Kitobni o'qish: «Куриный бульон для души. Чудо любви. 101 история о надежде, родственных душах и магии чувств»

© Шараманова А.В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Порой хорошая история человеку нужнее, чем пища

Глава 1. Друзья поначалу

В том смысле

Не зря английское BF расшифровывается и как бойфренд, и как лучший друг, ведь это должно иметь в виду одного и того же человека.

Автор неизвестен

Когда Адам позвал меня на свидание в первый раз, я сразу предупредила, что он не нравится мне «в том самом смысле». И, что еще хуже, спросила, не сможем ли мы быть просто друзьями. Другие парни, которым я предлагала «быть друзьями», молниеносно исчезали из моей жизни, поэтому вы можете представить себе мое удивление, когда Адам воспринял мои слова всерьез.

Адам был высоким, со светлыми, выгоревшими на солнце волосами и слегка глуповатой улыбкой. Ему нравилось читать книги, играть в регби и жонглировать. Он ловко умел придумывать каламбуры и двигался с невероятной грацией, независимо от того, была ли это просто ходьба, бег или лазание по дереву. Мы уже были знакомы довольно давно, и я знала, что ему потребовалось немало мужества, чтобы признаться мне в том, что я ему нравлюсь. Я уважала эту смелость. Когда дело доходит до романтики, парням приходится нелегко. Во всяком случае, я бы точно не хотела оказаться на месте того, кто открывается в своих чувствах и ждет ответа.

Итак, он отнесся к моим словам со всей серьезностью: он действительно остался рядом со мной. Адам стал моим другом. И за это я стала уважать его еще больше.

Мы общались в одной компании. Ходили вместе в кино, и каждый раз я просила младшего брата сесть между нами, чтобы Адам не понял меня неправильно. Мы оба были гостями на одной свадьбе: я смотрела, как он снимал пиджак и закатывал рукава, и от мысли о том, что мы не сможем потанцевать, испытывала странную грусть. «Мне бы хотелось потанцевать с Адамом», – однажды подумала я.

Как же я сразу не догадалась.

Однажды мы оба оказались на выездном семинаре университетского клуба. Перед отъездом все члены группы помогали наводить уборку в домике, и мы с Адамом вызвались помыть грязный холодильник в маленькой комнате рядом с кухней. На нижней полке обнаружилось нечто темное и липкое – очевидно, оно пролежало там достаточно долго, чтобы послужить для зарождения новой формы жизни. Разбираться с этим было зловонно, противно… и на удивление весело!

В конце концов я начала замечать, что все, что мы делали вместе с Адамом, было веселым – даже то, что на самом деле не должно было являться таковым. Мне нравилось не то, чем мы занимались, мне нравилось то, что я делала это с Адамом. «Он такой хороший друг!» – думала я.

Я была настолько бестолковой, что даже начала встречаться с другим. Однако даже тогда Адам не оставлял меня. Мы по-прежнему проводили время в одной компании, продолжали видеться в церкви и университете, на концертах и матчах по регби – мы дружили.

Наступила очередная весна, и я рассталась с парнем, с которым встречалась все это время. Помню день, когда в перерыве между рабочими сменами я оказалась дома и принялась жаловаться сестре.

– Почему вокруг нет хороших парней? – причитала я. – Их же просто нет!

Сестра уставилась на меня, практически испепелила взглядом:

– Джессика! О чем ты вообще говоришь? Ведь есть АДАМ!»

– Адам? – не поняла я.

– Да, АДАМ. Он воплощает в себе абсолютно все, о чем ты только можешь мечтать! – Тут она перечислила все требования, которые я когда-либо озвучивала в ее присутствии. – И все это время он находится рядом с тобой. КАК ДРУГ.

О, я не собиралась выслушивать все это и даже раскрыла рот, собираясь начать спор (ведь для чего еще нужны сестры, как не для споров), как вдруг… прикусила язык. Я не смогла вымолвить и слова. Просто не знала, что сказать.

Моя сестра была права. Совершенно права, а вот я, наоборот, ничего не замечала. Я нервно сглотнула комок в горле. Что мне делать теперь, когда я осознала ситуацию?

Я бы чувствовала себя ужасно, если бы мне пришлось быть нечестной с Адамом. Но, боже, это оказалось гораздо сложнее, чем я себе представляла. Я ведь понятия не имела, нравлюсь ли я ему до сих пор… «в том смысле». Прошел почти год с тех пор, как Адам в последний раз говорил мне что-либо романтичное, а чувства людей, как известно, меняются. Во всяком случае, с моими так и случилось.

И все же Адам был моим другом, и я не собиралась ему лгать. Я не хотела скрывать от него свои переживания. Я пригласила его на обед, но сама не могла съесть и крошки, от страха сводило живот. Что он ответит, когда я расскажу ему обо всем? Как мне подобрать нужные слова и какие слова в этом случае вообще можно считать правильными?

Я скажу правду. Ведь Адам – мой друг. Значит, я могу быть с ним откровенной. И я знаю, что он тоже скажет мне правду в ответ, даже если она будет заключаться в том, что я ему больше не нравлюсь… как девушка.

– Адам, – начала я, – недавно я осознала, что…

Я перевела дыхание. Он выглядел очень серьезным.

– Адам, – продолжила я, – я поняла, что каждый раз, когда я вижу тебя… Понимаешь, я действительно очень и очень рада тебя видеть.

В этот момент я даже поморщилась. Неужели это лучшее, что я могу из себя выдавить? Серьезно? Разве этого достаточно? Понимает ли он, что я пытаюсь сказать?

И тут на лице Адама начала медленно проявляться улыбка. Она становилась все шире, а глаза заблестели словно у ребенка в рождественское утро.

– Ну, – сказал Адам, – ну я… очень рад это слышать.

И это было еще «мягко сказано».

Один брак, четверо детей и годы дружбы. Прошло уже много лет, но мы по-прежнему дружим и искренне рады видеть друг друга каждый день. И мы по-прежнему нравимся друг другу… «в том смысле». Как парень и девушка.

Джессика Снелл

Метель

Когда двум людям суждено быть вместе, они непременно будут. Это судьба.

Сара Груэн, «Воды слонам!»

Я не говорила сестрам, что с кем-то встречаюсь, просто однажды сообщила им, что выхожу замуж. Дело в том, что мой будущий муж был монахом. Я познакомилась с ним в церкви, где он занимался волонтерством.

Летом я уехала в летний церковный лагерь, так что мы со Скоттом не виделись несколько месяцев, но потом вернулась, и жизнь продолжала идти своим чередом: каждый из нас занимался своими обязанностями. По утрам Скотт был обычно занят на богослужении. Кто бы к нему ни пришел: бездомный путник в поисках работы или денег; прихожанин с каким-либо поручением; турист, желающий совершить экскурсию, или я, – он получал свою порцию доброты и заботы. Ни к одному человеку Скотт не оставался равнодушным.

Со Скоттом было легко общаться, он обладал прекрасным чувством юмора, поэтому из офиса часто раздавался смех. Скотт делал все, что могло потребоваться в жизни храма и даже больше: помогал прихожанам в решении компьютерных проблем, ухаживал за садом, полировал латунные подсвечники и ассистировал на богослужениях. Как-то раз я даже попросила его уделить немного времени организации детских программ.

Однажды я сказала Скотту, что мне нужен партнер для занятий по танцам. Внезапно в комнате повисла пауза, потом Скотт посмотрел на меня очень странно.

– Я еще вернусь к этому, – пробормотал он, после чего скрылся в своей келье над церковным офисом.

Я пожала плечами: «Это было глупо… Очевидно, что ответ будет отрицательным. Хотя я не понимаю, в чем проблема». Девушка-секретарь тоже выглядела удивленной. В конце концов мы обе вернулись к работе.

На следующий день Скотт сказал:

– Мне нужно было время, чтобы во всем разобраться. Я не спал всю ночь и понял, что влюблен в тебя. Если я хоть немного обниму тебя в танце, то не смогу быть монахом.

Он уверял, что не ждет от меня взаимности, но я все равно не знала, что мне делать с его откровением. Скотт был монахом, да я и сама жила весьма целомудренно после тяжелого завершения многолетнего брака. Мы со Скоттом просто дружили. По крайней мере, я убеждала себя в этом и по возможности старалась избегать дальнейших размышлений. Однако я не могла спрятаться от него: мы вместе работали и молились. Впрочем, Скотт никогда не заставлял меня чувствовать себя неловко – верный своему слову, он больше не упоминал о своих чувствах.

И вот однажды он пригласил меня в гости. Я выросла в пригороде, а ему нравилась жизнь на ранчо. Я была защитником природы и обожала деревья, в то время как ему, наоборот, нравились широкие открытые равнины. Однако все это не помешало мне увидеть красоту в том месте, которое он так любил.

Я позвала его на пикник. Он заботился о моей собаке. Я писала ему стихи. Он писал стихи мне. Мы стали вместе гулять, а потом – ужинать у меня дома. После долгих разговоров и совместных прогулок я поняла, что тоже влюбилась. В скором времени мы обручились.

Наше первое «настоящее» свидание состоялось в тот вечер, когда он попросил меня выйти за него замуж. Мы выбрали дату где-то между свадьбами двух моих сыновей. Одна из них уже состоялась в августе, а другая была назначена на май, так что мы не надеялись, что члены моей семьи захотят тратить силы еще и на нашу, третью по счету, тем более что мы собирались разослать приглашения в самый последний момент. Но все-таки для начала мне было нужно рассказать им о Скотте.

Я уже говорила родителям, что у меня есть особый друг, поэтому их удивление, вызванное приглашением, длилось буквально мгновение: «Да, мы придем!» Но сестры ничего не знали о Скотте.

В конце концов я решила отправить им письмо по электронной почте, потому что обычно я лучше выражаю свои мысли в письменном виде. Хотя, возможно, не в этот раз.

Одна из моих сестер прочитала письмо прямо на работе и, не удержавшись, громко вскрикнула. «Что случилось?» – испугались подруги, сбежавшиеся в учительскую. «Моя сестра только что прислала мне это», – ответила бедняжка.

Привет! Я была очень занята и не успела рассказать тебе о том, что начала кое с кем встречаться. Он замечательный парень, который любит меня и мою собаку, прекрасно ко мне относится, а еще мы собираемся пожениться через полтора месяца.

Когда подруги перестали ахать и смеяться, сестра перезвонила мне и таким образом впервые услышала нашу со Скоттом историю.

Через некоторое время позвонила другая сестра.

– Какой самый ближайший к вам аэропорт? – спросила она.

Честно говоря, я вовсе не ожидала, что она потратит драгоценные дни своего отпуска ради того, чтобы побывать на нашей спонтанной свадьбе. Но сестра сказала:

– Холли, мы давно не помним тебя такой счастливой. Разумеется, мы приедем отпраздновать с тобой это событие!

И, благослови их Господь, мы действительно отпраздновали. Сестры приехали рано, а потом на наши края обрушилась снежная буря, и им пришлось остаться и разделить с нами еще и новогоднюю трапезу. Когда метель стихла, уехали и они. Некоторые из наших гостей вспоминают те выходные только как «те самые, когда мы приехали на вашу свадьбу, а нас замело снегом», но только не моя семья. Они говорят, что были рады обрести нового друга в лице моего мужа и разделить с нами начало нашего «долго и счастливо».

Холли Л. Мозли

Тор на моем пороге

Также любовь всегда может найти выход. Невозможно, чтобы эти двое, чьи сердца горели в огне, были разлучены.

Эдит Гамильтон, «Мифология: бессмертные истории о богах и героях»

Деревянный молоток судьи опустился с глухим стуком, и я вышла из зала вслед за адвокатом, не оглянувшись на своего, уже бывшего, мужа. Мои шаги эхом раздавались по коридору: прочь от боли, предательства и злоупотребления алкоголем. Я с трудом сдерживалась – в эту минуту мне хотелось танцевать. Адвокат посмотрел на меня почти с сочувствием:

– Обычно люди при разводе чувствуют себя крайне удрученно.

«Удрученно?» Да я ощущала себя так, словно только что совершила побег из ужасной тюрьмы. Моей пятнадцатимесячной дочери Пэтти не придется расти в неблагополучной семье. Мы освободились.

– Когда ты начнешь снова с кем-нибудь встречаться? – спросила моя лучшая подруга Дебби спустя пару недель.

– Никогда, – ответила я, – моя новая мантра гласит: каждый мужчина на этой планете – коварный подлец, существующий только для того, чтобы сеять хаос в женских сердцах.

Дебби рассмеялась:

– Ты же не серьезно. Когда-нибудь ты обязательно найдешь настоящую любовь.

Любовь? Нет, спасибо. Я не искала новых отношений. Мне даже не хотелось смотреть в сторону мужчин.

Так оно и было до тех пор, пока я не увидела на крыльце дома моего соседа Фрэнка настоящего скандинаского бога. Высокого. Загорелого. Подтянутого. Великолепного. Мысленно я тут же окрестила его Тором.

Я с трудом отвела взгляд и повторила свою мантру: все мужчины – зло.

Через несколько дней Фрэнк окликнул меня из-за забора:

– Привет, Джини! Я решил сообщить соседям, что мой приятель погостит у меня какое-то время. Он работает в ночную смену. Отличный парень.

«Ладно, Тор – отличный парень, который поживет какое-то время с Фрэнком. Хорошо. Это не имеет ко мне никакого отношения».

Утром, выглянув из окна своей спальни, я увидела Тора. Он медленно окинул улицу взглядом, а затем вдруг снял рубашку, запрыгнул в кузов своего черного пикапа и растянулся там, чтобы вздремнуть на солнышке. Его мышцы, казалось, отражали свет. Я уставилась на него с открытым ртом. «Вот это да, – подумала я, – этот парень что, позирует для обложек романтических книг? С ума сойти!»

Я с трудом оттащила себя от окна, повторяя свою мантру мужененавистничества. Возможно, мне не стоило и стараться, ведь этот парень все равно был слишком крут для меня. Однако наблюдать за ним мне никто не мог запретить. Подглядывание за послеобеденными «сеансами загара» Тора стало ежедневным ритуалом: я забиралась на матрас и выглядывала в маленькое прямоугольное окно над кроватью.

Неделю спустя накопившееся чувство вины заставило меня остановиться. Я установила одиннадцатую заповедь: не пялься на гостя ближнего своего. Тщательная уборка дома отвлечет мой разум (и гормоны) от мужественного друга моего соседа. Пока Пэтти дремала, я накинула потрепанный сарафан и собрала волосы в небрежный хвост. Не было смысла надевать контактные линзы или краситься.

Прихватив средство для мытья окон, я направилась в спальню. «Только для того, чтобы прибраться, – сказала я себе, – не для того, чтобы подглядывать за этим парнем». Конечно. Даже я сама себе не верила. Но Тора не было на его обычном месте.

Внезапно в дверь постучали. Скандинавский бог стоял на моем пороге. Неужели он заметил, как я пялилась на него? Капельки пота проступили над моей верхней губой. Я вытерла ее мыльной перчаткой и, заикаясь, пробормотала:

– А, да. Привет, эм…

Тор улыбнулся. «Вау, – подумала я, – да этот парень может утереть нос всем актерам, рекламирующим зубную пасту».

– Привет, меня зовут Джейк. Я остановился у Фрэнка.

– О, здорово, – откликнулась я и тут же внутренне поежилась: ответ прозвучал довольно глупо.

– Фрэнк говорил, что вы очень милая девушка.

– Эм… спасибо, – ответила я.

Он на мгновение опустил взгляд, а потом неожиданно выпалил:

– Может, сходите со мной куда-нибудь?

Я уставилась в его ярко-голубые глаза. Ощущение было такое, словно я прикоснулась к высоковольтной линии. Я скользнула взглядом по его широким плечам. Слишком соблазнительно. Я опустила глаза. Вновь неразумный ход – шорты обнажали его длинные, мускулистые ноги. Тогда я моргнула и призналась:

– Послушайте, я только что разорвала неудачный брак. Отношения меня не интересуют.

Тор-Джейк облегченно выдохнул:

– Аналогично. Я расстался со своей девушкой в прошлом месяце. Не думаю, что готов к новым отношениям, просто надеялся, что мы сможем сходить в кино или еще куда-нибудь. Как друзья.

– Я схожу с вами, если няня моего ребенка будет свободна в это время, – ответила я, – но помните: только дружба и ничего больше.

Джейк засветился как рождественкая елка в Рокфеллер-центре.

– Отлично! Вот мой номер телефона. Позвоните, когда будет удобно, – сказал он и помахал рукой на прощание.

Я закрыла дверь. Почему такой привлекательный мужчина решил пригласить меня на свидание? Зеркало отражало меня в полный рост, растрепанную и в резиновых перчатках. О да, его фраза «просто как друзья» определенно имела смысл.

В те выходные Джейк пригласил меня в кино и на ужин, хоть это и не было свиданием.

– Я благодарен, что ты согласилась пойти со мной, – сказал он.

Несмотря на свою брутальную внешность, Джейк был очаровательно скромен. Мы болтали без умолку. Спустя некоторое время он спросил:

– Ты почти ничего не съела. Что-то не так?

– Нет-нет, все отлично. Я попрошу контейнер и заберу еду домой.

Оплата услуг няни ударила по моим и без того ограниченным финансам, но теперь я смогу обеспечить Пэтти отличный ужин. Разумеется, Джейк не мог этого знать, однако из солидарности тоже почти не притронулся к своей тарелке.

Он отвез меня домой, и я пригласила его зайти.

– Пэтти спит уже целый час, – сообщила няня, забрала свою оплату и ушла. Дочка проснулась как раз в тот момент, когда мы с Джейком уселись на диван. Я привела ее в комнату, предупредив:

– Только не обижайся, Пэтти сторонится мужчин.

В этот момент Пэтти выдернула свою крошечную ручку из моей и направилась прямиком к Джейку. Он похлопал по дивану рядом с собой:

– Хочешь посидеть с нами?

В ответ она протянула ему обе руки. Я замерла от удивления.

Джейк подхватил Пэтти и усадил ее на диван. Она прижалась к нему. Джейк усмехнулся, взглянул на меня и вновь похлопал по подушке:

– Присоединишься к нам?

Весь вечер мы болтали и смеялись, а когда Пэтти захотелось спать, я уложила ее и вернулась к Джейку.

– Я отлично провела время.

