Kitobni o'qish: «Замуж за некроманта»

ПРОЛОГ

– Нет, нет, нет… – дыхание вырывалось из груди с плачем и хрипами, умней было бы замолчать, но не получалось. Слишком много страха, нет – ужаса. Темные дома, ни огонька, темное небо, наглухо затянутое низкими темными тучами, темные твари за спиной, и неоткуда ждать спасения. И бежать нет уже сил, совсем нет. Да и некуда. Если бы не ребенок…

Ребенок. Дочка, доченька. Хотя бы ее спасти!

«Можно», – пришел непонятно откуда отклик. Не словами – знанием. «Вместо смерти – повелителю смерти. Согласна?»

– Да!! – даже не думая, не осознав до конца, что за условие. Что угодно, только бы жила!

Появившийся рядом мужчина взял дочку из ее рук.

– Подождите! – попыталась схватить его за рукав, но рука прошла насквозь. – Вы… кто? Почему?

– Я спас бы вас обоих, но сил не хватит. Значит – ребенка. С ней все будет хорошо, обещаю.

– Почему я… не чувствую?

– Грань, – ответил он. – Из вас с дочкой уже почти выпили жизнь, вы не заметили, как пересекли черту. – Пристально посмотрел ей в глаза и добавил что-то совсем непонятное. Заклинание? Наверное, потому что вокруг сгустилось молочно-белое сияние, отгораживая ее от настигающих тварей. А потом остался только этот свет.

И Айза с криком проснулась.

Она села на скомканной постели, тяжело дыша, хватая ртом прохладный ночной воздух. В раскрытое окно светила почти полная луна, над невысокой живой изгородью качался под ветром фонарь, заливая ровно подстриженные кусты можжевельника теплым желтым светом. Полоса света падала на подоконник, наискось пересекала пушистый ковер, задевала угол кровати, мягко сияя на гранях хрустального оберега.

Никаких темных тварей. Но дома, те темные дома, которые она видела во сне – те же, что за окном! Их тихая, спокойная, вечно сонная Голубиная улица, на которой не то что непонятных пьющих жизнь тварей, даже бродячих собак не встретишь. И все же этот сон снился Айзе не в первый раз. Не часто, нет; но достаточно для того, чтобы она помнила его до последней мелочи, до каждого камушка под ногой, до рвущей грудь при каждом вдохе боли, до последнего оттенка смертельного отчаяния и безумной надежды.

«Это просто сон», – говорила она себе каждый раз – с тех пор, как научилась говорить, конечно. Но сама себе не верила. Что за «просто сон», из-за которого она заходилась диким воплем, мешая спать всему дому, когда ей и года не было? Из-за которого надрывно ревела в два, три, пять лет? И который продолжает сниться, хотя ей уже семнадцать?

Страшно, как же страшно!

Торопливо прошептала наговор от злых сил, встала и пошла в кухню – воды попить. Бездумно зажигая светлячки по пути – после этого сна Айза всегда какое-то время боялась темноты. Да и так не больно-то ее любила. Потому и шторы никогда не задергивала: чтобы фонарь над живой изгородью хоть немного освещал и ее спальню.

Вернувшись в комнату, запустила кружить под потолком целый рой светлячков и только потом снова легла. Она знала, что второй раз за ночь этот кошмар не приснится; он и две ночи подряд никогда не снился, чаще интервал был месяц-два, иногда и гораздо больше. Но все равно снова засыпать не хотелось.

– Хватит врать себе, – прошептала, рассеянно наблюдая за плавным кружением светлячков. – Совсем не «просто сон». Вот только что он значит?!

Она перевернулась на живот и стукнула кулаком подушку. Толкование снов – такая расплывчатая штука, даже магия здесь не поможет. Как понимать этот кошмар? Что это – будущее, которое на самом деле ей грозит, или какой-то намек от судьбы, который принял такую причудливую форму? Простой, казалось бы, вопрос, а ответа нет. И то, что ее не слишком сильный поначалу магический дар мог проявляться в обостренной интуиции, склонности к предсказаниям и ясновидению – тоже не доказательство. У многих девочек так, пока не начинают учиться, ведь это самый простой и безопасный выход для неоформленной силы. Мальчишкам проще – все уходит в драки…

Раньше Айза думала: может, получится что-то понять, когда она начнет учиться магии? Скорее бы… Но вот уже год, как она занималась в школе начальной магии, год из трех обязательных – с семнадцати до двадцати лет, – и ничего, ни одного намека!

Светлячки под потолком медленно гасли, и так же медленно за окном светлело небо. Над черепичными крышами Голубиной улицы занимался рассвет: прозрачный, чистый, летний. Шумели листвой раскидистые липы, заголосил во дворе черный мохноногий петух по кличке Угольщик, забрехал соседский рыжий пес Лентяй, ему откликнулась через дорогу, от магазина, побрехушка Белка. Утро несло свет, прогоняло страхи, и дурные мысли тоже прогнало. Айза все-таки заснула снова.

А в соседней спальне заворочался и накрыл голову подушкой – от петушиных воплей – ее брат Пит. Вот уж чей сон всегда был крепок – и никаких кошмаров.

