Kitobni o'qish: «Br.Dragonfly»

Предисловие

Приветствую, дорогой читатель! С каждым прожитым днём мы становимся на шаг ближе к новым неизведанным границам неизбежно надвигающегося будущего. Ещё каких-то 200 лет назад то, что являлось всего лишь фантазией художников, писателей или просто мечтателей – сегодня уже неотъемлемая часть бытия. Я думаю, что когда-нибудь наступит тот день, когда и время сдастся во власть человека. И пройдёт ещё немало веков, прежде чем мы изучим последний атом в нашей вселенной и заглянем в закрома пустоты. Изучение физического мира несёт смерть духовности, а власть двигает человека к познанию. Власть над числами, территорией, другими людьми, власть над первенством. Любой человек, теряя духовный мир, пытается заполнить недостающую его часть: алкогольной, наркотической, табачной или любой другой зависимостью. Но, любая зависимость – всего лишь иллюзия. Невольно вспомнилась притча о стакане, который до середины заполнен водой. Он наполовину пуст или наполовину полон? Я думаю, оба варианта неверны. Ведь, одна его часть заполнена водой, а другая – воздухом. Пустоты не существует точно так же, как темноты или холода. Любой сосуд всегда заполнен. Остаётся лишь понять, чем?.. Читая эту книгу, забудьте, кто вы есть, какой у вас пол, вес или рост. Забудьте вашу должность и количество денег на банковском счёте. Прошу, присаживайтесь поудобнее и окунитесь в таинственный мир, в котором время играет ключевую роль.

Бр. Драгонфлай

ВОСПОМИНАНИЯ

Ничто не приносит так много страданий, как большое количество удовольствия; ничто так сильно не связывает, как безграничная свобода.

Бенджамин Франклин

Время… Время – это необузданная часть бытия. Мы придумали его для создания точки отсчёта и для лучшего понимания устройства вселенной. А оно придумало нас…

Меня зовут Бруно Драгонфлай. Я родился и вырос в уютном городке с необычным названием – Мемфис. Мне всегда казалось, что этот город, поистине, уникален. Побывав здесь хоть однажды, вы навсегда сохраните в памяти неповторимую атмосферу его улочек, многообразие его всевозможных запахов и причудливых звуков. Архитектура Мемфиса покоряет своей удивительной неповторимостью – вереницы старинных одноэтажных построек выглядят микроскопическими на фоне гигантских бетонных небоскрёбов, упирающихся прямо в облака. Памятники, статуи, городские фонтаны, скверы, впрочем, как и самый захудалый уголок этого города, насквозь пропитаны своей историей.

Мой дом находился на краю города, расположившись у самого подножия холма. Со всех сторон он был окружён густым, почти непроглядным лесом. Вдали от городской суеты и бесконечных потоков несущихся автомобилей, стоя на островке тишины и безмятежности, он словно нашел своё единение с природой. Сквозь толщу зелёной листвы отчётливо проглядывались белоснежные стены строения с красивыми арками и резными колоннами. Внутри двора расположились два небольших фонтанчика, в виде танцующих фигур, которые изящно украсили парадный вход. Декоративная каменная тропинка, ведущая вдоль дома, прорезала насквозь идеально выстриженный газон и вела к небольшому лабиринту из кустарников роз, затем, плавно обогнув небольшой пруд, ограждённый живой изгородью, уходила прочь, в самую глубь соснового леса.

За домом стоял покосившийся сарай, где мои родители складировали своё старое барахло, которое там и уходило на покой, ржавело, гнило, или рассыпалось в труху, покрываясь плотным слоем вековой пыли. Иногда я заглядывал в этот сарайчик, с любопытством осматривал его бесчисленное содержимое и часами перебирал всевозможные штуковины. Мне казалось, там можно было найти всё, и даже немного больше, чем хватило бы моей фантазии. Старые лампы с потрескавшимися стёклами, огромные напольные деревянные часы, изъеденные термитами, автомобильные инструменты, которых было не сосчитать, и ещё несметное количество самых разнообразных вещей, на перечисление которых наверное не хватит и целого века.

Отец давно хотел перебрать содержимое и освободить место под что-нибудь более полезное, но решил переоборудовать под мою мастерскую. Мою личную, собственную мастерскую! Сказать, что я был безумно этому рад – значит, не сказать ничего. В тот же день мы приступили к разбору завалов. Я бы назвал это мероприятие «чисткой грандиозного масштаба», ведь, почти целую неделю, с раннего утра и до позднего вечера, мы с отцом занимались сортировкой, отделяя нужное от ненужного.

Дальше нам предстоял ремонт этого сарайчика, на что ушла вся оставшаяся часть лета. Отец помог мне заново обшить пол, утеплить стены и застелить крышу новой фанерой. Он сам уложил черепицу, а я в это время окрасил стены в светло-жёлтый цвет. Новые окна и дверь отец также установил самостоятельно. Мне оставалась лишь обустроить мастерскую самодельными шкафами, полками и лабораторным столом с мощной вытяжкой и всякой мелочёвкой.

С самого детства я любил физику и мечтал создать вечный двигатель. Мне кажется, что каждый человек, любящий физику, хоть раз, но пытался его создать, пусть и понимая где-то в глубине души, что идея заранее обречена на провал. Я знал, что нарушаю первый и второй законы термодинамики, но меня это не останавливало, из-за присущей человеческой черты, именуемой упёртостью. Я жаждал знаний и новых открытий, а теперь, когда у меня появилась собственная лаборатория, я, наконец, смогу проводить всевозможные опыты, не опасаясь спалить полдома из-за короткого замыкания.

Мне безумно нравилось проводить в своей новой мастерской научные эксперименты, ставить опыты с химическими веществами или создавать сложные механизмы. Например, индукционный нагреватель, который я смастерил из старой микроволновой печи, измеритель индуктивности, прибор ночного видения, дозиметр, терменвокс и ещё с пару десятков различных приборов. Конечно, вид их был далёк от заводских, но они были созданы собственными руками. Я бережно складировал их на полках, рядом с металлическим шкафом, наполненным инструментами. Всякий раз, заходя в мастерскую, я бросал взгляд на созданные приборы и очень ими гордился. В каждый из них я вкладывал частичку своей души, и, как только они попадались мне на глаза, я невольно вспоминал, сколько времени было потрачено на их создание.

Вершиной моих творений стал резонансный трансформатор Теслы. В нём было что-то особенное и загадочное. Иногда по вечерам я включал его, чтобы понаблюдать, как сотни маленьких фиолетовых молний, будто щупальца, снова и снова прощупывают различные металлические поверхности, создавая ошеломляющие эффекты с образованием всевозможных газовых разрядов. Этот прибор мне казался более впечатляющим, чем другие, несмотря на отсутствие функциональности. Генератор, индуктор и высоковольтный резонатор – вот и весь секрет. Зрелищность и ничего более!

Однажды, стоя у окна в своей комнате, я наблюдал за лениво покачивающимися деревьями. Яркое майское солнце ласково проливало своё тепло, изредка скрываясь за небольшими облаками. В приоткрытое окно врывался свежий весенний воздух, наполняя комнату сладковатым ароматом цветущего под окнами жасмина. Странный шум и внезапно хлопнувшая дверь резко отвлекли меня от размышлений. На первом этаже послышался раздражённый голос мамы, который с каждой минутой становился всё громче, пока и вовсе не превратился в крик. После этого вдруг неожиданно раздался пронзительный звук бьющейся о стену посуды, сменившийся всхлипыванием и новыми выкриками недовольства.

– Всю жизнь! Все наши совместно прожитые годы ты слышишь только себя! «Я! Я! Я!» И живёшь ты только для себя! Хоть раз ты спросил, чего я хочу?! Хотя бы единственный раз?!

– Да прекрати уже свои истерики! Ты же сама вечно всем недовольна! Что бы я ни сделал, в ответ…

– Что в ответ?! Что я должна давать в ответ, когда я целыми днями выполняю лишь роль прислуги в этом чёртовом доме, а ты даже не можешь нормально позаботиться о своей семье?!

– Я всё только для того и делаю, чтобы о ней позаботиться…

– Ха-хах! «Всё..!» Работаешь за гроши или настраиваешь связь с космосом, сидя в своей комнате – вот твоё «Всё». Спасибо, хоть сарай, наконец-то, разобрал! Тебе не понять, что я женщина! Я хочу любви и заботы, а не твоих дурацких шуточек про мою толстую задницу! – Ненадолго наступило затишье, но в скором времени всё возобновилось: слёзы, крики и битьё посуды.

Я никогда не любил ссоры родителей. В такие моменты я всегда уходил в свою комнату и плотно запирал за собой дверь на щеколду, а сам вылезал через окно. Спустившись по сливной трубе на улицу, я шёл к берегу ближайшего озера. Там я устраивался поудобнее на корнях старого дерева и, глядя на воду, невольно задумывался о природе мироздания, о научных открытиях и о том, как много ещё всего неизведанного хранит в себе вселенная.

Вода, поистине, обладает какими-то магическими способностями, ведь, она может смыть накопленный негатив и восстановить равновесие внутреннего мира. Это простое, на первый взгляд, вещество, хранит в себе множество необъяснимых тайн и загадок. Вот как научно объяснить, что у воды есть память? Как объяснить эксперименты с водой исследователя Масару Эмото, где вода меняет кристаллическую решётку при замерзании из-за слов, сказанных ей перед самой заморозкой?

Не знаю точно, что породило мою любовь к физике. Может быть, сыграли роль отцовские гены и его любознательность ко всему. Может, мне было предначертано звёздами сотворить в своей жизни что-то особое. А, возможно, всему причиной стала наша новая учительница физики – мисис Элизабет Вайнер – в которую я тайно влюблён по уши. А, может, и то, и другое…

Солнце скрылось за горизонтом. Вечер незаметно подошёл к концу, сменившись тихой звёздной ночью. Закинув рюкзак на спину, я решил как можно скорее убраться от надоедливых, монотонно пищащих комаров, которые только и жаждали, что отведать моей крови. Спасаясь от них бегством, я совсем не заметил, как очутился у своего дома. В гостиной, на первом этаже, горел свет, где на секунду в окне показался силуэт мамы и тут же исчез. Вскарабкавшись по сливной трубе наверх, я торопливо нырнул в проём открытого окна. Едва я успел дойти до середины комнаты, как за дверью послышались приближающиеся шаги, а уже через мгновение раздался тихий, прерывистый стук.

– Дорогой, ты не спишь?

– Нет, мам.

– Мне не нравится разговаривать с дверью, может, ты откроешь?

– Я хочу побыть один.

– Тогда, может быть, ты спустишься и присоединишься к ужину?

– Спасибо, но я не голоден.

– У тебя всё хорошо?

– Да, мам. Я, правда, не голоден, просто нет настроения.

– Как знаешь. Приятных снов, дорогой!

– Спасибо мам, и тебе приятных снов. – Шаркая тапочками, мама медленно удалилась, тихо напевая какую-то мелодию. Я не знаю почему, но мама каждый раз делает вид, будто ничего не произошло и никакого скандала вовсе и не было. Ещё каких-то пару часов назад, она была готова разнести весь дом в пух и прах, а теперь её голос звучал абсолютно спокойно. Выглядело так, словно прошла целая вечность с момента ссоры, и она уже напрочь забыла её причину.

Я никогда не обладал способностью быстро отходить от подобных событий. Завалившись на кровать, я понимал, что нет ничего хуже, чем безразличие друг к другу. Свернувшись клубочком, я почувствовал, как слёзы непроизвольно хлынули на моё лицо. Обида и грусть целиком охватили меня. Захотелось кричать изо всех сил, и я едва успел заглушить свой крик, плотно накрыв лицо пуховой подушкой. Я не хотел плакать, ещё больше я не хотел, чтобы кто-нибудь услышал мой крик, поэтому я стал усиленно пытаться сосредоточиться на своём дыхании. Уставившись в открытое окно, я наблюдал, как облака лениво проплывали по ночному небу, иногда скрывая полную луну под своим одеялом. Ночь пролетела незаметно, и монотонно звонящий будильник резко выдернул меня из сновидений.

– Ну нет… Я же совсем недавно уснул! – С трудом пересилив себя, я слегка приподнял голову. Искать будильник со слипшимися глазами было непросто. Я кое-как нащупал затёртую кнопку на часах и ткнул в неё пальцем, наконец, отключив надоедливое пиликанье. – Ещё пять минут. Всего лишь пять, и я встану. Обещаю… – Нервный стук в дверь не дал мне задремать.

– Дорогой, ты опять уснул? Быстро просыпайся и бегом умываться! Через двадцать минут прибудет школьный автобус! Если ты снова его пропустишь, то в этот раз тебе придётся добираться до школы самостоятельно!

В голове все мысли спутались. Я понимал, что совсем упустил момент, когда снова уснул. Когда сознание так незаметно выключается, время начинает идти по своему короткому маршруту. С моей точки зрения, это длилось мгновение, а, с точки зрения родителей, я проспал целых сорок минут с тех пор, как прозвенел будильник. Эта ситуация почему-то напомнила мне кота Шрёдингера, который и жив, и мёртв одновременно, в зависимости от того, с какой точки зрения на него посмотреть. Странная штука это время…

Я с трудом сполз с кровати и, одеваясь на ходу, неохотно поплёлся в ванную комнату. Плеснув в лицо холодной водой, я немного взбодрился. Вспомнив, что времени оставалось всё меньше и меньше, я наспех почистил зубы и выбежал на улицу. Школьный автобус уже поджидал на обочине дороги с готовностью двинуться в любую минуту. Стоило мне запрыгнуть внутрь, как дверь со скрипом захлопнулась, а недовольный водитель пристально уставился прямо на меня. Его редкие волосы были белее снега, а хмурые толстые брови на морщинистом, гладко выбритом лице выглядели более чем забавно. На вид я бы дал ему лет девяносто. Мне казалось, что когда-то он вот так же возил в школу моих родителей, а, может, и родителей моих родителей… Хотя, вряд ли это было на самом деле.

Автобус двинулся в путь, а я, усевшись на последнем ряду, попытался ещё немного вздремнуть. Или хотя бы сделать вид, что сплю. Езда в одном в автобусе с моими одноклассниками – то ещё развлечение. Им только дай повод, и проблем не миновать, а мне этого хотелось меньше всего.

– Эй, ты, придурок, на кого уставился?

– Ни… ни на кого… Я просто смотрел на дорогу. Правда!

– Ты кого обмануть собираешься, Гарри?

– Я Оливер. Прости, Мэт, больше не повторится. Обещаю!

По голосу я понял, что это был Мэтью Пилигрим. Мэтью – коренастый парень среднего роста, с мощным накачанным телом и с ужасно рыхлым лицом. Вся его физиономия была покрыта глубокими кратерами то ли от прыщей, то ли от бомбардировок ядерных ракет. Надеюсь, сегодня Оливер отделается лишь парой подзатыльников. Жаль, что он никак не догадается притвориться спящим, как это делаю я. В любой поездке он держит наготове бумажный пакет. Оливер говорит, что это – дорожная болезнь. Как морская, только дорожная.

Моя школа находится на самом краю города – не в самом удачном месте, окружённом бедными районами, где процветают лишь наркотики, насилие и убийства. Что уж говорить об учениках – практически, у каждого второго, хотя бы один из родителей или уже побывал в тюрьме, или до сих пор ещё отбывает свой срок. Соответственно, детям было с кого брать пример, и они с удовольствием несли в школу весь новый накопленный опыт.

Учителя зачастую терпели оскорбления, а, порой, и унижения от своих же учеников. Они закрывали глаза практически на всё, что творилось в школе, включая продажу лёгких наркотиков. О происходящем знали все, вплоть до самого директора, но, из раза в раз каждый учитель упорно делал вид, что ему об этом совсем ничего не известно. Кто ж захочет получить пулю в лоб от какого-нибудь укурённого подонка из-за обычного заявления в полицию. Тем более, что за последние пару лет по этой причине уже погибли двое учителей.

Самым жестоким среди учеников был Питер Коллинз. Высокий блондин с зачёсанными набок волосами, гордо приподнятой головой и вальяжной походкой. По школе он всегда ходил вместе со своей свитой. Иногда он избивал и унижал своих ровесников, а тем, кто помладше, раздавал подзатыльники для профилактики. Он был из тех, кому доставляло удовольствие задирать других. Видимо, так он поднимал свой авторитет среди сверстников. Меня он почему-то называл Гарри. Да и не только меня – все, кто ему не нравился, были Гарри. И совсем неважно, как на самом деле тебя зовут – Адам, Бруно, Томас, Джордж, Генри или ещё как-нибудь. Для Коллинза и его компашки мы все были Гарри. Имя Гарри стало нарицательным, скорее, означающим, что ты неудачник. Я искренне ненавидел всю его шайку и старался лишний раз не попадаться им на глаза, ведь встречи с ними никогда не заканчивались хорошим финалом.

В общем, школа была сущим адом. Единственным лучиком света в этой непроглядной тьме для меня была та самая миссис Элизабет Вайнер. Удивительно, но когда начинался урок физики, все одноклассники, словно по команде, замолкали. Наступала тишина, где звучал лишь её тонкий и завораживающий голос. Она с лёгкостью вносила интерес даже в самые скучные темы и часто показывала различные эксперименты. Мне это очень нравилось.

В редкие моменты, если в классе всё же назревал конфликт, она, не прилагая усилий, с поразительным достоинством могла в два счёта усмирить пыл самого яростного зачинщика. Её уважали и любили, причём, в первую очередь, как человека, а не как женщину.

Сама она была невысокого роста, с ярко выраженными, необычайно голубыми глазами, завораживающим голосом, доброй душой и харизмой, совсем не характерной для этих суровых мест.

Мой интерес к предмету с каждым днём рос, как росли и мои познания. Приходя домой, я всегда разбирал наперёд будущие темы, всё больше и больше увлекаясь наукой. Всё чаще экспериментируя в своей мастерской, я стал добиваться заметных результатов. В свою очередь, за это миссис Элизабет нередко выделяла меня из всего класса, что мне очень льстило. И, хотя я был в неё тайно влюблён, я так и не осмелился подойти и сказать ей о своих чувствах. Да и глупо было бы в таком возрасте признаваться в любви женщине, которая почти в два раза старше тебя. И её муж тоже был бы против. Хотя… Нет, нет… Точно был бы против.

***

Следующим моим шагом после окончания школы стало поступление в Стэнфордский университет. По статистике, из сорока тысяч заявок на поступление смогут пройти отбор лишь пять процентов. Шансы, конечно, маловаты, но всё же есть. От меня требовалось только основательно подготовиться.

Я знал, что будет нелегко, и первое, что выбивало меня из колеи, так это обстановка в собственном доме. Нарастающее напряжение между родителями стало следствием участившихся скандалов с криками и битой посудой. После нескольких походов к семейному психологу, родителям взбрело в голову, что необходимо сменить обстановку и разрядиться от накопившегося негатива, а для этого рекомендуется переехать в другое место. Я думаю, психолог имел в виду отдых, вдали от дома, например, поездку к одному из лазурных берегов Атлантического океана. Но родители всё поняли слишком буквально, и теперь их было не переубедить. Переезд значит переезд!

Родители не стали рассматривать множество вариантов, а остановили выбор на новом доме в небольшом посёлке пригорода Уиллистон, что находится на берегу реки Миссури. С виду он не особо отличался от других домов, стоявших неподалеку, поэтому отыскать его с первого раза было задачей не из лёгких.

После переезда родители продержались ровно две недели. Затем всё встало на круги своя. Тогда я осознал, что всё приходит к логическому завершению. Ещё через месяц родители подали на развод. Старый дом продали, а новый делить не стали и сошлись во мнении – так как я единственный ребенок в семье – что дом останется только мне. Ведь, мне уже восемнадцать, я совершеннолетний, а, значит, могу устраивать свою жизнь так, как посчитаю нужным.

Первой уехала мама и в суете забыла свой мобильник в комнате. Именно тогда я узнал из её переписок, что она встречается с каким-то человеком по имени Томас, и, по всей видимости, их роман длился уже целый год. Приблизительно год назад родители стали спать в разных комнатах и продолжали ссориться. Теперь мне стало ясно, что являлось истинной причиной. Отцу я побоялся об этом сказать, решил сохранить всё в тайне.

Мать, собрав вещи, уехала во Францию, а ещё через пару месяцев уехал и отец – за просветлением в Тибет. Как он мне твердил, «для поддержания духовной составляющей». Время от времени они присылали мне деньги, которых едва хватало на оплату счетов. У родителей теперь своя новая жизнь, а у меня – свой собственный дом.

Прожив тут год, я получил письмо от маминых родственников из Франции, в котором сообщалось, что она погибла в автомобильной аварии. Для меня это стало шокирующей новостью. В её смерти я виню только этого Томаса, ведь именно он увёл её из семьи и, возможно, был инициатором переезда в Париж. Осталась бы она здесь, и трагедии бы не произошло!

Второй удар я получил от известий об отце. Сначала он перестал выходить на связь и больше не присылал мне денег. А, как выяснилось потом, он, вместе с группой монахов, поднимался на одну из гор и просто исчез, так и не добравшись до места назначения. Теперь он считается пропавшим без вести. На его поиски неоднократно поднимали этих «просветителей», но никаких следов так и не было обнаружено.

Иногда по ночам я ощущаю их присутствие рядом. От одних таких мыслей по спине бежит холодок, а волосы встают дыбом. Но, оборачиваясь в страхе, я вижу только пустоту и насквозь пропитанный воспоминаниями дом. Ещё живя в Мемфисе, я мечтал о совершеннолетии, свободе от родительского контроля. Мне хотелось уединения и спокойствия. Но теперь, оставшись один, я в полной мере ощутил, как сильно мне не хватает родных.

Порой, сидя на полу возле старого комода, я снова и снова листал семейный альбом с фотографиями, вспоминая о былых временах. Минут по десять держал перед глазами каждое фото, улавливая в нём мельчайшие детали. Я стал видеть в них что-то такое, чего раньше совсем не замечал. Насколько строгим выглядел отец – но в то же время он был таким родным, хотя и немного помешанным на религии.

На одном из старых снимков мама, держа меня на руках и крепко прижавшись к отцу, неумело позирует фотографу. Именно в эту секунду фотоаппарат будто силой вырвал мгновение из жизни и перенёс его на свой черно-белый негатив. Я всегда думал, что у меня всё находится под контролем, но на самом деле это «всё» проходило сквозь пальцы. Сейчас каждое тёплое воспоминание о близких для меня было бесценно. Жаль, я понял это слишком поздно. Осознание потери съедало меня изнутри. Я не мог себе простить то, что их не ценил и не ценил минуты, проведённые вместе. Иногда я винил себя за то, что не попытался их помирить, а, может, только усугублял ситуацию в это тяжёлое время.

***

Первой хорошей новостью после смерти матери и исчезновения отца стало возвращение дяди Сэма. Служба в ракетных войсках где-то в центральной Африке затянулась на долгие семь лет. Под два метра ростом, темнокожий, с широкими плечами, мощной грудной клеткой и с весом не меньше трёхсот фунтов – дядя Сэм для меня был не просто маминым братом, а лучшим другом и вторым отцом. Несмотря на свои размеры, он был очень добрым, заботливым и с великолепным чувством юмора. Я очень любил Сэма и всегда радовался его возвращению из очередной командировки.

После списания в запас и выхода на военную пенсию, Сэм помог мне оправиться от последних ужасных событий, навалившихся на мои плечи. Вместе с ним мы сидели до ночи и готовились к поступлению в Стэнфорд – мотивационное письмо, эссе, подготовка портфолио и всяких документов, подробности о которых сейчас уже и не вспомнить. Через месяц после вступительных экзаменов на почту пришло письмо из университета о зачислении на инженерный факультет. Этот день мы праздновали на полную катушку. Пили шампанское и пускали фейерверки до самого утра. Мне казалось, что Сэм был рад моему поступлению больше, чем я.

Ещё через месяц, к началу учебного года, я уже стоял на пороге главного входа вместе с другими счастливчиками. Нас всех встретил невысокий пожилой мужчина в белом костюме, это был канцлер университета. Встав на трибуну, он поприветствовал публику, затем произнёс заученную наспех короткую речь и, дружелюбно помахав рукой, быстро удалился. Примерно через час всех новоиспечённых студентов распределили по факультетам и повели знакомить с их будущими местами проживания. Мне, вместе с парой сотен первокурсников, досталось студенческое общежитие в восточном кампусе.

В день своего заселения я познакомился с моим новым соседом по комнате, которым оказался азиат Ксу Янг. Он был худой, невысокого роста, как и большинство азиатов, с белой кожей и с очень узким разрезом глаз. Его чёрные волосы, аккуратно собранные в небольшой хвостик, доходили до самых плеч. Он, как и я, был не особо общительным и часто сидел у входа в кампус на бетонных ступеньках с книжкой в руках. Именно на этих ступеньках и завязалась наша крепкая дружба.

Первый месяц моего обучения в Стэнфорде подходил к концу. И вот, вечером, сидя на небольшом диванчике в своей комнате, я готовился уже закрыть книгу, как неожиданно раздался сильный и настойчивый стук в дверь. Этот стук отозвался учащёнными толчками в моей груди, появилось ощущение страха и чего-то неизбежного. Настороженно подойдя к двери, я медленно повернул ручку и отворил её. На пороге появился крепкий мужчина со странными, закрученными вверх, тёмно-русыми усами. На желтоватом лице слегка проглядывал тонкий длинный шрам, тянущийся от самого уха и до подбородка. На вид ему было около пятидесяти пяти лет. Его длинное тёмное пальто свисало почти до самого пола, слегка касаясь отполированных до блеска кожаных туфель. Не спросив разрешения, он настойчиво шагнул в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Я немного растерялся от такого решительного напора.

– Вы кто такой, и что вам нужно?

Мужчина не торопясь присел на стул и произнёс уставшим, немного охрипшим голосом:

– Меня зовут Шелдон, а тебе следует присесть. Я пришёл с плохими новостями, приятель. – Помедлив, он тяжело вздохнул, а затем опустил свой взгляд в пол. – Мне, пожалуй, стоит начать с самого начала. Ты знаком с Сэмом Картером?

– Конечно, он мой дядя… – наступило короткое молчание. – А почему вы спрашиваете? Он что-то натворил? Вы из полиции? Как вы меня нашли?

– Остынь, сынок. Я задал тебе один вопрос, а ты мне уже целых четыре. Я всё расскажу по порядку. Мы служили вместе с твоим дядей на протяжении долгих лет, и я знал его лучше, чем кто-либо. Он был хорошим человеком и моим лучшим другом. Десять дней назад Сэм позвонил мне поздней ночью и просил позаботиться о тебе.

– Вы несёте какую-то ерунду. С чего ему просить вас обо мне заботиться?

– Об этом мало кто знает, но однажды мы должны были сопровождать колонну с продовольствием. Ничего серьёзного, всего с полдюжины грузовиков. Мы это делали множество раз, но именно в тот день Сэм не на шутку взбесился и наотрез отказывался выпускать машины. Он закрывал ворота, протыкал шины грузовиков, что он только ни делал, лишь бы помешать. Он умолял отправить разведгруппу. Мы все подумали, что он сбрендил. Но, чем чёрт не шутит, и я ходатайствовал перед начальством поступить так, как хочет Сэм. Через шесть часов, разведгруппа попала в засаду, и, благодаря Сэму, мы были к этому готовы. В этом бою погибло много повстанцев, а из наших был ранен всего один сержант. Если бы не Сэм, жертв было куда больше, но только с нашей стороны. И такие случаи были дважды на моей памяти. Ты понимаешь, к чему я веду? У него дар от всевышнего, который оберегал нас. Он был нашим ангелом-хранителем…

А полторы недели назад ночью в моей квартире раздался звонок. Я поднял трубку и услышал обеспокоенный голос Сэма. Он попросил позаботиться о тебе, если что-нибудь с ним случится. И наговорил ещё кучу всего, что я не разобрал, Я в тот вечер был немного пьян. Дозвониться до него я больше не смог, а на утро мне сообщили о его кончине.

– Как? Вы говорите какую-то ерунду. Этого просто не может быть… Я в это не верю!

– А стоит. Его похоронили рядом с твоим дедушкой. Поверь, мне самому тяжело об этом говорить. Но, если бы я мог это предотвратить, то, знай, я обязательно бы это сделал.

– Он не мог сам умереть! – я не верил ни единому слову. На секунду мне показалось, что это вовсе не друг Сэма, а, всего лишь, сумасшедший, который не понимает, о чём говорит.

– Сам?.. Нет… Он умер не сам! Его убили. Причём, убийца был трусом. Зайдя со спины, он подло воткнул нож в шею до самой рукояти. Полиция уже поймала этого подонка.

– Ложь! Это грязная ложь! Я не знаю, зачем вы это делаете, но я вызываю копов!

– Остынь. Скажи, ты давно созванивался со своим дядей?

– Пару недель назад. Но это ничего не значит. Я прямо сейчас позвоню Сэму, и, как только он ответит, ты горько пожалеешь, что вздумал со мной так шутить!

– Можешь не звонить.

– Почему? Что вы так запереживали?

– Только потому, что Сэм мёртв…а его мобильник сейчас у меня. На, вот, держи. Я всё равно хотел отдать его тебе. – Похолодевшими руками я взял телефон дяди Сэма и попытался на чём-нибудь сосредоточиться. Мысли в моей голове смешались, а виски всё больнее сдавливало от нарастающего пульсирующего стука.

Нажав боковую кнопку блокировки телефона, я увидел, как чёрный экран засветился, и появилась моя фотография. Я неосознанно попробовал ввести в качестве пароля свою дату рождения – телефон тут же разблокировался.

– Так вот, как вы меня нашли! Вы подобрали мобильник, а из сообщений узнали мой точный адрес и теперь хотите меня шантажировать? Не получится!

– На, вот, ещё кое-что, – мужчина достал из внутреннего кармана фотографию и протянул её мне.

– Ты знаешь… Мне не следовало тебе это показывать, но других доказательств у меня нет. Да и ни к чему мне это. Потеря Сэма и моя потеря.

– Что это?

– Это фотография с места преступления. – Взглянув на неё, я увидел, как безжизненное тело дяди Сэма лежало на чёрном асфальте, по которому растеклась огромная лужа крови. Его глаза неестественно смотрели куда-то в пустоту. Мои руки затряслись, а тело покрылось мелкими каплями холодного пота. Шелдон взял бутылку воды, стоявшую на столе, и настойчиво сунул её мне в руки.

– Держи. Сделай пару глотков, парень, и тебе немного полегчает, – машинально выполнив, что он сказал, я отдал её обратно.

– Скажи… – запнувшись на мгновение, я снова продолжил, – Он, не мучился?

– Думаю, нет. Это относительно лёгкая смерть.

– Я всё равно в это не верю… что Сэм мёртв…

– Я тоже. – Глаза Шелдона наполнились слезами. Он слегка отвернул голову и незаметно вытер пальцами слёзы. Я смотрел на него ошарашенно, не понимая, что мне делать.

– Что за ублюдок мог сотворить такое? – произнёс я почти шёпотом.

– Я мало что о нём знаю. Вроде учился в той же школе, что и ты. В Мемфисе. Зовут его … Питер Коллинз. Питер Коллинз, – нервно повторил он ещё раз. Шелдон опустил глаза и пристально стал смотреть в одну точку, сжав руку в кулак. Мы ещё полночи просидели в комнате, но я больше не мог выдавить из себя ни слова. Я не понимал, почему столько ужасных событий произошло со мной за такое короткое время. Шелдон говорил, что даже в самый плохой день мир не перестаёт вращаться, а, поэтому, нужно двигаться вперёд. Встать и идти.

Через несколько дней Шелдон отвёз меня на могилу дяди. В школьные годы Питер Коллинз вызывал восхищение и страх. А теперь я его ненавижу каждой частичкой своего тела. Любое упоминание о Питере вызывает у меня только гнев и ярость. За последние два года я потерял всех, кто был мне дорог. Сначала мама, затем отец, а теперь ещё и Сэм. От безысходности я впал в отчаяние. Мне хотелось умереть, чтобы быть вместе с ними, где-то там, на небесах… Шелдон и Ксу Янг помогли мне преодолеть это трудное время.

Я погрузился с головой в учёбу. Изучение различных теорий, концепций или маргинальных направлений науки в квантовом мире помогало справляться со всем случившимся. Спустя полтора месяца, я написал доклад с простым названием «Концепция вселенной». В нём говорилось о существовании трёх основных составляющих, косвенно граничащих друг с другом: квантовый мир, теория относительности и теория мироздания.

Если рассказать вкратце, то квантовый мир – это очень маленькие частицы вещества, такие, как кварки и лептоны, которые не подчиняются законам большого мира – нашей классической механике. И есть теория мироздания – это очень огромные объекты, такие, как звёзды, чёрные дыры, они тоже не подчиняются теории относительности. То есть, существуют три ступени, которые работают, каждая – по своим законам.

Перечитав доклад с добрую сотню раз, я был готов выступить впервые перед огромной аудиторией. Это был мой первый опыт, поэтому я изрядно волновался. Но, когда после выступления, я услышал, как посыпались бурные аплодисменты, я понял, что всё прошло неплохо. По телу всё ещё пробегала нервная дрожь от пережитого волнения. Спустившись, я уселся на ближайшее свободное место в зале, и стал слушать работы других студентов, презентация которых затянулась ещё на четыре с половиной часа. Наконец, заключительное выступление подошло к концу, вышел ректор, и после подведения итогов и поздравительных слов, распустил нас по домам.

Неспешным шагом я покинул аудиторию и вышел в полупустой длинный коридор. На белых стенах висели старые, чёрно-белые фотографии с изображениями неизвестных мне людей. На одной из них я заприметил полноватого человека с тростью, позирующего на фоне здания. Из-под пиджака выглядывала белая рубашка с поднятым воротником. Плохо зачёсанные назад волосы торчали в разные стороны. Я был очень удивлен, впервые увидев фотографию человека, у которого очертания лица, как мне показалось, были очень схожи с моими – белые и слегка полные щёки, ровный прямой нос, высокий лоб.

– Приветствую вас, мистер Драгонфлай, – раздался голос из-за спины. Обернувшись, я увидел рядом стоящего худощавого пожилого человека в строгом сером смокинге и с ярко-красной бейсболкой на голове.

– Здравствуйте, эмм…

– Ирвин Уилсон. Декан инженерного факультета и руководитель научных направлений в одном лице. А вы, и вправду, очень похожи.

– На кого?

– На того человека, которого вы разглядываете. – Уилсон слегка улыбнулся и, сняв фотографию со стены, стал всматриваться в неё. – Да, похожи, вот только различие в бороде, а так вылитый мистер Леланд. Жаль, что у вас её нет, так бы были, как две капли воды. Хотя, если добавить немного грима, накладную бороду и сделать небольшую лысину, то вас несомненно примут за двойника мистера Леланда.

– Кто это такой, мистер Леланд?

– Мистер Леланд Стэнфорд – основатель этого прекраснейшего университета! Вы должны хоть немного знать историю того места, где обучаетесь, мистер Драгонфлай.

– Я много чего о нём знаю, но никогда не видел его фотографии, поэтому и представления не имел, что мы так похожи.

– Кстати, хочу вам сказать, что я присутствовал на вашем докладе, и я весьма и весьма впечатлён. Вы затронули одну из моих любимых тем! Мистер Драгонфлай, хочу заметить, вы весьма талантливы!

– Спасибо, сэр.

– Я вижу ваше рвение и упорство. В вас есть что-то такое, что напоминает меня самого сорок лет назад. Вы будете удивлены, но похожий доклад делал и я, когда поступил на обучение в это замечательное место.

– Не может быть!

– Вы не поверите, но я и сам был крайне удивлён. Видеть себя со стороны – то ещё зрелище. Хотя, сначала я подумал, что вы попросту списали его с моего. Но, вспомнив, что он лежит в сейфе под надёжным замком, я сразу отогнал прочь свои сомнения. Конечно, если вы не профессиональный вор, который может обходить охранные системы и взламывать замки за считанные минуты, то…

– Да у меня единственный ключ от единственной двери, ведущей в мою комнату, не всегда подходит, что уж и говорить о сейфах…

– Не беспокойтесь. Я всего лишь пошутил, а вы всё воспринимаете всерьёз. Юмор за семьдесят.

– Ничего себе, у вас шуточки.

– Там два сейфа. Но, по правде, я к вам пришёл не за этим. Вы знаете, что на территории университета есть две лаборатории? Первая, на мой взгляд, для баловства – попробовать провести простые эксперименты или поставить элементарные опыты. Но, вот ко второй, как говорят, «высшей лаборатории», доступ строго ограничен. Туда можно попасть только с третьего курса. Правда, иногда там бывают ребята и со второго, но они не занимаются глупостями, вроде разглядывания молекул под микроскопом. Они работают над куда более интересными вещами и даже кое-где добились успеха. Их имена – Роберт Хэйз и Ксу Янг. С мистером Янгом вы уже знакомы, насколько мне известно.

– Верно. Но я пока не понимаю, к чему вы клоните?

– Роберт Хэйз уехал домой, бросив учебу. Он был очень талантливым учеником, но, видимо, случилось что-то серьёзное, раз он так решил.

– Зачем вы всё это мне рассказываете? Причём тут я?

– Ксу Янгу нужен напарник, который знает своё дело. Мистер Бруно, хочу заметить, здесь обучается больше семнадцати тысяч студентов, и, если отсечь ненужные нам специальности и оставить только область теоретической физики высоких энергий и конденсированных сред, то цифра сократится до 228 человек. Не думайте, что я возьму кого попало. Я проанализировал всех, кто хоть отдалённо интересовался этой областью, и, пока, вы – лучший кандидат. Конечно, есть ещё Харви Диккенсон, но это на тот случай, если вы откажетесь. Эта просьба не только Ксу Янга, но и моя личная. Я знаю ваши стремления и цели. Поверьте, вы сможете многого добиться. И, имейте ввиду, что второго шанса не будет.

– Вы застали меня врасплох. Конечно, мне безумно приятно от такого предложения, но, мне нужно подумать.

– Разумеется! Я вас торопить не буду. У вас тридцать секунд. – Ирвин приподнял левую руку, оголив наручные часы, и, пристально наблюдая за цоканьем секундной стрелки, стал в такт постукивать пальцем по стеклу часов. Как я понял позже, это был такой психологический трюк, и никакого Харви Диккенсона не существовало. Но тогда я этого не знал… Стоя напротив декана, ошеломлённый происходящим, я совсем растерялся от такого напора.

– Время вышло. Значит, всё-таки Харви Диккенсон. Всего доброго, мистер Бруно Драгонфлай!

– Не надо Харви! Я согласен… – После этих слов наступило секундное молчание. Декан не отводил от меня взгляда, и словно чего-то выжидал.

– Вы уверены?

– Да, мистер Уилсон.

– Хорошо… Вы должны знать, что у нас есть ряд правил, которые необходимо выполнять. Первое, и самое главное правило – никто не должен ни о чём знать. Ни о нашем сегодняшнем разговоре, ни, тем более, о том, над чем вы работаете. Ни слова, и даже ни единого намёка! Повторяю, никто! Вам ясно?

– Да, мистер Уилсон! Могила, Сэр. Уже забыл.

– Мистер Ксу Янг введёт вас в курс дела. – Взглянув на часы ещё раз, декан сделал нахмуренный вид и, не сказав ни слова больше, побрёл торопливым шагом вперёд по коридору. На секунду остановившись у лестницы, он обернулся, окинул меня взглядом и скрылся из виду, оставив меня в полном недоумении. Через некоторое время я вернулся в свою комнату, где ещё долго размышлял о нашем разговоре, о намерениях мистера Уилсона и его планах на мой счёт.

Субботний вечер близился к концу. Лёжа в кровати, я наконец-то смог расслабиться, откинув все мысли в сторону, и погрузиться в непредсказуемый мир сновидений. Ранним утром меня разбудил стук в дверь, больше напоминавший биение колёс поезда. Два-один-два. Два-один-два.

– Ксу, какого чёрта? – попытался я ему сказать, но у меня вышло лишь невнятное бормотание. В комнате воцарилась тишина, а через минуту её опять нарушил этот раздражающий стук. Два-один-два…

Это точно Ксу, этот стук я узнаю из миллиона! В голове мимолётно промчалась мысль о том, что могло что-то случиться, и, возможно, необходима моя помощь! Откинув одеяло в сторону, я лениво встал с кровати и, проклиная всё на свете, медленно поплёлся к двери. Повернув ключ и отворив её, я увидел, что на пороге стоял Ксу Янг собственной персоной.

– Ксу… Если там не ядерный взрыв, который уничтожил половину населения земного шара, то тогда ты меня зря разбудил. Ты время видел? Сейчас же пять утра! Воскресенье, Ксу! – В ответ он только прищурил и без того узкие глаза и улыбнулся, оголив кривые зубы.

– Знаю, друг. Но нам пора идти в лабораторию. И лучше поспешить.

– Поспешить? Я абсолютно не понимал, куда мы можем опаздывать ранним утром этого самого замечательного воскресенья. Мне жутко хотелось спать, и я был готов на всё, чтобы продолжить досматривать свой чудесный сон. Ксу распластался на кресле, запрокинув голову назад, при этом он колотил по деревянному подлокотнику своим серебряным кольцом. Настукивая азбуку Морзе, он периодически притопывал ногой, и мне вдруг показалось, что сейчас он запоёт или бросится отбивать чечётку.

