Kitobni o'qish: «Дао Дэ Цзин с современными комментариями - ключевые идеи космологии, познания и духовного совершенствования»
Глава
1
Тао (Дао), которое должно быть действительным, не есть обыкновенное Тао.
Имя, которое должно быть действительным, не есть обыкновенное имя.
То, что не имеет имени, – есть начало неба и земли; то, что имеет имя, – есть мать (буквальный перевод – самка) всех вещей.
Вот почему свободный от всех страстей видит величественное проявление Тао (Дао), а находящийся под влиянием какой-нибудь страсти видит только незначительное его проявление.
Эти оба происходят из одного и того же начала, но только носят разное название (то есть существо, не имеющее имени, и существо, имеющее имя, – произошли из одного и того же начала – Тао).
Они называются непостижимыми.
Непостижимое из непостижимых и есть ворота всего таинственного.
Тао (Дао) – центральное понятие даосизма: Путь, Закон, Первоначало, невыразимая суть мироздания. «Действительное Тао (Дао)» – истинное, абсолютное Тао (Дао), которое нельзя свести к обыденным представлениям. Обыденное Тао (Дао) – это лишь его слабое отражение в мире форм. Мысль: подлинная реальность невыразима в словах и понятиях.
Истинная сущность Тао (Дао) не поддаётся именованию. Любое имя – лишь условный ярлык, не схватывающий полноту бытия. Например, можно назвать реку «Волной», но это не объяснит её природу.
«Не имеющее имени» – Тао (Дао) как бесформенная первопричина, источник мироздания (аналог «небытия» или «пустоты» в даосизме).
«Имеющее имя» – Тао (Дао), проявившееся в конкретных вещах и явлениях «бытие». Оно «порождает» всё сущее, поэтому названо «матерью.»
Человек, который скажет вам, что полностью познал себя и всю реальность, некий "гуру" – будет, в большинстве случаев, обманывать и себя и вас. Говоря так и давая вам описание о себе, он указывает лишь на свою личность, которая была сформирована его умом и информацией, которую его ум, сознание способны были воспринять и принять. Философ Кьеркегор говорил по этому поводу: "Называя меня, вы отрицаете меня". То есть, давая мне имя, "ярлык" (определённую и обусловленную информацию, информационный образ), вы отрицаете всё остальное, чем это "я" потенциально является.
Не просто так духовные наставники, монахи, священнослужители (и не только они) на протяжении жизни меняют имена, берут псевдонимы при росте своего сознания, самопознания, – тем самым нивелируют ответственность прежней обусловленной человеческой личности; – так они "уходят", в какой-то степени, от прежней личностной "линии судьбы" (обусловленной более узким восприятием информации), от прежнего более узкого мировосприятия, самоидентификации себя как определённой "личности", которая на самом деле многогранна и многомерна. Видимый ум и личность (искусственно созданный интеллект) – лишь "верхушка айсберга" Человека.
«…свободный от всех страстей…»
Страсти (желания, привязанности) затуманивают восприятие
Человек, погружённый в желания, видит лишь фрагментарные, поверхностные аспекты реальности («незначительное проявление»).
Здесь важно то, что написано «от всех страстей», от всех – значит действительно от всех. Это достаточно сложно уловить и понять нашим умом. Например, человек, обладающий экстрасенсорными способностями, может пытаться «причинять добро» направо и налево, всем людям, но, при этом, не понимать, что именно сейчас является добром для того или иного человека, тем самым, напротив творит человеку неприятности (зло) в его жизни. Это также является страстью, – поспешное желание сделать добро, без чёткого анализа жизненного пути человека, его задач, возможностей, способностей и прочее. Нередко, такие люди, обладающие способностями, образно выражаясь, бегут «переводить бабушку через дорогу», в то время как этой бабушке, быть может, вовсе не нужно через дорогу… Эта страсть, страстная потребность творить добро, может превратиться в то, что будет затмевать человеку истинное Тао (Дао), его истинное величие и истинную с ним связь. Человек, воспринимающий мир пятью органами чувств, то есть ограниченно, как правило подвержен страстям – эмоционально-чувственным переживаниям видимого, осязаемого мира. Такой человек не сможет видеть истинный мир, проявление Тао (Дао), он будет полностью погружен в иллюзию видимого мира.
«Эти оба происходят из одного и того же начала…»
И растения, и животные, и люди, и невидимые существа – всё происходит из одного и того же начала, из одного источника, Тао (Дао). Даже противоположности: инь-ян; пустота и форма; небытие и бытие, – всё это части целого.
Подлинная реальность одновременно близка (она – в основе всего) и недоступна для обычного восприятия. Её можно лишь ощутить, но не определить.
2
Под небом все (люди) знают, что красивое есть красивое, но оно только безобразное.
Точно также все знают, что добро есть добро, но оно только зло.
Из бытия и небытия произошло всё; из невозможного и возможного – исполнение; из длинного и короткого – форма.
Высокое подчиняет себе низшее; высшие голоса вместе с низшими производят гармонию; предшествующее подчиняет себе последующее.
Святый муж, будучи бездеятельным, распространяет своё учение.
Вся тварь повинуется ему и никогда не откажется от исполнения его воли.
Он производит много, но ничего не имеет; делает много, но не хвалится сделанным; совершает подвиги, но их не приписывает себе.
Он нигде не останавливается, поэтому ему не будет надобности удаляться туда, куда он не желает.
Святый муж в даосизме – это мудрец, который живёт в согласии с Тао (Дао).
«… добро есть добро, но оно только зло…»
Добро и зло, свет и тьма – без добра было бы сложно познать, что такое есть зло, также и без тьмы сложно было бы познать, что есть такое свет. Поэтому в нашем мире нередко добро переплетается со злом, а зло с добром. Существует относительность понятий: то, что считается «добром», порождает идею «зла», а «красота» немыслима без «безобразия». Абсолютных независимых категорий не существует – они возникают лишь в сравнении. Это отражение принципа инь-ян: противоположности взаимно определяют друг друга.
Длинное и короткое создают новое понятие – форма. Реальность – это динамическое равновесие противоположностей. Ни одна из сторон не существует изолированно.
«…Высокое подчиняет себе низшее; высшие голоса вместе с низшими производят гармонию; предшествующее подчиняет себе последующее.»
Также как в музыке имеются разные ноты, тональности – низкие, высокие – также и сама жизнь устроена так, чтобы разные существа, энергии, пребывали в гармонии. Предшествующие поколения создают базу, фундамент, которому подчиняется последующее поколение. Порядок мира – не подавление, а согласованность разнонаправленных сил.
У-вэй («недеяние») – ключевой принцип даосизма. Это не бездействие, а действие без эгоистической воли, следование естественному ходу вещей. Мудрец учит не проповедью, а примером, его внутренняя гармония резонирует с Тао (Дао), влияя на мир без усилий.
«Повиновение» здесь не принудительное, а естественное следование порядку. Мудрец не навязывает волю – он созвучен Тао (Дао), поэтому мир откликается на его присутствие.
Мудрец знает, что всё делается согласно вселенской задумке, согласно вечной гармонии, происходящей из источника, из Тао (Дао), поэтому не приписывает естественный ход вещей себе. Это освобождение от эго: действия происходят «сами собой», без жажды признания.
Истинное влияние рождается из недеяния, подлинное владение – из отсутствия привязанности, а свобода – из отказа от фиксации на чём-либо.
3
Чтобы не было ссор в народе, нужно не уважать мудрецов.
Чтобы люди не сделались ворами, нужно не придавать никакого значения трудно добываемым (ценным) предметам, потому что когда люди не будут иметь тех предметов, которые бы прельстили их сердца, они никогда не соблазнятся ими.
Отсюда, когда святой муж управляет страной, то сердце его пусто, а тело его полно; (он) ослабляет желания и укрепляет (свои) кости.
Он старается, чтобы народ был в невежестве и без страстей.
Также он старается, чтобы мудрые не смели сделать чего-нибудь.
Когда все сделаются бездеятельными, то (на земле) будет полное спокойствие.
Почитание «мудрецов» создаёт иерархия и конкуренцию – люди начинают стремится к статусу, славе, признанию, что порождает зависть и конфликты. Решение в том, чтобы устранить сам критерий «мудрости», как социальную ценность. Когда нет кумиров, нет и гонки за превосходство. Идея в том, что равенство невзыскательности лучше, чем иерархия достижений.
Причина воровства – не природа человека, а социально сконструированная ценность вещей (золото, роскошь и т.д.). Если бы общество не навязывало шкалу ценностей («это дорого, это престижно»), у людей не возникало бы желания обладать этим. Поэтому, если устранить объект вожделения, то исчезает и преступление.
Желания не врождённы, а формируются средой. Если нет культов богатства и статусов, нет и тяги к ним.
«Сердце пусто» – отсутствие эгоистических желаний, предубеждений, амбиций. Мудрый правитель не проецирует свои пристрастия на общество.