ГЛАВА 1. Двойной день рождения

– С днем рожденья, Пит и Айза! – разносилось по саду радостным многоголосьем. Гостей пришло не просто много, а очень много: все-таки совершеннолетие бывает раз в жизни, а тут еще и именинника сразу два. Родня, соседи, одноклассники, друзья Пита, подружки Айзы… А если учесть, что последний год Пит занимался на курсах механиков, а Айза – аж в столичной школе магии, то кое-кого из гостей пришлось перезнакомить. А кое-кому еще и объяснять, что двойняшки – не обязательно близнецы, что Айза уродилась магичкой, а у Пита магии – как у амебы мозгов, зато технику понимает, можно сказать, с первого взгляда. В папу пошел: Ольг Лейвос мог починить что угодно, от садового насоса до катера, а его автомастерская по праву считалась лучшей в Тавоге. А ведь город не самый маленький, почти полмиллиона жителей, не считая приезжих в курортный сезон.

Столы накрыли во дворе, под навесом из густого винограда, в котором среди зелени листвы проглядывали уже начинавшие наливаться соком и сладостью золотистые гроздья. Здесь же, во дворе, поставили печь для барбекю, и гостей вовсю дразнил аппетитный мясной аромат.

Подарки, шум, сутолока, смех, разговоры обо всем и ни о чем, угощение, танцы – праздничное настроение набирало обороты. И, конечно, раз уж среди гостей присутствовали молодые магички, неизбежно настал момент, когда им предложили показать «что-нибудь интересное».

Вот только что действительно интересного они умели? Обереги? За пять минут на коленке не сделаешь, к тому же обережную магию давали на втором курсе. Как и ритуальную, стихийную и чары иллюзий. После первого курса они знали только основы: базовые принципы работы с тонкими энергиями, общеизвестные наговоры, простенький отвод глаз, гадания. И зелья, конечно же, но это тоже не для праздника.

А замутить что-нибудь магическое хотелось. Можно было бы поиграть с отводом глаз, но в такой толпе… половина просто не поймет, что за кутерьма вокруг происходит.

– Откроем гадальный салон! – сообразила Дея, самая инициативная из присутствующих магичек. – Это всем интересно, да и мы потренируемся лишний раз.

– А еще ты просто любишь гадания, – поддела ее Лана, третья из их компании.

– Ну да, люблю. Что такого? Интересно же! К тому же этим всегда можно прокормиться, разве нет?

– Разве да, – неохотно согласилась Лана. Ей, как и Айзе, больше нравились зелья, но… в общем, было с зельями одно очень большое и очень грустное «но», о котором Айза совсем не хотела думать в свой день рождения. А потому деятельно поддержала идею с гаданиями: позвала Пита с парнями, чтобы вынесли во двор чайный столик из гостиной и два мягких кресла, а сама тем временем нашла роскошную бархатную скатерть с бахромой, лампу под цветным абажуром, достала карты и хрустальный шар, в общем, навела нужную атмосферу.

И только хотела уйти, как Дея схватила за руку:

– Эй, ты куда! Первой гадаем имениннице, разве нет?

– Разве да, – рассмеялась Айза, оценив количество любопытных вокруг. Сделает подруге рекламу, от нее не убудет. Да и самой было любопытно. Почему-то Дея никогда раньше ей всерьез не гадала, только несколько раз на картах раскидывала ближайшее будущее. Говорила: рано. А на вопрос, почему рано, только плечами пожимала. Она так чувствует, и весь разговор.

Дея угнездилась в кресле, поджав под себя ноги. Задумчиво посмотрела на Айзу и вдруг призналась:

– Давно ждала, когда можно будет тебе погадать. Чудится что-то, знаешь, – неопределенно повела рукой, – такое.

– Какое? Таинственное? – предположила Айза. – Пугающее?

Почему-то вспомнился сон, и стало не по себе. В талант Деи Айза верила.

– Неправильное, – та покачала головой.

– Ну… звучит не очень страшно. – Айза улыбнулась и протянула раскрытую ладонь. – Смотри.

Сама она гадать по руке толком не умела. Только самое общее: долгая ли будет жизнь, не подстерегают ли внезапные болезни, ну и насчет любви, пожалуй. Хотя наставница Халборд не раз повторяла, что гадания на любовь почти всегда недостоверны.

Дея взяла ее ладонь в свою, медленно, щекотно провела кончиками пальцев вдоль линий. Ощущалось странно: будто ощупывали не линии на ее ладони, а что-то неосязаемое внутри. «Личная энергетика», – напомнила себе Айза, вот только в голове вертелось привычное для обычных людей и понятное им «душа». Но, как ни назови, а такое умели только сильные гадалки. Кроме наставницы Халборд, Айза никого раньше не ощущала так.

– Трижды, – почти неслышно сказала Дея. – Трижды твоя жизнь порвана и связана. Один уже был, давно. Два – будут. Трижды сменится имя, то имя, что отражает суть и дарует судьбу. Один раз – уже, два – будут, скоро. Если по собственной глупости не упустишь. Любовь… запутано, не понять, где правда, где ложь? Берегись поддельной. Поддашься – станешь служанкой, рабой. Настоящая… – тут она запнулась, подняла голову и посмотрела Айзе в глаза.

– Что?.. – шепотом спросила Айза. – Говори.

– Нет, – мотнула головой Дея. – Дальше… неясно. Может, потом? Время пройдет, что-то прояснится.

– Давай потом, – согласилась Айза. Передернула плечами, прогоняя тревожный холод. Может, лучше вовсе не знать? Покачала головой: нет, если не знаешь о проблемах, они все равно никуда не денутся. А вот знание поможет избежать самого страшного – или хотя бы попытаться. Кто предупрежден, тот вооружен.

Она нехотя отошла от столика, изображавшего «гадальный салон». Грызло тревожное чувство недоговоренности. Что Дея увидела такого, о чем предпочла промолчать? Уж точно ничего хорошего. В простое «неясно» Айза не очень-то верила.

