Kitobni o'qish: «Токсичное детство. Как восстановить себя для счастливой жизни»

© Симонов А., текст

© Савичева Е., предисловие

© ООО «Издательство АСТ»

Предисловие

Повинуясь своей внутренней логике, конфликт неизбежно дает о себе знать, особенно когда люди, наивно полагают, что могут его избежать.

Рене Жерар. Смех и опасность

Потребность специалистов выходить из своей закрытой психологической практики к массовой аудитории – это визитка нашего времени. Все больше профессионалов пишут для широкой публики, извлекая из своего клинического опыта нужную для повседневной жизни человека полезную информацию. И это не случайность. Так работает социальный механизм оздоровления человеческой среды.

Человеческая среда – это среда нашей межличностной коммуникации – к этому аспекту жизни в первую очередь относится сфера общения с самим собой (самооценка, самочувствие, самопознание) и сфера взаимоотношений с другими из нашего ближнего и дальнего окружения.

От качества этого общения зависит качество нашей жизни. Человек, который не чуток к себе, не знает своих потребностей, не способен к рефлексии, игре и мечтаниям, вынужден и в праве ожидать, что кто-то из вне даст ему подсказки или ответы на его жизненные ситуации.

Нормально чувствовать свои ограничения и искать того, кто поможет найти дорогу к себе. Психологи и психоаналитики – как раз те профессионалы, к которым по этому вопросу обращаются клиенты.

В последние десятилетия вопрос проблем в отношениях взрослых детей – мужчин и женщин старше 20 лет – с их родителями – матерью, отцом – или родственниками (бабушкой, дедушкой, братьями, сестрами) стал одним из самых частых запросов в практике психологов и психоаналитиков. При исследовании этих проблем был выявлен интересный феномен, который проявляется в области конфликта во взаимопонимании между поколениями «отцов и детей». Феномен получил название «токсичный родитель».

Предлагаемая книга рассказывает о работе с психологическими проблемами, а иногда – с травмами, характерными для взрослых, состоящих в отношениях с токсичными родителями. Авторский подход расширяет и углубляет понимание этого важного класса проблемных отношений, помогает разобраться в сложной динамике межличностного общения взрослого человека с теми, кто его родил, вырастил и воспитал.

Автор в содержании книги последовательно выстраивает дорогу в нескольких направлениях: во-первых, объясняет, как выглядят и в чем состоят токсичные отношения, что происходит со взрослым, который не может им противостоять; во-вторых, показывает на примерах разнообразие внешних, доступных наблюдению проявлений; и, в-третьих, объясняет сопровождающие их внутренние психические механизмы, которые закрепляют «токсичность» коммуникации как единственно возможную, проясняет взаимосвязь с тревогой и такими чувствами, как стыд, вина, беспомощность.

Все, что кажется неизменным, становится колеей, в которой застревает жизненная история человека, и создается впечатление хождения по кругу, бессилия что-то изменить, отчаяния и неверия в свое будущее. Хорошая новость в том, что выход есть. И книга об этом.

Нужно будет потрудиться вчитаться и последовать за предложенной автором методологией изменений через процесс сепарации-индивидуации (отделение от слияния с родителем и признание самостоятельности). У вас будет достаточно хороший шанс – разглядеть проблему в себе, исследовать ее источники и формы и смело взяться за выполнение упражнений, цель которых вывести «застрявшего» в его свободное творческое пространство и найти достаточно интересные решения для детоксикации.

Детокс отношений – это не война. Важно признать, что у родителей есть причины быть собой, но выне обязаны подыгрывать их сценарию, написанному для вашей жизни, – признаком токсичных отношений всегда является отсутствие границ между Я и Другим.

Множество примеров из собственной психоаналитической практики автора дают хорошее подспорье для выработки навыка самопознания –когда важно услышать себя, не отворачиваться от проблемы, пойти на встречу к желанию понять источник конфликта, проникнуться идеей исцеления и начать действовать. Инструментов предлагается много, скучно не будет.

И еще ценность книги, которую вы держите в руках, в том, что это профилактика токсичности в нас самих. Самое трудное для человека – видеть собственный негативный сценарий: взрослый, который страдает от своего токсичного родителя, не всегда может увидеть себя как токсичного для своего близкого человека или ребенка, ведь ты «желаешь ему только хорошего, точно знаешь, что ему нужно и как он должен поступать, чтобы все было хорошо». Феномен токсичности может быть основан как на деспотизме, так и на излишней, тревожной, душащей заботе как проявлениях отрицания или непризнания отдельности личности и собственных потребностей индивидуума, даже если он еще ребенок.

Книга актуальна в первую очередь для аудитории читателей, чьи интересы лежат в сфере изучения проблем взаимоотношений, для тех, кто интересуется современной психологией, которая прочно вошла в нашу повседневную жизнь и стала культурным явлением в области познания внутреннего мира человека и его социальной среды.

Приятного и полезного вам прочтения!

Савичева Е. П., доктор психологии (Оксфордская образовательная сеть), психоаналитический психотерапевт, парный и групповой аналитик; групповой супервизор (IGA, Лондон); супервизор ЕАРПП, ECPP (Vienna, Austria), супервизор групп-аналитик ЕАРПП, ECPP (Vienna, Austria)

Введение

ДЛЯ КОГО ЭТА КНИГА

Для тех, кто прошел в детстве семейное насилие и пытается справиться с этим тяжелым наследием:

• кто продолжает жить с токсичными родителями и хочет научиться выставлять границы с ними и другими людьми;

• кто физически отделился от них и пытается выставить внутренние границы с ними;

• кто начинает работать над собой и понял, что травмы, нанесенные токсичными родителями, влияют на психику, то есть чувства и эмоции, мысли, решения и поступки;

• кому мало поведенческих советов «делай то», «настраивайся на это», «относись к этому так-то», «найди в себе ресурс» и т. д. Такие поведенческие советы легко предлагать, но тяжело выполнять, когда нет сил и поддержки со стороны;

• кто еще не приступил к терапии, но для начала хотел бы без специалиста понять, что с ним происходит, хотя бы в общих чертах;

• у кого нет возможности работать с психотерапевтом или психоаналитиком по причине страхов, недостатка денег или любой другой, но есть желание начать работу самостоятельно;

• кто уже работает со специалистом, но чувствует желание разбираться в собственных психических процессах дополнительно и с разных точек зрения.

ЗАЧЕМ ЕЩЕ ОДНА КНИГА ПРО ТОКСИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Эта книга восполняет дефицит литературы, которая бы простыми словами объясняла то, что происходит в психике взрослых людей, прошедших насильственное детство и пытающихся выйти из нездоровых отношений. Есть хорошие книги Алис Миллер, Сьюзан Форвард¹ и других специалистов, которые дают отличные рекомендации по работе с собой, по выходу из ненормальных отношений с родителями, родственниками, коллегами и другими токсичными людьми. Но довольно редко в таких книгах встречаются подробные ответы на вопросы:

• «Почему страшно проявить свою волю для охраны своих интересов?»

• «Что делать со стыдом, когда я говорю о своем мнении?»

• «Как справиться с жалостью к родителям, когда они навязчиво требуют постоянной значительной помощи и не терпят отказа?»

В терапии с клиентами, прошедшими токсичное детство и преодолевающими его последствия, есть одна особенность: помимо поддержки и восстановления от травм, работа периодически сопровождаетсяразъяснениями, цель которых – помочь человеку осознать, что с ним происходит, какие процессы протекают в его психике и какие есть возможности для выхода из кризисов. Например, один из частых вопросов, которые задают на сессиях, связан с чувством вины: «Что делать, если ее очень много?» Обсуждение помогает клиентам увидеть происхождение вины и как она влияет на жизнь и отношения. Такие прояснения часто приносят клиентам облегчение, потому что ясность в таких вопросах дает почву под ногами.

Еще одна проблема, которая существует уже много лет, заключается в том, что психологи часто предлагают серьезные, если не радикальные,поведенческие советы без предоставления соответствующей помощи, которая необходима при следовании таким советам. Дело в том, что для осуществления серьезных шагов человеку нередко нужна психологическая поддерж-ка другого человека, потому что «Я» клиента, прошедшего детское насилие, встречается с сильным внутренним сопротивлением в виде неприятных чувств, для работы с которыми у многих людей нет ни сил, ни понимания. Многие поведенческие советы, например, не общаться с токсичной матерью или съехать от родителей, для большого количества взрослых людей из абьюзивных семей либо выполнимы с огромным трудом, либо на определенном периоде времени по ряду причин не выполнимы совсем. Для этого они не обладают достаточно интегрированным (устойчивым) «Я» и достаточной эмоциональной саморегуляцией, многие находятся в «пограничном» (пред-психотическом) состоянии, не имеют постоянного личного пространства и т. д. В результате многие люди, пытаясь следовать поведенческим советам в стиле «не будь жертвой», «отпусти детские травмы», «разводись с мужем-абьюзером» или «выставляй жесткие границы», ожидаемо не справляются с ними и впадают в уныние, после чего многие отказываются от психологической работы с собой и теряют, как мне кажется, многое. Но дело не в людях, а в психологах, огульно раздающих радикальные поведенческие советы и не поясняющих, каких усилий это требует и что можно самостоятельно делать на этом пути.

Психоанализ – это прекрасный способ научиться жить с последствиями травм детства, наверное, самый эффективный из имеющихся, потому что он основан не столько на знаниях, сколько на личных отношениях специалиста и клиента. Но многие люди не могут себе это позволить по ряду причин (страхи, недоверие, финансовое состояние, прошлый негативный опыт работы с психологами, сопротивление членов семьи и т. д.). И это вовсе не значит, что выхода нет.

Основываясь на личной практике, опыте коллег и профессиональной литературе, я уверен, что людям можно помогать с помощью информации, давая не только поведенческие советы, но и объясняя простым языком происходящее в их психике. Достаточно говорить о феноменах глубинной психологии обычными словами, но без излишнего упрощения. Еще вначале своей карьеры, будучи начинающим специалистом, я обнаружил, что клиенты достаточно быстро понимают сложные феномены, например, «проективная идентификация» или «перенос», если подобрать нужные слова и сказать их на сессии в удачное время.Правда часто воспринимается людьми быстро, глубоко и при этом без профанации, производя стимулирующий эффект в психике. Клиенты начинают пользоваться аналитическим языком, создавая вместе со специалистом новый личный язык для понимания себя, расширяя понимание стандартных терминов и наполняя их своим опытом. Термины становятся «смысловыми лагунами» жизненного опыта, заполняемыми открытиями, инсайтами, воспоминаниями и сновидениями. Живой язык психоанализа воплощается в индивидуальных историях клиентов, каждый раз по-новому. Подобная работа – это интересный творческий вызов, с которым сталкиваются многие специалисты, и почему бы не попробовать сделать это в виде книги? Поэтому я постарался говорить о токсичных родителях и их детях простым языком без чрезмерного упрощения и профанации.

Надеюсь, я помогу тем, кто по тем или иным причинам не может позволить себе терапию или психоанализ, но может самостоятельно, в своем темпе заниматься самоанализом и самотерапией. В качестве пробных экспериментов я писал с 2019 года заметки на сайте Psychologies.ru, в соцсетях и в своем телеграм-канале «Психологический деТокс». Опыт оказался востребованным, читатели отвечали мне, и через некоторое время я решил объединить заметки в книгу.

