. Тот готовился к худшему и уже зажмурился, с беспокойством сжав кулаки. Сейчас наверняка будет пощёчина.

– Знаешь… – начала Карси.

Юноша уже мысленно подставлял ей щёку.

– У тебя здорово получилось, – и Карсилина неожиданно для всех улыбнулась.

Саймон опешил и чуть дар речи не потерял, даже паническая атака отступила, затем взял себя в руки и сказал более-менее твёрдым голосом:

– То есть, ты меня прощаешь?

– Это ведь я виновата, что подначивала тебя.

У него словно гора с плеч свалилась, и юный чародей не смог удержаться, чтобы её не обнять.

– Солнышко ты моё! – этот возглас вырвался из его уст помимо воли.

– На нас же люди смотрят, – смутилась Кари и покраснела. Все-таки она – публичная личность, а пищу для жёлтой прессы давать не хотелось.

***

После испытания все «подопытные» собрались возле входа в спортзал и ждали, кого примут. Поняв, что Саймон Рейли ничем не угрожает принцессе Листонской, группа абитуриентов смягчилась. Всё-таки чувство патриотизма у этих листонцев было развито на отлично.

– Знаешь, это было впечатляюще! Я бы так не смог! – сказал Лоин, переполненный уважением, как чайник до краев, подойдя к Саймону.

Афанасий производил не очень хорошее впечатление, был неуверенным в себе малым. Но жаждал завести новых друзей.

– Не смог бы меня так оригинально вырубить? – засмеялась Карси, прикрыв рот рукой, стоя рядом.

– Ага, – робко кивнул Афанасий.

Дальше высказалась сидящая возле дверей на скамейке тощая блондинка, которую звали Раиса. Вопреки глупым стереотипам о девушках с такими волосами, на ней не было ничего розового.

Голос у неё был такой же тонкий, как и она сама, и высокомерный.

– Надеюсь, этого больше не повторится… – хоть она и сидела, но явно смотрела на Саймона сверху вниз.

– Ну с кем не бывает! – перебила Карси, похоже, ей не очень нравилось быть всеми известной и почитаемой персоной. – Тоже мне, устроили панику! Мы ещё во время учёбы столько шишек набьём, что этот случай не будет казаться особенным! А если бы я не была принцессой?

Блондинка фыркнула, сделав вид, что согласилась, но то и дело с неприязнью посматривала на Саймона.

Все угомонились окончательно, отбросив все претензии, предъявленные Саймону. И он выдохнул, ему ужасно не хотелось заводить новых врагов. Вот ведь, Карси, ещё с ними не знакома и так лихо управляет коллективом, что значит, королевская персона!

Минут через десять двери зала открылись и довольный мистер Зорт объявил, что зачислены все.

– Зачислены, потому что небезнадёжны! – пояснил мистер Зорт, бросив на Саймона свой критический взгляд.

– И даже я! – не верил своему счастью Афанасий, рьяно размахивая руками, чтобы тот его заметил.

– И даже ты! – успокоил его мужчина, и отогнал всех от дверей.

На подходе были ещё поступающие.

Димку, как оказалось, всё-таки зачислили на математический факультет и очень ему в этом помогла ручка, данная Карсилиной. Он решил её не возвращать: «Ты умнее меня, зачем тебе?»

Как только друзья вернулись во дворец, Саймон вспомнил, что так и не позвонил тёте Ире и принялся исправлять ошибку.

– Ну наконец-то! – воскликнула она. – Я уж думала, ты там каким-нибудь чернорабочим нанялся!

Часть 2. Глава 8. Скажи мне цену своего доверия

В полудреме, Медвежонок, можно вообразить всё, что хочешь, и всё, что вообразишь, будет как живое.

(с) Сергей Козлов

Началась осень. В общем, эта ранняя осень не слишком отличалась от позднего лета. Солнце всё так же часто пропадало за облаками.

Димка получил от родителей уже три письма, в которых они интересовались, почему тот им не звонит. Номер своего телефона во дворце Фротгертов Димка им не давал, а мобильник постоянно держал выключенным.

– Конспирация, – пояснял он. – Не хватало ещё, чтоб они знали, что я связался с листонской королевской семьей и живу во дворце. Родители не поверят, а может, даже примчатся в Чалиндокс. Ты же знаешь, как они относятся к магии!

– Ты им должен ответить, непорядочно поступаешь. Они же волнуются! Я тёте Ире уже позвонил, – настаивал Саймон, натянув ему на лоб козырёк кепки.

– Письмо напишу! – решил Димка, поправил кепку и помчался придумывать весть для своих обеспокоенных родителей.

Саймон знал, что много Димка там напридумывает! Он надеялся, что Димкиной фантазии не хватит написать про то, что его похитили инопланетяне.

После занятий в университете их ждало ещё одно – во дворце. Королева Лоритта IV обязала всех троих: Карси, Саймона и Димку – проходить уроки этикета или же поведения в высшем обществе. Должна была вести их учительница из женской школы при церкви святого Йондрика. Говорят, в этой школе были очень строгие правила и ученицы там ходили по стеночке.

У Димки предстоящий урок этикета не вызывал никакого восторга.

– Слушай, ну я-то тут почему? – ныл он Саймону, терпеливо ожидающему начала занятия в одной из комнат дворца. – Зачем я должен здесь чалиться?

– Тебя что-то не устраивает? – Саймону надоело, что Морквинов на это жалуется. – Королева не взимает с нас платы за проживание, только требует, чтобы посещали эти занятия. Это так сложно?

– Ну я же не собираюсь пополнять ряды королевской семьи…

– Эй! – засчитав подкол, Саймон встал, перегнулся через стол и кинул в него диванную подушку, попав точно в голову.

– Убил! – Димка картинно распластался на кресле, изобразив контуженного.

Саймон хмыкнул и сел обратно на диван. В этот момент в комнату вошли Карси и маленькая худая женщина в очках и с пучком на голове, похожая на мышь. В руке женщина держала длинную указку, напоминающую вицу.

Карси уже собиралась сесть рядом с Саймоном, но женщина резко перегородила ей путь указкой и молча усадила на стул. Димка старательно зевнул.

– Меня зовут Амелия Файнштерн, я буду учить вас манерам. Называйте меня мисс Файнштерн.

И она осмотрела всех придирчивым взглядом. Остановившись на Димке, который развалился в кресле, она поморщилась.

– Сядьте прямо, молодой человек!

Димка вздрогнул и тут же выпрямился.

– Ну-ка, Карсилина, Дмитрий и Саймон, поприветствуйте меня, не будьте грубыми, – попросила учительница этикета.

– Здравствуйте, мисс Файнштерн, – в унисон отозвались ребята.

– От того, как вы ведете себя, как двигаетесь и какие позы принимаете на людях, а также от того, какое у вас выражение лица, зависит то, что о вас подумают люди. И будет плохо, если впечатление сложится отрицательное. Ее Величество говорила мне о том, что вы, молодые люди, совершенно не умеете вести себя за столом. И это – лишь малая часть.

Она остановилась, бросив взгляд на Карси, взмахнула указкой и, легонько стукнув принцессу ей по коленке, сказала:

– Карсилина, прошу вас, не надо сидеть, закинув ногу на ногу. Это неприлично.

Карси тут же поспешила исправиться. Мисс Файнштерн разглагольствовала о невербальном поведении, о том, как это сказывается на собеседнике.

От её монотонного голоса Саймон даже стал уставать, ему хотелось выйти отсюда и проветриться или взять телефон и зайти в социальную сеть. Чтобы об этом не думать, он ещё пристальнее воззрился на учительницу. Та, видимо, восприняла это по-своему.

– Саймон, пожалуйста, не смотрите на меня исподлобья, это неприлично. И улыбнитесь…

– В Зебрландии не принято улыбаться незнакомым людям, это может считаться оскорбительным, – парировал Саймон, не понимая, что она к нему прикопалась. Это – его обычное выражение лица.

Димка хмыкнул. Учительница насупилась, она никак не ожидала получить отпор…

После того как полезное занятие закончилось, Димка, устало плетясь к выходу из комнаты, недовольно проныл:

– Я только что зря спустил на эту нудятину полтора часа своей жизни!

– Это – не первый раз, когда ты зря теряешь время, – съязвил Саймон, пропуская друга вперед.

Тот злобно фыркнул, словно ленивый бык, увидевший красную тряпку.

***

Как говорится, воскресенье – день не учебный. А Саймон решил для себя, что должен кое-что сделать. Это «кое-что» заключалось в посещении дома, где жили когда-то его родители. Узнав, где находится особняк, посмотрев в поисковике, он сообщил об этом Карси. Она согласилась пойти с ним для моральной поддержки.

Располагалось здание на улице Колдитты, возле старой школы, построенной лет пятьсот назад. Особняк был огорожен высоким железным забором с острыми зубьями. Даже в такую солнечную погоду, как сегодня, эта постройка смотрелась мрачновато и одиноко. Серые кирпичные стены, с которых местами сошла штукатурка, острая крыша, печальные окна.... Над крыльцом сидел медный сердитый кот.

Стоя возле фигурных ворот, на которых изображались медные розы, Саймон медлил нажимать на звонок. А вдруг хозяину не понравится, что они пришли?

Хозяину это наверняка не понравится!

– Это была плохая идея… – усомнился Саймон.

– Ну нет, раз пришли, действуй, – призвала Карси, хватая его за локоть и не давая развернуться. – Зря, что ли, ехали!

Саймон вздохнул, встряхнул руками, собрался с духом и нажал на звонок.

– Кого принесло? – с осиновым скрипом спросил из домофона голос старой карги.

От такого резкого голоса юноша вздрогнул и заволновался, но Карси была полна решимости привести замысел в исполнение:

– Нам очень нужно попасть в дом. Мой друг говорит, у него тут раньше семья жила!

Как думаете? Откроет ли старая карга, услышав эту версию?

– Ходят тут всякие! Ну что вам от нас нужно?! – возмутился голос.

– Пожалуйста, откройте, тут раньше жили мои родители! Мне бы поговорить с кем-нибудь из хозяев, – теперь уже просил Саймон, стараясь дышать ровно.

– Ничем не могу помочь, – проскрипела бабка. – Уходите, господин сейчас болеет!

Юноша отвернулся от ворот и сказал Карси, чувствуя себя идиотом:

– Это бесполезно. Пойдём....

Волнение пошло на спад, но:

– Стой! А если сказать, что к ним принцесса пришла? Откроют тогда! – предложила Карсилина задорно и, не дожидаясь ответа, нажала на звонок.

Саймон снова вздрогнул. Ну не хотят их пускать, да и плевать!

– Я же сказала, проваливайте! – вновь раздался противный голос из домофона. – Сейчас выйду и метлой вас!..

Но фразу она не закончила, вмешался усталый мужской голос, видимо, того больного господина:

– Что там, Навира?

– Простите, я не хотела, чтобы вы просыпались, тут какие-то прохиндеи к нам в дом напрашиваются! – оправдывалась Навира.

– Мы не прохиндеи! – вставила Карсилина. – Я принцесса…

– Навира, открой, у нас гости! Это кто-то из младших Фротгертов, – распорядился господин.

А ведь Карси права! Услышав, что она принцесса, её куда угодно пустят. Даже пропуска не нужно.

Раздался щелчок. Ворота открылись, тоскливо скрипя, как будто что-то нагнетали.

Ребята прошли по вымощенной булыжником дорожке вдоль засохших кустов роз, которые, наверное, умерли в мучениях, и поднялись по каменным ступеням в дом.

Гостиная оказалась просторной комнатой с полосатыми синими обоями. В углу стоял шкаф с дорогим белым чайным сервизом, посреди комнаты располагался старый серый кожаный диван, с одного из краёв у него было протерто сидение. Также в гостиной был камин, обугленные поленья там давно отсырели. И это придавало комнате некое уныние. Воздух в помещении был сырой и затхлый. Навира тактично кивнула гостям на диван: «Располагайтесь», хотя, судя по тону, всем существом желала, чтоб визитёры ушли.

Гости уселись на диван в ожидании. Саймон беспокойно теребил собачку патента на своей толстовке. Карси уверенно улыбалась, статно выпрямив спину и сложив руки на колени.

Кстати, о Навире. Это – дама преклонного возраста с седыми короткими волосами. Облачена она была в тяжелое строгое чёрное платье и напоминала ворчливую монашку.

Заметив, что на стене висят какие-то фотографии, Саймон привстал с дивана, захотев подробнее их рассмотреть. Навира недовольно кашлянула, но он не обратил на неё внимания. Карси осталась на диване, решив не раздражать старуху.

Саймон подошёл поближе к фотографиям и первое, что бросилось ему в глаза, был портрет его матери. Он вздрогнул, увидеть здесь изображения его родных было очень странно. На фотографии матери было лет восемнадцать. Она улыбалась. Длинные светлые волосы ниспадали ей на плечи. Одета она была в красное летнее платье, с бантиком на шее.

Перед глазами Саймона снова возник тот момент: мама, сражённая выстрелом, падает на асфальт, и кровь – словно томатный сок…

Через миг он вздрогнул: Карси взяла его за руку. Её пальцы теплее, чем его.

– Всё в порядке? – поинтересовалась девушка.

– Да, всё хорошо, – ответил Саймон, стараясь больше не смотреть на ту фотографию. – Просто, тут душно очень.

Навира неспешно отодвинула старую занавеску и открыла окно. В комнату ворвался свежий воздух и стало слышно пение птиц.

А рядом с той картинкой висела свадебная фотография четы Рейли. Счастливая Фолия в белом платье и с букетом роз и Прохор в классическом костюме жениха. Он улыбался.

Дальше висела фотография: мама с папой и Саймон. Ему там был всего один годик. Малыш был одет в лиловый комбинезон и мохнатую шапочку, папа держал его на руках. А Фолия стояла рядом с пустой синей коляской. Какая же всё-таки счастливая семья… была!

Разглядывая изображения, Карси без какой-либо задней мысли изрекла:

– Похоже, это особняк барона Мартина Вейса. Он тут на фотографиях и, наверное, здесь рядом с ним его семья.

– Где барон? – озадаченно спросил Саймон, не понимая, почему хозяева не убирают эти изображения.

– Ну вот он, – и Карси указала на Прохора Рейли.

В горле у Саймона пересохло, и, чтобы не показать Карси, что он почувствовал, парень улыбнулся и сказал, пытаясь отвлечься:

– Смотри, а это я! – он ощутил острое желание сбежать и не встречаться с хозяином особняка.

Что происходит? Почему его отец – не мертв? Вполне себе ходит и функционирует!

– Вроде похож, – заметила принцесса, разглядывая малыша в комбинезоне, – тогда получается, что барон Мартин Вейс и есть твой папа. А ты думал, что он погиб и…

Старуха Навира недоуменно вытаращилась на них. Это что ещё за новости?

– Вообще-то моего отца звали Прохор Рейли, – Саймон раздражённо приглядывался к изображениям, желая получить доказательства обратного. – Ты точно уверена, что на этих фотографиях барон Мартин Вейс?

Карси молча кивнула, ей стало очень неловко.

– А кто он такой и чем занимается в Королевстве? – спросил парень, стараясь не выдать начинавшую закипать лаву.

– Не знаю. Я его видела пару раз во дворце, – ответила Карси.

– Он шталмейстер при дворе, – раздался скрипучий голос Навиры, – он заведует всеми королевскими конюшнями. Это очень почетная должность.

Саймон чувствовал себя неуютно. Уйти хотелось ещё сильнее. Но что-то держало. Может, нужно было осуждающе посмотреть в глаза своему живому отцу? Почему этот тип просто взял и свалил из его жизни?

В коридоре послышались шаги и, со скрипом старых половиц, в комнату зашёл его отец. Настоящий и живой.

– Здравствуйте, барон Вейс! Извините, что без приглашения. Я не знала, что вы тут живёте, – оправдывалась Карсилина, отведя взгляд.

Саймон непонятливо и раздражённо смотрел на своего отца. Словно говоря: «Ну что, вот он я – твой сынок! Ты где был все это время? Зачем кинул нас с мамой?» Ему хотелось подобрать слова поострее, чтобы заведомо уязвить «воскресшего» родственника.

Выглядел Прохор Рейли неважно. Осунувшийся и мрачный, далеко не тот счастливый юноша с фотографий. Одет он был в чёрный фрак, чёрные брюки, чёрные ботинки. А на носу у него виднелись узкие прямоугольные очки в чёрной металлической оправе. Такое ощущение, что он долго не мыл голову, волосы были сальными, хоть и причёсанными, а на подбородке и щеках красовалась недельная щетина.

– Ничего страшного, Ваше Высочество, – ответил он Карсилине, голос у мужчины был хриплый, простуженный и беспокойный.

Он не мог отвести взволнованного взгляда от Саймона и словно боялся начать с ним разговор, даже сказать простое «Привет». Сын в ответ сложил руки на груди и выжидал от него хоть какого-нибудь звука в свой адрес.

В воздухе повисло напряжение, растекающееся, словно распылённый в воздухе яд от насекомых.

Мартин Вейс закашлялся, а когда перестал кашлять, Карси, подумав, что тот не знает, как выглядит его сын, да и вообще не подозревает о существовании чада, сказала:

– Это Саймон Рейли, он…

И, не закончив, уткнула взгляд в ворсистый узорчатый ковер.

– Саймон! – прошептал Мартин Вейс, посчитав, что дальше молчать – бесполезно. – Саймон! Мальчик мой!

Он действительно был рад его видеть. Вот так вот. Вживую. В своём доме.

Саймон скорчил недовольную физиономию. Он не понимал, почему отец бросил их с мамой, солгал, что погиб, а сам всё это время жил здесь под другой фамилией! Находиться с ним в одном помещении было неприятно. Теперь хотелось просто взять и вылететь через форточку маленьким пестрым воробушком, благо – тут первый этаж. Но в воробушка он не превратится, да и форточка слишком мала, чтобы в неё пролезть. Что за странные мысли?

– Мама погибла, и в этом виноват ты! – Саймон крикнул на отца, не в силах больше сдержать накопившуюся злобу, извержение его локального вулкана произошло. – Моего отца звали Прохор Рейли. А ты… Ты, Мартин Вейс, и ты ничего не сделал, чтобы спасти маму, а только прятался! Предатель! Как ты мог!

При этом вид у Мартина Вейса был такой, словно ему на голову вылили без предупреждения ведро холодной воды.

– Саймон… – пошатнулся он, вылупив глаза, как ошалевший филин.

– Мы уходим! Тут больше нечего делать! – бросил сын и, ударяя подошвой серых ботинок об пол, отправился к выходу мимо своего папы, с бешенством оттолкнув от себя дверь комнаты так, что та громко ударилась о стену и стёкла на ней чуть не треснули. Но красивое сине-зелёное подобие витража выдержало.

Карси была в замешательстве, не зная, идти за ним или нет. Казалось, будто юноша несправедливо поступает с отцом. Хотя, с другой стороны, можно было понять, почему.

– Подожди! – спохватился Мартин. – Дай я всё объясню!..

– Не нужны мне твои лживые объяснения! – отрезал Саймон, резко повернувшись на пороге. – Карси, ты идёшь?

Карсилина медлила, переводя взгляд с одного на другого. Она испытывала к Мартину Вейсу жалость. Саймон ведь мог выслушать его, а не уходить, не дождавшись объяснений. Может, эти слова расставят всё по местам?

Навира застыла возле окна, держа щётку для смахивания пыли и не шевеля ей. Едва уловимые потоки свежего воздуха заставляли ворс на щетке подрагивать. Гувернантка не знала, как на такое реагировать – вытолкать Саймона за дверь быстрее, чем тот сам удалится, или позволить ситуации разрешиться.

– Пожалуйста, сынок! – взмолился отец, борясь с желанием сократить дистанцию и вцепиться в его рукав.

В ответ – лишь суровый взгляд. Юноша был непреклонен:

– У тебя сына нет! Ты от нас отказался! – и он импульсивно ударил кулаком по дверному проёму. А потом, зашипев от боли в ушибленных костяшках, затряс кистью.

– Я не отказывался!.. – в отчаянии крикнул Мартин Вейс.

– Не хочу тебя слушать!..

– Саймон, давай его выслушаем! – вступилась Карсилина, не понимая, чью сторону взять. Лучше остаться в нейтралитете?

Саймон ухмыльнулся. Он знал, что у Карси была очень вредная привычка видеть во всех людях хорошее или пытаться разглядеть. Неужели она и правда думала, что его отец может получить прощение! Он ведь за все эти годы ни разу не показался! Даже в сети не написал сообщение! Например: «Привет, сын, тут такое дело, я вот – жив, оказывается».

– Пойми, Карси, ничего дельного он нам не скажет, – отказался Саймон, не прекращая хмуриться, словно резко вытащенный из норки лисёнок. – Ты идёшь или как?

Карсилина ещё раз бросила взгляд на несчастного Мартина Вейса, потом на Саймона, мол, ты не прав.

– Как хочешь, – рассердился тот заходя в прихожую, там он хлопнул входной дверью и удалился.

Карси догонять не стала, совершенно сбитая с толка. Она долго смотрела в сторону двери, борясь с желанием его сюда вернуть.

Провисла тишина, никто не мог сдвинуться с места. Казалось, даже птицы за окном стали вести себя тише.

– Давайте, я похозяйничаю, – чтобы разрядить обстановку сказала Карсилина, вздохнув и переведя взгляд на барона.

Мартин Вейс ошарашенно молчал. Он понимал, что сильно обидел сына. И даже не знал, как оправдаться.

Принцесса усадила барона на диван и приказала Навире принести горячего чая с мёдом.

– А Вы правда их не бросали? – спросила девушка, присаживаясь рядом.

– Ваше Высочество, я никогда не отказывался от жены и ребенка, – повторил он убитым тоном. – Я слишком любил Фолию и Саймона…

Он осёкся, вспомнил реакцию своего сына и изрёк голосом, полным испуга:

– Саймон меня не простит!

– Простит, я уверена, – пыталась успокоить его принцесса.

– Он и слушать не станет!

– Ну, это спорный вопрос, – заметила Карси, принимая кружку у Навиры, всё-таки своей мнительностью отец и сын очень похожи. – Выпейте чаю, вам станет легче! Саймон остынет, тогда ему всё и объясните.

Мартин Вейс отпил глоток, поставил кружку на журнальный столик и криво улыбнулся:

– Он весь в свою мать.

Он глубоко вздохнул и признался:

– Я рад, что сын жив. И давно это знал. Вы, наверное, думаете, что из меня плохой отец вышел? Может и так, но я должен это исправить.

– Скажите, а почему всё так получилось? – поинтересовалась Карси.

– Тебе… то есть, Вам, действительно хочется узнать?

– Да, – кивнула она заинтересованно. Нужно было разобраться в ситуации. Это расстраивало.

– Хорошо, – ответил отец Саймона, мельком взглянув на фотографии со стены. – Навира, голубушка, у нас совсем нет ничего вкусненького к чаю и нечем угостить принцессу. Сделай милость, сходи в лавку, – обратился он к служанке.

Та, гордо помахивая щеткой для пыли, молча удалилась.

Дождавшись, пока за Навирой закроется дверь, он начал рассказ:

– В Зебровске мы жили, потому что жену раздражал Листон, она терпеть не могла волшебство. Фолия, в отличие от меня, была простой смертной. Коренной зебрландкой. Тапком. И даже имя изначально у неё другое было.

– Да? А какое? – Карси не сводила с него глаз, словно пыталась заглянуть к нему в рот.

– Фаина Шипина. Её звали так, – без особого энтузиазма ответил барон, будто хранил эту тайну многие годы. – Она это имя ненавидела, особенно когда перебралась сюда. Ведь у листонцев такие красивые имена, а она – «какая-то дурацкая Фаина». Когда мы оформляли документы о браке, она ещё и имя себе сменила…

– Ну, у вас же тоже – не совсем листонское. Прохор?

– Да-да, только тише, ладно? – он заговорщически оглянулся, словно тот период, когда его настоящее имя могло принести проблем, ещё не прошло.

Карси послушно кивнула.

– А ещё Фолия очень боялась, что мои способности передадутся сыну, – рассказывал Мартин Вейс, держа в руках кружку с узорчатым чёрным на белом орнаментом. – Она запрещала мне показывать ему, что умею, и не хотела его контактов с магией. Я пытался её убедить, мол, если у него есть хоть какие-то способности, они всё равно разовьются, даже если Фолия этого не хочет. Ведь если человек с рождения чародей, он на всю жизнь им и останется. Но моя жена этого не понимала.

– Так вот почему Саймон не знал, что он маг! – перебила Карси, ей показалось это забавным.

– Да, поэтому. Но способности у него проявлялись, ещё когда я был с ними. Он, когда был маленьким, творил всякие волшебные вещи неосознанно, всё вокруг падало, тряслось, лопалось, искрилось (как и вокруг любого другого мага-младенца). Я старался, чтобы Фолия этого не замечала. Потом, когда ему исполнилось года три, магия уже перестала проявляться внешне в таком количестве и теперь его можно было даже принять за простого смертного тапка. Я провёл с ним ряд тренировок. Конечно, в тайне от жены, чтобы научить сына сдерживать магию. А потом меня вызвали в Чалиндокс…

Он закашлялся, отхлебнул чаю и продолжил:

– Предстояло вступить в схватку с колдунами «СиТм». Чтобы не навредить моей семье, по договоренности с Королевой, и не без помощи «СиТм»… – тут он усмехнулся, – …я инсценировал свою гибель.

Снова взглянув на фотографию на стене, при этом барону показалось, что изображение покойной жены смотрит на него с укором, он продолжил:

– Затем изменил свою имя и фамилию – стал Мартином Вейсом, поступил на службу королевского шталмейстера. По нашему сценарию Фолия думала, что я погиб. Так же думали и в «СиТм». Как оказалось, до поры до времени. Затем я посвятил всё своё время борьбе с опасными колдунами, угрожающими безопасности Короны. Мы в «ДС» достигли немалых успехов. Гадритта боялась нос высунуть из своего убежища. Наши сети вокруг неё сжимались. Но тут стало известно, что некая колдунья из Лесвинта, рассказала «СиТм» о необычных способностях Саймона. Я до сих пор не понимаю, откуда она об этом узнала. Над моей семьей нависла опасность. К тому же Фолия была чертовски наивной. К ней втёрся в доверие этот Веригус – очень коварный колдун. Он был приставлен к моей семье как наблюдатель. Мы пытались предупредить жену об этом. И она даже с ним развелась. Но он не оставлял её в покое.

– Мне казалось, она развелась с ним, потому что Веригус занимался домашним насилием? – Карси сузила глаза. – По крайней мере, так говорил Саймон.

– И это тоже, – бросил Мартин Вейс, кружка у него в руках затряслась, и ему пришлось её поставить.

– И Вы не пытались помешать «СиТм»? – поразилась Карси, поднялась с дивана, обогнула журнальный столик и начала ходить по комнате взад-вперед. – Не решались исправить ситуацию?