– Ксу, твою мать! Прекрати, иначе я тебя сейчас убью! А потом буду приходить к тебе на могилу каждую ночь и стучать лопатой по памятнику! Понял?

– Остынь. Ты чего вскипел? Всё, я больше не стучу. Сразу бы сказал.

– Вот тебе и доброе утро! – прошептал я себе под нос.

– Что?

– Ни хрена! – громко выругался я и, метнув вслед Ксу неодобрительный взгляд, потащился в ванную комнату. Спустя двадцать минут, мы вышли из общежития и, огибая здание, свернули на главную дорогу. Ксу ускорил шаг в попытке поскорее добраться до места. Я пытался от него не отставать, но уже совсем скоро выбился из сил и попросил его сделать небольшую передышку. Смотря на меня с нескрываемой жалостью, Ксу, вероятно, мысленно сравнивал, насколько сильно отличаются наши весовые категории. Мне кажется, если бы мы оба участвовали в конкурсе «Кто тяжелее?», Ксу не смог бы рассчитывать на победу, даже с восьмидесятифунтовой штангой на плечах. Поэтому, всё, что ему оставалось сейчас – это принять максимально недовольный вид и всецело смириться с неуклюжим спутником, непривыкшим ходить на далёкие расстояния.

Мы прошли весь восточный кампус, пожарную часть, библиотеку, старую церковь и несколько неизвестных мне корпусов университета. Вся дорога заняла около часа, но, если бы мы время от времени не делали остановки, то точно прибыли бы быстрее.

– Мы почти на месте, – пробормотал Ксу, указывая пальцем на высокое кирпичное здание. – Раньше здесь был небольшой спортивный комплекс, но потом построили новый, а этот закрыли. Хотя по бумагам это здание сейчас числится как склад. Пойдём, я тебе кое-что покажу. – Открыв металлическую дверь парадного входа, мы зашли внутрь здания, и, пройдя несколько длинных и тёмных коридоров, Ксу вскоре остановился у одной из многочисленных дверей.

– Вот и пришли. Ты как?

Я не успел ответить, как сбоку послышался знакомый голос мистера Уилсона.

– Мистер Ксу и мистер Бруно. А я собирался уходить, думая, что вы уже не придёте.

– Я до сегодняшнего утра тоже думал, что воскресенье является выходным днём.

– Пойдёмте, мистер Бруно.

Открыв дверь, мистер Уилсон любезно пропустил нас вперёд. Передо мной оказалось большое помещение, заставленное под самый потолок высокими стеллажами. На них разместились запечатанные ящики, инструменты, различные приборы и дорогое оборудование, которое я сразу же заприметил.

Пройдя вдоль стеллажей, мы свернули направо, в самую глубь этого лабиринта. С любопытством озираясь по сторонам, я старался хотя бы мельком разглядеть каждую из штуковин, лежащих на полках. Но, свернув ещё раз, я не успел понять, как очутился в другом тёмном помещении. Мистер Уилсон включил свет, и тысячи светодиодных лампочек тут же осветили весь периметр зала с высоким потолком, где в самом центре возвышалась огромная установка, размером с космический шаттл.

– Ого! Что это за штуковина?

– Вакуумная ловушка. Благодаря ей, можно получить антивещество. Вот эти баллоны с жидким азотом создают облака, в которые и попадает антивещество. – Пройдя немного дальше, Уилсон остановился и постучал ладонью по части аппарата, больше напоминающей трубу, покрытую всевозможными датчиками и проводами. – Посмотрите, мистер Бруно, это часть и есть – ускоритель частиц, а выше уже находится магнитная ловушка Иоффе. В этой конструкции много различных идей и теорий, воплощённых в реальность.

– Ничего себе!.. – запинаясь, я с изумлением разглядывал массивное оборудование.

– Это творение всей моей жизни! – с гордостью ответил мистер Уилсон. Я трудился над проектом долгие годы, но смог его оживить, лишь благодаря стараниям Роберта Хэйза и Ксу Янга. Если бы не они, аппарат превратился бы в груду металлолома.

– Мне уже приходилось слышать о создании антиводорода на подобной установке.

– Та установка сравнима с рыбаком, пытающимся поймать удочкой рыбу посреди бушующего океана. Перед тобой же – огромное рыболовецкое судно. Ловить позитроны поштучно – не наш профиль!

Я не мог поверить своим глазам. Сколько трудов и знаний нужно вложить в эту махину, невозможно даже себе представить! Мне не терпелось подробнее изучить возможности оборудования. Меня переполняло желание совершить невероятное научное открытие, фантастический прорыв! Но мои мечты подогревались не стремлением прославиться, а, скорее, доказать самому себе, что я способен на нечто большее.

Так, день за днём, мы стали проводить эксперименты с антивеществами. Первым веществом был калифорний. Я не знаю, где достал его декан, но, хочу сразу сказать, что его антивещество было абсолютно бесполезно. Его уровень радиации упал до фонового значения, плохо горел и совсем не растворялся ни в воде, ни в кислотах или щёлочи. Из серебристого металла получился белый порошок. В общем, антикалифорний был прямо пропорционален начальному состоянию, хотя электроотрицательность составляла также 1,3 по шкале Полинга.

Вторым на очереди стоял водород. Затем – фтор. Следом пошло ещё одно радиоактивное вещество, под названием прометий, которое, в свою очередь, тоже перестало быть радиоактивным. Далее мы перешли на более простые вещества, такие, как углерод, азот и рений. Спустя целых три года совместных усилий, мы смогли искусственно вывести четырнадцать антивеществ.

Экспериментируя над ртутью, точнее над его антивеществом, мы нашли много странностей. Температура плавления ртути – почти минус тридцать девять градусов по Цельсию, тогда как температура плавления антиртути составила почти три с половиной тысячи градусов, что сопоставимо с плавлением вольфрама. Когда мы пропускали ток через антиртуть, он отрывался от стола и зависал в воздухе, но, через несколько минут он падал и рассыпался на мелкие осколки, которые затем и вовсе превращались в белый песок. Лишь через месяц мы догадались, что это всего лишь реакция на кислород и водород. Как оказалось, вода полностью нейтрализует все уникальные свойства антиртути, превращая её в пыль. В голове промелькнула мысль – возможно, когда-то в природе существовала антиртуть, но вода её безжалостно уничтожила, смыв дождями следы её присутствия.

Мы с Ксу взялись за изучение свойств нового металла, посвятив этому практически всё имеющееся у нас время. Ещё через месяц мы сделали прибор, работающий на антивеществе, способный поднимать предметы независимо от того, металлические они или нет. В некотором роде, это было антигравитационное устройство. Мистер Уилсон не мог поверить, что можно создать нечто подобное. Он сказал, что кое-кто хочет увидеть прибор в действии, а у нас есть день, чтобы подготовиться к небольшой презентации. На случай поломки, Ксу наспех собрал второй аналогичный аппарат, а я прописал в системе все необходимые настройки.

Весь следующий день мы просидели в ожидании. Ксу от волнения то и дело перепроверял настройки прибора, а я, закинув ноги на столик, наблюдал за его суетой. Ближе к вечеру, когда мы уже и не надеялись на чей-то торжественный визит, из коридора внезапно донёсся отчётливый гул шагов приближающейся толпы людей. Пулей сорвавшись с места, я подлетел к двери. В этот момент зашла делегация, во главе с Ирвином Уилсоном. Я насчитал четырнадцать человек, большая часть из которых были военными.

– Дамы и господа! – громким, звонким голосом торжественно произнёс Ирвин. – Мы хотим вам продемонстрировать возможности необычного прибора, с которым человечество сможет вступить в новую эпоху. Этот прибор называется антигравир. Перед вами обычная металлическая пятицентовая монета. Итак, минуточку внимания. – Уилсон поднёс монету к прибору и осторожно её отпустил. Монета зависла в воздухе, не изменив своего положения. – Я понимаю, о чём вы подумали – это, всего лишь, металл, попавший в зону действия обычного магнитного поля. Смею вас расстроить, но нет. Вот это – полимерная линейка, то есть, состоящая из простой пластмассы. А теперь, внимание! Я помещу её рядом с монетой. – Ирвин приблизил линейку к монете, и теперь они зависли в воздухе обе. Послышалось удивление толпы, а затем посыпались аплодисменты.

– Теперь, для наглядного примера, я покажу, что это работает со всеми известными веществами, а не только с полимерами и металлами. Мистер Ксу, включите, пожалуйста, второй прибор и продемонстрируйте все те же эксперименты, которые я только что проводил. – Ксу, махнув головой, торопливо отправился подключать второе устройство в другом конце комнаты. – Генерал Гордон, нам потребуется ваша помощь. – Один из военных протиснулся вперёд сквозь толпу людей, стоявших плотным кольцом, и остановился рядом с Уилсоном. Это был мужчина, на вид лет пятидесяти, среднего роста, с хорошим телосложением и слегка желтоватым лицом. Мощный квадратный подбородок достойно подчёркивал его угрюмый вид, а нахмуренные широкие брови и пронзительный взгляд придавали образу ещё большую серьёзность. Ослепительно белая рубашка выглядывала из-под тёмно-синего, идеально выглаженного пиджака, на котором тяжело свисали различные ордена и медали.

– Мистер Бруно, подойдите поближе. Познакомьтесь. Это мой давний друг – генерал Гордон. Мистер Бруно Драгонфлай – один из создателей этого прекрасного изобретения. Генерал, одолжите мне ваш бумажник на время. – Гордон нехотя достал бумажник и протянул Уилсону. – Итак, перед вами бумажник, изготовленный из кожи крокодила.

– Аллигатора, – поправил Уилсона генерал.

– Неважно, – фыркнул ему в ответ Уилсон. – С виду обычный бумажник, хоть и зелёного цвета, но он, как и другие предметы, будет так же висеть в невесомости. То есть, при достаточном финансировании мы сможем, а в этом я абсолютно уверен, сделать то, о чём другие будут только мечтать. – Уилсон осторожно занёс бумажник над прибором и отпустил его. Зелёный прямоугольник завис в воздухе. Через десять секунд он начал странно мерцать так же, как телевизор при плохом сигнале. Ничего подобного мы раньше не наблюдали. Его мерцания резко усилились, затем бумажник в одно мгновение попросту исчез.

Если судить по возгласам, то люди, видевшие происходящее своими глазами, были удивлены не меньше, чем я. Стоя ошарашенный, я мало что понимал, но отчётливо улавливал краем глаза, как члены делегации обменивались недоумевающими взглядами или растерянно перешёптывались между собой.

– Твою мать… Это что за хрень? Куда делся мой бумажник? Мистер Бруно, расскажите, что здесь только что произошло? – разведя руки в разные стороны и с выпученными глазами кивая головой, я не знал, что ему ответить.

– Ирвин! Может, тогда вы скажете?

– Я думаю…– Ирвин сделал паузу и лишь удивлённо покачал головой, так и не подобрав подходящих слов.

– Он здесь, сэр. – послышался робкий голос Ксу Янга из другого конца комнаты. В эту секунду воцарилась тишина. Публика с замиранием наблюдала, как Ксу осторожно поднял над головой зелёный бумажник. Я, как, впрочем, и все, кто находился в этом помещении, не верил своим глазам. Генерал Гордон быстрым шагом пошёл вперёд, расталкивая в разные стороны всех, кто стоял на его пути. Взяв бумажник, он засунул его обратно в карман, даже не проверив содержимое. На его рассвирепевшем лице выражалась крайняя степень недольства. После нескольких секунд гробового молчания генерал, словно опомнившись, сделал глубокий неприветливый вдох и резко заговорил:

– Дорогие гости, минуточку внимания! Смею вас огорчить, но концерт окончен! Попрошу всех разойтись! Что касается вас, Ирвин, то вы ещё пожалеете, что устроили этот цирк! Здесь собрались серьёзные люди, а вы решили позабавить публику фокусами второклассника?! Я дам приказ изъять всё ваше псевдооборудование, а пока выставлю охрану, чтобы вы не натворили ещё каких-нибудь чудес. Теперь снова попрошу всех на выход. Всех! Без исключения!

Я не могу утверждать, что же произошло в тот день и почему генерал не на шутку взбесился, но проект поспешно закрыли, оборудование изъяли, а нам запретили работать. Ирвина Уилсона на следующий же день отстранили от должности в университете, с тех пор я больше его не видел.

Меня поглотило отчаяние. Наши достижения не должны были так просто уйти в небытие. Последние годы учёбы дались мне с трудом. Только благодаря поддержке Ксу Янга, я смог закончить университет. Ксу стал мне близким другом, подбадривал меня, вселял надежду на большое светлое будущее, в которое верилось с трудом. Я надеялся, что диплом мне откроет дорогу в жизнь, и что после получения образования я сразу получу хорошую работу. Но, как я ошибался…

***

Закончив университет, я на протяжении следующего года оббегал большую часть города в поисках подходящей вакансии, но все мои старания были безрезультатными. В крупных компаниях все свободные места были зарезервированы далеко наперёд. Попасть туда таким, как я, не представлялось возможным. В более мелких – придирались к отсутствию фактического опыта или предлагали работать какое-то время без оплаты, в качестве стажёра. Мне нужно было на что-то жить – покупать еду, оплачивать жильё, поэтому я не мог себе такое позволить.

Единственным местом, куда меня взяли на работу, оказалась пиццерия «Дядя Джонни». Конечно, доставщиком еды. Должность не баловала огромными доходами, но это была единственная работа, с которой у меня появились хоть какие-то средства на жизнь. Поэтому, уже как четыре месяца, я ношусь по городу с лозунгом во всю спину: «Тридцать минут, и мы тут как тут!»

– Следующий заказ – номер 510, Гудвин-парк. И поторопись, заказчик обещал хорошие чаевые.

– Есть, босс! —засунув стопку пицц в большой рюкзак и накинув его на спину, я сел на свой велосипед и помчался до назначенного адресата. За четыре месяца изнурительной работы я изрядно похудел, что не могло не радовать. Диеты? Правильное питание? Спортзал? Доставщик пиццы! Сначала кросс на велосипеде в несколько миль, потом пешком поднимаешься на двадцать четвёртый этаж, так как лифт не работает, звонишь в дверь, а там открывает какой-нибудь амбал и говорит: «Тридцать три минуты, парень», – и, забрав пиццу, захлопывает дверь перед твоим носом, не заплатив ни цента. Вот поэтому я стараюсь приезжать вовремя, иначе платить приходится мне.

Пока размышлял, я не заметил, как добрался до Гудвин-парка. Секундомер показывал ровно двадцать четыре минуты, а, значит, в запасе было немного времени. Осмотревшись по сторонам, я не увидел никого из людей. Парк в это время всегда был пустым. Спрыгнув с велосипеда, я поставил рюкзак на скамейку и уселся рядом. Через минуту на дороге показался чёрный кадиллак с тонированными стёклами. Медленно передвигаясь по дороге, он ненадолго остановился у самой обочины, и, развернувшись через две полосы, подъехал ко мне. Задняя дверь открылась, и из машины вышел смуглый, худощавый мужчина, лет двадцати пяти. Мне он показался довольно странным. Его улыбка, натянутая на всё лицо, и излишняя суетливость не сочетались с чёрным смокингом, в который он был одет.

– Вы приехали вовремя! – неторопливо произнёс мужчина и слегка одёрнул пиджак.

– Тридцать минут, и мы тут как тут!

– Знаю, знаю. Я уже и забыл, с чем заказывал.

– С курицей и грибами, Сэр. С вас тринадцать девяносто пять.

– Держите сотню, и… Сдачи не надо.

– Ого! Щедрые чаевые! Спасибо, сэр. – Я сразу подумал про себя, что в таком размере чаевые обычно не раздают. По крайней мере, на моей памяти подобного ещё не происходило.

– Хотя, знаете, что? Можете и пиццу оставить себе, что-то пропал аппетит.

– Как? Оставить себе? Тогда я не могу взять с вас эти деньги. Возьмите их назад! А пиццу я отвезу обратно, скажу, что вы отказались.

– Я ни от чего не отказывался. Я оплатил её, и я вправе делать с ней, что захочу. Вот поэтому, я дарю её вам. А сдачу оставьте себе. Скажем… за скорость.

«Не взять пиццу и оставить ещё восемьдесят шесть баксов на чай? Это немыслимо! Что-то тут нечисто». Я торопливо засунул коробку обратно в рюкзак, решив поскорее свалить, пока этот странный человек не выдумал ещё чего-нибудь.

– И… минуточку, – сказал он спокойным тоном. После этих слов страх сковал меня изнутри. Я словно ждал подвоха предчувствуя, что сейчас что-то произойдёт. Не оборачиваясь, я с волнением отозвался ему:

– Вы что-то ещё хотели?

– Мистер Драгонфлай, можно спросить ещё кое-что? – произнёс он твёрдо, и это куда больше походило на утверждение, чем на вопрос.

– Да… Но я не представлялся. Как вы меня узнали? Кто вы такой? – Повернувшись к мужчине лицом, я стал пристально разглядывать его, попутно нащупывая в кармане телефон и набирая 911.

– Меня зовут Эрик Паркер, можете обращаться просто Паркер. Мне крайне неудобно с вами разговаривать в таком месте, и поэтому я попрошу вас сесть в машину. – Открыв дверь, он любезно указал жестом на сиденье, растянув свою странную улыбку, оголившую белые зубы. От такой улыбки совсем не веяло спокойствием, а, наоборот, хотелось побыстрее свалить прочь. – Вам, правда, не о чем беспокоиться.

Я понимал, что, при всём желании, мне не удастся от него сбежать. Да и помощи просить тут просто не у кого. Мне не оставалось другого выбора, как сесть и выслушать, что он от меня хочет. Я пристегнул замок на велосипед и медленно забрался в автомобиль, а Паркер осторожно закрыл за мной дверь. Обойдя машину, он сел с другой стороны.

– Мистер Бруно, я очень рад, что вы согласились со мной поговорить. Я хочу предложить вам работу.

– Спасибо, не нужно. У меня уже есть неплохая работа. И могу сразу предупредить – киллер из меня никудышный. Если вы думаете, что за сотню я готов сделать всё, что угодно, то вы ошибаетесь. Можете забрать её обратно. Мне неприятности совсем не нужны.

Улыбка на худощавом лице Паркера стала ещё шире.

– Нет, что вы! Деньги ваши, и убивать никого не придётся. Я вам это обещаю. Довольно любопытно… На чём вы основывались полагая, что я предложу вам работу киллером?

– Во-первых, ваша машина затонирована так, что даже при дневном свете и с фонариком в руках невозможно разглядеть, кто сидит за её рулём. Да у вас даже очки затонированы не меньше, чем автомобиль.

– А, во-вторых?

– А, во-вторых, я ещё пока не придумал, но могу сразу отметить, что вы мне кажетесь подозрительным.

– Да вы шутник.

– Я? Вот именно я с вами шутить ни за что бы не стал. И, что-то мне подсказывает, что вы вовсе не Паркер!

– Как знать, как знать! Но, я уж точно не тот, за кого вы меня принимаете.

– Да? Тогда кто же вы?

– Называйте меня просто Паркер.

Авто тронулось и медленно покатилось по улицам города.

– Подождите, там мой велосипед!

– Не волнуйтесь, за ним присмотрят.

Стоявший неподалеку незнакомец подошел к велосипеду и, небрежно осмотрев его, присел на лавочку рядом, листая небольшую книжонку.

– Так что же вам тогда надо, просто Паркер?

– Как я вам уже говорил, хочу предложить работу… в одной из крупнейших компаний. Я уверен, что вы о ней слышали, и не раз.

– «Гугл»? «Амазон»? «Майкрософт»?

– Хах, – усмехнулся Паркер, прикрыв рот рукой. – Нет… НАСА. Помните, ваши эксперименты с антигравиром, которые в последующем были закрыты?

– Ну, конечно! Мы могли бы достичь большего, если бы кому-то не понадобилось свернуть всю нашу работу. Откуда вам об этом известно? Ведь, я никому не рассказывал.

– Я знаю. И за это вам отдельная благодарность.

– Я спрошу ещё раз. Откуда вам про это известно?

– К сожалению, мне нельзя раскрывать никакие подробности, но, будьте уверены, что я не сомневаюсь в ваших способностях, как и те, кто меня к вам прислал. Единственное, что могу сказать, так это то, что мы наблюдали за вами с того самого момента, как вы осуществили перемещение бумажника. И мы хотим, чтобы вы продолжили этот проект.

– Вы за мной всё это время следили?..

– Только ради вашей же безопасности! Могу пообещать вам любое оборудование, которое будет необходимо. Мы доставим его в кратчайшие сроки, а, ведь, насколько мне известно, в Стэнфорде была большая проблема достать необходимое! И, так как вы являетесь одним из ведущих специалистов в этой области, то зарплата будет соответствующая. Около четырёхсот тысяч долларов в год после уплаты налогов. Плюс дополнительные надбавки и премии.

– Воу, подождите… Вы серьёзно или просто шутите? – А бесплатное питание и льготный проезд на транспорте тоже будут?

– Аха-ха, – Паркер засмеявшись, закивал головой. – Не волнуйтесь, питание и проезд мы вам обеспечим, причём с охраной! Ну, если вы со всем согласны, то вам осталось только поставить подпись, что вы ознакомлены с условиями договора, и я прямо сейчас отвезу вас на место вашей новой работы.

Бегло прочитав договор, я понял, что обязуюсь никому не сообщать никаких сведений о работе или её местонахождении. Там была ещё куча пунктов, где я что-то обязан и должен, но, наверное, от переизбытка радости, что я снова смогу вернуться к любимым испытаниям, я особо не стал в них вникать. Поставив свою подпись, я сунул ему бумаги обратно.

– Я и не сомневался, – сказал Паркер, затем повернулся к водителю и хлопнул его по плечу. – Едем!.. Ах, да, я совсем забыл. Вот ещё… – Достав небольшую барсетку, он пошарился в ней, вынул кусочек белого пластика и протянул мне. Это оказался пропуск, на обороте которого уже была напечатана моя фотография.

– Чёрт возьми… Когда вы успели его сделать?

– Я же говорю, что не сомневался в вашем выборе. Иначе, пришлось бы вас убить.

– Что? – негромко произнёс я в лёгкой растерянности.

– Шутка! Вы совсем шуток не понимаете?

– Очень смешно, мистер Паркер. Чуть со смеху не умер.

– Может, мой юмор для вас и жестковат, но это всё-таки юмор! Привыкайте. – Набирая скорость, автомобиль помчался прочь из города, а затем свернул с трассы на грунтовую дорогу, оставляя за собой поднимающиеся клубы пыли.

Весь оставшийся путь, который длился, по меньшей мере, ещё около часа, никто из нас больше не проронил ни слова. Тихая музыка дуэта скрипки и фортепиано тоскливо завывала из динамиков машины, дополняя тяжёлую, угнетающую атмосферу. Паркер подхватил ритм мелодии и, наслаждаясь каждой нотой, вылетавшей из динамиков, слегка покачивал головой, словно дирижируя на сцене театра.

Автомобиль петлял по извилистому пути. Неожиданно для себя, я увидел, как вдоль обочины дороги неспешно прошли трое человек, одетые в военную форму, с автоматами наперевес, не обратив на машину никакого внимания. Почти сразу после выезда из леса показался небольшой пропускной пункт со шлагбаумом, около которого дежурил постовой. Как оказалось, моё новое место работы больше походило на военную часть, нежели на лабораторию. Толпы людей в форме сновали из стороны в сторону, перенося тяжёлые деревянные ящики с непонятным содержимым. Караул на вышках охранял территорию, а три высоких забора из металлической сетки, обрамлённые колючей проволокой, надёжно ограждали часть от непрошеных гостей.

Я бы нисколько не удивился, узнав, что здесь ещё и минные поля разбросаны по периметру. Проехав внутрь базы, я ничего необычного не заметил. Только позже я понял, что с виду неприметные одинаковые ангары таили свои секреты. Каждый ангар был оборудован лифтовой шахтой, которая вела глубоко вниз, а вся военная часть была пронизана сетью сообщающихся тоннелей. Мы зашли в один из таких ангаров, нас молчаливо встретила охрана и проводила к лифту. Паркер зашёл в лифт последним и, раздражённо ткнув пальцем по своим часам, как мне показалось, занервничал. Было похоже, что он куда-то опаздывает.

– Мистер Бруно, приложите пропуск к считывателю. Вы же наверняка знаете, как им пользоваться?..

– Конечно…

Я неуверенно приложил свой пропуск, лифт дёрнулся, и на небольшом табло загорелось число –21.

– Это что, такая шутка?

– Нет, никакая не шутка. Мы едем на минус двадцать первый этаж.

В этом лифте не было никаких кнопок, и я понял, что на другие этажи просто-напросто не попасть, поэтому приходилось только догадываться, чем они там занимаются. Вероятно, пропуск каждого сотрудника даёт доступ лишь на определённый этаж, и мне лучше не совать свой нос куда не следует. Лифт быстро спускался вниз, уши закладывало от перепада давления. Паркер стоял впереди меня, всем видом стараясь демонстрировать спокойствие и невозмутимость. Постепенно мы начали притормаживать. На табло загорелась надпись «–21-ый этаж», затем послышался звук, похожий на звон колокольчика, и двери распахнулись. Паркер, сделав шаг в сторону, прижался к краю лифта и вежливо указал рукой на выход:

– Пойдёмте. Этот этаж полностью в вашем распоряжении! С немногочисленным персоналом мы вас познакомим позже, а пока я покажу ваше рабочее место.

Около десятка людей в белых халатах бродили по кабинетам. Пройдя несколько длинных коридоров, мы свернули два раза направо и спустились по крутой лестнице туда, где находилось огромное помещение с оборудованием, вывезенным из Стэнфорда. Эту аппаратуру я узнал сразу.

– Теперь ясно, кто стоял за закрытием проекта.

Паркер обернулся и снял свои тёмные очки, при этом не выказывая удивления. По его лицу было понятно, что он мысленно со мной согласился, почти незаметно кивнув головой.

– Знайте, что только благодаря смекалке генерала Гордона, мы смогли сохранить всё в тайне. Вы же сами понимаете, что об этом нельзя никому знать. Попади эта разработка не в те руки, и, одному Богу известно, что может произойти! Представьте на секунду, что технологией завладеют террористы. Вы с лёгкостью переместили бумажник в другой конец комнаты, значит, однажды и они с такой же лёгкостью смогут в любом количестве отправить взрывоопасные вещества на территорию объектов государственного значения. В таком случае, катастрофы не миновать. И, поверьте, сейчас я привёл самый примитивный пример. Может возникнуть ситуация гораздо страшнее, где угрозе подвергнется безопасность всего мира. Поэтому, технология строго засекречена, и вы должны понимать: решившись работать с нами, вы тоже перестаёте быть в безопасности. Заинтересованные люди не дадут вам покоя, и отныне мы будем вынуждены вас охранять. Даже тогда, когда вы находитесь дома. Опасность может поджидать вас повсюду!

– Я всё понял, можете не продолжать. – Сзади послышались приближающиеся шаги, и неожиданно я ощутил резкий хлопок чьей-то ладони по моей спине. Обернувшись, я увидел стоящего напротив меня Ксу Янга. Вот так день сюрпризов сегодня!

– Ксу! Твою мать! Ты как тут очутился?

– Так же, как и ты. Впрочем, я тебя увидел ещё у входа, но ты меня не заметил, хотя находился не так далеко. Твою походку можно узнать за милю!

– Мистер Бруно, мистер Ксу, мне необходимо покинуть вас на некоторое время, а пока осваивайтесь. – После сказанных слов, Паркер молниеносно направился прямиком к лифту.

– И как давно ты тут работаешь?

– Пару недель, не больше. Недавно закончили с расстановкой мебели, а приборы и оборудование завезли на главный склад только вчера. Ты, может, ещё не заметил, но в соседней комнате стоит новый магнитный резонатор, у которого амплитуда и скорость полей гораздо выше, чем у предыдущего агрегата. А, это значит, солитоны могут передавать больше информации, что даст нам новые возможности для исследований.

– Я уже почти забыл, как он устроен! Мне уже не терпится его испытать, правда, сперва я должен адаптироваться тут хоть немного.

– Тебе не о чем переживать. Я тебе тут всё покажу!

– Не сомневаюсь, но дай прийти в себя. Я ещё с утра пиццу развозил, а к вечеру уже в сверхсекретной лаборатории, глубоко под землёй! Для меня это всё слишком неожиданно.

***

Время шло, тестовые работы на совершенно новом аппарате дали, в свою очередь, и новые результаты. Спустя полгода кропотливой работы, мы смогли с гарантированным результатом передавать всевозможные предметы. В ход пошли ручки, фломастеры, сотовые телефоны, чашки с кофе, наушники. В общем, мы стали экспериментировать со всем, что только попадалось под руку. С каждым разом предметы становились всё больше и больше.

Странности возникли позже, когда нам разрешили проводить опыты с живыми объектами. За этим экспериментом наблюдало много людей, в том числе присутствовал наш начальник исследовательского центра мистер Ричард. Он всегда ходил с тростью, так как передвигаться ему было сложно из-за травмы ноги, о которой он никогда не рассказывал. На вид ему было не больше сорока пяти лет. Сколько же было в действительности, не знал никто из нашего подразделения. Он был среднего роста, крепкого телосложения и находился в прекрасной физической форме. Тщательно пряча свою седину, он постоянно подкрашивал волосы и зачёсывал их вперед, маскируя ими ещё и небольшую лысину.

Перед демонстрацией эксперимента мистер Ричард попросил нас в нескольких словах описать принцип работы прибора.

– Этот прибор называется магнитный резонатор. – начал я, немного волнуясь. – Он изменяет амплитуду и скорость полей и передаёт информацию на расстояние с помощью солитонов. Это уединенная волна, структурно устойчивая, она распространяется в нелинейной среде. То есть, говоря понятными словами, магнитный резонатор – это передатчик, солитоны – это волна, как на радиостанциях, и есть ещё приёмник, который собирает всё по кусочкам. При передаче вещества с помощью солитонов, образуется тоннель, точнее – два тоннеля. Один образуется в том месте, где отправляем, а другой – где принимаем. Так вот, сначала мы разбираем предмет на кусочки и передаём его по волнам, где он собирается обратно, как пазл, в приёмнике. Так и происходит телепортация. На деле, конечно, всё немного сложнее…

– Достаточно. Давайте посмотрим, как это работает на деле. – коротко отрезал мистер Ричард и, возглавляя толпу наблюдателей, решительным голосом дал команду «На старт».

Гордо нажав на заветную кнопку запуска, я отправил в неизвестность первое живое существо. Яркая вспышка, и гусеница, по имени Бетти, телепортировалась в соседний аппарат. Достав её оттуда, я с важным видом показал, что она ни чуточки не изменилась, осталась жива и невредима, чему мы были безумно рады.

Так, мы с Ксу вдохновились надеждой, что однажды достигнем грандиозных результатов, когда человек сможет перемещаться в любую точку земли, с помощью нашего устройства. Отпадёт нужда в длинных очередях аэропортов и долгих перелётах. Понадобятся всего лишь доли секунд, чтобы пересечь тысячи миль пути. Возможна будет телепортация на другие планеты…Но, потом что-то пошло не так, эксперимент дал сбой.

После гусеницы Бетти мы решили начать передачу более разумных существ. Первопроходцем стала мышь, по имени Густав. Затем последовали Бонка, Корта, Дейкон и ещё множество грызунов с различными именами. Однако, после каждого перехода через телепортатор, грызуны оказывались мертвы. Мы понимали, что что-то упустили – теплокровные организмы как-то иначе реагировали на телепортацию, но мы никак не могли выяснить причину повторяющихся смертей. После многочисленных неудачных экспериментов мы прекратили давать мышам имена, а стали присваивать им лишь порядковые номера. В тот момент мне казалось это более гуманным.

Работы продолжались, и внезапно мы столкнулись с шокирующим открытием. Более детальный биохимический анализ крови мышей показывал, что смерть наступала ещё за час до их отправления. Вторая немаловажная деталь – у всех подопытных грызунов подтверждалось наличие огромного содержания мышьяка в крови. Теперь мы целыми днями ломали голову, почему здоровые мыши по возвращении оказывались мертвы, и каким образом выделяется смертельный яд?

Возникли гипотезы о том, что где-то между переходами, животные попадают в особую неконтролируемую зону, о которой мы пока ещё совсем ничего не знаем, и именно там у мышей в крови образуется яд. Возможно, в будущем мы столкнёмся с рядом трудностей при телепортации, так как весьма вероятно, что в человеке тоже будет появляться это вещество. Тогда необходимо будет искать нейтрализатор, либо придётся надевать специальный костюм, который будет блокировать поступление в кровь мышьяка.

Чтобы хорошенько обдумать всё происходящее, я решил взять несколько выходных. Необходимо было немного разгрузиться, расслабиться, отвлечься от миллионов атакующих мыслей, безжалостно бомбардирующих мозг.

Медленно прогуливаясь по оживлённым улицам Уиллистона, я рассматривал местные пейзажи, слушал ровный, непрекращающийся шум людских голосов и вдыхал многообразие терпких запахов, нависших над городом. Усевшись на лестничных ступеньках одной из библиотек, я допил свой остывший кофе и стал наблюдать за снующими мимо прохожими. Снова задумавшись о работе, я вспомнил, что гусеница Бетти прошла через портал и была совершенно здорова, в отличие от мышей. Мне было и так понятно, чем грызун отличается от насекомых. Но, какая же ключевая особенность делает гусениц более устойчивыми к выработке в организме мышьяка?

Я перебрал в голове гигантское количество всевозможных исходов событий, но ни один из них не мог дать точное объяснение появлению яда, а вопросов всегда становилось больше, чем ответов.

Просидев в раздумьях примерно пару часов, в какой-то момент я понял, что в голову больше ничего не лезет, а то, что лезет, не имеет совершенно никакого отношения к работе. Толпы людей бродили по тротуарам, каждый шёл по своим делам. Одни неспешно любовались городом, осматривая достопримечательности, другие куда-то спешили, уткнувшись носом в сотовые телефоны.

Спустившись по мраморной лестнице, я поднял голову вверх, подставляя лицо лучам слепящего солнца. Закрыв глаза, я простоял так некоторое время, а, открыв их вновь и резко повернувшись, случайно задел проходившую мимо невысокую девушку. Незнакомка была аж на четверть ниже меня, отчего мне стало жутко неловко. Я хотел было перед ней извиниться, но она, словно лёгкий ветерок, стремительно проплыла мимо, оставив за собой лишь шлейф ароматных духов.

Пройдя несколько шагов, она так же стремительно обернулась и, засмущавшись от встречи взглядами, подарила мне напоследок кроткую, застенчивую улыбку. Я подумал, что ещё каких-то пару минут, и она затеряется в толпе, исчезнув навсегда из моей жизни. В этот момент, она, словно прочитав мои мысли, обернулась ещё раз, суетливо поправляя рукой волосы, а потом, свернув за угол здания библиотеки, скрылась из виду насовсем.

По счастливому стечению обстоятельств, это оказалась не последняя наша встреча. Я увидел её вновь на выставке изобретений, куда меня пригласили в качестве эксперта. Она с трудом протиснулась сквозь толпу и оказалась около одной из самых популярных работ, стоя от меня совсем рядом. Я так близко ощущал уже знакомый волнующий цветочный аромат, исходящий от её волос, что мне захотелось уткнуться в них лицом, чтобы вдыхать его снова и снова.

Покопавшись в сумке, девушка достала фотоаппарат и принялась фотографировать работы студента, так меня и не заметив. Её ярко-синее платье изящно облегало стройную талию и потрясающе сочеталось с волнистыми тёмно-каштановыми волосами. Я замер, как оцепеневший, не в состоянии пошевелиться, хотя понимал, что нужно как-то привлечь к себе внимание или, для начала, попробовать поздороваться. Судьба редко даёт такой шанс дважды, упустить его было бы равносильно признанию себя полным идиотом.

«Так, соберись! Мне нужно ей хоть что-то сказать, иначе она и сегодня просто уйдёт, как в прошлый раз». – Дрожь в теле никак не позволяла мне проявить решительность, от волнения сильно пересохло в горле.

На соседнем столе демонстрировали голограмму, отражённый пучок света попал мне прямо в глаз и, пройдя через очки, доставил неприятные ощущения. Ослеплённый, я машинально зажмурился, повернул голову и от неожиданности громко вскрикнул: «Чёрт!». Открыв глаза, я увидел, что девушка пристально смотрит на меня с приветливой улыбкой на лице.

– Прошу прощения!.. – я немного замялся и улыбнулся в ответ.– Хотел подойти к вам поближе, чтобы поздороваться, но внезапно попал под какой-то световой обстрел.

– Это опять вы! Добрый день! Не заметила вас сразу. Я часто вижу вас около библиотеки. Надеюсь, вы не выслеживаете там кого-то?

– Нет, что вы! Я просто люблю книги, – взволнованно ответил я ей.

– Знаете, в наше время нечасто встретишь человека, который ходит в библиотеку за книгами, поэтому я и обратила на вас внимание. Ещё лет пятнадцать назад в библиотеке было не протолкнуться, а сейчас многие перешли на электронные носители: планшеты, электронные книги, ноутбуки…

– Конечно, я с вами полностью согласен, но мне доставляет куда большее удовольствие листать бумажные экземпляры. По мне, так у каждой книги есть свой неповторимый запах. А у вас, я смотрю, хороший фотоаппарат. Вы, случаем, не фотограф?

– Отчасти, да. Но фотографии нужны мне для газеты. Точнее сказать, я журналист. Вы тут работаете?

– Нет-нет, что вы. Проходил мимо, увидел большую вывеску с надписью «Выставка изобретений и инноваций». Вот и подумал – почему бы не зайти и не посмотреть на достижения техники? Мне нравятся такие выставки. Прошу прощения, я так и не представился. Бруно. Бруно Драгонфлай. Из рода Драгонфлай. Ну, знаете, как Дункан Маклауд из рода Маклаудов. Горец! Такой фильм не помните? Нет? Где он ещё с мечом бегал и убивал всех! «Я, Дункан Маклауд, из клана Маклаудов!» Что, совсем нет?

Она расхохоталась и прикрыла рот белоснежной рукой.

– Нет. Этот фильм я точно не видела! А, если бы смотрела, то ни за что бы его не забыла! Тогда могу сказать, в свою очередь: я Люси Дуглас из рода Дугласов. Друзья меня называют Люсид. – На мгновение Люсид замерла с приятной лёгкой улыбкой, отчего на левой щеке образовалась небольшая ямочка.

– Вы забавный! При моей работе нужно много общаться с людьми и, собственно, дружить. Без этого в наше время, сами понимаете, никак.

– К сожалению, я не могу похвастаться огромным количеством друзей, но один друг у меня всё-таки есть. Что ж, если близкие зовут вас Люсид, то вы можете называть меня Брунод. Хотя, нет! Лучше всё-таки – просто Бруно. Мое имя не такое звучное, как ваше. – «Брунод? Что это за имя? Вот осёл! Как мне вообще такое могло прийти в голову?» Я немного призадумался и понял, что пока наше общение выстраивается довольно хреново, и нужно срочно попытаться всё исправить, пригласив её в более уютное место. «Боже, пусть она даст мне ещё один шанс!»

– Знаю тут одну кафешку неподалёку, могу с уверенностью сказать – место самое лучшее во всём городе. Как вы смотрите на то, чтобы испить ароматного кофе? Если не хотите, то можно и в другой раз – ну или через раз, или даже через два раза. То есть, я хотел сказать, когда вам будет удобно. – «Дурная голова, что ты опять несёшь? Что за чушь льётся из твоего рта? Соберись! Соберись, осёл!»

Она снова засмеялась, прикрыв рукой рот.

– Вы меня рассмешили, простите! Вы правда забавный, хотя и немного странный! А насчёт кофе – я как раз собиралась выпить чашечку, но, если вы знаете тут хорошие места, то… я согласна.

В этот день мы впервые вместе выпили кофе, и, наверное, наша встреча не была похожа на свидание, но за ней последовали другие, новые, всё более яркие и запоминающиеся. С каждым разом, при виде Люсид, чувства накрывали меня всё сильнее и я осознавал, что влюбился в неё до беспамятства, до сладкого и безумного сумасшествия.

Через полгода наших сказочно-счастливых отношений, переполненных нежностью и романтикой, я решил сделать ей предложение. Помню, когда я подарил ей кольцо, Люсид растерянно всплеснула руками и, закрыв лицо, не смогла сдержать слёз радости. Чуть успокоившись, она молча обняла меня так крепко, как только могла. Слова здесь были излишни, мы и без них оба понимали, насколько дороги стали друг для друга.

Вскоре мы сыграли восхитительную свадьбу и укатили на два незабываемых месяца в свадебное путешествие. Вернувшись домой, на следующий же день мы запланировали торжественный ужин вместе с родителями Люсид. Поначалу всё происходило, как обычно – мы много ели, делились впечатлениями от поездки, весело шутили. Признаюсь, я не сразу уловил какую-то особую загадочность в её поведении. Неожиданно для всех Люсид достала из-под стола маленькую коробочку, в которых обычно дарят украшения или мелкие сувениры, и, изрядно волнуясь, протянула её мне.