– Я тоже, – ответил он.

Я придвинулась чуточку ближе.

– Просто напоминаю, что не ищу отношений.

– Я тоже.

Он положил руку на спинку дивана, а я наклонилась к нему:

– Просто друзья. – Он нежно провел большим пальцем по моей щеке:

– Друзья.

Мы смотрели друг другу в глаза. Он обхватил мое лицо своими ладонями, словно это был драгоценный фарфор, и наши губы на мгновение встретились.

На следующий день Джейк снова постучал в мою дверь, нагруженный тяжелыми пакетами:

– Кажется, вчера вечером тебе понравилась еда в ресторане. Я все думал, почему ты почти ничего не съела, и когда ты пошла укладывать Пэтти, проверил твой холодильник.

Он одарил меня нежным поцелуем, и это немного успокоило мое чувство неловкости.

Последующие месяцы показали, что Джейку можно доверять. Его честность, щедрость и любовь заставили мою мужененавистническую мантру исчезнуть навсегда. Еще через год Джейк сделал мне предложение, и даже не знаю, кто был в большем восторге от этого: я или Пэтти.

Сегодня, после тридцати трех лет дружбы и любви, я благодарю Бога за то, что Тор далеким летним днем появился на моем пороге.

Джини Джейкобсон

Наш совместный проект

Никто не идеален, пока ты не влюбишься в него.

Автор неизвестен

Когда учитель назначил нас партнерами по проекту в выпускном классе старшей школы, мне захотелось застонать и уронить голову на парту. Мне не нравилось работать в группах, а Уоррену… ну ему не нравилось работать вообще.

Поначалу я пыталась замотивировать его и уговорить поучаствовать в проекте в течение хотя бы двадцати минут. Но потом поняла, что если я не хочу получить двойку, то мне придется справляться с заданием в одиночку. Нам поручили сделать мини-макет Пентагона, поэтому почти все выходные я провела в подвале в окружении картона, папье-маше и красок.

В день презентации проектов все наши работы были выстроены в ряд у школьной доски. Уоррен вошел в класс и громко спросил:

– Эй, Кристалл, а какой из них наш?

Я вновь испытала сильное желание упасть головой на парту. А он, как будто желая еще больше оскорбить меня, поинтересовался, не идет ли речь «вон о том отвратительном зеленом Пентагоне, выглядевшем так, будто ребенок срыгнул на него шпинатом».

Мы получили четверку. Четверку! Только лишь потому, что Уоррен не смог удержаться и не объявить всем, что мы не работали вместе над проектом. Я была в ярости.

Прошло пять лет.

Однажды мои родители зашли в салон связи, чтобы отремонтировать телефон. Менеджер сообщил им, что они находятся в поисках сотрудников. Родители рассказали мне об этом, и я подала заявление. Первым, кого я увидела, когда пришла на собеседование, был Уоррен. По его словам, он ощутил тогда мгновенное чувство притяжения. Что до меня, то я вспомнила Пентагон и разозлилась.

Однако, начав работать вместе, мы быстро сдружились. Мы гуляли, ходили вместе за мороженым и даже играли в мини-гольф. К своим двадцати трем годам я еще никогда ни с кем не встречалась. Да и теперь мне просто нравилось, что у меня есть друг, с которым можно проводить время.

Поэтому, когда мы сидели на диване у него дома и смотрели фильм и он вдруг начал как-то странно и тяжело втягивать ртом воздух, я подумала, не случился ли у него приступ астмы. Я и представить себе не могла, что в тот момент он пытался набраться смелости и пригласить меня на свидание.

Инстинктивно я была готова сразу же сказать нет – это слово было моим «ответом по умолчанию» каждому, кто когда-либо отваживался подступиться ко мне с подобным предложением. Но вместо этого я почему-то замялась и пробормотала:

– Ммм… Конечно, почему нет?

В тот вечер он отвез меня домой, до конца не уверенный, есть у него девушка или нет. Следующие шесть месяцев я провела в попытках найти вежливый способ порвать с ним. Вовсе не потому, что он сделал что-то не так – наоборот, он оказался невероятно милым и заботливым, а потому, что отношения с мужчиной в принципе пугали меня. Но Уоррен был настоящим джентльменом, что стало для меня очередным сюрпризом.

Мы дурачились, занимались скрапбукингом, играли в тыквенный боулинг (хотя он жульничает в любом виде боулинга, и мне приходится внимательно следить за ним), и в конце концов я с огромным удивлением начала чувствовать установившуюся между нами связь.

Я не могла признаться, что люблю его. Мой язык просто отказывался произнести это слово, поэтому я выбрала другое:

– Ты мне нравишься… очень.

В один из дней, когда мы ели пиццу, я поняла, что хочу провести с этим человеком всю оставшуюся жизнь. Я решила идти ва-банк.

– А что бы ты ответил, если бы я сама сделала тебе предложение? – спросила я.

– Я сказал бы нет, – заявил Уоррен. – Потому что человеком, который делает предложение, должен быть я.

Через некоторое время Уоррен организовал поездку в зоопарк. Мы увидели слонов (удивительно прекрасные создания), покормили жирафа по имени Грейс и вернулись ко мне домой. Уоррен знал, что я мечтаю о пушистой белой собаке. К сожалению, в моей квартире нельзя было заводить домашних животных, поэтому он выставил заводного игрушечного белого пса на террасу и отправил его ко мне. На шее у пса висело кольцо.

Мы поженились в октябре следующего года. Это была настоящая осенняя свадьба, полная тыкв – в беседке, которую построил для нас мой отец. А потом мы забрались в карету Золушки, которая была запряжена настоящей белой лошадью, и отправились на встречу с гостями.

И по сей день когда люди спрашивают, как мы познакомились, мы смотрим друг на друга и смеемся, прежде чем рассказать им нашу историю о Пентагоне из папье-маше.

К. К. Уорренс

В конце концов, все получится

Как поцелуй, связуют письма души.

Джон Донн, английский поэт

«Ох, он просто огромный…»

С этим парнем я была знакома лишь по переписке и, соглашаясь на свидание, никак не ожидала, что мой новый приятель окажется таким великаном. Наушники прилегали к его мощной шее, а плечи и проступающие сквозь ткань рубашки бицепсы казались вырезанными из дерева. Одним словом, в нем не было ничего из того, что я хотела бы видеть в своем будущем муже.

Пару недель назад моя коллега Джинни прикрепила газетную вырезку на стену над моим рабочим столом. В статье говорилось о паре, которая вела переписку во время «Бури в пустыне», а потом поженилась. «Это может произойти и с тобой!» – написала на газете Джинни.

Помню, что тогда я лишь усмехнулась. К тому времени я тоже переписывалась с одним моряком по имени Тони. Мы познакомились благодаря кампании, направленной на поддержку военнослужащих. Но мы с Тони были просто друзьями, и ничего больше. Ну или по крайней мере так я говорила самой себе.

Два года назад, когда я еще училась в колледже, нам предложили написать письма незнакомым военным – морякам и летчикам, участвовавшим в операции «Буря в пустыне». Мое письмо случайно попало на корабль к Тони. Потом наши письма стали пересекать различные океаны и колесить по всем Соединенным Штатам, а дружба росла с каждым маркированным конвертом.

Эти письма были нашей единственной формой общения на протяжении первого года. В один из конвертов я вложила свою фотографию, однако Тони ждал еще несколько месяцев, прежде чем отправить мне свою в ответ, поэтому какое-то время я продолжала писать человеку, лица которого никогда не видела.

Однажды Тони удалось позвонить мне, но короткий телефонный разговор не мог заменить нам писем, которые мы продолжали отправлять друг другу. И вот теперь я стояла в аэропорту Атланты и во все глаза смотрела на здоровяка, приближавшегося ко мне быстрым шагом.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – пролепетала я. – Ты Тони?

Он кивнул. Короткая армейская стрижка, светло-голубые глаза. Он выглядел точь-в-точь как парень с той единственной фотографии, которую я получила, только был намного, намного крупнее.

У него был только час до транзитного рейса в Чарлстон, и весь этот час мы пытались поговорить. Тони оказался молчаливым, отчего я тоже чувствовала себя весьма неловко. А я-то представляла, как сказочно пройдет наше первое свидание!

Объявили посадку, и я помахала ему на прощание. Я была разочарована, ведь было очевидно, что я ему не понравилась.

Однако спустя несколько дней раздался телефонный звонок. Это был Тони. Мой друг по переписке по-прежнему хотел общаться со мной.

Теперь нас разделяло всего четыре часа езды на машине, так что мы бесконечно мотались туда и обратно. Тони подкупил меня своей добротой, щедростью, заботой и любовью. В конце концов он надел мне на палец обручальное кольцо… Это было три ребенка и двадцать три года назад.

Кристи Вудс

Все, что было утрачено, вернулось

Тогда быть полностью увиденным кем-то и быть любимым в любом случае – это человеческое подношение, которое может граничить с чудесным.

Элизабет Гилберт

Мы с подругой обедали и болтали о наших семьях. Когда она заговорила о том, как замечательно живут ее старшие дети, я почувствовала, что у меня упало сердце. Ее дети получили лучшее воспитание. У них было двое родителей, двое бабушек и дедушек, много любви и поддержки – в общем все, что делает взрослых людей цельными личностями с устойчивой психикой.

Моим троим детям повезло гораздо меньше. Бабушка с дедушкой умерли еще до их рождения, отец бросил меня ради другой женщины. У нас было слишком мало денег, и нам приходилось переезжать каждые два года. В какой-то момент я работала на трех-четырех работах, чтобы компенсировать отсутствие алиментов.

Я была так занята выживанием, что у меня не было времени, чтобы расслабиться и насладиться временем, проведенным со своими детьми. Я чувствовала себя полной неудачницей, потому что, как бы я ни старалась, у меня никогда не находилось для них достаточно денег, энергии или терпения. И все же, так или иначе, нам удавалось сводить концы с концами, и в целом все складывалось неплохо.

Словно прочитав мои мысли, подруга вдруг остановилась.

– Знаешь, ты мой герой, – сказала она. – Я постоянно всем рассказываю о тебе.

Герой? Я? Почему?

И тогда она призналась, что я всегда была для нее источником вдохновения и что она восхищается моим мужеством и тем, как я вырастила своих детей. Я не могла поверить своим ушам, ведь, по моему мнению, это она была воплощением прекрасной матери, жены, домохозяйки и всего того, кем я надеялась однажды стать. И вот эта идеальная женщина говорит, что восхищается мной?

Через некоторое время я вспомнила наш разговор и решила подвести промежуточные итоги. Мои дети выросли. Две мои дочери были замужем за прекрасными мужчинами. Они смогли реализовать себя в разных областях; стали замечательнями матерями для трех моих любимых внуков. Мой сын, хотя еще и находился в поиске своего жизненного пути, умел преодолевать любые трудности и обладал многими полезными навыками.

А ведь еще совсем недавно они были детьми, а я – матерью-одиночкой, делающей все возможное, чтобы удержаться на плаву.

Воспитывать трех подростков – задача почти неподъемная. Я много молилась и верила, что у Бога хватит терпения, чтобы вынести все мои жалобы и сетования.

Помню один день, когда я помогала в проведении информационно-просветительского мероприятия в своей церкви: мне нужно было нарезать кое-какие листы для осеннего карнавала и я устроила небольшой беспорядок на полу спортзала. Я попросила сына пропылесосить за меня, однако он отбросил рукоятку пылесоса в сторону, заявив, что он не будет этого делать. Наверное, ему было неловко заниматься уборкой на глазах у сверстников. И тут один мужчина предложил отвести моего сына в другой конец спортзала, чтобы тот мог покидать баскетбольный мяч в корзину. В тот момент я испытала что-то вроде облегчения, поскольку «сцена» и правда была довольно унизительной.

На следующий день незнакомец снова подошел ко мне. Он сказал, что, когда ему было столько же лет, сколько моему сыну, он терпеть не мог пылесосить. Его доброта привлекла мое внимание, хотя я и не была уверена, что смогу когда-нибудь вновь доверять мужчине.

Однако чем больше я наблюдала за этим человеком, тем спокойнее себя чувствовала. Стоило мне обернуться, как он оказывался рядом. В буквальном смысле! А когда по соседству с нашим домом стали сдавать в аренду квартирку в полуподвальном помещении, Джон переехал туда. Он предложил по пути на работу отвозить моего сына в школу, что сэкономило мне немало времени.

В течение следующих девяти лет мы с Джоном общались и отлично проводили время вместе с нашими друзьями по церкви. Однажды моя младшая дочь заметила, что я улыбаюсь без причины, и поинтересовалась, не думаю ли я о Джоне в этот момент.

– А что, если бы мы с Джоном стали встречаться?» – спросила я.

В ответ она лишь рассмеялась и ответила:

– Вы оба никак не можете признать очевидного!

Затем я задала тот же вопрос сыну:

– Что ты думаешь, если… – начала я.

– …Если вы с Джоном будете встречаться? – подхватил он. – Давно пора!

В октябре мы стали парой, но, чтобы сделать мне официальное предложение, Джон решил дождаться Дня святого Валентина. Он повел меня в ресторан в Ванкувере, а после ужина, вместо того чтобы подать мне пальто, вдруг опустился на одно колено и протянул кольцо.

Затем мы пошли прогуляться в ближайший парк и долго бродили под луной. Аллею пересекала светящаяся вывеска. «Я люблю тебя», – было написано на ней. Наконец мы вышли на парковку, и нам открылся вид на город, залитый мерцающими огнями. Внезапно, на виду у прохожих, Джон заключил меня в объятия и стал кружить в вальсе, шепотом напевая мотив. Все это – яркие огни города и Джон, нежно обнимающий меня, – было похоже на сцену из романтического фильма студии «Холлмарк».

Восемь месяцев спустя состоялась свадьба. Мой сын вел меня к алтарю, а две дочери выступали в роли подружек невесты. Это было волшебно. Через год мы купили наш первый дом. Все утерянное мной за последние четырнадцать лет было восстановлено. У трех наших внуков есть дедушка, которого они обожают.

Оглядываясь назад, я поняла, что имела в виду моя подруга. Я пережила много душевной боли и трудностей, перенесла достаточно потерь, но сила, о которой она говорила, заключалась в моей вере. Я поспешила сказать ей об этом. Я не позволила обстоятельствам определять мое будущее, потому что знала, что у моей истории обязательно будет хороший конец.

Кэрол Маркс

Быстрые решения

Мы спонтанны и стихийны, когда можем быть максимально искренними.

Хилари Тайер Хаманн

Это слово на букву «р» пугает не меньше, чем новость о неизлечимой болезни. Оно будто окружено зловещим мистическим облаком. Когда я впервые произнесла его по отношению к себе самой, во мне тут же поселился страх, что отныне я навеки буду носить клеймо неудачницы. Что и говорить, развод – отвратительное слово.

В сорок четыре года я дала себе клятву никогда больше не выходить замуж. И быть абсолютно счастливой наедине с собой, внутри своего собственного маленького мира. Спустя некоторое время после этого обещания, под сенью соснового бора, в местечке под названием Тахо¹ я познакомилась с Рэем.

Рэй гостил у моей подруги как раз в то время, когда я тоже решила навестить ее. Покинув сухую пустыню Аризоны, чтобы найти успокоение, я и не подозревала, что вместо этого найду свою вторую половинку.

Все началось с искренней дружбы – ничего подобного я раньше никогда не испытывала. У нас оказалось так много общего! Во-первых, он тоже был из Аризоны. По ходу разговора мы обнаружили, что вращаемся в одних и тех же кругах. Мы оба владели лошадьми, которых просто обожали. Более того, он частенько бывал в конюшне, где я держала свою лошадь. На радио, в кино и на телевидении нас представляло одно и то же агентство в Финиксе. Танцы были нашим любимым занятием, а пение – безумной страстью.

Почти целый год мы были друзьями. В это время я встречалась с другими парнями и всегда могла рассказать Рэю о своих неудачных свиданиях. Он сочувствовал и давал искренние советы. Мы вместе ужинали, ходили в кино и на танцы, и в большинстве случаев каждый платил сам за себя. Рэй поддерживал меня больше, чем мои подружки, он умел слушать очень внимательно, никогда не осуждал и позволял мне плакать на своем плече до самого рассвета.

Однажды вечером (мы как раз заказали пиццу) я в очередной раз жаловалась Рэю на свою загубленную личную жизнь, и вдруг он сказал:

– Ты ведь знаешь, что, когда тебе надоест ходить на все эти свидания, я буду ждать тебя?

Я осеклась на полуслове. Позже, проводив его домой, я задумалась. Неужели это правда? Неужели Рэй действительно испытывает ко мне подобные чувства?

Через какое-то время Рэй спросил:

– Не хочешь съездить в Тахо, чтобы повидаться с Ливией? Я поеду на несколько дней, и, если бы ты смогла отпроситься с работы, было бы здорово. Что думаешь?

Мы сели в его спорткар, откинули крышу и всю дорогу пели и хохотали как сумасшедшие. Наверное, что-то изменилось в выражении наших лиц, потому что следующие несколько дней наша подруга Ливия то и дело посматривала на нас и интересовалась:

– А вы, ребята, вместе? Что происходит?

Знала бы она, что пока мы ехали в машине Рэй спросил:

– Хочешь выйти замуж?

Я рассмеялась:

– Нет, не особо.

– Я тоже, – признался он. Однако, остановившись у ювелирного магазина в Карсон-Сити, мы все же купили простые обручальные кольца и положили их в бардачок.

В конце концов мы поженились в часовне около Тахо, а Ливия и ее муж были нашими свидетелями. Что бы ни происходило дальше, я никогда не оглядывалась назад и не сомневалась в правильности нашего спонтанного решения. Я вышла замуж за своего лучшего друга, который стал мне родственной душой, защитником и отцом нашего позднего ребенка. При рождении малышка весила всего один фунт девять унций², и только наша крепкая дружба помогла нам пройти через это испытание.

Мы вместе уже тридцать один год, а наша дочь выросла в красивую, молодую женщину. И эта женщина умеет принимать быстрые решения. Мы с Рэем думаем, что тут дело в генетике.

Элис Клис

Я тоже

Любовь не знает преград. Она преодолевает препятствия, перепрыгивает через заборы, проникает сквозь стены, чтобы прибыть к месту назначения и принести надежду.