«Тело полно» – физическая гармония и жизненная сила как результат внутреннего покоя. Управление через отсутствие воли к власти, а не через навязывание правил.
«Ослабляет желания» – не подавляет их насильно, а снижает значимость социальных стимулов (славы, богатства).
«Укрепляет кости» – делает ставку на базовые потребности (здоровье, безопасность, простота), а не на избыточные амбиции. Сила общества в устойчивости, а не в гонке за иллюзорными целями.
«…чтобы народ был в невежестве и без страстей.»
Так считается правильнее и проще управлять большими массами людей. Ведающие, знающие истину (Тао (Дао)) люди (ЛюБоВь – Люди Бога Ведают, то есть те, кто ведает Бога или Тао (Дао)), – они создают условия для управления массами людей, которые не ведают Бога и не знают Тао (Дао). Поэтому здесь «невежество» – это не глупость, а отсутствие вовлечённости в искусственные социальные игры (карьеру, конкуренцию, погоню за статусом). «Без страстей» – свобода от навязчивых желаний, порождённых культурой. Цель: вернуть людей к естественному состоянию, где нет разделения на «высокое» и «низкое».
«Мудрые» – те, кто претендуют на знание «правильного» пути и стремятся реформировать общество. Почему их нужно сдерживать? Любые реформы, даже благие, нарушают естественный ход вещей. Попытки «улучшить» мир через законы и доктрины лишь создают новые проблемы. Лучшее управление – то, которое не вмешивается.
«Бездеятельность» (у-вэй) – не лень, а действие без эгоистической мотивации, следование естественному течению Тао (Дао). Когда люди не гонятся за призрачным, общество само приходит в равновесие. Спокойствие рождается из отказа от целенаправленного стремления к спокойствию.
Идеальный правитель не заметен – его управление не оставляет следов, как Тао (Дао) не оставляет имен. Счастье народа – не в прогрессе, а в отсутствии страданий, вызванных социальными играми. Мудрость – не в знании, а в понимании пределов знания.
4
Тао (Дао) пусто, но когда его употребляют, то кажется, оно неистощимо.
О, какая глубина! Оно начало всех вещей.
Оно притупляет своё острие, развязывает узлы, смягчает блеск и, наконец, соединяет между собою мельчайшие частицы.
О, как чисто! Оно существует предвечно, но я не знаю, чей оно сын и предшествовало ли первому царю (царю неба).
Пустота Тао (Дао) – не «ничто», а потенциальность, вмещающая всё сущее. Как пустое пространство позволяет существовать формам, Тао (Дао) даёт место бытию.
Неистощимость – тао (Дао) не расходуется при использовании. Оно подобно источнику, который не оскудевает, питая мир.
Подлинная сила – в отсутствии фиксированной формы, гибкость и открытость порождают бесконечную действенность.
«Начало всех вещей»: как океан порождает волны, не переставая быть океаном, Тао (Дао) рождает мир, оставаясь неизменным.
Притупляет острие – устраняет резкость, конфликтность, избыточную остроту проявлений. Тао (Дао) гармонизирует противоположности.
Развязывает узлы – разрешает противоречия, освобождает от запутанности бытия.
Смягчает блеск – снижает ослепительность форм, возвращает к простоте. Блеск – символ иллюзорной привлекательности мира явлений.
Тао (Дао) действует не через силу, а через умиротворение и выравнивание – как вода, сглаживающая камни.
Тао (Дао) связывает всё сущее в единое целое. Даже атомы (в метафорическом смысле) удерживаются вместе его силой. Это отражение принципа всеединства: мир – не набор отдельных объектов, а сеть взаимосвязей, управляемая Тао (Дао). Целостность рождается из невидимой связи, а не из механического сложения частей.
Чистота – отсутствие примесей, эгоистических мотивов, искусственности. Тао (Дао) безупречно в своей естественности. Предвечность – Тао (Дао) не имеет начала во времени. Оно не создано, не рождено, не подчинено циклу рождения-смерти. Тао (Дао) одновременно везде (в каждой вещи) и нигде (не локализовано).
Неведение – признак искренности: автор не претендует на окончательное знание о происхождении Тао (Дао).
«Первый царь (царь неба)» – это тот, кто был создан, проявлен в какой-либо форме, первый после Тао (Дао), – подчёркивает, что Тао (Дао) включает в себя любых богов и иерархии, оно имеет непреходящую природу, вечно существующую и никем никогда не созданную, а пребывающую всегда независимо ни от каких царей. Тао (Дао) не является «сыном» чего-либо – оно само есть источник бытия, превосходящий даже космические порядки.
Первый «царь», возможно – это наблюдатель за сформированной реальностью, тот или те, кто создал из небытия бытие и поддерживает его своим сознанием и наблюдением за реальностью. По сути, речь идёт о людях, кто осознанно проживает жизнь, зная, что является творцом своей реальности. Из квантовой физики известно, что наблюдатель превращает волну в частицу, то есть из предвечного хаоса (Тао (Дао)) творит видимое бытие.
5
Небо и земля не суть любвеобильные существа. Они поступают со всеми вещами, как с соломенною собакой (кукла собаки, сделанная из соломы, употреблялась для жертвоприношения; здесь это выражение употреблено в значении «ничтожества»).
Святой муж не любвеобилен: он поступает с земледельцами, как с соломенною собакой.
Всё находящееся между небом и землёй похоже на кузнечный мех.
Он (кузнечный мех) пуст, но неистощим: чем чаще надувается, тем больше выпускает воздух.
Кто много говорит, тот часто терпит неудачу; поэтому лучше всего соблюдать средину.
В даосизме Небо и Земля – не антропоморфные божества, а безличные силы мироздания. Они не испытывают эмоций, не «любят» и не «ненавидят» людей. Их действие – естественный, беспристрастный, подчинённый строгим законам процесс: всё возникает, развивается и исчезает по законам Тао (Дао), без личной заинтересованности. Это подчёркивает безличную, функциональную природу мироустройства – без привязанности и жалости. Тела людей (и других живых существ, растений и всё проявленное) – это лишь формы, за которыми наблюдает само Тао (Дао), как истинно живое и всегда существующее сознание, часть которого также присутствует и в формах, телах.
«…Как с соломенною собакой.»
С точки зрения восприятия безмерного, неизменного, неподверженного никаким влияниям, вечно существующего вне времени и пространств сознания, некоего вечно пребывающего, никем не созданного, а всегда существующего Разума, вся наша жизнь – это «фильм», в котором «дети» играют в «песочнице», то создавая из «песка» замки, дома и, в целом, некую «песочную» реальность, то разрушая всё, чтобы в новой «серии» строить всё заново. Например, в тибетской буддийской традиции существует ритуальное создание и уничтожение песочной мандалы. Создание и разрушение мандал из цветного песка символизирует буддийскую доктрину о преходящей (иллюзорной) природе материальной жизни
«Он (кузнечный мех) …»
Планета, мир – живой организм и как любой организм созданный, является в том числе частью автоматизированной системы для проявления живых существ в этом мире. Даже клетка человеческого тела, если рассмотреть её функционирование, работает автономно, как автоматизированная система. В этой системе заключена жизнь, сознание, – Тао (Дао) как бы само себя ограничивает системой человека или в целом планетарной, космической системой.
Мехи – устройства для раздувания огня в кузне: они пусты, но при нажатии выпускают поток воздуха. Пустота – источник неисчерпаемой силы (как Тао (Дао)); действие происходит без усилий: чем активнее «надуваешь» (то есть действуешь естественно), тем больше энергии высвобождается. Это показывает принцип «у-вэй» (недеяние): эффективность через отсутствие насильственного усилия. Таким образом, человек, который знает Тао (Дао) и живёт согласно его принципам, законам, такому человеку не понадобится совершать усилия для проживания правильной, гармоничной жизни, – сама жизнь (Тао (Дао)) будет оберегать такого человека и «помогать» ему на жизненном пути; у такого человека будет ощущение, что у него всё получается в жизни без усилий.
«Кто много говорит…»
Слова – мощный энергетический посыл, их надо произносить с пользой не только для себя, но и для окружающего мира. Поэтому следует не разбрасываться ими понапрасну. Зная принцип Тао (Дао) человек будет произносить только правильные и своевременные слова. Избыточные слова и действия нарушают гармонию. Даосизм подчёркивает: истинное знание не нуждается в многословии; чрезмерная активность ведёт к ошибкам; лучше сохранять срединность (чжун) – баланс между действием и покоем.
В тексте пропагандируется принцип естественности (цзы жань) и недеяния (у-вэй): мир управляется «безличным» Тао (Дао), оно не «любит», но и не «губит» – всё происходит само собой. Мудрец подражает этому: он не суетится, не говорит лишнего, не пытается «улучшить» природу вещей. Сила – в пустоте и спокойствии, а не в насилии и болтовне.