Взяв коробочку в руки, я немного замешкался, перебирая в уме все дни рождения и памятные даты. Я не приготовил ей ответный подарок и теперь чувствовал за это вину. «О, господи, да что ж сегодня за праздник? Её день рождения только через полтора месяца… Познакомились мы в конце мая, тоже не подходит…»

В полной растерянности встав из-за стола и держа в руках заветную коробочку, я не знал, что ответить или предпринять. Её родители с неподдельным интересом наблюдали за происходящим. Сама же Люсид, прикусив губу, легонько закивала, как бы давая команду открыть её. Я приподнял пальцем крышку и увидел небольшой стальной брелок, в виде круглого зеркальца с выгравированной по контуру надписью: «Здравствуй, папа!».

Сказать, что эмоции меня переполняли – значит, не сказать ничего! На секунду меня словно оглушили, сердце бешено заколотилось, и я смог лишь истошно закричать от дикого восторга! Нет! От непостижимого умом счастья! Ведь, это подарок самой судьбы – осознавать, что уже скоро кто-то будет называть тебя «папа»! Забыв про всё на свете, я бросился изо всех сил обнимать и целовать Люсид. Я подхватил её на руки и стал кружить, как хрупкую Дюймовочку. Мать Люсид, не отрывая от нас взгляда, обняла отца и уже не в силах была сдерживать слёзы радости, то и дело повторяя, что совсем скоро она станет бабушкой…Отец, хоть и старался держаться стойко, тоже время от времени незаметно смахивал слезинки с покрасневших глаз. Казалось, все в этой комнате светились от счастья.

Через некоторое время у нас родилась замечательная дочь, которую я захотел назвать в честь её матери – Люси. Я звал её «моя маленькая Люси»!

Мне хотелось проводить дома как можно больше мгновений, но работа, увы, мне этого не позволяла. Каждый раз я возвращался домой поздней ночью, когда жена и дочь уже спали, а уходил до того, как они проснутся. Я так мало видел свою жену и так редко уделял время малышке Люси, упуская из виду бесценные моменты её детства…

Работа отнимала много сил и времени, но продвижения были настолько незначительными, что проект дважды хотели свернуть. За годы упорного и бессмысленного труда я расплатился потерянными минутами семейного счастья, которых, увы, уже не вернёшь!

Разумеется, семейная жизнь не обходилась без скандалов. Но, каждый раз, когда жена была в ярости и вот-вот готова была метать гром и молнии, я примирительно улыбался, а затем нежно обхватывал её руками, как маленького ребёнка. В моих объятиях она успокаивалась гораздо быстрее.

А я… я просто не мог и не умел сердиться на крохотную девушку, которая во время ссоры, для придания серьёзности моменту, может встать на небольшую детскую табуретку и начать что-то раздражённо выговаривать. Вы когда-нибудь видели девушку на детском стульчике, которая злится? Особенно забавно, когда с её высоты доносится фраза «нам нужно серьёзно поговорить», а сама она, сердито притопнув ножкой, смотрит тебе в глаза. Это невероятное зрелище! Ну, как можно серьёзно разговаривать с человеком, который стоит на детском стульчике?! У меня это всегда вызывало только лишь улыбку. Моя любовь к Люсид безгранична!

Со временем я стал всё больше понимать, что не хочу жертвовать ни единым днём, проведённым с семьёй. Я перестал целиком посвящать себя работе, сбросив на Ксу добрую половину обязанностей и нисколько не винил себя за смену приоритетов. Проводить время в кругу любимых – вот оно истинное счастье!

И я каждый день благодарю Бога за них.

ТЁМНЫЙ СВЕТ

На улице весь день шёл проливной дождь, и прохлада с порывами ветра врывалась в приоткрытое окно. Свинцовые тучи, собравшись в гигантские одеяла, прятали за собою дневной свет яркого солнца. Сегодня 27 мая, особенный день, и я приготовил поистине особенный сюрприз для Люсид на шестую годовщину нашего знакомства. Оббегав кучу магазинов в поисках идеального подарка, я наткнулся в одной из ювелирных лавок на изумительное золотое ожерелье с рубинами, от которого не мог оторвать глаз. Красные камни, чувственных тёплых оттенков, ближе к центру переходили в тёмно-кровавый цвет. Каждый камень был опутан тонкой золотой паутиной, по краям которой, как крошечные капельки, поблёскивали нежные фианиты. Продавец упаковал подарок в небольшую деревянную шкатулку и, обернув его в гофрированную бумагу, отдал мне. Я спрятал ожерелье в широкий карман пиджака и, довольный покупкой, вышел на улицу. День близился к концу. Солнце уже почти дотянулось своим краешком до горизонта, освещая город прощальными тёплыми лучами. Голуби урчали на крышах невысоких домов, хлопая крыльями и перелетая с места на место, в поисках пищи. В какой-то момент, собравшись в стаю, они вдруг резко взмыли высоко вверх и пропали из виду.

Меня переполняло волнение вперемешку с приятными воспоминаниями. Ровно шесть лет назад, в этот день случилось событие, которое целиком перевернуло с ног на голову всю мою жизнь – я встретил свою Люсид. А теперь моя безумная любовь к ней с каждым прожитым годом становится только крепче. Появившаяся на свет маленькая Люси стала для меня ещё одним смыслом жизни. Для неё я тоже приготовил маленький шоколадный сюрприз.

С подготовкой к их приезду, которая заняла весь день, было почти покончено. Десятки воздушных шариков скрыли потолок комнаты из виду своими разноцветными тельцами. Выдвинутый на середину комнаты круглый деревянный стол ожидал прихода домочадцев. В самом центре стола на овальном серебряном подносе красовался запечённый гусь, покрытый золотисто-румяной корочкой. Несколько салатов, печёный картофель, кленовый сироп, вишневый пирог и бутылка красного полусладкого вина расположились вокруг центрального блюда. Шесть толстых свечей в подсвечниках освещали стол и придавали вечеру немного романтики и домашнего уюта. Доводя сервировку до совершенства, я уже представлял, как обрадуется любимая Люсид. Любой подарок доставлял ей неописуемое удовольствие, меня это так радовало, что хотелось дарить ей подарки снова и снова.

Стоя перед зеркалом, я приводил себя в порядок. Сняв кухонный фартук, я швырнул его в угол и, надевая светлую клетчатую рубашку, услышал, как раздался звонок, эхом пронёсшийся по дому. Медленно, слегка пританцовывая под музыку, я побрёл к телефону, держа в руке деревянную ложку и попутно слизывая с неё остатки еды. Телефон продолжал уныло звонить, перебивая своим треньканьем музыку и сбивая меня с такта.

– Да иду я, иду! – Я поднял трубку, послышались мужские голоса, переговаривающиеся между собой.

– Добрый вечер! Это вам звонит из полиции сержант Маркус Кольт! Могу ли я услышать мистера Бруно Драгонфлая?

– Здравствуйте, это я и есть! Я догадываюсь, зачем вы мне звоните в столь позднее время! И хочу вам сказать – это соседка въехала в мой автомобиль, а не наоборот. Она мне не раз угрожала вызвать полицию. И вот чего она добилась? У меня есть запись с камеры видеонаблюдения о том, что это её вина, и на это есть свидетели! Так что, зря она это затеяла! Можете так и передать, до свидания!

– Мистер Бруно! Пожалуйста, не вешайте трубку, постарайтесь успокоиться и возьмите себя в руки! Я звоню вам не по этому поводу. – Ваша жена… и дочь… погибли в аварии. Простите, мне очень жаль, сэр.

– Вы что, шутите? Я понял… В-вы этот д-долбаный шутник, который звонит всем подряд, представляясь полицейским, и говорит о каких-то происшествиях с родными! – запинаясь, нервно ответил я сержанту. – Или вы хотите денег потребовать? Так вот, чёрта с два! Вы ничего от меня не получите! Не на того напали! И да… Моя жена дома, ужинает с дочкой и со мной! Понятно? А что касается вас, я же звоню в полицию! В настоящую полицию! И знаете, когда они вас поймают, то сидеть вам придётся очень долго! А в наш век высоких технологий отследить телефонный звонок не составит никакого труда. Хренов шутник!

– Мистер Бруно, пожалуйста, выслушайте меня, и ещё раз прошу – успокойтесь! Мне бы очень хотелось, чтобы всё, что вы сказали, оказалось правдой. Поймите правильно, мне нелегко об этом говорить. Сейчас в моих руках находится ваше семейное фото из бумажника с инициалами «Б.Д.» на обратной стороне и документы на имя Люси Драгонфлай. Мистер Бруно, ошибки тут быть не может. Вам нужно подъехать и опознать тела. Шоссе восемнадцать ноль четыре, это западнее от города. Думаю, минутах в двадцати езды от вашего посёлка. Мимо не проедете. Ещё раз приношу свои соболезнования.

Голос на другом конце провода оборвался, сменившись короткими гудками. В голове всплыла картинка, как я отдаю Люсид ту самую фотографию, что нашёл сержант. На лице выступил холодный пот, а по всему телу пробежала дрожь. Паника охватила меня изнутри. Я отказывался верить услышанному, но внутренний голос назойливо твердил мне, что полицейский был настоящий, и всё, что он сказал, скорее всего, правда.

Я беспомощно рухнул на колени, к горлу подкатил ком. Телефонная трубка продолжала издавать монотонные отрывистые гудки. Так странно – неизвестный голос на том конце провода звучал всего несколько минут, но этих минут хватило, чтобы полностью отнять у человека смысл существования.

Сидя на полу и растирая лицо трясущимися руками, я закричал что было сил. Это был не даже не крик, а протяжный вой. Слова бессвязно вырывались, растворяясь в пустой комнате.

– Люсид! Нет! Не-е-ет! Моя маленькая доченька! Моя милая принцесса! Не может быть! Я не верю! Нет! Кто угодно…пусть это будет, кто угодно! Только не они! Господи, за что?! – Меня охватил озноб, а звенящий гул в голове постепенно усиливался.

Рефлекторно схватив ключи от машины, я бросился к выходу, попутно сбивая всё на своем пути. Толкнув рукой накрытый обеденный стол, я даже не заметил, как в одно мгновение перевернул его, и все приготовленные блюда оказались на паркете.

Сев в автомобиль, я повернул ключ и надавил до упора на педаль газа. Машина зарычала, и мотор с рёвом стал набирать обороты. Железный конь резко рванул вперёд, разбрасывая мелкий гравий, который градом сыпался в разные стороны. С визгом вылетев на слабоосвещённую дорогу, чёрный пикап очень быстро набирал скорость. Неумолкающий голос полицейского всё время звучал в голове, как заевшая пластинка, повторяя одну и ту же фразу: «Ваша жена… и дочь… погибли в аварии».

«Нет! Я не верю! Это всё ложь, они ошиблись!»

Патруль полицейских стоял у обочины, как вдруг мимо них на бешеной скорости промчался автомобиль. Включив сирену и мигая красно-синими огнями, они помчались за мной. Полиция понемногу нагоняла, а из громкоговорителя раздался хриплый мужской голос:

– Водитель чёрного пикапа, немедленно прижмитесь к обочине! Повторяю! Немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! – но в моей голове прокручивалась лишь одна и та же фраза. «Ваша жена… и дочь… погибли в аварии». «Ваша жена… и дочь…»

Я пребывал в состоянии шока, поэтому не видел полицейской машины с включённым проблесковым маячком, не слышал ни звуковой сирены, ни громкоговорителя. В тот момент для меня как будто больше ничего не существовало. Всё, что находилось вокруг, превратилось лишь в далёкие отголоски. В голове крутился только голос жены и детский смех Люси. Мои Люсид и Люси! Мои родные! Я еду к вам! Уже рядом! Всё ложь! Это не так! Они живы и просто ещё не добрались до дома. Задержались в дороге, заехав перекусить в кафе. Нет! «Ваша жена… и дочь… погибли». Нет!

Полицейский «Форд» поравнялся с моим пикапом и выглядел букашкой на фоне моей машины. Однако, он не оставлял попыток остановить нарушителя. Подъехав вплотную к пикапу, копы попытались сбить меня с трассы и намеренно врезались в бочину гиганта. Правда, от этого полицейскую легковушку закрутило и выбросило к отбойнику. Со стороны она больше напоминала задиристую гиену, прыгающую на свирепого льва.

Полицейская машина остановилась, и из-под капота повалил густой, белый дым. Но мне было уже не до них. Ещё раз взглянув в зеркало заднего вида, я помчался дальше, не сбавляя скорости.

Через некоторое время впереди показались мигающие огни. Несколько припаркованных полицейских машин стояли посередине дороги, перегородив проезд. За ними виднелась карета скорой помощи, которая заслонила собою место происшествия от любопытных глаз. Я снизил скорость. Мой взор упал на разбросанные по трассе детали автомобилей. Сердце невыносимо сжалось от страха, а по вспотевшей спине побежал холод.

Белый минивэн Люсид был разорван почти пополам ярко-жёлтым «Ягуаром». Эти два автомобиля слились воедино, образуя кучу металлолома. Остановившись и выйдя из машины, будто пребывая в каком-то бреду, я побрёл к минивэну. Каждый шаг давался с трудом. Держа в руке трубку от телефона с оборванным проводом, я вытер рукавом проступившие слёзы.

– Стоять на месте! Вы арестованы! – Патрульные набросились на меня сзади и, повалив на землю, стали заламывать руки, чтобы надеть наручники. Один из них наступил на голову и вдавил моё лицо в холодную лужу. В этот момент я не чувствовал боли, мне было всё равно, что они захотят со мной сделать. Я что есть силы пытался встать, чтобы идти дальше к искорёженным машинам. Я не видел, как подбежали ещё двое, только различал на слух, что надо мной собралась уже целая толпа копов.

– Ты арестован! – снова проорал один из них, выкручивая мне руки. В это время подоспели другие патрульные.

– Эй, ребята, постойте! Что случилось?

– Сейчас мы его упакуем и отвезём в отдел. Он превысил скорость, а на требование остановиться только прибавил газу и врезался в патрульный автомобиль, с расчётом перевернуть его. Это покушение на полицейских! Но теперь мы его поймали! Ты слышишь, ублюдок? Как там тебя, Бруно Драгонфлай? – Швырнув водительское удостоверение мне в лицо, он убрал ботинок с головы.

– Вам нужно его отпустить! Я сержант полиции Маркус Кольт и беру его на себя! Отпустите, ему и так сегодня досталось!

– Сержант, вы в своём уме? Он разбил патрульный автомобиль вдребезги!

– Не волнуйся, страховая оплатит. Видите вон те машины? Если, конечно, можно назвать их так… Там его жена и дочь! Они погибли, а ему теперь глубоко наплевать, даже если вы захотите его пристрелить! Что бы ты сделал, узнав, что твои жена и дочь мертвы? Так что ещё раз прошу, отпустите!

Ухмылки двоих полицейских тут же исчезли, а на побледневших лицах появилась растерянность.

– Простите их, мистер Бруно! Мы соболезнуем вашей утрате… Лучше бы вам этого не видеть, – с тяжестью произнёс Кольт.

– Иди к чёрту! – Потихоньку встав из лужи, я тяжело зашагал вперёд. Потоки грязной воды, смешавшись с капельками крови, стекали по исцарапанному асфальтом лицу и падали на порванную рубашку. Мерцание сине-красных огней мрачно освещало округу. Каждый шаг как молотом бил по сердцу.

Куски автомобилей валялись повсюду, от места аварии доносился запах разлитого бензина. Я обошёл карету скорой помощи, и застыл от ужаса. Из окна минивэна торчала переломанная рука Люсид, она была изогнута неестественным образом. Её шея от сильного удара превратилась в чудовищно вывернутую дугу, на которой рельефно выдавались торчащие позвонки. Размозжённый череп на треть вошёл в небольшое отверстие руля так, что лица практически не было видно. Его просто не было… Я вспомнил, как целовал каждый сантиметр её тела, а теперь оно, зверски изуродованное, наглухо приковано к сидению влетевшим в салон мотором. Сладковатый запах крови застрял у меня в горле.

Переведя взгляд на заднее сиденье минивэна, я увидел крохотное тельце маленькой Люси, вдоль и поперёк изрезанное осколками стёкол. Я протянул к ней руки, желая высвободить её из этого адского плена, желая её спасти, уберечь, крепко-крепко прижать к себе! Но копы остановили меня рывком, видимо, опасаясь за мои действия.

– За что? Мои девочки! Почему они, Господи? – Я не мог справиться с рыданиями. Кровь застыла в моих жилах, ноги подкосились. Свалившись на четвереньки, я с истошным криком уронил голову на землю, сжимая между пальцами разжиженную от дождя землю.

Взяв высунутую из окна холодную руку Люсид, я осторожно поднёс её к своей щеке, а затем бережно поцеловал, впитывая губами последние прикосновения её безжизненных пальцев.

– Простите меня! Это я виноват, что отпустил вас! Не надо было вам уезжать из дома! Это моя вина! Простите… Я не успел тебе подарить… – Рыдая, неподчиняющимися руками я вынул из кармана купленный для Люсид подарок. Разорвав упаковку, я достал из деревянной коробочки ожерелье и надел его на изувеченную шею, аккуратно застегнув замок. – Простите! На вашем месте должен быть я! Моя малышка Люси!..

Я отполз от машины. Меня лихорадочно трясло, но я этого не ощущал. Пребывая в каком-то бредовом дурмане, я думал лишь о том, что не могу оставить их здесь одних. Голоса полицейских и врачей казались какими-то далёкими и неправдоподобными.

У меня появилось огромное желание посмотреть на того ублюдка, который убил всю мою семью! Но, заглянув в салон «Ягуара», я никого не обнаружил.

– Где этот подонок, который въехал в неё? А? Где ты, сукин сын?! Если ты сдох, то воскресни, чтобы я мог тебя уничтожить голыми руками! Конченый ты ублюдок!.. Где он?! – Яростный крик вырвался из груди, ноздри расширились, нервно хватая воздух, от волнения вены вздулись на лбу.

Я снова взглянул на обезображенные тела родных. Внезапно грудная клетка стала необычным образом сжиматься, словно кто-то туго затягивал невидимые ремни. Ощущение нарастало, дышать становилось всё сложнее… В эти секунды мне казалось, что я погрузился в какой-то особый иллюзорный мир, где нет ни боли, ни страха… нет абсолютно никаких чувств. Я будто наблюдал за всеми со стороны. Это как просмотр кино – ты следишь за действиями героя, но не присутствуешь в сценах его кем-то придуманной жизни.

Последнее, что я запомнил – это громкие крики находившейся рядом бригады медиков. «Носилки, скорее! Держись! Нам тут ещё одного трупа не хватало!» Дальше в глазах совсем потемнело, и сознание отключилось.

Не могу сказать, сколько времени прошло до момента, когда я очнулся. Оттянув залипшее веко, врач светил мне в глаз небольшим ярким фонариком.

– Вы меня слышите? Мистер Бруно! Повторяйте за мной! Один, два, три. Мистер Бруно, мы отвезём вас домой. Вы слышите, мистер Бруно? – Далёкий голос завывая прогудел где-то в голове.

– Да, слышу вас, – кое-как произнёс я. Пытаясь сосредоточиться и привстать, я приподнялся, опираясь на затёкший локоть, но тот предательски соскочил с края, и я снова завалился на носилки.

– Лежите, мистер Бруно! Пока не вставайте. В глазах помутнения нет?

– Нет, только голова кружится немного. – Отвернувшись к шкафчику, я упёрся в него лбом, закрыв глаза. Подбородок затрясся, и, всхлипнув, я прикрыл лицо рукой. – Их больше нет… Я не могу поверить, что сегодня я расстался с самым дорогим, что только у меня было. Они погибли, оставив меня дальше мучиться. Я не хочу больше жить. Я хочу умереть вместе с ними! Вы даже не представляете, что они для меня значили! – Произнесённые слова прерывались дрожью и тяжёлым гнетущим молчанием. Слёзы лились без остановки. Всё, что случилось, напоминало самый страшный приговор… Приговор, который, увы, ни при каких условиях нельзя обжаловать…

– Мистер Бруно, постарайтесь расслабиться, дышите глубоко и ровно. Попробуйте хоть немного успокоиться и держитесь. Я соболезную вашей утрате… За годы работы я многое повидал, но такое вижу впервые. Держитесь!

– Я не могу! – Прошептал я, невнятно выговаривая слова и беспомощно закрыл руками мокрое побелевшее лицо.

Врач в белом халате с медицинской повязкой на лице сидел напротив полицейского. Переглядываясь между собой, они замолкли на несколько минут, дав мне возможность успокоиться и немного прийти в себя. Круг за кругом я прокручивал в голове мысли о потере близких, и в какую-то секунду мне вдруг всё показалось ложью, грустным спектаклем или жестокой шуткой… В реальности такого никак не могло случиться. Нет! Точно не могло…

Полицейский, взглянув в мои усталые глаза, положил свою руку мне на плечо и что-то пробормотал. Но я почти ничего не расслышал. Я пытался понять, где кончается действительность и начинается вымысел. «Если всё, что случилось – правда, то моя жизнь теряет всякий смысл, а если нет…». Я молча уставился в окно, где в пустоте тёмного шоссе изредка мелькающие фонарные столбы склонились и тоскливо освещали путь, словно сочувствуя моему несчастью.

– Мистер Бруно, у вас шоковое состояние… Мы… соболезнуем вашей утрате, – повторил он снова, будто ему больше нечего было сказать.

– Куда мы едем? – произнёс я охрипшим голосом, не отрывая глаз от окна.

– Мы отвезём вас домой, а сержант Кольт присмотрит, чтобы вы не натворили ничего плохого. Мы знаем, что сейчас вам очень тяжело, но вы просто обязаны жить ради них. И прошу, не делайте глупостей. – Писклявый голос доктора раздражал, хотелось, чтобы он поскорее заткнулся. Но я не нашёл в себе сил остановить его, вместо этого я лишь отвернул голову от окна, уставившись на небольшой кислородный баллон. Машина свернула и, поскрипывая колёсами, потихоньку стала притормаживать.

– Мы на месте, – донёсся спереди усталый голос водителя. Остановившись, он заглушил мотор. Из кабины выпрыгнул невысокий человек крепкого телосложения, закурив сигарету, он подошёл к задней двери и широко распахнул её. Его опустошённый тяжёлый взгляд понимающе устремился на моё лицо, полное отчаяния.

– Соболезную твоей утрате. Мне это видеть не легче, чем тебе! Поверь, я тебя понимаю, как никто другой на этой чёртовой планете. – Я поднял голову, посмотрев на этого мексиканца, и злость накрыла меня с головой.

– Да что ты может знать о потере? Ты ни хрена не можешь понять, каково это – потерять свою семью! Слышишь?! Их тела сейчас лежат в искорёженной машине, все изувеченные и окровавленные. И ты говоришь – «я понимаю» ?! Тебе никогда не понять, каково это – лишиться в один миг жены и дочери!

Мексиканец молча выслушал меня, затем, покачав головой, перевёл взгляд в сторону леса.

– Ты знаешь, моя жена и мой маленький сын как-то раз ехали к родственникам за город. Была очень тёмная ночь, такая же как сейчас, только тогда было ещё жутко холодно и шёл снег. Мелкий такой снег, который запорошил всю дорогу, и трасса была сплошным белым полотном. Мой сын очень любил показывать трюки с картами и платочками, за что в школе его обожали. Он на полголовы был выше своих ровесников. Смышлёный большой шутник. Кучерявые волосы и худощавое лицо, один в один, как у его матери. Моя жена Луиза всегда любила смотреть его фокусы и даже после тысячного раза говорила: «Не может быть! Дэнни, как у тебя так вышло? А, ну, покажи ещё раз!» – а он с радостью повторял и повторял без конца. Меня он называл Кобо, не знаю почему, даже не спрашивай. Ещё он мог щекотать мозг. Ты не поверишь, но это действительно работает! Он подставлял свой палец ко лбу и, не касаясь, потихоньку водил им, и я чувствовал, будто он щекочет мой мозг! Представляешь? Всё бы и было так хорошо, но вот только по дороге домой на большой скорости лопнуло колесо. Машину стало заносить, а затем и вовсе выбросило с дороги на обочину. Свалившись в кювет, машина, перевернувшись несколько раз. Потом загорелась… От удара в толстое дерево двигатель вошёл в салон и зажал ноги Луизы. Она сгорела заживо, а Дэнни сумел вылезти из окна разбитого авто и с ужасом смотрел, как умирает его мать в объятом пламенем автомобиле. Сам он замерз насмерть возле сгоревшей машины. Их нашли, спустя трое суток. С тех пор я живу ради единственной дочки и благодарю Бога за то, что хоть она осталась в тот злополучный день дома и не поехала никуда. А больше у меня никого нет. В память о них я наколол татуировку на своем лице. Видишь, эти два креста? – ткнув пальцем по своей щеке, он указал на два небольших тёмных крестика. – Теперь вы, наверное, представляете, что мне пришлось возможно хуже, чем вам… Закурив ещё одну сигарету, он вытер с покрасневших глаз проступившие слёзы.

– Я соболезную вам…

– Ничего, всё уже позади, и ничего не вернуть. Вы же знаете, что время лечит! Я иногда прихожу к ним на могилку, положу цветы, уберу опавшую листву, посижу немного, расскажу разные истории, что со мной приключилось за последнее время, и становится как-то полегче… Иногда вспоминаю лучшие моменты из нашей прекрасной жизни. Наверное, со стороны это выглядит очень странно, когда человек разговаривает с памятником. Но мне плевать! Да, кстати, я так и не представился. Меня зовут Ларри Фишер. Конечно, это не самый лучший день для знакомства, но жизнь – хреновая штука.

– Бруно Драгонфлай. – Ответил я ему осипшим, измождённым голосом.

Пожав мне руку, Ларри похлопал меня по плечу и побрёл к кабине. В этот момент со стороны подошёл полицейский и остановился рядом. Я затылком ощущал его напряжённое неровное дыхание. Не оборачиваясь к нему, я немного собрал мысли в кучу.

– Мистер Кольт, вы можете рассказать, что произошло в этой… аварии?

– Вы понимаете, пока ещё ничего не доказано, есть только одни предположения. И я не имею права разглашать детали до выяснения обстоятельств. Вы сами понимаете, нужно провести экспертизу, расследование происшествия, да и много чего ещё неизвестно, и эти… – Схватив сержанта за рукав, я потянул его к себе, тем самым прервав его занудные отговорки.

– Послушай меня!.. Я только что потерял всех, кого любил и кого ценил больше своей жизни! Я бы отдал всё ради них! И ты обязан мне сказать всё, что знаешь! Посмотри мне в глаза и скажи, что ты видишь! А?

– Я ничего не вижу.

– Вот именно! Ничего! А всё потому, что у меня ничего не осталось! Мой мир разрушен до основания! Стёрт с лица земли! Скажи! Скажи всё, что тебе известно! Посмотри на меня! – Забыв про угрозы, уже через несколько секунд я готов был пасть на колени…готов был на что угодно, только бы не остаться в неведении… – Прошу! Сержант Маркус Кольт, я умоляю вас!.. Встань на моё место и почувствуй, что я только что пережил. Ведь я прошу самую малость. Всего лишь правды…

– Мне трудно об этом говорить, но, может, так действительно будет лучше. – Полицейский глубоко вздохнул, его глаза быстро забегали по земле так, что складывалось ощущение, будто он пытается найти подходящие слова. Он затаил дыхание, его потерянный взгляд, наконец, остановился на мне.

– Мистер Бруно, насколько мне известно, ваша семья на белом минивэне направлялась в сторону дома, а по встречной полосе ехал жёлтый «Ягуар». Точнее сказать, он мчался со скоростью около ста пятидесяти миль в час. Возможно, машину немного занесло, отчего он влетел на полном ходу в минивэн. От удара стрелка его спидометра так и замерла на этой отметке. Машины разнесло в щепки, а двигатель «Ягуара» влетел в салон минивэна. Сам водитель во время столкновения был не пристёгнут, благодаря чему он вылетел через лобовое стекло и, преодолев в воздухе достаточно большое расстояние, упал в реку. Вода смягчила его падение, он отделался небольшими ушибами. А вот вашей семье, к сожалению, не повезло.... Немного позже мы обнаружили несколько разбитых бутылок виски в салоне «Ягуара». Водитель был сильно пьян. Ему грозит срок за вождение в пьяном виде и смерть двух человек. Сейчас он находится в участке. По понятным причинам я пока не могу назвать его имя и фамилию. Но этот негодяй получит за всё! Отсидит от звонка до звонка! Я об этом позабочусь.

– Этот ублюдок ещё и жив? О, Господи, где справедливость?! Как? За что? Почему они?!

ПРОРЫВ

Прохладный утренний ветер усиливался, небо постепенно затягивало облаками. Лёгкий дождь заморосил, сбивая пыль с дорог. Где-то вдали раскаты грома прокатились по небу и глухими рокочущими волнами пронеслись над посёлком. В пустом доме царила тишина, и только капли дождя, барабанящие по крыше, нарушали его покой.

Прошло уже почти два года с того момента, как я похоронил в закрытых гробах жену и дочь. Я продолжаю жить, только уже не знаю зачем. Коллеги на работе старались всячески меня подбадривать. И я очень благодарен им за то, что они поддержали меня в столь трудную минуту.

Дорога до работы занимает немного времени, а находиться дома до сих пор тяжело, ведь каждый дюйм здесь хранит память о счастливых прожитых днях. Поэтому я выезжаю пораньше, делаю большой круг, чтобы развеяться перед работой, ну, а вечерами сижу допоздна, перечитывая газеты, которые когда-то приносила Люсид. Она выделяла свои статьи в этих газетах, чтобы я смог когда-нибудь их прочесть. Жаль, что раньше у меня не находилось времени оценить её труд. Тогда казалось, что это всего лишь её работа, и в этом нет никакой особой важности. И только после её смерти я осознал, что это искусство, и что в каждой строке чувствовались её натура, взгляд на жизнь и страсть к событию. Как я жалею, что не читал её работ раньше…

Перебирая очередную стопку, я случайно наткнулся на статью о том, как один неизвестный учёный описывал телепортацию не только в пространственном, но и во временном континууме. Точнее сказать, он пытался доказать, что телепортация существует лишь как разновидность временного искажения пространства. Его утверждения были, скорее, догадками, основанными на косвенных данных. Я с интересом, внимательно изучил статью, но то, что каким-то образом возможно находиться в пятимерном пространстве – казалось для меня неразрешимой загадкой. Может, тут какая-нибудь опечатка?.. Или мне пока сложно понять, о чём толкует этот автор? Его фраза плотно засела у меня в голове, заставив о многом задуматься.

«Наш мир не единственный. Их сотни или тысячи! И в каждом из них происходит всё, идентично параллельно существующему, но с незначительными отклонениями от него. Представьте, что в нашем мире произошло такое событие: стая птиц на водопое, почувствовав опасность, молниеносно вспорхнула вверх. Но у одной птицы из этой стаи было сломано правое крыло – она осталась на берегу и, увы, стала добычей нерастерявшегося крокодила. А в параллельном мире происходят те же события, но только у птички сломано другое крыло. Итог – она всё равно не сможет взлететь и станет добычей крокодила. Получается, наши миры идут по одному сценарию, но с незначительными отклонениями. И, если спасти эту птицу, то, возможно, в других мирах к ней тоже придёт спаситель».

– Ха! А вдруг не придёт, тогда что? Наступит апокалипсис? Будет лить дождь сорок дней и сорок ночей, пока не затопит всю планету, и всё это из-за спасения безобидной птички? Чушь! Нельзя верить всему, что пишут в газетах! – и, швырнув листок в угол комнаты, я грузно завалился на мягкую кровать. Накинув на голову небольшую клетчатую подушку, которая обычно лежала у меня под рукой, я лёг на бок и попытался заснуть, мысленно возвращаясь к прочитанной статье, которая никак не выходила из моей головы. Уснул я только под утро. Засыпать без Люсид было сравнимо с пыткой…

После потери семьи мой дом стал для меня тюрьмой. Развешанные на стене вдоль лестницы наши общие фотографии из семейного альбома всё время напоминают мне о жене и дочери. Проходя мимо, я подолгу разглядываю их, прокручиваю в голове сюжеты из прошлого. Смерть семьи до сих пор никак не укладывается в моей голове. Хочется проснуться от всего этого кошмара, открыть глаза и увидеть, что рядом лежит Люсид, свернувшись калачиком, подмяв всё одеяло под себя. Или, спустившись на кухню, услышать весёлое топанье маленьких детских ножек Люси, бегущей за порцией своего любимого апельсинового сока. Но нет… Этому не бывать!

Теперь я каждую субботу прихожу в библиотеку, беру книжку с любой из бесчисленных запылившихся полок и, выйдя на улицу, как когда-то давно, сажусь на мраморные ступеньки возле главного входа. По привычке держа в руках стаканчик с горьким чёрным кофе, я погружаюсь в воспоминания, как однажды, именно в этом месте, впервые встретил свою будущую любовь. Я не знаю, зачем это делаю. Иногда мне кажется, что от этого на душе становится немного легче. Понимая, что Люсид давно нет в живых, я всё равно продолжаю искать её взглядом в море незнакомых лиц. Мне кажется, что она вот-вот подойдёт и, увидев меня, улыбнётся в ответ…

Не было ни дня, чтобы я не вспоминал о них. Единственным спасением для меня оставалась работа, окунаясь в неё с головой, я просто не находил времени для мыслей о чём-то другом.

***

Все эти годы упорного труда над проектом так и не привели нас к желаемым результатам. Мыши по-прежнему возвращались мёртвыми, и даже изобретение всевозможных вакцин и внедрение дополнительных условий при их отправке не меняло финального исхода опытов. Мы с Ксу были на грани отчаяния. Руководство «сверху» неоднократно выступало с очень резкими высказываниями в наш адрес и грозилось заморозить проект полностью или приостановить финансирование. Но каким-то чудом угрозы не воплощались в жизнь, а наша работа, хоть и с меньшим энтузиазмом, но всё-таки продолжалась. Видимо, тусклый лучик надежды на какой-то прогресс всё ещё не угас в сердце мистера Ричардса.

После моего случайного знакомства со статьёй о телепортации, которая, с одной стороны, меня поразила новым нестандартным взглядом, а с другой – казалась мне нелепой и абсурдной, прошло ещё долгих четыре месяца. И вот, однажды мы столкнулись с необъяснимой странностью – переправленный Ксу Янгом в соседнее помещение горячий кофе неожиданно вдруг стал холодным. Раньше такого никогда не случалось. Чтобы, пройдя через телепортатор, кофе вдруг остыл? Это показалось аномалией, и мы посвятили уйму времени изучению этого странного феномена. Что удивительно – несколько дней подряд после того случая мы повторяли эксперимент, и кофе всегда, как и прежде, возвращался горячим. Мы были в растерянности, не понимая причины, что же тогда произошло. И снова недели исследований, и опять ничего.

В один из таких монотонных, одинаковых дней, устав от бестолковых опытов, я молча покинул лабораторию. Лифт быстро нёс меня вверх, уши закладывало от резкого перепада давления, в ногах ощущалась слабость. Прозвучал звон колокольчика, двери осторожно отворились. Вокруг был знакомый ангар с тысячами деревянных ящиков, сложенных высокими ровными рядами. Десятки военных в чёрных масках на лицах и в полном боевом обмундировании, с автоматами наперевес, бродили между рядами ящиков, постоянно охраняя периметр.

Выйдя на улицу, я быстрым шагом направился в сторону вертолётной площадки, по соседству с которой расположилась служебная автостоянка. Торопливо заведя авто, я в спешке покинул территорию части. По дороге домой я успел заскочить в небольшой магазинчик и прикупил пару бутылок прекрасного дорогого виски, что немного подняло мне настроение. Мягкое сиденье расслабляло затёкшие после тяжёлой рабочей недели мышцы, но даже предстоящие выходные не так подбадривали, как старое доброе виски.

Бросив машину на одной из парковок, я пошёл пешком по немноголюдным улицам города. Свернув в небольшой сквер, я вышел на мощёную аллею, ведущую в сторону дома. Деревья, высаженные вдоль аллеи, густыми кронами тянулись к небесам. Мимо неспешно пробегали спортсмены, подготавливаясь к предстоящим городским соревнованиям. Возле каждой скамьи росли белые и тигровые лилии. Небольшой деревянный мостик был переброшен через речушку, на которой в выходные дни частенько ютились рыбаки, в ожидании хорошей добычи. Пожалуй, это самое лучшее место в здешних краях из всех, что когда-либо мне приходилось встречать.

От главной аллеи на юго-запад тянулась извилистая тропинка, пролегая через высокую сопку, она вела прямиком к дому. Именно отсюда открывался превосходный вид на закат уходящего солнца. Облака у горизонта окрасились в кроваво-алый цвет, белые птицы на фоне ярко-голубого неба казались золотыми. Я присел на деревянную скамью и стал наблюдать за закатом. Мысли о работе никак не покидали голову, из-за этого было сложно сосредоточиться на красочном пейзаже. Я смотрел на закат, и мне невольно вспомнилась старая статья из газеты. Размышляя, я подумал, что, возможно, автор теории был в чём-то прав. Возможно, мы живём в четырёх- или пятимерном пространстве, и любое изменение прошлого неизбежно приведёт к изменениям в будущем. Вероятно, если я телепортировал из точки А в точку Б некий предмет, то, возможно, что тот же предмет, так же мною, но в другом пространстве, был отправлен из точки Б в точку А. Тогда это больше походит на временное изменение пространственных связей между мирами, то есть телепортацию между мирами. Но это пока не доказано, да и судить ещё рано. Почему живые грызуны, подвергнутые телепортации, всегда мертвы? Так, может, я в другом измерении отправляю их такими? И, наверное, там мы с коллегами видим чудо – воскрешение через перемещение. Тогда это объясняет многое, в том числе, неожиданно остывший кофе – видимо, в параллельном мире кто-то из нас в этот раз отправил кофе холодным. Нужно попробовать отправить мёртвую мышь! Дождаться утра и провести эксперимент! Азарт охватил меня. Если это подтвердится, значит, мы на верном пути!

Солнце уже давно спряталось за горизонт, и на ясном небе хорошо виднелись яркие звёзды. Пролетающая комета оставила свой хвост неподалёку от размеренно мерцающего спутника. Часы показывали полночь. Мёртвая тишина повисла над местностью. Ещё пятнадцать минут неспешного шага, и я уже находился дома, принимаясь готовиться ко сну.

Ворочаясь в кровати, в тщетных попытках уснуть, я слушал шелест листвы деревьев и стрекотание ночных сверчков. Ночь казалась бесконечно долгой. Стрелки на настенных часах показывали четыре двадцать восемь. Лунный свет освещал комнату бело-голубым светом, который вызывал ещё большее раздражение. Задёрнув шторы, я вернулся в кровать и по традиции закинул подушку на голову. Мягкая перина медленно уволокла меня в свои объятья, окутав расслабляющим теплом.

Пение утренних птиц перебивал громкий шум дождя. Впервые за всю свою жизнь я слышал во сне столь громкий дождь и ощущал, как его мелкие капли падали на руку, оставляя прохладный след. Когда я вынырнул из-под подушки, брызги стали попадать на лицо. Очень странный ветер подхватывал дождь и, пронося через всю комнату, брызгал мне в лицо. Как это прекрасно! Так, стоп! Откуда дождь в моём доме? Открыв глаза, я осознал, что принял за дождь всего лишь воду из пробитой трубы. Она хлестала в потолок и, отскакивая, летела брызгами в разные стороны. Вода залила комнату и уже стала стекать вниз по ступенькам на первый этаж, образовавшийся ручей сворачивал к подвалу.

Спрыгнув с кровати, я неохотно пробежал под фонтаном, попутно приняв холодный душ, и быстро перекрыл напорный клапан. И без того плохое настроение стало ещё ужаснее. Обои наполовину отвалились от стен и, свисая бесформенными полотнами, упирались в пол. С насквозь промокшей кровати капли воды падали на вздутый паркет. Яркий свет ламп всё ещё виднелся в коридоре, видимо, вода пока не добралась до щита в подвале. Необходимо было как можно скорее спуститься вниз и оценить последствия потопа. Раздавшийся телефонный звонок лишь добавил суеты в это далеко не радужное утро.

– Слушаю вас.

На другом конце провода послышался раздражённый голос Ксу:

– Ты куда, чёрт возьми, пропал? У тебя всё хорошо? Ты время видел? Уже двенадцатый час, а тебя до сих пор нет. Мистер Ричард очень взволнован твоим отсутствием! Ты даже не представляешь, что мне пришлось выслушать!

– Знаю, Ксу! Передай ему, что не смогу сегодня прийти. И да, у меня всё хорошо, если не считать потопа. И, кажется, я немного проспал. Ксу, по поводу эксперимента с грызунами – нужно его повторить!

– Мы уже миллион раз пробовали, и что изменится в этот раз? Толку нет пока в этом! И мышей уже почти не осталось! Одна или двенадцать, точно не вспомню…

– Просто сделай, как я скажу! Мы всегда отправляли живых мышей, которые впоследствии умирали после телепортации, а теперь нужно попробовать отправить мёртвую! Можешь, в крайнем случае, отправить какую-нибудь птичку или другого зверька, но только мёртвого! И немедленно сообщи мне о результате!