– Я пытался! Тайно разрабатывал план спасения моей семьи. Прошло некоторое время. Я наконец решился. Купил билеты на рейс в Зебрландию, хотел забрать свою жену и сына. Накануне Гадритта неожиданно смогла преодолеть наши защитные барьеры и телепортировалась во дворец. Я как раз докладывал Королеве о плане спасения своей семьи. Гадритта материализовалась в метре от меня. Прошипела «Так вот каков он, наш мертвец!» и исчезла. На полу осталась её нелепая туфля. Через час мне позвонили и сообщили, Фолия и Саймон были убиты…

Мартин Вейс вздрогнул, резко потянулся к кружке, судорожно отхлебнул глоток остывающего чая, вздохнул и продолжил:

– Я чуть с ума не сошел. Мы немедленно всё проверили. Да, действительно, Фолия умерла в больнице. А вот Саймон – жив, но его забрал к себе этот мерзавец Веригус. Немало усилий пришлось приложить, чтобы нейтрализовать Веригуса. В «СиТм» решили, что конкуренты отравили его на корпоративе. Нами были подготовлены документы, по которым внештатная сотрудница «ДС» Ирина Нёвс была представлена как двоюродная сестра Фолии. Мы добились, чтобы Саймона отдали к Ирине на воспитание, я регулярно скидывал ей деньги на карту. Ирина сумела защитить его и одновременно не вызвать подозрений о своих способностях. Когда они по моему велению перебрались в столицу и Саймон начал ходить в школу, я подослал сотрудников, Серебринку и Зольтера обучать его некоторым магическим приёмам. Чтобы не оказался магом-неумехой и владел начальным уровнем волшебства. Тем более, я собирался в дальнейшем вывести его сюда в Чалиндокс, подготавливал почву. В общем, насколько нам в «ДС» было известно, в «СиТм» все эти годы не помышляли об устранении моего сына.

Карсилина остановилась посреди комнаты и с сочувствием на него посмотрела. Она молчала, не зная, что сказать.

– А потом возникла некоторая загвоздка, связанная с тобой, – он чуть не поперхнулся, пытаясь сказать это очень быстро. – Мне доложили, что колдуны «СиТм» начали на тебя своеобразную охоту, вот только никто не понимал, почему. Я боялся за сына. Думал, а вдруг они знают? Вдруг догадались? Хотел уже бросить все свои дела и отправиться в Зебровск…

– Затем выяснилось, что дело во мне, – фыркнула девушка.

– Да. Но после того, как Королевская Семья вернула тебя, я хотел забрать Саймона…

– И так долго собирались?

– Я… Тогда не мог.

Наступила пауза, во время которой Мартин Вейс допил остывающий чай.

– Знаете, принцесса, я потерял свою жену и с тех пор я отношусь к вам, детям королевской семьи, как к собственным. Я к вам очень привязан, но забыл уже давно, что такое счастье.

– Какой же Вы несчастный, Мартин Вейс… – с горечью заметила Карси, коснувшись ладонью его плеча.

– Сегодня я чувствую себя уже не так, как вчера и все эти пустые годы! – воскликнул Мартин Вейс, да так громко, что Карси вздрогнула.

Похоже, за всё это долгое время он чуть тронулся умом. По крайней мере, Карсилина пришла к такому выводу.

– Мой сын здесь! – он поднялся, ударившись коленом о столик, подошел к фотографии, на которой держал своего годовалого ребёнка, и провел по ней указательным пальцем. – Только не хочет меня знать. В чём я ошибся?

– Нужно рассказать ему всё, – Карси была в этом более, чем уверена.

– Да… Конечно, – сказал он, сделав большую паузу между этими двумя словами, отворачиваясь от фотографий.

Он посмотрел на Карси таким пристальным взглядом, что та почувствовала себя неуютно. У неё сложилось ощущение, что его карие глаза видели её насквозь, угадывали всё, что она чувствует сейчас.

– Но больше всего я боюсь, – признавался он, медленно подходя к ней, – что с моим сыном случится то же самое, что и со мной. Я боюсь, что он потеряет…

И он остановился, не закончив фразу, снова закашлялся, а затем изрёк, серьёзно глядя на Карси:

– Но я этого не допущу! Я не позволю ему стать таким жалким, как я! – И он засмеялся, но смех этот был не от счастья. – Не позволю чувствовать то, что я испытывал тогда!

Из глубины прихожей раздался слабый звук отпираемой двери и через минуту в комнату, не выпуская из рук авоськи, вошла Навира. Взгляд её уперся в спину разволновавшегося хозяина.

– Господин, вам лучше прилечь, – посоветовала Навира.

Принцесса медленно и осторожно пошла к выходу, словно пыталась прокрасться возле дикого спящего тигра. И обогнула гувернантку, прошептав «Извините».

Мартин Вейс молча смотрел, как она покидает комнату, и вздрогнул, когда хлопнула входная дверь.

– Навира, где мои сигареты?

***

До дворца Саймон добирался пешком. Хотелось развеяться, и он был зол на весь мир, особенно на отца, который вдруг объявился из мёртвых. Так же он злился на Карси за то, что та встала на сторону противника!

С досады Саймон пнул ногой фонарный столб, злости не уменьшилось, только нога заболела. Его раздражало, когда Карси проявляла к кому-нибудь свою жалость, особенно к тем, кто этого не заслуживал!

В лицо дул прохладный ветерок, и Саймон, забывшись, чуть не столкнулся с солидного вида мужчиной. Он когда-нибудь перестанет выпадать из реальности и врезаться в людей?

– Осторожно! – осадил мужчина, но тот даже не обернулся.

«Осторожно!» – передразнил Саймон его, когда мужчина скрылся за поворотом. «То же мне, какой правильный нашёлся!».

– А руки выставил, словно арбузы под мышками тащит! Качок показушный! Тьфу! – сплюнув, Саймон уже чувствовал, как гнев всё больше овладевает им. Какая-то животная дикость, готовая всех вокруг сжечь или порвать на мелкие лоскуты. Это состояние пугало.

Юноша подошёл к разноцветной витрине магазина сладостей и прикоснулся ладонью к стеклу, словно пытался этим самым охладить свой пыл. Конечно, это было ещё той глупостью, и он отпечаток руки оставил – портящий картину некрасивый жирный развод.

Мимо, смеясь, пробежал школьник, наверное, третьеклассник. Саймон, обернувшись, крикнул, словно старый дед в очереди к терапевту: «Разбегался тут!» Мальчик остановился и испуганно глянул на него, казалось, он сейчас расплачется. Ещё бы, какой-то сердитый парень неожиданно решил на тебя накричать!

Нужно срочно выпустить пар! Иначе мог повториться один из многочисленных случаев, когда Саймон случайно что-либо взрывал, поджигал, разбивал, когда был очень сердит. Он вспомнил парочку не совсем красивых случаев, когда его магия выходила из-под контроля. Юноша должен был научиться контролировать это во время вспышек плохого настроения!

Саймон глянул на мальчика и почувствовал угрызения совести. Ведь мог случайно его покалечить. В голове тут же возник образ испуганной продавщицы, у которой дымились волосы, а целая полка за её спиной пострадала от огненного шара.

Юный чародей подошел к впавшему в ступор мальчику, тот глядел на парня, как кролик на кобру.

– Прости, – сказал Саймон, самым доброжелательным тоном, хоть внутри его всего и трясло, материализовал леденец на палочке и протянул ему.

Мальчик выхватил леденец и в панике убежал, ничего и не сказав.

– Ну и катись! – недовольно пробурчал Саймон, сжав кулаки, злость накатила новой волной. В конце концов, тот мог бы и не выхватывать этот леденец так резко. У Саймона и так нервы на пределе!

Теперь он злился ещё и на то, что его сейчас всё бесит, даже дуновение ветра и глупые воркующие голуби, пролетающие на полетной технике люди вверху и даже простые светофоры.

Юноша глубоко вздохнул три раза, говорят, это помогает, когда злишься. Затем достал из кармана плеер, настроил на радио «Колокольчик Плюс» и пошёл дальше. И песня там снова играла под его настроение, называлась «Колдунья из села Белогоряченское». Её исполняла Листонская группа «Железный Персик». Песня, конечно, глупая, но музыка сойдёт. Бывают и такие исполнители, которые придумывают отличные мелодии, а вот тексты на эти композиции ложатся совершенно кривые.

Злоба постепенно спадала, главное только не думать об «ожившем» отце.

«…Ты меня околдовала,

Сердце подло украла,

На кусочки разбила!

Это величайшая подлость,

Из всех, что ты совершила!..»

Саймон тихо подпевал солисту «Железного Персика», отвлекаясь от мыслей о Карси, ведь если сейчас будет о ней думать, то потом вспомнит про отца, поймет, что из-за него он с ней чуть не поссорился. И снова разозлится на себя, на отца и на Карсилину, а потом и ещё на кого-нибудь.

***

Проходя по насыщенно-зелёной лужайке возле дворца и более-менее нормализовав настроение, Саймон увидел Мартину, Альфреда и собаку Карсилины Ленди. Она весело носилась вокруг двойняшек, огибая стриженные зелёные кусты, высаженные вдоль брусчатки, ведущей от ворот до дворца. Альфред увлечённо кидал псине толстую палку, принесённую из королевского парка.

Возле Мартины стоял красивый белый пегас с серой гривой, который не обращал на собаку никакого внимания, у него были огромные сизые крылья, и он терпеливо ждал, пока Мартина нахлобучит себе на голову шлем. «Рожок», – догадался Саймон. Это был тот самый пегас, с которым сестра Карсилины участвовала в скачках.

– Саймон, а где Карси? – спросил Альфред, с вытянутой рукой ожидая, пока Ленди притащит ему палку.

– Скоро придёт, – ответил юноша, нахмурившись и отведя взгляд, не желая распространяться на эту тему.

– Выглядишь не очень довольным, – заметила Мартина, грациозно по-королевски взбираясь в седло. – Что стряслось?

На ней были чёрные ботинки со шнурками, кожаные штаны и серая блузка. Совершенно не тот образ, в котором Саймон увидел её первый раз.

– Да неважно, – отмахнулся он.

Ему не хотелось им рассказывать о том, что сегодня случилось, что он наткнулся на своего отца. Судя по тому, что Карси встала на сторону Мартина Вейса, семья Фротгерт его уважает.

– А, по-моему, очень даже важно, – заметила Мартина, поглаживая пегаса по гриве.

– Выскажись! Легче станет… – посоветовал Альфред, швыряя палку куда-то в сторону ворот.

Саймон заметил, что и на этих его кедах шнурки не завязаны.

– Ты ни разу не падал, наступив на шнурки? – он не смог удержаться, чтобы не спросить.

– Нет! – засмеялся Альфред и посмотрел на свои кеды. – Специальная магия для шнурков! Хочешь, научу?

– Он любит эксперименты с волшебством, – улыбнулась Мартина, рассказывая об особенностях брата. – Один раз даже учительницу в кактус превратил…

– Марти! Не преуменьшай мои способности. Это был фикус! – тут же горделиво поправил её брат.

– Ну как превратил, у неё на голове и руках просто выросли длинные зелёные листья.

– И начался процесс фотосинтеза!..

Разговор благополучно приблизился к другой теме, и Саймон с облегчением смахнул пот со лба.

Мартина поправила шлем и попросила брата наколдовать в воздухе прозрачные круги, через которые она решила пролететь. Альфред послушался, начертил указательным пальцем несколько кружков, которые постепенно приобретали цвет и увеличивались в размерах. Затем круги поднялись в воздух и разместились высоко над дворцом и лужайкой.

– Развлекайся! – улыбнулся он, любуясь на результаты своего волшебства. – Они у меня сегодня ровнее получились. Каждый кружок даст тебе десять очков! А тот – зелёный – целых сорок!

Мартина захихикала и взяла поводья. Рожок тронулся с места, двигая своими длинными и мускулистыми ногами. Он разогнался, расправил огромные сизые крылья и взлетел.

Когда Мартина была достаточно высоко, вернулась Карсилина, телепортировавшись на лужайку. Она подошла к ребятам и, смотря, как пегас плавно парит над дворцом, подобный исполинской птице, воскликнула.

– Как хорошо, что он выздоровел! Теперь Мартина сможет начать тренироваться.

– Кубок будет наш, – гордо отозвался Альфред.

Затем она уже обратилась к Саймону, даже не заботясь о том, что разговор достигнет лишних ушей:

– Саймон, я кое-что узнала!

– Только не говори, что будешь убеждать меня в том, что…

Он чуть не сказал «моего отца», но вовремя исправился.

– …что ЕГО есть за что прощать!

«Отцом» он его называть не станет. Много чести!

– Ты ведь не знаешь, как всё было и что заставило его так поступить! – обиженно отозвалась Карси, ей было необходимо их помирить. Всё-таки Мартин Вейс – единственный живой родственник Саймона и довольно близкий. А то, что сейчас их отношения оставляют желать лучшего, её расстраивало. Всё должно быть правильно: отец и сын дружат и доверяют друг другу.

– Я не хочу этого знать!

Злость на отца никак не проходила, юноше казалось, что тот предал его и маму, что Мартин Вейс в принципе не может быть человеком порядочным.

– О ком это вы, а? – поинтересовался Альфред, выхватывая палку из зубов собаки.

Карси собиралась было ответить, но Саймон её опередил:

– Об одном малозначительном человеке…

– Саймон! – недовольно протянула Карси, ей хотелось ткнуть его в бок.

– Это – тот человек, который испортил настроение вам обоим? – догадался Альфред и снова бросил палку, на этот раз, особо не замахиваясь.

Пегас летел ровно, то снижаясь, то опускаясь. Вдруг непонятно откуда вылетела визжащая девушка на летающем табурете. Её чёрные волосы плавно развевались на ветру, но девушка отнюдь не красовалась. «Помогите!!! Кто-нибудь!! Я сейчас разобьюсь!!!» – визжала она. Видно, у табурета возникла магическая неисправность.

«Держись!!» – крикнула Мартина, пикируя и пытаясь её догнать. Но та выделывала такие страшные виражи, от которых Рожок приходил в ужас и боялся маневрировать. «Тише, Рожок, тише…» – Мартина пыталась его успокоить, затем ей это удалось, и конь отважно сделал в воздухе сальто.

– Я же говорю! – воскликнул Альфред. – Точно бы первое место заняла!

– О какие трюки! И без каскадеров! – заметил Саймон, восхитившись.

Между тем табурет стремительно приближал черноволосую девушку к дворцу. Сейчас она врежется в стену… «Рейсмарони» – выкрикнула Мартина, надеясь усмирить бешеный табурет. Но она упустила маленькую деталь: выводить из строя и так выведенную из строя технику – это уже тянет на сумасшествие.

Заклинание попало точно в яблочко, и табуретка мешком понеслась к земле. «М-а-а-м-а-а!!!» – взвизгнула черноволосая девушка. В последний момент Мартина успела схватить её за руку и потянула на себя, только по этой причине та осталась целой и невредимой. Держать её принцессе было тяжело, и она боялась, что рука бедолаги выскользнет из её. Рожок плавно опустился перед ребятами, и девушка, коснувшись ногами почвы, упала на траву, раскинув руки и пытаясь отдышаться.

Тяжело дыша, она пыталась справиться с пережитым шоком и всхлипывала.

– Высший класс! – воскликнула Карсилина, ей хотелось пожать руку незнакомке в знак одобрения.

– Кого это ты спасла? – Альфред склонился над спасённой девушкой и ойкнул: – Это же – Сулитерия Трегторф!

– И что в этом такого? – не поняла Карси, замерев.

– Она – племянница Гадритты! – пояснила Мартина, слезая с пегаса.

Саймон оценивающе посмотрел на Сулитерию, и в этот миг их глаза встретились. У неё были большие тёмно-серые глаза, юноша поспешил отвести взгляд, почувствовав себя неуютно, в то время как Сулитерия вздрогнула.

– Не положено ей здесь быть! – сказал Альфред, поставив руки на бока.

– Ну и что с того, что моя тётя злая колдунья! – опомнилась Сулитерия и присела, в её черных прямых волосах запутались травинки. – Это не значит, что я тоже…

– Трегторфам нельзя доверять, – пробормотала Мартина, точно повторяла слова бабушки.

– Я добрая! Понимаете, добрая! – пыталась объясниться Сулитерия, думая, что единственное средство донести свою информацию до них – громкий голос. – Я против зла! Даже крылья мухам не отрываю!..

– И сушёных пауков не ешь? – фыркнула Ленди, которой уже надоело приносить Альфреду палку, и она сидела, заинтересованно разглядывая незнакомку, пытаясь к ней принюхаться.

– Как вы понять не можете, Фротгерты. Я к вам ненависти не испытываю! Меня интересует только картфол, вовсе не зло, – она не использовала это напыщенное обращение к знатным особам и вообще вела себя фамильярно.

Последовало недолгое молчание, во время которого Сулитерия ощутила на себе неприязненные взгляды и поёжилась.

– Врешь! – наконец отчеканил Альфред.

– Я правду сказала, – Сулитерия поднялась с травы и отряхнулась. – Я протягиваю вам руку дружбы. Решайте сами, дружить или нет.

Ход, надо сказать, был неожиданным. И чего она добивалась, эта странная Сулитерия?

Она протянула руку для рукопожатия, но почти все отошли от неё на шаг назад, даже Ленди, уловившая странный запах древесного угля. Саймон, помедлив, тоже отошёл. Вспомнилось, как вела себя её тётушка, и заводить знакомство с кем-то подобным не хотелось.

Карси отходить не стала, она задумчиво смотрела на Сулитерию, которая состроила очень несчастный вид. А затем, принцесса, вопреки всем ожиданиям, уверенно протянула ей свою руку.

– Карси, не верь ей! – крикнула Мартина, не понимая, что нашло на старшую сестру.

Но Карсилина не стала одёргивать руку, и рукопожатие состоялось.

– Не бойся, Сулитерия, я верю тебе, – сказала она с улыбкой.

Всё-таки Карси наивная. Кто бы знал, что это рукопожатие послужит началом всех неприятностей, более масштабных, чем были ранее. И Сулитерия сыграет в этом далеко не последнюю роль. И дело даже не в том, что Карси искала в людях хорошее. А в том, какое количество света может быть в душе.

Сулитерия подмигнула Карсилине, а затем, выпрямившись, изрекла: «Ладно, мне идти надо». И пошла собирать обломки табуретки, разбросанные под окнами.

– Кстати, в ноябре, тринадцатого, состоится матч по картфолу. Приходите за меня болеть!

С этими словами, собрав всё, она обернулась вокруг своей оси и исчезла.

***

Сулитерия появилась в своей небольшой комнате. На полу комнаты распластался коричневый в зелёную крапинку ковер, словно какое-то больное животное. Где-то в углу примостился худой черный шкаф, у стены теснилась небольшая чёрная кровать, незаправленное одеяло и подушка были кроваво-красного цвета. Около двери терпеливо стояло бордовое кресло с широкими подлокотниками. Кресло это использовалось Сулитерией для игры в картфол.

Сулитерия произнесла «Огниос-Костеро», прямо на ковре разгорелось зеленоватое пламя, которое нисколечко не обжигало. Правда, не обжигало оно только колдунов. Племянница Гадритты тут же бросила то, что осталось от табурета, в костёр, где эти деревяшки, потрескивая, и растворились.

– Я не помешала? – к племяннице со спины внезапно подошла Гадритта.

А Сулитерия даже не заметила, как она вошла.

– Нет, не помешала, – ответила Сулитерия, поворачиваясь к тетушке. Нужно было состроить максимально нейтральное выражение лица.

– Чем можешь меня порадовать? Удался план?

– Насчёт неисправной табуретки?

– Внедрилась в доверие к Фротгертам?

– Понимаешь, тетушка… – смутилась Сулитерия, смиренно теребя одну кисть руки другой.

– Что там ещё?!

– Они не захотели со мной дружить…

– Что же ты такая неубедительная! – рассердилась Гадритта, не дав ей договорить и резко переместившись к кровати.

– Мне удалось втереться в доверие только к Карсилине, – сообщила племянница, соблюдая расстояние от неё дальше, чем дистанция двух вытянутых рук.

– Это – хорошо, – сразу успокоилась Гадритта, сменив гнев на милость. – Старшая внучка Лоритты IV уже на крючке. Усыпи их бдительность. Сделай так, чтобы она считала тебя лучшей подругой.

– А дальше что? – племянницу это очень волновало. К ней ведь раньше никто не относился с таким доверием, как принцесса. Вот так сразу, не проверив.

– Дальше начнётся самое интересное! Ты же играешь в картфол в ноябре?

– Да… Но причём здесь…

Сулитерия не понимала, к чему клонит тётя, но замышляла та что-то очень нехорошее.

– А притом, дорогуша! Ты как бы подворачиваешь ногу и просишь Карсилину тебя заменить…

– Принцесса на это не пойдет! Она не умеет играть!

– Мастерства и не требуется, – хладнокровно заключила Гадритта, стуча длинными ногтями по изголовью кровати. – Объясни самые примитивные заклинания. Уверена, что, с её картфольным опытом, в игре наша белочка долго не протянет. Мне обязательно нужен летальный исход. Лучше сделать так, чтобы её сшибли с кресла или чтоб её растерзали! Карсилина не должна пережить этот матч! Ты меня поняла?

Сулитерия кивнула, но в её глазах мелькнуло беспокойство. Несмотря на то, что она только сегодня познакомилась с Карси, девушка уже успела проникнуться к ней симпатией. К сожалению, противостоять давлению своей тёти Сулитерия была не в состоянии. В конце концов до ноября ещё целых три месяца, а значит, обстановка может ещё измениться.

– Поняла меня? – требовательно повторила Гадритта.

– Поняла, – кивнула Сулитерия. – А если Карсилина выживет?

– Надеюсь мне не придётся разрабатывать новый злобный план… Ладно, пойду кое с кем договорюсь.

– С кем это?

– Неважно. Фротгерты должны знать, на что способны Трегторфы. А мы на многое способны!

С этими словами Гадритта покинула комнату племянницы, обдав ту прохладным порывом воздуха.

Сулитерия, сбивая с ковра зелёное пламя, задумалась: «И зачем всё это? Почему наши семьи не могут мирно существовать? Да, мы разные. Но всё-таки, родственники, хоть и дальние». А вообще тётушка на неё раньше редко внимание обращала и только недавно приклеилась с явным желанием сделать из племянницы злодейку.

На самом деле Сулитерия свою тетю не любила – она её очень боялась. Да и сама Гадритта не испытывала к Сулитерии теплых чувств, задаваясь целью вырастить преемницу, настоящую злую и могущественную колдунью. Достойную главу организации «СиТм».

Любовь? Нет. Такого понятия для Гадритты не существовало. «Это чувство для слабаков!» – было её убеждение. Сердце Гадритты не пылало, оно просто работало: каменное, холодное. У обладательницы такого сердца не было души (в широком понимании этого слова). Ведь люди, которые решаются встать на путь разрушения, со временем утрачивают душу, а вместе с ней – способность любить.

Часть 2. Глава 9. Предупреждение «СиТм»

Это кажущееся отражение кажущейся луны.

(с) Мультфильм «Котёнок Гав» 

Мистер Зорт преподавал предмет, который назывался «Сосредоточение и меткость». Сегодня было первое занятие. И да, он опоздал. Минут на пятнадцать.

И когда уже вся группа собралась пойти посидеть в столовой до второй пары, думая, что преподаватель проспал, он таки явился.

Мистер Зорт был в старых кожаных ботинках, брюках цвета асфальта и в вязаной кофте с желтоглазыми котятами, вероятно, подаренной его бабушкой на какой-то новый год.

– Приятно видеть сегодня эти заинтересованные в учёбе лица! – иронично воскликнул преподаватель. Лица у большинства из студентов были сонные. Некоторые не скрывали своего огорчённого вздоха по поводу того, что он всё же пришёл.

Оценив собравшихся взглядом, он приказал студентам собрать учебники и освободить парты. Убедившись, что на партах ничего не лежит, а студенты вместе с сумками стоят у дальней стеночки, мистер Зорт взмахнул рукой, и парты исчезли. Вместо доски висела большая, от потолка до пола, круглая мишень.

– Это для чего? – тут же спросил самый любопытный. Неудивительно, что это оказался Афанасий Лоин. Сейчас, когда мистер Зорт был в этом нелепом свитере, они казались родственниками.

– Я хочу узнать, на каком уровне ваши способности и кто из вас умеет контролировать свои силы. Это нужно, чтобы потом корректировать вас, – пояснил преподаватель. – Ну, что, кто хочет первым поразить мишень?

Желающих не нашлось. (Преподаватель ждёт, а никто не выходит, все могут, просто сомневаются. Знакомая ситуация, не правда ли?)

– Желающих нет? Пройдёмся по списку присутствующих.

Мистер Зорт взял список группы и долго изучал его, затем, вспомнив о том, что Саймон устроил на испытании, твёрдо произнес:

– Рейли Саймон, пройдите, пожалуйста, сюда.

Саймон медленно встал напротив мишени. Преподаватель отошёл и дал знак, что студент может начинать. Парень неуверенно оглянулся. Карси шепнула: «Давай! Ты сможешь!», а Раиса Демонс, тощая блондинка, усмехнулась.

Саймон снова повернулся к мишени и пустил такой слабый огненный шар, нет, даже шарик, что не долетел до цели и погас где-то на полпути.

– Ничего! – сказал мистер Зорт, но подойти ближе не решался. – Попробуй ещё раз, только сильнее.

Саймон напряжённо глянул на мишень, и тут, ровно посредине неё, примерещилось довольное лицо его отца, который приговаривал: «Да, я вас бросил и ни о чём не жалею!» Юный чародей почувствовал, как закипает от злости, а в следующий миг мишень чуть не разлетелась от попавшего ровно «в яблочко» магического заряда. Даже стёкла затряслись.

– Довольно, – прервал его мистер Зорт. – Я всё понял.

Саймон, непонятливо на него оглядываясь, отошёл в толпу одногруппников, вставая рядом с Карси. Мистер Зорт тем временем сделал пометки в блокнотике и спросил, появились ли желающие. Таковых не обнаружилось, и он снова принялся искать «жертву».

Следующей он вызвал Раису Демонс. Одета она, кстати, была в джинсовое платье бежевого цвета. На спине платья был вышит нитками мулине слабозаметный белый кот.

«Странно, обычно люди приклеивают заплатки с всякими зверюшками, а она вышивает».

От этих глупых раздумий Саймона оторвал голос преподавателя, который просил Раису прицелиться. С выражением лица «Вы все такие глупые» она оглянулась на однокурсников, повернулась к цели, взмахнула рукой и попала белым лучом прямо в центр мишени, не оставив на ней и следа.

Мистер Зорт её похвалил и пригласил следующего. Удивительно, но Афанасий на сей раз вышел по собственному желанию, хоть и готов был провалиться сквозь землю. Он не любил, когда на него смотрело большое количество народа, это сбивало парня с толка.

Он, как и следовало ожидать, так и не попал в центр мишени. Зато выбил самое ближнее к ней окно и опрокинул вниз цветочный горшок. После чего испуганный за университетское имущество преподаватель потребовал прекратить погром. Афанасий уныло поплёлся обратно, а мистер Зорт что-то прошептал, стекла в разбитом окне встали на место, окно стало абсолютно целым, даже цветок вернулся. И что он так волновался?

Следующим предметом по списку должно было идти фехтование. Пока что только на деревянных мечах. Своё собственное холодное оружие их обещали научить призывать только на третьем курсе. Как затравка для тех, кто захочет отчислиться.

***

После занятий Саймон с Карсилиной решили прогуляться по королевскому парку. Да и погодка позволяла. Солнышко, птички радуются, а на небе – ни облачка!

– Так и не хочешь узнать, что рассказал мне твой отец? – в очередной раз поинтересовалась Карси, когда они пересекали ворота королевского парка. Над их головами красовались медные птички.

– У меня нет отца. Пожалуйста, не начинай, – отмахнулся Саймон, сейчас бы он вряд ли прочувствовал всю красоту обстановки.

– Но…

– Этому человеку удалось запудрить твой мозг.

Такое высказывание обидело её. Принцесса уязвлённо посмотрела на юношу и сказала, топнув ножкой:

– Ты не пытаешься понять!

– Это ни к чему. Я и так знаю, что он предатель.