Истинная мудрость – в понимании безличной природы мироздания и следовании ей через сдержанность, простоту и естественность; понимание, что мы сами формируем, через своё отношение, мысли, эмоции, чувства, через свои реакции на всё, что с нами происходит, мы формируем наш мир, его восприятие нами, его отношение к нам и наше отношение к нему. Настоящий мудрец, зная принцип и законы Тао (Дао), становится Творцом своей жизни.
6
Чистейший воздух бессмертен. Он называется непостижимой матерью (самкой)
Ворота непостижимой матери – называются корнем неба и земли.
Он (то есть чистейший дух) будет существовать без конца.
Кто хочет пользоваться им, тот не устанет.
«Чистейший воздух» (цин ци) – метафора изначальной жизненной энергии (ци), которая: предельно тонкая, неощутимая; не подвержена разрушению (бессмертна); пронизывает всё сущее. Это одна из форм проявления Тао (Дао) – безличного, вечного источника бытия.
«…непостижимой матерью (самкой).»
Имеется в виду то, из чего строится и состоит видимая материя, – то, что является причиной и источником всей жизни, видимой реальности, – те «кирпичики» (атомы, электромагнитные волны и т.д.) мироздания, из которых «соткано» всё. «Непостижимая матерь (самка)» – метафора порождающего начала Тао (Дао). В даосизме Тао (Дао) часто описывается как: женское (пассивное, принимающее, рождающее); непостижимое для рационального ума (таинственное, сокровенное); источник всех форм, но само – бесформенное. Сравнение с матерью подчёркивает то, что Тао (Дао) не создаёт насильственно, а естественно порождает всё сущее, как мать рождает дитя.
«Ворота непостижимой матери» – символ точки перехода между невидимым Тао (Дао) и проявленным миром. Через эти «ворота» изначальная энергия (ци) превращается в конкретные вещи. Это динамический канал, связывающий бесконечное Тао (Дао) с конечным (миром форм).
«…корнем неба и земли.»
То, что можно познать научными методами, увидеть, потрогать, проанализировать – это видимый мир форм. Тао (Дао) скрыто от ума и возможности анализа или познания, хоть и создаёт все вещи и формы вокруг. Тао (Дао) фундаментально по отношению ко всему. Оно – основа всего сущего (тянь ди – Небо и Земля как космос); подобно корню, который питает дерево, но остаётся скрытым. Подчёркивается единство источника: несмотря на многообразие мира, у него один корень.
«… будет существовать без конца. Кто хочет пользоваться им, тот не устанет.»
Огромная мощь заключена не только во внешнем мире, но и в каждом человеке, – современная физика имеет гипотезу, что энергия даже одного кубического сантиметра способна вскипятить все океаны мира, если уметь правильно её использовать, то человек будет постоянно наполнен ею и никогда не устанет.
Утверждение вечности Тао (Дао): оно не рождается и не умирает; его существование не зависит от времени; это абсолютный фон, на котором возникают и исчезают явления. Если человек соединяется с Тао (Дао) – через созерцание, недеяние, естественность – он получает неисчерпаемую энергию. «Пользоваться» здесь означает не эксплуатировать, а пребывать в гармонии с первопринципом. Такой человек не истощается, потому что черпает силу из вечного источника.
7
Небо и земля вечны.
Причина того, что небо и земля вечны, заключается в том, что они существуют не для самих себя.
Вот почему они вечны.
Святой муж заботится о себе после других, поэтому он легко достигает безопасности.
Он оставляет своё тело без всякой заботы, поэтому он будет жить долго.
Кто не заботится о себе, тот весьма удачно совершит и своё личное дело.
Небо и земля созданы для пользования ими. Человек и все вокруг едины. В библии сказано: «Возлюби ближнего как самого себя.» То есть заботясь о других, – ты заботишься и о себе. Каждый человек является частью «единого живого организма», невидимого и сложно понимаемого умом.
Основная идея в том, что вечность достигается через самоотверженность. Небо и Земля вечны, потому что существуют не для себя, мудрец достигает благополучия, ставя других выше себя. Это не альтруизм из чувства долга, а естественное следование Тао (Дао): когда человек перестаёт цепляться за «я», он входит в поток бытия и обретает подлинную целостность.
В даосизме Небо и Земля – не просто физические объекты, а космические принципы: Небо – высшее начало, порядок, трансцендентное; Земля – материальное воплощение, питающая основа. Их вечность 0 образ неизменной основы мироздания, которая не рождается и не умирает.
Ключ к вечности – отсутствие эгоцентризма. Небо и Земля: не стремятся к самосохранению; не отстаивают «свою» выгоду; просто существуют, исполняя природную функцию. Это иллюстрация принципа у-вэй: действие без усилия, когда всё происходит само собой.
«Святой муж» – мудрец, следующий Тао (Дао): он не вытесняет окружающих, не борется за первенство; не провоцирую конфликтов, он избегает опасностей; ставя других на первое место, он легче достигает благополучия.
«Он оставляет своё тело без всякой заботы» – не означает пренебрежения здоровьем, а отсутствие навязчивой озабоченности «я»: нет страха за себя; нет жадного стремления к долголетию; тело живёт естественно, как часть космоса. Результат всего этого – долголетие как следствие гармонии, а не цели.
«Кто не заботится о себе, тот весьма удачно совершит и своё личное дело»: эгоцентричная (чрезмерная) забота о «себе», как обособленном «я», разрушает целостность; отрешённость от «я» позволяет делам складываться сами собой; истинное благополучие приходит, когда оно не является главной целью.
Вечность и благополучие достигаются не через самоутверждение, а через слияние с Тао (Дао). Как Небо и Земля, существуют без эго, пребывают вечно, так и человек, выходя за пределы «я», обретает подлинную жизнь. Это не призыв к пассивности, а указание на естественный путь, где действие и покой, личное и всеобщее сливаются в едином потоке бытия.
8
Высшая добродетель похожа на воду.
Вода, давая всем существам обильную пользу, не сопротивляется ничему.
Она находится на том месте, которого люди не видят, поэтому она похожа на Тао (Дао).
Жить хорошо – для земли; сердце – для глубины; союз – для любви; слова – для доверия; управление – для благоденствия (страны); дела – для умения; движение – для жизни.
Не ссорящийся не осуждается.
Настоящий добродетель не требует ничего взамен. Настоящее добро делается без причины, не имея никакого «источника», просто так, просто потому что оно есть и должно проявляться в мире.
Вода как метафора образа Тао (Дао): приносит пользу без усилий – питает всё живое, не требуя взамен; не сопротивляется – обтекает препятствия, принимает любую форму, не вступая в борьбу; занимает «низшее» место – стекает вниз, в долины и ямы, туда, куда люди не стремятся. Это отражает принцип смирения, который в даосизме считается источником силы. Таким образом, вода воплощает принцип у-вэй (недеяние) – действие без насилия, следование естественному ходу вещей.
«Жить хорошо – для земли»: земля устойчива, плодородна, принимает всё без осуждения. Человек должен жить основательно, не гонясь за призрачными целями.
«Сердце – для глубины»: как вода в глубине спокойна и прозрачна, так и сердце мудрого – тихо, ясно, свободно от суеты.
«Союз – для любви»: связи между людьми должны строиться на мягкости и взаимности, как течение воды, объединяющее ручьи в реку.
«Слова – для доверия»: речь должна быть правдивой и взвешенной, как чистая вода, которую можно пить без опасений.
«Управление – для благоденствия (страны)»: правитель, следуя Тао (Дао), не давит подданных, а создаёт условия для естественного процветания – как вода орошает поля.
«Дела – для умения»: действия должны быть умелыми и уместными, как поток, который находит путь вокруг камней.
«Движение – для жизни»: движение подобно течению, такое же непрерывное, но без суеты; оно поддерживает жизнь, не истощая себя.
Через образ воды показывается: истинная добродетель – это способность приносить пользу, не борясь и пребывать в гармонии с Тао (Дао). Тот, кто усвоил этот принцип, живёт легко, управляет мудро и избегает конфликтов – потому что его действия естественны, как течение реки.
9
Чтобы посуда была наполнена чем-нибудь, нужно держать её твёрдо (без малейшего движения) и ровно.
Чтобы лезвие навострилось, нужно долго продолжать натачивание.
Когда дом наполнен золотом и драгоценными камнями, то невозможно сохранить его в целости.
Кто достигнет чести и приобретёт богатство, тот сделается гордым. Он легко забудет, что существует наказание (за преступление).
Когда дела увенчаются блестящим успехом и будет приобретено доброе имя, то лучше всего удалиться (в уединение).
Вот это-то и есть небесное Тао (Дао) или естественное Тао (Дао).