С другой стороны, разобраться бы с тем, что сказано. Трижды порванная жизнь, трижды измененное имя – вот как, спрашивается, это понимать? Да еще и поддельная любовь, от которой сплошные беды…

– Пошли танцевать, сестрица! Нашла время загоняться, – Пит схватил за руку, втянул в круг. Прошептал на ухо: – Если тебя кто-то обидел, только скажи.

– Никто, просто гадание странное получилось, – Айза сняла и сунула в карман заколку, мотнула головой, позволяя волосам свободно рассыпаться. Взъерошила светлые, слегка волнистые волосы Пита, поддела: – Красавчик! Почему меня танцевать зовешь? Вон, Лану пригласи.

– Твоя Лана и без меня нарасхват. А тебе срочно нужно поднять настроение.

– Ладно, поднимай, – согласилась Айза. – Обещаю всячески содействовать и стараться.

– То-то же.

***

Пит не знал, как волшебники ощущают магию. Айза много раз пыталась ему рассказать, поделиться, но ее объяснения делали только хуже. Пит начинал чувствовать себя неполноценным: все рассказы Айзы были из серии «объясни глухому, что такое музыка, и опиши слепому закат». Зато он чувствовал ее настроение, и это было почти магией. По крайней мере, никто больше, ни родители, ни его друзья и знакомые, так не умели. Правда, работало это только с Айзой, больше ни с кем. Может, потому что они двойняшки?

Сейчас Айза была растеряна. Что подружка-гадалка ей наговорила? Спрашивать Пит не хотел: если сама не рассказала сразу, значит, так надо. Гостей полный дом, а это, наверное, не для чужих ушей. Личное.

Значит, что? Поднимать сестренке настроение, развлекать, да и вообще, праздник у них или что?

От танцев Айза разрумянилась, кудри растрепались – была «парадная» укладка, стала натуральная львиная грива. Хотя Питу так больше нравилось. Сестренка у него красивая, в кого только пошла? Он сам точно в мать – невысокий, пухленький, никакие тренировки не помогут догнать до батиных широченных плеч и отчетливых мускулов. Ну а белобрысый в обоих, светлая порода. А у Айзы только глаза материны, серые, зато грива – как спелый рыжий каштан. Мать говорит, в прабабку, тоже красавица была, но Пит смотрел на старые черно-белые фотографии – и не очень-то видел сходство. Может, из-за одежды? Или возраста. С фото смотрела женщина лет, пожалуй, тридцати в строгом длинном платье, с туго затянутыми в гладкую прическу темными волосами, с лицом записной училки. Нет, их Айза совсем не такая!

Натанцевавшись, ели жареное мясо прямо с углей, и там, на лужайке, отведенной для барбекю, столкнулись с Реем. Это было кстати, даже очень. Рей был отличным связующим звеном – сосед, с которым они дружили с детства, сейчас учился в той же магической школе, что и Айза, только на курс старше. Так что понимал обе стороны и, случалось, растолковывал Питу что-то, чего не могла объяснить Айза. Например, почему магии начинают учить только в семнадцать, после обычной школы – и нет, дело совсем не в том, чтобы сначала получить стандартный аттестат о полном среднем образовании. Никто ведь не мешал бы открыть при обычных школах дополнительные занятия для одаренных магией детей.

– Понимаешь, мы растем, – говорил Рей. —Активно развиваемся физически и умственно, как наши наставники говорят. Обязательно добавляя, что вторая компонента у некоторых категорически отстает, ну ты ж понимаешь: что они за наставники, если лишний раз носом не ткнут в то, что учиться надо. И пока растем, магия нестабильна. На самом деле и в семнадцать еще рано, но тут уже другое – надо сразу после школы подхватить, чтобы обучение не прерывалось. Потому первый год ничему особенно и не учат, больше теории, чем практики.

В общем, Рей точно понимал во всяких волшебных делах побольше Айзы. Мог и с гаданием объяснить. Не Питу – Айзе. Если она захочет, конечно, делиться с Реем. Но – и это уже «во-вторых» – сестренке соседский пацан всегда нравился. И вроде даже взаимно – если, конечно, давнее Реево «вырастем, и я на тебе женюсь» не было той детской дурью, которая со временем проходит. Это, кстати, тоже очень Пита интересовало – то есть, прошло или все-таки нет. Приехав на каникулы, Айза говорила о чем и о ком угодно, только не о Рее, и Пит подозревал, что это не от равнодушия, а совсем даже наоборот. Были признаки. Например, как быстро она перевела разговор на учебу и наставников, когда мать спросила о соседе. Или – как часто посматривала через забор, будто караулила, когда Рей приедет. А он, кстати, появился только вчера к ночи, хотя от каникул уже и осталось-то всего ничего, меньше месяца.

– Рей, чертяка! Ну-ка иди сюда. Наконец-то нормально с тобой поговорим, а то поздравил и исчез.

– Не люблю толпиться, знаешь же, – Рей осмотрелся по сторонам и хмыкнул. – Кажется, праздник достиг той стадии, когда виновники торжества никого не интересуют. Может, к нам?

– Втроем? – напряженно спросила Айза.

– Конечно. Ты странные вопросы задаешь.

– Что за кошка между вами пробежала? – не выдержал Пит. Поймал взгляд сестры и быстро добавил: – И даже не думай изображать недоумение! Я тебя с рождения знаю, в конце концов.

– Это не кошка, – хмыкнул Рей. – Видишь ли, Пит, твоя сестра узнала кое-что неприятное о магической части нашего общества. То, что не афишируется, понимаешь? Ей не понравилось.