– Ну почему ты такой злой!

Она приблизилась, резко оттолкнула его и побежала в направлении башни. Огорошенный Саймон крикнул: «Не злой!» и припустил следом.

До башни они бежали не останавливаясь и уже начали выдыхаться. Только Карси не собиралась сбавлять темп, стуча каблуками по брусчатке. Когда ей было нужно, она передвигалась очень быстро.

Ровно перед входом в башню, когда принцесса с грохотом отворила входную дверь, и та жалобно крякнула, ударившись о кирпичную стену, Саймон, запыхавшись, согнулся и схватился за ноющий бок. Физические нагрузки не были его коньком. Карси тем временем вбежала вверх по винтовой лестнице и закрылась в небольшом помещении, которым кончалась лестница.

Переведя дух, Саймон проник в башню и поплёлся по лестнице. Нет, марафон явно был лишним! И вообще, как такой задохлик, как он, будет обучаться на боевого мага?

Наконец, добравшись наверх, он остановился перед дверью, дёрнув за железную ручку.

Саймон не пытался открыть её с помощью магии, понимая, что Карси закрылась на простую задвижку, к тому же не очень крепкую. Эту дверь при желании можно выбить простым пинком. Но если бы он так сделал…

– Карси, хватит дуться, – попросил он, выравнивая дыхание.

Тишина, затем медленные шаги и возмущённая фраза:

– Ты – эгоист!

– Ну, Карси… – Саймон знал, что она не способна долго обижаться на него.

– Ты несправедлив к своему отцу! – не унималась принцесса.

– Он это заслужил! – в очередной раз повторил Саймон. Карси старалась каждый день с того дня заводить разговор про отца и твердила всё одно и то же: «Ты к нему несправедлив, ты к нему несправедлив». Наверное, думала, он сломается и побежит просить прощения у Мартина Вейса. Как бы не так! Это дело его и его «почившего» родственника.

– Даже не пытаешься разобраться! – доносилось из-за дверей. – Придумал себе непонятно что и веришь.

– Но я прав, – упрямился Саймон.

– Эгоист! – снова упрекнула она. – Это глупо. Ты должен выслушать…

– Ничего я ему не должен.

– Как ты понять не можешь! Я с ним разговаривала, он объяснил, почему всё так! И, знаешь, мне его очень жаль, твой отец – несчастный человек.

Парень промолчал, чувствуя, как в глубине подсознания просыпается совесть, которую хотелось придушить, причём жесточайшим образом. Прохор Рейли и правда выглядел не очень счастливо. Саймон, задумавшись, присел на ступеньку, стараясь побороть жалость к нему.

– Вот видишь, я права, – заметила Карри из-за двери, подглядывая в щель между досками. – Знаешь почему он до сих пор не отремонтировал особняк? Он живёт воспоминаниями! Не хочет расстаться с прошлым, и ему очень тяжело. Он очень переживает, что всё так случилось. А ты упрямый, как кирпичная стена… Я не хочу с тобой разговаривать, самый чёрствый человек на этом свете!

Саймон был чуточку пристыжён, понимая, что зашёл слишком далеко в ненависти к барону. Может, стоило его выслушать?

– А что он тебе сказал? – любопытство победило, и он надеялся, Карси ответит.

В ответ – молчание, она сомневалась сказать или нет. Вроде только что объявила, что не разговаривает с ним, с таким нехорошим.

А через минуту сдалась. Долго дуться – не в её стиле.

– Вот сам у него и спроси! – послышалось из-за двери. – Узнай, наконец, правду!

Саймон поднялся со ступенек и предпринял попытку помириться:

– А давай, ты сейчас открываешь дверь и перестаёшь дуться, а я когда-нибудь при случае, но не целенаправленно отправляюсь разговаривать с отцом?

– Точно пойдёшь? – усомнилась Карсилина, кажется, её устраивал такой вариант.

– Пойду, иначе ты меня под конвоем поведёшь.

Дверь помещения медленно отворилась, и вид у Карси был такой довольный! Ещё бы, не каждый день удаётся его переспорить.

– Больше это не обсуждается, – сказал Саймон, входя в круглую комнатку.

Между тем солнце клонилось к закату, озаряя оранжевым светом почти ушедшего за горизонт ярко-апельсинового диска все окрестности. В королевском парке зажигались фонари, вокруг которых тут же начинали виться стайки глупых пузатых мотыльков.

Ребята вышли, держась за руки, на треугольный балкон с фигурчатой балюстрадой, дул прохладный ветерок и шелестел листьями деревьев в парке. Карси поёжилась, и Саймон, не говоря ни слова, накинул на неё свой университетский пиджак с тёмно-синими ромбами, оставшись в серой водолазке, совершенно однотонной. У него в гардеробе почти не было вещей других цветов, кроме синих, серых, чёрных и их оттенков. (Было странным совпадением, что университетская форма студентов Физмага гармонировала со всем этим.)

Над головами ребят располагался циферблат со стрелками, механизмы огромных волшебных часов были скрыты от посторонних глаз на чердаке башни. Возможно, их вообще не было. Хотя часы шли и ни разу не останавливались.

– Эта башня даже старше чем Чалиндокс, – сказала Карси, нарушив молчание, придерживая руками пиджак Саймона, чтобы не свалился.

– Почему ты так думаешь?

– Всесильный по имени Ломеркус. Он построил её.

– Видимо, ему нечем было заняться? – ухмыльнулся Саймон, представляя очень занятого сгорбленного дядечку. Парень подошёл к краю и опёрся руками на балюстраду, щурясь и рассматривая клумбы, находящиеся внизу.

Разве нормальный человек ни с того не со всего вдруг решит построить башню? Да ещё и с гигантским циферблатом, у которого множество стрелок! Ну, если только он архитектор, выбравший призвание ещё в утробе матери.

– Это древняя притча, она связана с пересечением рек Листра и Чалдокс. Ломеркус очень любил экспериментировать и изобретать что-то новое, – поспешила поделиться знаниями Карси. – Не хочешь ввести это в поисковик? Или пойти и посмотреть в Книге.

– Может, расскажешь? Поисковик-то не живой, а ты – вполне. С ним не пообщаешься.

– Я плохо помню. В общих словах – местный князь за какую-то провинность приговорил Ломеркуса к смерти, заковал в антимагические браслеты и посадил в темницу. Настал день казни, палач уже заносил топор, но тут Ломеркус исчез, испарился из этого мира.

– Расщепился на мельчайшие частицы? – пошутил Саймон, правда, он не понимал, как такое возможно – исчезнуть с антимагическими браслетами на руках. Браслеты не дают колдовать, они запирают магию и маг становится похож на среднестатистического тапка. А тапки не телепортируются, верно?

– Нет. Он провалился в Недосягаемость.

– Недосягаемость, где я мог слышать о ней? – протянул юноша, обернувшись на неё, да и как туда можно провалиться? Конечно, это место является желанным для любого, кто верит в Богиню Случайность, но не до такой же степени, чтобы туда просто упасть!

– Ну, ты же знаешь, на чем основывается случайнианство? Священная Книга гласит, что, если окажешься в безвыходном положении, когда грозит неминуемая смерть, существует возможность избежать гибели, провалившись в Недосягаемость. Это такое пространство вне времени и миров. Правда, попасть туда могут только те, кого выбрала эта самая Случайность. И в благодарность за спасение, они должны ей служить.

– Случайности служить?

– Бездна, Саймон, ты ведь сам – случайнианец, почему бы тебе подробнее не вникнуть в то, во что веришь? – она сузила глаза с осуждением, сложив руки на груди. – Любой ребенок знает…

– Если поминаю всуе богиню Случайность, то это ещё не значит, что я религиозный, – фыркнул Саймон. – Это – привычка. Мы не обязаны вестись на то, чему нет доказательств. Да и знак бесконечности на шее, как видишь, я не ношу…

– Конечно!

– Почему нет? Я вообще агностик. И Священную Книгу в кратком пересказе для детишек мне в детстве мама читала. Правда, не все помню оттуда.

–Но Ломеркус – основатель случайнианства! Как можно забыть такой факт? – не понимала Карси, подойдя к нему ближе. Она ведь тоже не была религиозной на всю голову. Однако есть факты, которые любой ребенок, как говорится, усваивает с молоком матери.

– Но я не понимаю…

– Священная Книга и не должна быть понятна каждому, её могут по-настоящему познать только Магистры, – уверенно заявила Карси.

Саймон Рейли был чуточку удивлён, обычно она всё понимала, даже то, что заставляло мозг в трубочку скручиваться и завязываться узелком. А теперь что, какой-то рядовой Магистр случайнианства понимает Книгу лучше неё?

– И всё-таки, – юноша почувствовал, что они удаляются от темы, – что произошло с Ломеркусом, когда он провалился в Недосягаемость? Я, правда, забыл.

– Неизвестно, он долго не появлялся. Но когда объявился, то приобрёл способности, которым мог позавидовать любой маг. Никто не хотел признавать в нём того Ломеркуса, который избежал смерти. Тогда, хвастаясь своим всесилием, он заставил реки Листру и Чалдокс пересечься в месте, где была небольшая деревушка с названием «Чали». При этом деревня не пострадала, но непонятно каким образом оказалась поделена на четыре части пересечением рек. Жители были очень напуганы.

– Забавно, не думал, что Священная Книга восхваляет какого-то хвастуна! Разве гордыня не является грехом, за который Случайность не дарует упокоение в Вечности? – усмехнулся Саймон, наполняясь симпатией к этому странному Ломеркусу, умудрившемуся основать целую официальную религию, а перед этим взволновать народ и повыпендриваться.

– Ну, рассказывать про его дальнейшие похождения я не буду, а то пропущу главное…

– И какие, например, похождения?

– Ломеркус отнял у чародеев способность воскрешать, потому что считал, что простой смертный не может сравниться с богом… И не сбивай меня! – рассердилась Карси.

– Хорошо-хорошо. Молчу.

– В старости Ломеркус раскаялся за свои поступки. И Случайность приказала ему возвести башню с заколдованным циферблатом, чтобы получить прощение. Я не знаю, какие силы помогали ему возводить башню, но на циферблате появилась, наряду с кучей других стрелок, стрелка вечности. Ломеркус утверждал, что она может привести миры к краху и хаосу. И ещё в Книге написано, что с помощью этой башни можно перемещаться во времени.

Саймон услышал в её голосе нотки азарта. Да, Карсилина умелый игрок в погоню за неприятностями! И да, она верила в это!

– Тебе иногда хочется узнать, что будет? – задумчиво произнесла Карси, коснувшись его руки. Даже сейчас она умудрялась мерзнуть.

– А если – ничего хорошего?

– Это и есть – самое интересное. Мы тогда будем предупреждены, чтобы изменить ход событий и не допустить проблем в настоящем.

И тон у неё был такой, словно принцесса зачитывала вступление к докладу на сходке священников случайнианской церкви.

– Солнышко, ты так говоришь, словно время – кассета, которую можно бесконечно перематывать и монтировать, – усмехнулся Саймон, встал позади неё и приобнял за плечи. – Это – абсурд!

– А жизнь, которой мы живем, не абсурд?

– Ну это же совсем другое.

– Я уже много раз убедилась: то, что кажется нам невозможным, на самом деле бывает. Может, и Ломеркус не зря основал религию? Может, она правдива, хоть на какую-то часть, если не считать всяких заповедей и постулатов.

– Не понимаю, зачем тебе?..

– Я ведь тоже не ношу символ бесконечности. У меня его и не было никогда. Но чудеса нужны, пускай даже глупые.

Карсилина произнесла это так серьёзно, что парень даже вздрогнул. Почему она говорила так, словно впереди ждали только эшафот и плаха?

– Последнее время меня преследует нехорошее предчувствие, – призналась девушка, положив сверху его руки свою. Даже, когда Карси мёрзла, её конечности почему-то умудрялись быть теплее, чем его.

– Ну, такое нормально, – иронично отозвался Саймон, борясь с накатившей горячей волной тревожности. Лучше отмахиваться от этого ощущения, как от назойливой мухи.

– Это беспокоит, – призналась девушка, смотря куда-то в даль. – Мне кажется, должно случиться что-то плохое.

Карси беспокоилась? Это было странно. Она ведь никогда не задумывалась о таком. По крайней мере, раньше. Саймон не мог побороть тревожность, которая только усилилась, проникая в его кровь. Он молчал. Нельзя было допустить, чтобы Карсилина падала духом. Его ладони сжались.

– Последнее время только такое и случается, да? – в тоне Карсилины проскальзывала грусть.

– Но и хорошее тоже происходит, верно? Например, ты стала принцессой с кучей родственников, братом и сестрой, и являешься большой знаменитой шишкой в королевстве…

– И огромной проблемой для окружающих.

– Почему? – Саймон не ожидал услышать этого.

– Иногда кажется, что мой титул пугает тебя. И я знаю на все сто процентов, что королева не хочет, чтобы мы были вместе. Да и «СиТм», настроены серьёзно, если пытались устранить…

– Бездна, Солнышко, если бы меня что-то пугало, был бы я сейчас здесь? Да и плевать на твою бабушку…

– Она – королева, Саймон, – возразила Карси, не убирая своей ладони с его руки и чувствуя его волнение.

– И – плевать, – теперь на него накатывало раздражение по поводу того, что он – простой смертный, а для королевства выгодно иметь титул графа или герцога, а Лоритта IV не воспринимала юношу всерьёз.

– Я хочу быть просто Карси Радужниковой, а не вот это вот всё.

– Но приходится иметь дело с тем, что имеем, верно?

– Да, – Карси зажмурилась, ей было горько от того, что она заставила всех волноваться, когда Серебринка переместила её во дворец династии Фротгерт. Хоть и прошло время, но совесть никуда не делась. Разве можно было так поступать?

– Послушай, Солнышко, даже если произойдёт какая-нибудь неведомая ерунда, которая заставит всех людей в Листоне разочароваться в тебе как в будущей королеве, даже если все возненавидят, я всегда буду на твоей стороне.

Карси выдохнула и обернулась, не разрывая его объятий, затем взглянула Саймону в глаза с какой-то долей непонимания:

– Почему ты так говоришь? Я не заслуживаю всего этого. Есть люди гораздо лучше меня. Зачем тебе такой ужасный человек?

Он погладил её по рыжей глупой голове, взлохматив челку:

– Для некоторых вещей не нужны причины.

– Что, вот так вот по-дурацки? – выражение её лица не менялось. Любить без всякого объяснения? Просто «потому что»? Такое бывает вообще?

– Да, именно так, – кивнул Саймон с улыбкой и потрепал её за щёку.

Он лучился какой-то непонятной радостью, и это согревало её. Такой близкий, дающий надежду. Вот кто сейчас – настоящее солнышко.

– Кроме того, не этот ли «ужасный человек» поверила племяннице главы «СиТм», приняла её просьбу о дружбе, хотя вообще непонятно, что можно ожидать от этой особы? Не этот ли «ужасный человек», смогла выслушать Мартина Вейса, потому что ей казалось, что его нужно пожалеть? Разве может такая кошмарная личность отправиться в плен к колдунам из «СиТм», чтобы те не трогали её дядю с тётей? А кто перечислял часть карманных денег в благотворительные организации?

– Но тебе же не нравились эти поступки…

– У тебя очень доброе сердце, Карси Фротггерт. Вот к чему я клоню. Ты просто по определению не можешь быть ужасной, даже если постараешься.

Уголки её губ дрогнули, затем появилась улыбка. Карси испытывала огромное желание прижать его к себе как можно крепче. Что девушка и сделала:

– Ты такой дурачина!

– Стараюсь соответствовать, – фыркнул Саймон, касаясь губами её чёлки и закрывая глаза, растворяясь в объятиях. Тревожность отступала.

***

В ночь перед картфольным матчем, в котором Сулитерия должна была участвовать, Карсилине почему-то не спалось.

Принцесса ворочалась в кровати, но как назло не засыпалось. Вдруг за дверью послышались чьи-то неторопливые шаги. Кому это вздумалось так поздно по коридорам шататься? Карси надела поверх пижамы халат со звёздами, нацепила тапочки, взяла фонарик и выглянула в коридор. В конце коридора маячил неясный огонёк, свеча, наверное. Остальная часть коридора оставалась в темноте. Затем огонёк остановился, думая, куда пойти. Карси осторожно подошла, готовая к любым неожиданностям, и увидела тощую девушку в розовой кофте.

– Вы кто? – поинтересовалась Карси.

– Что? Кто здесь?! – остолбенела девушка, подняв руки вверх.

– Это я, Карсилина. А вы кто?

– Я Зинаида. Кухарка, – Зинаида повернулась к ней. На щеке у кухарки торчала огромная бородавка. Посреди, казалось бы, хорошенького личика.

– А что вы тут делаете так поздно?

– Решила сходить в библиотеку. Не спится.

– Понятно.

Карси, отмахнувшись, побрела обратно в комнату: «И стоило выходить в коридор из-за такого пустяка!» Но тут её поразило нехорошее предчувствие – жизни Зинаиды угрожала опасность! Но что плохого может произойти ночью во дворце, который хорошо охраняется? А вдруг правда с кухаркой что-то случится! Может на неё книжная полка рухнет в библиотеке! Ведь предчувствия Карсилину ещё не подводили. Карси уже было подумала: «Забей на это». Но внимание привлек какой-то шорох, и принцесса без лишних раздумий импульсивно свернула за угол. Интересно, зачем туда понесло Зинаиду? Библиотека-то в другой стороне находится!

– Зинаида! Вы здесь?

Ответа не последовало. Вместо этого мелькнула какая-то тень. За спиной опять что-то прошуршало.

– Зинаида!..

Карси обернулась, но никого не увидела. Каким же дворец, оказывается, бывает жутким по ночам! В свете фонарика на стене мелькнули рыцарские доспехи. «Да что происходит!» – Карси посветила фонариком на стену и увидела вместо портрета Гмара II большой черный проем.

– Интересно, – протянула она, вглядываясь во тьму. Так и манила, чертовка!

Принцесса не раздумывая пролезла внутрь и чуть не оступилась на крутой лестнице, ведущей куда-то вниз. Ей было очень любопытно, что же там такое. В голове даже мысли не возникло вернуться в комнату или хотя бы разбудить друзей или брата с сестрой для компании. «Сомневаюсь, что этот путь ведет в библиотеку», – Карси стала спускаться. Казалось, лестница никогда не кончится.

Спустившись, Карси очутилась в пыльном каменном коридоре, освещённом тусклым светом коптящих факелов. Перед ней оказались три прохода. Девушка стояла в нерешительности, в какой из них войти. Вернуться? Ну нет!

Тут из прохода, ведущего влево, послышалось звяканье железного предмета.

– Эй! Кто там?! – крикнула Карсилина, рванув на источник звука.

Молчание. Затем испуганные крики: «А-а-а-а!!! Не надо!!! Н-е-е-т!!» И грубый мужской голос: «Этого не избежать!» Карси не раздумывая ускорила шаг. Пробежав три поворота, она встретила тупик. А факелы равнодушно освещали Зинаиду, испуганно вжавшуюся в стену. Перед кухаркой стояли две человеческие фигуры, мужчина и женщина, облачённые в чёрные бархатные балахоны. Их лица скрывали серые маски с прорезями для глаз. Одна фигура была заметно мощнее второй.

– Пожалуйста! Не убивайте меня! – взмолилась Зинаида, чуть ли не пища мышью.

– Поздно просить пощады! – сказал басом мужчина в плаще. – Ты даже не почувствуешь…

Карси не могла стоять в стороне и спокойно смотреть, как убивают бедную кухарку. Хоть это и безрассудство и любой другой на её месте затаился бы и не показывался.... Но Карсилина всегда действовала вопреки своим страхам. И врала сама себе, что не испугается ничего. Ведь бояться – позорно.

– Не трогайте её! – Крикнула принцесса.

Фигуры обернулись:

– Смотрите, кто к нам пожаловал!

– Давай её убьем!.. – предложила женщина кровожадным голосом.

– Не велено! Нельзя пока убивать Фротгертов, – шикнул на неё мужчина.

– Но…

– Тише!

Нужно действовать! Срочно!

Карси крикнула кухарке:

– Беги!

Зинаида послушалась. Но далеко убежать не получилось. Кто-то из фигур прошипел: «Ширмаколтин». Яркая смертельная молния уткнулась женщине прямо в спину, и та, вскрикнув, рухнула на пол.

– Нет! – ужаснулась Карсилина, понимая, что Зинаида погибла. На лице погибшей застыл страх. Как старая фотография. Завораживающая и одновременно некрасивая.

Фигуры переглянулись:

– Теперь мы уберем свидетеля!

– Несколько секунд назад вы так не думали, – Карси попятилась назад, а

злодеи перешли в наступление.

– Зря ты сюда пришла! – угрожающе воскликнул мужчина. – Спала бы принцесса в своей тёплой постельке и осталась цела. А так…

Карси приготовилась обороняться. Совесть грызла её за то, что девушка не смогла спасти Зинаиду. Может и не обращала на неё никогда внимания, но это – больно. Проиграть – обидно.

– Смотри! Она думает, что выстоит против нас! – злобно рассмеялась женщина.

Карси среагировала мгновенно, увёртываясь от пущенного в неё магического заряда. Затем резко взмахнула рукой и сбила колдунью с ног. Та отлетела к стене и затихла. Принцесса была в ярости. Что эти колдуны себе позволяют! Как они проникли сюда!

Второй злодей пускал в неё магические лучи, но Карси их отбила и в свою очередь ударила противнику в живот «Тлайсвиром». Он скорчился от боли и упал на колени. Держась за стену, злодей пытался подняться и пыхтел. Карси уже собиралась отключить его сознание, но тут поверженная колдунья, которую принцесса в пылу схватки на миг упустила из виду, осторожно привстала на четвереньки и что-то прошептала.

В тот же миг в глазах наследницы листонского престола потемнело, колени ослабли, Карси рухнула на пол и больше не двигалась. Распластавшись на холодном камне, раскинув руки.

– Ну как ты, папа?

– Мне лучше. Что делать будем?

***

Саймон проснулся от мобильника. Мелодия, которую он поставил на будильник, очень раздражала. Она была громкая, воющая и прерывистая. Под такую только просыпаться!

Вы же не будете ставить на будильник музыку, которая нравится? Рано или поздно она вам надоест, а потом звуки любимой мелодии будут невыносимы.

Юный чародей, зевая, поднялся с кровати, нашарив возле неё синие тапочки, и поплёлся выключать будильник.

«07:00» – на весь экран мобильника всплыли мигающие цифры. Саймон выключил эту «светомузыку» и отправился умываться, по дороге вспомнив, что не сделал доклад по истории Листона про набеги жейрифинских племён. Ну и ладно! Карси подскажет литературу об этих жейрифинцах. Затем надо заглянуть в библиотеку, а в перерыве между парами хоть что-нибудь выучить. Глупые вы, жейрифинцы, не совершали бы своих набегов, тогда бы и Саймон не парился насчёт доклада!

Умывшись и одевшись, Саймон взял сумку и вышел из комнаты. В столовой его встретили сонные лица Мартины и Альфреда.

– Привет, Саймон! – улыбнулся Альфред, намазывая тост абрикосовым джемом. – Вам сегодня к первой паре, да?

– Что-то типа того.

– Ура! – тут же воскликнул он.

Сегодня на Альфреде был надет ярко-зелёный пиджак поверх полосатой рубашки, а также сиреневые брюки. И неизменные кеды с развязанными шнурками. И как это вообще гармонировало с его рыжими вьющимися волосами?

– Надо бы Карси разбудить, а то опоздает, – ухмыльнулся тот.

– А она ещё не проснулась? – удивился Саймон, только теперь заметив её отсутствие.

– Видимо, нет, – ответила Мартина, поднимаясь со стула. – Пойдём, Альфред, а то опоздаем.

– Ну куда ты всё время спешишь, я ещё не поел! – возмутился её брат, чуть не испачкав джемом белую скатерть.

– Я тебя на улице жду, – сдалась Мартина и вышла из столовой.

– Всё равно ещё портфель собирать будет! – хмыкнул Альфред, посмотрев на дверь, за которой только что скрылась сестра. – Кстати, вы тоже не опаздывайте. Карси долго спит.

– Может, она доклад по Истории Листона готовит, – отмахнулся Саймон.

– Это очень хороший повод для того, чтобы прийти позже, – рассудил Альфред. – Только поторопитесь, а то побьёте мой рекорд!

Десять минут они так сидели: Саймон с хлопьями и Альфред с тостами, а Карсилина на кухне так и не появилась. Будильник что ли не слышит! Её младший брат, вон, уже третий тост навернул!

– Ладно, удачи тебе, – наконец поднялся он, вытирая о брюки липкие от джема руки, и совершенно не заботясь о том, как все эти пятна будут на нём смотреться. – Вот ты здесь ждёшь, опаздываешь, а она уже давно в университете!

И он вышел. После него осталась липкой ручка двери. Саймон это заметил, когда покидал столовую и недовольно воскликнул: «Альфред, блин!»

Он поднялся наверх, помыл руки, затем прошёл по коридору и постучал в дверь комнаты Карсилины. Никакой реакции. Она что, снотворное перед сном приняла? С чего бы это?

Саймон выдохнул и открыл дверь, та оказалась незапертой даже на элементарную задвижку. В комнате никого не было. Хотя казалось странным: кровать не заправлена. Обычно, Карси, когда уходила, её всегда заправляла. Она не очень любила беспорядок.

На тумбочке лежал личный дневник в фиолетовой обложке. Интересно, а что она там писала? Может, что-то скрывала? А может, про Саймона что интересное? Юноша подошёл ближе и протянул руку к дневнику. Но тут же одернул – как трудно иногда бывает побороть искушение! В последний раз, бросив взгляд на его обложку (маленькая девочка в костюме феи), он медленно вышел из комнаты, решив подождать Карси за дверью.

Ждал Саймон, прислонившись спиной к стене, долго, только девушка всё не возвращалась. Первая пара началась вообще-то!

– Простите, а вы принцессу Карсилину не видели? – поинтересовался юноша у шедшего мимо дворецкого.

– Нет, она сегодня ещё не выходила из комнаты, – ответил тот, даже не повернув голову.

– К-как, не выходила? – тревожность, мучавшая юношу всё это гадкое утро, разрослась ещё больше.

Главное только – не паниковать! Он нервно дернулся от стены и ринулся в сторону лестницы.

***

Кто-то нагло барабанил в дверь. С глубоким вздохом и бормоча «Ну кого ещё там леший принес», Димка поплелся её открывать. Наконец, защелка была отодвинута.

И Саймон, стремглав, вошёл в комнату, оттолкнув ошалевшего Морквинова в сторону.

– Привет. Что случилось?.. – сонно пробормотал Димка, потирая глаза.

– Карси пропала! – ответил его друг, точнее, крикнул ему где-то над головой. Ведь Димка был ниже.

– Почему ты так думаешь? – не понял Морквинов и с опаской отодвинулся к шкафу, чтобы не стоять вплотную. – Не кричи!

– Её нигде нет! – ещё громче сказал тот. Саймон чувствовал, как его трясет.

Ну почему Димка такой примитивный! Саймон сжал кулаки.

Мыслить здраво! Здраво мыслить!

Димка задумчиво почесал затылок, а затем выпалил:

– Значит, ходит по городу. Успокойся.

– Никто не видел, что она выходила из дворца. Значит, она не выходила! Понимаешь? – возмутился Саймон, сделав голос чуть тише, пытаясь побороть желание взять Димку за воротник и хорошенько встряхнуть. Ну почему ему так хотелось кого-нибудь ударить?

– Чего это я не понимаю? – обиделся Димка. – Ворвался ко мне с утра пораньше, да ещё и накричал!