Для успешного действия нужна сосредоточенность и устойчивость. Посуда – образ человеческого «сосуда» (ума, жизни). Чтобы «наполнить» его (знанием, благом), необходимо: внутренняя неподвижность (отсутствие суеты); ровность (гармония, отсутствие перекосов или дисбаланса). Успех требует не силы, а точности и выдержки.
Совершенство достигается постепенным, терпеливым трудом. Также и Тао (Дао) – не мгновенный результат, а процесс. Как лезвие становится острым лишь при постоянном движении камня, так и мудрость рождается из непрерывного самосовершенствования. Спешка и нетерпение портят дело.
Избыток материальных благ привлекает опасность (воров, зависть, конфликты). Привязанность к богатству разрушает покой. Истинное богатство – внутреннее, а не внешнее. Переполненный сосуд неизбежно проливается – так и избыток провоцирует потерю.
Успех и слава искушают эго, заставляя человека: утрачивать бдительность; забывать о последствиях (наказании за гордыню и злоупотребления). Слава – испытание, а не награда. Гордыня ведёт к падению, ибо нарушает принцип смирения, важный для Тао (Дао).
После достижения цели нужно отойти в сторону, чтобы: не поддаться тщеславию; избежать зависти и противодействия; сохранить внутреннюю свободу. Истинный мудрец не цепляется за плоды своих трудов. Он действует, но не «присваивает» успех.
Описанное поведение – не моральный кодекс, а следование естественному порядку (тянь Дао.). Тао (дао) проявляется в: умеренности; смирении; умении вовремя остановиться; отказе от привязанности к результатам
«…лучше всего удалиться в уединение»
Человеку, даже тому, кто достигнет высоких духовных качеств, очень сложно удержать все свои заслуги и не поддаться хоть малейшей ошибке, страсти, гордости и так далее. Поэтому также как гость должен знать меру и вовремя уходить из-за стола, также и человек совершенствующий себя и свои качества на духовном пути, должен познать меру всех мер, смысл которой хорошо попытался передать принц Гаутама (Будда) через так называемый «срединный путь».
Тао (Дао) раскрывается не в громких подвигах, а в умении действовать, не привязываясь, и уходить, не жалея. Это путь равновесия, где успех не становится ловушкой, а мудрость – не показной добродетелью.
10
Душа имеет единство, поэтому она не делится (на части).
Кто вполне духовен, тот бывает смирен, как младенец.
Кто свободен от всякого рода знаний, тот никогда не будет болеть.
Кто любит народ и управляет им, тот должен быть бездеятельным.
Кто хочет открыть небесные ворота, тот должен быть как самка.
Кто делает вид, что много знает и ко всему способен, тот ничего не знает и ни к чему не способен.
Кто производит (вещь) и постоянно держит её, тот ничего не имеет.
Не хвалиться тем, что сделано, не начальствовать над другими, превосходя их, называется небесною добродетелью.
«Душа имеет единство…»
Квантовая физика подтверждает, что информация обо всей Вселенной может содержаться в любой её «точке», локации, – каждая клетка организма, каждый атом содержит информацию обо всём, обо всей системе, организме, мире. Идея целостности духа: истинная природа человека неделима. Попытки «рассечь» её рациональными категориями или эгоистическими желаниями ведут к утрате гармонии. В даосизме это соотносится с понятием пу («пустоты») – первозданного состояния, не затронутого разделением.
«…как младенец»
Кто знает, что душа едина и неделима, тот понимает природу сознания и поэтому ему не с кем бороться, во всём он видит единую суть. Смиренность как признак мудрости. Младенец лишён эго, амбиций и искусственности – он естественен. Духовный человек возвращается к этой простоте, отказываясь от гордыни.
«…тот никогда не будет болеть»
Кто не придаёт чрезмерного значения знаниям, информации, – не переживает, не волнуется, старается сохранять спокойный дух и знание о Тао (Дао), – тот не будет испытывать стресса, а значит не будет болеть. «Знания» здесь – не опыт, а умственные конструкции, порождающие тревоги и дисбаланс. Освобождение от них восстанавливает природную гармонию тела и духа.
«… бездеятельным»
Чрезмерный контроль над подчинёнными и проявление власти над всеми: во-первых, это сложно выполнимая задача, всех никогда не проконтролировать; во-вторых, чрезмерно вовлекаясь в проявление власти, человек может стать тираном, не способным слышать других, учиться чему-то новому. В конце концов, все мы можем друг друга чему-то научить, надо не забывать в себе человечность и знать, что грамотное управление другими начинается с властью над самим собой, умением управлять своими мыслями, намерениями, действиями на благо себе и окружающему миру. Сильно переживая, волнуясь, испытывая стрессы от попыток контролировать других, человек будет терять контроль над собой, своими эмоциями, мышлением, а это неминуемо приведёт к собственному кризису и упадку, и не способности более управлять другими. Принцип недеяния (у-вэй) в управлении. Идеальный правитель не навязывает волю, а следует естественному ходу событий. Его власть незаметна, как Тао (Дао), но всё упорядочивает.
«… как самка»
Это значит познать единство окружающего мира. «Открыть небесные ворота» – понять и ясно осознать, увидеть единство всего и всех или достигнуть Тао (Дао), то есть нравственного совершенства согласно созданных Тао (Дао) законов гармонии мира. В данном случае смирение – это знание о том, что все мы едины, объединены общим источником или Тао, а значит смирение – быть с миром внутри себя и снаружи ко всем. Самка в даосизме символизирует инь – мягкость, принятие, порождающую силу. Чтобы соединиться с Тао (Дао), нужно не «пробивать двери», а открыться ему.
«… ни к чему не способен»
Невозможно знать абсолютно всё, – знания появляются и исчезают, обновляются и претерпевают изменения. Кто решит, что он знает всё и способен ко всему, тот перестанет развиваться и познавать новое, тот выйдет из законов гармонии мира с Тао (Дао). Истинная мудрость осознаёт свои границы. Тот, кто хвастается знаниями, оторван от Тао (Дао), ибо Тао (Дао) невыразимо.
«Кто производит (вещь)…»
Кто сильно привязывается к вещам, тот не имеет ничего потому, что скорее вещи обладают таким человеком, чем человек вещами. Стремление «удержать» созданное порождает страх потери. Истинное обладание – в свободе от вещей, а понимании, что всё преходяще.
11
Тридцать спиц соединяются в одной ступице (колесницы), но если они недостаточны для предназначенной цели, то из можно употребить для другой (воза).
Из глины делают домашний сосуд; но если она недостаточна для известной цели, то годится для другой.
Связывая рамы и двери, устраивают дом; но если они недостаточны для этого, то из них можно сделать домашнюю утварь.
Отсюда видно, что если вещь не годна для одной цели, то можно употребить её для другой.
Спицы, не подходящие для колесницы (например, слишком короткие или тонкие), могут стать деталями для другого транспортного средства – воза. Смысл в том, что даже «недостаточность» – не дефект, а повод найти иное применение. Форма и функция вещи не фиксированы: они зависят от контекста. Весь мир создан в гармонии с Тао (Дао), в нём нет ничего лишнего, лишь сам человек из-за незнания может не понимать что-то и думать о ненужности чего-либо в этом мире. Познав законы гармонии мира и Тао (Дао), человек сможет видеть во всём красоту и правильное применение.
Если глины мало для большого кувшина, из неё можно слепить миску, игрушку или кирпич. Смысл: материал ценен сам по себе, его «неполнота» – лишь ограничение заданной формы, но не потенциала. Это отсылка к даосскому понятию пу («пустота», «необработанность») – из «недостаточного» рождается новое.
Древесина, не подходящая для строительства (например, короткие брусья), станет основой для стола, сундука или лопаты. Смысл: ценность предмета определяется не его изначальным замыслом, а способностью адаптироваться. Даосизм учит видеть возможности там, где конвенциональное мышление видит «брак».
Нет «непригодных» вещей, есть неумение увидеть их потенциал. Это проявление вселенской гармонии. Тао (Дао) превращает «недостаток» в ресурс.
12
Пять цветов ослепляют человека.
Пять звуков оглушают его.
Пять вкусов пресыщают его.
Верховая гонка и охота одуряют душу (сердце) человека.
Стремление к обладанию редкими драгоценностями влечёт человека к преступлению.
Отсюда святой муж делает исключительно внутреннее, а не для глаз. Поэтому он удаляется от того и приближается к этому.
Чрезмерное вовлечение в материальные вещи, ценности, нередко закрывает человеку доступ к своему внутреннему миру, к истинному себе, к источнику всего, к Тао (Дао). Когда такой человек находит покой и важность в вещах мирских, то он может потерять покой внутри себя и свою собственную значимость. Это раскрывает критику чувственных излишеств и призыв к внутренней гармонии.
Пять цветов (в китайской традиции: синий, жёлтый, красный, белый, чёрный) символизируют избыток зрительных впечатлений. Постоянная погоня за красотой, роскошью, зрелищами рассеивает внимание и лишает способности видеть суть вещей. Так, внешнее многообразие затуманивает внутреннее зрение.