– Зачем? Они что, ещё мертвее станут? Были мёртвые, а будут дохлые? Или сразу появится мёртво-дохлый грызун? А зомби-апокалипсис не начнётся? Вообще-то страшно умирать после смерти! Тебе так не кажется? Мне тут вспомнилась одна история. Я был в восьмом или в девятом классе, сейчас точно и не вспомнить. Мы тогда ещё жили на съёмной квартире в многоэтажном доме. Родителям не нравилось это место, они всё время хотели съехать оттуда, но сдерживало то, что моя школа находилась неподалёку, а иметь автомобиль моей семье в то время было не по карману. В этом доме постоянно что-то происходило – драки, ссоры, крики, чего там только не было. Так, я к чему веду? Напротив нас жила ещё одна семья, и с ними произошёл такой случай. Жили муж с женой, и как-то после очередной ссоры, она от него ушла. Так он захотел умереть после этого. Повесил петлю, встал на стул, предварительно его привязав к ружью, ствол направил на себя и ещё вколол змеиного яда. Видимо, хотел наверняка умереть. Если не от яда, так от удушья. Если не от удушья, так от выстрела в голову из ружья.

– И что, умер?

– Несмотря на все его старания, нет. Вколов себе яд, он начал отключаться и опрокинул стул, на котором стоял, при этом повиснув в петле. Ружьё выстрелило, и дробь пролетела над его головой, разрубив веревку. На выстрел сбежались соседи, которые и вызвали скорую. На его голове остались продольные царапины от дроби. Так теперь живёт и радуется жизни. Его густая кучерявая шевелюра ровно посередине была с корнем сбрита выстрелом. Теперь его все кличут Аватар. Это ж надо – не смог ни повеситься, ни отравиться ядом, ни застрелиться нормально. Может, и мыши будут, как наш сосед, тоже бессмертные?

– Перестань прикалываться! Я тебе говорю серьёзно! Просто выполни то, о чём я тебя попросил, и позвони мне, когда будет результат! О’кей?

– Ладно, замётано.

Я спустился вниз, ступая по насквозь промокшему ковру – ноги будто проваливались в тину, доставляя неприятные ощущения. Лужа на первом этаже, собравшаяся возле лестницы, тонкой струйкой затекала под деревянную дверь, ведущую в подвал.

Да… Давненько я там не был. Последний раз спускал туда соленья Люсид, но после потери семьи ни разу не заглядывал. Я толкнул дверь, она со скрипом отворилась, и передо мной возникла пугающая темнота. Аккуратно спускаясь по лестнице, и прислушиваясь к скрипу старых намокших ступенек, которые издавали заунывный, протяжный звук при каждом моём шаге, я всё сильнее ощущал запах плесени вперемешку с поднятой пылью. Нащупав рукой на кирпичной стене выключатель, я повернул его – яркий свет озарил небольшое помещение.

На полках виднелись разбросанные инструменты, пустые стеклянные банки, всеми забытые книги. В углу ютился покрытый паутиной старый верстак. Здесь же ожидал прихода хозяйки слегка заржавевший детский велосипед Люси… Я осмотрел бетонный пол, тревога спала, так как воды, к моему удивлению, здесь почти не оказалось, но в середине подвала стоял, накрытый брезентом, какой-то большой предмет, которого раньше здесь никогда не было. От него тянулись толстые чёрные провода, ведущие к домовому щиту. По размерам он больше всего походил на невысокий длинный стол. В голове возникло недоумение. Что это такое, и как его сюда занесли без моего ведома? С осторожностью взяв брезент за край, я медленно стянул его. Из-под чехла показалась длинная металлическая капсула со стеклянным окошком в середине, больше напоминающим иллюминатор в самолёте. Около десятка разнообразных кнопок расположились у края этого аппарата, и позолоченная металлическая эмблема – колибри – красовалась в центре агрегата. Кусок оборванного клочка бумаги лежал на стекле, покрытом тонким слоем пыли. Перевернув этот желтоватый клочок, я сразу узнал почерк своего друга Ксу Янга. То, что было написано, повергло меня в шок. Надпись гласила: «Бр. Драгонфлай».

Этот аппарат чем-то отдалённо напоминает телепортатор с базы, но он намного совершеннее и гораздо больше! Это невероятно! Значит, либо я, либо Ксу отправил мне его сюда из будущего! Просто потрясающе! Моему удивлению не было предела, и, с жадностью осматривая устройство, я случайно заметил небольшой потрёпанный блокнот в коричневом кожаном переплёте, валявшийся рядом с капсулой. Я стряхнул пыль с блокнота, посередине обложки вырисовывалась эмблема, в виде колибри с распахнутыми крыльями и наклонённой вниз головой, в окружении причудливых узоров. Я сразу подметил, что точно такая же была и на капсуле. С опасением открыв записную книжку, я увидел на первой странице надпись жирным шрифтом, написанную моим почерком: «Краткое руководство к использованию устройства по перемещению в пространстве и времени». От этого мурашки пробежали по моей спине – этого не может быть! Ведь это, скорее всего, моя записная книжка, только из будущего, посланная самому себе. Фантастика!

Жадно вглядываясь в записи и пытаясь ухватить как можно больше информации из неизвестных расчётов, я изучал страницы одну за другой, пока не наткнулся на засохшие капли крови по краям одного из листов. Глубоко внутри что-то сжалось от страха. Раздавшийся наверху телефонный звонок прогремел на весь дом, заставив меня вздрогнуть и от неожиданности уронить блокнот. Надоедливый звук телефона никак не утихал, и я с раздражением оторвался от причудливого изобретения, которое не терпелось поскорее изучить и испробовать в деле. Прихватив с собой упавший блокнот, я поднялся по подвальной лестнице и свернул в гостиную.

С потолка продолжала стекать вода – прямиком на диван. Стоявшие по бокам кресла, на удивление, были абсолютно сухими, так же как и стеклянный журнальный столик, на котором трезвонил телефон.

– Я вас слушаю. – Но никто не отвечал, затем послышались слабые помехи и неразборчивые слова.

– Алло! Слышишь меня? Это Ксу, алло!

– Что-то связь барахлит. Наверное, из-за погоды. Слышу нормально, Ксу.

– Бруно! Ты чёртов гений! Я не знаю, что случилось, но мёртвая мышь, которую отправили через телепортатор, ВОСКРЕСЛА! Ты понимаешь? Она жива! Мы провели эксперимент трижды, и результат был одинаковый! Теперь они живы, и сейчас их обследуют врачи. Возможно, мы сможем воскрешать мёртвых людей, Бруно, ты это понимаешь?! Я уже распорядился доставить одного мёртвого человека к нам в лабораторию. Знаю, что это незаконно, но чего ни сделаешь во благо науки!

– Слишком не радуйся. Насчёт людей так не выйдет! Моя теория всё больше подтверждается.

– Какая ещё теория?

– Слушай друг, я как-то давно прочитал статью о том, что есть разные измерения, и мы живём в одном из них. Представь, что в другой вселенной они отправляют живого кролика, а мы в это время пересылаем им мёртвого. Так же и наоборот. Выходит, что этот аппарат в какой-то момент убирает грань между мирами, чем мы, собственно, и пользуемся.

– Та-ак. Я тебя понял, – протянул Ксу Янг. – А с трупом мне что теперь делать?

– Его же ещё не привезли?

– Нет.

– Не знаю, Ксу. Отмени заказ, напиши в службу поддержки, скажи, что не подошёл по цвету и размеру. Придумай что-нибудь! Больше никаких глупостей! И не вздумай предпринять ещё что-либо без моего ведома!

– О’кей, босс.

– Слушай, Ксу, у меня к тебе есть один вопрос. Представь на минуту, будто мы собрали машину, которая может отправить человека куда угодно – в прошлое, будущее или даже в параллельный мир – и возложили на тебя, как на изобретателя почётную обязанность придумать логотип для этого устройства. Что бы ты выбрал, Ксу?

– Не знаю. Я над этим никогда не думал, но, наверное… колибри.

– Почему именно колибри?

– Мне нравится, как они перемещаются в воздухе. Они настолько быстрые, что невозможно глазом уследить за их взмахами крыльев, создаётся иллюзия, будто их маленькие тельца плывут по воздуху.

– Спасибо, Ксу! Теперь я уверен!

– В чём, Бруно? Если тебе не нравятся колибри, можно поместить слонов на эмблему. Они вон какие сильные! И хобот классный, ты видел, как они себя водой поливают? А?

– Да перестань ты, в самом деле! Я очень тебе благодарен, но мне нужно идти. Завтра встретимся на работе, там и поговорим.

Повесив трубку, я рухнул в кресло, рассматривая значок колибри на блокноте. Прикоснувшись к гладкой, отполированной до блеска эмблеме, я осторожно поводил пальцем вдоль выгравированных линий, словно вырисовывая их.

«Спасибо тебе, Ксу! Я ещё не знаю, зачем ты послал мне эту машину и какую цель преследовал, провернув такое, но всё равно спасибо. Думаю, не так-то просто было стащить её из сверхсекретной лаборатории, где каждый дюйм под прицелом военных».

Я взял в руки блокнот и открыл его. На первых страницах находилась информация об управлении капсулой, параметры для запуска процесса телепортации, формулы расчётов и другие сводные данные по управлению аппаратом. Пробежав беглым взглядом по страницам, я наткнулся на несколько рисунков, выполненных карандашом. Пытаясь понять эти замысловатые остроконечные фигуры, больше напоминавшие обычную абстракцию, я долго и пристально вглядывался в них. Пролистав дальше, я наткнулся среди страниц на аккуратно сложенный пополам листок.

«Пишу тебе, а, вернее, себе, чтобы ты попытался предотвратить то, что мы натворили. Ксу Янг мёртв. Мы думали, что всё знаем, поэтому решили провести эксперимент по перемещению человека во времени. А, если точнее, провести его на себе. О чём я теперь очень жалею. Однажды мы заметили некую активность при перемещении живых существ и начали её изучение. Прошло немало лет, прежде чем у нас получилось взять под контроль эту активность. С помощью неё мы смогли впервые осуществить перемещение между мирами. Мы выяснили, что существует, по меньшей мере, миллиард таких же миров, как и наш. Неважно, куда ты отправишься, будь это прошлое, параллельные миры или прошлое этих параллельных миров, всё это мы назвали теалум. К перемещению в пространстве в реальном мире это не относится, ведь это, по сути, всего лишь изменение географического положения самого объекта. В капсуле есть браслет, который позволит вернуться обратно из теалума домой, но необходимо найти точку минимального воздействия пространственных связей. В общем, это самое слабое место между мирами. Его размер, радиусом с небольшой грузовик, тебя на него выведет браслет, по-другому это место попросту не найти. Только оттуда ты сможешь вернуться назад. И, знай: куда бы ты ни отправился, везде будут тебя преследовать тёмные стражи. Они охраняют теалум от непрошеных гостей. Если увидишь их, беги! Беги что есть мочи и не оглядывайся! На нас напали эти твари. Спасаясь бегством, я потерял браслет, и, когда тёмные стражи уже почти нас настигли, Ксу Янг отдал мне свой браслет и отвлёк их внимание на себя. Времени на раздумья не было… В последний момент перед возвращением я увидел, как они его поймали. Моего друга Ксу разорвали на куски, разбросав части окровавленной плоти по всей дороге. А я сбежал, как подлый трус. Он дал мне возможность жить дальше, пожертвовав собой. А я не смог его спасти и даже по-человечески похоронить. Как настоящего героя! Поэтому я жив, а он нет, и я не могу себя за это простить. Тёмные стражи есть и в нашем мире, они повсюду, но мы их не видим – только потому, что это наш мир! Но, если кто-нибудь придёт из параллельного мира в наш, они почуют гостя, найдут и разорвут в клочья! После возвращения сделай укол в вену, это тебе поможет справиться с галлюцинациями, бессонницей, головной болью, тошнотой и другими побочными эффектами. Шприцы с уже готовой смесью лежат внутри аппарата. Чтобы их достать, тебе необходимо найти кнопку сбоку устройства. При нажатии, откроется ящик, где лежат препараты. Ещё раз прошу, будь осторожен! И знай: теалум – зло. Я рассказал, что знаю, больше ничем не могу помочь. Времени осталось очень мало, и мне нужно бежать, потому что они уже здесь. Спаси Люсид и Люси, будь предельно осторожен и не позволяй Ксу телепортироваться куда-либо. Я не хочу, чтобы это повторилось вновь! Для него это смертельно опасно! И помни, мы обязаны Ксу жизнью! С уважением, твой Я».

Закрыв блокнот, я сложил листок вчетверо и засунул его в карман. Я был потрясен, узнав, что этот аппарат прибыл из будущего и был прислан мне мною же! И что же случилось со мной? Куда и от кого нужно бежать? Кто это – «они»? Бандиты? Тёмные стражи? Военные? Хотя, какая теперь разница, радует то, что всё-таки у нас получилось в будущем добиться путешествий во времени. Я до сих пор не могу поверить, что у нас всё получилось! Это просто невероятно! Каких высот мы достигли в будущем!

Но почему тогда я сам не предотвратил гибель Ксу, если можно перемещаться в прошлое? Возможно, я, который из будущего, уже стар и не способен к таким перегрузкам. Видимо, поэтому будущий я решил, что намного лучше отправить аппарат самому себе в прошлое. Хотя я больше склоняюсь к тому, что там моя жизнь висит на волоске, и отправить самому себе «Колибри» – самое разумное решение!

Недолго думая, я вышел из комнаты и снова спустился в подвал. Подойдя к телепортатору, я нажал кнопку, и крышка открылась. На волнообразной поверхности светло-серого дна капсулы лежал чёрный браслет с экраном, похожим на циферблат. С обратной стороны, на блестящей металлической крышке, виднелась выгравированная надпись: «Ксу Янг 0691». Я накинул браслет на руку, его ремешки автоматически плотно затянулись на запястье, и через пару секунд на чёрном экране загорелось табло загрузки. В это время аппарат издал небольшой щелчок, и внутренняя часть капсулы озарилась неестественно-голубым светом. Внутри, по краям этого гробика, вспыхнули несколько экранов и стали транслировать какие-то данные. Телепортатор шумно загудел, из динамиков донёсся женский голос: «Все системы в норме, «Колибри» готова к работе».

Собравшись с духом, я забрался в кабину и нерешительно лёг на неудобную, жёсткую, ребристую поверхность, которая больно впивалась в рёбра. Издав два коротких гудка, лежак зашевелился и начал перестраиваться. Жёсткие валики приятно перекатывались по спине и ногам, до тех пор, пока окончательно не приняли форму моего тела. Вытянув руку, я ухватился за металлическую крышку аппарата с круглым стеклянным окошком и потянул её на себя. Замок щёлкнул, и свет сменился на зеленоватый. Над головой загудели ещё несколько вентиляторов, на меня подул прохладный, сыроватый воздух, отчего тело покрылось мурашками. В голове витали мысли только о семье, ведь этот аппарат был прислан именно для того, чтобы предотвратить прошлое, и, тем самым, исправить будущее. До конца не веря в то, что это вообще возможно, я вспомнил письмо из блокнота, и именно оно мне сразу придало уверенности.

«Теперь я смогу спасти своих родных! О, Господи, я благодарю тебя за то, что дал мне ещё один шанс увидеть Люсид и Люси! Благодарю тебя! Я не мог и подумать, что когда-нибудь это может случиться!»

Волнение переполняло меня перед предстоящей встречей. Но в голове всё ещё вертелась мысль, что это невозможно. Сомнения в реальности происходящего загоняли меня в ловушку, хотя в душе теплилась надежда на нашу встречу.

– Я иду к вам, мои девочки! Если всё это правда, то я спасу вас и больше никогда не допущу, чтобы такое повторилось!

Женский монотонный голос снова зазвучал из динамиков аппарата: «Введите координаты и дату прибытия». На табло загорелась сегодняшняя дата, 19 июня 2020.

– Введите дату и время, – настойчиво повторила машина.

Хорошо. Мне нужно попасть в 27 мая 2017 года в 8 часов 00 минут. Тыкая в экран пальцами, я набрал заветные цифры. Уровень адреналина в крови зашкаливал, сердце заколотилось как бешеное. Страх, волнение, азарт, тревога – всё смешалось воедино.

Я никогда такого не испытывал! Увидеть тех, кто уже мёртв, может только Бог…и я! Надеюсь, что это всё окажется правдой, и если это так, тогда я смогу жить с теми, кого любил больше жизни! И я буду первым, кто вернёт человека с того света!

– Введите координаты, – произнесла машина. Открыв блокнот и прыгая взглядом со страницы на страницу, я наконец-таки нашёл на одной из них пометки с цифрами, которые, по всей видимости, обозначали широту и долготу: 43.108170, 132.343614. Набрав числа, я всё перепроверил ещё раз и уверенно нажал на кнопку ввода. Капсула тут же сменила цвет на красный, что немного меня насторожило, ведь я мог где-то ошибиться, что-нибудь напутать, и тогда всё пойдёт прахом… Скрестив пальцы на удачу, я зажмурил глаза в ожидании неизвестного.

– Загружаю параметры… Параметры успешно загружены. Телепортация произойдёт через пять… четыре… три… два… один…

Вокруг всё потемнело, и я почувствовал, как неведомая сила тащит меня куда-то, тянет за собой, как найденную добычу. Страх сменился необычным чувством лёгкости. Тело, словно бесплотная масса, совершенно потеряло свой вес. Непроглядная мгла быстро сменилась яркими картинками городских пейзажей. Я уже парил высоко над городом и, доставая из карманов камни, кидал их в маленькое озеро, находившееся внизу. На деревянной обшарпанной стене в коридоре небольшой квартиры висела старая картина с изображением обнажённой девушки, стоящей возле небольшого фонтана. Засаленные обои свисали со стен на скрипучий дощатый паркет. На пороге появился мистер Ричард в своём строгом костюме и ярко-красном галстуке.

– Мне кажется, я должен вас уволить! И часы, которые вы мне подарили, вы должны немедленно забрать! Между прочим, я обедал с одним замечательным человеком из верхней палаты, и он обещал прийти ещё и завтра. А вы случайно не находили мою ручку? Нет? Тогда я подожду ещё немного. Может, всё-таки найдётся?

Ужасная боль в руке отвлекла меня от этого безумия – я осознал, что спал, и мне снилась какая-то чушь.

– Мне всё это приснилось, и это всего лишь сон! – пробурчал я, лёжа на кровати, затем укутался тёплым одеялом и перевернулся на бок. В мыслях крутился другой сон, где был телепортатор, который отправлял человека куда ему вздумается, записка и браслет.

– Как было бы хорошо, если бы это всё было правдой… – Развалившись на своей уютной кровати, слипавшимися глазами я глядел в приоткрытое окно, откуда долетал приятный весенний ветерок. Я устроился поудобнее, притянув к себе соседнюю подушку, и почувствовал, как сон снова накрывает моё сознание. Второй удар шокером по руке разбудил меня окончательно, пронзив электричеством мягкую плоть до самых костей.

«Да что за хрень?!» На руке висел браслет, всё тот же чёрный браслет, который был в моем сне. По телу пробежала дрожь, чувство страха ощущалось, как никогда.

– Этого не может быть! – Мгновенно слетев с кровати, я помчался прямиком вниз, на первый этаж. На кухне за обеденным столом сидела малышка Люси в красивом ярко-красном платье с большими белыми пуговицами на рукавах и со спокойным лицом смотрела прямо на меня, при этом запихивая в рот ложку с овсяными хлопьями. Люсид стояла рядом и наливала апельсиновый сок ей в стакан, затем взяла заказанный в китайском ресторане завтрак и села почти вплотную к дочке. Взяв палочки в руки, она с недоумением посмотрела мне в глаза. Запах азиатской кухни наполнил комнату, и лёгкий голод заставил желудок заурчать.

– Ты выглядишь усталым! Дорогой, у тебя всё хорошо?

Слёзы хлынули из глаз сами собой. Внутри меня происходил непередаваемый взрыв эмоций, тело потряхивало. Это просто невероятно! Я не могу в это поверить, но они живее всех живых! Они ЖИВЫ! Находясь прямо передо мной в десяти шагах, они явно не понимали, что происходит.

«Они ещё красивее, чем я их помню! О, Господи, это настоящее чудо! Я не верю своим глазам!» Сделав несколько несмелых шагов, словно подкрадываясь, я уже находился настолько близко, что почуял до боли знакомый запах цветочных духов Люсид. По телу пробежала дрожь, и я, сделав ещё шаг, встал почти вплотную. Из-за растерянности я не знал, что делать. Не веря своим глазам, я протянул руки и нерешительно обнял Люсид. Я почувствовал тепло, исходившее от её тела, и, напрочь потеряв голову, прижал её к себе ещё сильнее. «Они не призраки и не иллюзия! Они живы! И я ощущаю пульсацию её сердца!»

– Я так по вам скучал! Я просто не верю своему счастью!

Маленькая Люси встала на свой стульчик и перелезла на стол, откуда, протянув свои прекрасные ручки, дотянулась до моего небритого лица и поцеловала меня в щёку. Я старался уловить каждое движение, каждую деталь этого поистине удивительного события.

– Папа, а почему ты плачешь? У тебя где-то болит? Хочешь, я намотаю бинтик на твою ранку? – удивлённо спросила Люси своим протяжным тонким ангельским голоском.

– Нет, любимая, что ты! У меня рана вот тут, на сердце!

– Ну, давай, я её замотаю бинтиком, и у тебя всё пройдет! И болеть больше не будет! Я знаю, как мотать, мне мама показывала!

– Да что с тобой такое? Ты явно сегодня не в себе, Бруно. Ты как-то изменился…

– Дорогая, останьтесь сегодня дома! Прошу вас! Умоляю! Для меня очень важно, чтобы вы оставались дома и никуда сегодня не ездили!

Люсид едва заметно вздрогнула, и, обняв меня, тоже заплакала. Затем подключилась ещё и маленькая Люси, и этот хор ревущих, наверное, был слышен в соседних домах.

– Ты что плачешь, дорогая?

– Не знаю. Я просто первый раз вижу, что ты плачешь, и мне тоже стало очень грустно, вот и заплакала.

– Глупышка! Пообещай мне, что никто никуда не поедет!

– Если это для тебя так важно… хорошо! Обещаю остаться дома! – Вытирая слёзы, она положила голову на плечо, уткнувшись носом в мою шею.

– Вот и славненько!

На втором этаже послышался скрип половиц и жуткое рычание, от которого стало жутко не по себе. Этот звук становился всё громче и громче.

– Вы это слышите?

– Нет, – внимательно прислушиваясь к звукам, ответила Люсид

– Там, наверху?

– Но я ничего не слышу.

– Это, наверное, тёмные стражи! Мне нужно идти!

– Бруно, какие ещё тёмные стражи? Мне страшно! О чём ты говоришь? Останься с нами, я боюсь!

– Не волнуйтесь, они вас не тронут. Прощайте, любимые! – Сердце разрывалось на части. В этот момент мне больше всего хотелось остаться с ними навсегда. Осознавая опасность, я пересилил свои эмоции и, на прощание поцеловав в губы Люсид, рванул к двери. Сверху всё ещё доносились хриплые голоса. Стражи тяжелыми шагами ступали по лестнице, и ступени трещали так, будто были готовы разломиться под их огромным весом в любой момент.

Захлопнув за собой дверь, я что есть мочи помчался вперёд. Браслет показывал строго на север, в сторону леса. Я бежал напролом, сквозь декоративные кустарники и высаженные цветы, мои ноги утопали в мягком грунте. Силы стремительно покидали меня, поэтому пришлось перейти на быстрый шаг. Ещё через пару минут я почувствовал, что совсем выдохся и больше не могу идти. Остановившись на пригорке, я немного перевёл дыхание. Обильный пот покрыл всё тело, капли его, скатываясь со лба, попадали в глаза, а промокшая футболка противно прилипала к коже. Взяв её за край, я вытер покрасневшее лицо. Сердце тарахтело, как старый двигатель. Воздуха не хватало, и я ловил его ртом, с жадностью набивая полные лёгкие. Осматривая издали дом, я выискивал взглядом тёмных стражей, но их силуэтов нигде не было видно.

Твою мать! Почему эти твари ещё не вышли из дома? Что их там задержало? Господи, только не это! Я же читал в блокноте, что их не тронут! Они не должны трогать жену и дочь!

Дверь дома отворилась, и на улицу вышла Люсид, держа на руках малышку. Я тяжело выдохнул, тревогу сняло как рукой, и я со спокойной душой повернулся в другую сторону. Зайдя в лес, я продвигался вперёд, пока сигнал не оповестил о прибытии на место. Это была небольшая полянка среди огромных корявых деревьев. Ужасные голоса снова послышались невдалеке, в них звучал голос самой смерти. Преследователи понемногу приближались, круша кусты, ломая деревья на своём пути, отчего становилось невыносимо страшно. Дрожащей ладонью я ударил по браслету, и тёмный омут вновь утянул к себе.

«Встать… идёт…» – прозвучали голоса в моей голове и затихли. Я думаю, это знак. Знак, посланный свыше, чтобы предупредить меня о чём-то. Мне необходимо встать. Нужно подняться с этого грёбаного стула. Ужасные боли в голове никак не утихали, я совершенно обессилен и будто прикован к нему. От головокружения ком подкатывает к горлу, и, я чувствую, что меня сейчас стошнит и вывернет весь желудок наизнанку. Ощущаю, как кровь хлещет струёй из моего носа, но, утираясь рукавом, вижу, что там ничего нет.

Опять эти голоса разрывают мою голову. То отдаляются, то опять приближаются настолько близко, как если бы кто-то орал мне в ухо. Они хотят что-то от меня, они называют меня по имени. Нужно сосредоточиться и прийти в себя! Сердце колотится, как отбойный молоток. Тихий голос опять шепчет моё имя – Бруно Драгонфлай! Через мгновение я отключился, затем увидел прекрасный сон, как бегаю по огромной зелёной поляне в погоне за воздушным змеем, ловлю порывы ветра и наслаждаюсь букетом цветочных запахов и разносортной травы. Я вдруг ощутил себя королём местных земель, настолько важной персоной, что перед ней все обязаны преклоняться. Я тот человек, который взглядом поставит на колени миллионы людей. Ничтожные твари! Толпы жалких подонков проходят рядом, склоняя свою головёнку.

Через несколько часов, очнувшись в капсуле, я первым делом взглянул на часы наручного браслета, которые показывали 14:08. Слабость и головокружение вперемешку с сильной головной болью не давали сосредоточиться. Заставив себя выбраться из «Колибри», я вспомнил наставления о постпространственном синдроме и, слегка покачиваясь, нажал на малозаметную чёрную кнопку сбоку. Послышался щелчок, и рядом с кнопкой приоткрылась почти невидимая дверка ящика. Внутри находились две коробки, в каждой из которых были запечатанные шприцы с полупрозрачной жидкостью. Взяв один шприц, я перетянул руку жгутом и сделал укол в вену. Препарат быстро разносился по сосудам, и мысли понемногу стали собираться в кучу. Слабость не позволила подняться с пола, я облокотился спиной на «Колибри», чтобы немного передохнуть. Невольные воспоминания о семье пробудили чувства страха и беспокойства.

– Твою мать! Люсид, Люси! Вы где? – Крикнув, я резко встал и рванул по лестницам вверх. Вбежав в комнату Люси, быстро осмотревшись, я понял, что все вещи остались нетронутыми и стояли на своих местах. На стоявшей в углу кровати всё так же лежали несколько мягких игрушек, подаренных ей на последний день рождения. Из-под небольшого белого одеяла с завёрнутым уголком выглядывала светло-розовая простыня. Детские книги всё так же пылились на полках, а игрушки, собранные в коробки без крышек, местами потеряли свой цвет от ежедневно проникающих сюда солнечных лучей.

По комнате Люси невооружённым глазом было заметно, что тут уже давненько никто не бывал, и смысла дальше искать их по дому уже не было. Надежда на возвращение к жизни Люсид и Люси разбилась в щепки…

Что-то пошло не так! Значит, я не смог их спасти! Я пробыл в прошлом не больше двадцати минут, и эти долбаные стражи выгнали меня оттуда! Если нет способа скрыться от них, то я смогу наведываться к жене и маленькой Люси хотя бы ненадолго, пока стражи меня снова не найдут. Я хочу ещё раз их увидеть! Нет, сперва нужно всё тщательно обдумать, прежде чем делать поспешные выводы. Вполне возможно, они меня попросту не послушали и всё-таки поехали туда, где их собьёт этот пьяный ублюдок. Есть вероятность того, что, что бы я ни изменил, всё остаётся как есть, и настоящее не поменять. Других вариаций исходов событий у меня пока что нет.

Хотя… остаётся маленькая надежда, что всё-таки получилось поменять что-то в прошлом, и теперь моя жена с дочкой, может быть, живут где-то в другом месте, из-за того что мы, например, развелись три года назад, и поэтому комната Люси осталась нетронутой. Нужно срочно позвонить Ксу, и если он знает, что действительно произошло, то всё расставит по своим местам. Я закрыл комнату дочери, тоска и грусть рвали душу на куски. Спустившись в гостиную, я увидел, как вода по-прежнему медленно капала с потолка на намокший тканевый диван, а рядом стоящее кресло так и оставалось сухим, за исключением пары случайно попавших капель. Я оглядел всё вокруг, и в душу закралась тень сомнения в реальности телепортации, ведь ничего не изменилось, и я уже совсем не понимал, был я там на самом деле или нет. Сев в кресло, я устало откинулся на широкую велюровую спинку. В глубине души я всё-таки продолжал верить в правдивость событий, не оставляя надежд на лучшее.

Мой телефон был напрямую подключён к офису, который находился глубоко под землей в засекреченном бункере. Взяв трубку в руку, я набрал номер офиса, после первого же гудка послышался голос Ксу Янга:

– Алло.

– Привет, Ксу. Это Бруно, – подавленным голосом ответил я ему. – Я сейчас задам тебе вопрос, и я понимаю, что он может прозвучать довольно странно. Но для меня это очень важно!

– Раз так, задавай.

– Ксу, скажи мне, где моя семья?

В телефоне повисло недолгое молчание.

– Ты и сам прекрасно знаешь, зачем меня спрашивать об этом?

– Знаю! Но мне нужно чтобы ты мне об этом сказал!

– Зачем тебе копаться в прошлом?

– Просто ответь, прошу тебя!

– Бруно, мне и сейчас тоже тяжело. Они же и для меня были, как родные!

– Говори! Я хочу это услышать прямо сейчас! – прикрикнул я.

– Они погибли два с лишним года назад…

– О, боги! Значит, ничего нельзя изменить! Всё, остановись! Дальше не нужно рассказывать, как они разбились в автокатастрофе, остальное я и сам всё знаю. Спасибо…

– Чего нельзя изменить? Ты о чём, Бруно? В какой ещё автокатастрофе? Они погибли, упав в глубокий колодец, и это случилось недалеко от твоего дома. Они утонули, Бруно, 27 мая… Ты помнишь? Их тела обнаружили вечером… Полиция долго продолжала расследование, но никого из очевидцев происшествия найти так и не удалось. Экспертиза показала лишь наличие воды в лёгких и подтвердила, что смерть наступила быстро, вероятно, от случившегося приступа паники. Наверное, никто их не видел в этот момент и вовремя не пришёл на помощь… Мы все до сих пор не знаем подробности этой нелепой смерти. Возможно, Люси играла где-то поблизости и, оставшись на время без присмотра, каким-то образом попала в колодец – может быть, пыталась забраться на него и сорвалась вниз. Её мать, скорее всего, пыталась всячески её спасти, но не сумела, так как её нашли вместе с дочерью. Но это – лишь одна из версий. Бруно, я понимаю твои чувства, мы все были в ужасе от случившегося, но чему быть, того уже не миновать…какой смысл сейчас ворошить эти страшные воспоминания…

– Я чего-то не понял… Что ты сказал? Утонули? Этого не может быть! Мне нужно идти! – Повесив трубку, я некоторое время не мог прийти в себя, обдумывая каждое его слово. Запрокинув голову назад, я уставился в потолок, выискивая ответы. Так, почти неподвижно, я просидел до самого вечера.

«Они всё равно погибли в тот же день…» Их смерть казалась ненастоящей и глупой. Дойдя до холодильника и взяв оттуда упаковку готовой магазинной еды, я засунул её в микроволновку. «Значит…

Нужно было давным-давно засыпать этот чёртов колодец! Может, это всего лишь совпадение?..» Раздался сигнал микроволновой печи, и запах жареного мяса с картофелем наполнил кухню, пробудив во мне зверский аппетит. Управившись с поздним ужином и запив его апельсиновым соком, я снова задумался обо всём, что произошло. Меня одолевала жуткая головная боль, под действием которой обезумевший мозг, казалось, вот-вот развалится на куски. Я обвязал голову широким поясом от домашнего халата – сразу стало немного легче. Закрыв глаза, я постарался расслабиться. Затруднённое дыхание приобрело спокойный равномерный ритм, и, незаметно для себя, я стал проваливаться в крепкий, обволакивающий сон.

В этом сне я снова увидел Люсид. Взяв её за тонкую талию, я крепко обнял её, и мы, как дети, закружились в танце по комнате, освещённой лишь холодным светом лунного фонаря. Я глубоко вдыхал аромат цветов, исходивший от её волос. Наши лица нежно соприкоснулись. Мне захотелось её поцеловать в этом удивительном танце, но внезапно всё кануло во тьму. Капли, падая с потолка, вдребезги разбились о моё лицо, выдернув меня из сна, и оставив только фрагменты прекрасных воспоминаний. Я отвернул голову в другую сторону, на лоб упали ещё несколько капель и, стекая по щеке вниз, оставили извилистый влажный след. Нехотя приоткрыв сонные глаза, я увидел, что стрелки на часах показывали 21:10, вечер близился к концу. Меня потянуло вновь спуститься к «Колибри».

«Нужно попробовать ещё раз! Всего один раз!» Размокшие деревянные ступеньки издавали уже знакомое мне поскрипывание. «Колибри» продолжала стоять в самом центре комнаты, не подавая признаков жизни. Она будто находилась в спячке, но стоило только мне нажать на кнопку, как жизнь снова вселилась в неё. Яростно зарычав вентиляторами, и попискивая время от времени, аппарат засиял разноцветными огнями. Внутри «Колибри» я впервые ощутил, будто стенки сжимаются и давят со всех сторон, а воздуха становится всё меньше и меньше. Хотелось поскорее выбраться из этого места. Закрыв глаза, я глубоко вдыхал, до упора вбирая лёгкими прохладный воздух, и ровным выдохом заставляя организм отвлечься и расслабиться. Спустя несколько минут всё пришло в норму, казалось, что стенки аппарата разомкнулись, отодвинувшись от меня на некоторое расстояние. Вперёд выдвинулся экран, и равнодушно зазвучал настойчивый голос.

– Введите дату и время.

– 27 мая 2017 года, 8 часов 00 минут.

– Введите координаты.

– 43.108170, 132.343614.

«Ну, что ж, в путь! В этот раз я сделаю всё, как надо!» Я нажал кнопку ввода, и капсула засветилась красным светом.

– Телепортация произойдёт через пять… четыре… три… два… один…

Снова кто-то в полной темноте меня куда-то тащит! Пытаясь освободиться, я ощутил во мраке неприятную холодную руку. Она держит меня за запястье и ведёт в бескрайнюю пропасть! Нащупав дверь и повернув ручку, я вышел в парке развлечений, это точно был Диснейленд. Повсюду наполняли пространство шумные толпы людей с мороженым или попкорном в руках, большинство из них периодически посматривали на несущиеся вагонетки, выписывающие крутые виражи.

В этот момент я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Этот взгляд я ощущал каждой частичкой своего тела, и каждый мой волосок чувствовал присутствие чего-то зловещего. Оглядевшись по сторонам, я, наконец, увидел, кому принадлежал этот пристальный взгляд – ужас охватил всё моё тело. На вид оно было похоже на исчадие ада, вылезшее из глубин небытия. И это нечто, согнувшись, медленно двигалось ко мне, пробираясь меж ничего не подозревающих людей. Я пытался бежать что есть мочи по песчаному пляжу. Моё тело было словно парализовано, и мой, если можно так сказать, бег опережали даже лениво бредущие мимо дети. Но небольшой разряд браслета вернул меня в реальность.

Очнувшись на кровати в своей комнате, я от испуга стал осматривать всё, что находилось вокруг меня. Лицо покрылось холодной испариной.

«Что за хрень мне снится? Я дома, и это был всего лишь сон».

Не успел я накрыть голову подушкой, браслет вторым разрядом напомнил о себе.

– Твою ж мать!

Вскочив с кровати, я прямиком быстрым шагом отправился на кухню. За столом сидела Люси и, причмокивая, ела овсяные хлопья, держа ложку в левой руке. Люсид стояла рядом, наливая апельсиновый сок малышке. Затем она взяла коробку с китайской едой и поставила на стол. Снова приятный запах азиатской кухни завис в воздухе. Мой живот уныло что-то пробурчал, я зашагал вперёд. Услышав топот моих ботинок, Люсид повернула голову мне навстречу, и на её удивлённом лице появилась небольшая улыбка, мгновенно сменившаяся беспокойством.

– Ты выглядишь уставшим? Бруно, у тебя всё хорошо? Мне кажется, ты как-то изменился… Ты не болен?

– Нет, чувствую себя отлично, и у меня всё, как всегда, хорошо! Милая, мне нужно, чтобы вы сегодня остались дома и никуда не выходили.

Подойдя ближе, я ухватился за её тонкую талию и притянул к себе вплотную. От неё исходил привычный аромат духов, который сейчас заиграл по-новому. Я почувствовал теплоту её тела, и меня охватила дикая страсть, а сердце готово было вырваться из груди. Не удержавшись, я горячо поцеловал её. Приятный и почти забытый вкус её помады снова, как когда-то, остался на моих губах. Глядя жене в глаза, я произнёс:

– Прошу вас, побудьте сегодня дома! Нет времени объяснять! – Подойдя к маленькой Люси, я крепко обнял её и чмокнул в розовую щёчку на прощание. – Я люблю вас! Правда, очень люблю! Мне очень срочно нужно уйти! И простите меня за всё…

– За что? Бруно, это у тебя что, слёзы? Ты плачешь? Милый мой, что случилось?

– Нет-нет, ничего.

Я повернул голову в сторону лестницы и прислушался. Но наверху стояла зловещая тишина, и эта тишина не давала мне покоя. В прошлый раз я слышал рычание стражей в одной из комнат, находящихся на втором этаже, но сейчас там никого не было, и это пугало. Отбросив дурные мысли, я ещё раз приобнял напоследок Люсид и Люси. На душе стало так тепло и спокойно, что никак не хотелось их отпускать. Люсид положила свою руку на мои взъерошенные волосы и с какой-то необычайной нежностью тонкими пальцами медленно поглаживала голову. Я совсем забыл, что значит быть снова с ней. Быть рядом с теми, кем я дорожил больше своей жизни и ради кого отдал бы всё… Моя маленькая Люси… Моя принцесса… Мне хочется остаться здесь навсегда… А как же стражи? Да чёрт с ними! Лучше умереть счастливым, чем дальше жить и мучить истерзанную душу.

«Соберись! Ты сюда пришёл ради них и обязан хотя бы попытаться их спасти!» – спорил в голове разум с моей душой. «Нужно сделать то, зачем я сюда пришёл, а эмоции долой в сторону! Времени совсем мало, нужно уходить!»

– Дорогая, мне пора… я буду скучать, – произнёс я с тяжестью.

– И мы тоже будем, – ухватившись за щёчку малышки, почти пропела Люсид.

Люси скривилась, прикрыв правый глаз:

– Правда-правда, папа. Мы будем с нетерпением ждать твоего вращения!

– Ты хотела сказать «возвращения»? – улыбнувшись, поправила дочку Люсид.

– Да, будем ждать папиного во-звра-ще-ни-я! – по слогам выразительно проговорила маленькая Люсид. – Папа, хочешь, я сама испеку твой любимый яблочный пирог? Меня мама вчера научила взбивать яичную пенку! Мама сказала, что у меня получается даже лучше, чем у неё!

– Так и есть! – рассмеялась Люсид в ответ на слова дочери. – Люси, ты скоро станешь главным поваром на этой кухне!

– Ну да! И тогда я буду каждый день печь пироги! – мечтательно добавила Люси, закатив глаза к потолку. – В общем, папа, мы тут тебя ждём, а ты пока иди и делай свои всякие разные дела, – немного кокетничая, маленькая Люси нарочно стала говорить игриво и ещё более детским голоском. Обычно дети хотят скорее повзрослеть, а ей почему-то, наоборот, нравилось временами изображать из себя крохотную малышку. – Дела большие и малюсенькие – вот такие, – Люси почти соединила указательный и большой пальчики, пытаясь показать размер «малюсеньких дел». – Сделай их все и приходи поскорее, – добавила она теперь уже с серьёзным видом и строго качнула головой.

– Нет-нет, что ты. Я мигом вернусь, и обернуться не успеешь, как буду тут как тут! – С этими словами я вышел из дома, плотно захлопнув за собой дверь. Прижавшись к ней спиной, я на пару мгновений закрыл глаза и подумал, как же всё-таки нелегко снова видеть семью, но хуже всего – оставить их и уйти, так и не насладившись временем, которое можно провести вместе.

На улице было удивительно тихо, и только пение птиц изредка нарушало утренний покой. Слабый ветер уносил нагромождённые друг на друга проплывающие облака куда-то вдаль. Солнце, изредка проглядывая через них, на несколько секунд освещало густые кроны деревьев, а затем снова бесследно исчезало из вида. Я ускорил шаг, направившись к фруктовому саду, за которым и находился тот злосчастный колодец. В глубине души я испытывал плохое предчувствие, и от этого с опаской оглядывался по сторонам. Волнение и страх перед тёмными стражами не оставляли в покое ни на минуту. Поросший кустарником сад уменьшал обзор, чем вызывал ещё больше тревоги.