Майя Энджелоу

В возрасте сорока пяти лет я поставила крест на любви. Имея за плечами череду неудачных отношений, я пришла к выводу, что мне просто не суждено ее встретить. Я смирилась с мыслью, что останусь одна, рассталась со своим последним кавалером, продала квартиру и купила дом в другом штате.

Мне нравился мой новый дом и новая жизнь. Я с удовольствием изучала местность и знакомилась с соседями, которые оказались дружелюбными и гостеприимными людьми. Но на излете первой зимы, когда на ветках деревьев стали проклевываться первые почки, мое счастье вдруг угасло. Я невыносимо скучала по своей семье и друзьям.

Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, я отправилась в книжный магазин. Чтение всегда было моим излюбленным занятием, а хороший роман мог бы стать лекарством от уныния.

Перебирая книги, я заметила, что за мной следит какой-то мужчина. Он не произносил ни слова, но весьма пристально наблюдал за тем, как я листаю страницы. В надежде, что мне просто все это почудилось, я перебралась в противоположный конец магазина. Не прошло и нескольких минут, как он тоже завернул за угол и остановился в нескольких футах от меня, делая вид, что рассматривает книгу. Я не знала, следует ли мне быть встревоженной или польщенной. Он был чуть выше шести футов, темноволосый, с голубыми глазами. Одет в джинсы, клетчатую рубашку и рабочие ботинки. Я подумала: «Он брутально красив, хотя и не мой тип». Однако, не скрою, была слегка заинтригована.

– Не можете найти хорошую книгу? – наконец спросила я.

– Да нет, – ответил он, – вообще-то, я следил за вами. Я хочу купить книгу для своей дочери, но понятия не имею, что ей нравится. Подумал, что если понаблюдаю за вами и увижу, что вы выбрали, то у меня могут появиться кое-какие идеи.

– Наверное, я не лучший выбор для подобных наблюдений. Мне нравятся разные жанры. Но вы же замечали, какие книги читает ваша дочь?

– Понятия не имею. Знаю только, что на их обложках, как правило, изображен какой-нибудь полуголый мужчина с длинными волосами, который держит на руках женщину в струящемся платье.

– Это любовные романы, – рассмеялась я.

По дороге в нужную секцию мы познакомились: его звали Брэд. Вместе мы выбрали несколько романов, а потом он пригласил меня выпить кофе в кафе книжного магазина.

За кофе мы проговорили несколько часов. Брэд оказался неординарным человеком. Он имел свое мнение обо всем и порой выражал его в несколько грубоватой манере. Однако это не мешало ему оставаться практичным, теплым и дружелюбным. И весьма обаятельным.

Я была очарована его голубыми глазами. Несмотря на то что у нас не было ничего общего (и у него совершенно не было чувства стиля), мне нравился этот парень – он заставлял меня смеяться. Возможно, поэтому я согласилась поужинать с ним следующим вечером.

Брэд стал бывать у меня дома по несколько раз в неделю. Мы не торопили события и просто проводили вместе много времени, чтобы получше узнать друг друга. Сначала мы стали друзьями – такого в моих предыдущих отношениях еще не случалось.

У нас все же было кое-что общее: Брэд любил чинить разные вещи. Он работал на стройке и недавно закончил ремонт своего дома, а я как раз, наоборот, только начинала его. Любое решение в этой области давалось мне с большим трудом. Однажды я спросила Брэда:

– Как думаешь, панели в моей спальне были установлены прямо на гвозди?

– Не знаю, – ответил он, – но есть только один способ узнать это.

Он прошел в спальню и сорвал одну панель – за ней оказалась гипсовая стена. Затем он оторвал остальные части панели и бросил их в угол.

Я смотрела на свою обновленную прекрасную спальню и вспоминала прочитанную когда-то книгу о пяти языках любви. Я так и не узнала, какой из них был моим – все мужчины, с которыми я встречалась, говорили на одном языке. Но, кажется, Брэд только что смог найти другие слова: по счастливому стечению обстоятельств, наш с ним язык любви оказался одинаковым – это был акт служения. Нам нравилось делать что-то друг для друга.

Однажды одна из моих собак выскочила на улицу и убежала. Я провела три ночи без сна, молясь, чтобы она вернулась домой. На четвертый день мне позвонила какая-то женщина – пропажа нашлась. Наше следующее свидание с Брэдом прошло в магазине стройматериалов. Он отвел меня в отдел наружных работ, и мы вместе выбрали доски для забора. Вечером, установив его, мы сидели у костра, пили вино и смотрели, как собаки гоняются друг за другом по двору. Именно тогда я поняла, что по уши влюбилась в Брэда. Хотя и скрывала от него свои чувства еще целый год.

Помню, как одним холодным утром я попыталась перенести стол из кабинета в комнату для музыкальных занятий. Лестница на второй этаж была крутой и узкой, а на мне были надеты мои любимые пушистые носки. Когда я ступила на первую ступеньку, моя нога соскользнула. Держась за стол, я съехала с оставшихся тринадцати ступенек. Все мои кости остались целыми, но синяки покрывали мое тело с головы до ног, и еще несколько недель я провела в постели. Наконец я вышла из комнаты и обнаружила, что Брэд установил на лестнице перила. Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела, так что я, как полная дура, стояла на месте и безудержно ревела. Брэд прибежал узнать, в чем дело. Слезы все еще ручьями стекали по моему лицу, когда я пролепетала:

– Я люблю тебя.

– Да, я знаю, – ответил он, – я тоже.

Повернулся ко мне спиной и ушел обратно в гостиную. В этот момент мне ужасно захотелось врезать ему.

Именно так общался Брэд – через поступки и добрые дела. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, но в целом мы всегда отлично ладили и очень редко ссорились. Он не любил много разговаривать, но спорить не любил еще больше. За все годы, что мы были вместе, я помню только три ссоры – и они были ужасными. Во время одной из них я была уверена, что нашим отношениям пришел конец. Брэд выбежал из дома, поклявшись никогда не возвращаться. Однако вернулся спустя несколько часов. Я работала в своем кабинете и отказывалась выходить к нему. Тогда он просунул сложенный листок бумаги под дверь. На нем большими жирными буквами было написано: «Я тоже».

Л. М. Лаш

Глава 2. Стоит ждать

Мы не встречались раньше?

Когда в глубине души вы верите, что ваша вторая половинка существует, ничто не помешает ему или ей войти в вашу жизнь.

Ариэль Форд

В первый раз он увидел меня так: обливаясь потом, я объясняла очередному покупателю, что в моей тележке с мороженым сломался холодильник. Дело происходило в парке развлечений под названием «Мир веселья», самом большом на северо-западе Миссури. Единственным, что меня утешало, было то, что моя и без того мизерная зарплата никак не зависела от того, продавала ли я фруктовый лед³ по завышенной стоимости или просто стояла без дела под огромным желтым зонтом.

– Почему бы тебе просто не повесить табличку «закрыто» и не прокатиться вместе с нами? – вдруг услышала я. Какой-то парень наклонился к тележке, стараясь не удариться головой о зонтик. От мысли, что я могу сбежать с работы, чтобы покататься на американских горках с этим симпатичным парнем и его бестолковыми друзьями, которым на вид было, как и мне, около шестнадцати лет, мне стало весело.

– Обещаю, тебе понравится, – пообещал он.

– Извини, мне нельзя покидать рабочее место. Приказ начальника, – ответила я, хотя его приглашение было таким же милым, как и он сам, и мне совсем не хотелось говорить ему «нет». Наши взгляды встретились всего на одно мгновение, но у меня екнуло сердце.

– Ну как знаешь, – согласился незнакомец, – но если вдруг ты окажешься Где-то в штате Канзас – найди меня.

И он ушел.

В действительности он не говорил «Где-то», просто я, хоть убей, не могла вспомнить название города, которое он тогда произнес, равно как и то, упоминал ли он свое имя. Однако я еще долго не могла забыть его веселый взгляд. Возможно, свою роль здесь сыграло и то, что за все лето меня впервые почти пригласили на свидание.

Два года спустя мы с друзьями оказались в Эстес-Парке, штат Колорадо. В ожидании автобуса мы бросали друг другу фрисби. Вдруг эта штука пролетела мимо меня и упала прямиком на стол для пикника, вокруг которого расположилась большая семья.

– Полагаю, ты хочешь получить его обратно.

Высокий парень встал из-за стола и поднял фрисби высоко над головой:

– Как насчет того, чтобы я присоединился к вашей игре?

Однако прежде, чем я успела согласиться, раздался гудок автобуса. Мне оставалось лишь пожать плечами и сказать:

– Извините, но мне нужно идти. – Хоть мне этого совсем не хотелось.

– Очень жаль, – улыбнулся он, глядя на меня в упор. Потом он подался чуть вперед, изобразил что-то вроде джентльменского поклона и протянул мне фрисби. Кончики наших пальцев соприкоснулись.

Его глаза и улыбка напомнили мне того мальчика из парка аттракционов. Мои друзья дразнили меня всю дорогу, и я только подлила масла в огонь, когда спросила, не думают ли они, что это мог быть тот же самый парень. Они уже устали слушать, как я потеряла свой единственный шанс на настоящую любовь, потому что не смогла оставить тележку с мороженым.

Прошло еще тридцать лет, я пережила два неудачных брака, после чего решила больше не искать отношений и сфокусироваться на воспитании детей. К тому времени я купила дом в маленьком городке на юге Колорадо и была вполне довольна, работая в качестве маркетолога в местной больнице.

– Не могли бы вы мне помочь с принтером, пожалуйста? – однажды усышала я.

Я подняла взгляд. В дверь моего кабинета заглядывал симпатичный мужчина средних лет. Он объяснил, что работает по контракту с нашим информационным отделом, поэтому временно разместился в офисе напротив, но не может нигде найти код для принтера.

Пока он говорил, я смотрела на него во все глаза. Стоял январь, и в моем офисе было холодно, но внезапно мне показалось, что за окном наступило лето.

– Если, конечно, у вас есть время, – добавил он, – я не хотел мешать вам.

– Нет, все в порядке. Я могу выделить время для вас. Имею в виду, чтобы помочь вам.

– Спасибо, я очень ценю это, – улыбнулся он.

Я почувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой.

– Это может показаться нелепым, – наконец произнесла я, – но скажите, где вы жили во время учебы в старшей школе?

– Где-то в Канзасе. В крошечном городке, о котором ты, наверное, никогда и не слышала. Гридли. А ты?

– Я выросла в Сент-Джо, штат Миссури, – ответила я, – но летом я работала в «Мире веселья», и там всегда было много ребят из Канзаса.

– Можешь не сомневаться, я был одним из тех ребят.

– А тебе доводилось когда-нибудь бывать в Эстес-Парке? – снова спросила я. Мое сердце бешено колотилось.

– Собственно говоря, моя первая поездка туда состоялась с семьей прямо перед первым курсом колледжа, поэтому я думаю, что это был 1981 год, – ответил он, глядя на меня в недоумении, – а после колледжа я переехал в Колорадо. Моя работа предполагает разъезды по всему штату, но сейчас я живу в Денвере.

– Я планирую в скором времени переезжать в Денвер, – сказала я, мысленно пообещав себе составить резюме, чтобы начать искать работу в «Городе на высоте мили»⁴, находящемся более чем в трехстах километрах отсюда.

– Это здорово, – ответил он, – когда приедешь, обязательно найди меня там.

Я назвала ему код к принтеру, а потом мы обменялись именами и номерами телефонов.

Эта третья встреча привела нас сначала к году отношений на расстоянии, а затем к тому, что девочка, родившаяся в Миссури, и парень из Канзаса наконец поселились вместе в Колорадо.

До сих пор не знаю, вспомнил ли он меня. Да это не так уж и важно. Он уверяет, что безумно влюблен, и я испытываю по отношению к нему те же чувства. Похоже, ему все же удалось сдержать свое первое данное мне обещание: быть вместе действительно оказалось очень весело.

Лиза Марлин

15 июня

История настоящей любви никогда не кончается.

Ричард Бах

15 июня 1973 года: наш день рождения. Я родилась на Восточном побережье, Алекс – на Западном.

15 июня 1986 года: наш тринадцатый день рождения. Мы познакомились в том учебном году, в седьмом классе. Дело происходило в Южной Калифорнии, куда его семья переехала, когда ему было два года, а моя – когда мне было десять. Между нами зародилась дружба (с легким юношеским флиртом). Однажды на уроке физкультуры я увидела на его ученическом билете дату его рождения – 15 июня.

– Я тоже родилась в этот день! – воскликнула я. Тогда он не поверил мне, но это была правда.

15 июня 1990 года: наш семнадцатый день рождения. Алекс оставил поздравительную открытку в шкафчике, и я тут же почувствовала, как у меня внутри все перевернулось. Мы почти не разговаривали в течение этих нескольких лет. На первом курсе наш флирт превратился в многочасовые разговоры по телефону, а затем – в мой первый поцелуй. Мы встречались несколько недель. Хотя наши чувства друг к другу были сильны (возможно, даже слишком сильны для нашего возраста), я оказалась не готова к отношениям, поэтому порвала с ним. Он решил двигаться дальше, нашел себе девушку и стал тусоваться с компанией качков-серферов. Я же общалась с театралами и почти не думала о любви. Однако мы оба по-прежнему жили в одном кампусе, и наши взгляды время от времени пересекались.

15 июня 1993 года: наш двадцатый день рождения. Я вернулась домой после окончания колледжа, а Алекс вернулся в Колорадо. На последнем курсе мы снова стали приятелями, а затем друзьями по переписке – рассказывали друг другу о жизни и мечтах. Я всерьез погрузилась в учебу, к тому же у меня были серьезные отношения с парнем. Что до Алекса, то он наслаждался свободной жизнью. В тот год он позвонил мне в день рождения. Однако тем утром у меня умер дедушка, так что мне было не до разговоров. Это был первый раз, когда мы не разговаривали в наш день рождения.

15 июня 1999 года: наш двадцать шестой день рождения. У меня была квартира и постоянная работа в офисе в нашем родном городе в Южной Калифорнии. У него – комната и сезонная работа в паре часов езды от побережья (чтобы было удобнее уезжать в многомесячные серф-туры по миру). Мы писали друг другу письма и говорили по телефону на протяжении нескольких лет, вне зависимости от того, встречались ли мы с кем-нибудь или были свободными. К тому времени мы уже питали друг к другу глубокие чувства, о которых не хотели говорить. Разумеется, мы созванивались в день нашего рождения. Когда он приезжал в город, чтобы навестить отца, мы шли ужинать, смотрели кино, гуляли по пляжу и иногда могли даже поцеловаться на прощание. Как бы все это ни было похоже на свидания, официально мы не встречались. Так мы в очередной раз упустили друг друга.

15 июня 2001 года: наш двадцать восьмой день рождения. Я поехала учиться в магистратуру на Средний Запад, а он начинал учебу в Сан-Диего. Он купил диван, и я поняла, что, возможно, он действительно готов остепениться. Мы наконец-то поделились давними чувствами и начали встречаться по-настоящему, но… на расстоянии. Я приехала в Сан-Диего, чтобы провести с ним летние каникулы, и это был наш первый день рождения как пары. После шестнадцати лет сомнений и раздумий мы были вместе и по уши влюблены друг в друга. Мы праздновали наш день рождения с шампанским и морковным тортом (наш любимый). Будущее казалось светлым.

15 июня 2002 года: наш двадцать девятый день рождения. Вот уже во второй раз мы не разговаривали в день рождения, и это было просто ужасно. Мы расстались сразу после прошлого дня рождения, тем же летом. Я не смогла переехать в его квартиру и вписаться в его мир, во время моей злополучной поездки в Южную Америку между нами все стало рушиться. Алекс остался в Сан-Диего, я вернулась на Средний Запад, и у нас у обоих было разбито сердце. Оставаться друзьями казалось слишком болезненным, и я попросила его отпустить меня навсегда.

15 июня 2003 года: наш тридцатый день рождения. Мы собрали наших друзей в прибрежном пабе и отпраздновали этот день огромным морковным тортом на стойке бара. За несколько месяцев до этого он позвонил мне, чтобы спросить, скучаю ли я по нему так же сильно, как и он по мне. Я скучала. Более того, пока мы были в разлуке, я поступила в аспирантуру в Сан-Диего. Мы решили встретиться за обедом – нам не хотелось снова терять то, что было между нами. Наконец-то мы были готовы.

15 июня 2017 года: наш сорок четвертый день рождения. Мы праздновали его с двумя нашими детьми, восьми и одиннадцати лет, в нашем прибрежном таунхаусе. После стольких лет телефонных звонков и писем, смеха и слез, ошибок и катастроф – мы были здесь: ели морковный торт с нашими подрастающими детьми. Вместе. Мы смотрели друг на друга, в который раз удивляясь, как нам удалось осуществить все это.

Наши дети знают, что мы познакомились, когда нам было по двенадцать лет, потом дружили, после чего наконец поженились. «А разве не у всех родителей день рождения в один и тот же день?»

Меган Пинкус Каджитани

Мои кровоточащие губы

Простой акт заботы – героичен.

Эдвард Альберт

В свои тридцать восемь я все еще не была замужем. Мой пастор говорил:

– Каждой семье нужна незамужняя тетя, чтобы баловать детей. – Однако от этого мне не становилось легче.

У меня было семь братьев и сестер, и, соответственно, семнадцать племянников и племянниц. Как единственный свободный член семьи, я то и дело оставалась с чьим-нибудь ребенком, чтобы его родители могли взять себе выходной.

Каждый год я прилетала домой накануне Дня благодарения, чтобы помочь маме принять всю нашу родню, состоящую из восьмидесяти человек. А также на Рождество, чтобы упаковать горы подарков и накормить целые полчища родственников. В моей церкви была активная группа одиноких взрослых, которую я координировала. Я также открыла свой бизнес, и у меня появились клиенты, которые зависели от меня.

Моя жизнь была насыщенной – прекрасные люди, события, друзья, семья, работа и церковь. Все полагались на меня, и я не подводила. Одиночество не беспокоило меня. Во всяком случае, не так уж и сильно. Когда я выражала сочувствие и поддержку моим одиноким друзьям, то всегда говорила:

– В истории абсолютно всех отношений в мире есть кое-что общее. Было время, когда двое возлюбленных ничего не знали о друг друге, но наступил новый день – и они познакомились. Этот новый день может наступить завтра и для вас.