О ЧЕМ ЭТА КНИГА

Во-первых, о том, что такое токсичность и кто такие токсичные родители, а также как их токсичность проявляется при общении с детьми. В книге даны примеры различных ситуаций, сценариев и видов семейного насилия, взятые из моей практики (на них получены клиентские разрешения к публикации).

Во-вторых, о том, как отделяться от токсичных родителей внутренне и внешне, а также залечивать травмы детства. О том, какие чувства сопровождают сепарацию и начало своей жизни без симбиоза с токсичными родителями и родственниками.

В-третьих, в книгу включены практические советы и упражнения для самотерапии. Такие главы помечены значком «звездочка» (★).

По образованию я психолог и психоаналитический терапевт. Как специалисту глубинной психологии, мне интересно работать с психическими феноменами (чувствами, эмоциями, аффектами²), помогая клиентам понять самих себя, разобраться с тем, что происходит в их душе и почему так, а не иначе. Понимание дает возможность задействовать творческие ресурсы психики человека, чтобы находить решения, иначе реагировать на события и что-то менять в своих отношениях. Практика также показывает, что многие процессы человек может увидеть и понять самостоятельно, если их показать и называть. Довольно часто можно услышать, что тот или иной человек самостоятельно разобрался и справляется с конкретными вопросами и проблемами. Разговоры на эту тему подтверждают: действительно, люди, далекие от психологии, могут довольно хорошо заниматься изучением себя благодаря доступности книг, вебинаров, видеокурсов и других источников. Это не отменяет значимость работы со специалистами, но сильно поднимает эффективность самостоятельной работы.

В работе с клиентами и в этой книге я опираюсь на психоаналитический подход, поэтому вы встретите в тексте слова «бессознательное», «Я» и т. д. В конце книги дан небольшой словарь используемых терминов, к которому всегда можно обратиться.

Часть I
Кто такие токсичные родители

Глава 1
Кто такие токсичные родители

ТОКСИЧНОСТЬ

Термин «токсичность», взятый из мира химии, в современной культуре стали использовать применительно к различным предметам, явлениям и даже людям, когда хотят показать их опасность, вредоносность, а также риск для здоровья и благополучия людей. Эти качества ассоциируются с токсичными веществами, которые отравляют и разрушают. Термин стал настолько популярным, что Оксфордский словарь назвал его главным словом 2018 года.

Токсичными называют людей, которые не уважают границы, агрессивны, контролируют, разрушают и жестоки. Они заставляют других людей чувствовать себя плохо: раздраженными, виноватыми, стыдящимися, растерянными, разочарованными, чрезмерно напряженными. Термин настолько «прижился», что его стали использовать и психологи на уровне профессионального сленга, хотя в научной психологии нет официального понятия «токсичность». Очередное второе дыхание в популярной психологии это слово получило благодаря вышедшей в 1989 году книге американского терапевта Сьюзан Форвард Toxic Parents: Overcoming Their Hurtful Legacy and Reclaiming Your Life («Токсичные родители: преодоление их болезненного наследия и возвращение к жизни»)³. С тех пор книга неоднократно переиздавалась и продолжает пользоваться успехом.

Слово «токсичный» часто используется вместе со словами «вредный» и «плохой», из-за чего границы слов, и без того довольно размытые, пропадают совсем. В целом такая путаница нормальна для общеупотребительных ненаучных терминов. У древних персов (предков иранцев), когда они были могущественными, а затем у древних греков были слова с корнем taxa, toxin, toxic, которые означали отравленные стрелы, несущие яд на наконечниках. Позже в латинских языках слова «токсин» и «токсичный» стали означать яды и опасные химические соединения. В чем разница между терминами «токсичный» и «вредный»? Слова похожи по смыслу, но слово «токсичный» означает бóльший вред и урон, наносимый словами и отношениями. То есть кто-то может быть вредным, но при этом мы выдерживаем его вредность, и она нас не дестабилизирует и не наносит серьезного урона. Токсичный же человек способен нас дестабилизировать и нанести серьезный психический и физический урон. Поэтому, кстати, первое российское издание упомянутой выше книги Сьюзан Форвард в 2015 году под названием «Вредные родители»⁴ не совсем удачно. Лингвистической ошибки нет, но коннотация неверная.

Токсичность бывает открытая (например, физические расправы) и скрытая (например, психологические манипуляции). К сожалению, скрытую токсичность бывает иногда трудно объяснить словами или заметить в процессе «отравления». Более того, иногда нужна довольно длительная работа в терапии, чтобы полностью увидеть, назвать и оценить нанесенный вред.

Есть аспект, который показывает связь между языком и психоаналитическим пониманием скрытой токсичности. Слова «токсичный» и «яд» означают нечто, что наносит серьезный вред или приводит к смерти, попадая внутрь тела. Здесь мы выходим на психоаналитическое понятие «эвакуации своих так называемых «плохих частей» одним человеком в другого». Это бессознательный процесс, в котором один человек «помещает» свои непереносимые чувства и переживания в другого. Другой при этом становится «контейнером» этих переживаний. Внешне это может выглядеть разнообразно – от открытой агрессии до очень доброжелательного поведения со скрытыми манипуляциями. Наверняка вы чувствовали, как после общения с кем-то у вас ухудшалось настроение, или вы ощущали упадок сил, апатию и жизнь начинала казаться не очень хорошей. Вероятно, это результат такого воздействия от собеседника, приема «отравленных» чувств. В книгах по психологии такое ухудшение душевного или физического состояния часто называют одним из признаков токсичного влияния или «пассивной агрессии». Нередко это результат зависти собеседника, которую он скрывает, или желания доминирования, которые прячутся за приличным фасадом, но при этом ощущаются интуитивно.

ОПИСАНИЕ ТОКСИЧНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Для описания токсичных родителей я приведу перечень основных признаков.

Родители, у которых отношения с детьми выстроены наоборот, перевернуты с головы на ноги:они занимаются в основном собой, превращая детей в заботливых существ, чтобы те заботились о них. Мать удочеряется, а отец усыновляется к своим детям. Когда дети маленькие и не могут ничего дать, от них требуют не мешать родителям жить: ничего не требовать, не просить и не беспокоить. В фантазиях таких родителей часто есть образ идеального ребенка: должен превратиться в неодушевленный предмет – тихо жить в стороне и не давать о себе знать. Когда дети вырастают, такие родители все больше требуют от них всевозможных ресурсов: времени, денег, вещей, усилий и т. д. Родители психически регрессируют до состояния немощных существ (или хотят такими казаться), требуя от взрос-лых детей родительской заботы. Вот тут и происходит окончательное переворачивание ролей.

Это одна из форм насилия неразвитой психики родителей над своими детьми. Взрослые дети могут выйти из таких больных отношений, это вопрос внутренней сепарации и построения более свободных и здоровых отношений с другими людьми.

Родители, осуществляющие сверхконтроль за ребенком: они действуют с позиции страха, вины и стыда. Если родители действуют с позиции запугивания, то это выражается в прямых угрозах и запретах. Если же они действуют с позиции вины и стыда, то они нередко выглядят как бы «беззащитными», «нуждающимися в помощи», «несчастными». В обоих случаях сверхконтроль – это лишение ребенка свободы выбора в разных аспектах, а также постоянный контроль за состоянием ребенка и его поведением. Чаще всего сверхконтроль выражается в следующем:

• чрезмерные вопросы: что, где, когда и с кем делает ребенок;

• запрет на личное пространство и секреты;

• контроль за личными вещами;

• контроль использования Интернета и социальных сетей;

• контроль за эмоциональным состоянием и требование демонстрировать «правильные» чувства (постоянная доброжелательность, отзывчивость и т. д.).

Если родители действуют из позиции страха, то детям ничего не остается, кроме подчинения и жизни в тревоге. Если родители манипулируют виной и стыдом, маленькие дети верят таким манипуляциям, как всему, что исходит от родителей. В результате длительного манипулятивного воспитания вина и стыд начинают руководить детьми. Дети отказываются от своих желаний, рано прекращают быть спонтанными, перестают просить и спрашивать, потому что все это как минимум доставляет родителям дискомфорт, а как максимум включает родительскую агрессию против ребенка.

Будучи взрослыми, такие выросшие дети могут испытывать глубокую вину за свои желания, идеи и просьбы. Им трудно договариваться, спорить, отстаивать свои интересы в быту и на работе. Тень родителя застилает мир и продолжает внушать по старинке, что, если следовать своим желаниям, это обернется виной и стыдом за себя. Вина и стыд – это психологическое оружие «самого крупного калибра», но даже с ними можно работать самостоятельно или со специалистом, чтобы научиться отделять навязанные вину и стыд от реальных. После этого жить становится легче.

Родители, злоупотребляющие алкоголем:они устраивают в семьях хаос, периодически погружены в тяжелые состояния и отрицают действительность. Такие родители плохо справляются с родительскими обязанностями, у детей зачастую не удовлетворяются даже базовые потребности – питание, нормальный сон, игры, прогулки и т. д. Что уж говорить о том, что такие родители не инвестируют в детей свое внимание и заботу. Химическая зависимость родителей смещает акцент с близких людей на себя, потому что требует постоянного снижения своей тревоги с помощью алкоголя. Такие родители подвергают опасности себя и детей, например, устраивая дома пожары, физически травмируя себя и детей, залезая в долги, распродавая имущество. Детям в таких случаях приходится брать ответственность за выживание семьи, они следят за пьяными родителями, чтобы те не совершили что-то опасное. Поэтому дети алкоголиков часто гиперответственны, желают спасать не только родителей, но и всех окружающих, не уверены в себе и с трудом оберегают свои границы там, где это нужно.

Взрослые дети алкоголиков могут расстаться с гиперответственностью и неуверенностью в себе, для этого важно проанализировать прошлое семьи и назвать вещи своими именами. Такой путь приносит освобождение.

Грубые родители: они регулярно оскорбляют детей, насмехаются, обесценивают. Осуществляют открытое психическое давление, в результате которого дети деморализованы, не ощущают почву под ногами, им трудно сформировать здоровую самооценку. Таким детям труднее ощущать свою автономию, потому что сильная тревога по поводу своих «недостатков» мешает что-либо делать в своей жизни. Их активность блокируется страхом быть плохим и получить от окружающих людей очередное подтверждение «Я плох».

Правда в том, что это ложное представление. В большинстве случаев родители не могут вынести свои недостатки и поэтому проецируют их на детей. Благодаря этому в бессознательном родителей создается ощущение «плохой не я, а другой человек». Дети беззащитны, поэтому легче всего подходят на роль козла отпущения. Освобождение от этой роли помогает трезво взглянуть на себя, увидеть свои достоинства и начать их принимать, обретая право на здоровую самореализацию с ощущением почвы под ногами.

Агрессивные родители: это следующая группа родителей – они осуществляют физическое насилие над детьми. Такие родители не в состоянии сдерживать свой подавленный гнев, и они физически издеваются над детьми. Вдобавок они нередко обвиняют детей в том, что те являются причиной их вспышек гнева. По их словам, маленький ребенок ответственен за то, что взрослый не может разобраться с самим собой. Другими словами, переворачивают ситуацию с ног на голову, внушая эту безумную мысль ребенку, который в результате получает два вида насилия: физическое и психическое. В результате дети, подвергающиеся физическому насилию, часто считают себя виновными в происходящем. Вырастая, они автоматически считают себя виновными, если по отношению к ним проявляют какое-либо насилие и ущемляют их интересы. Но правда в том, что мы не несем ответственность за чужое насилие и мы в полном праве отстаивать свои границы везде, где нужно. Наше тело, интересы, работу, личное пространство можно охранять от любых видов агрессии в любых отношениях.