Подняв голову вверх, я увидел, как два ворона, сидя на ветках, перекрикивались между собой и время от времени недовольно взмахивали чёрными крыльями. Через несколько минут пути я вышел на небольшую поляну, где на возвышении красовался заброшенный колодец. Приблизившись к нему, я обнаружил, что рядом с колодцем лежит деревянная круглая крышка. Не раздумывая ни секунды, я схватил её за железные кованые ручки и с трудом оторвал от земли. Жуткий хрип с рычанием послышался из самой глубины колодца.

О, Господи, оно карабкается по камням наверх! Дно заполнилось тёмной массой, чёрный дым медленно поднимался вверх. Этот дым не устремлялся к небесам, а, наполнив колодец, начал спадать с краёв и растекаться по земле, растворяясь на некотором расстоянии. Земля будто впитывала эту тьму. Паника и охвативший ужас заставили меня действовать быстрее, чтобы как можно скорее отсюда убраться. Закинув крышку на колодец, я накинул сверху ещё и большой булыжник для тяжести. Через несколько секунд крышка нервно задёргалась, и ужасающий хриплый голос пугающе застонал. Отойдя в сторону, я машинально взглянул на коммуникатор. На чёрном табло загорелся красный восклицательный знак. Судорожно ткнув пальцем в экран, я услышал знакомый голос «Колибри»:

– Внимание, точка минимального воздействия не найдена! Внимание, точка минимального воздействия не найдена!

– Как? Твою ж мать… Только этого мне не хватало! И где же мне теперь ее искать?..

Робот повторил сообщение ещё один раз и замолк. Я попятился назад от чёртова колодца, дым продолжал стекать с краёв, и крышка в какой-то миг задрожала. Снова истошный крик демона жалобно взвыл, отчего стало невыносимо страшно. Обогнув колодец и прикрывая руками лицо от назойливых острых веток, я побежал к тому месту, где фруктовый сад переходил в обычный заброшенный лес. Высохшие деревья безжизненно стояли, раскинув сухие ветви в разные стороны и выпустив корни на поверхность. Пробираясь вглубь, я с ужасом оглядывался назад, думая, что стражи уже позади и готовы вот-вот меня схватить, но, оборачиваясь, я никого не обнаруживал. Покинув лес, я бежал что есть мочи до тех пор, пока снова не оказался у дома. Сердце выпрыгивало из груди, но я, не сбавляя темпа, добежал до припаркованного белого минивэна Люсид, стоявшего почти вплотную к дому. Запыхавшись, я облокотился на машину, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. Футболка почти насквозь промокла от пота. Сняв, я бросил её под машину, оголив немного заплывший торс.

Моё тело явно не предназначено для таких марафонов! Почему я в детстве не любил бег? Любой другой человек проделал бы этот путь, даже не сбив дыхания!.. Я осмотрелся вокруг, чтобы убедиться в отсутствии тёмных стражей. Нигде их не было видно, что немного успокоило и придало уверенности. Сделав несколько глубоких вдохов и собравшись с духом, я зашёл внутрь дома и, не подавая виду, что что-то происходит за его пределами, прошёл на кухню, где всё ещё продолжали завтракать жена и дочка.

– Дорогая, ты не видела ключи от моей машины? – произнёс я, немного запнувшись. Люсид заметно удивилась, что я снова вернулся. Она начала говорить, делая короткие паузы между словами:

– Бруно?.. Ты вернулся? Они… в нашей комнате… на комоде. Что случилось? Да ты весь взмок!

– Столько вопросов разом…Решил заняться бегом по утрам. Вот и… сделал кружочек вокруг дома.

– Заняться бегом вместо работы? Что-то на тебя это совсем не похоже…

– Понимаешь, тут такое дело… Прости, но обо всём расскажу потом…

Люсид, находясь в полном недоумении, молча смотрела, как я, пройдя по коридору спокойным шагом, стал подниматься по лестнице, чувствуя на себе её пристальный взгляд. Меня охватило какое-то неудобство перед ней, и, застыв на одной из ступенек, я в голове подбирал слова, чтобы сгладить это недопонимание. Сзади послышался скрип половиц у входной двери, и сердце бешено заколотилось. Чёрный дым растёкся по полу, сквозь дверь прошла тёмная фигура, от которой валил дым. Существо чем-то отдалённо напоминало фигуру человека – на руках вместо пальцев были три острых длинных когтя, каждый размером с большой кухонный нож. Дьявольские глаза, горящие тусклым красным цветом, словно пронзали меня насквозь, а всё тело источало густую пелену смрадной вони. Чёрный дым медленно сползал с чудовища вниз и плавно растекался по поверхности пола, из-за чего было трудно рассмотреть какие-то детали. При виде меня его глаза загорелись ещё ярче, затем он резко устремился в мою сторону. По его скорости передвижения можно было понять, что стражи довольно медлительны, что даёт мне небольшое преимущество. Рванув вверх по лестнице и забежав в комнату, я закрыл за собой дверь, плотно подперев её рядом стоящим комодом.

Вот дерьмо! Как повезло, что стражи не бегают! Если бы они передвигались чуть быстрее, мне бы не поздоровилось. Ключи! Где же эти ключи?.. Приближение стража вселяло ужас. В поисках ключей я перебрал всё барахло, лежащее на комоде. Второпях я выдвигал по очереди каждый ящик и вышвыривал всё, что попадалось под руку.

– Ну, куда же подевались эти долбаные ключи? Как всё не вовремя! – Сделав шаг назад, я опрокинул позади стоящий светильник, который привлёк моё внимание. Краем глаза я заметил, что рядом с разбитой лампой стоит лакированная бежевая сумка из искусственной кожи, с которой часто ходила Люсид. Схватив её, я тут же высыпал содержимое на кровать, и среди груды непонятного женского хлама оказалась бесценная связка ключей. «Странно… что ключи от моей машины делают в сумочке у Люсид… Может перепарковывала. Так, ладно, сейчас не до этого!»

Рычание стража с каждой секундой становилось всё громче. Паника охватила мой разум, сердце стучало так сильно, что, казалось, ещё один удар, и оно просто выскочит наружу. Что-то мне подсказывало, что пора бежать. Дверь слегка приоткрылась, но прижатый к ней комод не давал ей отвориться полностью, и истошный крик демона разнёсся по всему дому. Этот звук был настолько громким, что пришлось руками закрыть уши. Голова раскалывалась на части, и жуткая боль в ушах продолжала атаковать. Страж толкнул дверь, и комод свалился на пол. От второго толчка дверь распахнулась, и зловещее существо на секунду остановилось на пороге, пристально всматриваясь в меня. Схватив ключи, я в одно мгновение перелетел через кровать и выскользнул в открытое окно. Спрыгивая на крышу веранды, я оступился и, прокатившись по черепице, с грохотом рухнул спиной на землю. От удара позвоночник громко захрустел, мне показалось, что переломаны все кости, а острая боль в груди не позволяла вдохнуть или пошевелиться.

Спустя некоторое время, воздух с хрипом частично наполнил лёгкие. Моё дыхание постепенно стало приходить в норму, и, перевернувшись на живот, я привстал на локтях, опираясь на землю. Слюни вперемешку с кровью текли изо рта. Сплюнув на траву, я приподнял голову. В этот момент я увидел, как тёмный страж подошёл к окну и остановился. Из его пасти вырвался отчаянный визг. Стоя у открытого окна, он стал наблюдать с каким-то злорадством, как я, превозмогая боль, ползу к машине. Я прочитал в его злобном взгляде: «Беги, смертный, в этот раз тебе повезло, но от нас не скрыться». Пока он смотрел мне вслед, вязкий обильный дым, отделяясь от нечётких контуров существа, валил из окна, водопадом струился по изогнутой крыше веранды и, касаясь земли, растворялся в воздухе. Добравшись до пикапа, я с трудом встал на ноги и взглянул на ближайший холм, где сквозь деревья проглядывали непонятные тени.

– Твою мать! Что? Ну, нет! Это ещё кто такие? – На вершине холма появились силуэты ещё нескольких стражей, а рядом с ними шли ещё и их питомцы. Каждое животное походило на огромного волка, высотой в половину человеческого роста. Как и свои хозяева, они тоже источали чёрную вонючую дымную массу. Знакомство с этими четвероногими вряд ли могло доставить мне удовольствие, и, поэтому, перестав их разглядывать, я уселся в машину и до упора надавил на педаль газа. Машина, зарычав, рванула вперёд, разбрызгивая по сторонам мелкий щебень. В это время стражи неспешным шагом двинулись ко мне. Идти им было довольно далеко, так что они не представляли особой опасности, чего не скажешь об их питомцах. Эти ручные собаки бежали галопом, очень быстро сокращая дистанцию между нами. Машина с визгом вылетела на трассу, чуть было не задев проезжающий мимо автомобиль, но я, быстро среагировав, вывернул руль, что спасло меня от аварии. Взглянул в зеркало заднего вида – эти чудовищные подобия диких псов стремительно догоняли меня. Судорожно хватая всё подряд, я стал выбрасывать предметы из окна, целясь в зверей по очереди.

– Получи, мерзкая тварь! – С криком выкинул я из окна зонтик. Пёс наклонил голову и отбил его своей мордой, однако ручка зацепилась за ошейник, и зонт, словно оседлав быка, монотонно стал колотить по задней части зверя. Свирепея от такой наглости, питомец пытался своей огромной пастью достать до зонта, злостно кусая воздух, но эти тщетные попытки только заставили его немного сбавить скорость.

– Ага! Так тебе и надо, вонючая дворняга! – радостно выкрикнул я в окно, попутно выбросив туда же пальто Люсид. Пальто подхватил порыв ветра, оно распахнулось и накрыло морду питомца.

«Да что ж мне так везёт-то?..» Животное, мотнув головой, одним движением скинуло его с себя и через мгновение уже мчалось во весь опор рядом с машиной.

– Сейчас я тебе покажу, «дымок»! – С этими словами я выбросил в окно автомобиля детское кресло. Его удар снова пришёлся по морде «дымка», отчего зонт, висящий на его шее, раскрылся и вывернулся наизнанку, потянув пса в сторону.

– Получай, мерзкий парогенератор!

Я осмотрел беглым взглядом салон – он был абсолютно пуст, всё, что можно было, я уже выбросил.

– У меня же есть пистолет! Аха! Сейчас я тебе покажу, как пули пробивают черепа насквозь! – Открыв бардачок и ощупав его рукой, я ничего не нашёл, кроме бутылки с водой.

– Чёрт! Видимо, я выложил этот долбаный пистолет дома. Как не вовремя!

Я схватил пластиковую бутылку, и в голове созрел гениальный план. Ведь в этой бутылке, которую когда-то подарили друзья, находилась святая вода, привезённая из самого Ватикана.

– Сейчас я уничтожу тебя, демон! – Немного притормозив, питомец поравнялся с автомобилем, что было мне на руку. Открутив крышку зубами, я выплюнул её в сторону, затем высунул руку в окно, ветер, подхватывая святую воду, расплёскивал её в разные стороны, часть воды попала на животное. По виду всё ещё несущегося тёмного пса я осознал, что церковь тут бессильна и святая вода на них попросту не действует.

Ещё, конечно, можно было попробовать экзорцизм, но в одиночку я их не поймаю, да и, кроме меня, их никто не видит, что сразу натолкнуло на мысль – если даже я их каким-то чудесным образом и обездвижу, то изгонять бесов скорее всего начнут из меня. Поэтому я надавил сильнее на газ и оставил это милое животное в покое, прервав свои эксперименты. Конечно, на этом дымящемся комке ещё можно было испробовать автомобильный огнетушитель (может, всё-таки потухнет), но шансов, думаю, тут ещё меньше. Взглянув ещё раз в зеркало заднего вида, я увидел, что пёс стал понемногу отставать, и я слегка расслабился.

Я проехал несколько миль, и тут коммуникатор запищал и сообщил мне приятным голосом: «Внимание! Найдена точка минимального воздействия, до места назначения осталась… одна миля».

– Слава богу! Я уж думал, никогда тебя не найду!

Женский голос повторил сказанное ещё раз, и на дисплее появилась стрелка, указывающая направление к точке возврата. Я быстро проехал оставшуюся милю. Стрелка на браслете сменилась на жёлтую, оповещая о близости искомого места. Притормозив у обочины, я вышел из машины и пошёл по направлению, указываемому навигатором. Спустившись вниз по каменистому склону, я вышел к широкой реке – табло экрана приятно засияло зелёным цветом. С беспокойством оглядев окрестности, я замер, представляя, как питомцы неожиданно выпрыгнут из кустов и застанут меня врасплох. Собравшись с духом, я нажал кнопку «Возврат» на экране коммуникатора. Моё тело вновь с невероятной силой уволокло в какую-то гигантскую воздушную воронку, напоминающую чёрную дыру. Сквозь немыслимые петли миров, пронзая бесконечность, меня тянуло на необъятные просторы небытия.

– Я смог. Да, я смог! Я быстрее и проворнее тёмных стражей!

Стоявшие вокруг люди хлопали в ладоши и с удивлением смотрели на единственного человека, который обхитрил стражей.

– Позор вам! Я один побывал в прошлом и смог вернуться назад! Никому не постичь этих великих тайных знаний! Во мне таится могущество, которое вам и не снилось! Вы – жалкие овцы, которые хотят только набить своё пустое брюхо. Я ваш король! Преклонитесь, и будете прощены! Мерзкие твари! Прославляйте меня, как бога и стройте храмы в мою честь! Вы – жалкие ублюдки, не способные к просветлению. Вы видите этот свет, что несет вам своё тепло? Он часть моей души! Он тянет меня к себе! – И я лечу… лечу сквозь звёзды рядом с осколками миров, разбросанных по уголкам вселенной. Человеческий разум, как тёмная материя, поглощает всё на своем пути.

ОХОТА НА ПРОШЛОЕ

Голова ужасно раскалывалась, из-за этого шевелиться совсем не хотелось. Приоткрыв глаза, я понял, что всё ещё лежу в капсуле. Прохладный воздух от вентиляторов обдувал измождённую плоть, а слабый свет единственной в подвале лампочки резал глаза. Тело ломило от ноющей боли, онемевшие пальцы истерично тряслись. Пролежав ещё около двадцати минут и, наконец, взяв себя в руки, я вылез из «Колибри». Открыв боковой ящик, я достал шприц с лекарством. Немного увеличив дозу, чтобы помогло быстро и наверняка, я сделал укол в вену – боль стала постепенно уходить. Истощённый организм полностью обессилел, и я снова уснул. Я не помню, что мне снилось, но после пробуждения моё лицо оказалось всё в слезах, а одежда промокла насквозь от избытка пота. Угнетённое состояние преследовало меня и не давало покоя.

Чуть приподнявшись, я прислушался к тишине, окутавшей весь дом. Голова всё ещё кружилась, в теле чувствовалась сильная слабость, как после длинного марафона. Увесистыми шагами поднявшись по ступенькам, я достиг коридора, затем, пройдя мимо пустой кухни, свернул в гостиную и сел в любимое велюровое кресло. Мне хотелось поскорее что-нибудь узнать о Люсид и Люси, но, взяв трубку телефона в руку, я никак не решался позвонить Ксу. Холодные пальцы по-прежнему дрожали, отказываясь мне подчиняться – только с третьей попытки мне удалось набрать правильный номер.

– Алло.

– Ксу, привет ещё раз. Скажи мне, я тебе сегодня звонил?

– У меня такое ощущение, что у тебя не только труба протекает, но ещё и крыша течь даёт.

– Остынь, Ксу! Мне сейчас совсем не до смеха. Ответь, я тебе звонил или нет?

– Конечно, звонил! Ты спрашивал про свою семью. Причём, дважды звонил и дважды спрашивал, а я дважды отвечал тебе одно и то же!

– А можешь повторить ещё раз, где они?

– В третий раз? Слушай, может, лучше врача вызовем? Мне кажется, с тобой явно что-то не так. И, кстати, я знаю хорошую психиатрическую клинику, и совсем недалеко от твоего дома. Совсем рядом, Бруно! Высокие заборчики, красивые решётки на окнах и замечательный персонал тебе обеспечены! А я тебя иногда буду навещать и приносить фрукты – ну, или просто приходить посочувствовать.

– Со мной всё нормально. И перестань шутить, мне и так тяжело. Повтори, что ты мне тогда сказал!

– Бруно! Я думаю, ты точно не в себе! Повторяю ещё раз – они погибли.

– Как, Ксу? Это очень важно! Мне важно знать, как именно они погибли. Понимаешь?

– От рук какого-то наркомана, залезшего к тебе в дом. Ты доволен? – ответил резко Ксу.

– Твою мать!

– Это ты мне?

– Нет, не тебе. Просто вырвалось.

– Да что с тобой происходит? Так, слушай. Я еду к тебе! И это не обсуждается!

– Захвати тогда с собой бутылку виски, нам есть что обсудить.

– Хорошо. Жди, скоро буду.

Положив трубку телефона, я с запрокинутой головой, совершенно обессиленный, растёкся по мягкой текстуре кресла и попытался расслабиться. Тело выло от боли. Закрыв глаза, я не заметил, как отключился. Через полчаса раздался звонок в дверь и вернул меня в реальность. С трудом встав, я устало зашагал к входной двери. На пороге стоял Ксу Янг с двумя бутылками шотландского виски. Я молча прошёл на кухню и достал из шкафа пару стаканов. Сев за деревянный круглый стол, я налил в стаканы виски, добавил немного воды и пару кубиков льда и протянул один из стаканов Ксу. Напряжённо и неодобрительно Ксу Янг смотрел, как я залпом осушил стакан. Я повторил процедуру несколько раз, а Ксу с недоумением, удивлённо смотрел, как бутылка пустела на глазах. Поглощённый алкоголь весьма отвлёк от навалившихся проблем, а лёгкое опьянение приглушило боль в теле.

– Эй, остановись! Да что с тобой происходит?

– Мне просто не по себе.

– Это я сразу заметил. Откуда у тебя синяки и ссадины? Кто на тебя напал? Грабители?

– Нет, я всего лишь свалился со второго этажа на мансарду, а оттуда уже упал на землю.

– Что-то не припомню, чтобы ты по крышам любил лазать. Небось антенну поправлял?

– Нет.

– Тогда зачем понадобилось туда забираться? Или ты полез в чужой дом?

– Нет, в свой. Или не в свой. Это с какой стороны посмотреть.

– Как это – в свой и не свой? Он либо твой, либо не твой! Или ты что-то недоговариваешь?

– Этот дом находится в суперпозиции и одновременно может быть моим и не моим.

– Ещё скажи, что в этом доме живёшь ты и не ты одновременно.

– Верно. Послушай, Ксу, ты единственный, кому я могу доверять. – Сделав ещё глоток виски, я поставил стакан на стол.

– О чём ты? Мы живем не на квантовом уровне, чтобы целый дом находился в суперпозиции!

– В общем, начну сначала. Проект, над которым мы работаем, завершён. Точнее, мы с тобой создали аппарат по перемещению во времени и пространстве и назвали его «Колибри». Вероятно, мы были очень рады, когда закончили его. Я думаю, путешествие в пространстве было интересным. Ведь мы могли попасть в любую точку мира за секунду и вернуться обратно без каких-либо последствий. Чего не скажешь о телепортации во времени. Вот тут-то и начинаются самые невообразимые проблемы, от которых голова идёт кругом. Я до сих пор многого не могу понять, хотя и не раз уже посещал прошлое. Ведь оно не такое, каким мы себе его представляем. Там есть куча правил, о которых я мало что знаю. Да и пока разберёшься в них, быстрее чёрт ногу сломит.

– Мне кажется, ты бредишь. На тебя что, холера напала? Какая ещё колибри? Ты явно не в себе!

– Поверь, Ксу. У меня посреди подвала стоит здоровенная капсула, которая перемещает в пространстве и времени.

– Этого не может быть! У тебя точно жар! Или так виски на тебя подействовало? А может ты что-то туда добавил? Давай, насыпь и мне немного, давай вместе покайфуем.

– Пошли со мной, я тебе кое-что сейчас покажу. – Встав со стула, я вышел из кухни, схватив попутно вторую бутылку. Я медленно плёлся, ноги подкашивались от выпитого алкоголя. Ксу шёл рядом, поддерживая мой темп ходьбы, и был готов поймать меня, если ноги совсем заплетутся. Свернув во второй коридор, мы оказались перед заветной дверью, ведущей в подвал. Я слегка толкнул её, она со скрипом отворилась. Мы медленно спустились вниз по намокшим ступенькам. Опираясь на кирпичную стену для равновесия, я нащупал выключатель, и повернул его в нужное положение. Лампочка засияла, осветив всё вокруг слабым тусклым светом, которого тем не менее было достаточно для того, чтобы всё разглядеть. В самом центре комнаты стояла серебристая капсула, отполированная до зеркального блеска. По бокам этого агрегата красовался позолоченный значок – колибри. Ксу, ошарашенный увиденным, не веря своим глазам, подошёл ближе. Разглядывая кнопки, он осторожно открыл крышку и рукой провёл по ребристому лежаку, разглядывая каждую деталь машины.

– Так ты здоров, Бруно! И тебя не глючит!

– А ты, я смотрю, наблюдательный.

– Эта штука… Невероятно! Как такое может быть? Она работает?

– Да, работает, и я не знаю, зачем её сюда прислали, но знаю, кто и откуда.

– Это поразительно! У меня не укладывается в голове. Нужно её отправить в исследовательский центр и досконально изучить! Я сейчас позвоню мистеру Ричарду, пусть пригонит грузовик и с десяток крепких ребят. А лучше сотню, пусть ещё периметр оцепят в округе!

– Стой! Даже не думай этого делать! Нельзя, чтобы о ней пронюхали в центре! Подумай, почему она стоит именно в моём подвале, а не глубоко под землёй за бронированными железными дверями с вооружённой до зубов охраной! Её прислали сюда намеренно!

– Да, но кому такое понадобилось?

– Ты только сильно не удивляйся. Это я её сюда отправил. Только ещё не понял, для чего.

– Ты?

– Да, но только другой я.

– И давно эта штуковина появилась?

– Видимо, да, если судить по плотному слою пыли, но обнаружил я её только сегодня, когда прорвало стояк, и вода стала стекать вниз. Я первым делом побежал в подвал оценить масштаб потопа, ведь, если вода доберётся до электрических щитков, замыкания не избежать… а там она. И, кстати, я уже успел испробовать «Колибри» в действии несколько раз. Но ничего хорошего пока сказать не могу.

Сделав ещё глоток виски, я поморщился и уставился на опустевший стакан, перекатывая в нём подтаявшие кубики льда.

– Бруно, ты не думал о том, чтобы отправиться на нём изменить прошлое? Ведь твоя семья могла бы быть жива. Нужно только спугнуть этого вора, и всё – дело в шляпе!

– Нет, старина, это не поможет! Может, ты мне и не поверишь, но всё, что я скажу – чистая правда, хотя и звучит, как полный бред. Моя семья умерла впервые от автомобильной аварии. Я вернулся в прошлое и заставил сидеть их дома, но они погибли, упав в старый колодец. Тогда я ещё раз вернулся назад и снова попросил их никуда не выходить, а сам закрыл крышкой чёртов колодец. И снова они погибают, но уже от рук наркомана, залезшего к нам в дом. Мне их не спасти! Это бесполезно! Сколько бы раз я ни пытался и что только бы ни делал, они всё равно погибнут.

– Тогда вернись ещё на пару лет назад и останься с ними, да и живи там до тех пор, пока не случится то, что должно!

– Тоже нельзя, я там и дня не протяну! Если возвращаешься в прошлое, тебя начинают искать тёмные стражи – и находят очень быстро. А когда поймают, они разорвут твоё тело на куски! Они чувствуют пришельцев! Мы, как заноза у них в заднице, врываемся в их мир и нарушаем установленный порядок. Такие перемещения гораздо сложнее, чем мы себе это представляли. Спасти жизнь в прошлом означает немного изменить настоящее и прийти к тому же исходу. И невозможно спасти никого, сколько бы я ни пытался и что бы только ни делал! Но я хочу совершить ещё один, последний прыжок.

– Ещё раз попробовать спасти Люсид и Люси? Или ты хочешь с ними попрощаться?

– Я иду не к ним. Хочу убить Питера.

– Это ещё кто такой? И зачем тебе вдруг понадобилось его убивать?

– Помнишь дядю Сэма? Весёлый здоровяк с переваливающейся походкой… Его ведь убил Питер Коллинз!

– Припоминаю эту старую историю. Он погиб, кажется, через пару месяцев после твоего заселения в общежитие Стэнфорд. Или около того.

– Верно. Жаль не довелось тебе с ним познакомиться.

– Но для чего тебе убивать Питера, если он всё равно сдохнет через пару дней после того, как выйдет на свободу из тюрьмы? Ему и за решёткой придётся несладко.

– Знаю. Это – всего лишь месть, тем более я ничего не меняю в прошлом. Ну, почти ничего. Я застрелю этого подонка! Эта жалкая тварь забрала моего любимого дядю Сэма! Раз, я не могу спасти свою семью, то хотя бы отомщу за Сэма, я мечтал об этом с того момента, когда узнал, что дядя погиб. Он был мне очень дорог!

– Тогда я хочу пойти с тобой!

– Нет, друг. Тебе со мной нельзя! Во-первых, в «Колибри» место всего одно, а во-вторых, тебе нельзя туда. И даже не упрашивай. Я, который прислал «Колибри» сюда, запретил твоё перемещение в теалум.

– Что такое теалум? И почему мне нельзя?

– Нельзя, потому что ты можешь умереть. – Вытащив из кармана сложенный вдвое листок, я протянул его Ксу. – Я понимаю, что это выглядит, как безумие, но всё это – правда! Теалум слишком опасен. – Ксу, не отрываясь от чтения, медленно присел на рядом стоящий старый, потрёпанный временем стул и вникал в каждое написанное слово. Прочитав до конца, Ксу оторвал глаза от листка и неодобрительно помотал головой:

– Значит, я погиб… И это была очень героическая смерть. Наверное, ты прав, и мне не стоит телепортироваться в этот теалум, да и моя смерть никому не поможет.

– Верно. Вот сейчас смотрю на этот аппарат и восхищаюсь им. Ведь это просто потрясающе – то, что он создан нашими руками!

Градусы выпитого алкоголя били в голову, и появилось состояние душевного равновесия. Ватные ноги не слушались, но упорно тащились к кровати. Ксу шёл рядом, поддерживая мое шатающееся тело. Он провёл меня до самой постели, куда я и рухнул не раздевшись, утонув в объятиях мягкого одеяла. Тихая ночь казалась волшебной. Не было слышно ни щебетания птиц, ни стрекотания сверчков, лишь южный порывистый ветер иногда заглядывал в приоткрытое окно. Затишье продолжалось недолго – по небу прокатились раскаты грома. Кажется, надвигалась гроза… Яркая вспышка молнии мелькнула неподалёку, осветив окутанный мраком фруктовый сад и видневшийся за ним густой перелесок. Мелкий дождь забарабанил по листве деревьев – шелест этих листьев сливался в монотонный гул. Ксу закрыл приоткрытое окно, через которое врывалась ночная прохлада, и прилёг на небольшой бежевый диванчик, стоявший неподалёку от кровати. Накинув на себя тонкий клетчатый плед, Ксу тоже погрузился в мир сновидений. Незаметно для нас дождливую ночь сменило утро, и солнце, пробиваясь своими лучами сквозь облака, приятно согревало моё лицо. Когда я приоткрыл глаза, Ксу Янг уже сидел развалившись в кресле напротив кровати.

– С добрым утром, мой друг. Как спалось?

– Нормально. Голова только раскалывается на части. Если она сейчас лопнет, то тебе придётся собирать мои мозги обратно в черепную коробочку.

– У меня есть зелье, которое спасёт твое положение. – Ксу осторожно взял банку с пивом и сунул её мне в руку:

– Пей. Тебе это поможет. Поверь алкоголику со стажем.

– Любопытно, Ксу, и какой же у тебя стаж? Один день или два? Интересно, откуда у непьющего человека такие удивительные познания в медицине?

– Это передаётся генетически. Как говорят у нас в Китае: ши цы шинь хуа!

– Иди к чёрту, Ксу! Ты китайского не знаешь!

– Он у меня в крови! От деда передался по наследству.

– Ну-ну. Может, ты ещё и стену на границе с Мексикой возведёшь? Это тоже должно быть у тебя в крови. Ты только подумай, во всех газетах будет пестрить на первой полосе: «Ксу Янг возвёл стену в одиночку».

– Не смешно. Между прочим, моя мать родилась в Китае!

– Да, но только после её рождения она переехала сюда.

– Вот об этом я не хочу говорить. – Ксу внезапно замолк, опустив глаза вниз, задумавшись о чём-то, а затем с волнением в голосе произнес:

– Я знаю, что тебе уже не впервой бывать в теалуме, но ты всё равно берегись этих тёмных стражей! Держись лучше от них подальше!

– Спасибо, Ксу. Я буду предельно осторожен.

Собравшись с духом, я напоследок обнял Ксу и достал отцовский револьвер из деревянной лакированной шкатулки. Зарядив патроны в барабан, я сунул его сзади за ремень брюк и прикрыл оружие футболкой. По дороге до самого подвала Ксу не проронил больше ни слова, и лишь молча наблюдал за мной. Распластавшись в капсуле, я кивнул ему головой – на его лице появилась небольшая улыбка. Я закрыл крышку, замок щёлкнул, и зеленовато-голубой цвет осветил внутренности капсулы. Взглянув ещё раз на Ксу через небольшое окошко, я почувствовал тоску на душе. Необычайное чувство пустоты охватило меня. Выдвинув бортовой компьютер, я замер на минуту, восстанавливая далекие воспоминания. Ковыряясь в мыслях, я никак не мог вспомнить, когда погиб Сэм. Хотя… это было накануне Дня береговой охраны. Я помню, что Сэм очень часто говорил о нём. Да-да… Точное время не припомню, но, кажется, в промежутке с 22:00 до четырёх утра следующего дня. «Когда празднуют этот день?» – мысленно задал я себе вопрос, и тут в голове что-то щёлкнуло. – «Если не ошибаюсь, четвёртого августа». Я ткнул огромными пальцами в монитор – вылезло новое табло, и сразу же зазвучал женский голос:

– Введите дату и время.

– Третье августа 2005 года, 21 час 40 минут.

– Введите координаты.

– 43.112829, 132.348292. – Ксу стоял возле аппарата, затем положил руку на стекло, будто прощаясь со мной.

– Держись там, Бруно!

Кивнув в ответ, я нажал на экране кнопку «запуск».

– Телепортация произойдёт через пять… четыре… три… два… один…

Каждый раз, когда я попадаю сюда, меня кто-то тащит, будто я не человек, а мешок. Моё тело обессилено и по какой-то причине полностью обездвижено. Нет возможности сопротивляться. Я чувствовал лишь, как холодный металл револьвера соприкасается с моей кожей. Тьма расступилась, и на небе засветило яркое солнце. Стоя на бетонном причале, я наблюдал, как дельфины ловко выныривали из воды и радостно плюхались обратно. Рядом стоял Ксу Янг в новом костюме и совал мне тетради, чтобы я проверил работу учеников.

– Я не могу проверять их здесь, ведь это нефтеперерабатывающий завод, и все тетради я испачкаю!

Тогда он повёл меня в мастерскую цеха, где сидели несколько человек, что-то обсуждая. Один из них пристально на меня посмотрел, затем сообщил, что вырубка деревьев грозит глобальной катастрофой и необходимо принять меры. Я взглянул в окно и увидел, насколько высок этот небоскрёб, в котором я нахожусь.

– Дорогие коллеги! Вы знаете, сколько листьев растёт на деревьях? Тысячи. Тысячи тысяч! И если оторвать листочек, всего один, и посадить его в землю, то вырастет ещё дерево. А, это значит, что, оторвав листья с одного дерева, мы сможем засеять новыми деревьями целый гектар! – Я повернул голову – мне аплодировал зал, битком набитый людьми, за гениальную идею.

Разряд тока снова выдернул меня из запутанных сновидений. Подняв голову, я обнаружил, что лежу на влажной траве между одноэтажными домами. Запах костра раздражал нос, а привкус гари застыл в горле. Зловещая тишина наполняла это место и настораживала, поэтому я решил больше не засыпать, зная, что нужно идти, иначе схлопочу ещё один удар током. Сунув руку за спину, я нащупал револьвер – на душе стало немного спокойнее. Фонари освещали пустые улицы ночного города, над головой простиралось ясное небо с миллионами звёзд, которые тускло мерцали на фоне ярко слепящей белоснежной луны. Взглянув на коммуникатор, я неожиданно для себя увидел, что он уже горел жёлтым светом, и это означало, что я нахожусь рядом с точкой возврата. Пройдя немного на северо-запад, вдоль дороги, я заметил, что свет сменился на приятный зелёный. Значит, я на месте, и это довольно подходящая позиция, откуда можно наблюдать. Если не ошибаюсь, именно здесь всё и случится. Нужно только дождаться – если, конечно, тёмные стражи не разорвут меня раньше. На улице было не так тепло, как хотелось бы, и озноб пробрал всё моё тело, заставив его дрожать от холода. Несколько десятков приседаний для разогрева, и кровь быстро побежала по венам – стало немного теплее. Неподалеку я заметил стоящий мусорный бак, на котором лежала какая-то куртка. Это был женский розовый пуховик со слегка разорванным боком. С трудом напялив его на себя, я почувствовал, как затрещали его хлипкие швы. Бегом вернувшись обратно на точку, я снова прилёг на землю.

– Немного не мой размерчик, – проворчал я себе под нос. Чтобы стало ещё теплее, пришлось кое-как застегнуть замок и засунуть руки в боковые карманы. В одном из них я удачно обнаружил небольшой плеер с наушниками.

«Вот повезло, так повезло! Сейчас я оценю ваш альбомчик, мисс незнакомка! Надеюсь, батареи ещё целы и в исправном состоянии». Я нажал на кнопку, заиграла одна из песен Майкла Джексона, и я, поставив её на полную громкость, разместился поудобнее на влажной траве. Положив револьвер перед собой, я поджидал Питера, попутно наслаждаясь хорошей музыкой. Уткнувшись лицом в руку, чтобы согреть свой нос, я стал отчётливо чувствовать запах горелой плоти, от этого мне стало ещё больше не по себе. Носом водя по рукаву куртки, я вынюхивал источник мерзкого зловония. Резкий, отвратительный запах всё сильнее ударял в нос так, что я подумал – ещё немного и меня точно стошнит. Как только я немного приподнял голову, то увидел, что вокруг меня расстилается чёрный дым. Сердце заколотилось, как бешеное, а дыхание перехватило от страха. Дрожащей рукой я медленно выдернул из ушей наушники и осторожно повернул голову назад. На расстоянии вытянутой руки стоял тёмный страж, извергающий из своей плоти клубы тяжёлого, заполняющего пространство дыма. Я смотрел на него с ужасом, мой организм стало непроизвольно потряхивать. Вместо того, чтобы бежать со всех ног, я, по какой-то странной для себя причине, решил задержать дыхание, положить голову на руку и замереть. Эта тварь издавала тошнотворные стоны вперемешку с хрипами, представляя собой жуткое зрелище. Исчадие ада почему-то меня не заметило и, пройдя через дорогу, скрылось в густых лесах.

«Твою мать! Мне сегодня крупно повезло! Почти второй день рождения. Эта тварь меня не заметила! Но почему? Я был на волосок от смерти!» Отдышавшись пару минут, я чуть-чуть успокоился.

Где-то невдалеке послышались голоса шумной компании. Четыре человека шли, держась друг за друга и громко смеясь, уже через пару секунд они свернули на дорогу. В одном из окон домов загорелся свет – пожилая женщина вышла на улицу в бежевом халате и домашних тапочках.

– Я сейчас вызову копов, если вы не прекратите так кричать!

– Иди к чёрту, старая! – крикнул ей кто-то из компании и закатился со смеху. Бабушка, махнув рукой, зашла в дом, отчего они ещё громче захохотали. С другой стороны дороги шёл им навстречу высокий, крупный человек в длинном чёрном пальто, переваливаясь с ноги на ногу. Это был Сэм. Настроение немного приподнялось от того, что я снова его вижу, ведь он сейчас живее всех живых.

– Эй ты, черномазый выродок! Слышишь? Я тебе говорю! – обратился к дяде высокий блондин в белоснежной рубашке.

– А это уже Питер Коллинз, – произнёс я вслух и направил на него револьвер.

– Ты это сейчас мне сказал? – ответил ему Сэм.

– Может, тут есть другой такой же черномазый выродок? Нет? И я не вижу! Конечно же, тебе, ублюдок!

Сэм не стал долго думать и метнул свой громадный кулак ему в челюсть. От удара Коллинз свалился на землю, потеряв сознание. Подоспел один из его дружков и попытался попасть противнику кулаком в лицо, но Сэм ловко увернулся и ногой зарядил ему в грудь. Да так, что тот, отлетев на несколько метров, упал и принял правильное решение – больше не вставать, а понаблюдать за боем, сидя задницей на холодном асфальте. Последние напали вдвоём, но молниеносные удары пришлись и по их телам. Скорчившись от боли, они тоже рухнули вниз и, понемногу отползая назад, сыпали в Сэма проклятиями.

– Ну что, щенки, ещё хотите? – раздался басовитый голос со знакомой хрипотцой. Смотря по сторонам, Сэм нервно выискивал кого-нибудь, кто ещё осмелится на него напасть.

Коллинз начал приходить в себя и, двигаясь после полученного удара отрывисто и неуклюже, достал из кармана раскладной нож. Затем потихоньку встал и, пока Сэм отвлёкся на его уползающих дружков, подошёл почти вплотную со спины. Размахнувшись острым ножом, он сделал ещё шаг к Сэму. В это время, прицелившись, я дрожащей рукой нажал на курок. Раздался громкий выстрел, но пуля попала не туда, куда я метил. Выстрел пришёлся чётко в голову Питеру – на миг он замер в позе, из которой уже был готов нанести удар в шею, и тут же безжизненно рухнул навзничь. От звука выстрела дядя обернулся – происходящее за спиной повергло его в ужас. Широко распахнутые глаза Питера неподвижно смотрели вверх, а из круглого отверстия в его голове тонкой струйкой стекала тёмная кровь. Сэм понял, что его спасли от неминуемой гибели, но в темноте было не разглядеть, кто именно его спаситель. Я быстро нажал на кнопку коммуникатора, и, в одно мгновение, тьма поглотила всё окружающее пространство, а неведомая сила потянула меня в бездонную пустоту.

Очнувшись в капсуле, я почувствовал, что тело знобит от холода и трясёт от перегрузки. Открыв крышку «Колибри», я медленно сполз на бетонный пол, ощущая дикие боли в голове. Дотянувшись до столика, я рукой нащупал жгут и капсулу с лекарством, приготовленные заранее перед отправлением. Я с трудом уселся на пол, облокотившись на агрегат, перевязал жгутом руку и держа в зубах его концы, сделал себе спасительный укол. Боль отступила, притупив чувства, а мой тихий плач перерос в безудержные рыдания.

Яркий свет от включённой лампы резал глаза – прищурившись, я перевернулся на бок. Откуда-то издалека донёсся знакомый голос Ксу:

– Эй, друг, вставай! Просыпайся понемногу. Слышишь?

Веки были настолько тяжёлыми, что пришлось пальцами помогать им открыться. Ксу стоял возле моей кровати, на которой я лежал, закутавшись в одеяло.

– Ты как, Бруно?

– Нормально. Ужасная слабость и лёгкое головокружение. И ещё хочется пить. Ксу, ты как меня сюда дотащил? Ты же себя-то поднять не сможешь, а меня уж тем более.

– Не-е, один ни за что бы и сдвинуть не смог. А вдвоём полегче будет. Ну ты и кабан, скажу я тебе! Хотя у меня была мыслишка случайно тебя уронить.

– Чего-то не пойму – с кем вдвоём? И какого чёрта ты привёл сюда непонятного человека? Я же тебе говорил, что об аппарате знать никто не должен! Ты привёл кого-то из исследовательского центра?

– Остынь, это же твой давний друг, как и я.

– Друг? Ты единственный друг у меня. О чём ты говоришь?

В этот момент в комнату вошёл высокий блондин крепкого телосложения, держа в руке стакан воды, и, протянув мне его, улыбнулся. На руке татуировка в виде спирали из молний, тянувшаяся до самой шеи, светлая борода с усами прятала небольшой рот. Взяв у блондина стакан и выпив залпом содержимое, я с недоверием протянул его обратно. Мужчина мне кого-то напоминал и в то же время был совершенно незнаком.

– Как ты, старина? – прозвучал низкий, вкрадчивый голос.

– Нормально. А ты кто такой? Я тебя знаю?

– Бруно, у тебя совсем память отшибло? Это же я, Питер. Твой старый добрый друг – Питер Коллинз, – протяжно повторил он ещё раз и сделал такой важный вид, будто перед ним маленький глупый ребёнок, который с первого раза не всё услышал и поэтому приходится повторять. Его брови нахмурились, а губы растянулись в странной улыбке. – Забыл меня?

Этот взгляд привёл меня в ярость на уровне подсознания, так что внутри всё сжалось и закипело. Злость и страх сковали меня. Сердце сумасшедше застучало, я в недоумении внимательно рассматривал Коллинза, рука непроизвольно сжалась в кулак, зацепив край подушки.

– Нет! Это невозможно!

– Ты что так вскипел?