Пять звуков (пентатоника: до, ре, ми, соль, ля) олицетворяют перегрузку слуха – музыку, шум, болтовню. Чрезмерное увлечение звуками мешает услышать «музыку беззвучного» Тао (Дао). Тишина ценнее какофонии.
Пять вкусов (кислый, горький, сладкий, острый, солёный) – метафора гурманства и чревоугодия. Погоня за изысканными блюдами ведёт к потере естественного вкуса и здоровья. Простота пищи сохраняет ясность духа.
Пять звуков и пять вкусов также можно сравнить с пятью органами чувств, через которые человек воспринимает мир (осязание, обоняние, слух, вкус, зрение). Эти органы чувств дают человеку информацию о мире, но информацию ограниченную. Истинный мир, само Тао (Дао) скрыто от восприятия, оно скрыто именно иллюзорностью того мира, который мы воспринимаем органами чувств. Поэтому чрезмерное вовлечение в «чувствование» (иллюзорность) мира и полный уход от «тишины» (истинного мира) Тао (Дао), может погрузить человека в следование страстям, тем самым уведёт от связи со своей интуицией, внутренним миром (истинным, связанным с Тао (Дао)).
Азарт, адреналин, жажда добычи возбуждают эмоции, заставляя сердце биться в ритме страсти, а не гармонии. Активность, движимая желанием, разрушает внутренний покой.
Жажда материальных ценностей (драгоценности, статус, власть) порождает алчность, толкающую на неправедные поступки. Привязанность к вещам – источник зла.
Святой муж (мудрец, следующий Тао (Дао)) фокусируется на внутреннем совершенствовании, а не на внешнем блеске. Его цель – гармония духа, а не впечатление на окружающих. Истинная ценность невидима.
«То» – суетный мир чувственных удовольствий; «это» – внутренняя пустота (пу), простота, Тао (Дао). Мудрец отказывается от избытка ради возвращения к естеству. Путь к мудрости – в упрощении и отрешённости.
Пять чувств (зрение, слух, вкус, осязание, обоняние) становятся ловушкой, если ими управляют желания.
Мудрец не борется с миром, а отстраняется от его соблазнов, позволяя Тао (Дао) вести себя.
Противопоставление внешнего и внутреннего. Внешнее – мимолётное и обманчивое, внутреннее – вечное и истинное.
Простота как добродетель. Отказ от излишеств возвращает к естественному состоянию (цзы жань), где нет нужды в насилии или обмане.
Для практического применения в жизни того, что описано в данной, 12 главе, следует: ограничить избыточные стимулы (роскошь, развлечения, потребительство); культивировать внутреннюю тишину (медитация, созерцание, простота быта); отказаться от жажды обладания – источник страданий в привязанности к вещам; следовать естеству – жить в согласии с Тао (Дао), а не с модными трендами.
Это не призыв к аскетизму ради страдания, а напоминание: мудрец «видит» не глазами, а сердцем, освобождённым от шума мира.
13
Почесть и позор от сильных мира (для мудреца) одинаковы странны
Собственное тело тяготит его, как великое бремя.
Что значит: почесть и позор от сильных мира одинаково странны (для мудреца)?
Почесть от сильных мира – унижение (для мудреца), поэтому, когда она достанется (ему), то (он) относится к ней, как к совершенно призрачной (буквальный перевод – «достойной удивления»); когда она потеряется, то также к ней относится, как к презренной.
Вот это-то и есть: к почести и позору от сильных мира относиться как к призрачному.
Что значит: собственное тело тяготит его (мудреца), как великое бремя?
Я имею потому великую печаль, что имею тело. Когда я буду лишён тела, то не буду иметь никакой печали.
Поэтому, когда мудрец боится управлять вселенной, то ему можно поручить её; когда он сожалеет, что управляет вселенной, то ему можно отдать её.
Парадокс в том, что настоящая ответственность проявляется тогда, когда человек всячески пытается ускользнуть от того, чтобы быть ответственным – так и проявляется наивысшая степень ответственности внутри человека.
Также и по-настоящему мудрый человек точно знает, что нет никакого смысла в чрезмерных почестях или позоре от кого бы то ни было. Если человек по-настоящему мудр, то он сам прекрасно знает, что многие другие люди могут достичь такой же почести или позора. К оценкам окружающих надо относиться спокойно, ровно, без лишней чрезмерной эмоциональности и чувственности.
Для мудреца социальные знаки отличия – будь то похвала, награды, почёт от власть имущих либо, напротив, унижение, опала, позор – лишены внутренней ценности. Они воспринимаются как: «призрачные» (не имеющие подлинной реальности); «достойные удивления» (потому что обыватели придают им чрезмерное значение). Мудрец видит, что почесть и позор – это двойственные, взаимозависимые понятия: одно неизбежно влечёт за собой другое, они меняются местами со временем; они исходят от «сильных мира», то есть от людей, привязанных к власти, статусу, внешним формам. Для мудреца же истинная ценность – в следовании Тао (Дао), то есть естественному порядку, а не в одобрении или осуждении со стороны общества. Привязанность к почести ведёт к страху потери; страх позора – к тревоге. Мудрец свободен от обоих, поэтому воспринимает и то, и другое как «странные», чуждые его внутреннему состоянию. Равнодушное, отстранённое отношение к почести и позору – признак внутренней свободы.
Тело для мудреца – источник страданий и ограничений, потому что: оно подвержено болезным; старости, смерти; оно влечёт за собой потребности (еда, сон, безопасность), которые заставляют человека действовать вопреки естественному течению Тао (Дао); привязанность к телесному «я» порождает эго, жажду контроля, страх утраты
Печаль возникает из-за привязанности к телесному существованию. Освобождение от телесной ограниченности (в даосизме – не обязательно физическая смерть, но и духовное преодоление эго) приносит покой.
Это не призыв к саморазрушению, а указание на то, что мудрец не отождествляет себя с телом и не позволяет ему диктовать свои действия.
«Когда мудрец боится управлять вселенной…», – данные парадоксальные фразы раскрывают идеал правителя-мудреца в даосизме: он осознаёт грандиозность задачи и свою ответственность, он не стремится к власти из гордыни или жажды контроля; он видит несовершенство любого вмешательства в естественный ход вещей Тао (Дао).
Управление такого мудреца будет ненасильственным, основанным на принципе у-вэй (недеяние, действие без нарушения естества). Он навязывать свою волю, а позволит вещам развиваться самим по себе, вмешиваясь лишь там, где это абсолютно необходимо. Его скромность и осознание собственной ограниченности делают его лучшим правителем, чем амбициозный любитель власти.
Это путь к внутренней свободе и гармонии с Тао (Дао): отказ от эго, желаний и привязок позволяет действовать в мире, не будучи им порабощённым.
14
Предмет, на который мы смотрим, но не видим, называется бесцветным.
(Звук, который) мы слушаем, но нее слышим – беззвучным.
(Предмет, который) мы хватаем, но не можем захватить – мельчайшим.
Эти три (предмета) не поддаются исследованию, поэтому, когда они смешаются между собой, то соединяются в одно.
Верх не ясен, низ не тёмен. О, бесконечное! Его нельзя назвать именем.
Оно существует, но возвращается к небытию.
Оно называется формою (или видом) бесформенною.
Оно также называется неопределённым.
Встречаясь с ним, не видать лица его, следуя же за ним, не видать спины его.
Посредством древнего Тао (Дао) можно управлять жизнью настоящего времени.
Исследовать происхождение всего (или начало древности) называется нитью Тао (Дао).
Бесцветное (то, что видим, но не видим) – указывает на отсутствие зримой формы. Беззвучное (то, что слышим, но не слышим) – отсутствие слышимого звучания. Мельчайшее (то, что хватаем, но не можем захватить) – невозможность осязать или удержать.
Тао (Дао) невыразимо через обычные чувственные каналы. Оно есть, но не обладает свойствами, доступными органам чувств.
Три аспекта (бесцветность, беззвучность, неуловимость) сливаются в единую реальность Тао (Дао). Это подчёркивает неразделимость его проявлений: оно одновременно невидимо, неслышимо и неосязаемо.
Тао (Дао) не делится на «светлое» и «тёмное», «верх» и «низ» – оно вне дихотомии. Оно не поддаётся категоризации: нельзя сказать, что оно «ясное» или «тёмное». Тао (Дао) трансцендентно: язык и понятия бессильны его описать.
Тао (Дао) одновременно бытие и небытие: оно порождает мир, но само не имеет формы. Это динамика «порождения и растворения»: всё возникает из Тао (Дао) и в него возвращается.
Парадоксальное определение: Тао (Дао) имеет «вид», но лишено конкретной формы. Оно – потенция всех форм, но не сводится ни к одной из них.