Саймон стушевался. Нет, правда, чего это он вдруг? Димка же не виноват в том, что происходит.

– Помнишь тогда, Гадритта угрожала Фротгертам?

– Брось! Это сколько месяцев назад было…

– А если она… – от волнения у Саймона даже во рту пересохло. А пространство попыталось сжаться до размеров песчинки.

–Успокойся, – перебил Димка.

И хотел было усадить его в кресло, но тот отказался. Саймон ходил по комнате взад-вперёд как заведённый, убрав руки за спину.

– Какой тупица… – не выдержал он, хотелось обозвать Димку как-нибудь, шкаф сзади Саймона угрожающе задрожал. Нет, разве это поможет справиться с беспокойством?

– Прекрати! – испугался Димка, вжавшись в стену, вдруг шкаф взорвётся. – Да не замешана здесь Гадритта…

– Морквинов! Включай скорее свою пустую голову! – перешёл на фамилии Саймон, снова кипятясь, как чайник, который всё никак не снимали с конфорки. Ну почему Димка так медленно мыслит!

– Рейли! Если у тебя день не задался, то не стоит портить его другим! – потерял терпение Димка, перешёл в наступление и злобно ткнул ему указательным пальцем в лоб.

Саймон и сам не понимал, почему в тот момент его так взбесил Морквинов.

Вот они тут занимаются не пойми чем, а Карси…

– Сейчас переоденусь и вместе что-нибудь придумаем! – бросил Димка и выпроводил своего друга за дверь.

– Скорее! Я тебя жду!

И дверь захлопнулась у него перед носом.

Саймон обеспокоено топтался на месте. Мерял шагами кусок ковра возле комнаты друга.

– Так, главное – дышать глубже. Спокойно, – твердил он себе, но это не спасало.

Страх уже поймал его в паутину, но, нет, это не являлось тем, что называлось панической атакой. Этот – был другим. Саймон боялся за Карси.

***

Пять минут прошло, а этот лентяй Морквинов из комнаты так и не вышел!

– Ну сколько можно ждать?! – Саймон ударил кулаком по двери, Димка, наверное, спать улёгся, думал, отвертелся. Сейчас он ему устроит!..

И тут Саймон краем глаза заметил отца в конце коридора. Кого-кого, а его он точно не желал сейчас видеть, хоть и обещал Карсилине, что они поговорят. Но поговорят спонтанно. Это ведь не тот самый момент, который она так ждала, правда?

Саймон не уходил, напряжённо глядя на приближающуюся фигуру в черном фраке.

Отец не знал, как вести себя с сыном. Он открыл рот, чтобы что-то сказать…

– И что это Вы здесь делаете? – опередил его Саймон, намеренно употребив «Вы».

– Привет, Саймон. Дома ремонт, вот Её Величество и предложила мне пожить здесь некоторое время, – пояснил Мартин Вейс, отводя взгляд куда-то в сторону.

– Ну привет, – изрёк сын, скрестив руки и сверля его взглядом.

Саймон удивился, Карси ведь недавно говорила, что Мартин Вейс, он же Прохор, жил своими воспоминаниями, поэтому ничего не менял. А тут…

– Надоела старая обстановка? – ухмыльнулся юноша.

Барон Мартин Вейс промолчал, всё-таки осмелившись посмотреть сыну в глаза. Его очень уязвляло такое отношение. Саймон смотрел на него слишком презрительно. Но, кроме этого, он дрожал, дышал как-то неспокойно и вообще был больше похож на кролика, проигравшего эстафету удаву.

– Тебя что-то волнует? – внезапно спросил Мартин Вейс, ведь сын выглядел растерянно и постоянно озирался.

И тон у барона Вейса был такой заботливый, что юноша смутился, даже всё желание язвить пропало. Он что его насквозь видел? Может, ещё и мысли читать умел?

– Неважно, – отмахнулся Саймон.

Допустим, он ему скажет, что Карси пропала. А не сообщит ли Мартин Вейс обо всём Лоритте IV? Ну уж нет, можно обойтись и без такой помощи! Последняя, кого хотелось бы тревожить до того как прояснится ситуация, была Королева.

Саймон собирался уйти, но Мартин Вейс резко взял его за руку, чего-то опасаясь.

– Я же чувствую твоё беспокойство! – взволновано сказал он. И продолжил уже спокойным тоном: – Сынок. Можешь доверять мне. Я твой отец, и не причиню вреда.

Саймон промолчал, осознавая, что это упрямство ни к чему хорошему не приведёт. Карси в опасности, а он тут с ним спорит! Что за глупая ситуация? В первую очередь нужно думать, как найти девушку, а уж потом ругаться с отцом. И помощь не помешает, он один не справится. Раз уж Димка решил, что сон для него важнее… Пришло время засунуть уязвленную гордость на антресоль?

– Хорошо, – сдался Саймон.

Можно было считать это перемирием, но ненадолго. Только до того момента, когда будет ясно, что с Карси.

– Ну так что случилось? – допытывался отец.

– Принцесса Карсилина пропала, – ответил Саймон, стараясь, чтобы тон не выдал ничего такого, что отцу знать не обязательно. Он был уверен, что для Вейса они с ней просто друзья.

Мартин Вейс вдруг сказал, казалось бы, фразу, которая не вписывалась в предыдущий диалог:

– Говорят, посреди ночи кухарка Зинаида пошла в библиотеку взять книгу, так как ей не спалось.

– Причём здесь какая-то кухарка? – возмутился Саймон, чуть не схватившись за голову в приступе раздражения. – Пропала Карсилина!

– Она тоже исчезла, предположительно, этой ночью, – пояснил ему отец.

Они шли по коридору в направлении парадной лестницы, мимо висящих на стене портретов королей и королев Листона.

– И откуда Вам, то есть, тебе это известно? – поинтересовался Саймон, нервно расчесывая себе щёку. Странный всё же человек его отец. Загадочный. Сколько тайн хранит?

– Мне сказал повар, – Мартин Вейс казался невозмутимым. – Он просил найти Зинаиду. И знаешь, что самое важное?

– Что?

– Кухарка так и не добралась до библиотеки.

– А это кто вам это сказал?

– Ночью в библиотеке дежурила призрак. Она сообщила, что туда никто не заходил. Кажется, исчезновения принцессы Карсилины и Зинаиды как-то связаны между собой.

– Логично, – Саймону пришлось согласиться, и он глубоко вздохнул, прекратив оставлять на щеке красные следы от ногтей.

– Маршрут Зинаиды пролегал по второму этажу, именно там находится комната Карсилины!

А ведь действительно! Паззл начинал складываться! Только существовало одно маленькое «но»:

– Кухарка ведь не могла заглянуть к Карси и позвать её с собой в библиотеку. Они не общались, даже не пересекались никогда. Если только косвенно, – сомневался юноша.

– Не совсем так. Вероятнее всего, когда Зинаида проходила по второму этажу, Карсилина услышала её шаги и выглянула в коридор. А когда увидела Зинаиду, решила составить ей компанию.

– Допустим. Но это какой-то бред. Карси, которая прогуливается по дворцу ночью с незнакомой кухаркой?

Логика начинала давать сбой.

– У тебя есть варианты получше? – съязвил отец скептически.

– Ладно, – сдался Саймон. Других вариантов всё равно не было. – Но что им помешало добраться до библиотеки?

– У меня есть одно предположение.

– Какое?

– Сейчас покажу.

И он повёл Саймона на второй этаж. Там мужчина подошел к рыцарским доспехам и взглянул на висящий на стене большой портрет в человеческий рост. На портрете красовался солидный усатый господин, на шикарной шляпе которого торчало павлинье перо, такое длинное, что кончик этого пера не поместился на картине, а вид у господина был такой, словно он надышался красного перца и сейчас чихнёт. Особое видение художника?

– Отойди-ка! – попросил Мартин Вейс, взмахнул рукой, и картина стала бледнеть, пока вовсе не исчезла. Вместо портрета появился темный проход.

Там было что-то загадочное и неизведанное, и оттуда тянуло холодом.

– И почему ты мне раньше не сказал? – не понял Саймон, переступая через порог в открывшуюся им темноту. Она совсем не пугала.

– Ты не спрашивал, – кратко ответил отец. – Мы же не разговаривали. Как я мог успеть рассказать тебе обо всех особенностях дворца Династии Фротгерт?

Саймон фыркнул. Неужели его сейчас обвиняли?

Они спустились в тёмное зловещее подземелье и не сговариваясь повернули налево. А через две минуты отец с сыном увидели лежащую на полу Зинаиду возле какого-то тупика. Точнее, Мартин Вейс чуть не споткнулся об её тело.

Барон жестом приказал Саймону оставаться на месте и склонился над безжизненным трупом, он источал неприятный запах. Пульса у Зинаиды, конечно же, не было. Можно было даже не проверять.

– Боюсь, что мы опоздали, – сообщил мужчина. Хотя это и так было понятно. Голос у него был серьёзный, и было видно, что он опасался чего-то. Это уже не игры!

– Но… кто это сделал? – Саймон старался сохранять спокойствие, хотелось зажать нос. Кухарка умерла не своей смертью.

– Не знаю. Но это, – и он указал на труп, – результат применения заклинания «Ширмаколтин». У неё ногти зелёные, присмотрись.

– А это обязательно? – Саймон почувствовал накатывающую тошноту и отвернулся.

Мартин Вейс оставил Зинаиду лежать на полу, материализовав белоснежную сферу, которая летала над ними, освещая путь. Надо будет сказать, чтобы труп унесли отсюда. Саймон облокотился на холодную стену, его била дрожь. Все хорошо, нужно верить, Карси не могла постигнуть та же участь. Не могла же?

Он тяжело дышал и не мог двинуться с места. Казалось, несильная трупная вонь распространилась повсюду, даже въелась в кирпич и сделала его зеленоватым. Волна панической атаки парализовала. Почему именно сейчас? Да, раньше Саймон не видел мёртвых людей вот так, не на экране. Даже мать свою не видел такой. Потому что Веригус не пустил проститься. Да и Веригуса с корпоратива, где его отравили, увезли сразу в морг.

Но трупы совсем не страшные, тогда почему – так плохо? Мерзкий запах! Нужен воздух! Свежий воздух! Но его нет!

Мартин Вейс пошел было дальше, но остановился и затем приблизился к сыну, не понимая, что с ним происходит. Неужели какое-то запоздалое колдунское проклятие ударило? Начерченная руна?

Саймон к этому моменту успел уже сползти по стене на пол и сесть, обхватив колени. Дышать нечем. Где весь воздух? Ему казалось, ещё чуть-чуть и он умрёт прямо здесь. Просто вот так. Без конкретной причины.

– Перестать бояться. Я должен. Прекратить, – твердил он себе полушёпотом и покачивался, глядя в сторону Зинаиды куда-то сквозь. – Карси. Помощь. Нужна… Дурак!

– Саймон? – окликнул его отец и присел на корточки перед сыном.

Но тот не реагировал.

– Я не хочу. Не сейчас. Хватит!..

– Саймон! Нам нужно уйти отсюда! – Мартин Вейс взялся за его плечи, слегка встряхнул и посмотрел сыну в глаза. Синие, как сумеречное небо, они молили о помощи.

– Мне страшно. Оно мешает. Это тело – и вот! – лихорадочно попытался объяснить Саймон, хотя получилось плохо. – Вообще без повода! Карси там!..

И Мартин Вейс понял. Как же он сразу не догадался! Мужчина прислонил ладонь ко лбу сына, она излучала фиолетовый свет, похожий на тот, что случайно использовал Саймон, исцелив Карсилину:

– Почему это – без повода? – усмехнулся мужчина, не убирая ладонь. – Для того, кто первый раз в жизни случайно увидел мёртвого тапка, да ещё и не совсем свежего, ты выглядишь ещё ничего. Даже не позеленел. Сейчас всё пройдет. Небольшая успокоительная магия.

– Ещё ничего? – переспросил Саймон, ему становилось легче, страх отпускал, переставал давить, уползал в далекие тупики этого коридора. Но мерзкий запашок всё равно не давал нормально дышать. Да и Карси, где она? Что с ней?

– Конечно, – отец убрал ладонь, встал и протянул ему руку, помогая подняться. – Многие новички из ДС просто падают в обморок. А ты – в сознании.

– Лучше б грохнулся, – недовольно прошипел Саймон, вставая и отряхиваясь. Наверное, если выбирать между панической атакой и потерей сознания – второе как-то лучше. Даже не так обидно.

– Если ты выбрал стать боевым магом, то рано или поздно всё равно должен бы был столкнуться с этим. Может, вас повели бы в морг на экскурсию! Там ребяткам тоже плохо становится. А какое там амбре! Да и в полевых условиях… В общем, с боевым крещением, сынок!

Казалось, Мартин Вейс был только рад такому стечению обстоятельств. Саймон хмуро подумал, что тот издевается, и устремился выйти из тупика, подальше от тела бедной кухарки. В смерти нет ничего хорошего. Хотя может, если ты работаешь в ДС и сталкиваешься с таким очень часто, то приобретаешь своеобразное чувство юмора. Наряду с медиками, которые любят шутить по-чёрному.

– Мы не сможем исследовать всё подземелье за день, – произнес Мартин Вейс, который обогнал его, на случай всяких неожиданностей. – Если через час не найдём следов Карсилины, будем вызывать поисковую бригаду из ДС.

Саймон не находил себе места от волнения. Его всё ещё трясло. Если Карси не найдут, из этих катакомб его вытащить будет проблематично. Нужны результаты!

– Есть только два варианта, – размышлял Мартин Вейс, подняв вверх указательный палец. – Один, что Карси похитили и мы зря тут вообще ходим…

– А второй? – опасливо спросил Саймон, не смотря на него.

– С ней что-то сделали…

Юноша нахмурился, но ничего не сказал. Волнение и так пожирало его, обволакивало, словно улитка-ахатина кусок салатного листа.

Они пошли дальше, всё углубляясь в таинственное подземелье. Появилась развилка, и надо было понять, куда идти. Отец решил пойти вправо, Саймон не стал с ним спорить. По спине пробежали мурашки, хотелось покинуть подземный коридор и оказаться на открытом пространстве. Сфера освещала всё мертвенно-бледным светом. При таком антураже отец Саймону казался похожим на мертвяка.

Но надо было идти дальше. Просто необходимо!

И отогнать от себя пугающие мысли, целый пчелиный рой их, следовало.

Вдруг впереди послышалось далекое:

– Кто здесь!

Это был голос Карси. Сердце юноши подскочило, больно ударившись о грудную клетку.

Не дождавшись реакции отца, Саймон рванул вперед. Они очутились в подземной темнице, в которой лет так пятьсот назад томились какие-нибудь нарушители закона.

Карси, увидев их через дверь темницы, обрадовалась и воскликнула:

– Помогите мне выбраться!

– Что такое? – Саймон с силой подёргал дверь, словно желал оторвать её вместе с креплениями, но она не хотела поддаваться. Магией почему-то воспользоваться не получилось.

– Антимагическая руна, а я не знаю, как её убрать, – сообщила Карсилина.

– Погоди, – отец подвинул сына и склонился перед дверью, что-то быстро начертил пальцем на земле.

Затем он выпрямился, послышался слабый хлопок, и дверь отворилась.

– Вас на ФизМаге этому должны научить, – улыбнулся Мартин Вейс, довольный собой.

– Я уже потеряла счёт времени, пока тут находилась, – Карси замерзла, и даже халат со звёздами не помогал согреться.

– Солнышко, как тебя угораздило? – поинтересовался Саймон, с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуться обнимать её, и подавляя нервный смех.

– Колдуны из «СиТм». Они убили Зинаиду, а меня затащили сюда, – сказала она расстроенным тоном. – Я не смогла её защитить.

– В этом нет твоей вины, – Саймон таки не сдержался и прижал её к себе, пытаясь успокоить, Карси не должна чувствовать вину из-за смерти кухарки. Что она могла сделать?

– Я считаю, нам пора подниматься наверх. Распоряжусь, чтобы забрали тело и сообщил родственникам Зинаиды о трагическом происшествии! – сказал барон Вейс, нисколько не смутившись, поворачивая в обратную сторону. Сфера медленно поплыла за ним.

– Странно, что колдуны тебя в живых оставили, – задумчиво произнёс Саймон, следуя за ним и держа Карсилину за руку, ему уже было плевать, что подумает по этому поводу отец.

– Им не велено убивать Фротгертов пока что, – ответила Карси. – Просто вырубили меня. А затем я очнулась здесь и не смогла выбраться.

– Значит, они хотели нас запугать, – догадался Мартин Вейс. – А раз так, то это значит, что «СиТм» что-то замышляет.

– Нужно не дать осуществить их грязные планы! – воскликнул Саймон, как будто до этого было не понятно, ведь «СиТм» мечтает всех уничтожить. Тех, кто не колдун, особенно.

***

Когда они выбрались из тёмного подземелья и очутились на втором этаже: озябшая Карси в пижаме и халате, Саймон, Мартин Вейс – то тут же наткнулись на Димку, который, видимо, пропустил пары в университете.

– Ну где вы были! – воскликнул он, не заметив, как за их спинами исчезает проход за картиной. – Почему ты меня не дождался! Разбудил, а сам смылся куда-то…

– Ты никому не сообщал о том, что Карси пропала?

– Нет. Я собирался. Где вас носило?!

– Давай я потом объясню.

Димка обиженно фыркнул и сказал:

– А завтракать вы собираетесь?

– Кстати, насчёт завтрака… – внезапно сказал Мартин Вейс и ушёл, набирая чей-то номер в телефоне.

– Это он чего? – не понял Димка, провожая барона взглядом.

– Кто его знает, – пожал плечами Саймон.

– Вы с ним уже разговариваете, это прогресс! – и Карси подмигнула парню.

– Вынужденная мера, – отмахнулся тот.

Саймон довёл принцессу до комнаты и, сняв с неё халат, повесив его на выпирающий из стены крючок, уложил в кровать. Всё-таки у принцессы была тяжелая ночь. Сон ей не помешает. Карси, едва коснувшись подушки, отправилась в мир грёз.

Саймон, сидя на краешке её кровати, смотрел на Карси, слушая её тихое дыхание. Сейчас ему не хотелось никуда уходить. Волнение даже сейчас его не покинуло, и юноша вздохнул.

«СиТм» пытался запугать Фротгертов. Но зачем? Зачем они убили какую-то кухарку? Так много вопросов…

– Тебе ведь не страшно? – прошептал юноша, не сводя глаз с принцессы.

Если организация злобных колдунов что и замышляет, то «ДС» не позволит им сделать этого. Они просто кичатся. Лают, как Моська на Слона.

– И мне – тоже не страшно. Вообще не пугает, – Саймон перевёл взгляд на свою ладонь, сжал и разжал её. Пальцы почему-то тряслись. И кого он пытался обмануть?

Подоткнув одеяло, Саймон тихо вышел из её комнаты, затем встретил в коридоре своего отца, который словно ожидал его.

– Ну что, как Карсилина?

– Хорошо, только устала очень, – юноша старался не смотреть ему в глаза.

– Значит, врача вызывать не надо, а то я собирался.

– Нет, не стоит. С ней правда всё хорошо, – Саймон был в этом уверен.

– Пойдём в столовую, нам надо кое-что обсудить, – пригласил его Мартин Вейс.

Когда они появились в столовой, их встретила большая компания, включая Серебринку Сильв, Зольтера Золотского, нескольких служащих из «ДС», которых те с собой привели. Дело выглядело серьёзным.

– Как такое могло произойти, – не понимала Серебринка. – Карси подвергла себя опасности, ещё и человек погиб. И это всё произошло в хорошо охраняемом дворце!

– Значит, не так хорошо он охраняется! – заметил Саймон. Насколько ему было известно, охранники дворца – тапки. Политика королевы по трудоустройству и поддержке не магического населения.

– В следующий раз я такого не допущу, – заверил его отец, обводя взглядом присутствующих.

– Следующего раза может и не быть! – в свою очередь сказала Сильв. – Мы не должны игнорировать предупреждение «СиТм».

– Хорошо, что королева ничего не знает, – задумчиво произнёс Зольтер, почесав свою золотистую шевелюру, и предложил: – Нужно заменить охрану на боевых магов, потому что обычные тапки с колдунами из «СиТм» не справятся.

– Я сам сообщу об этом происшествии королеве, – решил Мартин Вейс, зная о том, что женщина будет от этого не в восторге, и отдал распоряжение. – Нам правда стоит усилить охрану дворца. Сильв, ты как глава отдела безопасности «ДС» должна направить людей.

– Я сделаю это, – согласилась Серебринка без лишних слов.

– И ещё, – сказал Мартин Вейс, – Золотский, это не должно просочиться в прессу.

Часть 2. Глава 10. Скреслосшибательно!

– Зайцы не состариваются, – сказал Заяц. – Зайцы умирают молодыми.

– Это почему же?

– Мы бежим, понимаешь? А движение – это жизнь.

(с) Сергей Козлов «Ёжик в тумане»

В этот же день вечером должен был состояться матч по картфолу. Карси всё ещё не могла переварить факт гибели кухарки, то, что она не спасла её. Но старалась, чтобы никто не заметил, как этот случай на ней отразился.

Королевское семейство собиралось отправиться на стадион. Это был их официальный визит туда.

Лоритта IV приказала Карсилине сесть вместе с ней в салон автомобиля, куда отправились и Мартин Вейс, и Мартина. Альфред же уговорил свою бабушку позволить ему сесть с Саймоном и Димкой в другую машину. Та, немного поколебавшись, всё-таки позволила своему внуку это сделать. Хоть и обожгла Саймона напоследок презрительным взглядом.

Сидя в другой машине, Саймон недовольно смотрел в окно, ему не нравилось, что королева относилась к нему, как к человеку низшего сорта. Словно прокажённый какой-то! Да и Димку она не лучше воспринимала, королева передёргивалась за столом, когда на него смотрела.

Кортеж ехал по живописным улицам Чалиндокса к Чалинскому стадиону. Он являлся самым большим стадионом королевства. По крайней мере, так Зольтер утверждал. А его представлениям о величине, наверное, можно было верить.

– Да ладно тебе! – Димка оторвал Саймона от размышлений.

– Просто наша бабушка очень аристократична и интеллигентна, у неё предвзятое отношение к тем, кто не знатных кровей. Традиции соблюдает. Она замуж по расчёту выходила, да и маму нашу она тоже по расчёту выдала, наш папа был герцогом. И меня тоже по расчёту женит. У неё наверняка уже где-нибудь в блокнотике записаны кандидатки, – объяснил Альфред.

– Да неужели! – насупился Саймон, раздражаясь. Тупые обычаи!

Альфред рассмеялся и прикрыл рот ладонью.

Саймон не понимал, что смешного, хотя если учесть, что Альфред по любому поводу и без всегда и всюду дурачится… Видимо, он решил его достать. Что уже и так произошло, мог дальше не стараться.

– Поэтому, Саймон, есть только один выход! – заговорщицким тоном прошептал принц листонский. – Тебе нужно найти знатного и очень богатого родственника.

– Объясни мне, что такое картфол, – попросил Саймон, желая перевести разговор в другое русло. Знатный родственник Прохор Рейли – всего лишь барон. А это – самый низкий титул, об который обычно другая знать, более высокого ранга, вытирает ноги. Хотя, Мартин Вейс не выглядел ущемлённым или оскорблённым, да и не издевался над ним никто, и семейство Фротгерт другом считало....

Альфред с самодовольным выражением лица изрёк:

– Картфол, это игра, а цель этой игры, – он сделал вид, что поправляет на носу съехавшие невидимые очки, – друзья мои, что нужно собирать карточки и закидывать в сумку своей команды, тогда команде засчитываются очки, кто больше баллов наберёт, тот и побеждает.

– Ну, это неинтересно… – протянул Димка с видом полнейшего разочарования.

– Интересно! – подмигнул ему Альфред. – Картфол игра опасная.

– Чем, ударом карточки в лоб? – не удержался Саймон от того, чтобы съязвить, и дуясь на происходящее, как мышь на крупу.

– Я имею в виду, что в картфоле разрешается выбивать из игры участников команды соперника. И за это начисляют дополнительные баллы.

Саймон тут же представил поле, по которому бегает кучка дурачков в синих майках и такая же кучка – в жёлтых. На правой руке у каждого – боксерская перчатка, которой они дерутся, а левой рукой собирают рассыпанные карточки от таксофона. Нелепое зрелище, если честно.

– Чувствую, у тебя в голове назревает кавардак, – хмыкнул принц, заметив его глупую улыбку.

Саймон притворно закашлялся, а Альфред снова засмеялся.

– В каждой команде по десять игроков, – объяснял Альфред, перестав дурачиться. – Пятеро из команды остаются на земле, остальные поднимаются в воздух. Игра заключается в том, чтобы наловить как можно больше пластиковых карточек разных цветов и запихнуть их в специальные сумки, подвешенные магией под куполом стадиона. Сумок две, по одной на каждую команду. Очки засчитываются только тогда, когда карточка достигла сумки. У каждого игрока есть мантия с большими карманами на молниях, в эти карманы запихиваются пойманные карточки.

– Забавно, – прокомментировал Саймон, стараясь всё это представить.

– Цвета карточек: зелёная – за неё двадцать очков дают, красная – десять очков, жёлтая – пятьдесят, за синюю дают сто (такая карточка на поле одна). Розовая отнимает из сумки противника 20 очков, их в игре четыре. Игроки, оставшиеся на земле, к карточкам не имеют отношения. Их задача – поймать и наклеить фирменную наклейку на лоб зелёных уродливых карликов, бегающих внизу по полю. Как только наклейка достигает лба карлика (мы их Крысиками называем), тот исчезает, а команде присуждается 30 очков. И эти карлики прыткие, очень агрессивные существа с острыми зубками и умеют за себя постоять, даже сами на игроков кидаются, – тут Альфред, изображая акулу, клацнул зубами. – Карликов, правда, на поле всего десять, но процесс их ловли поистине захватывающий…

– Я всегда знал, что маги сумасшедшие! – воскликнул Димка и почесал затылок. – Бегать за карликами по полю, ловить пластиковые карточки: вот вам заняться нечем! И Саймон ещё даже не самый долбанутый из вас, оказывается…

– Эй, кого ты долбанутым назвал!

– Ладно тебе… – если бы Димка был черепахой, он бы втянул свою голову в панцирь.

– Не удивлюсь, если по этому виду спорта проводится кубок мира! – Саймон старался держать себя в руках, чтобы не сделать другу какую-нибудь магическую подлость. – Судя по описанию, игра выносит мозг, и надолго.

– Ага, «Сизокрылы», команда Сулитерии, уже второй год подряд кубок мира выигрывает! – заметил Альфред.

– Вот я не понял, чего вы так все взъелись на эту Сулитерию? – Димка, сменил тему картфола, которая ему наскучила. – Вроде нормальная девушка, только нервная очень, и Карси с ней довольно тепло общается.

– Уверен, что эта «нормальная девушка», готовит нам какую-нибудь гадость! – Альфреда от этой мысли передёрнуло.

Саймон снова невольно вспомнил сумасшедшую тётушку Сулитерии, Гадритту. Неужели родители и правда дали дочери такое имя?