Вспомнив этот взгляд, я наконец-то осознал, что это тот самый Питер Коллинз, которому я прострелил башку некоторое время назад, и никакого однофамильца тут быть не может. Хотя лицо блондина мне и показалось знакомым, я не сразу узнал его из-за того, что он повзрослел, отпустил бороду, и его голос изменился до неузнаваемости. Только повадки остались теми же, от которых бросало в дрожь. Я вспомнил, как он издевался надо мной в школе и как убил дядю Сэма. Злость переполнила моё сердце, и ненависть к нему ещё больше возросла. Вскочив с кровати и схватив его за футболку, я с силой толкнул его к стене. Деревянная стена дрогнула, с потолка посыпалась старая штукатурка. Фотография, висящая рядом, сначала покосилась, а затем и вовсе упала на пол – небольшое стекло разлетелось вдребезги, брызнув осколками в разные стороны. Часть их оказалась у меня под ногами. Держа Питера одной рукой за шею, я второпях нащупывал свой револьвер.

– Какого чёрта ты делаешь в моём доме, ублюдок? И какого хрена ты жив, если должен был сдохнуть? Ведь я прострелил твою башку! Я своими глазами видел, как твои мозги вытекают на асфальт, сливаясь с грязью!

– Ты что такое говоришь? – Коллинз схватил меня за руки, легко перекинул через бедро и бросил на кровать.

– Остынь! Брат, ты чего? Какая муха тебя укусила? «Колибри» совсем сожрала твои мозги?

– Ты убил моего дядю, засадив ему нож в горло по самую рукоять! Забыл?

– Я не убивал твоего дядю! Ты чего? В ту ночь я встретился со своими друзьями и познакомился с очень важными людьми. Они предложили хорошую работу, за что я им благодарен. А после мы возвращались домой, и я не отрицаю, что мы встретили Сэма по дороге домой.

– И ты подло убил его! Не так ли? Скажи!

– Нет, Бруно, ты чего? Я подошёл с ним поздороваться, затем услышал выстрелы и понял, что стреляют именно в Сэма, тогда я закрыл его от пуль своим телом. Так вот, одна из них пробила моё плечо и попала дяде в шею! Я спасал его! Слышишь?! Спасал! Посмотри вот на это, и, может быть, ты хоть что-нибудь вспомнишь! – Питер, схватившись рукой за воротник, резко дёрнул вниз, разорвав со злостью тёмно-красную футболку с длинными рукавами, и ткнул пальцем в круглый шрам, который действительно напоминал входное отверстие от пули. Я глядел на него – горечь обиды и отчаяние взяли верх, глаза наполнились слезами, и полное непонимание происходящего поставило меня в тупик.

– Эй, ты чего, брат? Я не знаю, чем ты занимался в другом мире, но, чувствую, ты был на меня очень зол, если пытался убить. Надеюсь, в этом ты такого повторять не будешь. Нельзя же стрелять в своего друга!

Я схватился за голову, пальцы впились в гущу волос, оголив широкий лоб. Глубокими вдохами и плавными, медленными выдохами я успокаивал разбушевавшееся тело и, закрыв глаза, приводил мысли в порядок, откидывая эмоции в далёкий угол.

– Я и сам уже ни хрена не понимаю! Отправляясь в прошлое, я меняю настоящее, пытаясь кого-то спасти, но у меня ничего не выходит.

– У меня один вопрос. Почему ты в меня стрелял? И что со мной случилось?

Немного помедлив с ответом, я поднял голову. Питер, дорвав футболку до конца, скомкал её и нервно бросил себе под ноги. Стоя с голым торсом, он скрестил руки на груди и терпеливо ждал ответа, иногда посматривая в окно.

– В настоящем мире ты убил Сэма! Затем тебя посадили… а, через несколько дней после выхода на свободу, ты умрёшь.

Питер снова нахмурился и, ухватив рукой свой подбородок, задумчиво почесал щёку.

– Если это так, то проглядывается довольно странная закономерность. Спасаешь – умирают, убиваешь – воскрешаются…

После этих слов меня осенило. Будто стукнули по голове, вбивая правильные мысли.

– Постой! А это гениальная идея, которая может сработать! Ведь, если они мертвы в настоящем, то нужно убить их в теалуме, и они будут жить!

Глаза заметались по сторонам от этого случайного открытия. Еле-еле поднявшись с кровати, не говоря больше ни слова, я зашагал к двери. Ксу, стоявший неподалёку, перегородил собою путь.

– Ты куда попёрся?

– Отойди, Ксу, мне нужно телепортироваться в прошлое!

– Зачем? Ты не в себе! Ты только что кидался на своего друга, а теперь хочешь ещё раз в теалум? Он окончательно сведёт тебя с ума, высушит мозги до размеров грецкого ореха. Так зачем ты туда опять пошёл?

– Мне нужно ещё кое-что попробовать! Есть идея, как можно спасти Люсид и Люси, но рисковать не хочется, до тех пор, пока не буду уверен на все сто процентов, что это сработает. А для этого нужно всего лишь проверить теорию. Взвалить на себя такой грех не каждому под силу. Но, если теория подтвердится, то, полагаю, выбора не остаётся.

– У тебя есть другие варианты? – спросил Питер и пристально уставился на меня.

Немного поразмыслив, я вспомнил водителя скорой, у которого тоже погибли родные.

– Есть, – ответил я ему. – У одного моего знакомого жена и сын погибли в аварии. Пожалуй, начну с них. Во всяком случае, опыт убийств у меня уже есть.

– Да ты ещё более сумасшедший, чем я думал. Ещё вчера ты и муху боялся обидеть, а сегодня готов рубить и кромсать всех, кто встанет на твоём пути. Кого ты ещё убил, Бруно?

– Пока только тебя! Но я за дело. И я до сих пор не верю в твоё существование, но куда больше меня настораживает то, что мы ещё и друзья. Я не знаю, как это могло случиться… В общем…

– Бруно, давай не будем ворошить прошлое и оставим всё, как есть. И, если ты меня в другом мире убил, значит, я это заслужил. Я за справедливость! Во всяком случае, сейчас я жив, и, может, благодаря тому, что был убит. Тебе стоит отдохнуть. Вчера был тяжёлый день, а восстановить силы тебе пойдёт только на пользу. Ежедневное посещение прошлого – для организма это слишком, не каждый сможет это выдержать. Ты очень слаб, друг.

– Постой, что значит «вчера»? Сколько я находился в отключке?

– Почти… эм-м… около пятнадцати часов. Ты находился в ужасном состоянии, когда вернулся сюда. Мы дотащили тебя до кровати и уложили. Если бы ты себя видел со стороны! Глаза закатились, пена идёт изо рта, как из огнетушителя, а тело трясёт – хуже, чем от перфоратора. Я помогал тебе с прыжками, но на сегодня хватит! Отдыхай. Наберись сил! Завтра вернусь после обеда, а сегодня дома меня ждут жена и сын.

– Ты ещё и женат? Сын тоже твой? – удивлённо посмотрел я на Питера, находясь в полном замешательстве.

– Конечно! Я не буду утомлять тебя лишними разговорами. Мне, правда, пора, ну, а ты поправляйся.

Хлопнув меня по плечу, Питер вышел в коридор, прикрыв за собою дверь. В комнате воцарилась тишина, слышно было только удаляющееся цоканье каблуков по деревянным ступенькам. Коллинз вышел на улицу, хлопнув дверью, и цоканье растворилось за пределами дома. Ксу вразвалку, лениво подошёл к окну и посмотрел вслед уходящему Питеру.

– Слушай, Бруно, может, по пивку?

– Нет, спасибо. Скажи мне, мы и вправду с ним давно дружим?

– Да, достаточно давно. С того момента, как он пытался спасти твоего дядю.

– А у меня случайно президента нет в друзьях? Ну, или хотя бы кого-нибудь в парламенте?

– Насколько мне известно, нет. Ах-ха! Видимо, тебя жёстко вчера тряхануло!

– Ты пойми меня правильно, я не готов принять то, что мы с ним дружим. Всю сознательную жизнь я его ненавидел, а в один момент он уже мой друг. Я к этому явно не готов. Пусть лучше сюда не приходит хотя бы… первые пять или, ещё лучше, десять лет. Где мой револьвер?

– Зачем он тебе? Ты же не хочешь застрелить Питера или меня?

– Нет. Я хочу немного подкорректировать прошлое. И ещё – вызови мне скорую, скажи, что мне очень плохо, необходимо, чтобы приехали сюда. Это важно!

– А мне ты рассказать не хочешь, что задумал? Ты точно ни в кого стрелять не будешь?

– Точно нет! Поверь!

Ксу Янг с неохотой достал телефон и, выйдя из комнаты, позвонил в больницу.

– Готово. Они прибудут через пятнадцать-двадцать минут.

– Отлично.

– Но револьвер я тебе всё равно пока не дам!

– Мне пока он не и понадобится, – передразнил его я, сымитировав его голос.

– Я сомневаюсь, что нужно было вызывать врача. Это состояние должно само собой пройти, и не хотелось бы, чтобы ты загремел в психушку.

– Я не собираюсь ничего им говорить! Остынь. Мне нужно выйти на улицу и встретить их там!

– Зачем? Пусть поднимутся сюда, я их проведу к тебе, и они сделают осмотр. В кровати лежать лучше, чем стоять на улице. Ты еле на ногах держишься! Да и твоё состояние оставляет желать лучшего.

– Так надо! Нет времени объяснять. Идём!

Ксу схватил меня под мышки, и мы вместе медленно зашагали вперёд. Выйдя из комнаты, мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Ночное небо было почти чистым, и только редкие облака прикрывали собою сияние звёзд. Усталые автомобили мчались по пустынному шоссе, мелькая своими сонными огнями. Стояла тёплая летняя ночь с редкими порывами приятного прохладного ветра, ласкающим слух шелестом листвы и равномерным стрекотанием неугомонных сверчков в сухой траве.

На шоссе показались фары автомобиля, сопровождаемые красно-синим мерцанием. Машина скорой помощи свернула на гравийную дорогу и, проехав ещё немного, остановилась у моего дома. Я попросил Ксу остаться около входной двери, а сам сделал несколько шагов навстречу скорой. Из машины спешно вышла девушка с длинными тёмными, почти чёрными, волосами, в белом халате и с медицинской маской на лице.

– Здравствуйте, к нам поступил вызов на этот адрес. Вы можете проводить меня к больному?

– Это вам ко мне.

– Что вас беспокоит?

– Кружится голова, тошнит, болит всё тело.

– Сейчас проверим ваш пульс и измерим температуру. У вас травмы головы были?

– Нет, травм не было уже очень давно.

– Что ещё вас тревожит?

– Пока больше ничего.

– Не ударялись головой, не падали, например, с кровати во сне?

– Нет, – ответил я ей.

– Как давно это началось?

– Сегодня с утра, как проснулся. Весь день в таком состоянии и хожу.

– А почему в больницу днём не приехали, а вызвали только сейчас?

– Эм-м… подумал, что само всё пройдёт, но стало только хуже.

– Температура в норме, давление слегка повышено, зрачки немного расширены. На первый взгляд, вы относительно здоровы, поэтому я не вижу смысла беспокоиться. Жду вас завтра в больнице. Необходимо будет сдать анализы, и тогда мы будем знать, что с вами. А пока выпейте вот эту таблетку, она поможет вам выспаться. – Порывшись в медицинской сумке, девушка нашла нужное лекарство и сунула мне в рот, одновременно вручив небольшую пластиковую бутылку с водой.

– Ну вот и готово. Теперь вам нужен постельный режим и полное спокойствие. И не вздумайте принимать алкоголь! Завтра мы ждём вас в больнице. Если вам станет ещё хуже, чем сейчас, то не медлите и звоните.

– Хорошо, доктор. Скажите, у вас случайно зажигалки нет?

– Нет, извините, я не курю, да и вам порекомендовала бы завязать с табаком. Вы же и сами знаете – вредно, и всё такое… Так что зажигалки у меня нет, хотя, возможно, есть у водителя. Сейчас спрошу. – Она неторопливо прошла вдоль автомобиля, машинально убирая рукой за ухо выбившиеся локоны волос, и постучала в дверь кабины.

– Ларри! Ларри, у тебя случайно зажигалки не найдётся? – крикнула медсестра приятным тонким голосом. В ответ послышался хрипловатый голос водителя. Что-то пробурчав, он вышел из салона, достал зажигалку и протянул её мне. В его взгляде было что-то такое, от чего стало не по себе. Невысокий мексиканец крепкого телосложения и с татуировкой на левой щеке в виде двух небольших крестов, которую я сразу узнал.

– Ты чё на меня вылупился? А?

– Я потомственный маг. И знаю твоё прошлое и будущее, – попытался произнести я спокойным монотонным голосом.

– Чего? Хочешь, я тебе сейчас пару переломов нагадаю? Не хочешь? Так вали обратно к себе в дом и верни мою зажигалку!

– Я умею разговаривать с мёртвыми. И могу вызвать твою жену и сына в наш мир.

– Тебе что, не ясно? – Он схватил меня за грудки и прижал к автомобилю, его лицо всё больше наливалось злостью, от которой вены на лбу мгновенно вздулись. Глаза водителя покраснели, а, без того большой, нос растопырился и стал ещё больше. Он сдавил мне горло, а я схватился за его руки, стараясь разжать их, и через передавленное горло попытался произнести слово «хватит», но вместо этого получились только невнятные хрипы. Подоспевшая медсестра принялась оттаскивать рассвирепевшего водителя, ухватив его за плечи.

– Отпусти его! Немедленно! Ты что делаешь, Ларри?

В его глазах горела ярость. Обернувшись, он посмотрел на медсестру. Ослабив хватку, Ларри разжал руки, и моё тело сползло вниз, опустившись на колени.

– Тебе передают привет Луиза и Денни, – захрипев, произнёс я с большим трудом. Ларри ошарашенно уставился в мои глаза.

– Ты шарлатан, а не маг! Вали отсюда, пока я из тебя всю дурь не выбил!

– Они погибли в автокатастрофе, твой сын Денни и божественно красивая жена Луиза. Твой сын почему-то называет тебя Кобо! И ещё он хочет показать один фокус.

От услышанного мексиканец застыл, приоткрыв рот.

– Кобо… – повторил он вслед за мной. Ларри замер на месте, как парализованный, а его глаза, перестав моргать, застыли, уставившись в одну точку. Его потрескавшиеся, пересохшие губы слегка подрагивали, произнося слова, которых не было слышно, наверное, даже ему самому. Приходя в себя, он достал из нагрудного кармана портмоне и вытащил семейное фото. Усевшись рядом, он протянул его мне.

– Посмотри, как они красивы и какими мы были счастливыми. – Фишер склонил голову, по его морщинистому лицу пробежала слеза. Он действительно меня так называл, и об этом никто не знает. Ты прав, Луиза, и вправду, была божественно красива! Они рядом? Где они сейчас? Ты их видишь? – Нервно озираясь по сторонам, мексиканец пытался разглядеть хоть что-нибудь, любой знак, который выдал бы их незримое присутствие. – Я теперь тоже чувствую их рядом!

– Ты прав, они рядом и просят, чтобы ты их отпустил и жил дальше.

– Скажи им, что я их сильно люблю! Скажи! – крикнув, повторил он ещё раз.

– Они тебя слышат. Денни не холодно, не волнуйся, там, куда он уйдёт, не бывает холода и жары.

– О, Господи!

Ларри больше не смог сдерживать рыдания.

– Чтобы они могли уйти в другой мир, они должны знать дату и время своей смерти. Ещё необходимо, чтобы ты их отпустил. Тогда они уйдут в мир, где будут ждать той поры, когда вы снова будете вместе.

– Луиза всегда путала даты… Это так на неё похоже.

Медсестра, стоявшая рядом, сняла со своего лица медицинскую маску и осторожно обняла Ларри, положив свою голову ему на плечо. Ларри обнял её в ответ и расплакался снова.

– Это случилось в январе. Около полуночи… В арендованном чёрном кадиллаке. Она любила ездить очень быстро… И к чему это всё привело…

– Нужно конкретней! Попробуй вспомнить дату! Ну же, Ларри!

– Это было… Это было семнадцатое… нет, двадцатое января 2012-го, около 23 часов.

– Теперь скажи, что ты их отпускаешь!

– Не могу! Я не могу вырвать их из своего сердца.

– Говори! – постарался произнести я как можно настойчивее.

– Я… вас… отпускаю. Идите с миром! Да хранит вас Господь!

– Ларри, мне также нужен твой номер телефона, чтобы провести ещё один обряд.

Дрожащими руками мексиканец достал из нагрудного кармана небольшой синий блокнот, оторвав листочек, записал на нём свой номер и протянул мне. Засунув листок в брюки и выпрямившись в полный рост, я не спеша направился к дому. Ларри Фишер остался сидеть на траве, разбросав ноги в разные стороны. На полпути меня окликнула медсестра:

– Мистер Бруно, подождите! Я никогда не верила, что такое возможно! Но вы только что убедили меня в обратном. Пожалуйста… может… вы и мне расскажете про мою семью? Поговорите с моими родными! Где они сейчас? Они у меня за спиной? Нет? Скажите, прошу вас!

– Простите, но на сегодня я все силы израсходовал. Нужно идти. Простите.

Зайдя внутрь дома, я захлопнул дверь перед самым её носом и присел на стул. Ксу с удивлением уставился на меня и, немного приоткрыв рот, покачал головой:

– Почему ты мне не сказал этого раньше?

– О чём ты?

– Что ты ещё и с умершими разговариваешь! Это случилось после очередного прыжка? Так ведь? Поговори с моей бабушкой! Сейчас! Вызови её! Давай, я подожду.

– Ксу, отстань! Нет у меня никакого дара потомственного мага! Понял? Нету!

– Если не хочешь сегодня, можно тогда завтра попробовать – ну или когда твоя ментальная энергия восстановится. Мне очень нужно ей кое-что сказать.

– Ты же знаешь, я повторяю по нескольку раз только глухим, тупым и тебе. Ксу, у меня нет дара! Совсем нет – и никогда не было.

– А как же ты узнал про аварию, жену, сына? Как? И для чего ты ему это вообще рассказывал?

– Мне нужны были дата и время, когда они погибли, место я знаю. Повторю ещё раз специально для азиата, у которого уши маленькие и ни хрена не слышат, о чём я толкую. Я не маг, и никогда им не был. А знаю всё только потому, что он сам мне это рассказал! А из-за того, что я изменил прошлое, в настоящем мы, соответственно, никогда не встречались, отсюда следует, что он мне ничего не говорил. Понял? А теперь тащи револьвер.

– Мне было тяжело наблюдать, как ты лезешь ему в душу. Я уж подумал…

– Нечего тут думать. Я и сам запутался во всём.

– Где ты с ним виделся в прошлый раз?

– Он приехал на вызов, когда моя семья погибла в автомобильной аварии. Там я с ним и познакомился. Но так как я изменил прошлое, Люсид и малышка Люси погибли другой смертью – утонули в колодце. А если не было аварии, значит, не было и встречи с Ларри Фишером.

– Их же застрелил наркоман! Ты чего? Они не падали ни в какой колодец!

– Да какая, нахрен, разница, как они погибли? Суть заключается в том, что они мертвы не там, где всё случилось изначально! А значит, я Фишера не видел, и он мне ничего не рассказывал! Есть только настоящее и теалум! А этот мир является изменённым настоящим, то есть копией оригинала с небольшими изменениями! Теперь дошло?

– А в настоящем я жив? – с осторожностью спросил Ксу, надеясь на положительный ответ.

– Ты живее всех живых! И изменения коснулись только меня, ну, и смерть семьи произошла по другим причинам… и, конечно же, оживший Питер! Больше ничего такого я не заметил!

– Бруно, а как ты узнал, что Ларри приедет на вызов? Ведь у него мог быть сегодня выходной, или он мог просто заболеть, и вместо него приехал бы другой водитель. Тогда что?

– Если честно, то я не знал, что приедет именно он, но надеялся на лучшее. Не знаю, наверное, пришлось бы его искать где-нибудь в другом месте. Главное, я получил от Фишера то, что было необходимо. Теперь можно вернуться в теалум и кое-что подкорректировать.

– В прошлое?

– Да, Ксу, именно туда.

– А как я узнаю, что у тебя всё получилось?

Призадумавшись, я развёл руками и покачал головой:

– Никак. Единственный достоверный источник информации – это я! При изменении прошлого меняется и настоящее. Но изменения происходят таким образом, что никто ничего не замечает. Даже, если у всех рога вырастут в один момент, то все будут считать, что так всегда было. А безрогий, значит – инвалид, ему государство пособие давать будет по безрогости или выделять средства из бюджета страны на покупку протезов, в виде тех самых рогов.

– Скажешь тоже! Ничего глупее никогда не слышал, – засмеялся азиат, приглаживая рукой свои редкие тёмные волосы.

– Знаешь, друг, я тоже боюсь умереть. Ведь смерть может поджидать рядом, но я упорно иду вперёд и не отчаиваюсь. Я не смогу себя простить, если хотя бы не попробую сделать что-нибудь для спасения своей семьи. Каждый прыжок приближает меня к заветной цели. И мысль о том, что есть возможность быть вместе с ними, греет душу. Сразу становится теплее. И я знаю, что смогу всё исправить, сделать как надо! Даже несмотря на ту опасность, которую таит в себе теалум, и на то, что любой прыжок сказывается на моём здоровье – я чувствую, что это своеобразная плата за перемещение. Они для меня слишком дороги! Я их любил всем сердцем и продолжаю любить, хотя их давно уже нет. Когда я впервые телепортировался в теалум и увидел их живыми, я не поверил своим глазам. Мне так много хотелось спросить и так много рассказать им, но я не смог из-за тёмных стражей. Пришлось спасаться и бежать, чтобы не быть пойманным этими тварями.

– Так, может, бросить это всё к чертям и жить настоящим, а не строить иллюзии по поводу их возвращения? Мёртвых не вернуть!

– А как же Питер? Он был мёртв в настоящем, а теперь разгуливает со своими женой и ребёнком по городу, ни о чём не подозревая. Поэтому ты сейчас ошибаешься. И, пока есть хоть небольшая возможность держаться за надежду, я пойду до конца. Я вытащу их с того света, чего бы это мне ни стоило! Даже если придётся спуститься в самое пекло ада и вырвать язык из пасти демона – знай, что я это непременно сделаю.

– Куда ты теперь направляешься?

– Хочу спасти Сэма. Он мне тоже очень дорог. Но сперва – семью Фишера. А теперь тащи мой револьвер и захвати побольше патронов.

– Каким образом ты хочешь их спасти?

– Убью, и дело с концом. Этот метод уже испробован на Питере, поэтому я попробую его повторить.

– Что, вот так просто возьмёшь и убьешь?

– Ради заветной цели готов идти до конца.

– Если ты так уверен, что это сработает, то почему не семью?

– Я не готов это сделать до того момента, пока не испробую ещё раз. Убивать Люсид и Люси – не самое приятное занятие. Подумай, каково это – убивать любимую жену и ни в чём не повинного ребенка? Они дороже моей жизни в тысячи раз, а испробовать на ком-то другом не так страшно. Раньше я никогда не убивал людей – да я и стрелять только недавно научился. И это, возможно, единственный способ вернуть их с того света. Ксу с пониманием, задумчиво посмотрел в мои глаза и молча вышел на улицу, тихонько прикрыв за собой дверь.

Я ощутил зверский голод и решил немного перекусить. Заглянув в холодильник, я достал оттуда холодную, но когда-то зажаренную до золотистой корочки ножку утки, положил на тарелку и отправил в микроволновую печь. Попутно схватив бутылку молока и налив себе полный стакан, я присел за стол в ожидании ужина. Через несколько минут аппетитный запах мяса распространился по комнате. Урчащий желудок заставил вытащить слегка подогретое блюдо, не дожидаясь окончания программы. Я откусил кусок. Горячая шкурка обжигала губы, но внутри ножка была холодной, с кристалликами льда, которые похрустывали на зубах. Это вызвало странные ощущения, но пока я мысленно рассуждал о том, что лучше бы вернуть еду назад в микроволновку и подождать ещё немного, ножка исчезла в пучине моего желудка, оставив свои косточки на белоснежной тарелке. Я запил съеденное холодным молоком, голод немного отступил. Входная дверь дома хлопнула, и на пороге появился запропастившийся Ксу Янг.

– Ну, и зачем понадобилось прятать револьвер от меня на улице?

– Ну, не совсем на улице… Я его отнёс к себе в машину. Просто не хотел оставлять его дома, а то мало ли чего тебе на ум взбредёт.

– Ксу, ты же знаешь, как мне дорог этот револьвер! Ведь это всё, что осталось от отца. Он дорожил им, а потом подарил его мне, перед тем как отправиться в Тибет.

– Я вот тебе не рассказывал никогда, но мой отец тоже кое-что оставил перед тем, как уехать. Мне тогда было двадцать два года, я уже был полностью самостоятельным и не зависел от него. Чтобы дать мне возможность наладить свою жизнь, он просто свалил в неизвестном направлении. И знаешь… – Оборвав его на полуслове, я с неподдельным интересом уставился ему в глаза.

– Не тяни! Ну, так что он тебе оставил?

– Пачку презервативов, – с грустью произнёс Ксу.

– Ах-ха-а! Да ты шутишь!

– Совсем нет! Там лежали презервативы и записка: «Резиновый билет к взрослой жизни. И помни, этот билет одноразовый!»

– Ах-ха. Да твой отец ещё больший приколист, чем ты! Ах-ха…

– Я думаю, он уехал за мамой, хотя они в последнее время и не жили вместе. Надеюсь, у них всё наладится.

– Скрещу пальцы. Безусловно, у них будет всё хорошо, и в один момент они неожиданно заявятся к тебе в гости. Вот увидишь!

Открыв шкаф и перебрав стопку белья, я достал тёплый спортивный костюм. Напялив его на себя, я застегнул молнии, накинул на голову капюшон и задумчиво побрёл к «Колибри». После того, как я нажал пару кнопок, аппарат загудел и уже через минуту просигналил о готовности. Я распластался в капсуле, и нескончаемый поток мыслей снова меня атаковал. Через мгновение показалось улыбающееся лицо азиата:

– Держи свою пушку. И будь осторожен!

– Спасибо, друг! Ещё один вопрос. Когда я телепортируюсь, моё тело остаётся тут?

– Не… Оно вместе с тобой исчезает. Тут остаётся лишь проекция, в виде чёрного полупрозрачного тела, больше напоминающая призрака. Мне страшно смотреть на эту штуку, хотя мозгом я и понимаю, что это ты. Ну, или часть тебя.

– Ого! Я и не знал об этом. Спасибо, Ксу! – Я закрыл капсулу, замок щёлкнул, и сквозь небольшое запотевшее окошко я взглянул на машущего рукой Ксу, который будто провожал в далёкое плавание огромный корабль. Я почувствовал, что мысленно он всегда будет со мной, где бы я ни находился – от этих мыслей на лице возникла радостная улыбка. Выдвинув перед собой монитор, я вновь услышал монотонный голос «Колибри»:

– Введите дату и время.

– 20 января 2012 года, 22 часа 30 минут.

– Введите координаты.

– 43.108380, 132.343104.

– Загружаю параметры… Параметры успешно загружены. Телепортация произойдёт через пять… четыре… три… два… один…

Я в пустоте, где нет ни малейшего лучика света, который пробился бы через эти толщи бесконечности. Впервые за всё время я чувствовал запах этого жуткого места. Запах как после сильной грозы, разреженный воздух небытия. Не стоит сопротивляться тому, что тебе неподвластно. Я лежу в темноте и чувствую, будто тело разорвали на части, но боли нет. Мои руки и ноги лежат отдельно возле туловища, но я всё равно их чувствую! Слепящий белый свет заставил закрыть глаза. Разомкнув веки, я парил чуть ниже облаков над бескрайним синим океаном, уходившим далеко за горизонт. Чайки трепали рыбу на раскачивающемся на волнах рыбацком судне, пришвартовавшемся к пирсу. Свежий морской бриз, плавно проносящийся над городом, прогонял нависшую жару. Сидя в офисном кресле в огромном зеркальном здании, я наблюдал за проходившими мимо людьми. На душе было удивительно спокойно. В офис зашёл высокий худощавый мужчина, одетый в строгий дорогой костюм. Он с презрением посмотрел на меня.

– Вы мистер Бруно? Вы же знаете, что опоздание грозит увольнением! Впредь я рекомендую вам больше так не делать! И, кстати, вы тут не видели моего щеночка?

Он же меня может уволить за опоздание! Нужно найти этого щенка, чтобы хоть как-то загладить свою вину! Возможно, он в этот раз отнесётся к моему проступку лояльнее, если я помогу. Необходимо найти Боба! Он же врач, и, надеюсь, мне поможет. А вот, собственно, и он.

– Привет, Боб! Хотел тебя попросить осмотреть этого четвероногого друга, может, скажешь, что с ним? – Я протянул ему щенка, Боб спрятал его за пазуху и молча ушёл. Выйдя на улицу, я оказался в густом лесу с единственным зданием, к которому не вела ни одна дорога. Мне нужно добраться до дома, и я знаю точно, что он как раз за этим лесом. Уверенно пробиваясь сквозь терновник и непроходимые джунгли, я перепрыгивал небольшие лужицы, чтобы не запачкать туфли. Начальство будет крайне недовольно, если их замарать. Самый лучший выход из сложившейся ситуации – это ползти, подняв туфли над головой! Хорошая мысль, я так и сделаю! Пробираясь под упавшим деревом, я с трудом, но всё же прополз, не запачкав туфли, чему я был несказанно рад. Затем, встав на четвереньки, я снова пополз дальше. В небольших лужицах колени утопали в мясистом грунте, поэтому, взяв немного правее…

Разряд браслета выдернул меня из захлестнувшего безумия. В этот момент я начал понимать, что сны лучше забыть до того, как проснёшься. Самое странное то, что я могу во сне находиться в нескольких местах, не похожих друг на друга, и меня ни чуточки это не смутит. Будто это нормально. А, проснувшись, понимаешь всю хаотичность событий. Мороз стал обжигать лицо. Очнувшись, я первым делом огляделся по сторонам. Я лежал почти в самом центре огромной поляны, за которой расположился густой лес с голыми деревьями. Свет тусклой луны еле пробивался сквозь затянутое тучами ночное небо. Эта ночь казалась мне самой тёмной из всех, которые я когда-либо видел. Всё в округе было засыпано снегом, и сильные порывы ветра пронизывали тонкими струйками утеплённый лыжный костюм. Зимняя ночь жестока ко всем! Взглянув на коммуникатор, я поспешил побыстрее добраться до точки. Пробираясь сквозь толстые сугробы, я с огромным трудом, наконец-таки, выбрался на середину трассы. Взглянул ещё раз на коммуникатор – он сиял зелёным, сигнализируя о правильности местонахождения.

– Ты что, твою мать? Серьёзно? Посреди шоссе? Я так предполагаю, выбора у меня нет! Останусь – собьют на трассе и даже не заметят, а если уйду, меня разорвут на куски тёмные стражи. Они, как всегда, появятся из ниоткуда, да ещё и в самый неподходящий момент! Твою, коммуникатора, мать! Тут же хоть глаз выколи, ни черта не видно! – Поругав компьютер, я решил отойти в сторону от дороги и смотреть ещё и по сторонам, чтобы не прозевать стражей.

«Итак, она на чёрном кадиллаке и любит быструю езду. В темноте чёрный кадиллак – как иголка в стоге сена…» Где-то позади послышался треск деревьев, и волосы встали дыбом от страха. Обернувшись, я принялся вглядываться в кромешную темноту, но, простояв неподвижно пару минут, так никого и не заметил. Голые деревья от сильного морозного ветра раскачивались из стороны в сторону. Издавая жуткое поскрипывание, они хрустели, наклоняясь, и посвистывали, разрезая воздух тонкими ветвями. Ветер поднимал с земли снежинки и вихрем разносил их по округе. Иногда попадая мне в лицо мелкими ледяными сюрикенами, они обжигали холодом, затем таяли, оставляя капельки воды. Невдалеке показались фары автомобиля. Медленно двигаясь по шоссе, он разгонял налетевший снег в разные стороны. Потянувшись за револьвером, я большим пальцем оттянул курок до щелчка и направил ствол в сторону машины. Вглядываясь, я не смог разобрать, что за автомобиль передвигается по трассе, пока он вовсе не уехал вдаль.

– Твою мать! Это они или нет? – На часах было уже 23:15, а их всё нет. – Возможно, это были они! А я упустил возможность! Чёрт! – Тусклый свет фар появился на дороге, приближаясь ещё медленнее, чем предыдущий.

«Нет, не похоже на Луизу! Слишком медленно». Я посмотрел по сторонам, взглядом выискивая стражей – их нигде не было видно.

«Значит, время ещё есть. Надеюсь, они не заявятся, как всегда, не вовремя и я успею сделать то, зачем сюда пришёл». Руки промёрзли до костей и практически не слушались. Положив перед собой револьвер на заснеженную поверхность, я засунул их в тёплые карманы, и через минуту мелкие покалывания прошли по замёрзшей коже. Прождав ещё полчаса, сидя на снегу, постоянно прислушиваясь к шорохам и нервно озираясь по сторонам, я заметил, как из-за поворота показалась колонна автомобилей. Вереницу возглавлял огромный трейлер с множеством ярких огней на крыше, далеко освещавших путь перед собой. Около девяти автомобилей, следовавших за ним, держали одинаковую дистанцию. Из середины колонны вывернул автомобиль и быстро пошёл на обгон всей вереницы.

– Я тебя нашёл! – И я с лёгкой улыбкой удовлетворения направил револьвер в сторону этого автомобиля. Впереди идущий трейлер фарами осветил чёрную машину – её очертания как раз напоминали «Кадиллак», чему я был несказанно рад. – Это точно Луиза!

Держа револьвер окоченевшими руками, я постарался хорошенько прицелиться, но дрожь не позволяла этого сделать. Я выдохнул весь воздух из груди, прицел замер и поймал несущуюся машину. Воспользовавшись моментом, я высадил весь барабан в «Кадиллак». Выпущенные пули пролетели мимо, но одна из них попала в переднее колесо автомобиля, отчего его стало заносить, а затем ему ударом о трейлер сильно размолотило бок. Машина ещё сильнее запетляла на заснеженной дороге и снова въехала под колесо гиганта. От удара трейлер занесло в сторону, он с грохотом подмял под себя «Кадиллак» и мгновенно превратил его в груду металла. Машина завернулась в трубочку под пузом гиганта, не оставив водителю и пассажиру ни малейшего шанса на выживание. Ехавшие позади автомобили по очереди налетали на впереди идущую машину, создавая большую пробку. Визг тормозов, скрежет металла и треск бьющихся стекол вместе с неистовыми криками людей разносились по округе. Плач, гул и вопли слились воедино. Кошмар происходящего дошёл до моего сознания. С ужасом наблюдая за событиями, я увидел, как один из автомобилей загорелся, и жуткий крик донёсся из искорёженного авто, объятого огнем. Пламя молниеносно перекинулось на соседнюю машину, затем последовал взрыв, осветивший весь происходящий ужас. Страх и смерть витали в воздухе. Точка возвращения находилась как раз среди искорёженных автомобилей, откуда доносились ужасающие крики и завывающие жалобные стоны людей. Собравшись с духом, я пошёл к месту телепортации, опустив голову, чтобы не смотреть на весь этот ужас. Подойдя совсем близко к первой из цепочки столкнувшихся машин, я всё-таки увидел краем глаза, что творилось внутри – за рулём сидел пожилой мужчина с разбитой головой. Он тяжело дышал и почти не шевелился, кровь тёмными полосками текла по его лицу, густыми каплями собиралась на подбородке и с перерывами падала вниз на его руки, сиденье и одежду. Старик, при виде меня, жалобным взглядом посмотрел мне прямо в глаза – внутри меня всё неприятно сжалось от отчаяния и сожаления.

– Простите меня, но это для вашего же блага! Вы не понимаете, что я для вас делаю! Если бы не я, то вы в настоящем были бы мертвы, а, раз я убил вас в прошлом, вы будете жить! И никто не узнает, что произошло этой ночью. И меня никто не поблагодарит за спасённые жизни!

Не проронив ни слова, старик отвернулся.

Я обошёл ещё несколько автомобилей, и коммуникатор загорелся зелёным светом. Наблюдая за хаосом вокруг, я почувствовал, как сердце сжимается от боли. Истошные крики доносились со всех сторон. Запах жареной плоти и горелой резины заполнил всё вокруг. Я никогда бы не подумал, что сотворю подобный ад и буду всего лишь наблюдать за тем, как умирают люди, не предприняв ни единой попытки спасти хоть кого-нибудь. Пламя горящих машин освещало кошмарную реальность. События не укладывались в голове, голос внутри твердил, что всё это ненастоящее, как вдруг кто-то ухватил меня за руку и слабо потянул к себе. Резко обернувшись, я увидел женщину лет сорока с яркими, как огонь, оранжевыми волосами и красивым, но испуганным лицом. Она, выпростав свою окровавленную руку из разбитого окна, ухватилась за меня, как за последнюю надежду.

– Помогите! Помогите мне, пожалуйста! Прошу вас! – Резко выдернув свою руку из её, я сделал пару шагов назад.

– Я не могу вам помочь! Мне нельзя, мисс. Простите…

– Умоляю вас, помогите! Мне очень больно! – Её слезы текли без остановки, плач сменился случившейся истерикой.

Домой! Домой! Этого ничего не произошло. Этого не было!

Нажав на коммуникатор, я сбежал из этого мира безумия.

ПРОЙДЕННЫЙ ЭТАП

Повсюду слышались странные голоса и звуки неведомой мелодии. Я лежал в капсуле, в глазах всё двоилось. Тихий голос стал нашёптывать мне на ухо:

– Встать!.. идёт!.. ты виноват… ты виноват… ты убийца…

– Я знаю! Простите! Простите меня!

– Встать!

– Твою мать! Да кто ты такой? Чего тебе от меня надо?

Тише, тише, этих голосов на самом деле нет. Это всего лишь постпространственный синдром.

«Этого нет. Мне нужно взять себя в руки!» Сделав несколько глубоких вдохов, я сосредоточился на дыхании, и голоса постепенно начали стихать, пока и вовсе не исчезли. Сердце хотело вырваться из моего тела. Его дикую пульсацию я ощущал даже в онемевших пальцах, и каждый его стук, доходивший до головы, отдавался нестерпимой болью. Вывалившись из «Колибри», я попробовал подняться, но попытка не увенчалась успехом. Когда я присел обратно на пол, кто-то поднял моё почти безжизненное тело и, забросив себе на спину, куда-то потащил. Ужасная слабость не позволяла даже поднять голову и посмотреть на человека, закинувшего меня к себе на плечо, как мешок дерьма. Когда меня поднимали по лестнице, я решил вырваться, чтобы уползти подальше от людей, но всё, на что я был способен – это лишь излить тихое, почти неслышимое мычание переполненным пеной ртом.

Солнце наполняло теплотой и светом небольшую комнату. Ветер небрежно колыхал прозрачные занавески сквозь приоткрытое окно. Птицы, наслаждаясь безоблачным погожим деньком, перекрикивались между собой, и их несмолкающий щебет приятно звенел в ушах. Я сидел на кровати, прислонив своё тело к деревянной спинке. Отяжелевшие веки, словно толстые куски чужой кожи, кем-то неумело пришитые к моим глазам, давали возможность наблюдать за происходящим лишь через узкую щель. Высохшие от жажды, потрескавшиеся губы едва шевелились.

– Ты в порядке? Как самочувствие? – Кто-то протянул мне бутылку воды, я окаменевшей, непослушной рукой взял её и поднёс ко рту, попутно расплёскивая живительную жидкость на себя и на постельное бельё. Бутылку я осушил почти залпом, оставив только капли на стенках пластикового сосуда. Мне никак не удавалось разглядеть того, кто был рядом, но голос явно принадлежал не Ксу.

– Кто ты? Где Ксу Янг? – Пытаясь узнать незнакомца, я тёр рукой глаза.

– Я Питер. Питер Коллинз, не узнаёшь меня? И кто такой Ксу Янг? Это случайно не тот, с кем мы в университете учились?

– Да, а где он?

– Если мне память не изменяет, то он погиб уже очень давно в какой-то жуткой автокатастрофе. Я плохо его помню, мы ведь почти не общались. Он вроде был похоронен на пожертвования университета вместе со своими родителями. Ведь они погибли вместе с ним в одной машине. Кошмарная история…

– Как погиб?! Ты шутишь?!

– Какие шутки? Я говорю на полном серьёзе! И с чего вдруг ты вообще о нём заговорил?

Я не обратил внимания на вопрос Питера… В голове всё крутились воспоминания о тихом шёпоте, который твердил, что я убийца. Мой единственный и настоящий друг – Ксу Янг – мёртв. И он мёртв только по моей вине. Попытка спасти семью Ларри, которую я никогда не знал, стоила мне слишком дорого. Я не мог даже предположить, что в этой проклятой колонне будет ехать Ксу Янг со своей семьёй. Мне было невыносимо жаль, что всё так вышло.