Тао (Дао) нельзя увидеть ни спереди, ни сзади – оно вне времени и пространства. Это образ неуловимости: Тао (Дао) нельзя зафиксировать или «поймать» в моменте.
Хотя Тао (Дао) непостижимо, оно – ключ к гармонии в мире. Следуя Тао (Дао) (через у-вэй – «недеяние», естественность), можно управлять событиями, не навязывая волю.
«… нитью Тао»
Нить Тао (Дао) бесконечна. Так как мы сильно ограничены человеческим телом и поэтому Тао (Дао) воспринимается нами как нечто бесконечное, что невозможно познать до конца. Но, при этом, нам даётся возможность познавать и отыскивать источник всего, – ту «нить», которая приводит к пониманию вечного Тао. Человечество исследует происхождение всего.
Понимание истоков бытия Тао (Дао) даёт нить, связывающая прошлое, настоящее и будущее (вневременное бытие). Это знание – не теоретическое, а практическое: оно позволяет жить в согласии с миропорядком.
Тао (Дао) – это не объект, а способ бытия. Его нельзя «познать» рационально, но можно ощутить через созерцание природы, простоту и ненасильственное действие. Именно в этом – источник мудрости и гармонии с миром.
15
Древние, выдававшиеся над толпой люди, хорошо знали мельчайшее, чудесное и непостижимое.
Они глубоки – постигнуть их невозможно.
Они непостижимы, поэтому внешность их была величественная.
О, как они медленны, подобно переходящим зимой через реку!
О, как они нерешительны, подобно боящимся своих соседей!
О, как они осанисты, подобно гостящим в чужом доме!
О, как они осторожны, подобно ходящим на тающем льду!
О, как они просты, подобно необделанному дереву!
О, как они пусты, подобно пустой долине!
О, как они мрачны, подобно мутной воде!
Кто сумеет остановить их и сделать ясными?
Кто же сумеет успокоить их и продлить их тихую жизнь?
Исполняющий Тао (Дао) не желает быть наполненным (то есть не хочет быть удовлетворённым).
Он не удовлетворяется ничем, поэтому, довольствуясь старым и не обновляясь (душою), достигает совершенства.
«Древние выдающиеся люди» – те, кто постиг Тао (Дао). Их внутренняя глубина не имеет внешнего выражения, их поведение – не показная добродетель, а естественное следование естественному порядку.
Как только ты наполняешься чем-то, какой-либо новой информацией, знаниями, опытом, умениями, – ты можешь перестать развиваться, стать закостенелым, однотипным, тем, кого можно как-то назвать и закрепить за ним это название или ярлык. Тот, кто знает Тао (Дао), свою духовную составляющую, источник всего, тот знает, что он полон разнообразных форм, значений, которые бесконечно меняются. Поэтому наполняясь одной формой знаний, мудрец при этом понимает, что в другой момент времени он может наполниться другой формой знаний, – и всё это будет то же самое Тао (Дао).
Мудрецы видят тончайшие закономерности мироздания, недоступные обыденному взгляду. Их знание – не интеллектуальное, а целостное восприятие единства всего сущего.
Внутренняя глубина мудреца не поддаётся анализу: он не укладывается в схемы и определения. Это отражение принципа Тао (Дао): истинное знание не выражается словами.
Величественность – не поза, а естественное проявление внутренней гармонии. Она возникает из не-стремления к величию: мудрец не играет роль, а просто существует.
«Медленны, подобно переходящим зимой через реку» – осторожность, взвешенность, отсутствие спешки.
«Нерешительны, подобно боящимся своих соседей» – не робость, а осознанность: они не действуют импульсивно.
«Осанисты, подобно гостящим в чужом доме» – скромность, уважение к миру, отсутствие притязаний.
«Осторожны, подобно ходящим на тающем льду» – бдительность, осознание хрупкости бытия.
«Просты, подобно необделанному дереву» – естественность, отсутствие искусственности.
«Пусты, подобно пустой долине» – отсутствие эгоцентризма, открытость всему.
«Мрачны, подобно мутной воде» – не уныние, а неяркость: они не стремятся блистать, их суть скрыта.
«Кто же сумеет успокоить их…» – вопросы подчёркивают неподвластность мудреца внешним воздействиям. Его ясность и покой – не результат усилий, а естественное состояние.
Мудрец не стремится к насыщению (материальному, интеллектуальному, эмоциональному). «Наполненность» означает остановку роста: удовлетворение закрывает путь к новому.
«Старое» здесь – не застой, а укорененность в Тао (Дао), в естественном порядке. «Не обновляясь» – не отказ от развития, а отсутствие жажды новизны ради новизны. Совершенство достигается не через погоню за идеалами, а через принятие текущего момента и следование природе.
Истинная глубина не демонстрируется, она проявляется в скромности и естественности. Мудрец действует не из страха, а из осознанности: он видит последствия и потому спешит. Отсутствие претензий и эгоцентризма делает его открытым Тао (Дао). «Пустота» – это потенция, а не ничто.
Желание «наполниться» (знанием, богатством, признанием) отрывает от Тао (Дао). Мудрец довольствуется необходимым, не гонясь за избытком. Достижение совершенства – не в преодолении себя, а в следовании природе, в отказе от искусственных целей.
Это не призыв к пассивности, а указание на путь ненасильственного действия (у-вэй): когда внутреннее состояние соответствует естественному порядку, внешние действия становятся гармоничными без усилий.
16
Когда пустота будет доведена до последнего предела, то будет глубочайший покой.
Всякая вещь растёт, в чём я вижу возвращение (или круговорот).
Правда, вещи чрезвычайно разнообразны, но все они возвращаются к своему началу.
Возвращение вещей к своему началу и есть покой.
Покой и есть возвращение к жизни.
Возвращение к жизни и есть постоянство.
Знающий постоянство (или вечность) – мудрец.
Не знающий постоянства будет действовать по своему произволу, поэтому он призывает к себе беду.
Знающий постоянство имеет всеобъемлющую душу.
Имеющий всеобъемлющую душу будет правосуден.
Правосудный будет царём.
Кто царь, тот соединяется с Небом.
Кто соединён с Небом, тот будет подобен Тао (Дао), которое существует от вечности.
Тело его погибнет (умрёт, когда настанет время), но (дух его) никогда не уничтожится.
В тибетской буддийской традиции существует ритуальное создание и уничтожение песочной мандалы. Создание и разрушение мандал из цветного песка символизирует буддийскую доктрину о преходящей природе материальной жизни. При этом, существует нечто, что вечно создаёт материальную жизнь в её разнообразных формах, – это и есть вечное Тао (Дао), Дух истинно живой и всегда существующий.
Здесь раскрывается учение о Тао (Дао) через идею цикличности, покоя и мудрости. Рассматривается концепция циклического возвращения всего сущего к истоку, то есть Тао (Дао). Истинная мудрость – в осознании этого ритма, следование ему ведёт к гармонии, власти и бессмертию духа.
Пустота – ключевое понятие даосизма: это не «ничто», а потенция всего сущего, пространство, где рождается бытие. «Последний предел» – состояние полной отрешённости от желаний и суеты. Глубочайший покой – естественное состояние, возникающее, когда ум освобождён от волнений. Это отражение природы Тао (Дао): оно неподвижно, но порождает всё.
Всё в мире проходит цикл: возникновение – расцвет – угасание – возвращение к истоку. Наблюдение за этим циклом – способ увидеть Тао (Дао) в явлениях.
Несмотря на разнообразие форм, у всего единый источник – Тао (Дао). Возвращение к началу – не гибель, а перетекание в потенциальность, чтобы возродиться вновь.
Покой – не стагнация, а гармония с циклом: принятие естественного хода вещей. Это состояние мудреца, который не сопротивляется переменам.
Истинная жизнь – не в бурной активности, а в согласии с Тао (Дао). Покой позволяет энергии течь беспрепятственно, питая бытие.
Постоянство – неизменность Тао (Дао) за изменчивостью форм. Тот, кто живёт в ритме Тао (Дао), обретает вечную основу среди перемен.
Мудрость – в осознании цикличности и единения с Тао (Дао). Такой человек не обманывается видимостью, видит суть.
Невежество порождает эгоистичные действия, нарушающие естественный порядок. Последствия – хаос, страдания, дисгармония.
Всеобъемлющая душа – способность видеть единство всего сущего. Мудрец не разделяет мир на «моё» и «чужое», он сопричастен Тао (Дао).
Правосудие здесь – не юридический закон, а следование естественному порядку. Такой человек действует без пристрастия, исходя из гармонии целого.
Истинный правитель – не тот, кто силой удерживает власть, а тот, кто управляет, не нарушая Тао (Дао). Его власть – следствие внутренней праведности, а не амбиций.
Небо – воплощение Тао (Дао) в космологии. Правитель-мудрец становится проводником небесного порядка на земле.
Единение с Небом означает слияние с вечным Тао (Дао). Такой человек живёт в ритме вселенной, его действия – проявление Тао (Дао).