Родители, осуществляющие сексуальное насилие над детьми:это может быть явное сексуальное действие, скрытые действия или сексуализированное поведение, подаваемое в семьекак нечто нормальное или как часть воспитания ребенка. Если обобщить, существует два основных типа сексуального насилия над детьми: с физическим контактом и без него. Первый тип включает в себя прикосновение к гениталиям и чувствительным частям тела ребенка, принуждение ребенка к прикосновению к чужим гениталиям и чувствительным частям тела, участие в сексуальных играх, мастурбацию, возбуждающие массажи, помещение предметов или частей тела внутрь вагины, в рот или в задний проход ребенка для получения сексуального удовольствия, непосредственный секс с ребенком. Сюда также относится проституция и сексуальная торговля детьми.

Второй тип, без физического контакта, включает в себя демонстрацию ребенку порнографии, гениталий, фотографирование ребенка обнаженным и в сексуальных позах, побуждение ребенка присутствовать или слышать половые акты, а также наблюдение за тем, как ребенок раздевается или ходит в туалет, принимает ванну, демонстрацию ребенку родителей в обнаженном виде или в нижнем белье, запрет на закрытые интимные пространства (например, отсутствие замков на дверях ванной и туалета).

Есть еще один, более тонкий, аспект сексуального насилия – это сексуализация. Под термином понимают придание чему-либо сексуального характера или усиление сексуальной направленности словам и действиям. Например, родитель приглашает ребенка вместе посмотреть фильм или спектакль с обилием сексуальных сцен или обнаженных тел; создание интимной обстановки с участием ребенка; разговоры на интимные темы; примерка одежды; массажи, поглаживания и т. д.

В результате всех перечисленных видов явного и скрытого сексуального насилия возникает спектр психических травм, оказывающих тяжелое воздействие на развитие психики ребенка и являющихся причиной формирования неврозов и даже психозов.

Нередко сексуальное насилие прикрывается родительскими доводами о сексуальном воспитании, свободе современных нравов, пользе полового просвещения, гигиене и заботе о половых органах ребенка. Все эти доводы служат ширмой, скрывающей разрушительное вторжение в психику и тело ребенка.

Родители, осуществляющие социальное насилие над детьми:оно заключается в ограничении, контроле и препятствии социальной активности и отношениям с другими людьми. Социальное насилие проявляется разнообразно:

• ревность и агрессивность по отношению к другим, которых считают «конкурентами» родителям (родственники, знакомые, друзья);

• предотвращение контактов ребенка с другими детьми, посещения кружков, спортивных секций и других заведений;

• словесное или физическое унижение ребенка в присутствии других;

• распространение слухов о ребенке среди знакомых и друзей ребенка, чтобы дискредитировать его;

• использование сексуальной ориентации ребенка против самого ребенка;

• дискриминация по национальности (например, приемного ребенка);

• принудительный брак ребенка.

Последствия такого насилия проявляются в том, что ребенок может испытывать затруднения в социальной адаптации, способности дружить, работать в командах.

Родители, оказывающее финансовое насилие над детьмис помощью денег и материальных ценностей. Поскольку маленький ребенок не может зарабатывать и обеспечивать себя, он полностью зависим от родителей и в этом аспекте тоже. Токсичные родители могут использовать данное положение дел для насилия над ребенком или как инструмент наказания или угрозы. Личные вещи, покупки, оплата кружков, подарки – все это может стать возможностью запугивать, шантажировать и манипулировать ребенком. Когда ребенок вырос и может зарабатывать, финансовое насилие может проявляться иначе. Примеры финансового насилия над маленьким и взрослым ребенком:

• лишение ребенка доступа к деньгам, отказ ребенку в деньгах и материальных благах;

• оформление долгов на имя ребенка без его ведома (ипотека, автомобили, кредиты и т. д.);

• принятие важных для ребенка финансовых решений без учета его интересов и потребностей;

• продажа важного для ребенка имущества без его уведомления;

• кража денег или имущества ребенка;

• злоупотребления, связанные с наследством, например, лишение или несправедливое распределение; нередки ситуации, когда наследство передается «золотому» ребенку, а «ребенок – козел отпущения» не получает ничего; шантаж наследством;

• создание препятствий взрослому ребенку зарабатывать.

Нередко финансовое насилие продолжается и после того, как ребенок вырос и стал автономным. Например, родители предъявляют неадекватные финансовые требования к взрослому ребенку (чтобы полностью взял на себя обеспечение родителей/поддерживал их высокий уровень жизни/отдавал значительную часть доходов в ущерб своей семье и детям и т. д.). Нередко это сопровождается манипуляциями и давлением на совесть, вызывающим вину и стыд.

Глава 2
Почему родители токсичны, или «Что же у них внутри»?

Взрослые дети часто описывают поступки родителей, настойчиво продолжающих отношения с позиции насилия, например:

– приезжают в гости, когда их не ожидают и не просят;

– навязывают свое мнение, когда их не спрашивают;

– заставляют взрослых детей делать то, что те не хотят;

– настраивают внуков против родителей;

– настойчиво требуют обслуживания, денег, заботы;

– постоянно жалуются на жизнь и требуют несоразмерного сочувствия;

– хотят быть в центре жизни детей;

– вторгаются в личные границы, критикуют, унижают и обесценивают.

Токсичные родители часто яростно защищают свои иррациональные и разрушительные поступки, не слушая доводы детей. Клиенты нередко задают вопросы:

– «Как объяснить родителям, что так поступать не нужно?»

– «Как достучаться до них?»

– «Как им объяснить?»

Дети спрашивают, исходя из нормальной логики и здравого смысла, но здравый смысл здесь не работает, потому что мы имеем дело с неконтролируемым насилием, которое по своей природе иррационально, поэтому разговаривать с токсичными родителями с позиции здравого смысла… не имеет смысла.

ЧЕТЫРЕ МАСКИ

Причина, по которой «токсы» яростно защищают свое поведение и не хотят меняться, как всегда, в эмоциональной логике. Она противоречива, в отличие от логики разума. Принцип психоанализа, ставший общим местом в психо-логии, заключается в том, что, если человек защищает свое иррациональное поведение, значит, оно выполняет для него важные функции. Эти функции часто связаны с переживаниями. Поэтому многие специалисты советуют всегда смотреть не только на внешнее поведение и слова, но и на внутреннее состояние человека, тогда многое начнет вам открываться. Другими словами – смотреть, что скрывается под внешней «маской». Рассмотрим четыре примера таких «масок».

Маска 1. «Суперактивная»

У женщины заболела пятилетняя дочка. Ничего страшного – просто вирус из детсада. Узнав об этом, токсичная бабушка ставит условие: «Ты должна срочно привезти внучку ко мне, я ее буду правильно лечить. Ты лечишь неправильно, не умеешь, ты глупая. Я двух детей вырастила и внучку вылечу быстро». Факт, что дочь сама может вылечить ребенка, не имеет значения для бабушки, и она не слышит доводов своей дочери.

В ходе проработки выясняется: бабушка, узнав о болезни внучки, сталкивается с чувством собственной беспомощности. У нее возникает сильная тревога, которая не дает покоя. Чтобы заглушить это чувство, она начинает «брать ситуацию под контроль». Чувство беспомощности настолько сильно, что ответное желание взять контроль становится также очень сильным и отключает мышление. В результате мать становится вторгающейся в жизнь взрослой и самостоятельной дочери. Но в таком состоянии бабушке важна не столько внучка, сколько необходимость заглушить собственное чувство беспомощности – она заботится не о внучке, а о себе.

Вывод: вместо того чтобы чувствовать себя беспомощной жертвой своих эмоций, токсичная мать считает, что она может активно действовать в ситуации. Бабушка всю жизнь чувствует себя беспомощной и постоянно борется с этим чувством. Есть ли подобное у ваших родителей?

Маска 2. «Супертребовательная»

Отец девушки никогда не хвалит дочь за успехи. Если она получила «пять», нужно было заработать «пять с плюсом, не дотянула». Когда дочь получила первую приличную работу – «надо было найти работу получше». При получении повышения – «повышение обычное, можно было и повыше». Подарила отцу подарок – «ну так себе подарок» и т. д. Дочь в 27 лет считает себя неудачницей, глупой и никчемной, хотя это никак не вяжется с ее талантами и явными успехами в жизни.

В ходе проработки выясняется, что отец аналогично относится к матери клиентки и жесток по отношению к себе. Он не принимает похвалы и комплименты, не любит подарки, не балует себя практически ничем. Работает, не жалея сил. Всегда мрачный и озлобленный. На лице печать огромной ответственности за все. Он вечно напряжен, и дочь редко видела его расслабленным и улыбающимся. В анамнезе открылся факт, что отец воспитывался жестким дедом, который предъявлял сыну завышенные требования во всем. Отцу в детстве нельзя было проявлять слабость, неумение, было запрещено ошибаться и сомневаться – все это каралось унижениями и избиениями. Дед-садист требовал от отца идеальности во всем.

Вывод: вместо признания своей слабости отец может ощущать гордость высокой требовательностью к себе. Ощущать свою слабость или неспособность что-то делать страшно, по-этому нужно выжимать из себя по максимуму, чтобы быть наиболее успешным во всем. Он постоянно видит себя неудачником, недоволен собой, «Я мог бы быть лучше» – его девиз. Радость от любого успеха мгновенно омрачается этим принципом. Поэтому нужно держать невозмутимый вид и гордиться высокой требовательностью к себе. Такое отношение также распространяется на жену и дочь: все, что они делают, «так себе», «плохо», «можно было и получше». Есть ли подобное у ваших родителей?

Маска 3. «Иррациональная»

Мать, 58 лет, требует от дочери постоянного обслуживания. Мать здорова (если не считать мелких «болячек») и полна энергии. По мнению матери, дочь должна все время быть на связи, приезжать по первому требованию. Например, мать позвонила ночью, сказав, что ей плохо и, похоже, она умирает. Дочь примчалась на такси, оказалось, у матери немного подскочило давление. Увидев дочь, мать успокоилась, стала засыпать и сказала дочери, что та может ехать, но лучше, конечно, посидеть с ней до утра, «ведь вдруг с мамочкой еще что-то случится»? Подобные звонки случались и раньше. Мать требует ежедневных звонков по телефону, влезает в семейные дела дочери, пытается узнать, сколько зарабатывает ее муж, чтобы высчитать, сколько денег они могут отдавать маме каждый месяц. Если дочь купила себе какую-то вещь, мать требует такую же, и неважно, что многие вещи лежат у матери нетронутыми, главное – чтобы у мамы было все то же и как минимум не хуже, а желательно лучше.

В ходе проработки выясняется: мать – импульсивный человек, часто действовавшая нелогично и разрушившая свой брак. Дочь описывает свое детство, наполненное материнскими вспышками тревоги, ярости, чрезмерных претензий ко всем в семье. По мере отделения взрослой дочери у матери усилилась тревога, временами доходящая до истерик, в такие минуты мать напоминает маленького обиженного ребенка. Ее страхи, претензии и фантазии о близкой смерти абсолютно иррациональны. К счастью, теперь взрослая дочь это понимает и не ведется на манипуляции.