– Это что же?

Рей повел вокруг многозначительным взглядом: мол, не здесь же? И все трое быстро и, как надеялся Пит, незаметно перебрались на соседский участок и устроились в густом орешнике – не зная, не найдешь.

– Так в чем проблема? – снова спросил Пит.

– Да ни в чем! – фыркнула Айза. – Если не считать, что перспектив у меня – ноль, хоть из шкуры вывернись. И не потому что какая-нибудь тупая бездарь, а всего лишь происхождение не то. Родословная подкачала, – добавила ядовито.

– А на Рея чего дуешься? Он что, в твоей родословной виноват? Да ведь и сам такой же.

– Да вот не такой же, – буркнула Айза и отвернулась.

– Рей?

– Мой отец происходит из древней волшебной семьи, – объяснил тот, не глядя ни на Айзу, ни почему-то на Пита. – Да, у него нет магии – такое бывает. Но у меня есть, и я в лучшем положении, чем Айза. Хотя и у нее, и у меня родители не владеют магией, но у меня есть предки-маги, а у нее нет. В общем, я знаю все эти заморочки с родословными и родовой магией. Не очень хорошо, но знаю. Но почему Айза себе в голову вбила, что это мешает нашей дружбе – понять не могу. Девчачьи глупости! Да и насчет перспектив не все так однозначно.

Айза только фыркнула, услышав.

– Да? – Пит почесал в затылке, подумал и предложил: – А расскажи, с чего всё началось?

– Что – «всё»? Волшебные семьи, что ли?

– Да нет, ваши с Айзой непонятки. Хотя про волшебные семьи тоже интересно, – спохватился он. – И про перспективы.

Айза, конечно, объяснит потом, как она это видит и понимает, но лучше выслушать обе стороны. Потому что разлад между сестрой и другом Питу решительно не нравился.

А если механику что-то не нравится – что он делает? Починка, техобслуживание, профилактика. И не говорите, что с людьми такое не работает. Еще как работает. Абсолютно со всеми. Главное – правильно понять проблему.

***

Тесса Лейвос гордилась своими детьми. А какая мать не гордилась бы? Рассудительный и заботливый Пит, красавица и умница Айза, сегодня они казались особенно… «особенно особенными», – Тесса только головой покачала на это ужаснувшее бы любого грамотного человека сочетание. Что делать, сегодня ей не шли слова в голову. Сплошные эмоции. И ладно бы только гордость! А она смотрит на своих детей, таких взрослых, таких красивых – и не верит своим глазам. Когда они успели?!

Спроси ее кто, Тесса не смогла бы сказать точно, о чем сокрушалась. То ли – когда дети успели вырасти, то ли – когда годы успели пролететь? Хотя о чем она, разве это не одно и то же!

И все же… будто вчера было.

Роды дались ей тяжело. По правде сказать, почти сутки напрочь выпали из памяти – даже обидно, ведь главное событие в жизни! Даже со свадьбой не сравнить, да и что сравнивать? Их с Ольгом брак был не по любви, просто давняя дружба, симпатия и, чего уж, толика рассудочного расчета. Даже праздника не делали, короткая церемония – и они семейные люди.

А вот ребенка ждали. Ольг мечтал о сыне, она – о дочке, и, надо же, повезло обоим! И, на счастье, с первого раза, потому что пройти это снова… о, нет! Тесса до сих пор была уверена, что чуть не умерла тогда, хотя и доктор Тирсов, лично принимавший сложные роды, и дежуривший в те сутки реаниматолог – между прочим, сам Яслав Корчев! – в один голос утверждали, что никакой опасности не было. «Бывало и похуже, милая». Бывало, ей ли не знать! Но и то, что рожениц положено всячески успокаивать, она тоже прекрасно знала. Если бы еще осознавать, помнить, что с ней было! Но помнилась только тянущая, выматывающая боль, долгие схватки, а дальше – темнота и холод. Малыши родились на удивление крупными, и не поверишь, что двойня. Хотя, придя в себя, Тесса и так не поверила – ждали-то одного. Но, стоило приложить малышей к груди, как бессознательный материнский инстинкт взвыл: «Моё! Мои», – и неопознанная заранее двойня осталась только темой для шуток. А что – и не такие казусы случаются во врачебной практике. Ей ли не знать, ведь в том же роддоме и работала.

Кажется, только вчера это было. А вот поди ж ты – уже взрослые. «Нет, – усмехнулась собственной мысли Тесса, – всего лишь совершеннолетние. До взрослых еще не доросли. А и дорастут – для матери всегда детьми будут».

Конечно же, она заметила, как Пит и Айза ускользнули к Рею. И, ах, как ей было любопытно! Но хорошая мать должна уметь в определенных ситуациях ненавязчиво отвернуться в другую сторону. Рей Корчев, кстати, племянник того самого реаниматолога. Хороший мальчик, спокойный, вежливый, Тесса совсем не против заполучить его в зятья. Хотя… не выдает ли она желаемое за действительное? Может, детская влюбленность Айзы давным-давно прошла, и ребята просто хотят пообщаться втроем, как в детстве, без всей этой толпы вокруг? Что ж, время покажет. А пока… «Не толпа, а гости», – строго напомнила себе Тесса и отправилась проверить, все ли довольны и веселы, хватает ли угощения и не шепнуть ли Ольгу, что пора поставить музыку поромантичнее.