Физическая смерть – естественная часть цикла. Дух, слившийся с Тао (Дао), не исчезает, а возвращается в бесконечный источник. Это не личное бессмертие, а вечное пребывание в Тао (Дао).
Даосская модель совершенства: через пустоту и покой человек постигает Тао (Дао). Осознание цикличности ведёт к мудрости, правосудию и истинной власти. Слияние с Тао (Дао) дарует не физическое бессмертие, а вечное присутствие в потоке бытия.
Жить в гармонии с Тао (Дао) – значит действовать без насилия, управлять без принуждения и пребывать в вечности через единение с источником всего сущего.
17
Существует ли высочайшее бытие, я не знаю; но можно (духом) приблизиться к нему и воздавать ему хвалу, потом – бояться его, а затем – пренебрегать им.
От недостатка веры происходит неверие.
О, как медленны слова, сказываемые с весом и со смыслом!
Когда совершенны заслуги и сделаны подвиги, то все земледельцы скажут, что это достигнуто естественным ходом вещей.
Лао Цзы признаёт непознаваемость Абсолюта («высочайшее бытие»), но описывает динамику человеческого отношения к нему: «приблизиться духом и воздавать хвалу» является начальной стадией: благоговение, молитвенное устремление, признание высшей реальности. Это путь веры и почитания; «бояться его», – осознание трансцендентности и мощи Абсолюта вызывает трепет. Это не просто страх наказания, а чувство несоизмеримости человеческого и божественного; «пренебрегать им» – парадоксальный финал: отношение становится будничным, формальным или даже равнодушным, однако, это не совсем так: когда человек действительно сливается с Тао (Дао), он перестаёт «почитать» его как внешнюю силу, так как Тао (Дао) есть сам порядок вещей, а человек – вещь в себе, то есть вещь в Тао (Дао). Тогда «пренебрежение» не является дерзостью, а естественность, в которой нет нужды ритуального благоговения.
Путь от восторженного поклонения к внутренней естественности может быть как окончательное растворение в Тао (Дао) и проявление высшей формы веры.
Неверие – не самостоятельный выбор, а следствие веры. Недостаток веры – не отсутствие, а ослабление живого опыта связи с высшим. Это может быть: усталость; формализация ритуалов; утрата личной убедительности. Неверие – не рациональный скептицизм, а пустота, образовавшаяся на месте ослабевшей веры. В конфуцианско-даосском контексте ритуал без внутреннего содержания обращается в пустую форму, порождая отчуждение. Вера требует постоянного внутреннего подкрепления. Малейшие колебания в вере могут привести к полной утрате веры. Тот, кто верит, тот приходит и к истинному знанию Тао (Дао), а знание (полное слияние с Тао (Дао)) превращается в непоколебимую веру.
Истинные слова не спешат, они обретают силу через: вес – глубину опыта, отсутствие легкомыслия; смысл – соответствие реальности, а не риторическую эффективность. Подлинное совершенство не выглядит героическим, оно воспринимается как само собой разумеющееся. Тот, кто действует в согласии с Тао (Дао), не стремится к славе. Его деяния кажутся «естественными», потому что не нарушают порядок вещей.
Простые люди (символ естественности) не видят в успехе чуда – для них это просто нормальный ход жизни. Это высшая похвала: когда великое становится обыденным, значит, оно вписано в естественный порядок.
Принцип недеяния (у-вэй): лучшие достижения происходят не через насилие, а через следование течению Тао (Дао). Поэтому они не вызывают удивления – они должны были случиться.
В «Дао Дэ Цзин» написано: «Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует» – его управление незаметно, потому что гармонично. Конфуцианская идея: добродетельный правитель делает добро настолько естественным, что оно перестаёт восприниматься как «подвиг».
18
Когда великое Тао (Дао) – так («великое») Лао Цзы иронически называет «учения блаженнейших царей» – будет покинуто, то появится истинная человечность и справедливость.
Когда широко будет распространена мудрость, то появится великая печаль.
Когда шесть ближайших родственников (шесть степеней родовых линий) находятся в раздоре, то является почитание родителей и любовь к детям.
Когда в государстве царит усобица, то являются верные слуги.
Здесь намёк на некий парадокс: истинные ценности (человечность, справедливость, любовь) проявляются не тогда, когда мир совершенен, а когда он утрачивает естественное равновесие. Когда все люди познают истину и поэтому смогут не разделять всё в мире на дуальность (добро и зло), а будут мудры и знать, ведать всё, как оно есть на самом деле, – тогда проявится истинная человечность и справедливость, но тогда истинная человечность и справедливость станут естественными, будут обыденными, перестанут проявляться ярко на фоне не человечности и несправедливости.
Лао-Цзы использует отрицательную диалектику: подлинная добродетель возникает как реакция на утрату Тао (Дао), а не как его прямое проявление. Это не похвала «добрым поступкам», а указание на болезнь общества – когда приходится осознанно культивировать то, что должно быть естественным. Противоположности, которые порождают такие понятия, как «добро» и «зло», которые возникают при намеренном нарушении равновесия, баланса. Поэтому получается, что верные слуги в государстве могут возникнуть только тогда, когда существуют неверные слуги, которые творят усобицу (смуту, нарушение законов).
Великое Тао (Дао) – естественный, ненасильственный порядок вещей. Когда Тао (Дао) утрачено, люди начинают говорить о человечности и справедливости – как о сознательных нормах. Если приходится провозглашать добродетели, значит, они уже не живут в сердцах. Истинная человечность не нуждается в декларациях – она проявляется естественно через следование (знание, чувствование) Тао (Дао).
Широкая мудрость – рациональное знание, правила, учения. Её распространение сопровождается печалью, потому что: люди осознают разрыв между идеалом и реальностью; попытки «улучшить» мир через умственные конструкции лишь усугубляют отчуждение.
Подлинная мудрость (Тао (Дао)) не требует «распространения» – она тиха. Когда же начинается гонка за знаниями, теряется естественность, и приходит скорбь.
«Шесть степеней родства» – вся семейная сеть (отцы-дети, братья, дяди и т.д.). Если в семье раздор, люди начинают осознанно говорить о почитании родителей и любви к детям – как о норме, которую надо восстановить.
В гармоничной семье любовь и уважение естественны – их не нужно провозглашать. Когда же они становятся «темой для обсуждения», это признак распада.
В смутное время появляются «верные слуги» – те, кто противопоставляет себя хаосу. Но их верность – не признак здоровья государства, а симптом болезни: если нужны герои, чтобы удержать порядок, значит, естественный порядок уже разрушен.
Идеальный правитель (следующий Тао (Дао)) не нуждается в «верных слугах» – в его царстве всё идёт своим чередом без героических усилий. Когда появляются «герои» и «мудрецы», это сигнал: система дала сбой.
Таким образом, чем активнее говорят о добродетели, тем сильнее её нехватка. Истинная гармония не нуждается в героях и проповедях – она тихо живёт в естественном течении жизни. Мудрец не стремится «исправить» мир через правила и поучения, а возвращает его к Тао (Дао) – где человечность, справедливость и любовь существуют сами собой, без названий и усилий.
19
Когда оставлены святость и мудрость (здесь имеется ввиду «учения блаженнейших царей»), то польза народа увеличится во сто раз.
Когда оставлены человеколюбие и справедливость («учения блаженнейших царей»), то дети будут почитать своих родителей, а родители будут любить своих детей.
Когда покинуты всякого рода лукавство и выгоды, то воров не будет.
Одной только внешностью достигнуть этих трёх (пунктов) невозможно. Для этого необходимо быть более простым и менее способным, и бесстрастным.
Подлинная гармония возникает не через насаждение «добродетелей», а через возвращение к естественности и отказ от искусственных норм.
Лао Цзы рассматривает «от обратного» (критикует) формальную мораль («святость», «мудрость», «человеколюбие», «справедливость») как симптомы утраты Тао (Дао). Когда общество начинает провозглашать добродетели, это значит, что они уже не живут в сердцах людей. Истинная добродетель – не правило, а естественное состояние при следовании Тао (Дао).
Лао Цзы считал необходимым культивировать в людях больше простоты и естественности от природы, от самого источника познания. Таким образом, люди не то, чтобы не должны совсем умствовать, мудрствовать, но всё это необходимо лишь тому, кто ещё не раскрыл в себе истинную природу Тао (Дао). Познание – долгий путь, увидеть, раскрыть, проявить в себе всегда существующую истину Тао (Дао) – это главная добродетель считал Лао Цзы. Таким образом, настоящая справедливость не там, где каждый доказывает свою точку зрения с помощью аргументации, размышления, учения, мудрствования, а там, где у всех изначально есть доступ к единой всегда существующей истине (общая идея, «общий знаменатель», общая цель), исходящей из общего источника – вечного Тао.