Серебринка рассказывала, что родители Сулитерии погибли в битве с «ДС», когда в очередной раз готовили наступление колдунов «СиТм», эта организация тогда почти перестала существовать, но Гадритте и оставшейся шайке удалось покинуть Чалиндокс. Гадритта, хоть и не желала, но воспитывала дочь своего покойного брата. Много лет Трегторфы жили в скитаниях, Гадритта восстанавливала организацию и «СиТм» становился сильней, к ней примыкали разные тёмные личности и злодеи из других миров. Тогда Гадритта решила вернуться в Чалиндокс и вместе с «СиТм» натворила много ужасных дел. В битве, которую они в очередной раз спровоцировали, погибли королева Желлистина с королём Иксбертом. Это был самый большой успех Гадритты. А Сулитерия злодействами не увлекалась, и тётушке это не нравилось. Она ей часто говорила: «Да какая из тебя спортсменка! Не позорь семью! Ты злая колдунья!»

– А что касается нашей сестрёнки, то я её не понимаю, почему Карси общается с этой ведьмой! – воскликнул Альфред.

– Может, Сулитерия не так уж и безнадёжна?.. – Саймон относился к Сулитерии нейтрально, и было всё равно как-то, общается она с Карси или нет. Он думал, что вреда от этой дружбы не будет, но ошибался. Иногда он заражался сентиментальностью Карсилины и пытался разглядеть в таких, как Трегторф, нечто хорошее. Ну что за наивность!

– Все Трегторфы злые! – перебил принц. – Они жутко ненавидят династию Фротгерт и хотят сжить нас со свету.

– Вот и непонятно, почему? – спросил Димка, поёрзав на месте.

– У наших семей многовековая вражда, – пояснил Альфред. – «СиТм» не нравится, что колдунов никто не воспринимает всерьёз, что никто им не доверяет и не уважает их. Что колдуны становятся на учет в «ДС», и каждый год проверяется их принадлежность к «СиТм». Ещё им нельзя занимать руководящие должности, если только в виде исключения. А чтобы пойти работать в «ДС», нужно пережить серьёзное испытание, даже если ты простой курьер. Благодаря Трегторфам, колдуны «СиТм» верят, что причина угнетения колдунов в Листоне – королевское семейство, и они озлобились.

– И почему колдунам не доверяют? – вновь спросил Димка.

– Когда-то давным-давно в семье Фротгерт у брата королевы родилась девочка, и девочка эта оказалась колдуньей, – ответил Альфред. – А до этого у Фротгертов колдунов в семье не рождалось. Её родители переживали, что дочь увлечётся тёмной магией, потому что они считали, что все колдуны злые. Глупые стереотипы, против которых раньше идти было не с чем. Девочка была очень доброй и никому не вредила. Однажды она тяжело заболела и умерла, и никто не знал причину, даже окрестные чародеи оказались бессильны, сказали только, что девочку прокляли. А потом у Фротгертов родился сын, Иксберт, он тоже оказался колдуном, что очень напугало его родителей. И тогда Гмар, отец мальчика, потребовал от своей сестры Карсилины, королевы Листонской, объявить всех колдунов вне закона. Его сестра очень удивилась просьбе, ведь не все колдуны были злыми и нехорошими. Впрочем, не знаю, какие аргументы приводил Гмар, но на следующий день колдунов объявили отступниками. Родители Иксберта думали, что он никогда не увлечётся чёрной магией и не станет вредить людям, а ещё они скрывали, что у него когда-то была сестра. Но в один прекрасный день, когда Иксберт уже был довольно-таки здравомыслящим юношей, к ним в особняк забрёл незнакомец, скрывающий своё лицо. Гмар с женой тогда на охоту уехали и оставили сына дома, не подозревая, что может произойти. Незнакомец этот поведал юноше, что тот является колдуном и что у Иксберта была сестра по имени Мария, такая же колдунья, как и он. Девочка умерла, а виноваты в этом Гмар и его жена. Испугались, что дочь может начать использовать злые чары, и избавились от неё, не дождавшись пока колдунья вырастет. Иксберт был очень взбешён, он сначала кричал на незнакомца, что тот лжёт, что Иксберт не может быть колдуном, он – волшебник и сестры у него не было. Но незнакомец был настойчив, он попросил того применить «Ширмаколтин» на одном из слуг, ведь заклинание это действует только у колдунов. Иксберт, не представляя, что значит заклинание – да и у волшебника оно бы не сработало, – запустил «Ширмаколтином» в слугу, который принёс ему с гостем чай. Смертельный луч ударил прямо в грудь, и бездыханное тело слуги упало возле камина. Тут-то Иксберт и понял, что незнакомец прав. А, найдя доказательства существования сестры и её заросшую травой могилку, юноша озлобился и очень возненавидел своих родителей. Однажды ночью он сбежал из дома, не оставив записки. И начал вынашивать план мести за смерть сестры, ему казалось дикостью, что Фротгерты объявили всех колдунов вне закона. Долго он скитался по стране. Постепенно вокруг колдуна собирались сторонники, они практиковались в самых жестоких заклятиях и учили всему этому Иксберта. Всё доброе и человечное постепенно выветривалось из этого человека, уступая место ненависти, пустоте и злобе. Он очень сильно возненавидел Фротгертов, и ему внушала отвращение мысль, что он сам носит такую фамилию, что он одной крови с ними. В голове зрели тёмные мысли об убийстве своих родителей, за то что они убили его сестру. Наконец, вместе со своей тёмной шайкой, он пробрался в дом к родителям и жестоко уничтожил их. Родители перед смертью клялись ему, что не убивали его сестру, а сыну желали только самого хорошего, и поэтому скрывали, что он колдун. Но Иксберт был непреклонен. После того, как расправился с родителями, он заявился в королевский замок, прямиком к королеве Карсилине и публично отказался от фамилии Фротгерт, перевернув её на Трегторф. Тогда ещё королева не знала, кто причастен к смерти её брата, а выходку Иксберта посчитала простым недоразумением.

– Да, – заметил Саймон, – а эта королева очень похожа на Карси, такая же наивная, как и она. Неужели все Фротгерты такие сентиментальные, или это только к тем, чьё имя Карсилина, относится?

Альфред, пропустив его слова мимо ушей, увлечённо продолжал:

– Хотя Иксберт и крикнул ей перед тем, как покинуть замок: «Я приготовлю вам большой «сюрприз«, королева лишь рассмеялась, а вскоре после этого погиб её муж, его смерть была подстроена непосредственно Иксбертом. Да и сама королева после этого не долго прожила. Через год Трегторф и его шайка расправились и с ней. Управление королевством взял на себя двоюродный брат Карсилины, Кольберт. Своих детей у него не было, поэтому он должен был передать узды правления сыну Карсилины, Гмару II (названному в честь покойного брата), когда тому исполнится семнадцать лет. А за поимку Иксберта объявили по всему королевству награду, и всю его семью назвали преступниками, которые достойны смертной казни. Вскоре и Кольберт был убит, он не дожил всего один год до вступления Гмара II на трон. Поэтому юноше пришлось становиться королем в шестнадцать лет, а из родственников у него оставалась только младшая сестра Лоли. И теперь целью шайки злобных колдунов являлись король и его сестра. Молодой король усилил охрану и всюду ходил со свитой хорошо обученных боевых магов, да и сестру старался от себя далеко не отпускать. И вот однажды Иксберт был пойман, а на следующий же день казнён. Ему отсекли голову, сожгли его тело и развеяли прах над рекой Листрой. Раньше люди верили, что таким образом можно помешать злому духу вернуться. Однако с Трегторфами покончено не было. Король, правда, охрану не снял, но однажды допустил промашку, когда позволил Лоли во время фестиваля Равноденствия погулять по ярмарке одной. Девочка пропала, и лишь под утро кто-то нашёл её окровавленное бездыханное тело в одном из амбаров, а рядом записку: «Война продолжается! Твоя ненавистная Л. Трегторф», оставленную дочерью Иксберта… С тех пор и продолжается наша вражда, – закончил Альфред.

Надо заметить, несмотря на всё своё дурачество, он был хорошим рассказчиком.

– Какой ужас, – выдохнул Димка, ему стало немного жутко, и настроение доставать Саймона куда-то пропало.

***

На стадионе Фротгертов и их спутников пригласили разместиться в королевской ложе. Лоритта IV устало расположилась в кресле с видом на стадион.

Альфред скучающим взглядом смотрел сквозь стекло их лоджии, как подтягивается на места народ и болтал всякую чушь.

– Слушай, Мартина, а твоего брата родители не роняли головой вниз? – как бы невзначай поинтересовался Димка.

Карси вдруг почувствовала, что её ладонь зачесалась, и она потерла её о юбку. Но от этого стало чесаться ещё больше. Принцесса поднесла ладонь к глазам и увидела проступившую еле заметную надпись, которая чуть вылезла за ладонь, ибо почерк был более размашистым, чем позволяла площадь: «Карси, мне нужна помощь. Выйди из ложи. Тебя ко мне проводят. Сулитерия»

– Все в порядке? – поинтересовался Саймон, заметив, как она ёрзает на месте.

– Да, мне тут надо отойти, – Карси, спрятав ладонь, поднялась.

– Матч сейчас начнется, лучше никуда не уходить, – сообщила Мартина, сидящая на соседнем диване со стаканом сока в руке.

–А то ты не знаешь, куда люди отходят. Зов природы ещё никто не отменял, – улыбнулся ей Димка и хихикнул.

– Тут просто душно, нужно подышать свежим воздухом, – Карси, не слушая больше, что ей скажут, стала целенаправленно пробираться к двери.

– Я с тобой… – начал было Саймон, но она отрезала:

– Не надо. Я скоро.

– Но это может быть опасно, – предупреждение «СиТм« никак не хотело выходить у него из головы.

– В коридоре – охрана. Что со мной случится? – и Карси покинула ложу для гостей, даже не взглянув на него. Сулитерии была нужна помощь, а это – важно.

Саймон хотел выйти следом, но Димка тронул его за локоть и сказал:

– Ну что ты в самом деле! Ты представляешь, мы в королевской ложе, в самом крутом месте стадиона. У нас тут даже лимонад бесплатный есть, – он потряс бутылкой холодной яблочной колы.

– И что? – насупился тот.

– Как, что? Прекрати беспокоиться о Карси и портить себе настроение, а заодно и мне. Она сейчас придёт. Она – большая девочка и может о себе позаботиться. Да и повсюду охрана.

– Хорошо, – и Саймон присел обратно. Димка тут же протянул ему бутылку лимонада, с лозунгом:

– Попробуй, такого в Зебровске вообще нет! Божественно!

***

Появившись из дверей, сказав охранникам, что сейчас придёт и её не нужно провожать до туалета, Карси заметила обеспокоенного пухленького паренька, стриженного под «бобика». Подмигнув ему, она направилась по коридору. А этот парень последовал за девушкой. За поворотом он нагнал принцессу и краснея сказал:

– Ваше Высочество, простите, что беспокою, но госпожа Сулитерия хочет вас видеть…

– Она со мной после матча поговорить не может? – Карси посмотрела на свою ладонь, но надпись уже исчезла.

– Это – срочно, – настаивал «пухлячок».

– Ну хорошо, – согласилась Карсилина, готовая в случае опасности телепортироваться в королевскую ложу.

Они пошли дальше по коридорам. Затем он остановился возле женской раздевалки и постучал кулаком в жёлтую дверь, очень при этом смущаясь.

– Госпожа Сулитерия, к вам пришли! – было видно, что он готов провалиться сквозь землю.

– Да, да… – раздался приглушенный возглас.

– Я пойду, – вздохнул с облегчением «пухлячок» и убежал в глубину коридора.

Карси вошла в раздевалку и увидела там сидящую на скамейке Сулитерию, прислонившуюся спиной к оранжевой стене и вытянувшую ноги на соседнюю скамейку.

– Привет, Сулитерия. А что с тобой случилось? – поинтересовалась Карси, заметив, что она как-то странно держится за ногу. Принцесса даже не раздражалась тому факту, что пришлось отлучиться.

– Я ногу подвернула, – ответила приятельница, морщась от боли. – А как теперь с такой ногой играть, ума не приложу!

– Давай вылечу, – предложила Карси, присаживаясь рядом с Сулитерией.

Та попыталась отодвинуться, чуть не забыв о больной ноге, но вовремя спохватилась, чтобы себя не выдавать.

– Нет! – воскликнула Сулитерия. – Я боюсь, когда волшебники пытаются меня лечить.

Карси чуть на месте не подскочила от её возгласа. Что в этом ужасного? Да, они не такие профессионалы, как чародеи, но это же лучше, чем ничего.

– И что предлагаешь?

Сулитерия посмотрела на неё несчастным взглядом и прошептала:

– Карсилина! Сыграй вместо меня, пожалуйста!

– Но я же не умею играть в картфол, – Карси в этот момент подумала, что у Сулитерии жар, да и не общались они так активно, чтобы внезапно исполнять её просьбу.

Та лишь отмахнулась:

– Да всё просто! Летаешь на кресле, собираешь зелёные карточки…

– Как, и это всё?! – не поверила Карсилина, ей не хотелось выходить на поле. Она же опозорится своим неумением!

– Скажи, когда взлетать будешь, «Даринбабан». Кресло летит туда, куда ты хочешь. Это нестрашно. Или ты боишься? Если трусишь, так и скажи!

Вот это она сейчас зря!

– Я не боюсь, – перебила Карси, это замечание её задело, она ненавидела, когда обвиняют в том, что она трусит. При этом обвинении у Карсилины полностью отключался здравый смысл и она могла пойти на любую авантюру, чтобы доказать обратное, даже если велика вероятность травмироваться или – того хуже. – Хорошо. Я заменю тебя.

Она не верила в то, что так легко согласилась.

– Спасибо! – воскликнула Сулитерия. – Я впервые встречаю такого отзывчивого человека!

Она даже потянулась чмокнуть её в щечку, но в последний момент передумала. Наверное, это лишнее?

Затем колдунья попросила Карсилину помочь ей дойти до трибун. Когда они дошли, Сулитерия плюхнулась на первую попавшуюся скамью и вздохнула с облегчением, переведя дух.

– Тебе ж переодеться надо, – вспомнила она.

– Интересно, во что? – фыркнула Карси. Это будет глупо, если она отправится на поле в своей вычурной блузе и юбке.

– Хотя бы вот в это.

Сулитерия взмахнула рукой, и вместо обычной одежды на Карсилине появилась тёмно-серая форма «Сизокрылов». А также тёмно-серый мотоциклетный шлем.

– Шлем-то мне зачем? – приглушенно спросила Карсилина.

– Это для того, чтобы все думали, что ты, это я. Шлем необходим, чтобы не получить травму. Всё-таки, картфол – опасная игра. Но ты ведь не боишься!

– Я не боюсь, – ухмыльнулась Карси, она и без неё знала, что картфол опасная для жизни игра. – Кстати, меня ведь могут потерять в королевской ложе.

– Ты им потом скажешь, что сидела в числе болельщиков команды «Сизокрылы».

– И вообще, я намного ниже тебя. Это не будет странным?

– Сделаем так, – Сулитерия что-то прошептала, и у Карси зачесался нос.

– И? – не поняла она.

– Легкие чары замешательства. Окружающим будет казаться, что что-то не так, но додуматься о том, чем я отличаюсь от обычной себя, никто не сможет.

– Но…

– Иди уже!

Манипуляция удалась. Жертва потянула за крючок, заглотив мармеладного червячка. Игра началась.

Сулитерия задумалась, убрав ложно-больную ногу, чтобы не выглядеть подозрительно: «И зачем я выполняю просьбу тётушки? Только бы Карси не разбилась».

Юная колдунья прекрасно понимала, что против воли тёти Гадритты не пойдёшь, она боялась своей родственницы. Это казалось страшнее, того если её поймают в связи с тем, что могло произойти.

Как это ни печально, Сулитерия считала Карси единственной подругой. Ведь Гадритта не разрешала своей племяннице дружить с кем-либо, она считала, что настоящий злой колдун должен существовать в гордом одиночестве, не считая приспешников. Ведь все вокруг – враги, у которых вместо мозгов перепревшая трава. Особенно такому колдуну запрещалось иметь связи с теми, кто, по мнению «СиТм», имеет прямое отношение к дискриминации колдунов в Федеративном Королевстве Листон.

***

А в это время Карсилина уже стояла за защитным барьером, отделяющим игроков от игрового поля, желая поскорее снять с себя неудобный шлем. Никто не задумывался о том, что это приспособление только мешать будет? Соперники «Сизокрылов» стояли кучкой и, хихикая, поглядывали на неё.

– Что смешного?! – наконец возмутилась Карси. Почему те так относились к её подруге?

– Что это ты в шлеме? – с издевкой сказал кто-то из другой команды. – Боишься выдать свою бородавку на носу?

– Не ваше дело, – ответила Карси, пытаясь изобразить голос Сулитерии, который был на октаву ниже.

Чтобы никто не заподозрил подмены, у неё все рыжие волосы были спрятаны под шлемом и закреплены заколкой. Сулитерия постаралась.

– Да что ты! Неужели думаешь спрятать за шлемом глупое выражение лица?

Наконец Коврий Супин, щупленький парень по прозвищу «Супчик», играющий в команде «Сизокрылы», решил заступиться:

– Хватит к ней приставать!..  А ты, Сулитерия, не обращай внимания. И сними этот дурацкий шлем!

– Не собираюсь, – отказалась Карси, вот ещё, чтоб они поняли, кто она такая! – Я болею ветрянкой. Все лицо красными пятнами покрылось. Если увидите, испугаетесь.

– Я же тебя видел сегодня. И лицо твоё совершенно нормальным было… – и почему Супчик такой настойчивый?

Он что, хочет, чтоб тут произошел скандал масштабов целой страны? Если её узнают, так и будет. Пресса быстро накинется на «горяченькое». И чем Карси только думала, соглашаясь на такое. Явно – не головой!

– Меня на выходе из раздевалки подкараулили недоброжелатели. И навели ветрянку!

– Ясно, – сдался Супчик, встряхнув руками. В это можно было поверить. Мало кому в стране нравилось, что кто-то из Трегторфов может добиваться таких грандиозных успехов в спорте.

– Кстати, ты не помнишь, где мое кресло?

Коврий удивленно показал на дверь под трибуной, где хранился инвентарь команды: «Оно там».

Через пять минут Карси забрала бордовое кресло на колесиках и присоединилась к команде, ведя его за собой за жёлтую веревочку.

– Сейчас сигнал подадут! – воскликнул Супчик, его керамическая зелёная свинья-копилка довольно громко хрюкнула.

– Может, твоей свинье монетку дать? Видимо, она проголодалась… – девушка с коротко стриженными черными волосами (из другой команды) подошла к Коврию.

– Убери от неё свою руку! – забеспокоился Супчик.

– Почему это?..

– Укусит!

Черноволосая сконфуженно одернула конечность и недовольно прошипела: «Противный ты!». Затем она обернулась к Карсилине и неприязненно заявила:

– А тебе, Трегторф, я желаю разбиться на этом матче! Небось планы злобные вместе со своей теткой обсуждаете? Меньше народу, больше кислороду!..

– Ну, уж не надо! – обеспокоено вмешался Супин…

– А что это мы такие злые? – возмутилась Карсилина. Да, Сулитерия, ты совсем не в почёте у людей.

– А, то, что ты – племянница злой колдуньи, главы «СиТм» и все это знают! И не прикидывайся нормальной! Это твоя родственница королеву Желлистину убила, – ответила черноволосая, отворачиваясь и удаляясь к своей команде, показывая, что диалог окончен.

Карси вздрогнула. Она ведь никогда не задумывалась о том, как погибли её родители. Почему тогда совершенно не злится на Сулитерию? Наверное, из-за того, что дети не могут отвечать за грехи своих родных. Не должны, ведь у них своя голова на плечах.

– Тебя будут уважать, подруга, – тихо сказала Карси. – Я заставлю.

***

Матч начался.

Голос комментатора на весь стадион увлечённо озвучивал игру. Помимо динамиков стадиона он транслировался и в королевскую ложу. Ложа наполнилась ревом трибун, кто-то забросил розовую карточку в сумку противника. Напряжение игры возрастало с каждой минутой. А вот в адрес Сулитерии комментатор заметил, что та ведёт себя как-то странно и действует не так активно, как всегда.

Карсилина жалась где-то в углу поля, начисто забыв, за какими летающими карточками нужно гоняться. А перед этим она минут пять вспоминала заклинание, заставляющее кресло Сулитерии лететь. «Не выспалась, деточка!» – воскликнул по этому поводу Альфред. «А шлем-то, она зачем напялила?» – удивлялась Мартина. «Решила осложнить себе игру! – подхватил Альфред. – И куда делось её былое мастерство?»

Лоритта IV заснула, заткнув уши ватой.

А Саймона очень напрягало, что Карси до сих пор не вернулась. Сколько можно ходить? Матч давно начался! «Там – охрана!», «Сама о себе позаботится». Ну да. Только вот это смешно, что он почему-то оказался прав. И это беспокоило. Никакой логике не поддавалось. Если Карси решила не смотреть матч в ложе, то могла бы и сообщить эсэмэской.

– И где её носит, – произнес парень, скрестив руки и насупившись, следя за тем, как Димка машинально вскрывает очередную бутыль с лимонадом, теперь уже с апельсиновым. Лопнет же скоро!

– А, я думал, Карси уже пришла… – не в тему заметил Димка, на секунду поднимая глаза от игры и погружаясь в нее снова.

– Ну проснись! – Саймон встал с кресла и встряхнул Димку так, что тот пролил на себя напиток, больше ждать он не мог. – Мне нужно её найти, – и ему было плевать, пойдёт ли кто-нибудь с ним искать девушку или нет.

Морквинов в этот момент выругался, его жёлтая футболка стала мокрой и липкой где-то в районе ворота.

– Принцесса ещё не вернулась? – услышал их разговор сквозь шум стадиона Мартин Вейс. Его, кажется, это тоже напрягло.

– Нет, – ответил Саймон, прекратив сжимать Димкины плечи.

– Плохо, – констатировал Мартин Вейс.

Нужно было выкинуть из головы самые худшие варианты насчёт произошедшего. Ведь все они вились вокруг вчерашней угрозы от «СиТм». Что задумали эти злодеи? Что сделали?

Димка хотел было пойти вместе с Саймоном, но тот от его помощи отказался, а вот от помощи своего отца отказаться не смог – тот был настойчив. И они вдвоём отправились на поиски.

Охранники, что дежурили возле королевской ложи, указали направление, в котором ушла принцесса, и отец с сыном отправились в ту сторону. Рёв стадиона и голос комментатора не могли заглушить тревогу на душе у Саймона. Почему охранники отпустили принцессу одну? И даже не проверили, где она вообще?

Они остановились, не сговариваясь прошли в женский туалет, где была заперта одна кабинка.

– Принцесса Карсилина, вы здесь? Ваше Высочество? – громко спросил Мартин Вейс, встав перед кабинкой и наверняка смутив ту, которая там сидела.

– Её здесь нет, – шепнул ему Саймон, чувствуя себя неуютно, словно они попали на запретную территорию, огороженную колючей проволокой.

В этот момент щёлкнула задвижка, дверь кабинки открылась и оттуда застенчиво вышла низенькая женщина в очках, вся красная, словно после парилки. В её взгляде читалось осуждение.

– Простите, – бросил ей Саймон, когда она включила воду, чтобы сполоснуть руки.

– Пойдём, – выдохнул отец, вытаскивая его за рукав в коридор.

Очутившись в коридоре, Мартин Вейс достал свой телефон, набрал какой-то номер и сказал:

– Нужно срочно организовать поиски принцессы Карсилины на Чалинском стадионе. Чем быстрее мы её найдем, тем лучше.

Заметив, что Саймон на него смотрит, отец сказал:

– Стадион большой, нам двоим её будет трудно найти, поэтому я позвал подмогу. Если, конечно, она всё ещё здесь. Нужно спросить у охранников, которые дежурят у выходов.

– Хорошо, – кивнул его сын, но беспокойство и не думало улетучиваться. А что, если колдуны из «СиТм» похитили Карси? Или того хуже? Может, они специально выжидали момент, чтобы напасть? Может, она сейчас лежит где-нибудь и истекает кровью…

«Так, а ну не надо об этом думать!» – приказал юноша сам себе и тряхнул головой.

Стадион взревел: кто-то из команд поймал синюю карточку и забросил её в свою сумку.

– …вы только посмотрите, что выделывает Сулитерия! – раздался оглушительный возглас комментатора. – Какие лихие рискованные виражи! Какой пилотаж!..

***

Карси отчаянно старалась уйти от преследования. Какой-то длинноволосый парень из команды соперников явно намеревался вывести её из игры. «Рейсмарони» – выкрикивал он, удерживаясь на своём летающем самокате.

Увёртываясь от заклинаний, Карси сделала две петли, какой-то рывок и только чудом не выпала с кресла. Дальше она чуть не сбила Супчика, летящего верхом на свинье-копилке, к счастью, тот вовремя пригнулся. И как Сулитерия с этим креслом управляется?

***

Саймон и Мартин Вейс двинулись к трибунам, тщательно всматриваясь в людей. Их при желании всех не рассмотришь, вот так.

Затем, где-то на первой трибуне, ближе к выходу, они обнаружили Сулитерию. Причём целый ряд, на котором она сидела, пустовал.

– И что это мы тут делаем? – изумился Саймон, подбегая к ней. – Ты же вроде играешь!

Он же сам слышал от комментатора, что колдунья выделывает виражи на поле. Она себя раздвоила? Но как?

– Я ногу подвернула, – ответила Сулитерия, стараясь не смотреть ему в глаза. Или она думала, что юноша поймет – она врет. Или для этого была какая-то другая причина.

– А кто вместо тебя играет? – твердо, но вежливо поинтересовался Мартин Вейс. Он мыслил куда более разумно и не представлял никого раздвоенным.

Последовала минутная пауза и неожиданные всхлипы Сулитерии, затем та промямлила:

– Иг… играет она.

– Кто, она? – не понял Саймон. – Отвечай!

Только бы сейчас не вцепиться в её ворот!

Сулитерия сомневалась, стоило ли говорить. Она боялась сказать это, но вместе с этим девушка опасалась этого не говорить. Её разрывало на части.

– Скажи, кто играет вместо тебя? – спросил Мартин Вейс. – Тебе не стоит бояться, ведь в этом нет ничего страшного. У всех есть дублеры.

Сулитерия колебалась-колебалась, затем не выдержала и сообщила:

– Карсилина играет, – и посмотрела в другую сторону.

Саймон почувствовал, что его сердце подскакивает от волнения, а затем падает куда-то.

– Что! Кто позволил! – возмутился он. Или Сулитерия так прикалывалась? Карси не должны были пускать на поле, она принцесса, а не спортсменка. Да и в картфол никогда не играла.

– Я попросила заменить, – призналась Сулитерия и картинно потянулась к своей «подвёрнутой» ноге, – я, правда, ничего плохого не хотела.

– Как это, не хотела! Ты ведь в курсе, что принцесса играть не умеет! – крикнул на неё Мартин Вейс, вот теперь поддельная вежливость из его тона пропала. Он ведь взял на себя ответственность за детей его хороших друзей: королевы Желлистины и короля Иксберта. И, если он никого из них не убережёт, может ли он считать себя другом этой семьи?

– Я, правда, не хотела. Объяснила Карсилине несколько правил, сказала, как летать на кресле.

– Ты специально всё подстроила! – Саймону хотелось её стукнуть, как же эта Сулитерия его раздражала, вот прямо сейчас. – Небось, притворяешься, что нога болит.

Конечно, она же племянница главы «СиТм«, они вместе с тётей что-то придумывали!

– Нет, Саймон, это не так, – вздрогнула Сулитерия, принимая вид бедной запуганной овечки.

– А если она разобьётся? – произнес Мартин Вейс полушёпотом, затем громче: – Нужно скорее остановить матч!

– Не разобьётся, – Саймон сам удивился своей уверенности. Это же Карси, она справится. Потому что она – это она. И другой причины не нужно.