Однажды, незадолго до Рождества я сидела на диване в своем уютном домике в Вашингтоне, округ Колумбия, и пила кофе. Неожиданно раздался телефонный звонок – это был мой друг Стивен. Без каких-либо предисловий он сказал:

– Я дал кое-кому твой номер.

Этим «кем-то» оказался мужчина по имени Том, который до недавнего времени жил в религиозной общине. На рождественской вечеринке Том заявил, что церковная жизнь – не его призвание. Он планировал поступать в магистратуру, чтобы стать психотерапевтом.

– Ну и я сказал ему, – продолжал Стивен. – Я давно решил, что, если он покинет общину, я познакомлю его с тобой.

Мы с Томом впервые встретились в феврале и затем виделись на протяжении еще семи месяцев. Тем летом мой бизнес шел крайне медленно, а у него был перерыв между учебными семестрами. Мы ходили в походы, ездили на пляж, лежали на траве в парке «Национальная аллея», говорили о наших мечтах и сновидениях. Тому, который когда-то работал геодезистом, много лет снился один и тот же сон: он осматривал пустое поле, находил три столба, обозначающих границы участка, но никак не мог отыскать четвертый.

Потом моя сестра приехала со своей семьей в гости, и Том повесил защитную сетку на открытые перила лестницы, чтобы дети не упали. Я готовила ужины. Мы смотрели фильмы и ели мороженое с горячим шоколадным соусом. Мы влюбились.

К сентябрю Том начал нервничать. Люди твердили ему, что не стоит заводить серьезные отношения с первой же девушкой, которую он встретил после ухода от церковной жизни. Он сказал, что ему нужен тайм-аут, я согласилась. Я знала, что между нами есть что-то особенное, однако хотела, чтобы он понял это сам.

Мы по-прежнему виделись. Том рассказывал мне о своих новых свиданиях. Он казался несчастным. Я не торопила события. Он решил остаться в Вашингтоне на Рождество и не уезжать ни к своей, ни к моей семье. Я переживала за него.

В самый канун Рождества он позвонил.

– Мне одиноко. Я скучаю, – сказал он, – но я не просто скучаю, а скучаю именно по тебе.

Незадолго до Нового года мы обсуждали возможность женитьбы. На следующий день Том собирался на недельный ретрит – он был «почти уверен», что готов к браку. Он хотел уехать, чтобы помолчать, помедитировать и принять окончательное решение.

Дни тянулись. Мне не терпелось узнать, что же он решил, и одновременно я удивлялась собственному волнению. Хотела ли я отказаться от той жизни, которая у меня была? Мне нравилась моя жизнь. Очень. Хотела ли я делить свой дом с кем-то? Я прожила в нем одна четырнадцать лет. Хотела ли я с кем-то делить свою жизнь? Если бы Том вернулся домой и попросил выйти за него замуж, была бы я готова?

Прошла неделя, и я поехала за ним. Том поцеловал меня и заключил в свои крепкие объятия. Потом я вела машину, а он рассказывал мне о ретрите: о том, как бродил по пляжу и находил зубы акулы; о том, какие книги читал. Я позволила ему выговориться, набираясь храбрости.

– А что насчет нас?

– Нас?

– Ты говорил, что используешь этот ретрит, чтобы подумать о наших отношениях и принять решение.

Он положил свою руку на мою и усмехнулся:

– Прости, я был так уверен в этом, что забыл, что ты не знаешь. В первую же ночь мне приснился сон: тот самый, в котором я занимаюсь межеванием земельного участка. В этот раз я нашел четвертую точку. У меня нет никаких сомнений.

Я разволновалась и не нашлась, что сказать. Мы остановились пообедать. Сделав заказ, я так сильно прикусила губу, что она начала сильно кровоточить. В дамской комнате я прикладывала к ранке холодный компресс из бумажных полотенец, однако, как бы я ни старалась, из моей губы по-прежнему текла кровь – вниз по подбородку, на блузку, в раковину. Я не могла вернуться за стол в таком состоянии.

Послышался тихий стук, дверь слегка приоткрылась. Том заглянул внутрь:

– Ты в порядке?

– Кровь не останавливается, – ответила я, чуть не плача.

– Подожди.

Он вернулся через пару минут и протянул мне чайный пакетик:

– В чае есть особые компоненты, которые помогут остановить кровотечение. Приложи его к своей губе. Хочешь, я зайду к тебе?

Однажды я была свидетелем того, как мужчина зашел в дамскую комнату, чтобы помочь своей жене, прикованной к инвалидному креслу. Кто-то вызвал охрану, после чего последовала ужасная сцена. А сейчас Том предлагал сделать это ради меня.

Я сказала, что со мной все будет в порядке, и кровотечение действительно прекратилось вскоре после того, как я приложила пакетик чая.

Когда я вернулся к столу, наш заказ был уже упакован.

– Я подумал, что ты не захочешь есть здесь, с больной губой и вся в крови. Пойдем, я поведу машину.

Что-то казалось мне странным. Неудобным. Неправильным. Затем я поняла: впервые мне не пришлось брать на себя ответственность и заботиться о других. Наоборот, кто-то другой позаботился обо мне. Я не могла припомнить, чтобы подобное случалось со мной раньше во взрослой жизни. Когда Том сделал мне предложение, я ответила: «Да». У меня не было никаких сомнений.

Кэти Джойс

Список

Я люблю тебя потому, что вся Вселенная способствовала нашей встрече.

Пауло Коэльо

Однажды, в пятницу вечером, весной 1999 года, мы с подружкой отправились в местный бар, чтобы посмотреть выступление мужской танцевальной труппы. Здание представляло собой переоборудованный амбар с широкими, вырубленными вручную балками и грубой обшивкой. Главная сцена находилась в одном конце огромного помещения, а наверху располагался балкон с широкими деревянными перилами, опоясывающими внешние стены. В центре потолка висел большой пыльный диско-шар. Наверху стояли несколько старых бильярдных столов, и на каждом этаже у боковой стены располагалась длинная барная стойка. Официанты пробирались сквозь толпы женщин, словно рыбы, плывущие против течения.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз куда-нибудь выбирались вместе, поэтому мы тут же принялись болтать и чуть не пропустили момент, когда на сцену вышли артисты. Переполненный зал начал громко свистеть и улюлюкать. Ковбой, полицейский, индеец, солдат, байкер и мастер на все руки – такими танцоры предстали перед публикой в начале выступления, однако уже к концу первой песни на них почти не осталось никакой одежды.

Спустя некоторое время я заняла длинную очередь в туалет. Рядом со мной стояла Сэди – высокая блондинка в обтягивающих джинсах и куртке с бахромой. Мы завели разговор о парнях, посмеиваясь над тем, что танцоры совсем не похожи на тех мужчин, которых мы обычно встречаем в жизни.

Сэди показала мне свое кольцо – золотое, с двумя бриллиантами грушевидной формы, расположенными по обе стороны от третьего бриллианта, в форме сердца. Недавно она встретила парня своей мечты и вышла замуж. Я же сокрушалась по поводу того, что в нашем маленьком городке не было ни одного милого и неженатого парня, а те, что остались, были подобны рыбе, слишком мелкой или несезонной.

– Напиши список, – сказала Сэди, – когда моя подруга рассказала мне об этом, я подумала, что это шутка, но она убедила меня попробовать.

Итак, однажды вечером Сэди села за стол на кухне и перечислила все, что хотела бы видеть в своем партнере. Он должен был обладать мужественной и привлекательной внешностью, иметь прекрасное чувство юмора и дружелюбный характер, а также быть добрым, щедрым и любящим. Сэди написала, как он будет вести себя и заботиться о ней. Создав образ идеального партнера, она отправила свое желание во Вселенную.

Невероятно, но это сработало. Сэди продумала все до мелочей, так что когда впервые увидела этого парня в реальной жизни, ей показалось, что они уже встречались раньше. Они влюбились друг в друга. Чтобы сделать предложение, он приехал к ней на белом коне.

Всю неделю мысль о списке не давала мне покоя. Признаться, это по-прежнему казалось мне странной затеей, но и терять мне было нечего.

В пятницу вечером, искупав своих непоседливых мальчиков и дважды прочитав им перед сном сказку «Спокойной ночи, Луна», я спустилась на тихую кухню. Там я села во главе стола и окинула взглядом сердце своего дома. Рисунки на холодильнике, фотографии семьи и друзей напомнили мне, сколько трудностей мы преодолели, прежде чем добраться до этого островка безопасности и свободы. Я вспомнила, как нестерпимо хотелось мне иногда, чтобы рядом был тот, с кем можно было бы поделиться тревогами и поговорить о прошедшем дне.

Я зажгла белую свечу и налила себе бокал вина. Открыла свой любимый блокнот и задумалась о мужчинах, с которыми встречалась: крутые парни, неудачники, сладкоречивые, сумасшедшие, красавчики. Я поняла, что все это время восхищалась не теми парнями. Почему я решила, что они будут прекрасными спутниками жизни и хорошими отцами для моих сыновей?

И вот я составила свой список: терпеливый и добрый человек с широкой улыбкой и отличным чувством юмора. Любящий отец, щедрый возлюбленный, мужчина со стабильным доходом. Красивый, но не самовлюбленный. Он ладит с животными, не помешан на спорте, у него теплые руки, он любит танцевать и ходить в походы. Часто смеется, в том числе – над самим собой. Я сосредоточилась на человеке, которого описала, и запечатлела этот образ в своем сердце. Затем я отправила его во Вселенную.

В начале сентября я отводила моего младшего сына в детский сад – это был его первый день. Пока я целовала Джона на прощание, он весь дрожал от нетерпения и затем, вырвавшись, сразу побежал к столу со своим любимым конструктором «Лего». Пытаясь сдержать неожиданно нахлынувшие слезы, я увидела, как мужчина в серой униформе и рабочих ботинках присел на корточки, чтобы поговорить со своим сыном. Их лица оказались на одном уровне. Мужчина говорил очень осторожно и сосредоточенно, а маленький белокурый мальчик с голубыми глазами внимательно его слушал. Перед расставанием они крепко обняли друг друга.

«Черт, – подумала я, – вы только посмотрите на это. Очередной хороший парень, который уже занят. Он даже водит сына в детский сад. Должно быть, замечательный отец».

В октябре, во время экскурсии на местное тыквенное поле, мы познакомились. Мужчина оказался вдовцом – жена умерла прошлой весной, оставив его с двумя маленькими детьми, сыном и дочерью. У нас было много общего, к тому же он прекрасно понимал, каково это – быть родителем-одиночкой.

День матери следующего года мы праздновали уже с нашими четырьмя детьми и моей мамой. В тот день он встал на одно колено и сделал мне предложение. Он оказался тем самым, о ком я писала тогда, сидя на кухне.

И у него самые теплые руки в мире.

Три Лэнгдон

Идеальное платье

Прекрасно, когда ваши фантазии воплощаются в жизнь, не так ли?

Л. М. Монтгомери, «Аня из Зелёных Мезонинов»

Свадебное платье не входило в мои планы. Признаться, я даже не помнила, когда в последний раз ходила на свидание. Однако вот уже несколько минут я стояла посреди магазина секонд-хенд и не могла отвести глаз от манекена, любуясь надетым на нем свадебным платьем и фатой, перекинутой через его руку.

В магазин меня привела моя подруга Шэрон – мы с ней частенько заглядывали сюда в обеденный перерыв в поисках скрытых сокровищ вроде винтажных челноков для фриволите. Теперь Шэрон бродила где-то в другом конце зала, а я как зачарованная застыла рядом со свадебным платьем. Наконец, повинуясь внезапному порыву, я осторожно сняла его с манекена.

Платье в стиле принцессы было простым, но очень элегантным, с широкой кружевной вставкой спереди. Короткие рукава и вырез были также обрамлены кружевом. Я вдруг поняла, что ни разу, думая о своей возможной свадьбе, я не представляла себе платье. Теперь все было наоборот: я знала, что хочу надеть именно его, а остальное не имеет значения.

Шэрон подошла, чтобы тоже взглянуть на платье. Было видно, что оно ей тоже понравилось. Хотя в этом не было ни малейшего смысла, но Шэрон убедила меня примерить его. К моему изумлению, платье сидело на мне просто идеально. Я сделала шаг назад, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале в полный рост. И тут вспомнила о Шэрон и откинула шторку примерочной. Шэрон ахнула: «Это платье создано для тебя, Джойс. Купи его».

Моя мама всегда говорила: «Будь готова!» Этот девиз бойскаутов она вбивала в нас на протяжении многих лет. Теперь внутренний голос подсказывал мне, что покупка платья – совсем не глупость. Я куплю его. Я буду готовиться. Переодевшись, я бросилась к кассе, не давая себе времени струсить.

По дороге на работу мы с Шэрон не переставая хихикали – что и говорить, я совершила несвойственный для себя поступок. Однако мое беззаботное настроение улетучилось, стоило мне представить, что скажут, узнав обо всем, коллеги. Я точно стану посмешищем для всего офиса! Я стала умолять Шэрон никому ничего не рассказывать, и в конце концов мы решили, что это будет нашим общим секретом.

В тот вечер, скрепляя скотчем два больших мусорных пакета, чтобы соорудить для платья что-то вроде чехла, я снова посмеялась над своей импульсивностью.

Прошло два года. Затем три. Четыре. Время от времени я отодвигала одежду в шкафу и представляла себя в свадебном платье. Мне хотелось снова примерить его, но я боялась, что это будет слишком трудоемкий процесс – вновь собирать пакеты и переклеивать их скотчем.

Никто на работе не дразнил меня по поводу платья – Шэрон сдержала свое слово. Но я все равно беспокоилась, что однажды она проговорится, поэтому с облегчением попрощалась с ней, когда она уволилась.

Прошло еще два года. Работа, церковные мероприятия, певческие обязанности, хобби, путешествия и семья наполняли их. Однако после тридцать шестого дня рождения в моем сердце поселилось уныние.

Однажды моя подруга упомянула о своем новом коллеге.

– Его зовут Деннис, и хотя я не очень хорошо его знаю, потому что он работает в другом отделе, но он кажется очень милым. Не хочешь сходить на свидание вслепую? – спросила она. Как и большинство людей, я не слишком любила свидания вслепую, но все же согласилась.

Деннис приехал в субботу вечером. Я впустила его в дом и познакомила со своей мамой. Во время разговора я успела присмотреться к нему: он определенно был интересным человеком.

Затем мы отправились в ресторан. У нас обнаружилось много общих интересов, и мы проговорили еще несколько часов. На той же неделе последовало еще три свидания, а в следующую субботу мы обручились.

На утро воскресенья я спросила себя, не сошла ли я с ума. Сначала я купила свадебное платье за много лет до встречи со своим «единственным», а теперь обручилась с мужчиной через семь дней после знакомства! Однако я вновь заглушила голос здравого смысла – ради парня, которого полюбила.

Мы назначили дату нашей свадьбы на середину ноября – оставалось три с половиной месяца. На первом месте в моем списке дел стояла примерка платья. Подойдет ли мне оно сейчас? Со страхом я потянула молнию, однако к моему облегчению, платье оказалось мне даже немного великовато.

Швея заверила, что сможет немного ушить платье, а моя тетя предложила добавить к нему длинные рукава. Она считала, что они будут более уместны для поздней осени. Кружево с коротких рукавов решено было использовать как ленту вокруг запястий – это стало бы завершающим штрихом. Я согласилась.

Забирая готовое платье за день до свадьбы, я убедилась, что швея превзошла саму себя. Платье было идеальным.

На следующее утро я проснулась от яркого солнечного света. Потянулась и вдруг поняла, что через несколько часов выхожу замуж.

Я тихонько улыбнулась, размышляя о платье, которое все эти годы ждало этого момента. И дождалось.

Джойс Эрмелинг Хайзер

Новенькая

Самое ценное, чем может владеть мужчина в этом мире, – это сердце женщины.

Д. Г. Холланд

Я вырос в маленьком городке, где все знали друг друга по имени. В старшей школе у нас было меньше семидесяти учеников, и почти со всеми из них я был знаком чуть ли не с пеленок.

Подростки городка Ла Верния штата Техас могли выбрать себе хобби: заниматься спортом или ухаживать за каким-нибудь животным, чтобы потом принять участие в местной выставке скота. Мы с сестрой занимались и тем, и другим. Лето мы проводили на бейсбольном поле: мы с приятелями играли в бейсбол, а сестра с подругами – в софтбол⁵.

Однажды я пришел на поле, чтобы посмотреть, как тренируется моя сестра, и сразу же заметил новенькую в их команде. Наведя кое-какие справки, я узнал, что она приехала из соседнего Сан-Антонио. В следующем учебном году ей предстояло учиться вместе с нами в старшей школе, но на класс ниже.

Я всегда был довольно застенчивым, когда дело касалось противоположного пола, но ради этой девушки мне тут же страшно захотелось выделиться. Мелисса отличалась от всех, кого я когда-либо знал. Она одевалась не так, как другие девочки в нашей школе, и ее волосы были пострижены с одной стороны короче, чем с другой. Одним словом, она была красоткой, и я сразу же влюбился в нее. К сожалению, как и все мои друзья.

Спустя некоторое время моя сестра стала приглашать Мелиссу к нам домой, чтобы поплавать в бассейне. Обычно, узнав об этом, я немедленно звонил остальным:

– Она идет! Приходите быстрее.

Все они прекрасно знали, кто такая «она», и являлись в рекордно короткие сроки. Я сохранял хладнокровие, полагаясь на свое природное обаяние и певческие способности, надеясь, что они выделят меня из толпы. Хотел бы я сказать, что это сработало, но все было не так. Мелисса не обращала на меня внимания: что бы я ни делал и как бы ни старался. Она, похоже, вообще не хотела иметь со мной ничего общего.

Лето подходило к концу, и визиты Мелиссы в наш дом становились все более редкими. В течение следующих трех лет я лишь изредка видел ее в коридорах школы. Однако когда однажды я узнал, что у нас будет общий урок, то ужасно обрадовался и разволновался. По правде сказать, я нервничал всякий раз, когда она вежливо кивала в мою сторону – другого общения у нас было.

Это было странно, потому что я как игрок местной сборной по футболу пользовался популярностью и даже получил титул «Самый дружелюбный» по результатам голосования старшеклассников. Когда меня назвали королем выпускного бала, Мелисса тоже стояла в толпе, но почему-то не выглядела впечатленной.