ГЛАВА 2. Проблемы происхождения

Рея с раннего детства приучали, что молчание – золото. Что о себе и своей семье нельзя рассказывать чужим. Но Пит и Айза чужими не были. Они трое были вместе, сколько Рей себя помнил. Жили «окно в окно», постоянно носились из дома в дом и из двора во двор, благо, дворы разделяла чисто символическая живая изгородь. Ходили в одну школу, правда, Рей на класс старше, но это не мешало вместе прогуливать, когда в Тавог приезжал цирк, или шел новый фильм в «Парусе» (если открыть кинотеатр всего в двух кварталах от школы, глупо думать, что никто не сбежит туда прямо с уроков, верно?), или… да мало ли причин!

Было здорово, когда Айзу приняли в ту же школу магии, где уже учился он. Это казалось невероятным: есть школа в их Тавоге, есть в Аринае – всего в трех часах езды, сразу две в краевом центре – Сигидале. Да и вообще, где Тавог, а где столица! Ладно еще Рей, он все-таки Корчев, но в семье Айзы не было магов, ее могли принять в столичную школу только за талант, за потенциал. Кажется, он тогда гордился подругой даже больше, чем она сама. Да совершенно точно больше! Айзе было не до гордости: она паниковала. Так далеко от дома, да и вообще – неожиданно.

Она тогда примчалась к нему, размахивая конвертом с результатами школьных тестов – их проходили все сразу после выпускных экзаменов в обычной школе, и до сих пор Рей думал, что это чистая формальность. То есть формальность, конечно, в отношении выбора школ, а на самом деле – всего лишь способ выявить магически одаренных, которые каким-то образом до сих пор явно себя не проявили. Потому что начальное магическое обучение пройти обязаны все. Но у Айзы в графе «рекомендованное обучение» действительно стоял не Тавог и даже не краевая школа, а столичная. Старейшая в стране, элитная, с историей и традициями… не всегда добрыми традициями, но тогда Рей об этом не подумал.

– Скажи, что глаза меня не обманывают! Рей, прочти сам!

Он и прочел. Сначала сам, потом вслух, для Айзы:

– Рекомендованное обучение: начальная школа магии номер один, город Эреба. Адрес, телефон для справок, место в общежитии, все правильно. Даже не представляешь, как я рад! Маме уже сказала?

– Нет, – мотнула она головой. – Не могу отделаться от мысли, что это ошибка.

– Ну так позвони и проверь, – подначил он. А сам, пока она звонила, и потом, когда ее родители расспрашивали его, какие там условия в общежитии и что с собой брать, и весь остаток лета, шалел от мысли, что она будет рядом. Весь год, а не только в каникулы.

А потом все пошло наперекос. Его детская подруга, всегда умевшая за себя постоять, знающая себе цену, вдруг узнала, что здесь она – человек второго сорта. Просто так, по умолчанию. Потому что… причин было много, и некоторые из них стоило бы принять в расчет. Но переживать? Обижаться? Зачем? Ведь этим ничего не изменишь, только сам себя вгонишь в досаду и уныние.

Хотя девчонка есть девчонка. Ей простительно, что чувства бегут впереди логики.

Но когда Рей попытался ей объяснить – не так, как надули в уши всякие снобы, а так, как понимал он сам… в общем, ничего хорошего из того разговора не вышло. Вроде и не поссорились, но… Будто черная кошка между ними пробежала – от прежнего понимания не осталось ничего.

Плюнуть бы и забыть, но Рей не хотел отказываться от Айзы.

Хорошо, что у них есть Пит.

– Понимаешь, Пит… – рассказывать ему будет, похоже, гораздо проще, чем в который раз объяснять Айзе, но все-таки Рей задумался, выбирая, с чего начать.

Айза повернулась, сердито сверкнула глазами, будто говоря: ну давай, послушаем, что скажешь! «А вот скажу!» – упрямо решил Рей.

– Понимаешь, дар к магии – такой же талант, как любой другой. Как у художников, музыкантов, математиков, спортсменов. Или как твои способности к механике. С той только разницей, что если его совсем нет, то магия недоступна. То есть… можно спеть, страшно фальшивя, или нарисовать в стиле «палка-палка-огуречик», или научиться чинить автомобили, изначально ничего не в них не понимая, но, если ты не родился магом, для тебя одинаково недоступны и шедевр, и «палка-палка-огуречик». Просто не дано. Хотя, – тут же уточнил, – некоторые считают, что, к примеру, обостренная интуиция – как раз проявление вот такой совсем минимальной магии. А если родился магом… Пит, покажи сестре пример логики. Спорим, основное, что вытекает из этой вводной, ты поймешь без лишних объяснений?

Пит хмыкнул, пожал плечами и спросил:

– Если есть талант, его можно развивать или нет, так? И слабый, но упертый добьется большего, чем очень талантливый лентяй?

– В общих чертах да. На самом деле все зависит от начального уровня силы, тут… пожалуй, можно сравнить со спортом. Хиляк все равно не сравнится с чемпионом, хоть обтренируйся, но точно обгонит кого-нибудь, у кого всех тренировок – дойти от дивана до холодильника. Но не сразу, – добавил. – Может, через несколько месяцев, а может, и лет. Смотря какие исходные данные.

– Зная Айзу, она тренируется как не в себя.

Рей и Айза кивнули одновременно.

– И у нее хорошие данные, – дополнил Рей. – Продолжая аналогию, она совсем не хиляк. Все шансы дорасти до чемпиона.

– Если бы, – фыркнула Айза.

– Да, – согласился Рей, – «если бы». Вот тут и начинается то самое «но», которое очень тебя обижает, да, Айза?