– Я, правда, не хотела… – всхлипнула Сулитерия, повторяя одну и ту же фразу как заведённая.

Саймон бросил на неё неприязненный взгляд и побежал следом за своим отцом – в королевскую ложу.

***

Карсилина никак не могла отделаться от преследующего её длинноволосого парня. «У него что, личные счеты с Сулитерией?!» – подумала Карси. Тот как назло не отставал.

Он зловредно запустил в неё заклинанием. И на этот раз попал точно в цель. Сначала кресло затормозило и зависло в воздухе. Длинноволосый торжествовал. Затем кресло резко перевернулось спинкой вниз. Карси, взвизгнув, перекувырнулась через голову, чуть не сорвалась, но в последний момент успела вцепиться в спинку кресла и повисла.

В этот момент раздался голос комментатора:

– Королева приказывает остановить матч! На поле принцесса Карсилина вместо Сулитерии Трегторф! Она не умеет играть! Повторяю, на поле принцесса!

По полю со всех ног бежал Саймон, за ним едва поспевал барон Мартин Вейс.

Карси, даже не успела крикнуть «Помогите!», не смогла больше держаться и сорвалась вниз, но в этот момент её кто-то поймал. Это оказался Саймон, который в последнюю секунду на бегу успел прошептать «Левитарион», совершив рывок, и взмыл в воздух. И теперь он висел головой вниз под весом принцессы, крепко прижимая её к себе.

С головы Карсилины сорвался злополучный шлем и полетел на землю. Стадион охнул. Её взлохмаченные вьющиеся волосы не смогла удержать даже заколка.

«Аммайнару»… «Аммайнару», «Канзеликус» – шептал Мартин Вейс напряжённо двигая руками, чертя в воздухе словно карандашом, как бы отдавая указания невидимому крановщику, и плавно приземлил парочку «с небес« на землю.

Оба повалились на холодную траву. Саймон тяжело дышал, закрыв глаза, всё ещё вцепившись в неё, и боялся отпустить. Его словно парализовало.

Карси лежала, уткнувшись в его рубашку носом, её сердце дико стучало в унисон с его. Она чувствовала, как советь начинает её болезненно грызть. Девушке было очень стыдно, и она не решалась шевельнуться.

Стадион молча наблюдал за ними. Да и крылатые камеры непонятно откуда взялись, и сейчас над ребятами вился целый рой таких, штук из семи.

– Ваше Высочество, вы не ранены? – с беспокойством спросил Мартин Вейс, склонившись над парой.

– Всё хорошо, – ответила Карси, подав голос. Её слегка подташнивало после воздушных кульбитов.

Славно, кажется, всё королевство в этот момент узнало о её личной жизни. Журналисты бились в догадках, но теперь им всё стало ясно. Бабушка этому не обрадуется. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Саймон осмелился открыть глаза, теперь он мог шевелиться. Оцепенение прошло.

Парень отстранился от неё, и они присели. Его трясло, и он, моргая, потер виски.

Карси сидела, смутившись, не зная, что сказать, и словно опасалась посмотреть на парня. Да и под прицелом камер многого не озвучишь.

Если бы не он, её бы сейчас соскребали с поля лопаточкой.

– Скажи, пожалуйста, что это было? – всё же спросил Саймон, придвинувшись ближе. Судя по тому, как звучал его голос, парень пережил большой стресс. Он был напуган больше, чем сама принцесса.

– Я… – Карси хотела было объясниться, рассказать про больную ногу Сулитерии, про то, что хотела помочь ей. Но слова застряли у неё в горле. Чувство вины накрыло её, как покрывалом. Девушка раньше никогда серьёзно не задумывалась о том, что могут чувствовать другие по поводу того, как она доказывала всем, что ничего не боится.

В следующий миг он просто её обнял, без всяких слов. Принцесса чувствовала, как тот дрожал. И у неё в горле возник болезненный ком, который она попыталась проглотить.

Они сидели на траве посреди огромного стадиона. На них пялилась вся страна. Мартин Вейс, не без тени улыбки, молча ждал, пока эти двое поднимутся.

– А если я не успею спасти тебя в следующий раз? – наконец произнес Саймон, казалось, что реальность пыталась рассыпаться, словно песчаный кулич. Он ведь последнее время, с конца школы, только этим и занимался. Иронично как-то.

– Больше не придётся, – Карси попыталась пообещать, но ком в горле становился всё больше. Ей не хотелось, чтобы все волновались, или боялись за неё. Этого не повторится! В следующий раз она взвесит все за и против, прежде чем…

– Глупости! Я успею! – он очень нервничал из-за всего этого. – Я ведь должен. Иначе…

Его ладони сжались на её сизой форме, а губы дрогнули.

– Саймон, – она посмотрела в его синие напуганные глаза. – Ты не обязан успевать, ты ведь человек, а не машина. И у нас есть служба безопасности. Ты не должен…

– Нет, должен, потому что иначе ты умрешь! – он не собирался говорить этого, но оно вырвалось само.

Затем Саймон лихорадочно вскочил на ноги, так, что в глазах заплясали мошки.

– Но я ведь не собираюсь… – Карси хотела сказать, что этого не будет.

– Просто, мне нужно привести мысли в порядок, – сказал юноша, выдохнув и изобразив ей улыбку. – Потому что это всё, что в голове – очень-очень… тупо.

Другого слова у него не нашлось. Он сказал это, развернулся и побежал в сторону выхода с поля. Юноша не знал, почему было так грустно, ведь всё обошлось. Да и «ДС«, наверное, защитит принцессу в дальнейшем. Но страх не отпускал, заставляя тревожиться.

Барон Мартин Вейс протянул Карсилине руку и помог подняться, затем изрёк:

– Думаю, вам стоит пойти за ним, он один не справится. Накрутит себя до состояния панической атаки.

– Вы и про них знаете? – удивилась принцесса. Ведь Саймон вряд ли рассказывал своему отцу о проблемах.

– У меня были хорошие информаторы, – ответил барон.

Карси одарила его вопросительным взглядом. Что это значило? Зольтер и Серебринка даже об этом рассказали?

– Идите, принцесса, пожалуйста, – попросил Мартин Вейс. – Я за него волнуюсь.

Промолчав, Карси прошла мимо барона, отправившись туда, откуда обычно выходили команды. Саймон не мог уйти далеко, особенно в таком настроении…

***

Дома Сулитерию ждал не очень радушный прием. Она знала, что провал не останется проигнорирован родственницей. Именно так и произошло.

– Ты провалила задание! – злилась Гадритта. – Я не понимаю! Карсилина должна была разбиться!

– Но я не хочу её губить! Я не злодейка! – ответила Сулитерия, блуждая взглядом по чёрному ковру. Ну вот, сейчас её накажут по полной программе. Странно, что она не жалела о том, что не выполнила поставленную задачу.

– Ты должна быть злодейкой, бессердечной и злой! Ты меня поняла?! – рявкнула Гадритта, словно кошка, которая дралась за свою территорию. – Это твой долг! Ты же Трегторф! Иначе как мы добьемся равных прав для колдунов?

– Я не хочу… Почему равных прав нельзя добиваться другим способом?

– Будешь! Я тебя заставлю! – Гадритта намеренно пропустила её вопрос мимо ушей. – Никуда ты от этого не денешься!

– Нет.

– Девчонка должна умереть, не зли меня! И ты сделаешь это! Я даже знаю, как именно!

– Почему она? – Сулитерия с ужасом взглянула на тетю. – Не надо!

– Она – Фротгерт, наш враг, – её длинные чёрные ногти легли на голову племяннице, ладони сжимали голову, готовые ткнуть девушку в её неудачи. – Она не понимает колдунов. Думаешь, хочет понять? Нет. Все они заодно и ненавидят нас. Мы для них – отбросы.

Тетушка почти шипела это. Сулитерия поёжилась:

– Ты не можешь знать наверняка, что она думает о колдунах! Она не испугалась меня и ответила на предложение о дружбе…

– Вот поэтому ты её и убьёшь…

– Нет! – крикнула Сулитерия, резко сбрасывая руки тётушки со своей головы. – Это не причина!

– Как раз-таки причина. Втеревшись в доверие, именно Карсилину будет легче всего устранить, – злая колдунья радовалась своему плану, словно ученый, который совершил открытие и ждал свою премию за вклад в науку. – А остальных это припугнёт. Они будут шокированы. И мы сможем нанести ещё один удар и уничтожим всех.

– Я не стану этого делать…

– Деморализуем и прихлопнем! – Гадритта изобразила руками мышеловку. – Я не отпущу тебя просто так, если вдруг решила нас предать! Знаешь заклинание «Ядпрокс»?

Сулитерия, кротко, кивнула. Ей хотелось разреветься.

– Ну вот, славная деточка! – воскликнула Гадритта. – Сейчас пойдёшь в свою комнату, на крысах потренируешься в отравлении.

– Я не боюсь крыс.

– Ну и хорошо! Прикончи их всех! И помни, пока последняя крыса не будет отравлена, я тебя из комнаты не выпущу. Это твоё наказание за позорный провал, недостойный настоящего Трегротфа. Как только справишься крысами, пойдёшь во дворец к Фротгертами отравишь Карсилину.

– Она моя подруга! Я не стану её убивать! – закричала Сулитерия, ей казалось, что это слышала вся округа.

– А если этого не сделаешь, я такое тебе устрою! – пригрозила Гадритта. – Ты бедной у меня будешь! Я тебя к стене прикую! Будешь целую неделю без еды и воды висеть! Запомни! Совесть, жалость, честность, дружба, любовь и Фротгерты – наши враги. Не будь дурой наивной!

Сулитерия тяжело вздохнула и удалилась в свою комнату. Там её ожидала куча крыс, и с этой «тучей» вряд ли можно управиться за один день.

– Ядпрокс! – уныло крикнула Сулитерия. Несколько крыс корчась растворились в воздухе. Правда, эти крысы были, наверное, тренировочные, потому что настоящие не стали бы испаряться.

Крысы грызли всё, что находилось в комнате: кровать, паркет, ковер, шкаф, стены. И даже попытались укусить Сулитерию. Та с визгом хотела выйти из комнаты, но дверь была заперта надёжным заклинанием, которое племянница Гадритты ещё не знала.

Часть 2. Глава 11. Лишний жених

– Правда, мы будем всегда?

– Правда.

– Правда, мы никогда не расстанемся?

– Конечно.

– Правда, никогда не будет так, чтобы нам надо было расставаться?

– Так не может быть!

© Сергей Козлов «Ёжик в тумане»

Последние листья покидали деревья и носились по городу, кружась в пыльных вихрях. Прошло всего лишь два дня ноября с того самого скреслосшибательного матча.

Сулитерия всё это время не появлялась во дворце, складывалось ощущение, что она больше не желала видеть Карсилину. Колдунья не звонила, а когда Карси её набирала, то в телефоне были слышны лишь гудки. Саймона, если честно, то, что младшая Трегторф не появлялась, радовало. После того, что случилось на стадионе, стало казаться, что от нее исходила какая-то невидимая угроза, которая чувствовалась на подсознательном уровне. Глубже в природу своих размышлений Саймон вдаваться не хотел. Сулитерия сама виновата! Картфольный матч показал, какой она на самом деле человек.

– Всё не так плохо! – Саймон попытался ободрить Карсилину, посмотрев, как та, вздохнув и не дождавшись после длинных гудков ответа, опустила свой фиолетовый мобильник на стол.

Они сидели в дворцовой библиотеке, готовились к завтрашнему семинару по философии, Карси положила возле себя кипу книг и листала сейчас самую толстую из них. А Саймон, чтобы хоть как-то изобразить учебную деятельность, расположился напротив Карсилины и выписывал в тетрадь биографию Вириуса Пранта, мага-философа из Ретленда.

– А может, с ней случилось что? – подумала вслух Карси, перелистывая страницу, подавляя желание снова набрать ее номер.

– Ну, это же Трегторфы, от них всего можно ожидать.

– Почему она разговаривать не хочет? Может, я её обидела чем…

– Солнышко, ну не парься! Захочет поговорить, позвонит сама. Может, у неё дела, да и тётя у Сулитерии – злая колдунья, наверняка приучает племянницу к тёмной магии.

– Сулитерия не злая! – возразила Карси, выстраивая от него на парте баррикаду из книг. Было обидно, что никто из друзей и близких не верил, что ее новая подруга может быть хорошей. А Саймон словно надулся на Сулитерию после матча. Младшая Трегторф ведь не виновата, что принцесса чуть не погибла. Она всего лишь о помощи попросила! Без всякого злого умысла.

– Да, да.… Но тётя её – ангелок ещё тот, – хмыкнул Саймон, скептически глядя поверх своего учебника на возведение баррикады. – А Фротгертам она просто так угрожает, не знает, куда деть свою безграничную доброту. На благотворительность ведь такое количество тепла не потратишь…

– Саймон! – недовольно воскликнула Карси.

– Разве я не прав? Быть такого не может, – ухмыльнулся тот, не удержавшись и привстав, затем потянулся разбирать её книжную крепость. – И вообще, мы сюда не стенки из книжек строить пришли.

Тут в библиотеку вошёл Альфред, сегодня на нём был бледно-розовый полосатый пиджак и брюки точно такого же цвета. Еще он зачем-то надел корону. Принц был чем-то взволнован. «Наверное, к контрольной не подготовился», – подумалось Саймону.

Перед Альфредом возник призрак библиотекарши, сквозь который он чуть не прошёл, но вовремя притормозил в смятении.

– Что будете читать? – писклявым голосом спросила она, переливаясь зелёным.

– Я сегодня не читаю, – отмахнулся принц, и та, обидевшись, исчезла. Он редко читал что-либо, находящееся в этом помещении. Да и книги здесь были, на его взгляд, слишком древними.

Альфред вприпрыжку подошел к столику своей старшей сестры и протараторил:

– Мне Димка сказал, что вы тут!

– Что это ты сегодня такой официальный? – не поняла Карси, перелистывая страницу в потрёпанной книге.

– Ты про корону? – улыбнулся Альфред и поправил головной убор. – Просто кажется, что сегодня она мне очень идёт…

– А вчера, значит, не шла? Или позавчера? – иронично отозвался Саймон, записывая в тетрадь: «Прант – один из первых, кто высказал гипотезу по поводу перемещений во времени с помощью башни из королевского парка». – Правильно, нужно в короне перед простыми смертными появляться!

– Это ты о себе? – не остался в долгу Альфред.

– Между прочим, я…

– Да конечно! – фыркнул принц, не дав ему договорить.

Затем он присел рядом с Карсилиной, заговорщицким тоном прошептал:

– А бабушка сегодня подозрительно довольная…

На что Саймон Рейли заметил, не опуская синей гелиевой ручки:

– Она, Альфред, всегда подозрительно довольная: королева Листона, как-никак…

– Это да, но сегодня особенно! – таинственным тоном перебил он. – Я за ней немного понаблюдал, пришлось поиграть в сыщика…

– Занялся бы лучше уроками, – осадила его Карси, она знала о том, что у Альфреда успеваемость сильно хромала. Если бы эту успеваемость можно было представить в виде человека, то это была бы дряхлая старая карга на инвалидной коляске, кряхтящая на последнем издыхании.

– Не! Сегодня от скуки помирать не хочу! Тем более, Мартина всё сделает, и я спишу потом. Так вот, у меня есть сведения, что намечается гость, некий герцог по фамилии Винплетский со своей семейкой. Бабушка с этим герцогом о чём-то договорилась. Причем довольно-таки давно…

– И что в этом такого? – не понял Саймон. – Не всё же с послами да министрами договариваться, герцоги тоже чего-то хотят.

– Меня это настораживает, – признался принц, подозрительно посмотрев на Саймона своими большими янтарными глазами. – Они что-то замышляют.

– Да ну? – ухмыльнулась Карси.

А Саймон, глянув в тетрадь, заметил, что три раза подряд написал фразу про башню, и принялся лихорадочно зачёркивать.

– Альфред, не отвлекай!

Тот пропустил его замечание мимо ушей:

– Не знаю, что они задумали, но мне уже хочется их планы порушить.

– Так давай! Иди и рушь! – воодушевляюще предложил Рейли, всё-таки этот парень – мастер доводить до абсурда. – Потом мы вместе порадуемся краху их ожиданий!

Он понял: юный принц что-то не договаривает.

– Думал, вы мне поможете, – уныло протянул Альфред, смахивая со стола все книги и его тетрадь.

– Были бы основания, – сказал Саймон, невозмутимо наблюдая свою тетрадку на полу: какой-то узкоглазый парень с крашеными в розовый волосами (из знаменитого листонского бойз-бэнда) жизнерадостно показывал ему «козу». И нет, юноша не знал даже его имени, хоть тот и находился на обложке. Он закупился этими тетрадями непосредственно в Зебрландском аэропорту, перед вылетом, в ларьке.

– Альфред! Зачем ты это сделал! – рассердилась Карси, принимаясь собирать книги.

Её брат встал из-за стола и направился к двери, даже не помог, и напоследок спросил:

– Если у меня будут основания, могу ли рассчитывать на вашу помощь?

– Нет, не можешь! – зло отозвалась Карси.

– А я помогу, только это должны быть убедительные факты, – зачем-то пообещал Саймон, поднимая тетрадь и отворачивая счастливого участника подростковой поп-группы от себя.

– Ловлю тебя на слове! – и Альфред, подмигнув, вышел.

– Когда-нибудь он перестанет выпендриваться, – прокомментировала Карсилина, поместив последнюю упавшую книгу на стол.

– «Когда-нибудь» – это в другой жизни? – зачем-то попытался пошутить Саймон под ее осуждающий взгляд.

Карси в этот момент захотелось его стукнуть, по-дружески. Но девушка не стала этого делать. Она же принцесса Листона и должна быть серьезной. Даже, несмотря на то, что одно присутствие Саймона Рейли в королевской библиотеке, который излучал сарказм, так и кричало о том, что парень напрашивается на шутливый поединок. Хотя бы на длинных деревянных указках, которые зачем-то лежали на одном из шкафов.

Парень проследил, куда был направлен ее взгляд, и коварно улыбнулся, поднимаясь из-за стола:

– Проверим, кто из нас лучше усваивает пары по фехтованию?

– Даже кроту понятно, что дерешься ты намного хуже, – не осталась в долгу Карсилина, пытаясь справиться с провокацией прервать их подготовку к занятию.

– И где же ты, Солнышко, таких умных глазастых кротов находишь? – Саймон, прыснув в кулак, жестом заставил две школьные указки переместиться по воздуху с вершины стеллажа к нему в руку.

По ее натянуто-серьезному выражению лица было понятно: девушка хотела развлечься, но сопротивлялась этому желанию, ведь учеба важнее дурачеств.

Саймон бросил «оружие» перед ней на стол, поверх раскрытой книги, со словами:

– Вызываю на бой лучшего воина этого королевства! – грациозно сделал выпад, направив острие своей указки на неё.

– Пожалуйста, перестань, – простонала Карси, едва держась, чтобы не сдаться, да и этот жест ее практически покорил.

– Значит, капитуляция? – усмехнулся Саймон. – А если так, то буду делать всю следующую неделю доклады в универе за двоих!

В этой своеобразной угрозе была логика, потому что Карсилина знала, как именно сей олух делал эти самые доклады. Он их копипастил с интернета! И лишнее не убирал! Даже рекламу иногда удалить забывал! А если преподаватель посмотреть захочет? Что он там увидит за ужас? А оформление! Куски из разных источников, буквы вообще друг с другом не гармонировали, шрифт не совпадал по размеру! Потому что этот самый идиотский раздолбай Рейли Саймон никогда их не правил!

– Не будешь, – заключила Карси свои размышления. Если так произойдет, её репутация аккуратной студентки сильно пострадает.

– Почему? Тебе иногда стоит отдыхать…

В этот миг Карсилина схватила указку и резко поднялась на ноги.

– Кто проиграет, не будет делать никаких докладов по учебе целый год! – выпалила она с вызовом.

– Какой настрой! – восхитился тот, позволяя ей выйти на исходную. – А не слишком ли это…

– Нет! Я твои кривые ручищи к ним не подпущу!

И они носились по библиотеке, размахивая указками, отбиваясь друг от друга, как два заправских мушкетера. Минут через десять этого «вооруженного» противостояния Карси приперла Саймона к стеллажу, нацелив указку ему на шею.

– Готовься принять поражение, – проговорила она, борясь с одышкой.

– О, ты даже не представляешь, сколько докладов я могу накопипастить за один день! – отказывался сдаваться тот, хитро улыбаясь и подняв руки с «оружием» вверх.

– Только через мой труп, – совершенно без задней мысли проговорила Карсилина.

В это мгновение в глазах Саймона промелькнула нотка тревожности, но он, ослепительно улыбаясь, изрек, взявшись за острие указки девушки и плавно опуская его от своей шеи:

– Давай я отдам победу живой тебе, а не трупику? Трупам вообще все равно, кто за них доклады пишет, они обычно на учебу не ходят и не учатся. Им даже дипломы не дают, представь! Лежат себе в могилке под землей и ничего не делают…

Карси легонько приложила палец к его губам. Неужели смогла уловить беспокойство? Он же так старался скрыть это.

***

Лоритта IV сидела в столовой и пила чай. Казалось, ничто не может отвлечь ее от этого занятия, но…

– Ваше Величество… – показался дворецкий, чем-то похожий на крысу.

– Что? – спросила Лоритта, вытирая пальцы бежевой салфеткой.

– Ваши гости – Герцог Винплетский с сыном, они уже пожаловали, и…

– Проводите их сюда.

– Будет исполнено.

На крысином лице дворецкого появилось любопытство:

– Позвольте спросить, Ваше Величество…

– Не позволю, – отрезала королева и махнула ему, чтобы ушел. – Позовите принцессу Карсилину, нужно сообщить ей отличные новости.

Дворецкий взялся за ручку двери, с любопытством помедлив, навострив маленькие уши.

– Для неё, не для Вас, – прозвучало во след, – Займитесь тем, что я Вам поручила. Сплетники здесь не нужны.

Так и не получив желаемое, то, что мог бы рассказать прессе за небольшую плату, мужчина попытался было выйти, но дверь резко открылась, увлекая его в коридор, и удивленная Карси пропустила прислугу мимо себя.

– Хорошего дня, бабушка, – улыбнулась Карсилина, когда дверь за ним закрылась.

Лоритта IV проследила, пока внучка сядет за стол и пододвинет себе чашку. Затем, выпрямив спину еще больше, поинтересовалась:

– А где твой… этот? —она не скрывла ноток презрения. Более того, женщина была в курсе того, кем Саймон являлся Барону Мартину Вейсу – другу их семьи, который трудился во благо Королевства. Но даже такой факт не пересиливал отрицательного отношения.

– В библиотеке прибирается… – ответила Карси, поставив заварочный чайник, и тут до нее дошло. – Не «этот», у него имя есть – Саймон, и…

– А нужно ли произносить его?– отмахнулась родственница. Разговор предстоял нелегкий.

– Что ты хочешь этим сказать? – Карси посмотрела на бабушку с непониманием.

– Карсилина Фротгерт, Ты – наследная принцесса. Будущая королева. Весь мир должен ровняться на тебя. А с такими… друзьями никто не захочет, чтобы твоя миленькая мордашка руководила страной, – проговорила королева, отпив маленький глоточек чая.

– Мы не руководим страной, бабушка, —Карси хотела посмотреть в другую сторону, но продолжила сверлить родственницу взглядом. Ей не нравилось, куда уходил этот диалог. – У нас, если ничего не путаю, конституционная парламентская монархия, и…

– У тебя, юная леди, есть возражения против этого? Если захочешь, можешь править…

– Но мне это не нужно, понимаешь, – Карси разглядывала чаинки в чашке, вертя ее перед собой. Чаинки имели разный размер. Она не хотела смотреть на королеву.

– «Не нужно»? – переспросила бабушка,сдержавшись, чтобы ее глаза не полезли на лоб от возмущения. – Ты не правишь. Ты просто сидишь и царствуешь. И не делаешь ничего, – Карси была крайне раздражена. – Почему я тогда должна, если…

– Принцесса Карсилина! – Лоритта IV повысила голос, придя в крайнюю степень возмущения. – Ты и понятия не имеешь о том, в чем заключаются…

– Я не хочу, – отрезала внучка. Может, подняться и уйти? Если бабушка не уважает ее выбор, может ли она уважать саму Карси?

– Я собираюсь обучить тебя всем премудростям сыветской жизни, чтобы не стыдно было вывести в свет. Понимаешь, что Ты была рождена, чтобы…

Карси пришла на ум очень вычурная грубость про то, что ее рождение – чистая случайность, и родители, может, даже не собирались. Но девушка предпочла этого не высказывать, выдав только:

– Все равно я стану королевой только после того, как умрешь. А ты, вижу, чувствуешь себя хорошо…

– Карсилина! – Лоритта IV не понимала, почему ее внучка, наследница листонского престола, говорит такое. – Для того, чтобы взойти на Листонский престол, тебе не нужно ждать моей кончины.– А что же стоит ждать, интересно?

– Тебя женитьба может сделать королевой, и убрать наконец бремя с плеч моих.

Если бы Карси в этот момент сделала глоток, то поперхнулась бы. Замуж? Ей же всего семнадцать!

– Это ты на что-то намекаешь, да? – Принцесса поставила чашку перед собой, стараясь её больше не трогать. Никакого аппетита не наберешься с такими родственниками!

– Мы нашли тебе достойного жениха, думаю, это укрепит репутацию Династии Фротгерт в дальнейшем…– сообщила бабушка, как ни в чем не бывало. И тоном таким, словно внучка должна была ее благодарить за этот великий жест.

– Кто это «вы»? Или ты хочешь переложить всю ответственность быть королевой на меня? А не, кажется ли, что сильно торопишься?– возмущению Карсилины по этому поводу не было предела. Какие женихи? Да еще и левые! Зачем? У нее ведь Саймон есть.

– Я, и мои приближенные из знати.Для тебя так будет лучше, дорогая. Спокойно наблюдать за тем, как ты общаешься со всяким сбродом, я не намерена, а уж тем более…

– Тогда я тоже сброд! – Карси резко вскочила со стула, чай в чашках дрогнул, когда она случайно задела стол. – Я выросла среди них!

– Нет, Карсилина, в твоих жилах всегда текла королевская кровь… – хотела было возразить Лоритта IV, всё так же спокойно сидя во главе стола.

Карси даже чуть не рассмеялась и крепко взялась рукой за высокую спинку стула.

– Хочешь, исправлю, и не будет?

ЛориттаIV проигнорировала это:

– Титул обязывает тебя, дорогая моя внучка, нести перед Листонским Королевством ответственность. Ты не сможешь просто так взять и плюнуть на Династию. Иначе мы все будем опозорены.

– Я ничем перед тобой не…

– Ты принцесса, принадлежишь Династии. Нравится тебе это или нет. И будешь делать то, что должно.

– Не буду, – процедила сквозь зубы её внучка, собираясь отвернуться.

– Неразумное дитя, – покачала головой королева Листона. – Представь чашу весов. На одной стороне – королевство, на второй – этот непутёвый сын Барона Вейса. Понимаешь, в какую сторону…

– Дурацкий пример. Сравнивать Листон с человеком!

Саймона Карси знала лет с четырнадцати, а ее, бабушку свою, увидела только четыре месяца назад! Она просто не смогла еще проникнуться к своей родственнице таким большим чувством привязанности и семейного тепла. И не сможет, если бабуля станет продолжать ломать эту комедию.

– По статусу он тебе не подходит. Не позорь меня, Карсилина, – королева нахмурила свои густые брови.