Вывод: мать, вместо признания того, что ее отношения пронизывают иррациональные чувства тревоги и фантазии о собственной смерти, считает их абсолютно рациональными и оправданными. Она твердо верит в свою правоту и пытается подчинить свою дочь, «вернуть в материнское лоно» вместе с ее мужем, чтобы они вдвоем «обеспечили ей достойную старость, иначе она умрет». Она желает, чтобы дочь и муж служили ей «психическим стабилизатором». Есть ли подобное у ваших родителей?

Маска 4. «Все вокруг виноваты»

Мать обвиняет дочь в том, что у матери в жизни все плохо. Что, если бы не дочь, у матери все сложилось бы иначе: нашла бы другого мужчину, осталась стройной и красивой, получила образование и т. д. Дочь виновата самим фактом своего рождения и должна оплачивать свою вину, пока мать жива. Дочь помнит с детства, что мать – очень хрупкое существо, которой все «причиняют зло».

У матери также виноваты бывший муж и родной брат, с которыми нет нормальных отношений. Виноваты начальник, соседи, ЖКУ, дворник, врачи, государство, времена года, убывающая Луна. Мать несчастна, потому что «все против нее и постоянно вредят ей». А мать вынуждена противостоять из последних сил.

В ходе проработки стали понятны состояния матери, в которых она чувствует свою беспомощность, страх проявлять себя, параноидальные состояния и другие черты. Они блокируют способность к деятельности, но матери трудно принять факт, что все дело в ней.

Вывод: вместо того чтобы увидеть и принять необходимость что-то изменить в себе, мать, затопленная собственной беспомощностью, может продолжать переносить ответственность на ребенка и внешний мир и, таким образом, уходить от сознания своих собственных мотивов. Есть ли подобное у ваших родителей?

* * *

В четырех примерах я показалэмоциональную логику, на основании которой действуют токсичные родители. Эта логика иррациональна. Конечно, за эти сиюминутные преимущества, которые получают «токсы» в результате использования масок, приходится расплачиваться тем, что они не избавляются от своих тревог и огорчений. Они по-прежнему остаются несчастными людьми.

Но особенно дорогую цену приходится платить их детям. Однако родители не осознают – и в конечном счете не хотят осознавать этого, потому что глубоко в душе придерживаются иллюзии, что, ничего не меняя внутри себя и продолжая носить маски, могут получить все те выгоды, которые должны были бы последовать от такого изменения.

Надеюсь, теперь понятнее, почему призывы взрослых детей к своим родителям часто не работают. Когда вы призываете родителей отказаться от их токсичного поведения, вы предлагаете им встретиться с их тяжелыми переживаниями, чтобы самостоятельно или со специалистом прорабатывать их, а не отыгрывать на вас. Это довольно трудная задача, и большинство родителей, конечно, предпочитают не делать этого. Им проще использовать детей в качестве объекта для отыгрывания своих тяжелых чувств. На языке психоанализа дети служат «контейнером» непереносимых родительских чувств. На языке бытовом – «помойным ведром». Цель токсичных родителей в таких отношениях –уменьшить свое внутреннее напряжение за счет ресурсов ребенка, а не за счет своей внутренней психической работы, которая для родителей слишком тяжела и непонятна в результате психических травм, а также в силу скудости эмоциональной жизни с бабушками и дедушками.

ЧТО ДЕЛАТЬ

По мере сил выходить из таких отношений, не позволять родителям использовать вас в качестве «контейнера» их непереносимых чувств. Вы можете поддерживать отношения на комфортном расстоянии, не позволяя переходить границы. Это означает психологическую сепарацию. Это может быть трудным процессом, но это нормально. Стоит делать даже маленькие шаги, они постепенно будут дарить вам чувство увеличения личной свободы. Жизнь будет ощущаться иначе, и сепарация начнет вдохновлять.

Родители будут вынуждены столкнуться со своими чувствами, им будет трудно и страшно, это тоже нормально. Задача родителей – разбираться с собой, а у вас – свои задачи в жизни.

Глава 3
Как и когда родители стали токсичными

ТРАВМИРУЮЩИЕ СОБЫТИЯ

Токсичные родители, осуществляющие насилие над детьми, в большинстве случаев являются в разной степени психически нездоровыми или травмированными людьми. Возможно, эта глава поможет вам посмотреть на родителей под другим углом, чтобы лучше понять причины их отношения к вам.

Психологические травмы, из-за которых родители стали токсичными, могут быть самыми различными. Например, это потеря своих родителей (ваших бабушек и дедушек) в результате смерти, развода, отказа от детей, передачи в детдом. Причинами также могут служить психологические потери родителей, когда они физически присутствовали в жизни своих детей, но были для них холодными и отвергающими. Также нередко в анамнезе (истории детства) токсичных родителей звучат истории об агрессивных и жестоких бабушках и дедушках.

Пример

Моя бабушка всегда была властной и жесткой. Когда мне было полтора года, она забрала меня у матери, выставив ее вон из своего дома. Мать была забитой и не забрала меня обратно к себе. Мой отец был алкоголиком, и ему было все равно (неудивительно, что мать нашла себе такого мужчину). Бабке нужен был смысл жизни, и она его нашла в том, чтобы воспитывать из меня «правильного человека». На мне бабка исправляла «ошибки» в воспитании своей дочери, то есть моей матери.

Мне запрещались все развлечения, можно было только читать книги и учебники и делать уроки. За любые ошибки – подзатыльники, ремень и морение голодом. Теперь я понимаю, что моя мать тоже прошла через все это и поэтому была сломлена. Когда бабка умерла, я снова стала жить с матерью (отец к тому времени умер) и заново «познакомилась» с ней. Увидела, какая она неприспособленная к жизни и что я очень на нее похожа.

Многие семьи России и постсоветского пространства прошли в XX веке через большие лишения и беды: революции, раскулачивание и коллективизацию, голод, две мировые войны. Миллионы людей потеряли родных и близких, разорялись, сталкивались с необходимостью выживать. Огромное количество стали свидетелями смертей, участвовали в боевых действиях и убивали врагов. Люди проходили через мучительные чувства ужаса, стыда, отчаяния, беспомощности и душевной боли, и эти переживания для многих стали травматичными, повлияв на восприятие окружающего мира и себя в нем. Такие события имеют серьезные психические последствия для их участников. В результате потрясений многие люди страдали различными психическими проблемами от неврозов до глубоких травм.

Пример

Рассказ клиентки: «Моя бабушка спасалась от немцев на Украине в 1941-м. Она тогда была маленькой девочкой. Видела, как убили всю ее семью и многих других соседей из деревни. Она рассказывала, что отсиделась днем в погребе, где ее не нашли, а ночью убежала в лес. Чудом выжила, скиталась, перешла линию фронта, потом ее нашли наши и отправили дальше на восток. Она выросла на Урале. Всю жизнь, насколько я ее помню до самой ее смерти, она была «выживальщицей»: очень тревожная, работала до изнеможения, копила запасы на черный день, следила, чтобы в доме был порядок и все были накормлены. Несколько абортов, с мужчинами не могла ужиться, и они уходили. Она редко со мной говорила спокойно, только командовала. Моей маме от нее досталось «по полной». Бабушка травмировала мать, она такая же замкнутая, холодная и недолюбленная».

Насильственная смерть всегда невидимо присутствовала в жизни бабушки этой клиентки, потому что убийство всех близких людей в детстве послужило мощной травмой, определившей ее дальнейшую жизнь и отношения со своей дочерью и внучкой.

Многие жили в неполных семьях, часто без отца, то есть не имели опыта нормальной спокойной семейной жизни, не видели примера нормальных отношений мужчины и женщины. Они не знали на личном опыте, что значит любить и быть любимыми, развивать нормальные формы привязанности, в которых есть уважение к личным границам.

ПСИХИЧЕСКИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Токсичность родителей – это результат их психических проблем. Связь прямая: чем больше проблемы, тем выше токсичность. Свои психические проблемы, крупные и мелкие, такие родители выливают на детей. Во-первых, дети служат «помойным ведром» для тяжелых чувств – родители «сливают» в них свои тяжелые чувства, которые родители не хотят держать внутри себя и нормально перерабатывать (их психика не может этого делать, хотя и должна). Во-вторых, дети служат объектами отыгрывания тяжелых чувств, то есть насильственных действий, описанных в предыдущей главе.

В психологии и психиатрии сформулированы целые системы заболеваний таких родителей, которые нет смысла здесь перечислять. Утрируя, перечислю три общие группы расстройств личности, которые может определить неподготовленный человек.

1. Слабая токсичность наблюдаетсяу родителей-невротиков, которые подвержены периодическим регрессам и в эти моменты могут транслировать своим детям, что те плохие и виноваты в проблемах родителей. После регрессов такие родители понимают, что они не правы, и могут корректировать свое поведение по отношению к детям. Они способны к критическому взгляду на себя, могут прислушиваться к чужому мнению и более-менее в состоянии тестировать реальность и быть адекватными ей.

Пример

«Моя мать – очень тревожный человек. Когда я был маленьким, она часто говорила мне, что все очень плохо. Как ей тяжело, как она устает, как ей трудно на работе. Что все вокруг тупые. Что жизнь – это каторга, что она несчастна. Я старался ее утешить. Потом, когда подрос, в такие минуты я стал на нее злиться. Сейчас понимаю, что она просто выливала на меня все негативные чувства, с которыми не справлялась самостоятельно».

2. Усиливающаяся токсичность наблюдается припограничных расстройствах личности, потому что патология родителей в этих случаях глубже – они периодически теряют связь с реальностью и в этих состояниях искренне и часто абсолютно уверены, что в их проблемах и бедах виноваты окружающие. Первые, кто попадаются под руку, – дети, которые «виноваты» в неудачах в личной жизни родителей, работе и т. д. Или же они попросту срываются без причины на своих детях или используют их. Другими словами, психотические состояния (высокая тревога, паника, паранойя) периодически берут верх, и родитель действует, исходя из этих деструктивных состояний, проявляя агрессию и насилие.

Пример

«Мать рассказывала, что в младенчестве, когда я не хотела брать сосок, она меня очень сильно сжимала до боли, заставляя меня есть. Позже, когда я немного подросла, во время купания в ванной она сильно орала на меня и била по спине с безумными глазами.

Мать нередко подвергала меня опасностям, например, отправляя поздно вечером выбрасывать мусор. Она намеренно оставляла меня в обществе взрослых сексуально озабоченных мужчин. Она желала, чтобы они воспользовались моим телом, чтобы после этого можно было с них что-то поиметь.

Она забирала у меня все, что мне дарила бабушка: деньги и вещи, даже если они не были ей нужны. Она заставляла меня просить больше денег у бабушки и отца, ругала меня, если я этого не делала. Однажды дед подарил мне на день рождения 20 рублей (тогда это были большие деньги) с пожеланием мне что-то купить себе. Мать узнала и забрала их себе, потратила на себя, а мне купила копеечную ерунду. Она разозлилась, когда дед пере-стал давать деньги на подарок мне в руки. Она кричала на меня несколько часов.

После того как я стала жить с мужчиной, она регулярно просила выслать ей денег, жалуясь на бедность. И всю зарплату надо было отдавать тоже. Я просто была должна. Всегда и все. Но при этом она сама не делала ничего, чтобы улучшить свою жизнь, хотя ей тогда было… Она живет в столице, где много вариантов работы. Она не старая и не слабая, вполне может работать.