Если она снова взорвется вместо того чтобы спокойно обсудить…

Однажды этот вопрос уже сломал их с Айзой дружбу. Но сейчас они дома, рядом Пит, который всегда был в их тройке самым рассудительным, да еще – день рождения. И даже не потому что праздник и Айза в хорошем настроении. Но если не выяснить все между ними сейчас – то когда? Она совершеннолетняя. Припрется завтра какой-нибудь родовитый ушлепок, наобещает ей фамильных знаний, а она возьмет и согласится, потому что его, Рея, не будет рядом.

– Да! – с вызовом сказала Айза. – Обижает. Я себя не на помойке нашла. И не собираюсь спокойно слушать, что ничего не стою, потому что мама с папой не те.

– Родословные? – нахмурившись, припомнил Пит. – Сын боцмана не станет капитаном, потому что у капитана тоже есть сын?

– Не совсем так. Скорее… – Рей кивнул пришедшей на ум аналогии: – Сын художника к семнадцати будет довольно много знать и наверняка кое-что уметь, и как рядом с ним будет смотреться тот, кто даже карандаша в руки не брал до начала учебы? Такие, как Айза, заведомо в проигрыше на старте, а ведь от хорошего старта многое зависит.

– А преподы? Разве они не должны учить всех одинаково?

– Кому должны, всем прощают! – ядовито ответила Айза. – Они ведь тоже все с родословными, высшее волшебное общество, чертовы снобы! «Вы должны быть благодарны за то, что вас хоть чему-то учат!»

– «Хоть чему-то»? Это как, я не понял? «Здесь учим, здесь не учим, здесь рыбу заворачиваем», так, что ли? Это же столичная школа, она по определению должна быть такая крутая, чтоб аж мозги всмятку!

– Она и есть крутая, то есть лучше прочих, – сообщил Рей. – Старейшая, с традициями, все дети старых семей учатся только там, отсюда и концентрация снобов повышенная. А «хоть чему-то» – потому что дают только основы. Ставят базу. Начальное магическое образование.

– А дальше? Магические университеты или академии?

– Нет таких, нет и не предвидится, – сообщил Рей. – И вот сейчас мы добрались до самого главного.

– У них секреты, Пит! – не выдержала Айза. – Долбаные родовые секреты! Всё мало-мальски интересное – только для своих, для семьи, представь, они даже учеников берут только на условии вхождения в род! Средневековье! И куда ни ткнись! О чем ни спроси! «Вам этого знать не нужно»! «Это не для вас»! «Куда лезешь, Лейвос, родовая магия не для таких как ты»! Сидят на своих тайнах, как… Как клуши на яйцах!

– Они копили знания веками, – пояснил Рей. – Поколение за поколением совершенствовались, оттачивали мастерство. Айза права, похоже на средневековье. Гильдии – помните такое?

Айза презрительно фыркнула.

– У одного кусочек знаний, у другого – другой кусочек, у третьего – третий! И даже не думают, что будет, если их сложить!

– Почему же, – усмехнулся Рей, – думают. О том, что это же делиться придется. Что были знания их, а станут – чужие. И то, что сейчас они продают за огромные деньги, научатся делать все – и собьют цену даже не в разы, а в сотни раз. Ведь магов на самом деле не так уж мало.

– Короче, из прогресса и денег они выбирают деньги, – кивнул Пит. – Ясно все с ними.

– А мне зелья нравятся и артефакты, – тихо сказала Айза. – Только артефакторика – это такое… такое, ну…

– Сложное? – сочувственно спросил Пит.

– Да я даже не знаю, сложное или нет! Из всего секретного самое секретное, вот! Я только заикнулась, сразу на смех подняли. «Губозакаточная машинка, вот какой тебе артефакт нужен»…

– На втором курсе обзорная лекция и три практических занятия, – сказал Рей для Пита, Айза наверняка и сама уже все разузнала. – Для понимания всей степени проблемы – эти три занятия уйдут на то, чтобы научиться определять артефакты. Не в смысле «что делает, можно ли подзарядить или, наоборот, разрядить», а элементарное «как понять, что перед тобой – простая вещь, зачарованная вещь или артефакт». Всё! Это финальная тема курса зачарования вещей, который тоже, в общем-то… такой себе.

– Какой?

– Теоретический. Без объяснений, как теорию применить к практике.

– А смысл? – снова изумился Пит.

Рей пожал плечами и процитировал магистра Рекмарса:

– «Если вы не умеете применить полученные знания, значит, вы их недостойны». Хотя на самом деле он присматривает себе личных учеников, и вот им уже покажет что-нибудь. Только за это «что-нибудь» очень уж дорого заплатить придется.

– Как-то странно, – удивился Пит. – Почему платить-то, за что? У нас на курсах тоже могут предложить в ученики пойти, но это круто! Это сразу в мастерскую, так что, считай, ты еще не выучился, а уже при работе.

– У Рекмарса тоже будешь при работе, только не при зарплате, – зло объяснил Рей. Был у него на магистра-зачарователя бо-ольшой зуб. – По древним правилам всё, что сделал ученик, принадлежит мастеру. Контракт от пяти до десяти лет, как сговориться, и все эти годы будешь пахать без отдыха. За бесплатно. И не факт, что многое узнаешь.

– Да в пень такое ученичество! – возмутился Пит.

– И с зельями почти то же самое, – продолжила Айза. – Хотя это базовый курс, все три года идет. Только после трех лет что я уметь буду? С десяток лечебных зелий, для каждого из которых сейчас есть отличные фармацевтические аналоги. Не передать какое ценное знание! А хочешь больше – просись в ученики.