Затем уже она перешла в выпускной класс, а я шагнул во взрослую жизнь, оставив свою школьную влюбленность позади. Принял предложение о работе в городе. Я больше не видел Мелиссу, но никогда не забывал о ней.

Спустя почти два года я вновь оказался в родных местах – приехал на день рождения друга. Помню, как стоял, прислонившись к своему грузовику, в окружении старых приятелей, и тут она появилась на подъездной дорожке. Наши взгляды пересеклись, и все чувства, которые я когда-либо испытывал к этой девушке, вернулись в одно мгновение. Мелисса прошла ко мне сквозь толпу.

– Джоуи! – воскликнула она, заключая меня в объятия. – Прошла целая вечность!

Она была по-прежнему прекрасна. Казалось, весь мир исчез, пока мы с ней разговаривали.

Когда вечер подходил к концу, я понял, что настал момент истины. Посмотрел на ночное небо, чтобы немного успокоиться. Может, звезды наконец-то сошлись? Я был серьезно влюблен в эту девушку целых пять лет. Мои мысли метались. Я не хотел, чтобы мне отказали, но в то же время понимал, что никак не могу отпустить ее. Собравшись с духом, я попросил ее номер телефона.

Спустя год мы поженились. Как и у любой супружеской пары, у нас были свои взлеты и падения, но, несмотря на все это, Мелисса оставалась единственной настоящей любовью моей жизни.

Я рад, что в тот день смог отбросить свой страх и рискнуть. Девушка, которая когда-то не обращала на меня внимания, уже четверть века дарит мне тепло и любовь. И да, я до сих влюблен в нее.

Джоуи Вутан

Милый бриллиантик

Благодарность – самая здоровая из человеческих эмоций. Чем больше вы выражаете благодарность за то, что у вас уже есть, тем больше шансов, что у вас будет то, за что можно быть благодарным.

Зиг Зиглар

Я занималась поисками новой машины. Недавно мой муж Джоуи удивил меня, согласившись раскошелиться на роскошный внедорожник. Мы приехали в автосалон и провели более трех часов, проводя тест-драйв автомобилей, изучая различные варианты и заполняя необходимые документы.

– Вы еще не знаете о предложении нашего сервисного отдела? – спросил парень, который нас обслуживал. – В кафе можно взять бесплатный континентальный завтрак с напитками под заказ. А еще – отдохнуть в одном из наших массажных кабинетов, пока ваш автомобиль находится на обслуживании.

«Ничего себе, – подумала я, – в прежнем автосалоне мне могли предложить лишь автомат с кока-колой и мятные конфеты на стойке. Я ведь так действительно привыкну к тому, что теперь буду владельцем роскошного автомобиля класса люкс».

Джоуи с продавцом оставили меня в кафе, чтобы я могла заказать себе какой-нибудь элегантный напиток.

– Что вам принести? – спросила женщина из-за барной стойки.

Я полистала бесконечное меню – любой из этих органических вкусов можно было добавить в мою газировку, приготовленную на заказ. Неужели нельзя просто купить себе диетическую колу?

– Милый бриллиантик, – между тем сказала женщина.

Теперь она смотрела на мой кулон с маленьким бриллиантом, который я носила на тоненькой цепочке. Ее тон смутил меня.

– Мой муж купил его мне, когда нам было по девятнадцать лет. Я ношу его уже четверть века, – ответила я, словно защищаясь, и параллельно попыталась понять, что означает выражение ее лица.

– О, ну разве это не мило? – пренебрежительно обронила она.

Мне не показалось. Эта женщина разговаривала со мной свысока и пыталась унизить. Инстинктивно я поднесла руку к груди и прикоснулась к своему кулону.

– Ну по крайней мере он компенсировал это кольцом, – продолжила она, кивнув в сторону свадебного комплекта, который муж подарил мне на двадцатую годовщину свадьбы.

Я была слишком потрясена, чтобы что-либо сказать. Я просто не могла поверить, что женщина, подававшая напитки в кафе дилерского центра, высмеивала мои украшения.

В этот момент к барной стойке подошла маленькая девочка, ухватилась за нее обеими руками и встала на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь. Ее мама извинилась и принялась объяснять дочери, что ей следует дождаться своей очереди.

– Нет, все в порядке, – прервала ее я. – В конце концов, здесь нет ничего, чего бы мне хотелось.

Я ехала домой, зажав свой драгоценный кулон между пальцами. Бриллиант был действительно маленьким, однако он являлся олицетворением чего-то намного большего. Именно поэтому я продолжала носить его даже после того, как муж подарил мне гораздо более крупный бриллиант. Я просто не могла заставить себя снять кулон. Я не хотела забывать, какими детьми когда-то мы были – юными и влюбленными, и как верили, что все наши огромные мечты можно исполнить только будучи вместе.

Мне было двадцать лет, когда я шла к алтарю, и уже тогда на мне была маленькая бриллиантовая подвеска, которую подарил мне мой жених. Джоуи только начал работать в местной коммунальной компании, а я была студенткой колледжа с маленькой дочкой на руках. Днем я училась, а вечером подрабатывала официанткой в мексиканском ресторане. На медовый месяц у нас не было ни времени, ни денег.

То, чего нам не хватало в материальном плане в те первые дни, мы восполняли любовью и преданностью. Мы находились в одной лодке – всерьез и надолго. Потом я окончила колледж и устроилась на работу в местный центр визуализации, занимающийся ядерной медициной. Джоуи остался работать в той же компании, чтобы через некоторое время возглавить ее. Затем в нашей семье появился сын, а еще через несколько лет мы построили дом нашей мечты.

Конечно, не всегда все было гладко. Да так и не бывает, когда речь идет о любви. И это еще одна причина, по которой кулон был мне так дорог, – он символизировал путь. Наше совместное путешествие.

«Я отвезу тебя в другой дилерский центр. Не переживай, мы сможем купить такую же марку и модель в другом месте», – предложил Джоуи.

Я пожала плечами и ответила, что подумаю над этим.

На следующее утро я проснулась, уже точно зная, что хочу сделать. Я попросила мужа отвезти меня в ближайший дилерский центр «Шевроле», где купила прекрасный, совершенно новый «Шевроле Тахо». Это не было трудным решением, и я определенно не чувствовала, что оно вынужденное. На протяжении многих лет мы с мужем были счастливыми обладателями нескольких «Шевроле», и они вполне зарекомендовали себя: удобные, надежные, простые и долговечные – совсем как наша любовь.

Мелисса Вутан

Как и было предсказано

Имейте смелость довериться любви еще раз, снова и снова.

Майя Энджелоу

Однажды мы с подружками из колледжа записались на сеанс мадам Розы. Эта женщина занималась хиромантией, и мы отправились к ней в надежде, что она разглядит на наших ладонях будущее, полное славы, богатства и горячих парней.

Мадам Роза принимала посетителей в маленьком оштукатуренном доме в захудалом районе Финикса. Стены дома были выкрашены в розовый цвет, и весь он вполне соответствовал нашим ожиданиям. Зону ожидания отделяла занавеска из разноцветных пластиковых бусин. Тонкие струйки ароматного дыма поднимались над бронзовой курильницей, установленной на столешнице, покрытой бархатом. На шатком карточном столике с алюминиевыми ножками стоял стеклянный шар.

С точки зрения трех хихикающих девочек-подростков, все это было очень весело. Разумеется, мы не поверили ни единому слову, особенно когда выяснили, что мадам Роза предсказала нам всем практически одно и то же.

После столь грандиозного разочарования я еще много лет избегала любых медиумов. Но однажды подруга рассказала мне об одном экстрасенсе. Свои сеансы он проводил по телефону.

– Он просто потрясающий, – восторженно делилась впечатлениями подруга, – все, что он говорил, было абсолютно в точку.

Не скрою, я была заинтригована.

Недавно мой муж умер от рака, и теперь, неожиданно для себя, я вдруг решила все же дать шанс ясновидению. Я больше не искала славы или богатства – и уж тем более не искала горячих парней. Одним словом, я записалась на прием.

В назначенный день я почувствовала себя полной дурой. Однако все же набрала номер экстрасенса, и была впечатлена способностью этого человека погружаться в мое прошлое и настоящее – многое из того, что он говорил, действительно оказалось правдой.

– Вы вступите в романтические отношения в ближайший год, – сказал он на прощание.

От этих слов меня прошиб пот, я даже застонала в трубку.

– Что случилось? – удивился он. – Вы что же, боитесь романтических отношений?

– Да! – почти закричала я.

Тогда он заявил, что независимо от того, боюсь я этого или нет, роман более чем вероятен:

– Любовь определенно есть в вашем будущем.

Я была уверена, что это невозможно, но, как оказалось, ошибалась. В итоге я вновь встретилась с человеком, с которым познакомилась еще двадцать лет назад. Этого человека звали Боб, тогда он работал специалистом по физической реабилитации в клинике, куда я попала после повреждения конечностей из-за опасной для жизни бактериальной инфекции, известной как «плотоядная бактерия».

Он понравился мне с первого взгляда в тот день, когда я впервые увидела его в реабилитационном центре. Между нами мгновенно установилось взаимопонимание, так что уже очень скоро мы мило болтали и шутили на все возможные темы. Я убедилась, что могу доверять этому человеку. Боб помогал мне удерживать мое тело в вертикальном положении, пока я изо всех сил пыталась встать на колени, у которых больше не было продолжения. Он не давал мне упасть.

Я училась сохранять равновесие, держать спину прямо и ходить на протезах, а Боб развлекал меня историями, которых всегда было в избытке, поскольку он происходил из большой ирландской семьи. Он много шутил, и благодаря ему я отвлекалась от своей боли и изнурительной терапии, которую должна была пройти.

Несколько месяцев назад я снова встретилась с Бобом – просто для того, чтобы выразить ему благодарность, которую испытывала все эти годы. Я хотела, чтобы он знал, как важно было все, что он для меня сделал, убедился, что я добилась успеха в своем выздоровлении, что я самостоятельна и независима.

– Может, я и человек с ограниченными возможностями, – сказала я ему, – однако мало что может мне помешать осуществить задуманное.

Вторая наша встреча оказалась судьбоносной. Я была поражена в самое сердце. Между нами мгновенно возникло притяжение.

Любовь случилась, как и было предсказано. Карта, которая мне выпала, оказалась выигрышной.

Бывают моменты, когда я задумываюсь о своих чувствах, связанных с моим внезапным романом. Мысль об отношениях, которая так долго внушала мне ужас, теперь наполняет меня радостью. Мой старый друг, моя благодарность – вернулись ко мне в полной мере.

Время от времени я также вспоминаю о мадам Розе: возможно, она была не так уж и не права. Я не нашла славы и не разбогатела, но каким-то образом все же оказалась рядом с горячим парнем.

Синди Чарльтон

Глава 3. Любовь с первого взгляда

Ничего общего

Встреча двух личностей напоминает смешение двух различных химических веществ: если они вообще вступают в соединение, то оба изменяются.

Карл Густав Юнг

Накануне Дня независимости моя подруга Дейзи уговаривала меня поехать на пикник на Форелевое озеро. Приглашались все желающие, а рыбалка была совершенно бесплатной. Однако последнее, что мне хотелось в тот жаркий июльский день, так это идти на рыбалку. Я не знала никого из участников, кроме Дейзи и ее семьи, и к тому же вообще никогда не ловила рыбу. Мне хотелось остаться дома и провести выходные за чтением книги.

И все же я в конце концов сдалась. Как и ожидалось, мне быстро стало скучно среди незнакомых людей, поэтому я взяла удочку и спустилась к озеру. Почему-то я была уверена, что все, что мне нужно сделать, это опустить леску в воду и ждать, пока рыба сама попадется на крючок. Однако до этого дело не дошло – размахнувшись, чтобы закинуть удочку, я умудрилась запутать леску среди веток ближайшего дерева. Я дернула ее несколько раз, но она и не собиралась отцепляться. Я понимала, что мне придется вернуться к остальным и попросить кого-нибудь перерезать леску.

– На дереве не водится рыбы. Тебе нужно забросить крючок в воду, – услышала я. Какой-то парень, рыбачивший по соседству, улыбаясь, подошел ко мне. Потом он забрался на дерево и распутал леску.

У незнакомца была прекрасная улыбка. Его звали Дон, он только что демобилизовался с морского флота и приехал, чтобы навестить родителей перед отъездом на Аляску – там его ждала работа на краболовном судне. Семья потащила его на этот пикник, хоть он и не хотел идти, потому что не знал здесь никого, кроме своих родителей. Однако все оказалось совсем неплохо: еда была вкусной, рыбалка – замечательной и к тому же он познакомился с одним приятным человеком.

– С кем? – наивно спросила я.

– С тобой, – ответил он.

Я покраснела до корней волос. Он протянул руку, сорвал одуванчик и протянул его мне:

– Мужчина должен дарить цветы прекрасной девушке. Не воспринимай его как простой одуванчик – думай о нем, как о солнечном цветке.

Я вставила одуванчик в верхнюю петельку блузки и подумала, что никакие цветы, которые я буду получать до конца своей жизни, не будут значить так много, как этот солнечный цветок. Возможно ли влюбиться в человека за пять минут?

До самого вечера мы гуляли у озера и болтали. Оказалось, что у нас нет ни одной схожей черты. Более того, мы были полными противоположностями друг друга.

Во время фейерверка он совершил самый возмутительный поступок – поцеловал меня! Я почувствовала этот поцелуй всем телом: от губ до кончиков пальцев.

– Я всегда буду помнить твой поцелуй и фейерверки, взрывающиеся в небе, – сказала я Дону.

Он ответил, что пробудет в городе еще восемь дней, а потом уедет на Аляску. На мои глаза навернулись слезы. Это было так несправедливо: я встретила особенного парня, но в нашем распоряжении есть всего неделя, и больше мы никогда-никогда не увидимся!

Дон появился у моего дома на следующий день в самой уродливой рубашке, которую я когда-либо видела. Рубашка была голубой, с маленькими желтыми цветочками, к тому же слишком длинной, и ее пуговицы были расположены не на той стороне – она застегивалась как женская блузка.

– Моя мама любит шить, – объяснил Дон, – у нее это не очень хорошо получается, но она сшила эту рубашку для меня и расстроится, если я не надену ее хотя бы пару раз, пока буду дома.

Теперь он нравился мне еще больше, чем раньше. Ему было нелегко показываться людям в такой рубашке, но он был готов заглушить свою гордость, чтобы сберечь чувства матери.

– Я уезжаю на Аляску в воскресенье. Это самое красивое место, которое только можно себе представить. Там меня ждет хорошая работа. Я знаю, что мы познакомились всего два дня назад, но я должен сказать, что люблю тебя. Если уеду без тебя, мы больше никогда не увидимся, и думаю, что мы оба будем сожалеть об этом. Выходи за меня замуж и поедем вместе на Аляску, – сказал он мне.

Он был сильным и нежным, а во время того поцелуя на фоне фейерверка мое сердце готово было выпрыгнуть и разорваться.

– Да, я выйду за тебя! – ответила я.

Мы были знакомы два с половиной дня, и у нас не было ничего общего. Мы собирались пожениться в субботу, а в воскресенье уехать на Аляску.

У меня никогда не было серьезных отношений, я вообще очень редко ходила на свидания. Мои родственники были уверены, что я так и останусь «старой девой», поэтому настоятельно советовали найти хорошую и стабильную работу, чтобы я могла себя содержать. Теперь моя семья пребывала в ужасе – впрочем, как и семья Дона. С обеих сторон нас предупреждали о печальных последствиях.

Во время свадебной церемонии обе матери плакали. Их рыдания были настолько громкими, что люди не слышали, как мы обменивались клятвами.

Это была маленькая простая свадьба. Я надела взятое напрокат белое платье – слишком большое для меня, а Дон – одолженный у кого-то костюм, который, наоборот, был ему слишком мал. На наших свадебных фотографиях можно разглядеть жениха и невесту в одежде не по размеру, их матерей с красными, опухшими от слез глазами и мрачных отцов.

На следующий день мы уже сидели в самолете, направлявшемся на Аляску. Это было либо самое лучшее (либо самое худшее), что я когда-либо делала в своей жизни.

Мы продолжали оставаться противоположностями друг друга во всех отношениях. Нам нравилась разная музыка, еда и фильмы. Мы исповедывали разные религии, а наши политические взгляды были столь же противоположны, как Северный и Южный полюса.

Как ни странно, мы никогда не ссорились. Максимальным проявлением разногласий был чей-то тяжелый вздох, пожимание плечами или закатывание глаз, но мы никогда не повышали голос друг на друга. Обычно все заканчивалось тем, что один пытался рассмешить другого. Быть разными – нормально. Мы любили друг друга и не пытались друг друга изменить.

Мы были женаты вот уже двадцать семь лет, когда Дон ушел из жизни. У нас родилось четверо детей и четверо внуков. Они – единственное, что было между нами общего.

Эйприл Найт

Когда ударит молния

Гром – это хорошо. Гром – это впечатляюще. Но именно молния выполняет всю работу.

Сара Млиновски

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда в одном национальном журнале вышла та злополучная статья. В ней говорилось, что у женщин старше тридцати есть больше шансов быть пораженной молнией, чем найти мужа. Теперь все мои знакомые только об этом и говорили. В основном – применительно ко мне.

Что ж, я и правда могла служить живой иллюстрацией к статье. Я работала учительницей начальных классов в бедном районе города и в свои тридцать три никогда не была замужем.

В течение рабочего дня меня окружали одни женщины, а к вечеру я была слишком уставшей, чтобы заниматься чем-то еще, кроме как сворачиваться калачиком в постели в обнимку со своими планами уроков. Я потеряла веру в любовь, переехала к брату и считала первоклассников «своими детками». Иногда я пыталась заглянуть в будущее, но открывавшаяся картина была неизменной.

Я говорила себе, что все в порядке: мой брат был отличным товарищем, а дети наполняли мое сердце радостью, хотя первоначально о них ходили слухи как о «худших» детях на кампусе. Все называли их «белками Сьюзен». Надо ли говорить, что и я относилась к ним как к родным?

Не знаю, почему моя жизнь сложилась именно так. Моя мама вышла замуж в семнадцать лет, и я всегда думала, что пойду по ее стопам. Однако парень, в которого я была влюблена в школе, не оказался «тем единственным». Как и следующий парень. И тот, что был после.