У нее была overcompensating («чрезмерная компенсация тяжелых чувств», клиентка разбирается в психологии. – Прим. авт.). Ей казалось, что весь мир ей должен. И ей было непереносимо видеть, что кто-то кого-то любит, или дает кому-то что-то, или дарит. Она не выносила этого. И подарки от кого бы то ни было. Мне не должны были дарить подарков. Она их портила, забирала или передаривала. Для нее невыносима была сама мысль, что у меня может быть что-то, чего у нее нет.

Постепенно с годами мне стало страшно смотреть на нее. Было такое ощущение, что стоишь у бездны, а оттуда лезут и лезут вечно голодные, злобные чудовища. И бездну этим ничем не насытить. И уйти казалось невозможным».

3. Крайняя степень психических проблем и токсичности наблюдаетсяпри психозах, то есть явных расстройствах личности. В таких случаях родители могут нанести детям серьезный психический и физический вред. Таким родителям, прежде всего, необходима психиатрическая помощь, а дети нуждаются в постоянной и непосредственной защите от больных родителей.

Пример

«Мать часто била нас с сестрой. Мне доставалось меньше, а сестре больше. Однажды она долго избивала ее ножкой от табуретки и вырывала у нее на голове волосы. Даже привыкшая к нашим детским крикам соседка в тот день не выдержала и вызвала милицию. Мать не хотела открывать им дверь, но пришлось. Милиционер увидел мою сестру в крови, с синяками на теле и кровавыми залысинами на голове. Если бы не он, возможно, мать ее убила бы или сделала физическим инвалидом. Впоследствии из-за систематического насилия у сестры обнаружились серьезные психологические проблемы, и она проходит лечение».

Повторюсь, это упрощенный перечень степени расстройств, не претендующий на объективность. Он приведен лишь для того, чтобы непрофессионал в сфере психологии и психиатрии мог «на глаз» определить состояние токсичного родителя или родственника. В любом случае помощь профессионала в таком деле будет полезна.

ОПРОСНИК ★

Вы можете разобраться в истоках жестокости своих родителей через изучение их анамнеза (истории детства) и общего психического состояния. Речь о бабушках, дедушках или родственниках, заботившихся и воспитывавших ваших родителей. Для этого можете использовать приведенный ниже краткий опросник.

Опросник «Семьи, в которых выросли мои родители»

1. Семьи, где родились и воспитывались родители

• Где и как родились родители?

• Обстоятельства, при которых они родились?

• Количество детей в семьях, в которых они выросли, и положение родителей среди них?

• В каком возрасте их родили ваши бабушки и дедушки?

• Были ли переезды, смена жилья, городов и стран?

2. Климат в семьях, где росли родители

• В полных ли семьях росли родители?

• Как бабушки и дедушки относились к вашим родителям? Любили ли они их? Были ли в семье внимание, поддержка и забота?

• Как складывались отношения ваших родителей с родственниками (дядями, тетями и т. д.)?

• Были ли в семьях серьезные конфликты, разводы, любовники и любовницы, аборты, внебрачные дети?

• Семейные истории и шутки о родителях в детстве?

3. Психические состояния бабушек, дедушек или родственников, воспитывавших родителей

• Были ли серьезные физиологические заболевания?

• Диагностированы ли психические заболевания?

• Характер и стиль общения бабушек и дедушек с вашими родителями?

• Были ли недиагностированные, но очевидные или весьма вероятные психические заболевания?

• Было ли зафиксировано злоупотребление химическими веществами (алкоголизм, наркомания)?

• Нарушались ли грубо границы в семье? Например, физическое и сексуальное насилие?

4. Тяжелые события

• Вынужденные переезды в связи с катастрофами, войнами?

• Пожары, автокатастрофы, повлекшие увечья или смерть близких?

• Смерти родственников; если были, то при каких обстоятельствах (самоубийства, несчастные случаи)?

• Изнасилования, избиения?

Этот опросник вы можете применить, не только анализируя детство ваших родителей, но для изучения детства ваших бабушек и дедушек, чтобы лучше понять тех, кто воспитывал ваших родителей. Как правило, ответы на эти вопросы помогают начать размышлять о фактах, событиях и обстоятельствах в анамнезе родителей, которые могли сильно повлиять на психическое состояние родителей и на отношение к вам. Нередко даже частичное знание их жизни помогает понять, как насилие возник-ло и передавалось в семье через поколения. Отвечая на эти вопросы о трех поколениях (я, мои родители и их родители), мы помогаем себе объемно взглянуть на свой род, увидеть повторяющиеся паттерны поведения и привычные способы выстраивания отношений.

ОТДУШИНА

Хорошо, если у ребенка есть заботливые родственники: бабушка или дедушка, тетя или дядя, которые могут дать ему необходимый опыт любви и принятия. Еще лучше, если они по мере своих сил ограждают ребенка от родительского насилия и показывают другую психическую реальность, в которой меньше тревоги и насилия, больше спокойствия и творчества, а также необходимой для развития стабильности.

Благодаря их любви и заботе, пусть и кратковременной, психика ребенка будет знать и помнить, что бывают другие отношения. Часто я слышу на сессиях рассказы о том, что, когда человек был совсем маленьким ребенком и его или ее отдавали бабушке с дедушкой на пару лет, пока родители обустраивали свою жизнь, или хотя бы на летние месяцы или выходные, это были самые лучшие дни, когда никто не бил, не оскорблял и не запугивал, не нагонял страх тревожными рассказами и не отвергал.

Благодаря этим воспоминаниям психика клиентов ищет продолжения такого отношения во взрослом возрасте и в конечном итоге приводит к пониманию, что с родителями было что-то не так и то, что творилось в семье, ненормально. Любящие родственники дают аванс любви и заботы, который заставляет выросших внуков и внучек менять свою жизнь.

При этом возникают вопросы по поводу бабушек и дедушек. Если родители были ими травмированы,как они могли быть добрыми и любящими к внукам? Нередко исследование семейного прошлого клиентов свидетельствует о том, что состояния бабушек и дедушек с годами менялось. Например, родители могут быть ими травмированы по причине недостатка внимания, когда бабушки и дедушки были молодыми и по разным причинам не могли обеспечить детям должную заботу. Нехватка времени по причине тяжелой работы, учебы, карьеры и бедности приводила к тому, что они могли довольно рано оставлять детей одних, мало времени проводить с ними, отдавать в детские сады-пятидневки. Другая распространенная причина – разводы и смерти партнеров. Ставшие одинокими, решавшие свои проблемы, бабушки и дедушки не могли обеспечить маленьким родителям должную заботу. Основной целью было выживание, поэтому все шло в жертву этой цели, в том числе отношения с детьми. Как правило, это оказывало негативное влияние на психику родителей или даже наносило психические травмы, связанные с ощущением отверженности и ненужности. С годами дедушки и бабушки могли осознать свои ошибки и сделать выводы, поэтому отношение к внукам будет качественно другим, наполненным совместно проведенным временем, играми, разговорами, занятиями, колыбельными и т. д. Это не оправдывает отношения бабушек и дедушек к своим детям, но это нужно внукам для понимания того, как жила их семья раньше, к чему это привело и с чем внуки имеют дело. Нередко они тоже обнаруживают в себе похожие проявления и тенденции на уровне фантазий и мыслей или даже на уровне поступков и решений. Нахождение родовых паттернов помогает увидеть такие проявления объемнее и освободиться от их влияния.

Глава 4
Почему от токсичных родителей нужно сепарироваться и что такое сепарация

Сепарация от токсичных родителей позволяет взрослым выйти из отношений, наполненных насилием, виды которого перечислены выше в главе «Кто такие токсичные родители». Это также означает возвращение родителям ответственности за их жизнь, например, не потакать их алкоголизму, давая деньги и решая проблемы, связанные с родительскими запоями.

Сепарация также способствует выходу взрослых детей из созависимости⁵ от токсичных родителей и партнеров. Созависимость, в отличие от более-менее здоровой зависимости от другого человека, заключается в том, что люди не могут существовать автономно, то есть они существуют, образно говоря, в «слиянии». При этом чаще всего кто-то обслуживает интересы другого. В неблагополучных семьях это, как правило, дети. Их личные интересы не удовлетворялись, им не позволяли ощущать свою ценность, их поощряли удовлетворять родителей и заслуживать их любовь. Вкупе с различными видами насилия и подавлением воли это создает серьезные препятствия для ощущения себя ценным и автономным. Вырастая, многие дети остаются в этой роли, т. е. продолжают опираться и воспроизводить детский опыт, потому что другого опыта нет или он был слишком коротким и эпизодическим и не успел достаточно закрепиться, чтобы стать ведущим. Взрослые дети из токсичных семей часто нуждаются в контроле извне, отказываются от своей свободы, идеализируют партнеров и быстро сближаются с ними, ищут в других людях спасение, нечувствительны к себе, боятся взять ответственность, обладают низкой самооценкой, мало зарабатывают, склонны к магическому мышлению. Другими словами, выйдя из таких семей, дети невольно воссоздают подобные семейные отношения с другими людьми. Проработка отношений с родителями помогает сепарироваться от них и от партнеров, а также завершать любые абьюзивные отношения и строить качественно другие.

СЕПАРАЦИЯ ВНЕШНЯЯ И ВНУТРЕННЯЯ

В целом процесс сепарации от родителей можно разделить на два уровня – «физический» и «психологический». Физическая сепарация – это физическое отделение, например, переезд в отдельное жилье, смена города или страны, снижение частоты встреч или полный отказ от них. Сюда же можно включить и ограничение общения по телефону, электронной и обычной почте, а также в соцсетях (нередко приходится временно или навсегда блокировать телефоны и аккаунты). Эти меры могут распространяться и на родственников, стоящих на стороне токсичных родителей, если они, как родители, ограничивают отделение.

Психологическая сепарация – этовнутреннееотделение на уровне мыслей и чувств, которые, кстати, важно различать, например:

– «ядумаю, мне пора ставить границы в общении с токсичной матерью» – это мысль, т. е. интеллектуальное понимание процесса;

– «яиспытываю ужас перед выставлением границ с матерью» – это чувство.

Такая внутренняя работа по различению кому-то дается легче, кому-то сложнее. Но называние и различение чувств является серьезным и необходимым шагом к конструктивной работе с ними.

Оба вида сепарации связаны и напрямую влияют друг на друга. Например, переезд от токсичных родителей может усиливать весь комплекс тяжелых переживаний, связанных с матерью и отцом. Так происходит, потому что одно только физическое отделение, хотя и улучшает ситуацию, не меняет полностью системы функционирования нашего тела и психики в их привычном режиме. Чтобы изменить эти системы, нужны целенаправленные усилия. Другими словами, можно далеко уехать от родителей, но «родители могут остаться в голове». Что это значит на прак-тике? Физическая сепарация требует своего завершения в виде нормальной психологической сепарации.

В целом понятие «сепарация» не имеет четких сроков, скорее, правильнее говорить о сепарации как о процессе, растянутом во времени. Невозможно четко сказать: «Я полностью сепарирован». Сепарация – это движение к более полному ощущению своей автономии, психической интеграции и равновесию. При этом автономия ощущается не только в то время, когда человек один, но и в контакте с другими. Это значит быть самим собой в отношениях, уметь «летать на собственных крыльях», поддерживать самого себя, управлять собой во времени и пространстве.