Пит сочувственно посопел. Почесал в затылке. И спросил:

– Ну ладно, я понял, что учеба у тебя – не учеба, а одно название. А Рей тут при чем?

И вот тут Рей удивился. Очень сильно удивился. Потому что Айза, в школе смотревшая на него так, будто он сам, нарочно, чтобы ее позлить, выдумал и родовую магию, и семейные секреты, и даже особенно обидные высказывания некоторых преподавателей – вдруг потерла лоб, замотала головой и растерянно сказала:

– А я не знаю. Правда, ребята, совсем не знаю. Рей, я даже не помню точно, что тебе тогда наговорила, п-представляешь?!

***

Когда-то Айза жалела, что они с Питом – просто двойняшки, а не близнецы. Ведь близнецы могут так здорово всех разыгрывать и запутывать! Потом Пит убедил ее, что в возможности подменять друг друга на экзаменах или в сложных ситуациях нет ничего хорошего, а быть разными – наоборот, хорошо. Ведь приятней знать, что ты одна такая, уникальная, чем быть чьей-то копией, правда?

А оказалось, это настоящее спасение – то, что они с Питом такие разные. Как ей не хватало в чертовой магической школе его спокойной логики! Его привычки неторопливо и спокойно разложить информацию по полочкам, обдумать, осмыслить и задать нужные вопросы. Потому что сама она слишком поддавалась эмоциям, а успокаивал, притормаживал ее порывы – всю прежнюю жизнь – брат.

И теперь, когда они снова были вместе, когда Рей рассказывал Питу, а не ей – все звучало совсем иначе! Да, все равно ничего хорошего, но теперь слова Рея – те же самые слова! —совсем не добавляли обиды. А, наоборот, побуждали думать о том, как всем этим зазнавшимся снобам утереть носы.

– Как будто мне в школе что-то по мозгам дало, – пробормотала она. – Рей, ты… я тебя очень обидела?

– Не очень. Скорее удивила, – он рассматривал ее так внимательно, будто впервые видел. Или нет, будто у нее на лбу обнаружился какой-то ребус, который нужно срочно расшифровать! «В школе я обиделась бы, если бы он так смотрел, – подумала вдруг Айза, и тут же спросила себя: – Но почему? Немного нервирует, да, но обижаться ведь не на что?»

А он вдруг спросил:

– Ты все еще хочешь за меня замуж?

Как простой вопрос может вогнать в ступор? А вот так! Айза уставилась на Рея, не веря своим ушам. Он… серьезно? Правда?!

– А ты? – почему-то шепотом спросила она.

– Я бы не спрашивал, если бы не хотел.

– Это уже… не детские шуточки?

– Нет.

И правда, какие шуточки… Она редко видела Рея таким серьезным. Таким… ужасающе серьезным! На самом деле ей совсем не так представлялось… вот это вот всё. Разве замуж зовут так просто, ни с того ни с сего, посреди разговора о совсем другом? А где свидания, признания, цветы, кольца, вся романтическая чепуха из кино и романов?

Чепуха, которая совсем не подходит Рею и не так уж нужна ей. То есть, наверное, было бы приятно, вот только гораздо важнее сам факт! После всех размолвок и непониманий последнего года…

– Да, Рей, – она сглотнула внезапно вставший в горле комок. – Очень хочу.

– Эй-эй, а как же я? – Пит преувеличенно наивно захлопал глазами.

– Что – ты? – не поняла Айза. Хотя она сейчас вообще мало что понимала! Нужно срочно привыкать к мысли «я выйду за Рея» – заново привыкать, потому что, если хорошо вспомнить, за весь учебный год… ладно, не весь, но вторую половину точно! Она об этом и думать забыла. Понять бы еще, почему.

– Я – брат! И должен дать «добро», – торжественно сообщил он, и тут же засмеялся и обнял сразу обоих. – Хотя на самом деле давно дал и страшно рад за вас. Поздравляю!

– Он чувствует себя лишним, – поддел Рей. И добавил демонстративно громким шепотом: – Думает, что теперь мы с тобой займемся чем-нибудь более интимным, чем интересные разговоры об учебе.

– А мы займемся?! – щеки погорячели, да что щеки, даже уши! Когда Айза представила это самое «более интимное». До сих пор они с Реем даже не целовались! Ну… не считая одного раза на пробу в восьмом классе, но тогда они решили, что это ерунда. Слюняво, неловко и носы мешают.

Но тогда они были детьми, а сейчас…

– Сегодня – точно нет, – все так же шепотом ответил Рей. – Только подумай, сколько совсем рядом людей, которые в любой момент могут решить поискать вас с Питом.

Пит хохотнул.

– Я бы прикрыл вас, но не хочу отвечать перед матерью, если кто-нибудь вас спалит.

– А я не хочу, чтобы все узнали сегодня, – вырвалось вдруг у Айзы. – Это будет… Слишком! – Она запнулась, не в силах объяснить. Праздник и так получился бурным, а во что превратится после такого объявления, подумать страшно! Нескончаемые вопросы, поздравления, пересуды…

– Завтра поговорим с родителями, – решил Рей. – Ты права, они заслуживают узнать эту новость первыми. Но потанцевать с тобой мы можем, правда?

Он встал и протянул руку, помогая ей подняться. Но, прежде чем отвести обратно к гостям, танцам и все еще неразрезанному деньрожденьишному торту, на несколько секунд прижал к себе и сказал на ухо:

– Я никому тебя не отдам.