В ожидании любви я получила два высших образования и сертификат преподавателя и работала на двух работах, чтобы оплачивать обучение. Когда я наконец подняла голову, мне было уже тридцать. А теперь вот эта статья.

– Это все неправда, – заверила меня моя подруга Джоанна, – нутром чую: ты найдешь кого-то, и очень скоро. Более того, предрекаю, что к весне ты встретишь свою настоящую любовь.

Ну да, конечно.

Прошло несколько недель. В школе ждали приезда некоего эксперта, который должен был научить нас использовать музыку и движение в процессе преподавания основных предметов.

Обязательные семинары будут проводиться раз в неделю для каждой группы. Учителям начальной школы для занятий выделили пятницы и разрешили использовать пустой класс по соседству с моим.

По правде говоря, я не хотела туда идти. У меня и так была довольно сильная программа с использованием музыки и разных движений, и мне не нужен был другой человек, чтобы учить меня этому. Однако мое мнение не имело никакого значения: школа уже оплатила консультации Стивена Трауга, и я была обязана присутствовать.

Ровно в тот момент, когда должны были начаться семинары, школу поразил грипп. Дети и учителя стали падать, словно мухи, эпидемия захватила треть школы. Разумеется, я тоже попала под удар.

В течение трех дней я была слишком больна, чтобы переживать о чем-либо, а когда в четверг позвонила в школу, то тут же услышала, как ужасно ведут себя мои дети с учителем на замену. В тот день они разбросали по полу все мелки и перевернули парты вверх дном, чтобы «рисовать» на плитке. Услышав это, я была в ужасе. Я так старалась руководить своим классом, а теперь болезнь свела на нет все мои труды.

– Мне нужно немедленно вернуться, – прохрипела я.

– Вы не можете. На завтра у вас запланирован семинар с мистером Траугом. Ваши уроки проведет другой учитель.

Мысль о том, что я буду сидеть в соседней комнате и получать инструкции по программе, которая мне не нужна, в то время как мои дети будут крушить классную комнату по соседству, показалась мне почти невыносимой. Я отпросилась с работы на остаток дня и решила использовать его, чтобы подлечить голос. Когда я вернулась в понедельник, вся школа была в востороге от мистера Трауга.

– Я никогда не думала, что можно столько всего придумать с музыкой!

– Он такой очаровательный! Нам всем было так весело!

– Он очень умный и сообразительный!

– Он просто потрясающий!

Даже Джоанна была с ними заодно:

– Ты должна с ним познакомиться! Вы оба преподаете в схожей манере. Я знаю, вам точно понравится подход друг друга. То, что он делает с музыкой, просто потрясающе.

Проблема заключалась в том, что я не присутствовала на мастер-классе, предназначенном для моего уровня обучения, а на следующей неделе у меня был запланирован другой тренинг, и я снова должна была пропустить семинар мистера Трауга. И хотя я могла слышать его музыку через стену классной комнаты, наши расписания настолько не совпадали, что я все еще ни разу не видела этого загадочного человека, от которого все были в таком диком восторге. В конце концов я решила, что, видимо, этому просто не суждено случиться. Признаться, я ощущала некое облегчение, пропуская его тренинг.

Однако Джоанна, напротив, решила, что так дело не пойдет. Она обратилась к директору и договорилась, чтобы на следующий же день я отправилась на мастер-класс мистера Трауга – разумеется, если сам мистер Трауг будет не против. После занятий Джоанна схватила меня за руку и потащила на парковку, чтобы найти мистера Трауга, пока он не уехал домой.

Мы подошли поближе, и я увидела, как он наклонился над багажником своей машины. Облаченный в черное пальто, он сосредоточенно складывал свои вещи и не замечал нас. Джоанна обратилась к мистеру Траугу по имени и объяснила, что я пропустила его семинар, поэтому хотела бы прийти завтра вместе с учителями старших классов. Мистер Трауг повернулся, чтобы посмотреть на меня.

Джоанна клянется, что возникший между нами электрический разряд был настолько сильным, что ее отбросило на шаг назад. Может быть, так все и было. Знаю только, что мое сердце сказало: «О, так вот где ты». Именно тогда я поняла, что выйду замуж за этого человека.

На следующий день во время семинара десять взрослых женщин хихикали и подталкивали друг друга локтями, словно школьницы. Они подмигивали мне и кивали на мистера Трауга. Электричество все еще висело в воздухе, но он был так сосредоточен на проведении занятия, что я начала сомневаться в том, что мои чувства взаимны.

Когда пришло время всем встать в круг, мои коллеги бросились в противоположную сторону и вцепились друг в друга мертвой хваткой. Единственное свободное место осталось рядом с мистером Траугом. Я все еще пыталась уйти от судьбы и втиснуться между коллегами, а мистер Трауг отчитывал нас за медлительность:

– Ну же! – сердился он. – Даже детсадовцы могут сделать круг быстрее!

И тогда я вложила свою руку в руку мистера Трауга. Он мгновенно вскинул голову и посмотрел мне в глаза. Позже он рассказывал, что именно в тот момент он понял, что женится на мне.

Нас обоих поразила молния. Так что автор статьи был по-своему прав. Теперь, тридцать лет спустя, на моем обручальном кольце выгравирована надпись: «Стоит того, чтобы ждать».

Сьюзен Трауг

Секрет хорошего брака

Если вы не будете следовать зову своего сердца, вы можете провести остаток своей жизни, жалея об этом.

Бригитта Николь

– Мам, а ты знаешь, в чем заключается секрет хорошего брака?

Мой двадцатилетний сын Джон остановился посреди кухни со свежеиспеченным шоколадным печеньем в одной руке и стаканом молока в другой. Я подняла взгляд от кастрюльки, в которой булькал соус для пасты:

– Нет, Джон, пожалуйста, просвети меня!

– Ну, – сообщил он, – все дело в компромиссе.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Джон посещал занятия по социологии брака и семьи в колледже Гров Сити штата Пенсильвания. Профессор был женат целых пять лет, и лучшим советом, который он мог дать своим студентам по поводу брака, был компромисс. Мне ужасно хотелось сказать что-нибудь вроде: «Ваш профессор действительно вник в суть дела, не так ли? Но что, если у вас закончились компромиссы? Что, если один хочет венчаться в церкви, а другой – на заднем дворе? Вместо этого вы поженитесь на парковке?» Но я знала, что с Джоном лучше не спорить.

Джон вернулся к себе наверх, чтобы подготовиться к свиданию с Ким – своей возлюбленной из колледжа. Я ограничилась тем, что пробормотала несколько язвительных слов себе под нос.

– Ты что-то сказала, мам? – переспросил Джон.

– О, ничего, – ответила я.

Что я действительно хотела тогда сделать, так это поделиться нашей историей любви. Джон слышал ее по меньшей мере сотню раз, но я никогда не уставала ее рассказывать.

Мы с Марком познакомились на первом курсе колледжа Уитворт в городе Спокан, штат Вашингтон, в 1973 году. Моя соседка по комнате, Мисти, отвечала за организационные сборы учащихся перед началом учебного года и как-то раз спросила, не хочу ли я поехать с ней за одним из новичков, прибывших в колледж на экскурсию.

На дорогах в те дни был сильный гололед, и она боялась ехать одна.

Пока мы осторожно пробирались в сторону международного аэропорта Спокана, Мисти сообщила, что они с ее парнем Джоном уже обсуждали свадьбу. Я недоверчиво покачала головой:

– Откуда ты знаешь, что Джон – тот самый?

– Сердце никогда не лжет, – парировала Мисти.

«Что еще за чушь?» — подумала я.

Когда мы добрались наконец до аэропорта, самолет из Сан-Франциско, на борту которого находился наш новый студент, уже приземлился. Мы с Мисти заняли позицию в зоне прилета. Я видела, как пассажиры сошли с трапа, и разглядела среди них парня с длинными черными волосами. Он выглядел слегка потерянным. Тогда, не размышляя ни минуты, я бросилась вперед и заключила его в объятия. Мисти только ахнула.

– Вы Марк Помбо? – спросила я.

– Да, это я.

Мисти начала было извиняться за мое более чем странное поведение, после чего произнесла с максимальной торжественностью:

– От имени колледжа Уитворт и его представителей, добро пожаловать!

Но ведь я только что нашла парня своей мечты… Того, на кого указало мое сердце. Это была любовь с первого взгляда.

К машине мы подошли, уже держась за руки. Я была на грани истерики.

Мисти оттащила меня в сторону и хорошенько отчитала:

– Что на тебя нашло? Мы здесь по официальным делам!

Два года спустя мы с Марком поженились в моей родной церкви в Конкорде, штат Калифорния. Не было никакого разумного объяснения тому, что произошло, – словно два сердца слились воедино в тот момент, когда мы встретились. Мисти и Джон поженились за полгода до нас. Недавно мы вчетвером отпраздновали сорок вторую годовщину наших отношений.

Хороший брак – это нечто большее, чем просто компромисс и обязательства. Надеюсь, учитель моего сына сам однажды поймет это. «Сердце никогда не лжет», – сказала тогда Мисти. Пусть это выглядело несколько театрально, зато было чистой правдой.

Конни К. Помбо

Слишком много радости для меня одной

Ваши слова – это кирпичики и строительный раствор тех мечтаний, которые вы хотите воплотить в жизнь.

Соня Шокетт

– Я выйду замуж в горах и проведу здесь медовый месяц! – сказала я как-то своему однокласснику звездной ночью 1980 года во время школьной поездки. Тридцать лет спустя мы с моим будущим мужем обменялись свадебными клятвами на вершине Скалистых гор в Колорадо – прямо над тем лагерем, где родилась моя мечта.

Это был не единственный раз, когда произнесенные мною намерения сбывались. Именно так я познакомилась с Тимом. Помню, как однажды во время отпуска прогуливалась по пляжу, фотографируя свою тень и бросая ракушки в волны. В какой-то момент я остановилась и воскликнула, адресуя свои чувства небесам:

– Слишком много радости для меня одной! Кто-то должен наслаждаться этим вместе со мной!

На следующий день я проехала сорок пять миль до пляжа Розмари. И встретила Тима.

Это не была любовь с первого взгляда. Напротив, увидев его на площадке, где я намеревалась в одиночестве провести спокойный вечер, с досадой подумала: «Черт возьми! Здесь какой-то парень!» Медленно поднялась по ступенькам на помост и произнесла дежурное:

– Привет, как дела? – Тим сообщил, что дельфины только что начали выпрыгивать из воды.

– Дельфины? – удивилась я. – Не знала, что здесь будут дельфины! – Я никогда не видела их и пришла в настоящий восторг.

Мы подружились в считаные секунды и отлично провели время, фотографируя и наблюдая за дельфинами. Потом я достала из рюкзака бутылку «Шардоне» и сказала:

– Я бы предложила тебе вина, но у меня с собой лишь один бокал.

Он ответил:

– Я схожу за еще одним, – и ушел.

Я продолжила фотографировать дельфинов, надеясь, что он скоро вернется. Солнце садилось, и дельфины уплывали все дальше. На небе собирались пухлые облака, песок стал светиться оранжевым и розовым цветом. С бокалом в руке вернулся Тим – как раз вовремя, чтобы успеть увидеть закат. Болтая, мы обнаружили много общих интересов (помимо страсти к фотографии) и теперь ждали появления звезд.

Единственная причина, по которой Тим проехал двадцать пять миль на запад, от места своего отпуска до этого пляжа, заключалась в том, что именно сегодня Венера должна была создать эффект световой дорожки на воде после того, как скроется солнце. Солнце скрылось, появилась Венера, но дорожки мы так и не увидели. Однако в ту ночь нас словно коснулось нечто, находящееся за пределами понимания.

Потом мы ужинали вместе в деревне и продолжали свою непринужденную болтовню. Мы не заметили, как прошло время.

– Ресторан закрыт уже сорок пять минут, – объявила наконец официантка. И, посмотрев на наши удивленные лица, добавила: – Приходите в следующем году, когда будете отмечать годовщину, а заодно сможете переночевать у нас наверху.

Мы быстро оплатили счет, пытаясь объяснить, что познакомились сегодня утром.

На парковке мы обменялись номерами телефонов и договорились встретиться через два дня.

Воскресенье выдалось холодным и пасмурным. Однако, несмотря на погоду, мы оба вернулись на пляж Розмари. Когда при встрече мы обнялись, в небо не взмыли фейерверки. Напротив, мы оба испытали странное умиротворение, будто так было всегда.

За шампанским и шоколадом мы продолжали рассказывать друг другу о жизни, а температура на улице продолжала падать. В конце концов выглянуло долгожданное солнце, и мы медленно побрели по городу в сторону моря. День пролетел, как одно мгновение, и вот мы уже сидим, прижавшись друг к другу, на влажном песке, в полной тишине.

Я знала, что он попытается меня поцеловать. Мои мысли начали метаться: у меня свидание в среду. Я должна сказать ему.

Он посмотрел на меня, и я заглянула ему в глаза, и, прежде чем я успела что-либо сказать, он поцеловал меня. Я не ответила на его поцелуй, хотя очень хотела. Я опустила взгляд вниз, а потом снова заглянула в его голубые глаза.

– У меня свидание в День святого Валентина! Я подумала, тебе следует знать. Именно поэтому я не поцеловала тебя в ответ! – выпалила я.

Он взял меня за руку:

– Конечно, у тебя свидание. Как же иначе? Ты ведь просто потрясающая! – Потом наклонился ближе и прошептал: – Поцелуй меня один раз, как будто у тебя нет свидания.

И я поцеловала его!

Он упал на спину прямо на песок:

– Ух ты, хорошо, что попросил тебя об этом.

Стало совсем холодно. Мы заметили неподалеку вывеску стейк-хауса и решили съесть хоть что-то горячее.

– Вы двое только что поженились или что-то в этом духе? – спросил один из посетителей. – Вы светитесь, словно рождественская елка.

У дверей я заметила чашу, полную шоколадных сердечек с любовными посланиями. Я взяла две штуки.

– Вот, возьми одно, – сказала я, – не знаю, увидимся ли мы во Флориде, но точно знаю, что мы еще встретимся. Давай обменяемся ими при нашей следующей встрече.

Он согласился. Понимая, что во Флориде мы действительно можем больше не увидеться, мы подарили друг другу прощальный поцелуй, который был красноречивее любых слов.

Во вторник мы встретились в последний раз на два часа. Мой отпуск во Флориде подошел к концу, а Тим возвращался домой в Нью-Джерси. Мы знали только то, что должны довериться будущему. Быстро поцеловав его на прощание, я пообещала:

– Мы еще встретимся. Знаю, что мы точно еще увидимся.

– Обязательно, – откликнулся он.

День святого Валентина обрушил снежную бурю на все Восточное побережье. Это помешало мне успеть на свидание, на которое я собиралась. Я позвонила Тиму.

– С Днем святого Валентина, дорогая, – улыбнулся он. Я заказала доставку еды, поболтала с Тимом, находящимся за много миль от меня, и провела День святого Валентина в одиночестве. Но я была абсолютно счастлива.

Каждый раз, отмечая нашу годовщину, мы вспоминаем эту историю. Как хорошо, что кто-то наверху слышит произнесенные нами слова.

Шарон Кей Бейер

Любовь среди книжных полок

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»

К тому времени, когда мы познакомились, я работал в книжном магазине уже больше года. Теперь мне в помощь пригласили еще одну девушку. Мы оба прекрасно помним слова, которые я сказал ей в первый рабочий день:

– О, так это вы, Дженнифер. – Согласитесь, это можно интерпретировать как угодно.

Дженнифер до сих пор считает, что в моих словах было больше негативного подтекста, чем дружелюбия, однако это было единственное, что я смог придумать, будучи пораженным любовью с первого взгляда. Ни ее длинные рыжие волосы, ни гладкая фарфоровая кожа, ни самая потрясающая улыбка, которую я когда-либо видел, тогда еще не имели для меня никакого значения – я почувствовал с этой незнакомой девушкой настоящее духовное родство.

Потом я узнал Дженнифер получше, и она стала для меня еще более прекрасной. Она излучала какое-то особое очарование. Я не искал встреч, и она – тоже, но от любви еще не придумано лекарства.

Когда наши смены совпадали, мы работали в магазине вместе: расставляли книги по полкам, помогали покупателям найти недостающие и… украдкой поглядывали друг на друга.

Со временем мы подружились, обсуждая произведения авторов, которыми оба восхищались, и посмеиваясь над тайными увлечениями друг друга (у нее – Нора Робертс, у меня – Стивен Кинг). Через два месяца состоялось наше первое свидание, при этом мы продолжали вместе работать и беседовать среди книжных полок.

Скоро я должен был отправиться в четырехнедельное путешествие по Чили, которое планировал еще до встречи с Дженнифер. Накануне моего отъезда она принесла мне тарелку домашнего печенья с шоколадной крошкой – это тронуло меня невероятно. Мне казалось, что ничто не может произвести на меня еще большее впечатление, однако Дженнифер удивила меня еще больше, подарив свой экземпляр книги «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. Эта книга была одной из ее любимых, и Дженнифер знала, что я никогда ее не читал. Ей хотелось, чтобы я взял эту книгу с собой и вспоминал о ней во время путешествия.

Я собирался отсутствовать какое-то время, беззаботно бродя по миру, но это печенье и эта книга изменили мои представления относительно того, что будет ждать меня по возвращении домой. Мы еще не дошли до того, чтобы признаться друг другу в любви, но оба чувствовали, что скоро это произойдет. Я знал, что она делает большой шаг, доверяя мне свою любимую книгу. И это говорило мне все о ее чувствах.

Я прочитал «Маленького принца» во время ночного перелета в Сантьяго – прекрасная история о том, как улететь от взрослых обязанностей, заблудиться, совершить межпланетное путешествие, приобрести знания и найти дорогу домой. Держа книгу на коленях, я ни на секунду не переставал думать о Дженнифер. Мне хотелось поскорее увидеть ее снова.

Спустя две недели моя тоска усилилась. Раньше я никогда не отказывался от путешествия, но теперь всерьез подумывал о том, чтобы вернуться домой пораньше. Я скучал по привычной жизни, по работе в книжном магазине и общению с людьми. В конце концов я не выдержал и купил обратный билет. После двенадцатичасового перелета обратно в Канаду я позвонил Дженнифер.