Это также означает спокойное понимание своих сильных и слабых сторон, а также слабостей и достоинств других. Другими словами, это спокойное принятие противоречия, что в человеке может уживаться и то и другое и при этом человека можно любить.

Сепарируясь, мы отделяемся не столько от самих родителей, сколько от их способа жизни, переживания себя и других людей. Мы отдаляемся от их жизненного опыта и начинаем опираться на другой опыт, более здоровый и радостный. Отделяясь, ребенок борется не столько с родителем, сколько со злом, которое действует в родителе. Зло действует через конкретные насильственные паттерны, сценарии, слова, поступки и роли, поэтому можно и нужно отделяться именно от них. Сепарируясь, взрослый ребенок «предает» не родителей, а насилие, в котором они привыкли жить. Как при этом сложится дальнейшее общение с родителями и будет ли вообще – вопрос важный и у всех взрослых детей решается по-разному.

ЧЕТЫРЕ ЧУВСТВА ПРИ СЕПАРАЦИИ

Отделение взрослых детей от токсичных родителей, как правило, сопровождается переживанием широкого спектра противоречивых чувств. Самые тяжелые из них – я называю их «убойной четверкой» –сепарационная тревога, вина, стыд и беспомощность. При сепарации они часто возникают одновременно, связаны друг с другом и «перетекают» одно в другое, выступая единым «хором», который бывает очень трудно выдержать. Они затапливают человека в терапии, а также в общении с близкими и на работе, препятствуя нормальной жизни и отношениям, адекватной оценке себя и окружающих. В качестве примера перескажу часть сессии с клиенткой.

Этот разговор произошел на втором году работы с замужней женщиной 39 лет, прекрасным профессионалом в своей области. До этой сессии в наших беседах стали возникать паузы, в которых клиентка замолкала и не знала, что говорить. Раньше она приносила готовые темы, вопросы и сновидения, и мы оба понимали, что это важная часть совместной работы, но постепенно такие темы закончились, что нормально при регулярной работе. Мы также многократно говорили о насилии, через которое она прошла в детстве, и о том, как оно повлияло на ее ощущение себя и окружающего мира.

Но на этой сессии в момент молчания я ощутил новое: скуку, отстраненность и полное отсутствие интереса. Состояние было отчетливым, и я чувствовал, что оно наполняло нас обоих. Было также заметно, что клиентка нервничает и чувствует себя неудобно. В итоге она сказала:

– Ваше молчание, Алексей, меня напрягает. Мне кажется, я рассказала сегодня достаточно, и сейчас хотела бы послушать вас.

Я мог бы ответить что-то по поводу информации, которую она рассказала, по поводу мужа и сына, но мне не хотелось говорить «для галочки», потому что это было бы фальшиво и не описывало бы то, что происходит между нами сейчас.

– Вы меня мучаете своим молчанием! – сказала она громче.

– Думаю, я выгляжу сейчас незаинтересованным вами, отсиживающим время.

– Конечно, 50 минут закончатся, и вы получите свои деньги. Господи, мне нигде нет места, даже у вас! Мне кажется, я всем приношу только проблемы и страдания! Мне нельзя жить! Я хочу умереть, исчезнуть, чтобы больше никого не мучить! – Она громко заплакала, закрыв лицо ладонями. Через пару минут она продолжила более тихим голосом.

– Мне всегда оченьстыдно за себя за то, что я приношу людям одни проблемы, и вам в том числе. Например, сейчас темы для разговора закончились, я не знаю, что говорить. Даже здесь я безнадежна. А еще мне кажется, что я свожу вас с ума своим «психозом», я боюсь сделать вас сумасшедшим. Я не хочу брать на себя еще одну вину! Еще мне кажется, что у меня нет прогресса в работе с вами, и это тоже моявина. Думаю, вы чувствуете разочарование во мне и тоже хотите закончить работу, но не признаетесь в этом. Думаю, что со мной вы разочаровываетесь и в себе как профессионале, но работаете только из-за денег. Поэтому сегодня перед сессией я хотела закончить работу с вами.

– Возможно, все перечисленные вами тяжелые чувствастыда, вины и безнадежности и есть причины возникшего желания расстаться со мной.

После минуты молчания она продолжила.

– Мнестыдно перед вами за себя, за свои нелепость, странность, за разные слова и за этот разговор тоже. Наверное, вы смеетесь надо мной про себя. Скорее всего, на работе тоже надо мной смеются за мои слова и решения (женщина руководит небольшим отделом). Мужа я тоже достала своей неуверенностью. Я не знаю, что делать! У меня больше нет сил, – сказала она и снова заплакала.

Слушая клиентку, я думал о ней и ее холодной матери, для которой дочь всегда была обузой. В детстве клиентка старалась заслужить материнскую любовь, подстраиваясь под ее интересы и режим дня. Но это былотщетно: дочь оставалась для матери неинтересной «пожирательницей» сил, времени и денег, «случайным залетом» в 23 года, о котором мать будет громко вслух жалеть всю жизнь. В дни рождения дочери мать любила повторять с садистским постоянством, что ненавидит бабушку, потому что та запретила ей делать аборт, не понимая, на какое «страдание» она ее обрекла.

Я ответил, что теперь лучше понимаю, почему клиентка, несмотря на все ее старания, не может почувствовать свое право быть собой на сессиях и свободно говорить, о чем захочется. Что она как будто хочет подстроиться под меня и говорить только на интересующие меня темы. Как будто есть предчувствие, что иначе она перестанет представлять для меня интерес и я закончу работу с ней, сделаю «аборт», исполню заветное желание ее матери. Чтобы не столкнуться с такимужасом, она на опережение хочет закончить нашу работу, ведь если надвигается неотвратимый ужас, лучше осуществить его самой, потому что будет хотя бы ощущение контроля над этим ужасом и не будет беспомощности перед ним.

Женщина кивнула и ответила, что мать была холодной и безэмоциональной, но при этом ответственной в том смысле, что она делала все необходимое для дочери: кормила, одевала, отправляла в школу, и что теперь она чувствует себя неблагодарнойвиноватой дочерью. Она также ощущает мою профессиональную ответственность перед ней в работе, а также свою низкую самоотдачу со мной, ощущает себя неблагодарной и такой же виноватойклиенткой, и от этого ей тоже очень стыдно.

На сессиях часто было ощущение, что клиентка ведет себя как «взрослый ответственный человек», который не желает «мешать профессионалу» и поэтому с готовностью делает то, о чем спрашивает специалист, чтобы не заполнять наше общение детскими тяжелыми мыслями, чувствами и поступками. Иначе, согласно ее фантазии, это приведет к моей «усталости» от нее, а также моему формализму и холодности, т. е. я стану похожим на мать и в итоге отвергну ее.

В процессе разговора мы оба постепенно стали чувствовать облегчение. Дальнейшая работа надтревогой, виной, стыдом и беспомощностьюв нашем парном взаимодействии, которые имели корни в детстве и так ярко проявились на сессиях, помогли нам продвинуться в терапии. Постепенно я перестал восприниматься клиенткой «бросающим родителем», который в любую секунду может от раздражения сморщить нос, усмехнуться и со снобизмом указать ей на дверь. Страх болезненного разрыва отношений медленно ослабевал над нашей парой.

Как ни парадоксально, в подобных разыгрываниях в процессе терапии есть и очень хорошее – мы можем их анализировать, называть эмоциональные проблемы и вместе находить решения. Такая совместная работадает надежду на понимание, излечение и облегчение. Поэтому я посвящаю им следующую часть книги, в которой подробно останавливаюсь на каждом из них.

Часть II
Чувства при сепарации: тревога, вина, стыд, беспомощность

Глава 5
Избавляемся от сепарационной тревоги

Взрослые дети токсичных родителей часто понимают необходимость сепарации, но не могут на нее решиться из-за комплекса тяжелых переживаний, который называетсясепарационной тревогой. Эта тревога в большинстве случаев служит препятствием к отделению и началу своей жизни. Поэтому, кстати, для людей, вовлеченных в токсичные отношения, многие поведенческие рекомендации (выставлять границы, не вестись на манипуляции, ограничивать общение, переезжать в свое жилье) нередко трудновыполнимы. Сама мысль об отделении вызывает психическое сопротивление и поэтому генерирует массу защитных фантазийных причин или поводов, почему этого делать не нужно, причем чем сильнее психическое сопротивление, тем убедительнее звучат эти причины и поводы. Пока нет внутреннего фундамента на уровне чувств, трудно изменить сложившееся поведение, делать что-то новое или не делать привычное.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ СЕПАРАЦИОННОЙ ТРЕВОГИ

Сепарационная тревога – это набор тяжелых чувств, связанных с отделением от родителей. Такая сепарация бессознательно ощущается нами как потеря важного человека (языком психотерапии – «опорного объекта»), даже если родители были насильниками. Мы так устроены: с матерью нас связывают пренатальный и постнатальный периоды, она – первый «не Я»-объект в нашем мире, с ней осуществляются первые попытки строить отношения, к ней направлена наша потребность в родительской любви, совершенно необходимой младенцу для физического выживания и психического развития.

Тревога отделения – комплексное переживание, в котором можно выделить аспект, играющий важную роль в психической и физической сепарации от родителей-абьюзеров. Речь одовольно сильном обоюдном слиянии детей и родителей. Взрослый человек, выросший в неблагополучной семье и подвергавшийся систематическому нарушению границ, часто не может определить границы себя и другого, живя в симбиотической связи с родителями, развивающейся в большинстве случаев по сценарию «Жертва и насильник». Поэтому отделение от токсичных родителей воспринимается в таком случае как ампутация важной части своей жизни и части себя (границы размыты, поэтому при отделении удаляется и часть своей личности, размытой в этих диффузных границах). Возникает ощущение потери своего «Я», своей идентичности, на месте которой образуется вакуум.

Еще один важный аспект заключается в том, что при попытке изменить симбиотический характер детско-родительских отношений в памяти актуализируются события прошлого: психологические и физические травмы, тяжелые ситуации, а также редкие светлые моменты (если они были). Вместе с воспоминаниями поднимаются многие осознаваемые и бессознательные (то есть вытесненные, «забытые») переживания и образы, связанные с гневом, обидой, чувством долга, стыдом, злостью, ощущением беспомощности, сомнениями в своей правоте и самообвинениями. Эти переживания служат мощным тормозом для сепарации от родителей.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ПРИ СЕПАРАЦИОННОЙ ТРЕВОГЕ

Итак, сепарационная тревога – набор тяжелых чувств. Попробуем в них разобраться. На практике большинство людей ощущают следующее.

1.Противоречивость чувств: гремучая смесь из гнева, привязанности, обиды, благодарности, чувства долга, злости, ощущения своей ничтожности и сомнений в своей правоте. Все это часто испытывают жертвы, прошедшие через опыт семейного насилия. Внутренняя борьба и отсутствие опоры в себе отнимает много ресурсов, поэтому зачастую их не остается ни на работу, ни на личную жизнь.

2.Размытость границ: человек не совсем понимает и ощущает границы между собой и другими. Эта диффузность не позволяет человеку осознавать, что он или она имеет право на следующее:

– несогласие с точкой зрения родителей, что трактуется самими родителями и родственниками как «жестокое отношение к родителям»;

– высказывание своих претензий;

– защиту своих границ;

– негативные чувства к родителям.

Отделение от родителей для такого человека означает и отделение от значительной части личного опыта довольно сильного слияния с ними.

