Kitobni o'qish: «Рыбка»

Я сидел  в папином кресле. Знаете, такое состояние, когда уже и не плачешь, не кричишь от боли, а просто существуешь в вакууме. Наверное это и есть принятие, или смирение. Батя словно был ещё тут, – этот его запах, смесь «Олд Спайса» и старой кожи.

И только тишина убеждала в обратном. Отец всегда был чем то занят. Он был живым генератором шума, даже когда спал, его храп не оставлял беззвучию ни малейшего шанса.

А сейчас в квартире царила тишина.

Не пустая, а густая, налитая воспоминаниями до краев. Я залип в выключенный телевизор, потому что включать его было бы еще страннее. Ждал, что отец вот-вот войдет и спросит: «Чего уставился?» Но он не входил.

Полез за сигаретами в карман куртки, а нащупал там «рыбку». Его складной ножик. Думал, потерял давно, ан нет. Лежал себе, как ни в чем не бывало на дне ящика с рыболовными снастями. Гладкий такой, отполированный пальцами. Отец его вечно вертел, когда о чем-то думал, смотрел в окно, и взгляд у него становился отрешенным, будто он видел что-то далекое и не очень доброе. Я сжал его в ладони, и в горле снова встал тот самый противный комок. Сунул нож в карман джинсов. На память.

И тут с кухни: «Сынок, иди сюда».

У меня аж поджилки затряслись. Его голос. Никаких сомнений. Я – трезвенник, и в чудеса не верю, но тут: я готов был поклясться что это он.

Следом на кухне что-то противно скрипнуло.

Пригляделся. Ничего, лишь ветер качал занавески.

«Мда Колян, крыша-то съезжает . Нервы. Надо завязывать с валерьянкой на спирту».

Я снова полез в карман и выудил оттуда распечатанную пачку Мальборо.