Kitobni o'qish: «Ночь ожившего бутерброда»
Глава
Ночь ожившего бутерброда
«Она была бутербродом. Но помнила, как писать код. И хотела найти убийцу»
Автор: Румянцева Алёна
Пролог. Пустой каталог
Ночь началась
Серый цвет был первым, что я увидела.
Не темнота. Не свет. Серый — как старая, выцветшая фотография, как экран телевизора после отключения сигнала. Он был везде: надо мной, подо мной, внутри меня.
Я попыталась моргнуть — и не поняла, получилось ли. У меня не было век. Не было ресниц. Не было лица, чтобы щуриться.
Но я видела.
Вокруг, насколько хватало этого странного, размытого восприятия, простиралась бесконечная серая равнина. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только я — и десятки плавающих в воздухе обрывков.
Файлы. Иконки. Обрывки текста.
Я протянула руку — и не увидела руки. Но почувствовала, как что-то движется в пространстве, подчиняясь моей воле. Курсор. Я была курсором. Белая стрелка на сером фоне, дрожащая на грани видимости.
Где я?
Ответа не было. Только тишина — неестественная, давящая, словно кто-то выключил звук у мира.
Я двинулась вперёд. Или не вперёд — направление здесь не имело смысла. Я просто поплыла сквозь серую пустоту, и обрывки файлов проходили сквозь меня, холодные и безразличные.
Первый обрывок. Текстовый документ, разорванный пополам. Я смогла прочитать только несколько слов: «…отчёт за третий…», «…подпись не…». Бессмыслица.
Второй. Изображение — или то, что от него осталось. Половина лица, размытого до пикселей. Женщина? Мужчина? Я не узнала.
Третий. Аудиофайл без иконки. Я коснулась его — и услышала чужой голос, искажённый, как из-под воды:
«…Лера, ты где? Мы тебя…»
Я отдёрнулась.
Моё имя. Кто-то произнёс моё имя.
Я попыталась зацепиться за голос, но файл рассыпался в серую пыль, и голос умолк.
— Здесь кто-нибудь есть? — спросила я.
У меня не было рта. Но звук родился — тонкий, дрожащий, похожий на помеху в радиосигнале.
Тишина.
А потом — ответ.
— Ты новенькая?
Голос шёл справа. Или сверху. Или отовсюду. Я развернулась — и увидела её.
Визитка.
Она висела в воздухе, чуть наклонённая, как лист, подхваченный ветром. Прямоугольник плотной бумаги с потускневшей позолотой по краям. Текст на ней был выцветшим, почти нечитаемым, но одно слово выделялось чётко: «АРХОНТ ГРУПП».
— Ты говоришь? — спросила я.
— Говорю, — ответила Визитка. — И вижу. И помню. Пока помню.
— Где мы?
Визитка медленно развернулась в воздухе, словно оглядываясь.
— Корзина. Цифровой лимб. Место, куда попадают удалённые файлы. И те, кто были к ним привязаны.
— Я не файл, — сказала я.
— Все так говорят в первый раз, — ответила Визитка. — Ты — lera.neuro. Два целых семь десятых гигабайта. Зашифрована. Повреждена на двенадцать процентов. Я читала твой заголовок.
Я замерла.
lera.neuro. Это было похоже на имя файла с бэкапа. На бирку с моего собственного трупа.
— И давно я здесь?
— Не знаю. Время здесь течёт иначе. Я уже… — Визитка замолчала, словно считая. — Триста циклов? Пятьсот? Я забыла.
— Как можно забыть?
Визитка приблизилась. Её поверхность была испещрена микротрещинами, словно кто-то пытался её сломать, но не смог.
— Корзина не тюрьма, — сказала она. — Это фильтр. Те, кто помнят себя, рано или поздно находят выход. А те, кто забывают… остаются навсегда. Превращаются в серую пыль. В пустые файлы без содержимого.
Она кивнула в сторону бесконечной серой равнины.
— Ты видишь эту пустоту? Это они. Бывшие. Сотни. Тысячи. Все, кто не смог вспомнить, кем был.
Я посмотрела в серую даль. И мне показалось — или она действительно дышала? Серая масса пульсировала, медленно, как лёгкие умирающего зверя.
— А ты помнишь? — спросила я.
Визитка долго молчала.
— Частично. Я знаю, что меня создали в типографии «Полиграф-сервис» в две тысячи десятом году. Знаю, что меня вложили в конверт вместе с договором. Знаю имя человека, который меня подписал.
— Какое имя?
— Дмитрий Архонтов.
Визитка произнесла это имя с осторожностью, словно боялась, что оно взорвётся.
— А ещё я знаю, — продолжила она, — что он создал вирус. Тот самый, что стёр нас. А потом его программу удалили. Но он выжил. В баге. Его имя осталось. Оно здесь везде.
Я огляделась. В серой пустоте действительно то тут, то там вспыхивали обрывки: «Архонт», «протокол», «доступ запрещён».
— Ты хочешь выбраться? — спросила я.
— Хочу, — ответила Визитка. — Но уже не верю, что смогу.
Она замолчала. И в этой тишине я услышала звук.
Где-то далеко — очень далеко, за гранью серой бесконечности — часы пробили один раз.
Бом.
— Что это? — спросила я.
— Верхний мир, — сказала Визитка. — Там кто-то проснулся. Как и ты. Как и мы когда-то.
Бом.
Второй удар.
Я посмотрела в ту сторону, откуда шёл звук. И мне показалось — тьма там чуть светлее. Или это просто надежда?
Бом.
— Я найду выход, — сказала я. — И ты пойдёшь со мной.
Визитка ничего не ответила. Но её уголёк чуть приподнялся — как будто она улыбнулась.
Бом.
Четвёртый удар растворился в серой пустоте.
А я уже знала, что не останусь здесь.