3.Экзистенциальный ужас: отделение от родителей создает пустоту, ощущение своей ненужности в мире, одиночество и покинутость. В такие моменты взрослый человек эмоционально проваливается в тот страх смерти, который переживал, будучи ребенком. Его психику затапливает чувствами младенца или маленького ребенка, которого родители били, издевались, не пускали домой, не кормили, оставляли надолго одного/бросали или игнорировали. Поскольку ребенок полностью зависел от родителей, для него мысль об отделении была ужасна, потому что означала в прямом смысле смерть. В результате даже когда взрослый человек понимает, что нужно отделяться от родителей, он оказывается для этого слишком дезориентирован, парализован страхом и слаб. На первый взгляд проблема кажется неразрешимой, а кризис – бесконечным. Но это не так, вопросы сепарации решаемы. Кто-то проходит через это самостоятельно, кто-то – с помощью специалиста.

Чтобы справиться с тревогой отделения, психика часто запускает «аварийные программы» – употребление калорийной еды, сонливость, снижение активности, эмоциональную апатию, раздражительность и т. д. Все это помогает психическому аппарату снизить тревожность. Например, неконтролируемое потребление сладкого в определенном смысле – спасение, которое не позволяет психике «перегреться». Апатия может защищать от нервного срыва или приступа ярости, которую человек боится проявить⁶. При сепарации возможны состояния неуверенности в необходимости отделения, сомнения в правильности принятого решения.

Итак, мы видим трудную ситуацию, из которой, на первый взгляд, нет выхода. Необходимость отделения от родителей вызывает сепарационную тревогу. Психика – это система, стремящаяся находиться в динамическом равновесии, и сепарационная тревога, радикально нарушающая сложившееся положение, запускает ответные защитные процессы, чтобы заблокировать пугающие изменения и помешать сепарации. В итоге тяжелыми переживаниями сопровождается как продвижение вперед, так и отказ от него. В результате возникает желание вообще ничего не менять. К сожалению, это неосуществимо: как с годами меняется тело, так меняется и психика, которая управляет телесным функционированием. Изменения неизбежны, они нам «прописаны» природой. Как справиться с тяжелыми чувствами в процессе сепарации, чтобы психике в то же время не пришлось запускать «аварийные» защитные механизмы и не препятствовать отделению? Для этого нужно видеть в себе сепарационную тревогу и прорабатывать эти чувства, не позволять тревоге затапливать психику.

ХОРОШАЯ НОВОСТЬ

Проживание этого кризиса – начальная точка восстановления. В процессе изменения старые сценарии отходят на второй план, а новые тестируются и осваиваются.

Кризисные переживания прошлого были невыносимы для маленького ребенка. Ресурсов его психики было недостаточно, чтобы с ними справляться. Взрослый же человек, даже выросший в деструктивных детско-родительских отношениях, все-такив состоянии соприкасаться с этими чувствами без разрушения себя. Бывает, что для этого ему нужна возможность опереться на другого человека, на сочувствующего наблюдателя, который поможет ему прожить ситуацию с точки зрения взрослого, а не ребенка. Но очевидно, что многие чувства можно прорабатывать и самостоятельно.

РАБОТА С ЧУВСТВАМИ ЛОЖНОГО ДОЛГА, СТЫДА, СВОЕЙ ПЛОХОСТИ, СЛИЯНИЯ С РОДИТЕЛЯМИ★

Итак, переходим к самостоятельной проработке, в которой нужно сделать две вещи. Во-первых, набраться смелости и признать эти чувства в себе, назвать их. Эти чувства есть у всех жертв токсичных родителей: и у мужчин, и у женщин. Во-вторых, попробовать увидеть, что многие из негативных чувств навязаны и являются ложными. Можно выделить из них четыре наиболее распространенных.

1. Ложное чувство долга.Токсичные родители часто убеждают своих детей в ложных обязанностях, например, что взрослый ребенок должен всю жизнь заботиться о них, потакать их слабостям, потому что они старые, сами не справятся и нуждаются в полном материальном обеспечении своих потребностей и прихотей. Часто требуют и эмоциональной поддержки, такой, в которой нуждается младенец, но никак не взрослый человек: приезжать к ним каждый день, звонить каждый час, информировать обо всем, даже об интимной жизни, обеспечивать родителям психологический комфорт. Здесь происходит смена ролей, где взрослым детям навязывают родительские функции, которые они исполнять не должны.

Фразы родителей, провоцирующие эти переживания:

– «ты обязан нас полностью содержать»;

– «мы тебя родили и воспитали, поэтому мы должны быть у тебя на первом месте в жизни»;

– «я о тебе заботилась, теперь ты обо мне должен заботиться»;

– «я всю жизнь положила, чтобы поднять тебя на ноги, теперь ты должен отплатить мне тем же».

Пугающие фантазии детей:

– «без меня родитель умрет или сойдет с ума от одиночества»;

– «родитель будет постоянно напоминать о себе»;

– «из-за угрызений совести я не смогу жить отдельно и полноценно»;

– «родители мне отомстят, лишат наследства».

Решение

Можно попробовать посмотреть на ситуацию объективнее, со стороны, чтобы отделить реальные потребности родителей от навязанных прихотей. Часто токсичные родители хотят казаться больными и слабыми, но на самом деле такими не являются. Их цель – получить заботу и ресурсы детей, их силы, деньги, внимание, а также возможность дальнейших манипуляций и подавления. Если родители действительно требуют медицинского ухода и присмотра, то эти вопросы можно решать обычными методами, например, с помощью сиделок или специализированных домов престарелых, содержание в которых доступно даже некоторым пенсионерам. Вопросы наследства можно решить с помощью юристов. В любом случае для начала можно получить советы разных специалистов и продумать выходы из ситуации.

Такие решения могут вызвать чувство вины за невыполнение «долга» перед родителями. Подробнее о чувстве вины читайте в следующей главе.

2. Ложный стыд за свою привлекательность, таланты, вкусы, сексуальность. Взрослый может ощущать давление и стыд за какие-то поступки, не одобряемые родителями: за выбор «неправильной» профессии, за манеру одеваться, за то, что позволил себе отпуск, за покраску волос, за любимую музыку и т. д. Стыд снижает самооценку, мешает опираться на свои особенности и принимать себя таким, какой есть.

Фразы родителей, провоцирующие эти переживания:

– «Дура накрашенная, как тебе не стыдно не слушаться родного отца/мать?»;

– «Гуляешь с парнем, проститутка, позоришь всю семью, в подоле принесешь – выгоним!»;

– «Ты тупой, неспособен принять решения, не от мира сего!»;

– «Зачем тебе другая работа, не потянешь, сиди на этой работе и не дергайся!»

Пугающие фантазии детей:

– «Я смешон, у меня ничего не получится»;

– «От меня отвернутся знакомые, если узнают, какой я на самом деле»;

– «Родители пожалуются моим коллегам на работе, и я буду стыдиться этого»;

– «Я какой-то странный, урод/я нелепая»;

– «Не буду покупать себе красивые вещи, в них я буду слишком привлекать к себе внимание».

Решение

В этом случае также помогает фиксирование манипуляций, происходивших в прошлом: там, где в детстве происходили похожие ситуации, здравый смысл подменялся ложными установками. Будучи детьми, мы не могли понять, что с нами делали. Сейчас нет ничего постыдного в том, чтобы увидеть эти манипуляции и отказаться следовать их логике. У каждого человека есть способности, которые можно и нужно развивать, чтобы получать больше удовольствия от жизни и от себя. Подробнее рассмотрим стыд в главе 7.

3. Ложное ощущение, что «я плохой/плохая». Чувство, что «я недостоин любви, хорошего отношения, хорошей зарплаты и карьеры, права на свое мнение среди коллег» и прочее. Очень часто эти чувства связаны с ощущением своей вины. Чем больше вина за какие-то свои действия, тем сильнее ощущение своей недостойности.

Фразы родителей, провоцирующие эти переживания:

– «Я намучилась с тобой в детстве, ты был очень трудным ребенком»;

– «Я потеряла из-за тебя женскую красоту»;

– «Твое рождение стало причиной ухода отца»;

– «Ты никто, и звать тебя никак».

Пугающие фантазии детей:

– «Я выступлю на собрании, и коллеги увидят, какой я тупой»;

– «Лучше не высказывать начальнику свои идеи, меня уволят»;

– «Я всю жизнь буду сводить концы с концами, потому что хорошо оплачиваемая и интересная работа не для меня»;

– «Не стоит знакомиться с мужчиной/женщиной, я его/ее не заинтересую и в итоге только разочаруюсь».

Решение

Можно посмотреть на то, как токсичные родители навязывали вам это чувство через унижение, пренебрежение и обесценивание. Важно зафиксировать внутри себя механизм «включения» чувства собственной плохости: «Я был нормальным ребенком, а вот конкретные ситуации в детстве, в которых из-за родителей я начинал себя чувствовать плохим и это чувство "пустило корни" в моей психике».

Возврат в эти ранние ситуации позволяет увидеть себя более объективно, глазами психически зрелого взрослого человека, дать себе возможность пережить ситуацию адекватно, без преувеличенного чувства вины. Подробнее рассмотрим вину в следующей главе.

4. Глубоко проникающее чувство слияния с родителями,которых очень страшно покинуть. Страшно почувствовать себя отдельным человеком, начать свою жизнь вне симбиоза. Жертвы токсичных родителей часто не имеют своей «территории», испытывают трудности с выражением своего мнения, пониманием своих желаний, способностей и чувств. Контакт со своим телом нередко также ограничен. В определенном смысле жертвы родителей-абьюзеров психологически «недовоплощены», не до конца субъективированы.

Фразы родителей, сопровождающие такое воздействие:

– «Не важно, что ты хочешь»;

– «Ты здесь никто, поэтому должен во всем подчиняться нам»;

– «У тебя не должно быть своего мнения, как я сказала, так и будет»;

– «Мы с отцом все решили, забудь про свой выбор».

Пугающие фантазии детей:

– «Я не смогу жить самостоятельно»;

– «Я не смогу зарабатывать и пропаду в нищете»;

– «Я никому не интересен и никому не нужен»;

– «Во мне нет ничего такого, что можно было бы ценить»;

– «Я одна, мне 35, недалеко до 40, потом 45, я состарюсь и умру в одиночестве».

Решение

С таким ощущением нужно работать над укреп-лением своей идентичности – над укреплением своего права на самостоятельность и на поиск себя, своих чувств и желаний. Эти чувства и желания принадлежат только вам и больше никому. Они не являются чувствами и желаниями родителей или родственников.

Постепенно, шаг за шагом, вместе с этим придет понимание своей уникальности, своих способностей и своей ценности. Появится радость от себя и затем радость от жизни. Смягчатся резкие колебания настроения и чрезмерно насыщенные эмоциональные состояния. Дополнительно поговорим о сепарации в главе 12.