Карси не ответила, лишь фыркнула и начала обходить стол, оставив недопитый чай в покое. Но много пройти девушка не смогла. Дворецкий, похожий на крысу, впустил в помещение двух мужчин. Солидного господина в белом пиджаке и шляпе с широкими полями и белобрысого юношу, который был одет в бежевый строгий костюм и на контрасте с этим мужчиной смотрелся очень скромно.

Дворецкий поспешно поклонился и вышел. Господин расплылся в улыбке, словно капля подсолнечного масла по тарелке. Его седая козлиная бородка портила и без того не очень привлекательное лицо. Брови его были тоньше, чем у королевы. Затем оба прибывшие тоже отвесили поклон. Подняли спины они неравномерно. Который был старше, сделал это чуть раньше.

– Герцог Винплетский, рада видеть Вас и Вашего сына здесь у нас – в Чалиндоксе. Вам уже показали покои? – королева в лице нисколько не поменялась.

Герцог мягко хлопнул белобрысого юношу по спине, чтобы перестал сгибаться в поклоне. Тот взволнованно распрямился, боясь встретиться взглядами с Королевой.

– Вы как всегда мудры, Ваше Величество! – воскликнулстарший Винплетский, углубляясь в столовую. Почему он применил такое сравнение, одним богам известно.

Юноша кротко побрел следом, чувствуя себя неуютно и держа в руках какое-то подобие букета. На его руках был заметен легкий тремор.

–Герцог Винплетский, Вы мне льстите, – слегка улыбнулась Герцогу Лоритта VI, не вставая с места.

Карси нахмурилась, не решаясь двинуться вперед и пройти мимо юноши, который смущенно поглядывал на нее, и на своего отца. Неловко поворачивал голову то в одну сторону, то в другую. Растерялся чтоли? Букет цветов направил цветками вниз, да и выглядели те растерзанными. Кто же их так мучил?

«Прямо как я сейчас», – подумала невольно наследная принцесса, поёжившись.

Он выдохнул и, кажется, решился сократить дистанцию. Карси всем своим видом давала понять, что, если тот приблизится на непозволительное расстояние, получит в глаз. Но ведь королевские особы не дерутся? По крайней мере, не начинают перепалку первыми?

Королева была в этот момент похожа на довольную индюшку на насесте. По крайней мере, такой она казалась своей внучке.

– Карсилина, позволь представить этих замечательных господ, приехавших к нам из далекого края: Герцог Манмурский Леонир Винплетский и его сын – Граф Эйлен.

Карси нехотя сделала реверанс.

– Очень приятно увидеть Вас лично, Ваше Королевское Высочество, – почтительно отозвался герцог Манмурский. Его сын неловко стоял, чуть ли не за спиной. Словно пытался неосознанно спрятаться.

Этот паренек не казался принцессе храбрым, да и во внешности было что-то отталкивающее, передавшееся от его отца. Только вот, Карси не могла понять, что это за черта. Разглядывая молодого Графа, Карси спохватилась, поняв, что пялится на него нагло и неприкрыто. Девушка тут же отвела взгляд.

– Внучка, позволь объявить, что этот приятный юноша, Граф из Манмурска – твой жених, – наконец сообщила Лоритта IV.

– Этот Эйлен? – Карси была немного шокирована. – Но когда вы успели все обговорить?

Эйлен неловко кивнул, глядя в пол. Наверное, квадраты узора паркета казались ему интереснее.

– Не «этот», а Граф, – поспешила исправить внучку Королева. – Мы готовились пару месяцев, и…

– Понятно, – Карси была раздражена, – ты продаешь меня, как свинью.

– Что ты такое говоришь? – опешила Лоритта IV.

Герцог поспешил сгладить ситуацию:

– Ваше Королевское Высочество, мы ни в коем случае не собирались оскорблять Вас. Мы с сыном желаем Вам всего самого лучшего.

– Спешу огорчить, Граф Эйлен, но женихом Вы не являетесь, – с вызовом не согласилась девушка, выплюнув титул паренька, словно хорошенько пережеванную жевательную резинку, потерявшую вкус.

Тот стоял и моргал, теперь уже глядя на нее. Его глаза были непонятного цвета мокрого асфальта. И реснички – густые, белые.

– Карсилина, Граф учится в ЧАЛИКУНе на филолога, подает большие надежды как литературовед, – королева пыталась нахваливать юношу, говоря с ее точки зрения, очень выгодную информацию. – Даже издал свой сборник стихов.

– Может, лучше отдам ему свой титул и вернусь в Зебровск? – съязвила девушка. Как бабушка может так поступать! Эйлен, видимо, был шокирован всей ситуацией не меньше.

– Это не обсуждается! – властно сказала Лоритта IV, указав на нее перстом, наконец-то поднявшись на ноги.

Неожиданно дверь столовой опять открылась, и появился Саймон. Увидев перед собой довольно странную картину, он перевел взгляд с королевы, застывшей в позе статуи вождя коммунизма, на мужчину в шляпе, после – на растерянную Карси, готовую провалиться сквозь землю, и, наконец, на Эйлена с букетом.

– Я могу выйти, постучаться и зайти нормально, – наконец выдавил из себя, чувствуя, что королева пытается прожечь в нем взглядом дыру.

Казалось, у Карси на лице проскользнуло какое-то умоляющее выражение. Саймон это уловил и непонятливо уставился на неё. Эйлен с букетом не знал, что сказать.

– Наш разговор Вас не касается. Идите, молодой человек, и не возвращайтесь, – недовольно махнула рукой королева, словно прогоняла назойливого шмеля.

И она всё же двинулась вдоль стола.

– Нет, касается! – воскликнула Карси, желая взять Саймона за руку и убежать вместе с ним далеко-далеко.

Но это так бездумно, верно? Неужели бабушка считает, что может так просто распоряжаться не своей жизнью? Почему она считает Карси собственностью? У принцессы могут быть свои предпочтения! Сейчас современность, а не средние века!

Карсилину это так взбесило, что хотелось сделать что-то бабушке назло. Что-то такое, чтобы весь Листон запомнил. Чтобы никто больше не твердил, что делать!

Эйлен кашлянул, набираясь решимости, и протянул принцессе многострадальный букет негнущейся рукой, словно его конечность – шлагбаум какой-то. Помятые цветы оказались у её носа, и Карсилина взяла дар по инерции, чтобы отодвинуть от лица. Карси чихнула, и тут решение пришло само собой.

Делая вид, что втягивает в ноздри запах цветов, принцесса украдкой взглянула на растерянного Саймона. Происходящее ему явно не нравилось. Альфред же предупреждал тогда о чем-то.

Интересно, сможет ли сын Барона притворяться, если Карси расскажет о задуманном. Это такая грандиозная идея! Провернув такое, можно очень хорошо обставить бабушку и загнать ее в неловкое положение.

– Бесполезные обсуждения нам не к чему, – призвала её королева Листонская, наконец, миновав длинный стол и поравнявшись с отцом Эйлена, не прекращающим искрить улыбочкой. – Свадьба состоится. И – точка.

–С-Свадьба?– заикнулся Саймон обеспокоенно, перестав, молча, наблюдать. Он даже не смог переформулировать свой вопрос так, чтобы он звучал прилично для ушей королевы Листона, как подобало по этикету.

Карси смотрела на него, не моргая. Наверное, из Саймона получится не очень хороший актер и только всё испортит. А если так, то для правдоподобности придется его очень сильно ранить. Карси было тяжело это признавать. Но выхода не оставалось. Им нужно сыграть свои роли, даже если Саймон не будет знать о том, что участвует в представлении.

Королева самодовольно скривила губы, одарив его своим презрением:

– Вы же понимаете, сын барона, что по социальному статусу не можете претендовать на то, чтобы…

Но Карси перебила, поспешно выпалив, поняв, что другого шанса начать «спектакль» не предвидится:

– Это Граф Эйлен из Манмурска, он хороший парень, свадьба у меня с ним, —голос принцессы звучал, не дрогнув. Говорить этого не хотелось. Совсем. Ну, раз она уже начала, то доведет свой план до конца.

Саймон вздрогнул, его обдало неприятным и липким жаром. Но он пытался держаться. Это же бред, да? Шутка?

– И… и давно ты его знаешь? – спросил он.

Она могла сказать: «Только сейчас увидела», – но вместо этого, придав тону как можно больше холодных нот, ответила:

– Четыре месяца, как вернулась в Листон. Бабушка пыталась уговорить сыграть свадьбу, которая будет выгодна Королевству.

Саймон смотрел на Карси и не верил. Она это понимала. Почему это так сложно? Почему не убеждало?

«Может быть, потому что я сама не хочу, чтобы он поддался ?»

Королева, видимо, подумала, что ее непутевая внучка приняла решение в пользу Короны. Граф Эйлен хлопал белыми ресницами, переводя взгляд то на одну, то на другого. А его отец, не спрашивая, можно ли, достал сигару, но затем вспомнил, где находится, и сжал ее в кулаке.

– На самом деле Граф – неплохой человек, и, наверное, подходит в качестве мужа будущей королевы… – поспешила добавить Карси, пытаясь зацепиться на Эйлене за деталь, которую можно вслух похвалить. – Он симпатичный, добрый. И вообще…

Эйлен опять стал красным.

– Он наследный герцог и подходит по титулу, – поспешила подсказать Лоритта VI, намеренно игнорируя желание Леонира Винплетского закурить.

– Да, и это тоже…

– Ты видишь его первый раз, да? – спросил Саймон, его начинало трясти, и он старался этого не выдавать. Карси что, его бросить хочет? За что? Что он сделал не так?

– Нет, – помотала головой принцесса, и все слова тут же вылетели из головы.

Карси хотелось чуть ли не крикнуть: «Да поверь мне уже. Не заставляй делать тебе больно. Не надо. Прошу».

Но тот был настроен скептически. Ее доводы пока что не поддавались его логике. Потому что… Потому что Саймон её слишком хорошо знал. Этот тип – жених? Она его типа любит, что ли? Смешно. Отговорка, чтобы избавиться?

«Что я сделал не так?»

Карсилина напряженно соображала, что предпринять, чтобы заставить Саймона поверить. Невольно она встретилась глазами с Графом Эйленом, который уловил просьбу помочь. Да, ему было стыдно, но сын герцога решил вступить в игру, чтобы поддержать будущую жену.

– Ваше Высочество, могу ли я обнять Вас в знак своей признательности? – он пытался казаться увереннее, чем был пять секунд назад.

Может, если бы не данная ситуация, они бы с Карси могли подружиться?

– Да, извольте, – кивнула принцесса, борясь с нежеланием подпускать его ближе.

Эйлен был осторожен. Он приобнял ее за талию, не зная, куда деть свои руки потом. Словно они казались ему в тот момент какими-то лишними.

– Ваше Высочество, я верю в то, что мы сможем полюбить друг друга в нашем браке, и у нас родится очень достойный наследник, – это первое, что пришло Графу в голову.

Мельком взглянув на Саймона, который невольно сжал кулаки, Карси увидела в его глазах страх. Её сердце готово было сжаться, но вместо этого, не взирая ни на что, она продолжала гнуть свою линию.

«Почему ты хочешь бросить меня, Карси?»

– На неделе состоится грандиозная свадьба, и вы, сын барона, можете прийти на неё, – королева думала, что сделала одолжение. – Если пообещаете, что не станете ничего портить. Конверт с приглашением Вам не положен, посмотрите вместе с народом, на улице.

– Лучше, вообще не приходи, – твердо добавила Карсилина. – Мы больше не можем быть вместе.

В этот момент девушке хотелось себя стукнуть, желательно чем-нибудь тяжелым. Жестоко поступать так с Саймоном, особенно после того, что случилось на стадионе. Ну и пусть, что она притворяется! Ради громкого представления растоптать чувства дорогого человека? Умно. Очень. «Да, Карсилина, до чего же ты докатилась», – с горечью подумала она, посчитав себя ничем не лучше среднестатистической воровки.

Приторный жар впивался миногой Саймону в затылок, он чувствовал себя фигуркой, выложенной из доминошек, когда одну из них толкнули, а он начал стремительно рассыпаться. Как реальность. Она крошилась.

«Почему ты оставляешь меня, Карси?»

Он с болью смотрел на принцессу, не отводя глаз. В происходящее не верилось. Это ведь иллюзия? Его губы дрогнули. Воздуха стало не хватать. Пространство сжималось.

«Ты обещала, что не уйдешь. Говорила, что титул неважен».

Море его пронзительно-синих глаз было неспокойно. Карси думала, что утонет там.

«Скажи что-нибудь. Скажи. Почему молчишь?» – Карсилине хотелось выкрикнуть это. Если бы он начал возмущаться, если бы сказал: «А как же я?» – ее бы так не ранило, как это напряженное тревожное ничего. Чувство вины грызло ее изнутри.

Эйлен так и стоял, в замешательстве приобнимая её, будто стал изваянием. А принцесса даже забыла об этом, словно не чувствовала рук молодого графа.

Саймона трясло. Ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Предательски щипало в носу. Почему Карси делает это? Зачем?

Карси было двинулась к нему, наплевав на весь план, но осталась на месте. Она вела жестокую битву сама с собой.

Саймон нервно попятился к двери, нащупал, не поворачиваясь, ручку, взялся, сгорая от внутренней истерики, которая грозилась перерасти во внешнюю, забившись в панцирь, и открыл путь в коридор.

Лучше убежать. Прямо сейчас.

«Почему ты так делаешь, Карси?! Я не понимаю!»

Дверь за ним захлопнулась. Карси показалось, что это хлопнули по ней. Сможет ли Саймон простить её? Будут ли они снова разговаривать когда-нибудь?

Она отвернулась, неожиданно уткнувшись в плечо Эйлена, и никто не заметил слёз, появившихся на глазах принцессы. Почему надо чем-то жертвовать? Зачем?

Но только так мы можем добиться поставленной цели.

Часть 2. Глава 12. Чародей, назойливый Тапок, скотч и разбитое сердце

Такое чувство, что есть инструкция по общению с людьми, и всем в мире её выдали, кроме меня.

© «Время приключений»

Саймон проснулся. Это единственное более-менее полезное, что произошло с ним сегодня. В четыре часа вечера. В голове был туман, она казалась чугунной, а он чувствовал себя сломанной игрушкой, у которой куда-то закатился механизм. Может, его даже засосал в себя пылесос, а механизм уже выкинули. Не починить. Больше не будет работать. Не порадует никого. И себя тоже.

Голову не починить. Сердце не склеить. Себя не исправить. Не заставить «нормально» функционировать.

Он лежал и смотрел в потолок. Делать ничего не хотелось. Даже дышать. По потолку шла длинная трещина, прорезая белую штукатурку и упираясь в фигуристую люстру из тёмного железа. Трещина, похожая на его жизнь. Где-то между оконных рам жужжала еще не сдохшая в конце осени жирная муха, колотясь о стекло своим брюшком и крыльями.

Ремонт? В особняке Прохора Рейли точно делали его? Отец ведь последние дня три провел во дворце Династии Фротгерт, говоря о том, что у него дома Велись отделочные работы. Ну и где они?

Да, Саймон попросился пожить у отца некоторое время. И даже в универ не решился идти на занятия предыдущие дни. Нет, он так и не поговорил с отцом о том, почему Прохор Рейли четырнадцать лет назад, распустив слухи о своей смерти и взяв вымышленное имя, свалил в Листон и больше не объявлялся. Нет, Саймон его за это не простит. Некоторые раны остаются. И они никогда не затягиваются. Но иногда приходят мысли, что нужно идти дальше и принять человека, который готов о тебе позаботиться, который хоть немного переживает за тебя. Который, может быть, хочет исправить свои прошлые ошибки?

Но в одном Саймон идти дальше не мог. Даже если бы хотел: Карси Фротгерт. Наследная принцесса идиотского Листона.

Он пытался заставить себя её ненавидеть. Но не мог. Даже чуть-чуть. Его сильное чувство любви всё так же горело в груди и прожигало дыру в сердце. Внутри бушевало пламя, которое не брал даже самый продвинутый огнетушитель. Его нельзя было потушить, особенно специально. Саймон бесился с этого, колотя подушку, пытаясь придумать хоть что-то, что бы вызвало чувство ненависти. Но – нет. Вместо этого приходили только оправдания. Он не смог произнести даже мысленных ругательств в её сторону. Карси бы не наговорила ему этого в здравом уме. Карси бы не бросила его ради сына герцога!

Тогда что послужило причиной? Может, она задумала что-то и боялась рассказать об этом? Но что? Не похоже было на то, что Карси действительно могла полюбить этого злосчастного Графа, выйдя замуж по расчету.

Эйлен!

Саймон поморщился, перед глазами возникла картинка, как этот сын герцога обнимает Карсилину, а его шаловливая рука ложится на бедро принцессы. Саймону захотелось яростно запустить подушкой в сторону окна. Она бы приземлилась на письменный стол и сбила лампу.

Он резко сел в кровати, к голове прилила кровь, он схватил подушку, сильно сжав её, но не кинул, куда хотел. Опустив руки, Саймон уставился в сторону окна.

Нет, его мир не рухнул. С Карси всё хорошо. То, что она счастлива, должно радовать. Не так ли?

Но почему тогда Саймон чувствовал себя таким поломанным? Растоптанным?

Ведь с ней все хорошо. Она здорова. В безопасности.

А он нет. С ним всё совсем не хорошо. Хотелось просто взять и выкинуть себя в помойку. Там лежать и тухнуть потом.

«Счастлива?»

И он издал нервный смешок. Ничего подобного. Карси просто исполняет желание своей бабушки. Вот и всё! Интересно, что Лоритта IV ей наговорила? Королева предвзятости она, а не Листона!

Саймона начинало трясти от злости, и он еще крепче вцепился руками в подушку и стиснул зубы.

– Зачем так со мной поступать? Зачем?

Но молчаливая комната не ответила на этот вопрос.

Очень хотелось позвонить Карси, услышать голос, увидеть, поговорить, вернуться обратно во дворец…. И просто терпеть всё это?

Но приходилось держаться. Ведь где же тогда будет покоиться его гордость? В какой океанской впадине, если он так сделает?

Послышались шаги, открылась дверь, и Саймон дернулся от неожиданности, выпустив подушку и ударившись затылком о стену.

– Ай!

В комнату заглянул Мартин Вейс. Всё такой же официальный, в строгом костюме, с галстуком, в белой рубашке. Очки эти прямоугольные в черной оправе!

Потирая ушибленную часть головы, Саймон с недовольством воззрился на отца. Его оставят в покое или нет?

– О, вижу, ты проснулся, – сказал отец, было видно, что он старался подобрать слова.

– Ага, – кивнул ему сын и перевёл взгляд. Хотелось, чтобы Мартин Вейс вытащил из его комнаты свой нос.

– Как ты? – Мартин Вейс держался рукой за дверную ручку и не решался пройти дальше.

Саймону захотелось закатить глаза. Неужели не видно? Никак!

– К тебе там друг пришел, вроде, его зовут Дмитрий, но я не уверен, – сообщил отец.

Саймон снова воззрился на него с новым приливом раздражения. Он не хотел никого видеть.

– Скажи ему, что я умер. Им всем скажи! И чтобы не приходили вообще! – он чуть не ударил кулаком по кровати, но внезапно остановил его перед самым матрасом.

– Всё-таки твой приятель пришел, и я думаю, его стоит выслушать…

– Пусть идёт обратно.

Мартин Вейс ничего не сказал и ушёл в коридор. Саймон посмотрел на свою руку. Она дрожала. Он сжал и разжал ладонь несколько раз. Казалось, будто руки начинали болеть.

– Я что, схожу с ума? – горько спросил он сам у себя.

Но вместо ответа в комнате снова открылась дверь. На этот раз Саймон не вздрогнул. Он устремил испепеляющий взгляд на вошедшего, коим оказался Димка Морквинов.

«Ну, просил же никого не пускать!»

Димка вошел стремительно и бесцеремонно, словно ворвался прямо к нему в душу. Даже тапочки где-то раздобыл бежевые, в цветочек синий.

– А ты чего здесь… – Саймон чуть не сказал «забыл», но не стал.

– А ну вставай! – потребовал Димка, подойдя к его кровати как-то слишком бодро.

– Что ты задумал? – насупился Саймон.

– Подъём! – Димка протянул руки, нагло ухватил его за ладони и потянул на себя, чтобы стащить с кровати.

– Эй! Я никуда не пойду, – упирался Саймон, Димке сложно было стянуть его на пол. Сложно, но не невозможно.

Попыхтев еще минуты три, Димка стащил сопротивляющегося Саймона с кровати, и тот, ударившись коленями о пол и сидя возле кровати, сверкнул недобрым взглядом:

– Отстань от меня, – не выдержал он, поднимаясь.

– Я должен тебя расшевелить!

– Не нуждаюсь.

– Еще как нуждаешься! – не согласился его друг с резким жестом. – Я тебе завянуть здесь в четырех стенах не дам!

Саймон раздраженно вздохнул и прошел к стулу, где лежала кучей его одежда.

Вот пристал!

– И я разработал некоторый план! – горделиво воскликнул Димка, стукнув себя кулаком по груди.

– И какой? – скептически отозвался Саймон, расправляя свою серую водолазку.

– Который взбодрит тебя.

– Ну да, ну да…

Пока Саймон снимал с себя пижамные штаны, Димка порылся в своей кожаной сумке, перекинутой через плечо, и, довольный собой, извлек оттуда два оранжевых билета.

– Вот! – и помахал ими.

– Что это? – Саймон обернулся к нему и чуть не упал, стоя на одной ноге.

Димка хмыкнул:

– Билеты на группу «ФэтКет», они вечером выступают в «Г33».

– «Г33»?

– Клуб такой.

– Понятно, – Саймон не хотел никуда идти, да и про группу эту он в первый раз слышал.

– Я хотел эти билеты вам с Карси отдать, типа, чтобы вы развеялись оба. Но раз такое дело, что вы теперь не вместе…

– Мы… – перебил было Саймон, его сердце вздрогнуло и отозвалось болью.

– Что? – хмыкнул Димка.

– Не знаю, – насупился он и отвел взгляд к окну, где билась муха. Да, Карси выходит не за него. Но она ведь прямо не говорила о том, что…

«Да, Саймон, тешь себя надеждами! Давай, ты же это хорошо умеешь!»

Димка скептически фыркнул:

– Ты что, до сих пор по ней сохнешь?

Саймон смотрел на муху, она не прекращала колотиться в стекло. Сдохнет скоро. Никто не вытащит и не поможет ей.

– Она же тебя отшила, – казалось, Димка был готов пробить свой лоб ладонью. – А когда тебя отшивают, то обычно чувствуешь себя оскорбленным, и вся симпатия сходит на нет.

Он говорил так, словно разбирался в этом. Но что он понимал в чувствах Саймона? Они двое как с разных планет.

Муха бьется-бьется-бьется, скоро отшибет себе мозги и совсем убьется. А мозги есть у мух? Наверное, нет? Или есть?

– Для начала найдем тебе девчонку! И мне заодно, – Димка сиял, как начищенный пятак.

– Зачем это? – Саймон от неожиданности выронил из руки свой носок и нагнулся, чтобы поднять.

– Тебя развлечь! Девчонки – это круто!

Как будто он знает!

– Давай как-нибудь без меня, – повозившись под стулом, Саймон выпрямился, сжимая в руке носок.

Димка картинно закатил глаза. Для него было дико, что Саймон отказывался.

– Ты ведь понимаешь, что мужчина – существо полигамное, и это значит, что… – пытался донести до друга Морквинов, присев на кровать поверх скомканного одеяла.

– Ты несешь бред! Это зависит от человека, а не от того, какого он пола, – возразил Саймон, резко выдвинул стул и, присев на него, стал натягивать носки. – Вот ты у нас – да, ни одной юбки не упустишь!

– А ты нет? Это же наша природа такая…

– Твоя, – сдержанно кинул в него Саймон этим словом. Будет Димка еще о его природе заливать! Чушь собачья.

Саймон никого не любил в своей жизни, кроме одной рыжей особы. Ему даже не хотелось «кадрить» других, как выражался «мастер обольщения» Морквинов Дмитрий. Саймон мог любоваться остальными людьми, например, как художник, с эстетической точки зрения, но в других смыслах, кроме дружеских, его тянуть к людям не будет. Ему это не было нужно. Даже в голову прийти не могло, что можно еще с кем-то «замутить». А надо ли вообще? Они – не Карси Фротгерт, никто из них – не она.

Единственная, которая ему был необходима, сейчас готовилась к дурацкой свадьбе на никчемном графе. Из-за непонятных обычаев королевской династии.

«Нечестно!»

Саймон почувствовал, что закипает, и его кулаки сжались, скомкав ткань водолазки. Казалось, что он готов был ее разорвать.

– Да забей ты на эту мегеру! – Димка его не понимал от слова совсем. Да, он считал Карси своим другом, но все равно сказал это.

Почему многие люди начинают сравнивать себя с тобой, а потом считать, что ты – точно такой же, что мыслишь с ними одинаково, что устроен именно так, а не иначе… Если это далеко не так!

– Пожалуйста, не называй Карси этим словом, – попросил Саймон, он пытался сдержать свою злость. Главное, чтобы Димка не переходил черту.

Димка фыркнул, придав себе картинно-оскорбленный вид, и встал с кровати:

– А ты что, каблучишь?

– Идиотское слово! – не остался в долгу Саймон, оставаясь на месте и смотря на друга поверх водолазки.

– Неужели, если она только свистнет, ты тут же примчишься? – Димка смотрел на него как на остолопа. И тон был какой-то издевательский.

Саймон всё-таки надел водолазку и зыркнул на него с неприязнью:

– Да, примчусь.

– Где твоя гордость? – Димка хотел приблизиться к нему, но тот так на него посмотрел, что Морквинов не осмелился сделать и шага.

Разговор был окончен.

***

Когда ребята спустились вниз, Мартин Вейс развалился на диване в большой комнате с синими полосатыми обоями и курил сигару, слушая треск поленьев в камине, запивая ее дым какой-то прозрачной тёмно-янтарной жидкостью из бокала. А на журнальном столике стояла бутылка из коричневого стекла, на которой было наклеено название «Фазаньет» и силуэт курицы с длинным хвостом. Наверное, это был виньяк (Листонский аналог коньяка) высшего сорта, произведенный на определенной местности где-нибудь в Гарпунале на высокогорье. Да и марка звучала типично по-гарпунальски. «Фазаньет» был довольно дорогим виньяком, но барон мог себе это позволить.

Запах табака чувствовался уже у порога. И он был даже приятным и не прогорклым.

– Ваша Милость, Вы не против, если я ненадолго уведу Саймона? – Димка осторожно переступил порог комнаты, наблюдая его расслабленную спину. Парень очень стеснялся Мартина Вейса, ведь тот был в королевстве важной шишкой. Не такой важной, конечно, чтобы женить своего сына на принцессе, но всё-таки.

Саймон безучастно стоял сзади Димки, не заходя в помещение.

– А зачем? – подал голос барон, допив жидкость из бокала. У него в горле приятно жгло.

– Чтобы его развлечь, – ответил Димка без колебаний. Да и вряд ли ему запретят.

– Ну, идите. Только обязательно обратно его приведи, – голос у Мартина Вейса выдавал то, что барон был уже под градусом. – Я не хочу, чтобы мой сын глупости какие-нибудь делал.

Он, сказав это, резко поднял палец вверх и тут же опустил его. Затем потянулся к бутылке налить себе еще порцию виньяка.

– У нас в семь концерт… – хотел было объяснить Димка.

– Идите-идите, – махнул рукой барон Вейс. И плевать, что сейчас было без пяти пять вечера.