Когда она взяла трубку, я сказал:

– О, так это ты, Дженифер. – Я надеялся, что это прозвучит иначе, чем в момент нашей первой встречи.

– Находясь так далеко, я понял, что самого главного глазами не увидишь, – выпалил я.

– Вижу, ты прочитал мою книгу, – ответила она.

Это была цитата из «Маленького принца», которую я выучил, чтобы произвести на нее впечатление. В глубине души я знал, что мы продолжим встречаться, когда я вернусь домой.

Мы увиделись на следующий день после того, как я отоспался после смены часовых поясов, и первое, что я сделал, – вернул ей «Маленького принца». Эта книга сопровождала меня на протяжении многих тысяч километров и подарила много пищи для размышлений, однако я никак не мог оставить ее у себя.

– Теперь я понимаю, почему это твоя любимая книга. Спасибо, что доверила мне ее.

– Это был просто повод, – улыбнулась она, – я знала, что ты обязательно мне ее вернешь.

Все было как прежде: раскладывали книги и наслаждались обществом друг друга среди шелеста страниц.

Спустя восемь месяцев мы обручились, а еще через полгода – поженились. Мы познакомились благодаря книгам; одна конкретная книга связала нас (даже когда нас разделяли континенты), и мы остаемся вместе уже тринадцать лет. Мы тоже пишем свою историю – историю нашей любви.

Дарин Кук

Рисование

Встретить тебя было моей судьбой, стать твоим другом – моим выбором, но влюбиться в тебя было тем, что не поддавалось никакому контролю.

Тереза Конрой

По расписанию первый урок сегодня – рисование. Я не знала никого в классе, поэтому нервничала и просто ждала в углу, пока учительница рассаживала всех по своим местам. Я была тревожной, нескладной и неуклюжей.

Какой-то мальчик со светлыми волосами тоже стоял рядом в ожидании, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Мне было всего двенадцать, поэтому я не поняла, что за странное чувство вдруг овладело мной.

Звук собственного имени вывел меня из задумчивости: учительница указала, куда мне следует сесть. Незнакомый мальчик плюхнулся рядом со мной. Он пристально взглянул на меня своими голубыми глазами, и мое сердце сделало сальто.

В течение следующих нескольких месяцев мы вместе работали над художественными проектами и иногда встречались на других уроках. Я была прилежной ученицей, никогда не попадающей в неприятности. Он – свободолюбивым бунтарем, который больше заботился о том, чтобы отпустить забавную шутку, чем о том, чтобы учиться. Однако в тот первый день на уроке рисования стало ясно: несмотря на различия характеров, у нас было кое-что общее – чувство юмора. Этот парень ненавидел школу и имел множество проблем, но он всегда умел меня рассмешить.

Мы взрослели и продолжали учиться вместе. То странное чувство, название которому я не могла дать в двенадцать лет, превратилось в любовь. И хотя скептики дразнили нас, утверждая, что невозможно найти настоящую любовь в средней школе, мы доказали, что они были неправы. Боже, мы действительно доказали им, что они ошибались.

Разумеется, все было неидеально. Мы ссорились, и ссорились довольно часто. Порой мы думали о том, чтобы сдаться и принять поражение. В такие моменты мысль о том, чтобы жить долго и счастливо, казалась полнейшим абсурдом. Может, и правда невозможно влюбиться в двенадцать лет в своего соседа по парте и провести с ним целую вечность? Мы пытались расстаться, но затем снова сходились. Нас притягивало друг к другу словно магнитом. Знали ли мы, что то особенное, что было между нами, не случается с людьми каждый день?

Мы были вместе на выпускных и школьных мероприятиях, ездили во всевозможные поездки. Мы вышли в «реальный мир» рука об руку и теперь искали каждый свой путь, оставаясь при этом вместе.

Мы боролись за то, чтобы не забывать тех мальчика и девочку, которыми когда-то были, – детей, влюбившихся друг в друга в окружении акварельных картин и карандашных набросков. Боролись за то, чтобы ценить нашу прекрасную историю.

Прошло одиннадцать лет, и вот я вновь смотрю на него. Я иду к алтарю в белом платье, сжимая дрожащими руками букет. А он ждет меня в конце пути – тот белокурый мальчик из прошлого, мужчина, ставший для меня всем. Мы сказали друг другу «да» и засмеялись, вспомнив обо всех, кто говорил, что у нас ничего не выйдет. Потому что у нас, наоборот, все получилось.

На нашей свадьбе мы танцевали под Фейт Хилл Breathe – первую песню, под которую он пригласил меня потанцевать в седьмом классе. Обняв его и глядя в его родные глаза, я думала, что круг наконец замкнулся.

Жизнь нанесла нам немало ударов. Мы стали старше, мудрее и почти растеряли былую беззаботность. Но в глубине души навсегда остались теми детьми из прошлого.

Сейчас у нас есть небольшой домик, огромный пес и кошки – пожалуй, чересчур много кошек. У нас есть привычные обязанности и счета. Трудности и разного рода проблемы также присутствуют в нашей жизни. Но что гораздо важнее: у нас есть наша любовь – более сильная, чем мы когда-либо могли себе представить.

Линдси Детвайлер

Две тысячи миль ради поцелуя

Каждая история любви прекрасна, но наша – моя самая любимая.

Автор неизвестен

В начале апреля 1993 года я встретила свой двадцать шестой день рождения в Эмералд Айл, Северная Каролина. Помню, как брела по берегу, размышляя о своих прошлых отношениях, фундаменталистском воспитании и о том, как я смогла побороть свою невероятную тревогу по поводу колледжа. Теперь моя жизнь наконец-то наладилась, но я была одинока. Я подобрала ракушку и бросила ее в океан так далеко, как только могла, будто отправляла в море бутылку с посланием.

Две недели спустя, вернувшись домой в Джонсон-Сити, штат Теннесси, я рассказывала своей подруге Триш о том, как мне нравились занятия по военной физической подготовке в Университете штата Восточный Теннесси. Мы тогда спускались по канату с вышки и крыш зданий на территории кампуса. Вот бы повторить все это! Триш на это заявила, что на следующие выходные к ней и ее мужу Курту в гости приезжает друг, занимающийся скалолазанием. Если я хочу, то могу отправиться с ними в поход. «Отлично! – ответила я. – Надеюсь, ты не пытаешься свести меня с ним или что-то в этом духе…»

Она заверила, что у нее и в мыслях не было ничего подобного, просто Чак, который служил во флоте, будет здесь проездом по пути из Сан-Диего в Мэн, чтобы принять участие в строительстве и вводе в эксплуатацию нового корабля. Они дружат с Чаком уже несколько лет, еще с начала 1980-го, когда тот работал рекрутером ВМС в Джонсон-Сити. И вот сейчас он собирается провести в городе целую неделю.

За день до нашего похода Курт и Триш решили устроить для Чака барбекю. Мы с ним сразу же нашли общий язык и болтали без умолку, удивляясь тому, что у нас так много общего. Ему нравилось читать научную фантастику и фэнтези, как и мне, и он разделял мою любовь к природе. Когда я поднялась, чтобы наполнить свой бокал, Курт пошутил: «Эй, вообще-то Чак проехал две тысячи миль не для того, чтобы увидеться с тобой, знаешь ли!»

Следующий день был во всех смыслах головокружительным: мы отправились в поход на водопад Линвилл и совершили восхождение на гору Тейбл-Рок (Северная Каролина) недалеко от того места, где снимались некоторые сцены «Последнего из могикан». Курт и Триш не смотрели этот фильм, поэтому мы убедили их посмотреть его с нами после похода.

Во время сеанса у меня замерзли ноги. Не говоря ни слова, Чак достал одеяло и укутал меня. Никто и никогда не делал для меня чего-то подобного.

Затем Курт и Триш отправились спать, а мы с Чаком продолжали болтать до самой ночи, обсуждая все на свете. Когда речь зашла о музыке, мы обнаружили, что нам обоим нравится все жанры – от классики до хеви-метала. Я призналась, что мне давно хочется узнать название той песни, которую я слышала в фильме «Игры патриотов» и рекламе «Фольксваген». Он сказал: «Подожди секунду». И вставил диск в стереосистему: «Эта?» Harry’s Game группы Кланнад – у него был целый диск с песней, о которой я спрашивала!

Помню, я тогда подумала: «Почему я не могу встретить такого парня здесь, в Теннесси?» Однако потом меня осенило, что я ведь только что встретила этого парня в Теннесси, а тот факт, что он жил не здесь, был не так уж и важен. Поэтому, когда он пригласил меня сходить с ним на свидание следующим вечером, я ответила «да». Он проводил меня до машины и спросил, может ли он поцеловать меня, чтобы пожелать доброй ночи. И я снова ответила «да».

Ух ты! Вот это поцелуй. Позднее мы оба пришли к выводу, что за все мои двадцать шесть и его тридцать пять лет ни у одного из нас никогда не было такого страстного первого поцелуя.

Чак должен был уехать на следующий день, но он остался в Теннесси еще на две недели, использовав оставшуюся часть своего отпуска. Мы встречались каждый вечер и даже снова ходили в поход.

Наступил май, потом – июнь. Мы созванивались каждый день и отправляли друг другу открытки и письма. По словам Чака, он понял, что у нас все серьезно, когда я приехала к нему в Мэн и мы отправились в Национальный парк Акейдия и Бар-Гарбор. Там он купил мне дорогую обувь для скалолазания.

Четвертого июля я удивила свою семью, уволившись с работы и переехав в Мэн к дважды разведенному моряку на девять лет старше меня, которого знала всего два месяца. Я нисколько не переживала, потому что знала, что он – «тот самый».

В декабре того же года он подарил мне обручальное кольцо, однако мое счастье несколько омрачал тот факт, что нам предстояла разлука длиной в полгода. Его корабль совершал первое плавание из Мэна в Сан-Диего, а затем участвовал в учениях на Гавайях. Я не смогу присоединиться к нему в Калифорнии до июля следующего года. Чак привез меня обратно в Теннесси, и мы провели Рождество вместе с моей семьей.

Накануне отъезда в Мэн, он сказал:

– Ты позабудешь обо мне за полгода.

– Да ты с ума сошел! – ответила я. – Я бы вышла за тебя замуж прямо завтра.

Однако на следующий день пошел сильный снег, и здание местного суда было закрыто. Мы не могли расписаться.

– Позвони в здание суда округа Грин. Он ведь федеральный, значит, точно должен работать, – предложила я.

Итак, мы тайно поженились. Ему нужно было успеть на самолет, поэтому не было ни приглашений, ни фотографий, ни свадебного платья. Мы просто расписались, после чего я сразу же повезла его в аэропорт.

В декабре 2018 года мы отметили двадцать пятую годовщину свадьбы. Прости, Курт, но похоже, Чак действительно проделал путь в две тысячи миль только для того, чтобы встретиться со мной.

Лоррейн Фертнер

Предложение

Все, чем стоить дорожить, зарождается в нашем сердце.

Сьюзан Чапин

Мои подруги любили кантри, а я – джаз. На этот раз мне повезло, и я смогла уговорить их пойти со мной послушать музыку в маленький клуб в центре Такомы, штат Вашингтон. Подруги согласились, однако я понимала, что долго они здесь не продержатся. Надо было срочно что-то придумать.

Неожиданно я почувствовала прикосновение чьей-то руки на своем плече – незнакомый мужчина приглашал меня потанцевать. Не знаю, что со мной произошло, но я вышла с ним на танцпол, не раздумывая ни секунды, а все то время, пока длился наш танец, никак не могла перестать улыбаться. Это было очень странное чувство.

Две недели спустя этот мужчина сделал мне предложение – мы как раз сидели на переднем сиденье его чрезвычайно редкого кемпера «Фольксваген Сандиал» 1962 года выпуска. И снова я не колебалась ни секунды, потому что еще с того первого танца поняла, что он – моя судьба. Мы поженились через месяц, к удивлению всех наших друзей. Их можно было понять: ни один из нас до этого момента не имел особой склонности к спонтанным поступкам. К слову, спустя двадцать пять лет мы все еще танцуем.

Вскоре после свадьбы муж, не сказав мне ни слова, решил продать кемпер «Фольксваген». Ему нравилось покупать и продавать автомобили, так что, в принципе, в этом не было ничего особенного. Однако теперь речь шла о той, в которой он сделал мне предложение, и меня охватила невероятная грусть. Я не могла поверить, что теперь эта машина находится в руках какого-то незнакомца. Называйте меня романтиком, но я ничего не могла с собой поделать.

– Как ты мог продать ее? – спрашивала я со слезами на глазах.

Муж стоял передо мной с удивленным видом: он и представить себе не мог, что продажа этого автомобиля вызовет у меня такие эмоции. Итак, я была опустошена, он – шокирован, однако машина была продана, и тут уже ничего нельзя было поделать.

Со временем потеря стала менее болезненной, и все же на каждую годовщину я мечтательно говорила о том, как было бы здорово, если бы нам по-прежнему принадлежал этот во всех смыслах исторический «Фольксваген».

И вот десять лет спустя, теплым августовским вечером, муж позвал меня с улицы. Я была занята в своем кабинете, но в конце концов сдалась. Высунувшись за порог, я прокричала:

– Что тебе нужно? Где ты вообще?

Ответа не последовало. Я пошла по подъездной дорожке, и тут я увидела его – «Фольксваген» 1962 года выпуска. Боковая дверь была открыта, мой муж сидел внутри. На приборной панели мерцала свеча, рядом стояла бутылка вина. Он искал нашу машину по всей стране, пока не нашел, и тогда ее выкупил для меня!

Мы долго сидели, обнявшись и потягивая «Шардоне», а потом он прошептал мне на ухо:

– Ты выйдешь за меня замуж… снова?

Мириам Ховард

Глава 4. Как мы встретились

Иголка в стоге сена

Как я тебя люблю? Люблю без меры. До глубины души, до всех ее высот.

Элизабет Барретт Браунинг

Это было словно как найти иголку в стоге сена. Ричарду было сорок девять, мне – сорок два. В темном переполненном зале Ричард заметил меня первым. Когда другие танцующие слегка расступились, я тоже увидела его. Он улыбался, наши глаза встретились. Я улыбнулась в ответ. Потом танцоры снова сместились, и он исчез из виду. Это было прямо как в песне Фрэнка Синатры: мы были «незнакомцами в ночи, обменивающимися взглядами».

Когда музыка смолкла, я сама подошла к нему. Мы назвали друг другу свои имена и немного поболтали, с удивлением выяснив, что наше образование и профессии совпадают самым невероятным образом. Ричард присоединился ко мне на танцполе, хотя не слишком любил танцевать. Мы оставались в клубе до самого закрытия.

Спустя два дня он пригласил меня на свидание, и мы прогуливались, рассказывая друг другу о своем прошлом и мечтах найти «иголку в стоге сена». Мы держались за руки – было похоже, что наши поиски увенчались успехом.

Может ли один взгляд в переполненном танцевальном клубе изменить ход всей жизни? В конце концов, нам обоим было уже не по двадцать лет.

Всю неделю Ричард навещал меня. Я никогда не испытывала таких чувств к кому-либо прежде. Он определенно чувствовал себя свободно – в его поведении не было ни капли фальши.

Теперь Ричард утверждает, что я заставила его ждать еще два года, прежде чем согласилась выйти за него замуж. Это чистая правда. Однако я сомневалась вовсе не в правильности своего выбора. Я сомневалась в замужестве в целом.

У меня была моя карьера, верные друзья и драгоценная свобода. Мне, одинокой женщине за сорок, было трудно представить, что я буду делить свое личное пространство с другим человеком. В то время я рассуждала примерно так: «Если я выйду замуж, Ричард будет жить со мной. Он постоянно будет рядом. Все время! Как и когда я смогу наслаждаться своей собственной жизнью?»

Мне потребовалось два года, чтобы справиться с этим страхом. За это время Ричард стал не только моим возлюбленным, но и лучшим другом. Это и был ключ к успеху. Когда мне становилось тесно в отношениях, я говорила с ним об этом. Когда задавалась вопросом, каково это – делить свое пространство с кем-то, я говорила с ним об этом. Когда жаждала свободы, я говорила об этом.

Однажды я сообщила Ричарду, что собираюсь пойти на вечеринку для одиноких, чтобы еще раз испытать, каково это. К тому моменту мы встречались уже несколько месяцев, но мне было как-то беспокойно. Он посмотрел на меня очень долгим взглядом, а потом сказал, что если мне это нужно, то я должна это сделать. Моя идея не вызвала у него восторга, но я была вольна принять любое решение. Я пообещала, что не буду ничего делать за его спиной.

И вот я отправилась на ту вечеринку. За один только первый час моего пребывания там несколько мужчин подошли и спросили, не хочу ли я выпить или потанцевать. Я отказывалась. Потом я начала задаваться вопросом, почему я здесь. Затем – поняла, что скучаю по Ричарду. Мне не хватало легкости и нежности нашей с ним связи. Я скучала по его лицу. Я скучала по нему.

Я уехала с вечеринки, которая проходила в центре города, и помчалась к дому Ричарда в пригород Чикаго. Я постучала в дверь. Он открыл ее и протянул ко мне руки.

– Я ждал, – тихо сказал он.

Мы стояли и обнимали друг друга, казалось, целую вечность. Эта ночь стала поворотным моментом в наших отношениях. Стало ясно, что я хочу только нас.

Но я все еще не была уверена, что у нас все получится. У каждого были свои давние телефонные номера, чековые книжки и сберегательные счета. У каждого была дорогая мебель, любимые цвета и манера жить. На самом деле, какими бы незначительными ни были эти трудности, факт оставался фактом: мы были двумя взрослыми людьми с устоявшейся жизнью. Я привыкла быть сама по себе. Если я хотела хлопья на ужин, я их получала. Если хотела принять ванну с пеной в час ночи, то так и делала. Я очень долгое время жила в режиме одиночества.

И все же мне пришлось признаться самой себе, что моя жизнь стала более насыщенной с тех пор, как я стала делить ее с Ричардом. И тогда мы разработали план оптимизации наших отдельных жизней и назначили дату свадьбы.

Я вышла замуж за Ричарда за день до своего сорок четвертого дня рождения. Мы шли к алтарю вместе, и это было символом того, как мы относились к нашей совместной жизни. Мы вступали в равноправное партнерство. Это было все, чего я когда-либо хотела от отношений. Я взяла его фамилию и сохранила свою. Моя фамилия, написанная через дефис, стала ежедневным напоминанием о том, что я горжусь быть собой и тем, что являюсь женой Ричарда.