«Прости, Ксу… Я найду способ тебя спасти, чего бы мне это ни стоило… Прости, друг… Я не знал… Обещаю тебя вытащить!» Чувство вины громадным камнем давило на меня, к горлу подкатил сдавливающий ком. На душе стало настолько тяжело и пусто, что покрасневшие глаза совсем перестали что-либо различать за стеклянной преградой из проступающих слёз. Делая вдох за вдохом, я старался всячески отвлечь себя от ужасных мыслей. Пошерудив по карманам и достав потрёпанный листок, я схватил телефон и трясущимися руками набрал оставленный Ларри Фишером номер. В трубке загудели короткие гудки – связь оборвалась. Я набрал ещё раз.

– Алло, – донёсся из телефона приятный женский голос.

– Здравствуйте, я звоню из полиции и хочу узнать, где сейчас находится Лари Фишер.

– К сожалению, его нет дома… но я могу ему передать, что вы звонили. Как вас представить?

– Простите, а с кем я сейчас разговариваю? – Игнорируя вопрос Луизы, я решил сразу через неё выяснить все интересующие меня обстоятельства.

– Я Луиза, его жена.

– Скажите, он сегодня отводил в детский сад Дэнни?

– Нет. Дэнни себя неважно чувствует, поэтому мы сегодня никуда не пошли. Вы так и не представились. И зачем вам знать об этом?

– Ходит ужасный вирус. Вы же понимаете, нынешние вирусы так опасны. Вы не могли бы передать, что звонил его друг?

– Хорошо, но всё-таки, как вас представить?

– Извините, мне нужно идти, до свидания. – Быстро повесив трубку, я выдохнул с облегчением.

– Бруно, кому ты звонил?

– Я хотел проверить одну теорию.

– Какую?

– Это долгая история. Мне сперва нужно во всём разобраться и понять, что мы знаем о прыжках. Я ещё не до конца понимаю, почему погиб Ксу Янг. Мне больно думать о том, что я его убил. Я уже не верю всему, что происходит вокруг меня. Одна сплошная нелепица!

– Ты убил этого азиата? Но как? – с удивлением спросил Питер.

– Если вкратце, то скажу, что это случилось в теалуме. Нужно разобраться, где я просчитался.

– Получается, ты изменил прошлое вместе с настоящим! Мне и в голову не приходило, что такое вообще возможно! О теалуме я знаю не так много, как хотелось бы, но любая зацепка – это уже информация.

– Согласен! Тогда нужно вспомнить всё с самого первого прыжка и понять, как устроен теалум. Может, у нас и получится хоть немного разобраться в этом дерьме.

– Может, и получится.

– Итак, первое, о чём я узнал, и, пожалуй, самое страшное, что там есть, – это тёмные стражи. Эти твари могут появиться где угодно и когда угодно. Не всегда ты их можешь встретить, но если они тебя заметят, то спастись будет очень сложно. Хотя они довольно медлительны, в отличие от их питомцев, но всё равно представляют огромную опасность. У меня складывается впечатление, что они как по сигналу тревоги приходят в теалум, так же, как пожарные получают оповещение, затем спешат на вызов. Вот и стражи принимают сообщение о посторонних из теалума и мчатся туда. Самое странное, что они не заметили меня, когда я находился в замершем состоянии на отправной точке, хотя я лежал на расстоянии вытянутой руки.

– Невольно возникает мысль, что в точках минимального воздействия кроется какой-то секрет. Эти красноглазые дымящиеся создания с длинными когтями чувствуют твоё присутствие за милю.

– Верно подмечено. Где ты успел найти такую информацию?

– Я их видел вживую.

– Но когда ты успел их повидать, если только я использую «Колибри»? Или я чего-то не знаю?

– У тебя вообще память отшибло? Я первый, кто испытал аппарат, когда этот металлолом появился у тебя дома! Ты уже и этого не помнишь?

– Скорее не знаю. Я с тобой заново познакомился только после последнего возвращения. Поэтому что было до… я ни черта не знаю!

– Полагаю, придётся рассказать тебе всё с самого начала.

– Нужно, Пит!

– Итак, – начал Коллинз, – ты нашёл эту «Колибри» у себя в подвале и сразу позвонил мне. Мы вместе её изучали и рассматривали со всех сторон. Затем я понял, что у неё сдохла питающая батарея, и с помощью несложных манипуляций подключил её к твоей домовой сети. В общем, нам удалось завести этот аппарат, в тот момент мы ликовали от счастья. Я решил испробовать машину в деле. Вот тогда я впервые и встретился с тёмными стражами. Это жуткое зрелище не для слабонервных. Ещё я стрелял в них и могу с точностью заявить, что стражи бессмертны. Я выпустил в них всю обойму, и пули то проходили сквозь их мерзкие тела, то, отскакивая как от металла, рикошетили в разные стороны, не причиняя им никакого вреда. Поэтому я больше не прыгаю. Не хочу снова на них нарваться.

– Да, Пит. Теалум – это место, где есть свои законы, и мне удалось кое-что обнаружить. Могу сказать, что спасать человека, который должен умереть, бессмысленно, он всё равно погибнет, только другой смертью. Хотя я знаю, как можно сделать так, чтобы, когда ты вернулся в настоящее, эти люди были живы.

– И как же, Бруно? Если ты говоришь, что спасти их нельзя…

– Их спасать и не нужно. Их надо убить! И тогда после возвращения они будут живее всех живых. Так же как в математике – минус на минус даёт плюс.

– Всё слишком запутано. Тогда я не пойму, почему некоторые люди, которых ты убиваешь там, мертвы сейчас? Вот, например, Ксу Янг. Он погиб в автокатастрофе, ещё когда мы учились вместе в университете.

– Пит, ты пойми: любое изменение в исходном прошлом меняет настоящее. Вот, например, ты погиб от СПИДа, выйдя из тюрьмы. Потом я захотел тебя убить и сделал это одним выстрелом. А, вернувшись обратно, я узнаю, что всадил весь барабан в Сэма! Я пока не знаю, как это работает, но, если изменяешь прошлое, оно повторно изменяет себя до неузнаваемости. Если убьёшь того, кто должен умереть, но раньше, чем это сделает время, происходит какой-то сбой, который вызывает ошибку, и всё перестраивается по каким-то немыслимым законам. И, Пит… Прости, что я тебя застрелил.

– Ничего, зато я теперь понимаю – убив там, ты сделал меня живым. А если бы не застрелил, то, исходя из твоей практики, гнил бы я в каком-нибудь гробу. Выходит, что ты, наоборот, спас мне жизнь!

– Знаешь, Пит, если честно, то я даже рад, что ты жив. Слушай, я тут вспомнил, что в блокноте упоминалось о параллельных мирах. Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Знаю… Лучше там не появляться.

– Почему? Ты там уже был?

– Приходилось посещать несколько раз эти гиблые места.

– Расскажи, что там! Мне нужно знать! Говори всё как есть.

– Я ковырялся в настройках «Колибри» и случайно обнаружил графу с числом 0491. Позже я выяснил, что это порядковый номер мира, в котором мы живём.

– Где-то мне эти цифры уже встречались…

– Да! Вот и я подумал, что где-то их видел. Эти цифры написаны на браслете, на том, что у тебя на руке.

Я снял коммуникатор и перевернул его. С обратной стороны на отполированной до блеска задней крышке показалась надпись: «Ксу Янг 0691».

– Пит, ты немного ошибся. 0691.

– Нет, Бруно, я всё правильно сказал. И они действительно разные. Координаты нашего мира – в компьютере машины, а это координаты мира, откуда отправили эту «Колибри». То есть разница в двести параллельных миров.

– Я всегда думал, что этот аппарат отправил я из будущего… Значит, он отправлен из параллельного мира. Это просто невероятно!

– Из будущего? О чём ты? Знаешь, я однажды нырнул в будущее, хотел посмотреть, как будет выглядеть наш город через сто лет. Хотел увидеть огромные небоскрёбы, толпы счастливых людей, гуляющих по зелёным скверам, представлял, как по воздуху будут передвигаться вереницы автомобилей наряду со стаями птиц. Думал о высокотехнологичном будущем, изменившем человечество. И, конечно же, хотел подзаработать на этом, подсмотрев, какие акции упадут в цене, а какие взлетят до небес. Мне бы это очень помогло с деньгами. Сам же знаешь, насколько трудное сейчас время. Но, когда я попал туда, меня окружал только песок и неестественная, мёртвая тишина. В тот момент я подумал о ядерной катастрофе, войне, которая уничтожила всё живое, превратив в сплошной песок. Затем я, изменив координаты, прыгнул ещё раз, но в совершенно другое место, за тысячи миль от первоначального прыжка. И там ждало разочарование – я начал мыслить о катастрофе уже в глобальном масштабе. Куда бы я ни прыгнул в будущем, в любой уголок земли, везде был только песок. Огромные дюны бесконечного песка. Нет ни машин, ни людей, ни городов, ни морей. Там даже стражей нет. Там нет ничего! Тогда я переставил дату на следующий день от настоящего. На всего один грёбаный день. И знаешь, что я обнаружил? Песок! Один, мать его, песок! И ничего более! Будущего нет, Бруно! И я понял, что его не существует до тех пор, пока оно не станет настоящим! Мы можем лишь прогнозировать вероятный исход. Но будущее всегда может внести свои коррективы.

– Сложно в это поверить, как, впрочем, и во всё, что тут происходит. Просто невероятно! Никогда не задумывался о прыжке в будущее. Да и я был настолько зациклен на прошлом, что совсем забыл – помимо нашего мира есть ещё и параллельные. Нужно испробовать их!

– Лучше туда не соваться. Это верная смерть.

– Почему?

– Я был в этом мире, который указан на браслете. И видел своими глазами, как по городу проносились десятки тысяч стражей и убивали всех, кто попадается на их пути. Они в клочья разрывали людей и шли дальше. Люди бежали от них и искали укрытия от обезумевших монстров. Я находился в точке отправления, и мне всего лишь оставалось нажать кнопку, чтобы свалить из этого ада. Но я стоял как оцепеневший, не в состоянии пошевелиться, глядя на то, как куски плоти ни в чём не повинных людей разлетаются в разные стороны. Улицы были залиты свежей кровью, которая собиралась в огромные лужи и стекала в канавы. Недалеко от меня стояла машина, из которой звучало радио «Свобода». Если верить ему, то весь мир погружен в хаос и спасенья от монстров нет. Я предполагаю, что сейчас они уничтожили уже всю планету, и не удивлюсь, если ещё и сравняют города с землей. Думаю, они когда-нибудь придут и в наш мир. Главный вопрос – это сколько осталось времени до того, как они погрузят наш мир в хаос? От них нет спасения.

– Пит, этого никогда не случится. Ведь нельзя упускать из виду тот факт, что в этом твоём мире обычные люди видят тёмных стражей! Возможно, там люди и стражи жили в мире и согласии, пока между ними не произошёл конфликт, который привёл к войне.

– Возможно, и так. Только время расставит всё по своим местам. А нам остаётся только ждать и молиться.

– Значит, в мир под номером 0691 лучше не соваться. Но есть же и другие миры?

– Есть, Бруно, и, вероятно, миллионы, а может, и больше. Если там творится такая чертовщина, то никогда не знаешь, на что ты нарвёшься в других параллельных вселенных. Это может быть уже уничтоженный мир, как тот, или ещё не сформировавшаяся Земля, покрытая магмой. Только сейчас я понял, что теалум – это мир, который не является настоящим. Если изменить прошлое, то, когда ты возвращаешься, настоящее становится теалумом.

– Мне плевать, как оно будет называться, я всего лишь хочу, чтобы моя семья была жива. И теперь я, вероятно, знаю, как это сделать. Но прежде я попробую ещё раз, чтобы быть уверенным наверняка.

– Что ты хочешь сделать?

– Пойду убью кого-нибудь, и, если после моего возвращения он будет жив, значит, я прав. Мне нужно знать, как давно я вернулся из теалума.

– Три дня ты был в отключке. Я снял с тебя лыжный комбинезон, сделал укол и уложил на кровать. Ты всё время бредил. Что-то нашёптывал невнятное, но что, я так и не смог разобрать. Тебе нужно сделать перерыв с прыжками, так можно и не проснуться после возвращения. Ты себя загубишь!

– Рано, Пит! Ещё три прыжка. Три последних прыжка, и я больше никогда не отправлюсь туда. Я думаю, мой организм сможет выдержать.

– Сможет, если ты будешь давать ему время восстановиться! Зачем тебе ещё три? Тебя не устраивает настоящее?

– Без жены и дочки для меня нет будущего. И ещё я хочу вернуть своего друга Ксу Янга. Он слишком дорог мне, чтобы оставлять всё как есть. Из-за меня он погиб. Его кровь на моих руках! Поэтому я просто обязан его вытащить! А также вернуть Сэма…

В комнате повисло молчание. Питер, склонив голову, опустил глаза. Он находился в раздумьях, иногда, покачивая головой, набирал воздух в грудь, чтобы о чём-то сказать, но не решался и выдыхал набранный воздух. Наконец, он собрался с мыслями. Зазвучал его голос, в котором послышались нехарактерная хрипотца и тревога. Каждое произнесённое слово давалось Питеру с большим трудом.

– Когда я тебя достал из капсулы, у тебя был жар, который начал спадать только через двое суток. Если честно, я думал, что ты не выдержишь, и я вдруг понадоблюсь в нужную минуту, а меня не будет. Поэтому я не отходил от тебя ни на шаг. Лекарства уже не помогают, как раньше! И в следующий раз я уже не смогу вытащить тебя с того света. Нужно завязать с прыжками, друг, хотя бы на какое-то время! Ты ещё очень слаб. Нужен хотя бы месяц, чтобы отдохнуть, восстановить силы. Да и поесть тебе не мешало бы.

– Я не голоден. Ещё три, Пит! Последние три прыжка!

– Я не смогу тебя заставить этого не делать. Ты упёртый болван! Ладно, хочешь прыгать? Валяй, если тебе жизнь не дорога! Ты в шаге от комы, но всё равно продолжаешь это делать. Это уму непостижимо! Зачем тебе эта спешка?

– Не стоит злиться, я себя чувствую лучше, чем раньше. А теперь помоги встать и заряди мой револьвер. – Я привстал с кровати, Пит цепко ухватился за мою полноватую руку, и, потянув на себя, посмотрел прямо в глаза, состроив серьёзную, недовольную физиономию. Пока я спускался по лестнице, голова закружилась. Схватившись за Питера покрепче, я пытался не упасть и сохранить равновесие – ватные ноги не слушались. Отпустив Пита, я уселся на ступеньку.

– Ты сейчас не в лучшей форме.

– Хочешь поговорить о моих формах? – изображая губами вялую улыбку, попытался отшутиться я. – Ну да, до знаменитого Арни, эффектно перебирающего в кадре рельефными мускулами мне, конечно, ещё как далеко.

– Я тебе не про формы тела, а про твоё состояние. Может, всё-таки повременить с прыжками?

– Я всего лишь устал. Вот немного отдохну и хоть стометровку пробегу.

– Ну да, стометровку… Может, ещё поборешься за «золото» на Олимпийских играх?! Такими темпами тебе скоро понадобится инвалидное кресло для передвижения! Бруно, оставь эту затею, выдохни немного и приди в норму. Ты уже сейчас на себя не похож! Похудел настолько, что твои старые вещи висят на тебе, как на вешалке…

– Вот видишь, и от прыжков есть свои плюсы – всегда хотел сбросить десяток лишних фунтов.

– Ты там всё время висишь на волоске от смерти!

– Я всё это знаю, Пит. Ничего нового ты мне сейчас не сказал. Но, так или иначе, нужно довести начатое до конца, так что, давай без болтовни. Лучше помоги мне встать.

Закинув мою руку себе на шею, он приподнял меня на ноги, мы медленно спустились на первый этаж, завернули на кухню и уселись за круглый стол. Питер огляделся по сторонам, затем встал и пошёл прямиком к холодильнику, стоящему за моей спиной. Поковырявшись, он что-то достал. Послышался глухой стук яиц о сковородку. В голове крутились мысли о Люсид. Я вспоминал её нежные объятия, которых мне сейчас так не хватало. В её прекрасных глазах можно было утонуть. Её строгий взгляд всегда скрывал ранимую душу. Только сейчас я понял, насколько она была беззащитна и чувствительна. Когда ей было плохо, она обхватывала мою руку своими тонкими пальцами и прижималась так, будто я единственный щит на всём белом свете. Словно только я смогу спасти её от всех бед. И я ощущал себя этим щитом. Это придавало мне уверенности. Я настолько проникся любовью к ней, что без неё превратился в ничтожество. Без Люсид и Люси я никто.

– Ты чего загрустил?

– Что? – растерянно переспросил я. – Да всё нормально, не беспокойся.

– Опять мысли о семье?

– Да. Я не могу не думать о них, всё время вспоминаю что-то. Тяжело мне, Пит.

– Понимаю. Поешь немного, какие-никакие витамины. – Он сунул тарелку мне под нос, на ней красовались жареные яйца, заботливо украшенные зеленью и немного посыпанные тёртым сыром. Я быстро управился с яичницей, а остатки желтка, размазанные по тарелке, тщательно собрал кусочком хлеба и отправил в рот.

– Не знаю, что ты туда добавил, в эту безумно вкусную яичницу, но это было потрясающе!

– Спасибо, если хочешь, я могу сделать ещё.

– О, нет. Не хотелось бы разбрасываться столь вкусной едой в теалуме. Сам же знаешь, как тошнит после перемещений.

Пит невесело улыбнулся, составляя посуду в раковину. Опершись руками о стол, я, приложив максимум усилий, поднялся со стула и потихоньку выдвинулся в коридор. Слабость давала о себе знать, но на ногах я стоял уже более уверенно, чем двадцать минут назад. Преодолев коридор, я открыл скрипучую подвальную дверь. Позади послышались быстрые шаги Питера.

– Держись за меня, я помогу тебе спуститься.

– Не нужно, Пит. – Окинув его взглядом, я облокотился о стену и стал неторопливо спускаться в подвал.

– Э, нет. Так не пойдёт. Ты убьёшься раньше, чем доковыляешь до капсулы. – Питер ухватил меня сбоку и, придерживая, довёл до «Колибри».

– Спасибо, Пит.

– Рад помочь. Можно дать совет? – и, не дожидаясь положительного ответа, он сразу продолжил говорить: – Завязывай с прыжками, теалум – это гиблое место, и в прошлом копаться не стоит. Мне бы не хотелось, чтобы ты погиб там!

– Не волнуйся, со мной всё будет в порядке! – Собрав все свои силы, я всё-таки сумел самостоятельно завалиться в капсулу. Покрутившись, улёгся поудобнее, закрыл крышку, выдвинул перед собой монитор, и, глубоко вдохнул холодный пыльный воздух. Я успокаивал тревогу, которая разрывала меня изнутри. Внезапно я почувствовал неожиданный прилив сил – энергия стала меня переполнять.

– Введите дату и время.

– 4 августа 2005 года, 21 час 40 минут.

– Введите координаты.

– 43.112829, 132.348292.

– Загружаю параметры… Ошибка… Ошибка… Повторите ввод данных.

– Что? Твою мать! Какая, к чёрту, ошибка? Не хватало ещё, чтобы ты сломалась, грёбаная железяка! – Я нажал «полный сброс», «Колибри» погасла и затихла, не подавая никаких признаков жизни.

– Питер, что с ней такое?

– Она, наверное, не хочет, чтобы ты куда-либо отправлялся! Впрочем, как и я.

– А, ну, давай заводись, тупая железка! – Размахнувшись, я стукнул несколько раз рукой по бортовому компьютеру. После четвёртого удара послышались три коротких гудка, и заработавшие вентиляторы охлаждения вместе с щёлканьем приборов немного подняли изрядно подпорченное настроение. На экранах мониторов пошла загрузка программ. Полоска медленно продвигалась вперёд, пока не достигла самого конца. Из динамиков раздался женский голос:

– Все системы в норме, «Колибри» готова к работе. Введите дату и время.

Ну, наконец-то. Попробую ещё разок.

– 4 августа 2005 года, 21 час 40 минут.

– Введите координаты.

– 43.112829, 132.348292.

– Загружаю параметры…Параметры успешно загружены. Телепортация произойдёт через пять… четыре… три… два… один…

Снова эта тьма, абсолютно пустая, безграничная тьма. Опять она несёт моё атрофированное тело по коридорам миров. Я начинаю подозревать, что она и есть проводник между временем и пространством. Полностью расслабившись, я закрыл глаза, и через мгновение яркий свет пробился сквозь сомкнутые веки. Я летел над морем, где солнце играло на волнах своими лучами, где ветер со свистом проносился меж скал. Неприступные величественные горы тянулись всё выше к небесам, насквозь пронзая белоснежные облака. Устеленный вековыми деревьями лес простирался на многие мили до бескрайних океанов. Сквозь густые кроны проглядывали полноводные реки, по соседству с которыми располагались невысокие домишки. В одном таком домике из дымохода зыбкой струйкой поднимался серый дым. Едва ощутимый ветер подхватывал его и уносил за собой. Вдали облака превращались в свинцовые тучи.

Стоя босой возле входной двери своего дома, я почему-то опасался войти внутрь. Было страшно, что меня снова начнут ругать за то, что я опоздал и не пришёл вовремя. Отец задаст мне такую взбучку! Да и мать будет не в восторге. Схватившись рукой за дверную ручку, я нехотя потянул её вниз. Замок щёлкнул, и дверь со скрипом приоткрылась. Я вошёл в дом, свет был везде погашен, а в воздухе повисла гнетущая, безмолвная тишина.

– Мама? Ты здесь? Папа? – На мои оклики никто не отозвался. Я вбежал на кухню, обеденный стол был пуст, а стулья аккуратно задвинуты.

– Вы где? Мам? Пап? Вы меня слышите? Ответьте мне!

Сердце взволнованно заколотилось, а внутри поселилось плохое предчувствие. Мигом поднявшись по лестнице, я залетел в родительскую спальню, но и там меня встретила лишь пустота. Нетронутая кровать была застелена плотным одеялом, туалетный столик с большим зеркалом покрывал толстый слой пыли. Всё лежало на своих местах. Огромный шкаф с красивыми резными узорами стоял поодаль от кровати. Я медленно подошёл к нему, меня накрыл ещё больший страх, в глубине души таилась надежда, что там всё ещё лежат вещи родителей. Будто они куда-то ушли и скоро придут. Очень скоро! Аккуратно ухватившись за металлические ручки, я потянул створки на себя, шкаф со скрипом стал открываться. Сердце заколотилось быстрее обычного. Горечь разочарования захватила мой разум – все полки до единой были абсолютно пусты.

На душе вмиг стало так же пусто и одиноко, будто я остался во всём мире совершенно один, а все люди канули в никуда. Я осознавал себя брошенным сиротой в этом безжалостном мире. Упав на колени, от безысходности я зарыдал. Внезапно я едва ощутимо почувствовал, как кто-то прикоснулся к моему плечу так нежно и осторожно, словно к маленькому ребёнку. За спиной стояла мама со свойственной ей очаровательной улыбкой на лице. Кудрявые золотисто-рыжие волосы спадали с плеч, ярко-красная помада красивым праздничным контрастом сочеталась с её бездонными голубыми глазами, в которых, казалось, можно было утонуть. Правильный аккуратный острый носик и небольшие скулы всегда придавали её лицу благородную изюминку. И из её уст донёсся непривычно тонкий, ласковый голосок, будто она сейчас была гораздо моложе того возраста, когда я видел её в последний раз. Он был настолько родным, настолько согревающим душу, что я готов был сейчас отдать многое, лишь бы он продолжал звучать.

– Ты что плачешь? Чем ты расстроен? А, ну, скажи мне! Кто моего сыночка обидел? Ты же знаешь, я никому не позволю обижать моего любимого ангелочка! Где эти негодяи? Иди ко мне, обними меня как следует. – Её крепкие, и в то же время нежные, объятия одарили меня поддержкой и заботой. На душе стало так грустно. Где-то в самом уголке сердца терзали сомнения в реальности происходящего. Но, отбросив их в сторону, я обнял её в ответ, прижав к себе что было сил. Уткнувшись ей в плечо, я расплакался, тихонько всхлипывая. Я ощущал знакомый запах её горьковатых духов и чувствовал теплоту её тела – как же мне не хотелось больше с ней расставаться! Она с нежностью взглянула на меня. Её глаза быстро забегали, пристально осматривая моё лицо.

– Господи, как же ты вырос! Ты стал таким взрослым и красивым!

– Где ты так долго была? Почему не приходила?

– Я не могла. Наберись смелости! Ты должен пройти длинный и сложный путь! Послушай и запомни, что я скажу, это очень важно! От этого зависит всё! Понял?

– Да, мам! – Любопытство взяло вверх.

В комнате снова наступила тишина. Крепко вцепившись в мою руку, она оглянулась по сторонам и устремила строгий пронзительный взгляд прямо мне в глаза.

– Запомни! Прыжки опасны, так как твоя энергия на исходе! Береги себя, иначе всё может закончиться слишком печально…Прощай, сын мой! Мне пора. – Встав, она быстро пошла к выходу и скрылась за дверью. Страх охватил меня, я побежал за ней так быстро, как только мог. Она убегала от меня всё дальше и дальше. Затем обернулась и что-то ещё крикнула, но шум сильного ветра заглушил её слова, до меня донеслись лишь неразборчивые обрывки фраз. Скрывшись за высокой травой, она совсем пропала из виду.

– Мама, куда ты? Вернись! Пожалуйста! Мама! – кричал я сквозь слёзы, пытаясь её вернуть.

Встроенный шокер на коммуникаторе пронзил тело до костей своим электрическим разрядом. Очнувшись на мягкой мокрой траве между одноэтажными домами, я присел на корточки и ухватился за голову, попутно стирая с лица слёзы.

– Я так скучаю, мама! Что же ты мне хотела сказать? О чём не успела сообщить? Я люблю тебя, мама, где бы ты ни была! И я понимаю, что моя жизненная энергия на исходе, но мне нужно вернуть Люсид и Люси! Я всегда буду тебя любить! – Безжалостный северный ветер продувал насквозь мокрую футболку. Холод постепенно забирал тепло моего тела. Дойдя до мусорного бака, я достал розовую куртку и сразу напялил её на себя. Сунув руку в карман, я достал небольшой плеер с наушниками.

«Ну уж нет, сегодня обойдёмся без музыки». Взглянул на коммуникатор – точка возврата изменилась и была уже по другую сторону дороги, куда я немедленно и направился. Это место было плохо просматриваемым, а, значит, идеальным для нападения. Ночная тишина немного пугала. Фонари всё так же тускло освещали пустынную дорогу. В лесу позади меня послышались взмахи крыльев перепуганной птицы. Насторожившись, я направил взгляд в непроглядную темноту. Зазвучавшие голоса отвлекли внимание на себя. Пьяная компания возвращалась домой с очередной вечеринки, шли медленно, шатаясь в разные стороны и держась друг за друга. Человек в коричневой кожаной куртке, шедший с краю, отцепившись от приятелей, споткнулся, и, упав на четвереньки, стараясь удерживать равновесие, очень быстро пополз, рассмешив всю компанию. В одном из окон домов зажёгся свет. Входная дверь этого дома лениво распахнулась, и оттуда показалась пожилая женщина, укутавшаяся в домашний розовый халат.

– Я сейчас вызову копов, если вы не прекратите так кричать!

– Иди к чёрту, старая! – Рассмеявшись ещё громче, они продолжили идти вперёд. Их хохот заполнил пустынную улицу. Старая женщина, махнув на них рукой, зашла обратно в дом, хлопнув деревянной дверью. Им навстречу, переваливаясь с ноги на ногу, шёл Сэм в своём любимом длинном пальто, которое доходило почти до самых пяток.

– Эй ты, черномазый выродок! Слышишь, я тебе говорю!

– Ты это мне сказал? – ответил ему Сэм.

– А ты видишь тут кого-то ещё? Нет? И я не вижу! Конечно же тебе, ублюдок!

Сэм не стал долго раздумывать и, слегка размахнувшись, ударил точно в челюсть. От удара Питер свалился на землю, потеряв сознание. Один из его дружков, подойдя ближе, попытался дать кулаком в лицо Сэму, но Сэм увернулся. Слегка отклонившись, он выбросил ногу вперёд и ударил соперника в грудь так сильно, что тот, отлетев на несколько метров, рухнул на асфальт. Переглянувшись, последние двое кивнули друг другу и стали обходить противника с разных сторон, но и это им не помогло. Быстро среагировав, Сэм нанёс одному оппоненту сильный удар в печень, а другого поймал за горло огромной рукой и несколько раз ударил в живот. Затем швырнул и его. Друзья Питера поняли, что выбрали не самую удачную цель, и, попятившись, стали понемногу отползать, скрючившись от боли.

– Ну что, щенки, ещё хотите?

Питер Коллинз поднял голову, достал раскладной нож из кармана и осторожно пошёл на Сэма. Дождавшись момента, когда Питер окажется около Сэма, я сунул руку за ремень в поисках револьвера, но его не оказалось на месте. В панике рыская по траве, я осознал, что машинально выложил его, когда возился с курткой. «Чёрт, чёрт, чёрт!» – выругался я сквозь зубы, с силой ударив по земле кулаком. – «Этого мне ещё не хватало!» Питер, прихрамывая, приближался к Сэму, держа в руке нож. «Я никак не успею незаметно перебежать дорогу и вернуться обратно, но уже с пушкой! Твою мать! Нужно что-то сделать, и как можно скорее!» Паника и злость одолевали меня, не зная, что предпринять, я вглядывался в темноту, выискивая хоть что-то, что сможет спасти тяжёлое положение. Питер подошёл почти вплотную к Сэму и остановился, крепко сжимая раскладной нож. Перебирая сотни мыслей, я искал лучший вариант исхода событий. «Нельзя допустить, чтобы его убил Коллинз! Его должен убить я! Нельзя! Твою мать, только не это! Чёрт!» Вскочив с места, я закричал так громко, насколько смог:

– Сзади, Сэм, берегись!

От крика в горле запершило. Сильно кашляя, я постарался не отводить от них глаз. Сэм повернулся на крик и увидел, что за его спиной стоит человек, держащий в руке нож. Среагировав мгновенно, Сэм выбил оружие из рук Коллинза, затем, сделав шаг вперёд, нанёс удар локтем по удивлённому лицу Питера, и его белоснежные зубы, которыми он всегда гордился, полетели в разные стороны. Потеряв сознание и зубы, Пит снова свалился на землю, а разбросанная по дороге толпа его соратников понемногу приходила в себя после неудачной атаки.

– Эй, ты, в лесу! Выходи! Чего там спрятался? Я тебя не трону! – Странное чувство охватило меня. Я очень сомневался, что встреча с ним лицом к лицу пойдёт нам на пользу. К тому же я не знал, как он отреагирует, когда увидит меня. Собравшись с духом, я решил не тянуть и, выйдя из кустов, пошёл к нему навстречу. Преодолев небольшой склон, я поднялся на асфальтированную, слабо освещённую дорогу. Я не сводил глаз с Сэма, и в моей голове вспыхнули воспоминания из далёкого детства, когда я был ещё ребёнком и Сэм любил возиться со мной. Я шёл вперёд, и картинки прошлого становились всё чётче, а воспоминания – приятней. Сделав ещё несколько шагов вперёд, я споткнулся о руку распластавшегося Питера и, потеряв равновесие, упал возле него. Осторожно поднимаясь с холодного асфальта, я краем глаза заметил, как справа от меня блеснула полоска холодного металла. Это был нож Питера Коллинза. Вытянув руку, я незаметно пальцами дотянулся до ножа и, быстро схватив его, ловким движением припрятал в рукаве пуховика. Тяжёлые, переваливающиеся шаги медленно приближались. Сэм уже подошёл вплотную и, взяв меня под руки, приподнял.

– Почему ты прячешь своё лицо? И что за бабский наряд на тебе?.. Хотя, знаешь, мне всё равно! Главное, что ты сегодня сделал доброе дело! Бог видит, что ты спас меня! Спасибо большое за помощь! Если бы не ты…

Я осознал, что боюсь смотреть ему в глаза. Обняв его, я почувствовал, как сильно соскучился по дяде Сэму, и как мне его там не хватает. Он похлопал огромной рукой по моей спине.

– Я только не пойму, откуда ты знаешь, как меня зовут? Может, мы знакомы?

– Прости!

– Эй, ты чего? За что простить? Ты мне помог и прощенья просишь? Подними голову и покажись! Героев должны знать в лицо!

В мыслях снова пролетели воспоминания детства. Когда мне было шесть или семь лет, моя семья поехала на море. Пока мама с отцом занимались палатками, мы с Сэмом бегали по песочному пляжу вдоль берега, догоняя друг друга. Сейчас я осознаю, что он мне поддавался, но тогда я об этом совершенно не догадывался. Достав незаметно нож, я немного отодвинулся от него и воткнул его ему в грудь.

– Прости, Сэм!

Холодный металл вошёл в мягкую плоть по самую рукоять, пронзив сердце. Сэм, пытаясь сделать вдох, рухнул на колени и, подняв голову, увидел моё лицо. Я думаю, он меня узнал, потому что на его лице я увидел удивлённую улыбку. Обессиленно протянув вперёд руку, ладонью он стёр выступившие слёзы с моего лица и, закрыв глаза, завалился набок.

– Прости меня, Сэм! Всё будет хорошо, вот увидишь!

Из глубины леса послышался леденящий кровь визг тёмного стража. Подняв голову, я с ужасом обнаружил, что ещё две чёрные фигуры двигаются по дороге в мою сторону. Тёмная сущность с каждой секундой всё приближалась. Выдернув нож из Сэма, быстро сделав несколько шагов назад, я оказался рядом с Питером, который валялся без сознания.

– Прости, Пит! – Острие полоснуло по горлу, перерезав сонную артерию. Питер с ужасом очнулся, ухватившись за шею и выпучив глаза. Кровь толчками пробивалась сквозь его пальцы, жуткие хрипы вырывались из лёгких. Оставив его умирать посреди трассы, я зашагал дальше. Наблюдавшие за всем этим друзья Питера, с ужасом попятились назад, видимо, приняв меня за сумасшедшего маньяка, а затем и вовсе рванули в разные стороны.

Теперь домой! Посматривая на коммуникатор, я спешил побыстрее добраться к точке возврата. Со стороны леса снова донёсся жуткий визг тёмных стражей. Я замер, выискивая их. Миллионы насекомых, стрекочущих и перелетающих с места на место, в один миг затаились в страхе, ощущая присутствие гостей из ада. На секунду мне показалось, что даже ветер замер, а время и вовсе остановилось. Тёмные фигуры вышли на открытую поляну, и за ними, как толстое одеяло, волочилась пелена из чёрного дыма. Страх сковал движения. Я с ужасом наблюдал, как стражи пересекли поляну и, выйдя на трассу, укутывают мраком и без того чёрный асфальт. Холодный пот выступил на лбу, а тело покрылось мурашками. Разглядывая их, я понял, что ничего кошмарнее никогда не видел. Даже самые жуткие демоны из фильмов рядом с ними кажутся детскими фантазиями. Эти большие ярко-красные глаза и светло-серые когти вызывали невообразимый страх. Очухавшись от ступора, я быстро огляделся вокруг и рванул что было сил на другую сторону дороги. Мне потребовалось менее пяти секунд, чтобы добраться до точки возврата. Коммуникатор на руке не подавал никаких признаков жизни. Я хлопнул по нему рукой несколько раз – он никак не реагировал.

– Да твою ж мать! Работай! Давай! Ну, давай же! Пожалуйста, только не сейчас!

Тёмные стражи приблизились и, издав истошный крик, устремились в мою сторону. Зловещая тьма жаждала уничтожить меня, разорвать мою плоть на куски и разбросать останки. Эти монстры впервые так быстро передвигались, что клубы густого чёрного дыма не успевали формироваться на их телах. На секунду сквозь расступившийся смог проглянул серебряный доспех, который, как оказалось, плотно облегал грудь каждого стража. По краям на нём едва можно было заметить горящие тусклым красным светом неизвестные символы. Я впервые так близко столкнулся с этими чудовищами. Два длинных рога, выходившие с боков головы, опускались до самых плеч. Между блестящими пластинами виднелось мощное тело. Страж, размахнувшись своей омерзительной рукой, взвизгнул, а его когти так и норовили меня пронзить. Сжавшись, я ловко сделал кувырок назад, и эти крючья прошли на расстоянии ладони от головы – пробив булыжник насквозь, они воткнулись в мягкую землю. Я был окружён пятью тёмными стражами и видел, как со всех сторон приближается ещё, по меньшей мере, десяток подобных существ. Я понимал, что это конец. Двое, схватив меня за ноги своими клешнями с длиннющими серыми когтями, потянули на себя. От их прикосновения кожу разъедало, как от кислоты. Жуткая боль заставила меня закричать. Цепляясь за землю, я почувствовал под правой рукой кусок отколовшегося камня. Понимая, что это вряд ли мне чем-то поможет, я всё же схватил его и, слегка размахнувшись, нацелился швырнуть камень монстру в голову. В этот миг моя рука была поймана другим стражником, камень выпал на землю. Стражи тянули меня в разные стороны, чтобы разорвать тело пополам. Позвоночник захрустел, от адской боли я резко сжался, и попробовал притянуть их всех к себе в середину, но это была бесполезная затея, мне было не выбраться из их крепких лап. Они держали руки и ноги, как в тисках, не давая никаких шансов на спасение.

– Это конец. Прощайте, мои любимые Люсид и Люси. Я вас снова подвёл. Пришла пора умирать, и совсем скоро я буду с вами навсегда! Только прежде я выколю его красный глаз и воткну ему в задницу, пусть лучше он светит там! – сквозь боль и слёзы прошептал я им и обессиленной рукой потянулся к стражу. Но всё, что я смог – это лишь поднять её перед собой. В этот момент краем глаза я заметил, что коммуникатор загорелся зелёным цветом. Из последних сил я ткнул в него носом и тут же был выдернут из цепких лап этих ужасных тварей, которые уже через секунду разорвали бы меня на куски.

– Встать!.. Идёт… Бруно…

– Твою мать, опять этот голос что-то от меня хочет. Да кто ты вообще такой, чтобы указывать мне, что делать? Когда я тут, вы обязаны передо мной встать, так как сам господин Бруно Драгонфлай идёт мимо вас! Так что поднимайтесь, позорные твари! Вы ослепли, не видите, кто перед вами находится?! Ничтожные выродки! Вы даже понятия не имеете, какая власть находится в моих руках! Вы чувствуете моё могущество?

Затем меня на руках понесли сквозь ликующую огромную толпу людей. Каждый молил, чтобы я прикоснулся к нему, и это был бы лучший подарок в его никчёмной жизни. Это лучшее, что только можно пожелать. Никакие богатства мира ничего не стоят по сравнению с моим прикосновением к этим жалким, ничтожным людишкам! Меня опустили на огромную мягкую кровать в моём собственном замке, а полуголые женщины, склонив передо мной головы, махали опахалами, создавая прохладное дуновение. Несколько мужчин с голым торсом, в чёрных кожаных штанах с блестящими металлическими вставками, стояли у самых стен комнаты, покорно держа в руках серебряные подносы, на которых находились разнообразные фрукты.

– Тут никому не дозволено смотреть на меня! Казнят любого, кто посмеет это сделать. Отрубят голову на центральной площади и бросят её акулам. Бойтесь! Страх – удел слабых!

***

– Слышишь? Проснись, я тебе говорю!

Сковывающая головная боль не позволяла пошевелиться, но лёгкие удары по полуонемевшей щеке привели меня в чувство. Я с трудом разомкнул веки. Рядом, немного согнувшись, стоял темнокожий мужчина крепкого телосложения с выбритой до блеска головой. На лице, сквозь поседевшую бороду, проглядывала приятная улыбка постаревшего дядюшки Сэма. Несмотря на всеобщую слабость, при виде дядюшкиного лица меня накрыл неописуемый восторг. Я направил все свои скудные силёнки на то, чтобы встать с кровати и заключить большое тело Сэма в цепкие железные объятья. Увидев мой пламенный порыв, Сэм с ещё более расплывшейся улыбкой сам подошёл к моей кровати, присел на её краешек и, крепко-крепко прижав меня к себе, хлопнул своей большой ладонью по моей спине. Он и раньше всегда так делал.

– Сэм, я так рад тебя видеть! Я просто безумно рад! Я знал, что так будет!

– Ты о чём, Бруно? Да что такое с тобой происходит? Ты будто впервые меня видишь!

– Можно и так сказать! А ты где живёшь? Можно я к тебе буду почаще приходить в гости с бутылочкой виски?

– Конечно можно! Я всегда рад тебя видеть! Особенно, если с бутылочкой… Но буду ещё больше рад, если ты вернёшь деньги за разбитую тобой машину! Или хотя бы отвезёшь её в мастерскую, пусть починят, и мы в расчёте.

Решив не тратить силы на лишние вопросы, я не стал вдаваться в подробности дядюшкиных слов.

– Так ты не сказал, где живёшь!

– Я никому не говорю. Потому что это секрет! Только тебе, и то, при условии, что ты никому не скажешь!

– Обещаю!

Сэм поднёс к уху свой рот, поглядывая по сторонам, и тихим голосом произнес:

– Я живу в соседней комнате. Выходишь из своей комнаты, поворачиваешь налево, и первая же дверь – моя!

– Ты что, серьёзно? Ты живёшь в моем доме?

Сэм, ехидно улыбаясь, закивал головой.

– И как давно ты сюда переехал?

– Эмм…. Когда всё случилось. Ну… с твоей семьёй. Я боялся оставлять тебя одного – ты был сам не свой.

– Да, помню…Сэм, скажи, а где Пит?

– Какой такой Пит?