Может, он, конечно, подумал, что они будут добираться до клуба полтора часа? Кто его знает.

Саймон фыркнул, надев синюю осеннюю куртку, и взялся за ручку входной двери, чтобы выйти на улицу, где светило бледное солнце и дул прохладный ветер. Перед тем, как оказаться на улице, он услышал Димкино:

– А давай по пути зайдем в бар?

Чувствуя, как ветер треплет его волосы, Саймон поежился и подумал о том, что не знает, где находится «Г33». Может, этот клуб находится в другом конце Чалиндокса? А в Чалиндоксе, хоть это и столица, нет метро. А телепортироваться туда не было возможности. Чтобы переместиться, нужно представить место, куда собрался прыгать. Картинки на билете для полноты картины было недостаточно. Конечно, можно забить адрес в поисковике, но тогда они туда попадут сейчас и будут тупо сидеть и ждать полтора часа.

Саймон полез в карман и ухватил свой мобильник, ему очень хотелось набрать номер Карси. Просто услышать ее голос. Просто…

Она ведь ему не писала даже. Нигде. И в «НаСвязи» глухо. А он порывался, но сообщения оставались не отправленными и были стёрты. Ей же плевать, верно?

– Чего завис? – Димка подтолкнул его вперед, когда он встал посреди дорожки, ведущей к воротам.

Саймон вздрогнул и чуть не выронил мобильник. Телефон как бутерброд. Только бутерброд падает маслом вниз, а мобильник всегда ударяется дисплеем.

Саймону было трудно дышать, хоть легкие и насыщались кислородом. Его что-то сдавливало и не давало расправить плечи. Надо написать Карси, и плевать, ответит или нет. Лучше, конечно, чтобы ответила. Хоть просто скобкой-смайликом. Ей не может быть всё равно!

– Так, мы пойдем или где? – Димка насупился, придерживая железные ворота.

Саймон перевел на него взгляд, а потом на мертвые кусты роз. Он чувствовал себя одним из этих сухих цветков.

Зависимость от человека. Разве может такое быть? Кому-то для счастья нужно есть много сладкого, кто-то покупает сигареты, курит вейп, кто-то пьет, как черт, и видит белочку чуть ли не каждую неделю, кто-то принимает наркотики…. А Саймону нужна была Карси. Без нее, без общения с этой листонской принцессой он ощущал что-то вроде ломки. И это было очень глупо. Он это понимал, но не мог изменить. Болеть человеком? Что может быть хуже?

Сжав губы, он вышел из ворот, оставив отцовский двор позади. Мобильник снова отправился в карман. Он ей не напишет. Не нарушит молчание. Не сдастся!

Когда они шли до остановки, где-то возле деревьев возвышался огромный широкий баннер. На нем было написано «Поздравляем принцессу Карсилину Фротгерт и ее жениха графа Эйлена Винплетского с предстоящей свадьбой». Карси была в пышном винтажном платье и улыбалась, а Эйлен с диким зачесом на голове обнимал принцессу и смотрел на нее типа любяще.

Саймон застыл, глядя на этот плакат. Всё, изображенное там, казалось фальшивым. Словно Карси выдавливала из себя улыбку, а этот Эйлен пыжился, чтобы показать эмоцию, нужную фотографу. Неестественно?

«Кого ты пытаешься обмануть, Карси?»

Саймон насупился, скорее всего, это он себя обманывал и Карси вполне хорошо с этим Эйленом! Он снова сжал кулаки.

– Да забей! – Димка, заметив, куда тот смотрел, мягко подтолкнул его к остановке.

***

С пересадками после четырех автобусов ребята добрались до места. И кто вообще в такой глуши выступает? Они ехали час с учетом пробок.

Молча, они переходили дорогу. Димка шел впереди, а Саймон, считая все бессмысленным, плёлся сзади. Когда его ноги коснулись тротуара, загорелся красный сигнал светофора.

Дом, в котором располагался клуб «Г33», напоминал коробку. Длинную, из-под холодильника, положенную горизонтально. Даже цвет у него был коробчатый, такой же желтовато-бежевый. Где-то в центре этой «коробки» находился вход с парковкой, заполненной автомобилями. Видимо, полетную технику люди проносили внутрь и оставляли в специальном хранилище возле холла. У здания было четыре этажа.

Когда друзья приблизились ко входу под большой светящейся яркой надписью, прямо перед ними произвел посадку длинный торшер с широким розово-бежевым абажуром. На торшере сидели двое. Димка даже отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под раздачу.

Саймон не сдержался и фыркнул в кулак. Женщина с торшера была его преподавательницей с ФизМага, которая вела его группе один из предметов. Клина Фебруус, двадцати восьми лет, волосы короткие, дерзко уложенные, ярко-красные. На ней было пальто цвета ее волос и черные сапоги.

Мужчина, ее спутник, неуверенно держался на торшере, но пытался сохранять гордый спокойный вид, хотя было видно, что этот полет его немного напугал. Женщина лихо спрыгнула с торшера, в то время как ее спутник продолжал беспокойно зажимать его ногами.

– Эй, смотреть надо, куда приземляетесь! – повысил голос Димка. Он был не рад, что его только что чуть не сбили два человеческих тела.

– Я же обещала, что полёт будет суперским! – воскликнула Клина, радостно обращаясь к своему спутнику, и даже не посмотрела на Морквинова.

– Эй! – Димка даже рукой замахал, но не помогло.

– Пойдем, наверное, там очередь в гардеробе, – сказал ему Саймон, взяв за локоть. Людей прибывало много, и все пропадали в дверях холла. – Если мы хотим сдать куртки…

– Лучше бы взяли мою машину! – пробурчал спутник Клины, разжав ноги, и ее длинный торшер упал на тротуарную плитку.

– О, эта та единственная в Чалиндоксе, что еще ездит на бензине и атмосферу загрязняет? – иронично отозвалась преподавательница ФизМага.

– Очень удобная и практичная, между прочим.

– Извинитесь передо мной! – не терял надежды Димка.

– Единственная машина, которую ты вёз с собой из Зебрландии на пароме! И зачем? – не прекращала улыбаться Клина.

– Она дорога мне как память, – ответил спутник, скрестив руки.

– Лучше и компактнее торшера?

– Эй! Я тут! – Димка потерял терпение и встал прямо перед женщиной.

– Ой, дурак! – протянул Саймон еле слышно, чуть не стукнув себя рукой по лбу. Ему не хотелось скандалов с преподавательницей. А вдруг завалит потом на экзамене?

Клине пришлось переключить внимание на его друга. Она всмотрелась в лицо парня, смутив Димку, а затем воскликнула:

– Ого, какие кудряшки у тебя! – и потянула руку к его волосам. И её пальцы, блуждая в кудряшках, залезли под его кепку.

Её спутник терпеливо ждал, подняв с земли полётный торшер. Он что, привык к такому поведению своей пассии?

– Да вот, сами выросли, – сморозил глупость Димка, пытаясь не смотреть в ее большие изумрудные глаза, краснея, как спелый помидор.

Саймон застыл, не зная, как на это реагировать, что сказать, и просто хлопал ресницами. Терпение у спутника преподавательницы закончилось, и он, не дав Димке растаять, словно мороженое на солнышке, прервал эту идиллию своим:

– Клина! Прекрати! Пойдем уже, – от этого мужчины так и сквозило ревностью.

Он взял Клину Фебруус под локоть, Димка отпрянул.

– Пойдем, надо еще вот это в камеру хранения сдать, – и он указал на торшер.

– Дай понесу, – спутница хотела вырвать торшер из его рук, но тот не дал. – Эй, я вполне взрослая самостоятельная женщина и могу таскать свои вещи…

– Эта взрослая и самостоятельная женщина могла бы сегодня и потерпеть прилив моей заботы, – фыркнул тот. – А если хочешь искупить свою вину за неудачный полет, то с тебя огромная порция креветочного крем-супа.

– Да запросто!

Они обернулись в сторону крыльца. При этом преподавательница неожиданно повернула голову в сторону Саймона и сообщила:

– Саймон, на твоём месте я бы не пропускала учебу. Я собираюсь устроить двадцать пятого числа внеплановый зачет и надеюсь, что ты будешь на этом занятии.

– А какие темы мы будем сдавать? – поинтересовался тот, опешив. Всё-таки признала! А он так надеялся, что она не вспомнит о его существовании. Ведь у нее сотня студентов, и не могла же женщина помнить каждого. Хотя, может, Саймона она помнила, потому что они с Карси были как два попугая неразлучника – всюду вместе. А люди в компании принцессы Листона, наверное, запоминаются окружающим.

– Я еще не решила. Придумаю прямо там. А вообще, это должен был быть секрет, ибо я не хотела, чтобы ваша группа вообще готовилась. Надеялась на эффект неожиданности, – и Клина подмигнула ему. – Но ты, конечно, можешь сейчас побежать домой и пропустить концерт, чтобы грызть гранит науки до потери сознания и казаться на зачете самым умным. Только учти, от такого объема материала может лопнуть голова.

Сказав это, она хихикнула сама себе.

– Эмм… спасибо, – Саймон не знал, что на это ответить. Если она хотела сделать сюрприз группе, то почему сказала ему?

Когда она со своим спутником скрылись внутри здания, Димка напряженно выдохнул и пробурчал:

– Это нормально вообще, а?

***

Когда друзья проникли внутрь, на танцевальную площадку (где были включены только софиты и цветомузыка, и еще играла зажигательная попса из колонок) перед сценой, то концерт не начинался еще минут тридцать после официально объявленного времени. Перед сценой было растянуто полотнище с символом группы на бордовом фоне. Жирный полосатый кот с маленькими крыльями, которые вряд ли могли позволить такой туше взлететь, а в лапах у него – бутылка. И лучше не думать, бутылка чего.

Интересно, что исполнял этот коллектив? Судя по всему, у него были почитатели, ведь зал заполнился больше чем наполовину.

Димка даже успел догулять до бара, расположенного сбоку площадки за столиками, и взять себе втридорога коктейль со странным названием «Кувалда». Жидкость в его стакане светилась ржавым цветом, в ней плавали кусочки маслин. Казалось, что этот напиток готов разъесть стекло. Бармен что-то намагичил.

– Ты уверен, что это можно пить? – Саймон стоял на площадке перед высоченным парнем, загораживающим ему обзор. Кажется, это его совсем не волновало, ведь в голове у юного чародея роились другие не очень веселые мысли, вытесняющие более новые и не столь важные раздражители. Словно в его мыслях переставало хватать места, ведь они были заполнены только несправедливой женитьбой слишком бесстыжей принцессы.

– Выглядит убийственно! – воскликнул его друг, приблизив напиток к носу и втянув резкий неповторимый аромат чего-то алкогольного и магического. – Всегда мечтал попробовать волшебный алкоголь!

Ну да, у себя на родине он пил только обычный. Пиво или что-то покрепче.

У Морквинова из рук чуть не выбили стакан, но Димка ловко увернулся, даже ничего не расплескав.

– Если траванешься и тебя унесет, я твою голову над унитазом держать не буду, – фыркнул Саймон, не понимая, как такое вообще пить можно. Оно светится. Оно странного цвета. Оно может быть радиоактивным! А еще там тонули маслины, которые он вообще терпеть не мог. Почему нельзя было добавить лимон? Вишенку? Или огурец?

– Это еще почему? – Димка немного опасался, но любопытство все же пересиливало. Запах пойла ему нравился. Почему-то это пахло чем-то клубничным.

– Я брезгливый, – кратко ответил тот. – И не смогу себя пересилить.

– Ты о чём? Я твой лучший друг! – недовольно протянул Димка, выдохнул и глотнул. Посмаковал во рту, ему явно не зашел вкус, но он сделал вид, что понравилось. – Вообще вещь!

– Ты мой не самый лучший друг, я бы сказал, не очень хорошего качества, – Саймон был зол на то, что загонялся из-за Карсилины, а Димка не мог оставить друга в одиночестве, в большом Эмо-Углу, на исполинской мягкой игрушке-медведе с недовольной рожей, сшитом из беспокойства и тоски. Цвет бы у этого зверя был темно-серый, и от него бы разило тленом. Саймон бы утопал в его мягких объятиях и растворился бы совсем. Но вместо этого он напрасно проводил время на концерте исполнителей, которых вообще не знал.

– А кто тогда, Карси, что ли? Она же кидала! Или Альфред? А может, Зольтер? Они что, лучше меня? Я тебя вообще-то развеселить пытаюсь! Мы тут празднуем начало твоей свободной жизни.

– Нет никакого начала… – хотел было возразить Саймон.

– Так! Тебе надо выпить! Причем срочно! – воскликнул Димка и вцепился в его конечность свободной от стакана рукой.

– Отвали!

– Да щас! Возражения не принимаются, – и Морквинов повел его, чуть ли не таща, сквозь толпу к бару.

Оттолкнув парочку женщин, Димка пробился к месту перед барменом. Саймон скептически забрался на черный высокий стул рядом. С площадки донеслись гул и свист с аплодисментами. Видимо, исполнители все же вышли на сцену.

– Что будешь пить? – спросил его Димка, в то время как бармен выжидающе на него косился, устало протирая тряпочкой бокал. – Я угощаю.

– Ничего тебя устроит? – зыркнул на друга Саймон, чувствуя себя морально хреново, ниже уровня плинтуса, словно он становился лужей, стекшей с тряпки уборщицы коридоров.

На сцене радостно представлялись артисты и, кажется, кланялись довольной толпе.

– Нет! – помотал головой Димка.

– Тогда что-то, способное меня склеить, – Саймон понял, что так просто тот не отстанет. – Что поможет мне не думать и вырвет сердце нафиг. Пусть я стану просто роботом.

– Извините, но по корпоративному кодексу «Г33» нам запрещено вырубать клиентов с помощью заклинаний, – процедил бармен, который невольно развесил уши.

– А дубинкой? – Димка глотнул свое пойло, и кусочек маслины отправился в его пищевод.

– У нас их нет, – бармен продолжал казаться безучастным. Но, видимо, такое поведение было прописано в уставе, потому что казалось, будто он готов прыснуть.

– Жаль, а так хотел, чтобы кто-нибудь меня приложил вот сюда, – Саймон раздраженно хлопнул по затылку ладонью. – Да посильнее, чтоб выбило последние остатки мозгов. Хотя у меня и так вместо них сплошная солома.

Кажется, он не рассчитал силу и отвесил сам себе подзатыльник.

– Эй, не бей себя!.. – Димка резко поставил стакан на стойку и схватил его за руку.

– Это образно, дубина! – фыркнув, Саймон убрал от него конечность.

– Вы будете что-то заказывать? – бармен терпеливо ждал, по второму кругу водя тряпочкой по бокалу.

– У вас ведь есть что-то вообще крепкое, чтобы в голову долбануло? – поинтересовался Димка и покосился на недовольного Саймона.

– Водка? Абсент? Настойка из заперии? – бармен с сомнением вздернул бровь, словно оценивал их. Этот хваленый листонский напиток был известен на весь мир тем, что сильно бил в голову того, кто его пьет впервые, сразу после первой стопки. Остальных он подкашивал после второй или третьей.

– Да, наверное, – кивнул Морквинов, не зная о чудесных свойствах пойла.

Играла первая песня. Мелодия была резкая, беспокойная и с упором на синтезатор. Пелось о том, что какой-то губернатор решил устроить столичную свалку в одном экологически чистом заказнике близ Тинокса под селом с названием Тинес, и погорел на этом, потому что народ был недоволен.

Саймон насупился. Отлично! Они пришли слушать группу, которая поет на злободневные темы, мелькающие в новостях. Наверное, еще о политике петь будут. Красота! (Нет.)

– А вам есть восемнадцать? – внезапно спросил бармен, приблизившись к ним и повысив голос, чтобы было слышно на фоне песни.

Саймон с Димкой переглянулись.

…Мусорный Король!

Мусорный Король!

Устроил в заказнике

Свой произвол!..

И выпалили одновременно совершенно разное:

– Да! – соврал Димка.

– Нет! – сказал чистую правду Саймон.

Бармен натянул улыбку, словно размышлял, а стоит ли подавать настойку таким юнцам. Да, в Листоне совершеннолетие наступает в шестнадцать, и с этого времени можно пить легкий алкоголь, а вот напитки потяжелее продаются только с восемнадцати. Но у парламента уже проскальзывала мысль повысить эту планку до двадцати.

– А вы знаете, что это за напиток? – бармен пытался перекричать надрывный голос солиста, неравнодушного к экологической ситуации в регионе. В его глазах зловеще плясали блики от цветомузыки.

Ребята, не сговариваясь, помотали головами. Димка выглядел заинтересованно. Саймон пытался не вслушиваться в слова песни.

…Мы живем не в помойке,

Нам не нужен свинарник.

Мы не пустим ваш мусор! …

Мелодия беспокойная, и песня такая же, даже сбивалась в своём ритме. Странное произведение, неприятное для ушей.

– Вы нам нальете её? – поинтересовался Димка.

Бармен всё ещё думал, нужно ли так делать, почесывал подбородок, поставив бокал на стойку. Если он даст им стопку и об этом узнает начальство, начнутся проблемы. Но, с другой стороны, нужно делать выручку. Почему бы и нет?

…Мусорный Король!

Мусорный Король!

Устроил в заказнике

Свой произвол!..

– Интересно, Лоритта IV обижается на то, что в песне употребляют ее титул? – вслух спросил Саймон сам себя, бабушка Карсилины его раздражала. Даже непонятно, кто кого больше.

– Наверное, у нее хорошее чувство юмора, – ответил Димка, услышав это.

– И Карси выдает за первого попавшегося знатного парня, соответствующего всем стандартам голубых кровей. Обхохочешься! – Саймон был готов ударить кулаком по стойке.

Песня закончилась, зал был в восторге. И, пока солист объявлял следующую, название которой вообще неважно, бармен решился. Достал высокую бутылку с каким-то нечитаемым названием и плеснул в стопку синей прозрачной жидкости.

– Держи, – украдкой протянул стопку Саймону. – Только залпом, иначе всё горло сожжешь. И выдохни перед тем, как глотать.

Саймон скептически переводил взгляд со стопки и на него.

Серьезно?

– Возьми, – подначивал бармен.

– Ты сам хотел забыться, – подмигнул ему Димка.

– Ты меня вынуждаешь, – закатив глаза, Саймон резко взял стопку левой рукой и поднес ко рту.

В нос тут же ударила ядерная обжигающая смесь запахов из каких-то непонятных трав, чего-то сладкого и спирта. Саймону захотелось закашляться.

Новая песня. Надрывная, эмоциональная. Много басов и электронной гитары. Брала за душу и щемила сердце.

…Осколки шагов на моём этаже,

Я кричу, но никто не слышит,

Обломки снов в больной голове.

Твой голос звучит всё тише.

Ты не останешься здесь,

Посреди пустоты.

Печаль меня доконает.

Как можно так жёстко давить мечты?

Кого ты сейчас убиваешь!..

В этот момент Димка взял свой напиток, поднял стакан, показывая, что пьет в его честь, и сделал пару глотков. А потом сдержался, чтобы не поморщиться.

Саймон, приподняв стопку, смотрел сквозь синюю жидкость на мигающие огни, у него не было желания пробовать это. В отличие от Димки, который очень горел желанием влить в него настойку из заперии. И что это даст? Превосходство?

– Давай! – его голос заглушался песней.

Саймон одарил друга недовольным взглядом.

– Не будь тряпкой! – Димка даже потрепал его по плечу.

Тот насупился.

Выдохнув и согласившись принять неизбежное, он мигом проглотил всё, что было в стопке. Рот и горло обожгло. Вкус почему-то был смесью перца и ментола, на которую накладывался большой градус. Глаза заслезились.

Кашляя и моргая, Саймон пытался попросить воды, ему казалось, что он горит и скоро откинется из-за этого, так и не примирившись с Карси.

Но бармен в это время отправился выполнять другой заказ, а Димка, кажется, не понимал, чего друг требует.

– Купи воды, – просипел ему Саймон, чуть не поставив пустую стопку мимо барной стойки, чувствуя, как выпитое горячей волной ударяет ему в голову. Картинка поплыла, Димкино лицо двоилось. Очень захотелось спать.

– Что-что? – Морквинов непонимающе снова приблизился к нему, чтобы услышать.

– Воды, – Саймон не мог говорить громче. Почему-то его голос стал пропадать.

– Эй, нельзя градус понижать, тебя унесет, – Димка положил другу ладони на плечи, потому что ему показалось, что Саймон, покачнувшись, сейчас свалится на пол.

– М-меня уже! – только и смог выдавить из себя тот, схватившись за его локоть, чтобы подняться и не упасть со стула на длинных ножках. Язык пытался прилипнуть к нёбу. Интересные ощущения.

С трудом, но Саймон смог встать на ноги, мысли путались, расплывались так же, как и действительность. Его шатало. А глаза пытались собраться в кучку.

– Может, обратно сядешь? – с беспокойством предложил Димка, коих в поле зрения Рейли было уже двое.

– Неа, – отказался юный чародей, помотав головой, и, тут же ощутив сильную слабость и головокружение, заметил с удивлением: – Потолок убегает…

Сказав это, он пошатнулся, чуть не упав, и Димка вцепился в него, удерживая в вертикальном положении.

– Присядь.

– Вот уж нет! – воскликнул Саймон, и внезапно выкрикнул, – Бармен, повторите!

Бармен, услышав, кивнул.

– Ты чего делаешь? – испугался Димка.

Но Саймон уже не успел ответить на этот вопрос, так как взял еще стопку в руку и влил в себя еще пойла. Парень не понимал, что двигало им в этот момент.

Димка даже уже начал жалеть, что напоил своего друга. Он захотел тут же обсыпать Саймона извинениями, но вряд ли бы тот понял его в таком состоянии.

– Надо еще! – опять бросил Саймон, ощущения от выпивки ему не нравились, алкоголь бил в голову.

– Всё! Хватит! – кинул бармену обеспокоенный Димка, и, бросив купюру на стойку повлек Саймона в сторону соседнего помещения, где музыка была не такой громкой, а еще там было гораздо светлее, и располагался бар больше, чем в основном зале. А еще у стеночки стояли столики с красными диванчиками. Вот на такой диванчик Димка и толкнул шатающегося Саймона, который шел за ним по синусоиде до этого помещения, пытаясь опереться на стену.

Саймон раньше ничего крепче глинтвейна не пил, и то его заставила это употребить тетя Маша, когда узнала, что тот пришел к ним в гости с простудой, а потом в приступе заботы сварила небольшую кастрюлю этого напитка. Половину из которого заставила его выпить. Парень сидел с большой пивной кружкой на аккуратно заправленной кровати Карсилины и пил глинтвейн через «не хочу», отплевываясь, Мария Радужникова переложила гвоздики, да и сама мысль кипятить алкоголь абсурдна, он становился от этого мерзким. С трудом осилив эту ёмкость, Саймон и сам не понял, как уснул прямо у них дома. Этот «глинтвейн» скосил его не хуже снотворного. Простуда после этого чудесным образом прошла, а юноше было стыдно перед Карси за то, что он уснул днём в ее комнате и провалялся там до глубокого вечера. Так долго, что пришлось отпрашивать его на ночь у тёти Иры. Мария побоялась отпускать его в такую темень одного, несмотря на то, что идти было не очень далеко. В результате чуть ли не всю ночь они сидели с Карси, разложив на кровати ноутбук, и смотрели какой-то сериал.

Упав, Саймон с трудом смог сесть, реальность уплывала, а стены рассеивались в каком-то нелепом танце. Его взгляд попытался сфокусироваться на Димке, примостившимся напротив и положившим руки на столик, сцепив их в «замок».

– А ш-шо это у тя на голове? – Саймон прищурился.

– Эм… – Димка с виноватым выражением лица потянулся щупать свою макушку. – Кепка. Я их часто ношу.

– А мне покзалось, шо труп плюшевой собаки, – шепотом признался юный чародей, словно тайну выдал. Его рука при этом соскользнула со стола, и Саймон дёрнулся, пытаясь удержать равновесие.

– Чего? – Димка вздрогнул, его головной убор еще никто так не называл. Хотя Саймон же был нетрезв и находился под воздействием странного магического напитка.

– С-собака плюшевая, – повторил Саймон, пытаясь отклеить язык от нёба и с громким стуком возвращая ладонь обратно.

Димка не понимал таких ассоциаций. А мысли Саймона переключились на другое, и на его лице выступила обида.

– Скжи, че я не граф? – спросил он, буравя Димку взглядом.

– Ну, потому что твои предки не…

– А вот захочу и стану им! – Саймон с раздражением ударил кулаком по столу, ему казалось, что он готов выключиться.

От этого звука Димка вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте.

– Лелен идиот! – возмущался юный чародей, в его пьяном разбитом сердце просыпался вулкан. – Тупость!

– Это не Ле… сын герцога идиот, а Карсилина ненормальная, – попытался рассудить Морквинов. – Она не вступилась за тебя перед Королевой, она тебя взяла и кинула.

– Карси, – и Саймон полез доставать мобильник из кармана. – Пзвоню ей…

– Вот только не надо звонить по-пьяни бывшей! – фыркнув, Димка перегнулся через стол и отобрал из его вспотевших рук телефон. Благо в таком состоянии Саймон плохо сопротивлялся.

– Не бывшая! – чуть ли не прошипел тот, со злостью глядя на свой мобильник в чужих руках.

– А какая?

– Такая. Вот, – насупившись, скрестив руки на груди, Саймон перевел взгляд с него на стену. Казалось, будто стена двигалась.

Димка задумался, затем его мозг извлек из своих глубин идею:

– А сейчас громко скажи, что Карси – дура и что ты её ненавидишь.

– А в глаз? – Саймону такая идея не понравилась.

– Скажи! Она обидела тебя, ведь так?

– Да, – согласился тот, даже в таком неадекватном состоянии ему всё еще было больно. – Но Карси – Солнышко. Мой Лучик рыжий…

На лице Саймона выступила непроизвольная улыбка. Димка не сдержался и чуть слышно выругался.

– И я люблю её, – Саймон водил по столу указательным пальцем, ему казалось, будто палец троился. – Очень. Даже когда она делает глупые вещи.

– Ты долбанутый, – прокомментировал Димка, ему было не понять всего этого.

Саймон уже прилег головой на стол, спутав его с подушкой, и бормотал, борясь с сонливостью:

– Не хочу обижать её в ответ. Нет смысла. Вообще. Зачем…

На этой ноте он всё же уснул. Димка понял это и крикнул:

– Эй!

Но тот не проснулся.

***

Саймон пришел в себя утром. В особняке отца. В своей кровати под одеялом. Но был в своей одежде. Видимо, кто-то поленился снимать с него её.

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески. Саймону не было жарко, но очень хотелось пить. Последние события провалились в туман, и он не мог вспомнить, как закончился концерт.

– А сюда я как попал? – спросил он сам себя и присел, скинув одеяло.

Никаких ответов. Голова упрямо не хотела вспоминать.

«Да, Саймон. Напился ты вчера!»

– Бездна! – прошипел он, стыдясь этого.

На окне упрямо жужжала все та же жирная муха. Еще не сдохла.

Саймон поднялся, доковылял до окна, налил воду из графина в стакан и жадно выпил живительной влаги.

Затем, поставив стакан, посмотрел, как муха колотится в стекло.

– Ничего, дня через четыре ты умрешь и перестанешь мучиться, наверное, – прокомментировал он. Смерть для этого насекомого станет избавлением.

А он не станет вытаскивать муху и спасать ее. Это глупо. Всё равно с приходом зимы ей не жить. Да и жизнь у этих созданий слишком коротка.