Шли годы, и объятия Ричарда стали моим домом. Мое пространство стало нашим пространством. Если Ричарда нет рядом со мной, я скучаю по нему. Когда мне нужно побыть наедине с собой, мой муж это понимает. То, чего я так боялась, давно исчезло. Каждый из нас остался самим собой, но при этом мы стали единым целым. Мы – мужчина и женщина. Мы – муж и жена. Мы – реальность, о которой я и подумать не могла.

Ричард не дает мне забыть, что я заставила его ждать два года. Однако я считаю, что человек не может стать тем, кем должен быть, пока не будет готов.

Ричард называет наши отношения вечной любовью. Мы знаем, что оба нашли иголку в стоге сена.

Элинн Чаплик-Алескоу

Связанные музыкой

Каждое сердце поет песню, неполную до тех пор, пока она не отзовется в другом сердце. Те, кто хочет петь, всегда находят песню. От прикосновения любви каждый становится поэтом.

Автор неизвестен

– Давай, мамочка! – радостно кричали дети.

Я сжимала их маленькие ручки, и мы вместе кружились по гостиной, хотя время отхода ко сну давно прошло. Наконец они улеглись и сразу же заснули, а я снова вставила кассету в магнитофон.

Я играла на клавишных в кантри-рок-группе. Наш барабанщик подарил мне кассету с оригинальными песнями, записанными его приятелем Дэвидом (семья и друзья называли его ДВ). Этот Дэвид тоже был клавишником, и предполагалось, что его виртуозная игра вдохновит меня. Не скрою, я почерпнула для себя несколько полезных фишек, но в целом техника ДВ намного превосходила мои возможности. И все же подарок не был бесполезным – у нас с детьми теперь имелась потрясающая танцевальная музыка, неизменно поднимающая нам настроение.

Наша жизнь никогда не была легкой: ни для меня, ни для моих детей. Мой брак оказался неудачным, дети редко виделись с отцом. Он нашел себе другую женщину, а со временем и я нашла другого мужчину. Мы должны были расстаться, однако вместо этого муж вдруг стал умолять меня дать нашему браку еще один шанс, и я по глупости так и сделала – лишь для того, чтобы через два года он снова попросил о разводе.

В трудные времена люди часто ищут спасение в алкоголе или наркотиках, а я обратилась к песням ДВ. Мы с детьми часто утешали себя танцами под нашу теперь уже любимую музыку. Уложив детей спать, я садилась на пол и вытирала слезы, позволяя голосу ДВ уносить меня в светлые дали. На самом деле я по уши влюбилась в эти песни и уже не представляла свою жизнь без них.

Шли годы, но музыка ДВ по-прежнему сопровождала меня – так было во время переезда, второго развода и всех самых тяжелых и мрачных периодов в моей жизни. Она была мне верным товарищем.

ДВ пел о надежде, радости, природе, любви и духовности. Слушая его, я тоже начинала верить во что-то лучшее не только для себя, но и для своих детей. Независимо от того, какой хаос царил в моей жизни, была я на небесах или в аду, эта музыка жила в моем сердце.

Однажды, отправляясь на один день в горы, я положила в рюкзак последнюю кассету ДВ. Строчки одной из его последних песен задели меня за живое. Это были простые слова: «Расслабься, все в порядке… солнце светит внутри меня». Мне так хотелось узнать, каково это – чувствовать, что внутри меня сияет солнце.

Я подумала, каким прекрасным должно быть ощущение, когда знаешь, что все в порядке, – я не могла представить себе такого покоя. И тут меня осенило: я вечно жила и буквально дышала этой музыкой, но никогда не задумывалась об авторе, написавшем эти песни. А ведь он наверняка не смог бы сочинить ничего подобного, если бы эти чувства не существовали в нем самом. И в ту же секунду я поняла, что хочу того же, чего и он. Я хотела ощутить его блаженство и узнать то, что знал он. Его дух, столь явственно звучащий в этих песнях, помог мне пережить столько всего, что в тот момент мне казалось, будто я знаю эту нежную душу всю свою жизнь.

Это был поворотный момент. Я набралась храбрости и позвонила Дэвиду. Объяснив, кто я такая, сказала:

– Я хочу того, что есть у тебя. Я хочу быть похожей на тебя.

Мы проговорили несколько часов. После этого звонка мы стали друзьями. Я жила на Западе, а он – на Востоке.

Примерно через полгода мы поняли, что влюбились друг в друга, и в итоге наша жизнь стала напоминать гигантский лабиринт, полный препятствий, каждое из которых – само по себе история.

В планы Дэвида не входила женитьба, а я поклялась никогда больше не выходить замуж, однако спустя семь лет после того, как впервые услышала его песни, и через полтора года после моего телефонного звонка, мы связали себя узами брака. Прошлой осенью мы отметили двадцать восьмую годовщину свадьбы.

Я нахожу умопомрачительным тот факт, что я влюбилась в музыку моего мужа задолго до того, как полюбила его самого. И хотя я жалею, что мы не встретились раньше и он не был моим единственным, мне все же приятно осознавать, что благодаря своей музыке Дэвид всегда был со мной – в самые худшие и лучшие моменты моей жизни, поддерживая меня на протяжении всего пути. Он и сегодня заставляет мое сердце петь.

Джилл Бернс

Похоже, нам по пути

Когда вы отпускаете, происходит нечто волшебное. Вы даете Богу простор для работы.

Мэнди Хейл

Когда-то очень давно я играла на ударных в группе под названием «Армия спасения» в Виктории, Британская Колумбия. Это было очень насыщенное время, особенно в летние месяцы, когда мы спускались на набережную, чтобы выступить перед туристами. С этим старинным городом у меня давний роман – я люблю его викторианскую элегантность, великолепные английские сады, причудливые особняки, прячущиеся в тени дубовых рощ, райский аромат цветущей вишни, устилающей улицы ковром из ярко-розовых лепестков, и уютное цоканье лошадиных подков по мостовой. Обожаю ехать по Даллас-роуд в машине с открытыми окнами, слушать крики чаек и вдыхать аромат морских водорослей и соли. Улицы этого города заряжены особым электричеством – его создают туристы, которые толпами прибывают сюда со всего мира.

Переезд в город, который занимал столь важное место в моем сердце, казался вполне естественным, особенно после многих лет эмоциональных потрясений и перемен. Примерно через год после развода я попала в нездоровые отношения, которые лишили меня последней капли самоуважения. Окончательно убедившись в том, что ситуация безнадежна, я наконец уехала, чтобы начать все сначала. Но отпустить прошлое было нелегко. Мы по-прежнему иногда встречались.

Несколько человек в моем окружении знали, какой этап я сейчас переживала, поэтому однажды вечером, после репетиции, один из музыкантов группы помолился за меня:

– Дорогой Бог, пожалуйста, помоги Микки найти правильного мужчину и отгони всех неправильных. Аминь.

Это была простая молитва, но она попала в самую точку. На той же неделе ко мне подошла хорошая подруга и сказала:

– Микки, я чувствую, что если сейчас ты отпустишь того мужчину, который делает тебя несчастной, то рядом появится тот, кто тебе действительно нужен.

В другое время я бы отнеслась к подобным заявлениям довольно скептически, но я глубоко уважала свою подругу и к тому же в глубине души сама понимала, что токсичные отношения убивают меня изнутри. Мне нужно было двигаться дальше, поэтому я все же набралась смелости и разорвала эту связь раз и навсегда.

Примерно через неделю мы с отцом и его женой ездили на материк. В Викторию я возвращалась одна. Паромный терминал был на реконструкции. Я растерялась, не зная, куда мне идти, как вдруг увидела худого мужчину примерно моего возраста. Он решительно шагал по причалу. Я догнала его:

– Не возражаете, если я спрошу, куда вы едете?

Он удивленно улыбнулся:

– В Викторию.

– Можно я пойду за вами? Я чувствую себя немного потерянной, – попросила я.

С той же улыбкой он ответил:

– Нет, я совсем не против.

Мы вместе поднялись на паром, и я оказалась рядом с ним в очереди в кафетерий. До меня вдруг дошло, насколько неловкой была вся эта ситуация. Я еще раз извинилась:

– Еще раз спасибо. Было приятно с вами познакомиться, – и тут же вышла на улицу, хоть и была голодна.

Потом я, закрыв глаза, сидела на шлюпочной палубе. Морской бриз перебирал мои волосы, солнце мягко грело плечи и руки. «Вот за кого ты выйдешь замуж», – внезапно сказала себе я и тут же в страхе отмахнулась от этой мысли. Но мысль никуда не делась, более того – она превратилась в настоящую уверенность.

И тогда я обратилась к Богу.

Если я сошла с ума, пожалуйста, не обращай на меня внимания. Но если это Твой голос, то мне нужно, чтобы Ты привел этого мужчину сюда, потому что я не пойду за ним. Как Тебе хорошо известно, я не умею выбирать мужчин, и я устала от боли. Поэтому, если это действительно Ты, мне нужно, чтобы Ты привел его сюда.

Я мысленно произнесла эти слова и… отпустила ситуацию.

Спустя несколько минут я ощутила рядом чье-то присутствие. Я открыла глаза. Незнакомец с пристани представился – его зовут Дэвид, он навещал своих родителей, поэтому оказался на пароме. У него было доброе лицо и мягкая, чуть застенчивая манера говорить. Помню, я подумала, как же легко с ним разговаривать – будто я знала его всю свою жизнь. Я совершенно забыла о голоде.

Паром причалил, и, обменявшись адресами электронной почты, мы расстались. Мне показалось естественным быстро обнять его и чмокнуть в щеку. Никто из нас не хотел прощаться. Через несколько дней я получила от него письмо. Мы переписывались пару недель, а потом стали созваниваться. Однажды он сказал, что приезжает в Викторию навестить сына, и спросил, можем ли мы встретиться. Я согласилась. Мы провели день вместе, катаясь по Даллас-роуд и наслаждаясь пейзажами и обществом друг друга.

Мне по-прежнему было с ним очень комфортно. Наконец мы припарковали машину недалеко от маленькой бухты и уселись на лавку. Внезапно Дэвид обнял меня, и я прижалась к нему, как будто мы были вместе целую вечность. Тогда он признался мне в любви.

Оглядываясь назад, я удивляюсь, почему столь стремительное развитие событий не напугало меня. Но все происходящее казалось таким естественным, таким правильным! Рядом с Дэвидом я, впервые за долгое время, почувствовала себя в безопасности. Как будто вернулась домой.

Мы договорились встретиться на следующих выходных, и я поехала к нему после работы. Когда я вошла в дом, было уже очень поздно – Дэвид в ожидании меня заснул на диване. Из прихожей в комнату тянулась дорожка, выложенная из цветочных лепестков. Эта дорожка привела меня к вазе, в ней я увидела прекрасный букет и записку, написанную от руки: «Это цветы из моего сада, но ни один из них не сравнится с тобой». За свою жизнь я получила много подарков, но ни один из них не тронул мое сердце так, как этот.

Мы провели выходные вместе, все больше узнавая друг друга. Я познакомилась с его дочерью-подростком, и она мне сразу понравилась. Она была тихой и застенчивой, как и ее отец, и, казалось, приняла меня без колебаний. Потом пришло время возвращаться. Неожиданно и без всякого предупреждения Дэвид предложил мне выйти за него замуж. И так же неожиданно я ответила «да».

По дороге домой я разговаривала сама с собой.

Ты с ума сошла? Ты едва знаешь этого человека! Зачем ты так быстро ввязываешься в новые отношения, с твоим-то послужным списком!

Затем я выдохнула и произнесла молитву.

Боже, если это действительно Твоя заслуга, пожалуйста, даруй мне покой.

И тут же меня буквально с головой накрыло чувство абсолютного спокойствия.

Я действительно говорила с Тобой в тот день на пароме. Кто я такая, чтобы спорить со Всемогущим?

Мы с Дэвидом поженились примерно через год в маленькой церкви в Парксвилле, Британская Колумбия. Мои коллеги были уверены, что я сошла с ума. О, их можно понять, но я была так счастлива, что мне было все равно, что обо мне подумают окружающие. И как бы мне ни нравилось жить в Виктории, переезд к Дэвиду был одним из лучших решений, которые я когда-либо принимала. В конце концов, я всегда могу вернуться и навестить этот город. Я так и делаю время от времени.

Но что, если бы я тогда не остановилась и не спросила дорогу? Что, если бы Дэвид из-за своей застенчивости не подошел бы ко мне?

Очевидно, что наша встреча была предначертана. Мы оба вышли из долгих и несчастливых отношений. Возможно, Бог просто решил, что нам обоим пора испытать радость жизни. Не проходит и дня, чтобы я не благодарила его за это. В тот день на пароме мне так и не удалось поесть. Зато я получила прекрасного мужчину.

Микки Финдли

Ирландская любовь

Когда любишь кого-нибудь, все когда-нибудь загаданные тобой желания начинают сбываться.

Элизабет Боуэн

Я влюбилась в Ирландию с первой же поездки. Я была буквально очарована природой и гостеприимством местных жителей. Но что самое удивительное – я ощутила себя «на своем месте», а ведь это чувство ни разу не посетило меня за все годы в родном городе. Покидая остров, я прошептала молитву: пожалуйста, покажи мне способ жить здесь.

Едва вернувшись домой, я уже начала планировать свою следующую поездку. Примерно в то же время подруги рассказали мне о «карте желаний» – так называется инструмент, с помощью которого можно достичь в жизни чего угодно. Итак, я распечатала фотографии из Ирландии и создала карту желаний под названием «Ирландская любовь». Я включила в нее картинки сельской местности и снимок высокого темноволосого мужчины. В качестве личного символа я выбрала изображение бабочки и поместила его в центр карты желаний. Идея возможных метаморфоз казалась мне весьма символичной.

В то время мне уже исполнилось тридцать с небольшим, я была одинока, зато работала в престижной компании. Я никогда не жила дальше пяти миль от места своего рождения. Я много путешествовала, но всегда возвращалась домой, так что мечта жить в Ирландии была настоящим прорывом. Моя обычная жизнь продолжалась, но теперь у меня появилась привычка смотреть на карту желаний – это делало меня счастливой. Иногда, глядя на изображения, я радовалась, как будто они были реальностью. Постепенно я все чаще стала представлять, что живу на западе Ирландии с любовью всей своей жизни.

Год спустя, в сентябре 2001-го, мы с подругой вернулись в Ирландию. Любопытство, слегка сдобренное надеждой, привело нас в крошечный городок Лисдунварна, графство Клэр. Мы слышали о фестивале сватовства, который проходил здесь в течение всего месяца, – традиция прошлых лет, когда, после сбора урожая, фермеры приезжали в город, чтобы выбрать себе жену.

Ранним воскресным вечером мы заглянули в паб под названием «Сваха». Мою подругу тут же пригласили танцевать, а я так и осталась стоять у стены. Случайно обернувшись, я увидела, как в паб вошел очень красивый мужчина. Он как будто сошел с киноэкрана: высокий, темноволосый, освещенный золотым светом заходящего солнца. У меня перехватило дыхание – это было похоже на удар молнии.

Пытаясь избавиться от смущения, я отвернулась, но вскоре я почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча. Тот самый мужчина пригласил меня на танец. Его звали Майк.

В конце вечера мы с ним оказались в вестибюле соседнего отеля. Сидя на плетеных креслах, мы болтали, и свидетелем нашей беседы был только рыжий кот, который мирно спал напротив. В ходе разговора выяснилось, что в тот день в одно и то же время мы были на скалах Мохер и в крошечной деревушке Дулин, но не заметили друг друга. Майк признался, что накануне обратил на меня внимание в ресторане, а сегодня увидел, как я захожу в паб, и решил со мной познакомиться. Он был ирландцем, но в течение многих лет жил и работал плотником в Нью-Йорке. Я же была родом из Буффало, который находился на другом конце штата Нью-Йорк. Он говорил о своей любви к Америке, а я рассказывала ему о своей любви к Ирландии.

Вскоре я ушла, на прощание сообщив, что возвращаюсь в США в следующую пятницу. Он кивнул и попросил мой адрес и номер телефона. Это был волшебный вечер. На следующее утро мы с подругой отправились в следующий пункт нашего путешествия. Когда мы пробирались сквозь дождь на отдаленные острова Аран, то услышали о террористических атаках на Нью-Йорк. Мы вылетели из Шаннона в Торонто одним из первых рейсов – в пятницу, 14 сентября. В воскресенье вечером Майк позвонил мне домой – он сказал, что беспокоился обо мне, и мы проговорили несколько часов.

С тех пор мы каждый вечер разговаривали по телефону и писали друг другу письма, пока он не решил вернуться в Нью-Йорк в октябре 2001 года. Теперь между нами был всего час перелета, и отношения стали гораздо более комфортными и понятными. Отчего-то я знала, что Майк – тот самый. Я не могла этого объяснить, но понимала, что больше для меня никого не существует. Мы поженились в 2002 году.

У нас родились двое сыновей. В январе 2006 года мы приняли решение переехать на юго-запад Ирландии, где у Майка все еще был свой дом. После этого все завертелось: мы собирали и отправляли вещи, а время все летело и летело, пока в конце апреля не наступил день отъезда. Когда самолет приземлился в Дублине, меня охватили сомнения. Что я только что сделала? Я никогда не жила вдали от родного города, а тут переехала за три тысячи миль!

Семья Майка встретила нас очень радушно. Всем не терпелось познакомиться со мной и нашими маленькими сыновьями. Сестра Майка отвезла нас в наш новый дом. Это было типичное фермерское поместье, которым владели десять поколений семьи Майка. Он сам с любовью поддерживал и обновлял его перед своим отъездом в Нью-Йорк, а потом оставил на попечение сестры.

Первое, что я увидела, когда вошла в залитую солнечным светом прихожую, были три ярко-голубые бабочки. Я тут же вспомнила о своей карте желаний, на которой много лет назад изображала свою мечту: жить в Ирландии, выйти замуж за ирландца и… бабочку посередине карты. Мои страхи рассеялись, я поняла, что все будет хорошо. В этом доме мы проживем свои самые счастливые мгновения.

Мишель Браудер