– Тот, который постоянно ко мне приходит. Питер Коллинз! Он мой друг!

– Бруно, к тебе уже давненько никто не заглядывал.

– Насколько давно?

– Скажу, очень давно. Может, лет пять или шесть, а может, и больше.

– Я понял. – «Странно…» – первое, что подумал я. – «Пять или шесть лет назад ведь моя семья ещё была жива… Почему к нам никто не заходил? Или Сэм что-то путает? Или снова события изменили свой ход, и они умерли раньше? Так когда же всё-таки ко мне переехал Сэм?» – В голове крутился неугомонный рой мыслей, но мне так не хотелось сейчас донимать дядюшку расспросами. В конце концов, всё рано или поздно встанет на свои места!

Голову атаковал следующий поток мыслей: «А что же с Питером? Возможно, из-за того что я спас обоих, Питеру не потребовалось спасать Сэма, и следовательно, мы не стали друзьями». Что меня немного порадовало и, в то же время, расстроило. Ведь я толком никогда не знал Питера и не мог ему доверять, даже если в том мире мы дружили всю жизнь. Хотя он много чего мне рассказал про теалум и лечил, когда я был без сознания. Я взглянул на часы, в глазах всё расплывалось. – Сегодня какое число и сколько сейчас на твоих часах? – громко произнёс я вслух.

– 5 июня 2020 года, 14 часов 12… нет, уже 13 минут. А что случилось?

– Нет, ничего, всё нормально. – Сфокусировав зрение на своих часах, надетых на руку рядом с коммуникатором, я с трудом разглядел стрелки, время в точности совпадало с временем Сэма.

– Ты ещё долго будешь возиться с этим странным агрегатом, что стоит в подвале? Что-то он мне не нравится! Я знаю, что он помогает поддерживать тебя на ногах, но, я думаю, он тебе только вредит. Предлагаю сдать его на металлолом!

Похоже, Сэм ничего не знает о существовании «Колибри» и о телепортации в целом. Видимо, есть какие-то причины ничего ему не говорить.

– Обещаю, мы его вместе с тобой разобьём. Но не в этот раз. Мне ещё осталось два сеанса терапии, а дальше делай с ним что хочешь! – В голове крутились мысли, что нужно сделать ещё два прыжка! Первый – чтобы спасти Люсид и Люси. И второй – чтобы вернуть Ксу, восстановив исходные события. Ни Ларри, ни его семью я никогда не знал, и мне, правда, было очень жаль, что его жене и сыну всё-таки суждено погибнуть, но единственное, что я сделаю, – не вмешаюсь в события прошлого. Поэтому вины здесь моей не будет, да и всех спасти не получится. Восстановим порядок исходных событий, и Ксу будет жить!

Сэм неуклюже вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь. В этот момент я почувствовал, как мои ватные ноги стали подкашиваться, а голова закружилась. Сделав один шаг назад, я присел на мягкую кровать и потерял сознание.

Очухался я, когда на улице было глубоко за полночь, головокружение только усилилось, вызывая тошноту. Выпив стакан воды, стоявший рядом, я смочил пересохшее горло, отдышался, и стало немного полегче. Медленно встав с кровати, я потихоньку побрёл прочь из комнаты. Каждый шаг представлял собой целое испытание, так как ноги не хотели слушаться и всё время заплетались. Жуткий голод пробудил желудок, захотелось что-нибудь съесть. Держась за край стены, я дошёл до лестницы, но, едва я наступил на ступеньку, нога подло подкосилась, и я, оступившись, с грохотом покатился вниз. Кувыркаясь по ступенькам, я несколько раз ударился головой о деревянные стойки перил и остановился, только когда докатился до самого низа. Я лежал пластом перед лестницей, всё тело ныло от жуткой боли так, что перехватывало дыхание. Голова раскалывалась на части. Несколько ссадин, синяков и пара шишек были наградой за столь стремительный спуск. На шум выбежал большой Сэм в коротких красных шортах и белой майке, которая плотно обтягивала его торс. Здоровяк Сэм включил свет и поспешно спустился, держа в руках двуствольное ружьё.

– Твою мать! Бруно, ты меня чертовски напугал! Нельзя падать посреди ночи с лестницы и пугать Сэма! Я чуть было тебя не пристрелил! Или, как минимум, нашпиговал бы твою задницу отборным свинцом! Да у тебя ж кровь на голове. Полежи тут и никуда не уходи! Я за аптечкой.

Дядюшка Сэм торопливо зашагал тяжёлыми ногами и завернул на кухню. Через минуту он уже мчался обратно с бинтом в руке. Обвязав мою голову, он внимательно осмотрел повреждения. Затем, взяв меня на руки, поднялся по злополучной лестнице и отнёс обратно в постель.

– Вот зачем ты пошёл?

– Немного проголодался и хотел поесть.

– Немного? После такого сна я бы и целого телёнка съел! Я переживал, что ты больше никогда не проснёшься.

– Мне было не очень хорошо, я решил поспать и проспал до самого вечера. Что тут такого?

– Бруно…С чувством времени у тебя явно беда… Прошли уже почти две недели с тех пор, как ты отключился.

– Это какая-то шутка?..

– Нет, Бруно. Я уже не знал, что и делать! На днях приходил мой знакомый врач и долго осматривал тебя. И ты знаешь, что он сказал? Что это какой-то особый вид комы, из которой можно никогда не выйти. Слабый пульс, бледное тело, редкое дыхание – он что-то ещё говорил, но я уже всего не припомню. Просил отвезти тебя в больницу и обследовать тебя там. Хорошие врачи, новейшее оборудование. И, поверь, я бы так и сделал в первый же день! Но ты сам настаивал вколоть ещё раз это лекарство, если тебе станет совсем хреново.

– Я этого совсем не припоминаю.

– Ты слишком слаб, Бруно. Слишком слаб. Ты представляешь моё состояние, когда я слышу, как среди ночи что-то грохочет в доме? Я был в полной уверенности, что ты в этой коме, а значит, к нам наведались воры. А тут развалился перед лестницей Бруно Драгонфлай собственной персоной.

– Я не хотел тебя будить и всего лишь оступился. Со мной всё в порядке. Только тело немного побаливает.

Сэм закачал головой, своей огромной рукой приподнял мою голову и уложил на подушку.

– Спасибо, Сэм.

– Так, ты ещё не поел!

– Что-то уже расхотелось. Я, наверное, ещё немного посплю.

– Хорошо, отдохни, но только не как в прошлый раз! Ты лучше зови, если что понадобится. Я буду рядом.

В этот момент я почувствовал, что за меня снова переживают. Только за то, что я есть. И это приносило неописуемое удовольствие, ведь я снова кому-то нужен, это было очень приятно осознавать. Раньше одиночество грызло душу изнутри, и, замкнувшись на работе, я полностью посвятил себя исследованиям, а возвращаться в пустой, наполненный горькими воспоминаниями дом было невыносимо. Но теперь всё изменилось, и разгуливающий по дому как ни в чём не бывало Сэм словно оживил это богом забытое место, вдохнул в него жизнь. Я видел, как перед уходом Сэм на секунду задержался у двери, повернулся ко мне и улыбнулся на прощание. Затем, кивнув головой, ушёл.

Думая, что смогу уснуть, я улёгся поудобнее, но сна не было ни в одном глазу, и, пока я ворочался в кровати, нахлынули воспоминания о Люсид, Ксу и о том, как получилось убежать от стражей в последнюю секунду. Представляю их ненависть, когда я исчез у них из-под носа. Я был доволен собой, эти бездушные твари остались ни с чем. Я ещё найду способ вас уничтожить, и вы почувствуете ту боль, которую причиняли путешественникам!

Мысли в голове сменяли друг друга со скоростью света, пока я перебирал ответы на свои же вопросы. Но чем больше находилось ответов, тем больше рождалось вопросов. Пролежав ещё полчаса, я осознал, что для меня уже стало нормой то, что время сна увеличивается после каждого прыжка. Это может погубить меня, а, если я умру, то не смогу спасти Люсид и малышку Люси – все мои старания пойдут к чертям. Встав с кровати, я решил дойти до кухни, передвигаясь при этом как можно тише. Непослушные ноги заплетались, лёгкое головокружение не давало сосредоточиться на ходьбе. Опершись о стену, я осторожно пробирался к злосчастной лестнице, при этом контролируя каждый шаг. На этот короткий путь ушло несколько минут, а теперь предстоял ужасающий спуск. Схватившись обеими руками за перила, я пытался преодолеть лестничный рубеж, словно нелёгкую полосу препятствий. Медленно, но верно я приближался к первому этажу, и мне казалось, что понадобилась целая вечность, чтобы одолеть всю лестницу. Свернув в небольшой коридор, я стал продвигаться к заветной кухне, откуда исходил слабый аромат мясных приправ и приготовленной еды. Проходя мимо двери, ведущей в подвал, я услышал исходивший оттуда странный шум. Я толкнул приоткрытую деревянную дверь, она со скрипом распахнулась. Глухой гул доносился из темноты, и я, решив проверить машину, стал спускаться в подвал, попутно ощупывая стену в поисках выключателя. Зажёгся слабый свет, осветив всю комнату. Работающая «Колибри», изредка мерцая разными огнями, заводила вентиляторы, затем, погаснув, снова предпринимала попытку запуститься. Я чувствовал, как она меня манит, зовёт к себе, усиленно желает заключить в свои объятия. Взглянув ещё раз на неё, я повернул рубильник, и аппарат затих в полночной тишине.

– Не сегодня. Я и от черепахи не смогу убежать, что уж говорить о тёмных стражах. Нет, мой механический друг, в другой раз. – Присев на стул, я решил перевести дыхание и машинально схватил лежащий на столе шприц. – А вот ты мне сейчас нужен. – Перетянув жгутом руку, я воткнул острую иглу в посиневшую исколотую вену. Полупрозрачное вещество, проникая через крохотную металлическую трубку, медленно смешалось с кровью. Бесценное лекарство затекало в ослабевшее тело. Бросив шприц на пол, я снял жгут, и лекарство понеслось по сосудам, оставляя горячий след. Сознание начало приходить в норму, помутневший разум стал восстанавливаться.

Неожиданно послышалось хлопанье крыльев птицы. Оглянувшись по сторонам, я вдруг ощутил, что могу видеть и слышать сквозь стены. Эта птица села на крышу дома рядом с другой такой же птицей. Сквозь этажи я разглядел Сэма, сидящего в кресле в его комнате и спокойно читающего книгу. Я видел, как электричество несётся по проводам, оставляя слабый отблеск энергии. Это невероятное зрелище очень впечатлило меня, и я с огромным любопытством смотрел на всё подряд, словно впервые прозрел после вечной слепоты. Встав на ноги, я с лёгкостью преодолел подвальную лестницу и, свернув на кухню, сел за обеденный стол, где ожидало на тарелке заботливо приготовленное Сэмом, но, увы, уже остывшее мясо. Его вкус показался мне в тысячу раз лучше, чем это бывало обычно – каждый рецептор языка с непередаваемым наслаждением ощущал бесконечное множество тонких вкусовых ноток. Я жадно поглощал каждый отрезанный мясной кусочек с единственной мыслью: «О, Господи, Сэм, как тебе удалось приготовить такое потрясающее мясо! Ничего вкуснее я в жизни не ел!» .

Быстро управившись с ужином, я устало поплёлся на второй этаж, тихо прошёл мимо комнаты Сэма и рухнул на мягкую кровать. Я уснул крепким безмятежным сном и проспал так до самого рассвета, пока первый луч солнца не коснулся моего лица. Его лучи нежно, с теплотой ласкали кожу и припекали голову, а щебетание птиц приятно отдавалось в ушах. Разлепив опухшие веки, я неуклюже сполз с кровати и только сейчас заметил, что мои голени и запястья замотаны бинтом, как раз в тех местах, за которые ухватились стражи. Я почувствовал, что разъеденная кожа противно покрылась коркой, приросшей к бинту и, теперь, натягиваясь при ходьбе, доставляла неприятные ощущения. Странно, что приходя в себя вчера я этого не заметил…

Выйдя из своей комнаты, я, прихрамывая, добрался до спальни Сэма и остановился у самой её двери. Мне хотелось поблагодарить его за перевязку ран, за то, что он смог принести меня из подвала и уложить на кровать моё нелёгкое тело, за его заботу, которой мне так не хватало, да и просто за то, что он есть. Я поднял было руку, намереваясь постучать, но услышал, как за дверью зазвучал телевизор. Поднеся ухо поближе к двери, я замер в странной позе, прислушиваясь к приглушённым звукам. Сэм смотрел юмористическую передачу, его редкий смех не был похож на тот, к которому я привык. Он больше походил на крик каратиста, наносившего удар по противнику. «Ха!» – молчание. «Ха-ха» – и снова затих. Очень грубая, басовитая усмешка, от которой у меня самого рот растянулся в улыбке. Скрипя половицами, дядя покачивался на кресле-качалке, которое хрустело от огромного веса и было готово развалиться в любую секунду. А ведь когда-то в этой самой комнате жила маленькая Люси. Люси… Улыбка сменилась подавленностью, тревога забилась в груди. «Люси… – тихо прошептал я ещё раз. – Моя семья должна жить! И я спасу вас!» Глубоко внутри я осознавал, через что придётся пройти, чтобы их вернуть. В голове я убеждал себя в правильности этих действий, ведь я уже проверил свою теорию на Сэме, на семье мексиканца и дважды на Питере, поэтому теперь я уверен в ней как никогда. Только так я смогу вернуть Люсид и Люси к жизни, пусть этот путь будет и не из лёгких.

Вернувшись обратно в комнату, я перебрал стопку белья в шкафу и вытащил свою старую футболку, которая по размерам на вид была меньше всех остальных. Но, даже она теперь свисала с меня, как подрезанное платье. Стоя перед зеркалом, я рассматривал своё сильно исхудавшее тело. Руки и ноги стали значительно тоньше, чем раньше, а бывший когда-то объёмистым живот, теперь казался вогнутым в обратную сторону. Кожа местами обвисла и бесконтрольно болталась при каждом движении.

– Твою мать! Я за один прыжок похудел так, как похудел бы наверное после годового посещения спортзала! – Выругавшись на зеркало, я поспешил побыстрее натянуть майку, чтобы спрятать всё это уродство. Брезгливо плюнув, я на скорую руку заправил свисающую футболку в шорты и поторопился спуститься в подвал. Как только я повернул рубильник, тусклый свет озарил тёмное помещение. Я ткнул пальцем в коммуникатор, «Колибри» загудела, а её приборы моментально оживились.

– Ну что, мой металлический друг, я готов снова отправиться в путь. – С этими словами я залез в капсулу, и на экранах устройства высветилась полоса загрузки, которая очень стремительно завершилась. После закрытия крышки замок щёлкнул, а из динамиков донёсся надоедливый женский голос системы, который стих, как только она проверила все свои настройки.

– Введите дату и время.

– 27 мая 2017 года, 8 часов 00 минут.

– Введите координаты.

– 43.108170, 132.343614.

Капсула окрасилась в красные тона.

– Загружаю параметры… Параметры успешно загружены. Телепортация произойдёт через пять… четыре… три… два… один…

МЁРТВАЯ ЖИЗНЬ

Кромешная тьма погрузила в бездну моё бренное тело. Опять несут меня по тёмным коридорам миров. Швырнули на жёсткий пол, и я почувствовал растекающуюся по телу боль от удара, которая удивительно быстро стала проходить. Холодный каменный пол медленно вытягивал тепло из обездвиженного тела. Со всех сторон неожиданно замелькали короткие и очень яркие вспышки света. Своим мерцанием они слегка ослепили глаза. Каждая последующая вспышка становилась всё ярче и ярче. Всё вокруг изменилось, и я уже находился в разрушенном городе. Груды бетона, железа и стекла холмами покрывали землю до самого горизонта. Осколки элитных небоскрёбов были разбросаны по периметру, великие строения гениальных инженеров превратились в руины. Над этим городом стелилась мертвящая тишина. Только стая чёрных ворон кружила, высматривая добычу.

Слабый удар током пробудил меня от страшного сна. Я вскочил с кровати, за дверью раздалось жуткое рычание с истошным хрипом.

– Твою мать, они уже здесь! Нужно бежать!

Через запертую дверь медленно просачивалось жуткое создание, извергающее тяжёлый дым, который расстилался по комнате. В голове промелькнула мысль, что, не встань я сразу от этого электрического будильника, тёмные стражи уже разодрали бы меня на куски, отделив конечности от туловища, и разбросали бы их в разные стороны. Я ещё никогда не просыпался настолько близко к ним. Видимо, они уже поджидали меня. Перемахнув одним скачком через кровать, я скользнул в открытое окно, спрыгнул на крышу веранды, а затем, слетев на землю, завалился набок. Я взглянул в кухонное окно – в нём показался силуэт Люсид. Ужас, смятение, леденящая паника разом накрыли меня от ясного осознания того, что мне вскоре предстоит совершить…Смерть во имя жизни! Я знал, что по возвращении обратно в настоящее Люсид и Люси будут жить, но для этого сначала придётся сделать решительный шаг, а это очень непросто. Жизнь за смерть – это правило придумал не я, и не мне его менять. Торопливо обойдя дом, я добрался до крыльца и усиленно прислушиваясь к окружающим звукам, на цыпочках подошёл к главному входу. Толкнул входную дверь – она широко распахнулась. Войдя внутрь дома, я запер её на замок и стал быстро передвигаться по коридору. Свернув на кухню, я остановился в проходе, наблюдая, как Люсид, немного нагнувшись, наливает дочке апельсиновый сок в высокий стеклянный стакан. Заставляя себя не думать ни о своих чувствах, ни о том, что происходило в данную минуту, я добежал до стола, вытащил китайские палочки из лежащей на нём коробки и подошёл к жене почти вплотную. Не раздумывая больше ни секунды, я со всей силы ударил в шею ничего не подозревающей Люсид. Палочка почти полностью вошла в мягкую плоть. Струйка крови брызнула мне в лицо. Люсид схватилась за окровавленную шею и, сделав пару шагов назад, с ужасом посмотрела в мои глаза. Маленькая Люси взвизгнула от испуга и попыталась убежать, но я, схватив её за руку, подтянул к себе. Тёмный страж спускался с лестницы и подошёл уже достаточно близко. Необходимо было действовать. Со слезами на глазах я смотрел на её перепуганную маленькую мордашку, она была в истерике от происходящего. Я замахнулся, дочь посмотрела в наполненные слезами глаза отца.

– Я люблю тебя, папа! Прости меня, я больше не буду громко чавкать за столом!

Сердце дрогнуло…Растёкшаяся по полу кровь Люсид уже добралась до детских ботиночек и испачкала белоснежные носочки. Маленькая Люси громко рыдала и умоляла о прощении. Её затрясло при виде умирающей матери, лежащей на полу. Дрожа, она с ужасом наблюдала, как та захлёбывалась в собственной крови.

– И я тебя очень люблю. Обещаю, мы теперь всегда будем вместе!

Рыдая на пару с дочкой, я воткнул деревянные палочки в самое сердце своей принцессы, её лицо исказилось от жуткой боли. Я отпустил её быстро обмякшее тело – маленькая Люси свалилась с отцовских рук на пол, оказавшись рядом со своей матерью. Их лица расположились друг напротив друга. Люсид, всё ещё всхрипывая, собрала последние силы, ухватилась за маленькую ручку дочери и подтянула поближе к себе, обнимая бездыханное тело Люси. Тёмный страж с жутким визгом влетел на кухню. Эта тварь была уже в паре шагов и, жадно размахнувшись, попыталась зацепить меня своей когтистой рукой. Но, вовремя среагировав, я уклонился от удара. Острые мощные когти стража пролетели мимо, успев слегка разодрать мою футболку и оставить на моей груди и животе прямые ровные порезы, как от острого лезвия. Выпрыгнув обратно на улицу через открытое окно на кухне, я побежал что было мочи, не оглядываясь назад.

«Нужно срочно возвращаться! Любимые, когда я вернусь, вы будете со мной! А что случилось здесь, этого никто не узнает – и никто не узнает, на что я пошёл ради вас… Теперь мы будем всегда вместе!» Я взглянул на коммуникатор, волна ужаса прокатилась по моему телу – он снова не подавал признаков жизни и никак не хотел включаться. Запыхавшись, я остановился перед самым краем леса, восстанавливая дыхание и осматриваясь по сторонам. Выйдя на трассу, я с надеждой посмотрел на прибор ещё раз. На чёрном глянцевом экране загорелась надпись «слабая батарея», и всё снова потухло.

– Твою мать! Я даже не знаю, как и где тебя заряжать! Нужно отсюда выбираться! Что мне делать? Нужно обратно в дом! Буду надеяться, что «Колибри» уже там, и в полностью исправном состоянии, иначе мне несдобровать!

Сзади наступали стражи. Пришедшие к ним на помощь их ручные псы, оскалившись, рванули ко мне и стали очень быстро приближаться. Невдалеке остановился байкер на дорогом чёрном мотоцикле. Хромированные детали блестели, как зеркало под ослепительным утренним солнцем, изогнутый широкий руль, похожий на длинные рога, придавал ещё более грозный вид железному коню. Высокий коренастый мужчина с большим пивным животом вяло слез с мотоцикла, не заглушив мотор, дошёл до обочины дороги и спустился к деревьям.

Это мой единственный шанс! Недолго думая, я молниеносно добежал до байка и, запрыгнув на него, крутанул гашетку до упора. Мотоцикл с оглушительным рёвом рванул вперед, подняв густое облако пыли позади себя. Здоровяку потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что произошло. Разгневанный байкер был в неописуемой ярости. Позволить украсть любимый мотоцикл прямо из-под носа – это не лезло ни в какие рамки. Застёгивая ширинку, он неуклюже бежал за мной, намочив свои синие джинсы. Я переключил скорость и снова повернул гашетку до упора.

– Ты куда, чёртов ублюдок? Верни мой байк! Я тебя поймаю, и тогда твои яйца будут украшать мою входную дверь! – Со злостью сорвав с головы странную каску, которая больше походила на небольшую тарелочку с лямками, теперь уже бывший байкер швырнул её об землю и с отчаянием посмотрел мне вслед. Сквозь оглушающий рёв мотора я совсем перестал слышать его недовольные вопли.

В зеркале заднего вида я увидел, как рядом с рыжим бородачом выпрыгнули из-за кустов стражи и помчались по дороге за мной. Размахивая кулаками, он явно их не замечал. Задумавшись о предыдущих прыжках, я поймал себя на мысли, что точка возврата, вероятно, маскирует от стражей, именно поэтому они меня не видели. И, если это так, то есть шанс укрыться на какое-то время в этих местах, только вот, где искать эти точки минимального воздействия, нет ни малейшего представления, а разряженная батарея не позволяет включить долбаный коммуникатор. Хотя, если бы он заработал, мне не пришлось бы прятаться, и я бы нажатием всего одной кнопки вернулся назад, домой. Теалум – слишком сложная штука, и в нём всегда есть изменения, которые отличаются от настоящего прошлого… Теперь вся надежда лишь на «Колибри».

Свернув с шоссе, я выехал на грунтовую дорогу, ведущую обратно к дому. Петляя по холмистой местности, я въехал во двор своего дома – вокруг не было ни души. Вероятно, стражи были ещё далеко, хотя я не исключаю возможности, что они могли срезать путь через лес. Подъехав ближе, я остановился возле парадного входа, затем бросил байк и забежал в дом. Сладковатый запах крови наполнил помещение – к горлу подкатил ком. Я не осмелился посмотреть на окровавленные тела Люсид и Люси. Свернув во второй коридор, я остановился возле деревянной двери, ведущей в подвал. Резким размашистым движением я толкнул её, она со скрипом открылась, и, взяв себя в руки, я шагнул в темноту.

После удара по выключателю на стене, слабый свет озарил подвальное помещение. Знакомый тёмно-зелёный брезент укрыл стоящий посреди комнаты аппарат. Я стянул чехол – «Колибри» стояла нетронутая. Открыв капсулу, я быстро залез внутрь и нажал кнопку – агрегат начал загружаться, издавая тихое попискивание.

– Скорей же, ты! Ну, давай!

Заработавшие вентиляторы с жужжанием загудели, и прохладный воздух наполнил капсулу свежестью.

– Введите дату и время.

– 27 июня 2020 года, 17 часов… – Я немного замешкался и взглянул на наручные часы. Они показывали 17:48:41.

– Введите координаты.

– 43.108170, 132.343614.

Твою мать! Из-за того что тут не предусмотрены секунды, придётся ждать, когда часы будут показывать ровно 17:49:00. И каким-то чудом надо успеть нажать на «пуск» в это же мгновение, иначе я могу попасть не туда, куда нужно. Если будет разница с настоящим хоть в секунду, то это уже будет прошлым, а, значит, стражи меня разорвут на куски. Расхождение с настоящим на секунду вперёд означает, что я попаду в будущее, где сдохну в бескрайних песках от жажды или от палящего солнца. И я всё время буду на секунду опережать время, то есть не попаду в настоящее никогда. Умереть в пустыне без возможности спастись или застрелиться – крайне неприятный исход событий! Выставив время на 17:49:00, я смотрел на синюю кнопку «пуска» на экране монитора, повесив рядом свои часы, чтобы синхронизировать время как можно точнее.

48:51, 48:52… Тёмный страж появился в проёме двери и с ужасным воем стал спускаться по деревянной лестнице, заполняя весь подвал тяжёлым добавила дымом. 48:53, 48:54…

– Ну, давай же, скорее!

48:55, 48:56… Это жуткое чудовище уже покинуло последнюю ступеньку, а в дверном проёме показалась ещё целая толпа кошмарных существ.

48:57, 48:58… Страж набросился на капсулу, удар пришёлся по стеклу, и его осколки посыпались мне на лицо. Жуткая рука тянулась сквозь разбитое окошко к моему телу.

48:59, 49:00. Нажав кнопку, я исчез из этого ужасного мира, снова сбежав за мгновение до смерти. Странно, раньше «Колибри» всегда отсчитывала время, а теперь компьютер этого не сделал и тем самым спас меня. Возможно, меня кто-то оберегает и делает всё, чтобы я не угодил в лапы тёмных стражей. Или эта «Колибри» отличается от той, что находится в настоящем мире?

Моё тело слишком слабо, чтобы пошевелиться! Вокруг слышались голоса, десятки переговаривающихся между собой голосов. С каждой секундой они становились всё отчётливей. Затем я почувствовал, как с двух сторон меня подняли и посадили на стул, а после залепили несколько пощёчин по полуонемевшему лицу.

– Вставай, урод! Сдохнуть тебе не мешало бы!

Затем кто-то зашёл, и голоса сразу затихли, но иногда было слышно, как невдалеке кто-то ещё перешептывается.

– Встать, суд идёт! Проходит шестое слушание по делу Гарри Пирсона. Прошу всех сесть.

Я чего-то не пойму, что тут происходит? Почему я у какого-то Гарри Пирсона на суде и что он натворил? В любом случае, я просто посижу тут недолго, да и никаких показаний против него давать не буду. Очень странно, что «Колибри» забросила меня в другое место. Нужно поскорее вернуться домой! Ведь там меня ждут мои Люсид и маленькая Люси вместе с дядюшкой Сэмом. Жду не дождусь, когда же я их увижу! Я буду самым счастливым человеком на Земле! Разлепив глаза, я увидел, что сижу на деревянном стуле в переднем ряду. Судья повернулся лицом к мужчине и тот незамедлительно встал.

– Прокурор, ваше слово.

– Мистер Гарри Пирсон, вы отказались от бесплатного адвоката, поэтому вам придётся защищаться в суде самостоятельно. Вы обвиняетесь в жестоком убийстве своей жены Кэти Пирсон, своей дочки Люси Пирсон и других людей. На вашем счету уже двенадцать убийств! Что вы можете сказать в свою защиту?

В голове промелькнули мысли о доме, и ещё больше захотелось свалить из этого жуткого здания. Однако меня распирало любопытство – хотелось узнать, что за ублюдок совершил столь ужасные вещи. «Тебе явно несдобровать, Гарри Пирсон!» Мысли о семье не давали покоя, и мне не терпелось увидеть их живыми. Ведь моя любовь к ним безгранична. «О, мои дорогие!»

– Прошу вас, встаньте! – Двое сидящих полицейских подняли меня под руки, которые были туго скованы наручниками. Ноги не слушались, страх охватил меня изнутри, а полная нелепость происходящего поставила в тупик.

– Господин судья, это какая-то ошибка! Я не Гарри Пирсон, а Бруно Драгонфлай! Вы не того взяли! Я не знаком с этим человеком!

Судья обернулся. На его лице, полном ненависти, задёргались скулы.

– Вы Гарри Пирсон, верно?

– Нет, господин судья! Я Бруно Драгонфлай!

– И вы не причастны к убийству вашей жены Кэти Пирсон и вашей дочери Люси Пирсон? Не говоря о других смертях.

– Нет, сэр! Мою жену зовут Люси Драгонфлай. Она взяла мою фамилию, и все зовут её Люсид. Что касается дочери, то её зовут Люси Драгонфлай, впрочем, как и её маму. Они сейчас находятся дома и, возможно, готовят мне ужин.

– Вы также не убивали Джона Нила, Келли Нил и Мэри Нил?

– Нет, господин судья! Кто это такие? Я вообще не знаком с этими людьми!

Вскочив с места, среднего роста толстощёкий человек в круглых очках ткнул издалека пальцем в мою сторону:

– Господин судья, этот человек терроризировал весь город на протяжении долгих лет, и, наконец, мы его вычислили. Все образцы ДНК, оставленные при этих убийствах, принадлежат одному и тому же человеку. И это ваша ДНК, Гарри Пирсон!

– Ещё раз вам говорю – я Бруно Драгонфлай!

– Господин судья, при обыске этого человека мы обнаружили сложенный листок, на котором была надпись: «Бр. Драгонфлай»! Ведь это ваш листок?

– Да, мой!

– Господин судья, прошу обратить на этот листок, так как он является серьёзной уликой в этом сложном деле. А теперь хочу пояснить, что «Бр. Драгонфлай» – это не имя с фамилией, как утверждает Гарри Пирсон, а сокращенное название препарата «бромодрагонфлай». И, хочу заметить, эти наркотики слишком сложны, чтобы изготовить их в кустарных условиях. Так что, скорее всего, в эту небольшую бумажку и был завернут тот самый препарат, приобретённый нелегальным путём. Таких наркотиков существует три вида: «бромофлай», «бромобаттерфляй» и «бромодрагонфлай». Каждый из них является очень мощным галлюциногеном, незначительно уступая по своей силе ЛСД – кстати, ЛюСиД, имя вымышленной жены, и есть не что иное, как ЛСД. Ты наркоман с большим стажем, который выдумал всё это безобразие и поверил в него! Господин судья, он постоянно находился под воздействием этих мощных галлюциногенных препаратов, а от них он видит то, чего не существует. Например, скажем, призраков или демонов. Скажите, вы их сейчас видите здесь?

– Я не сумасшедший!

– Нет? Или всё-таки они есть и спрятались под столом? – Подойдя к столу, он демонстративно нагнулся и посмотрел под него, затем встал и снова ткнул в меня пальцем, лицо загорелось злобой. – Это ваши галлюцинации, и ничего более!

– Это не так! – с криком ответил я ему.

– Тогда скажите мне, как вас называли, когда вы учились в школе? Гарри, не так ли?

– Там всех называли этим именем, и меня в том числе. Ещё раз повторяю – меня зовут Бруно Драгонфлай! Это какая-то нелепость!

– Конечно! Итак, внимание, присяжные! Вы знаете, что сначала он застрелил своего одноклассника, которого ненавидел. Имя его – Питер Коллинз. Попутно он отправил на тот свет и единственного свидетеля, своего дядю – Сэма Уокера. Затем скрылся с места происшествия. Возможно, под воздействием как раз этих наркотиков, которыми приторговывал Питер. Немного подождав, пока всё стихнет, он устроил автомобильную аварию, где погибли Луиза Фишер со своим сыном Дэнни Фишером, Лу Янг с её мужем Хуоджингом Янгом и их сыном Ксу Янгом и, наконец, Джон Нил и его внучки-близняшки Келли Нил и Мэри Нил. Хочу сказать, что последние сгорели заживо. Затем, спустя какое-то время, обвиняемый зашёл к своей бывшей жене, которая давно ушла от него. Видимо, и в этот раз находясь под действием запрещённых препаратов, из ревности убил и их с дочерью, заколов Кэти и Люси китайскими палочками. Мы нашли их окровавленные тела, лежащие рядом. Это жуткое зрелище, господин судья. Он не пожалел даже свою семью!

– Господин… – присмотревшись, я увидел на столе, где сидел судья, чёрную табличку, надпись белыми буквами гласила: «Кристофер Нил, главный судья». Ужас происходящего охватил всё тело. Вы хотите сказать, что в той аварии ещё погиб отец судьи и две его дочери-близняшки? Нет, вы меня так просто не возьмёте! Это явно какая-то ошибка! Я не наркоман, который всё выдумал, этого и быть не может!

Каждый раз, когда прокурор произносил имена родственников судьи, тот слегка поворачивал голову и незаметно смахивал слёзы, но гордо сидел, выпрямившись и не показывая виду. Любое упоминание их имён как будто било судью ножом по сердцу.

– Вы не понимаете, я спасал их! Я не верю в это! Этого не может быть! Я… Я никого не убивал! Я работаю в НАСА, я работаю над сверхсекретным проектом по перемещению во времени и пространстве! Этот аппарат стоит у меня дома в подвале под тентом! Можете проверить! Я телепортировался в прошлое, где меня чуть не разорвали тёмные стражи, они… Они держали меня за ноги и за руки. Я могу показать вам следы от их когтей.

– Мы уже всё проверили. А насчёт язв на вашем теле… могу утверждать, что, согласно заключению медэкспертов, ваши ноги заживо гниют и разлагаются. И это нормальная реакция организма на долгое употребление наркотиков. И кстати, вы нигде не работали уже много лет! И в НАСА вас знать не знают!

Достав фотографию, прокурор ткнул мне её в лицо.

– Это ваш сверхсекретный объект?

Бросив взгляд на фото, я узнал свой подвал, в середине комнаты, накрытый брезентом, стоял большой прямоугольный предмет.

– Да, это он. Вот увидите! Под ним и есть секретный проект, над которым я работал. Поверьте, под этим брезентом находится «Колибри». Эта машина способна перемещать человека во времени и пространстве! Я могу показать, как она работает!

– Как бы не так! Посмотрите на следующее фото – что он прятал под брезентом. Господин судья, то, что он принимает за свой сверхсекретный аппарат, является всего лишь обычной старой ванной.

– Ты залезал в эту ванну, колол в вену наркотик под названием «бромодрагонфлай» и видел красочные картинки, как за тобой охотились тени! Ты убил невинных людей! И ты наркоман, который выдумал всё это, поверив в галлюцинации!

Мои ноги подкосились. Упав на колени, я склонил голову к полу. Громко всхлипывая, я зарыдал, как дитя. Сердце разрывалось на куски, а, взглянув на свои исколотые руки, я завыл ещё сильнее.

– Я… Я колол только лекарство!

– Ты убийца, который уничтожил свою семью и ни в чём не повинных людей! Двенадцать человек на твоём счету, конченый ублюдок!

– Нет! Всё не так! Я не мог такое совершить! Это ложь!

Судья, стукнув деревянным молотком, с трудом поднялся со стула, его лицо исказилось от злости. Дрожащим голосом, заикаясь, он стал произносить свою речь. Я увидел, как на его щеке блеснула слеза и покатилась вниз, упав на разбросанные по столу бумаги.

– Гарри Пирсон. За совершённые вышеназванные преступления вы приговариваетесь к исключительной мере наказания в виде смертной казни. Приговор не может быть обжалован и должен быть приведён в исполнение немедленно. Ваше последнее слово.

– Это чёртов теалум! Это всё ложь! Отпустите меня!

Двое полицейских подняли меня за подмышки и с силой вытащили из здания суда. На парковке уже ожидал заранее подготовленный автобус железными решётками на окнах, какие используются для перевозки заключённых. Меня любезно зашвырнули туда, предварительно накинув на голову чёрный мешок. Всю дорогу, которая заняла около двадцати минут, я не вставал с холодного металлического пола. Боль и обида душили меня. Рыдая, я перебирал своё прошлое и вспомнил, как в одном из странных снов мать говорила мне, что моя энергия на исходе… «О, Господи! Неужели она имела в виду батарею, а не моё состояние..! Я неверно истолковал её слова, за что и поплатился. Нельзя было использовать «Колибри», находясь в теалуме! Я допустил грубую ошибку, а теалум ошибок не прощает» .

Автобус остановился, дверь открылась. Я лежал на ступеньках, как вдруг кто-то схватил меня за ногу – пальцы с ногтями впились точно в рану, оставленную руками стражей. Острая боль пронзила всё тело, я вскрикнул, меня резко дернули за ту же ногу. Пальцы охранника ещё глубже погружались в рану. От адской боли меня всего выворачивало наизнанку. Охранник с силой потянул меня к себе, и голова несколько раз ударилась о железные ступеньки. Он стащил меня с автобуса, я лежал на бетоне и чувствовал, как кровь заливает всё лицо. Удар тяжёлого ботинка пришёлся в живот, и я, корчась от боли, скрючился, как младенец.

– Вставай, сукин сын! Слышишь? Вставай, мразь! – Двое охранников подняли моё обессиленное тело и поволокли в огромное здание. Один из них стянул с моей головы мешок. Слепящий свет солнца бил прямо в глаза. Патрульный с автоматом встретил меня плевком в лицо, открыл огромные ворота, и меня повели вперёд. На какое-то время я отключился, а когда очнулся, меня ещё тащили по разнообразным коридорам с тусклым освещением, изредка останавливаясь, чтобы открыть железные скрипучие двери и пройти дальше. Остановившись, охранники усадили меня в железное кресло, плотно привязав толстыми кожаными ремнями.

– Знаешь меня, ублюдок? Я Маркус Кольт. И я друг семьи Фишеров, которую ты беспощадно убил! Мне пришлось проделать немалый путь, чтобы лично отправить тебя на тот свет! И я тебя убью! Мне большое удовольствие доставит наблюдать, как милый газ попадёт в твои лёгкие и разнесётся по твоему поганому телу. Мне доставит огромное наслаждение видеть, как будет корёжиться твоё лицо, пока совсем не обмякнет, а затем я ещё всажу в тебя пару пуль. Буду смотреть, как твоя черепушка разлетится на кусочки, вот тогда и увидим, какое дерьмо находится у тебя в голове.

Половину из сказанного я толком не услышал и только хотел побыстрее умереть. Я не понимаю, как это всё вышло, но поверить в реальность происходящего было совершенно невозможно. Я сидел в пустой комнате с мощной дверью и единственным стулом, который служил мне последним пристанищем. С трудом приподняв голову, я увидел улыбающегося Маркуса Кольта, который находился в соседней комнате, отделённой от моей прочным стеклом. Он демонстративно перезарядил пистолет и направил его на меня, целясь прямо в голову, сделал вид, будто выстрелил, а затем убрал оружие обратно в кобуру. Ноги и руки были скованы плотно стягивающими широкими ремнями, что доставляло сильную боль. Я хотел, чтобы всё это как можно скорее закончилось. Если всё так, как утверждали на суде, то я не хочу больше жить. Мне страшно, и для меня нет места в этом мире.

Маркус открыл пульт управления и ждал команды. За стеной послышался звук громкоговорителя, откуда доносился плохо различимый мужской голос, преисполненный безразличия, в котором чувствовался командирский тон. Газовая камера – более щадящий вариант, чем электрический стул, где ток прожаривает плоть насквозь и заставляет биться в конвульсиях до тех пор, пока душа не отсоединится от тела. После суда надо мной я не знаю, чему верить, и что есть правда. Что есть истина? Я совсем запутался…

Лицо Маркуса наполнено злостью и обидой. Он, не отводя от меня взгляда, нажал на пульте управления заветную кнопку, и газ с шипением стал выходить из небольших труб, расположенных по углам. Постепенно он наполнял комнату. Тело затрясло от страха перед ликом смерти. Я вдохнул немного газа, в голове появилось лёгкое головокружение, и боль отступила от измученного тела. Появилась необычайная лёгкость, расслабление. Я попытался поднять голову, захотев в последний раз посмотреть в глаза сержанту Маркусу Кольту, но силы покидали меня, голова непослушно падала вниз. Тело обессилело. Головокружение с каждой секундой становилось всё сильнее и сильнее. Краем глаза я заметил, как чёрный дым расстилается по полу плотным полотном. Из последних сил я попытался немного выпрямиться и приподнять голову – тело не поддавалось. Сквозь дверь просачивался тёмный страж, роняя вниз клубы тёмного дыма.

Я столько раз убегал от их лап и боялся встречи с ними… Для меня станет спасением, если он реален, и где-то в глубине души я был счастлив видеть его снова! Очень надеюсь, что это реальность, а не предсмертная галлюцинация. Осталось только дождаться, когда он доберётся до меня и вонзит свои мощные когти в моё беспомощное тело. Нужно продержаться ещё несколько секунд, тогда я буду уверен, что это всё есть теалум, и я не убийца!

Страж медленно приближался, издавая истошные вопли, а в его красных глазах горели ярость и злоба.

Ещё несколько секунд, и истина расставит всё по своим местам!.. Клюнув головой в очередной раз, обессиленное тело обмякло, и душа отправилась бороздить просторы мироздания.