Айзу бросило в жар от этих слов, от серьезного, даже какого-то сурового голоса и от того, что они оказались вдруг не просто близко, а практически в обнимку. Она всегда знала, что Рей тот еще собственник, но почему-то не думала, что это может распространяться не только на игрушки и книги. Хотя, если подумать и повспоминать… Да, друзья для Рея тоже были из категории «мое, не трогать!» – только он был защитником, а не ревнивцем. Что ж, если и дальше будет именно так, она совсем не против.

И Айза, приподнявшись на цыпочки, легко-легко коснулась Рея губами. Получились неловко и по-детски, в щеку, и, чтобы избавиться от этой глупой неловкости, она сказала:

– Это значит: «Я согласна, Рей».

***

– И как, удалось тебе с ней объясниться?

Спрашивала мать, но Рей видел, что отец тоже ждет ответа. Он не говорил родителям, что в отношениях с Айзой возникли проблемы, но… когда ему удавалось скрыть от них что-нибудь по-настоящему серьезное? Отец все-таки Корчев, хоть ему и не досталось фамильной магии.

– Мы поженимся, – ответил Рей. – С ее родителями еще не говорили, решили, что лучше завтра. Без кучи посторонних.

Мать просияла улыбкой, а отец приобнял ее и сказал добродушно:

– Я и не сомневался.

– Надо еще с дядей поговорить, – Рей поймал взгляд отца. – Срочно, и хорошо бы сначала без Айзы. Хочу с ним посоветоваться. Я думаю, нам будет нужен магический ритуал.

Отец посмотрел на часы.

– Ну так ступай, советуйся, он точно еще не спит. Телефон к твоим услугам.

– Хотел сначала вам сказать, – и Рей пошел к телефону.

А потом, после совсем короткого разговора, вывел из гаража мопед.

С полчаса попетлял по рано засыпающим окраинам Тавога и почти ровно в полночь позвонил в дверь старого дома Корчевых.

Его родители бывали здесь только по совсем уж острой надобности, то есть – почти никогда. Хотя и с дедом, когда тот был жив, и с дядей отношения были родственными – по-хорошему, по-правильному родственными. Но дом слишком пропитался не самой доброй магией, даже непрошибаемому отцу становилось здесь заметно не по себе, а мама и вовсе так нервничала, что приходилось отпаивать успокоительным.

А Рею дом предков нравился. Мрачная атмосфера успокаивала и помогала сосредоточиться, а магия… у него ведь была такая же. Ему в этом доме, что называется, и стены помогали.

То, что Рей унаследовал родовую магию, обнаружил дед. Рею было тогда неполных четыре, и с тех самых пор дед с дядей занимались его воспитанием не меньше, чем родители – а может, и побольше. Приучали следить за собой, держать в узде эмоции, объясняли, в чем особость его магии, как с ней подружиться и чего она потребует от своего адепта. Так что к тому времени, когда можно учиться магии на практике, он был готов. Во всех аспектах – то есть разбирался и в общей теории магии, и в том, что Айза так сердито назвала «долбаными родовыми секретами», а главное – понимал, как устроена магическая часть общества и какие там есть опасности, внутренние течения и подводные камни. Чувствовал себя взрослым и умным, а по сравнению с Айзой и другими детьми обычных родителей, магию видевших по большей части в кино – таким, наверное, и был. Вот только в их школе большинство было других – тех, кто рос с магией, видел и ощущал ее с рождения, и рядом с такими уже Рей был, пожалуй, хлипковат. А может, не был, а только казался, но как узнать без проверки на практике? А проверять он не торопился: не хотел светиться. Пусть лучше считают «новой кровью», чем потомком древней темной семьи. Когда тебя недооценивают – ты опаснее. «А когда сильно недооценивают – ты никому не интересен», – хмыкнул, припомнив любимое дедово поучение.

Жаль только, что Айза не послушала его, когда советовал быть незаметной. Конечно, после обычной школы для нее это казалось диким. Как это – не показывать ни интереса к учебе, ни хотя бы мало-мальских успехов?! Дурочкой, что ли, себя выставлять?

И подаренный им перед началом учебы защитный амулет куда-то дела, причем даже и не вспомнила, куда. Собственно, именно это стало для Рея первым тревожным звоночком.

А она ведь сильная – пусть и не на уровне старых семей, но сильнее обычной «новой крови». Ничего удивительного, что на нее обратили внимание.

Рей отлично видел, что происходит: в его подругу вкладывали недоверие к нему, нежелание не то что говорить, а даже видеть. Одного не мог понять – кто?! Вариантов было слишком много, все не проверишь. К счастью, ни до чего более серьезного пока не дошло: очевидно, что тот или те, кто положили глаз на Айзу, прежде чем окончательно взять ее под свою руку, собирались посмотреть, какова она окажется в практике. То есть – второй курс должен был стать решающим. А пока всего лишь «расчищали подход», осторожно и неторопливо, так что он и не заметил бы перемен, если бы не дедова наука. То есть, конечно, заметил бы, но только когда стало бы совсем поздно. А так – успел кое-что предпринять. Хорошо, что знал ее семью: несколько новых защитных амулетов попали к Айзе под видом подарков из дома.

И хорошо, что есть Пит…

Но теперь он защитит Айзу так, чтобы все охотники за новой кровью и подступиться к ней не могли! Хотя, конечно, пытаться все равно будут. Но… кто попробует – сами виноваты!

На то, чтобы рассказать все это дяде и обсудить с ним возможные варианты, ушел остаток ночи. А утром Яслав Корчев напоил племянника бодрящим зельем и сказал:

– Вези свою девочку. Займемся.