Аргументации, размышления, доказывания своей правоты – это своего рода манипуляции и свидетельство того, что люди не обладают истинным знанием о Тао (Дао). Если все будут знать единую истину – то и доказывать её никому не надо будет, – отпадёт само собой всё лукавство и выгоды. Именно об этом пишет Лао Цзы, – о том, что все люди, которые помнят и знают единый источник всего живого, откуда они и все остальные пришли в этот мир, – такие люди будут жить в состоянии «безусловной любви ко всему живому» или «возлюбят ближнего как самого себя». Если представить себе, что все люди здесь и сейчас начнут находиться в таком состоянии, то это кажется совершенно утопически для нашей реальности. Поэтому здесь возникает поле для философских размышлений, – а для чего создана именно наша реальность, в которой одни люди приходят в мир, другие уходят, кто-то в жизни достигает полного понимания (осознания) Тао (Дао), кто-то, быть может, нет.
«Святость и мудрость» – здесь речь о доктринах правителей («учения блаженнейших царей»), которые пытаются «улучшить» народ через предписания. Когда перестают навязывать «высокие идеалы», люди возвращаются к простоте и естественности – и их жизнь становится лучше. Отказ от «мудрости» (в смысле книжных учений, чрезмерного умствования) освобождает энергию для интуитивного восприятия подлинной мудрости – следования Тао (Дао).
«Человеколюбие» и «справедливость» – конфуцианские добродетели, которые в даосизме воспринимаются как признак распада. Если приходится провозглашать «почитайте родителей!», значит, естественная любовь уже ослаблена. В гармоничном обществе любовь и уважение – не нормы, а естественное чувство. Когда их перестают «насаждать» (манипулятивно обязывать, навязывать), они возрождаются (проявляются) сами.
«Лукавство – хитрость, манипуляция, «выгоды» – корысть, погоня за наживой. Воровство – следствие общества, где ценятся обман и прибыль. Если устранить причину (жадность и хитрость), исчезнет и следствие (преступления). Это не утопия, а логика Тао (Дао): когда люди живут просто, им не нужно присваивать «чужое».
«Внешность» – показная добродетель, ритуалы без внутреннего содержания. Нельзя имитировать гармонию через внешние формы – нужно менять внутреннее состояние.
«Простым» – вернуться к естественности, отказаться от искусственности.
«Менее способным» – не стремиться к «достижениям», не гнаться за хитроумными планами.
«Бесстрастным» – освободиться от желаний, которые порождают корысть и обман.
Таким образом, только через простоту, смирение (с миром внутри и снаружи) и отсутствие страстей можно восстановить гармонию. Добродетели, провозглашаемые как правила, свидетельствуют о болезни общества. Истинная добродетель не нуждается в декларациях. Не нужно «исправлять» мир через законы и поучения – достаточно не мешать естественному течению Тао (Дао). Простота – не примитивность, а отсутствие искусственности. «Менее способный» – не глупец, а тот, кто не стремится к показному мастерству. Бесстрастность – не апатия, а свобода от корыстных желаний. Воровство, непочтение, ложь – это симптомы, а не причины. «Лечить» нужно корень: жадность, хитрость, погоню за выгодой.
Даосский идеал общества: гармония возникает не через насилие и предписания, а через возвращение к естественности; когда люди перестают гнаться за «святостью», «мудростью» и выгодой в них сами собой пробуждаются любовь, справедливость и честность; истинная мудрость – в простоте и бесстрастии, а не в изощрённых учениях.
Это указание на естественный порядок: если не нарушать Тао (Дао), мир сам придёт в равновесие.
20
Когда уничтожено будет учение, то печали не будет.
Как велика разница между простым и сложным!
Как велика разница между добром и злом!
Необходимо бояться того, чего люди боятся.
О, дико! Ещё далеко до средины.
Многие держат себя важно, словно получают жертвенное мясо, словно весной восходят на башню.
О, как я прост! Во мне нет ничего определённого, как в младенце, ещё не достигшем детства.
Я как будто несусь, но не знаю куда и где остановлюсь.
Многие люди богаты, но я ничего не имею, как будто всё потерял.
Я прост, как душа глупого человека, но люди света блестят.
Я очень тёмен, но люди света просвещены.
Я один страдаю душевно; волнуюсь, как море; блуждаю и не знаю, где остановиться.
Многие люди делают то, к чему способны, но я один глуп и мужиковат.
Я один отличаюсь от других тем, что люблю питаться у матери (то есть у Тао (Дао) – матери всех вещей).
«Когда уничтожено будет учение, то печали не будет» – имеется в виду, что люди достигнут единого истинного знания, источника всего обо всём. Исходя из этого, отпадёт какая-либо необходимость в учении, так как вместо учения будет знание – единое, одно на всех. Не будет разных взглядов, точек зрения на одно и то же.
Истинная мудрость нередко выглядит как «глупость» в глазах общества. Следование Тао (Дао) ведёт к внутренней свободе, но отчуждению от мирских ценностей. Простота – не слабость, а форма гармонии с первоосновой бытия.
«Учение» – книжная мудрость, догмы, правила, навязываемые извне. Отказ от искусственных норм освобождает от тревоги. Когда нет «правильного» и «неправильного» в виде внешних предписаний, исчезает и печаль от несоответствия им.
Рассматривается дихотомия: мир людей делит всё на противоположности (например, «добро» и «зло»), тогда как Тао (Дао) – вне этих категорий. Мудрец видит, что «добро» и «зло» – продукты ума, а не реальности.
Парадоксальное утверждение: мудрец признаёт страх толпы, но не разделяет его. Это не конформизм, а сочувственное понимание человеческой природы – без отождествления с ней.
«Средина» – центр Тао (Дао), равновесие. Мир далёк от гармонии; люди живут на периферии, в хаосе мнений и желаний.
«…между простым и сложным… О, дико! Ещё далеко до средины» – многие мудрецы говорили о сложном и простом. Например, Леонардо да Винчи писал: «Простота – это то, что труднее всего на свете; это крайний предел опытности и последнее усилие гения».
Древнегреческий драматург Еврипид, живший почти две с половиной тысячи лет назад, сказал: "Слова истины просты".
Если провести аналогию с математикой, то даже самая сложная, длинная формула имеет начальную производную, – ту короткую формулу, из которой интерпретируется конечная сложная, длинная её конфигурация под какой-либо конкретный случай. Также и источник всего, вечное Тао, является на самом деле простым для понимания и в этой простоте одновременно находится вся гениальность мира, реальности, вечного Тао (Дао).
Между тем, – без добра сложно понять зло, также как и без зла, сложно было бы познать добро. Эти две крайности составляют в своём единстве некий баланс, некую средину. Про срединный путь хорошо описывается в текстах о Будде. Срединный путь или понимание, знание средины, баланса всех вещей в мире, меры всех мер, – это то, что составляет гармонию и достижение истины, видение и «добра» и «зла» как единства (вечного Тао), в котором на самом деле нет ни того, ни другого, но есть гармония и понимание всего.
«Многие держат себя важно…словно весной восходят на башню» – образ показной значимости: люди гордятся статусом, ритуалами, внешними достижениями. Весна и башня – символы торжества, но для мудреца это лишь игра.
Сравнение с младенцем – ключевой даосский образ: отсутствие намерений; естественность; «незамутнённость» умом; мудрец не «плывёт по течению» из слабости, а следует Тао (Дао).
Богатство мудреца – внутри; внешнее имущество ему не нужно (даже, если он им пользуется). «Потеря» – не трагедия, а освобождение от привязок.
«Глупость» мудреца – антипод суетной «умности» общества.
«Темнота» – не невежество, а отсутствие самодовольного знания, он не претендует на «просветлённость»
«Страдание» – от одиночества среди людей, живущих иллюзиями. Но это страдание – не отчаяние, а чуткость к диссонансу мира.
«Мать» – метафора Тао (Дао) как источника всего сущего. Мудрец питается не мирскими благами, а связью с первоосновой. Это не гордыня, а признание «зависимости» от Тао (Дао) – как ребёнок зависит от матери. Человек, который соединён с источником и знает (осознаёт) Тао (Дао), может выглядеть странно для тех, кто живёт только умом, телом и видимым миром. Он знает, что всё вокруг есть энергия Тао (Дао), а он часть этой энергии.
Это показывает такой способ бытия, при котором человек живёт, не цепляясь за нормы, не гонясь за успехом, а следуя естественному течению жизни, интуитивному знанию Тао (Дао). В этом – источник свободы и подлинной гармонии.
21
Высоконравственный повинуется только одному Тао (Дао).
Сущность Тао (Дао) похожа на блеск света.
О, неуловим блеск света! Но в нём есть изображение.
О, как он блестит! Он решительно неуловим, но в нём есть вещество.
О, как призрачно и непостижимо (Тао)!
В нём есть сущность, которая достоверна.
Bepul matn qismi tugad.