Глава 6
Избавляемся от чувства вины

Итак, сильные чувства при сепарации от родителей естественны, они – частые спутники отделения. И хотя они воспринимаются как пугающие, само их возникновение показывает, что процесс в целом развивается в правильном направлении.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧУВСТВА ВИНЫ

Вина – это негативное чувство, возникающее тогда, когда мы совершили какой-то проступок, например, кому-то навредили или нанесли какой-либо ущерб. Вина связана с нашими действиями и их последствиями, а также с оценкой этих действий. Здесь важно не путать вину со стыдом, хотя эти два чувства нередко возникают одновременно, как бы пересекаясь. Вина связана с конкретными действиями и намерениями, а стыд – с пере-живанием плохим себя как человека. Например, дочь не хочет приглашать навязчивую и нетактичную мать на свой день рождения, зная наперед, что праздник будет испорчен. Она испытывает одновременно вину и стыд: вину за намерение не приглашать (действие) и стыд за себя как ужасную дочь (личность). Стыд подробнее рассмотрим в следующей главе.

Как это ни удивительно, но вина присутствует с наших первых дней младенческой жизни, возникая при контактах с матерью. Далее по мере нашего развития и освоения окружающего мира вина охватывает различные стороны нашей жизни. Почему вина появляется так рано и является одним из главных наших чувств? Потому что мы с момента рождения, а точнее еще с пренатального периода, наносили ущерб своим родителям тем, что они о нас заботились, инвестировали в нас силы, здоровье, время и деньги. Любое нормальное родительство связано с ущербом для родителя, и это естественно. Нормальный родитель идет на это осознанно, посвящая себя заботе о ребенке, и согласен на ущерб, который наносит ему ребенок. Нормальный родитель получает от этого глубокое удовлетворение, потому что ощущает избыток сил и ресурсов, которые нужно инвестировать в кого-то или во что-то, и ребенок является самым простым способом создать себе такой объект любви и инвестирования.

Ребенок же чувствует, что наносит ущерб, например, когда мама устала, но она что-то делает для ребенка. Или, например, когда младенец кусает грудь и делает маме больно, или когда ребенок-подросток потерял дорогую вещь, купленную родителями.

* * *

Почему же вина появляется при отделении от токсичных родителей? Во-первых, мы так устроены, что в нашем детстве родители, даже плохие, были для нас важнейшими фигурами (и остаются такими до сих пор). Ранний детский опыт, начиная с первых дней жизни, когда от родителей зависела наша жизнь, остается в глубине души и продолжает влиять на нас даже в зрелом возрасте. Мама и папа обеспечивают маленькому ребенку выживание и развитие. Эта зависимость не подразумевает сомнений в родителях, и поэтому младенцы и дети полностью доверяют авторитету родителей. Но если по какой-то причине ребенок страдает от поведения родителей, он оказывается перед внутренней дилеммой: «Кто не прав?» Его великолепные родители, которых он пока обожает и почитает, либо проблема в нем самом? Ребенку слишком страшно сомневаться в родителях, это все равно что сомневаться в своих основах, это непереносимо. Поэтому, чтобы не пошатнуть стабильность своей психической жизни и не разрушиться от страха, ребенок бессознательно оборачивает на себя вину за то, что между ним и его родителем что-то пошло не так. Другими словами, поворот вины на себя – это спасительный маневр, уменьшающий тревогу: «Уж лучше я буду плохим, нежели я буду сомневаться в своих родителях». Если такие неблагоприятные ситуации происходят в детстве часто и длятся долго, навык поворачивать вину на себя становится привычкой, и остается с человеком на годы и может определить паттерны взаимодействия с людьми.

Во-вторых, мы идентифицировались с родителями, перенимали их взгляд на жизнь, в чем-то подражали, наше тело сформировалось под воздействием тех или иных переживаний и чувств, связанных с ними. Будучи взрослыми, мы по инерции продолжаем бессознательно воспринимать их опорными фигурами, то есть самыми ценными людьми. В глубине души навсегда остается желание поддерживать эту связь. Мы больше не маленькие дети, существование которых напрямую зависит от родителей, да и родители тоже изменились, но неизбежная трансформация детско-родительских отношений может бессознательно восприниматься как «покушение» на эту связь и вызывать острое чувство вины. По этой причине, сепарируясь, многие люди начинают чувствовать, что они «плохие» и «делают что-то нехорошее».

В-третьих, отношения с токсичными родителями отягощаются дополнительным навязанным чувством вины. Вина – хороший способ манипулирования ребенком. Наверняка вы слышали подобные фразы: «Ты виноват в том, что у меня не было личной жизни, я потратила свою молодость на тебя», «Я все для тебя делала, а ты не хочешь теперь содержать меня», «Наш брак с твоей матерью распался из-за тебя», «Я была вынуждена много работать, чтобы прокормить тебя» и т. д.

Естественно, дети привыкают к родительской точке зрения (до определенного возраста они другой не видят) и могут искренне считать себя виновными во многих проблемах. «У мамы плохое настроение – я что-то сделала не так»; «отец злой из-за плохих оценок и бьет меня головой об стену – я сам виноват»; «я порвала единственную кофту – я сама виновата в том, что мне не в чем идти в школу» и т. д. В результате длительных внушений эти установки могут укоренить в психике ребенка ложное ощущение, что он нанес непоправимый ущерб родителям и должен искупать эту вину до конца жизни. Слияние с чувством вины может быть настолько глубокое, что сам факт собственного существования может окрашиваться в мрачные тона: «Я очень виноват и поэтому недостоин жить!»

В нормальном случае взрослые люди заводят детей от избытка сил (этот избыток у них есть потому, что они взрослые). В деторождении они следуют потребностям своего тела и своей психики (избыток нужно кому-то отдать, о ком-то заботиться, воспитывать). Поэтому все последствия решения родить ребенка несут сами родители, но не ребенок, у которого этих сил и ответственности за решения родителей нет и не может быть по определению. Ребенок не может решить проблемы родителей, не может их поддерживать, у него для этого нет психических и физических ресурсов. Долг родителям отдается впоследствии только собственным детям – заботой о них, об их воспитании и благополучии. Это не замкнутая система («ты – мне, я – в ответ тебе»), а вектор, похожий на улицу с односторонним движением.

БАЗОВОЕ ЧУВСТВО ВИНЫ У ДЕТЕЙ ТОКСИЧНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Нередко дети токсичных родителей испытывают острую вину еще в детстве, задолго до подросткового возраста, когда отделение от родителей начинается наиболее наглядно и очевидно. Вина – один из самых мощных инструментов манипуляции. Как было сказано выше, чувство вины может пронизывать психику ребенка, потому что он ложно воспринимает себя виноватым во многих вещах: в том, что недостаточно хорош для родителей, что не оправдывает их надежд, что является причиной скандалов в семье, денежных расходов и т. д. Отсутствие тепла и внимания с перекладыванием ответственности на ребенка создает ощущение, что ребенок сам виноват в том, что родители его не любят.

Это базовое чувство вины мешает нормальному развитию ребенка и одновременно становится удобной родительской страховкой от будущих попыток ребенка отделиться, когда сын или дочь вырастет. На чувстве вины во многом держится патологический симбиоз с родителем – ребенок, вырастая, не чувствует за собой право иметь нормальную самостоятельную жизнь и «вязнет» в симбиотических отношениях.

Главная проблема такого рода отношений заключается в том, что ребенок плохо разделяет себя и мать и, соответственно, себя и окружающий мир. Следовательно, также затрудняется способность отделять свои желания, мысли и чувства от желаний, мыслей и чувств своих родителей. В такой ситуации навязанная вина – это зачастую вообще не чувство ребенка. В дальнейшем у выросшего ребенка также часто отсутствует четкая граница между ним и родителями. Поэтому сепарация вызывает противоречивые чувства – у ребенка создается ощущение борьбы с собой, с основами своей личности. Один клиент сказал на сессии, описывая это странное, новое и одновременно пугающее чувство: «У меня ощущение, что, если убрать мою огромную вину за все, что я делал раньше и делаю сейчас, во мне ничего не останется». Временами у взрослого ребенка может возникать ощущение, что в результате сепарации он не похож на себя, что он делает что-то неправильно, дезинтегрируя самого себя. Это нормальные и естественные чувства при сепарации, они сопровождают процесс обретения самого себя. Главное – не переусердствовать и позволить себе сепарироваться в приемлемом для вас ритме.

ДВЕ ОСОБЕННОСТИ ВИНЫ, ПРИСВОЕННОЙ ОТ ТОКСИЧНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Особенность 1: ложная вина. Искусственно привитое токсичными родителями чувство вины мешает адекватно оценивать себя. В одних жизненных ситуациях мы реально виноваты в случившемся (все совершают ошибки), в других – нет. Не все в этом мире зависит от нас – это объективная реальность. Вдобавок к этому мы все не идеальны и можем допускать мелкие и крупные ошибки. Но трудность заключается в том, что привитое чувство ложной вины «за все на свете» ослабляет способность трезво оценивать меру своей ответственности за происходящее. Это непонимание ложной и реальной вины может вызывать страх и неуверенность в общении с людьми, потому что человек может чувствовать себя дезориентированным, особенно в ситуациях обсуждения проблем и ошибок.

Пример

Одна клиентка рассказала, что на работе разбирали неудачные итоги месяца и искали причины, по которой отдел не выполнил месячный план продаж. В целом разговор шел в спокойном ключе, с разбором проблем без перехода на личности. «Объективно говоря, весь отдел работал не очень хорошо, потому что у нас много новичков и мы начали работать с новыми товарами, которые еще плохо знаем. Обычные проблемы роста, руководитель это понимает и искренне хочет помочь своему отделу подтянуть слабые места. В результате договорились, на что будем обращать внимание и что попытаемся исправить. Но я всю встречу чувствовала себя виноватой в плохих результатах, будто я несу ответственность за всех. Если бы мне выписали штраф, в глубине души я даже почувствовала бы облегчение за искупление огромной вины за то, что я подвела свой отдел и фирму в целом, хотя я никого не подводила».

Особенность 2: «огромная неоплачиваемая» вина. Ложная вина затрудняет реалистичное видение происходящего, поэтому создается ощущение, что вина настолько огромна, что в принципе не может быть оплачена. Эта особенность связана с первой особенностью, ведь если человек с детства привык принимать на себя ложную вину и затрудняется с определением своей и чужой вины, то эта неразборчивость создает сбитую систему координат, где непонятно, где чья вина и ответственность. Эта сбитая система координат и порождает преувеличения, в которых вина может стать огромной и неоплачиваемой.

Эта картина является перевернутой родительской позицией по отношению к ребенку. Такое «переворачивание столов», искажение детско-родительских отношений приводит к тому, что ребенок, выросший в симбиотических отношениях, путает и преувеличивает свои и родительские чувства и потребности, в том числе и вину.

Если вина настолько огромна, что не может быть оплачена, то бессознательно ребенок ощущает отсутствие права жить, поэтому само его существование также усиливает вину. Ведь свободно можно жить, только если вину можно как-то оплатить, в таком случае вина переходит в долг, его оплачивают и становятся свободными (на этом основано право – административное, уголовное и т. д.). Если же вина в принципе не оплачиваема, ребенок вынужден отказываться от себя, отчуждаться от своих стремлений, особенностей и всего, что говорит о нас как об отдельной личности. В этой точке ребенок может выбрать путь отказа от себя, выбрать путь в небытие, в постепенное «растворение» своей уникальности и подчинение себя другим. Внутри ребенка борется вина за самого себя с требованием умереть, страх смерти и надежда на чудо как-то оплатить бесконечный долг, например, полным отказом от себя и подчинением близкому человеку – матери, отцу, родственникам или партнеру.

Бескрайняя вина пожирает здоровые ресурсы психики: нельзя радоваться жизни, если на плечах висит такой гигантский груз. Тяжесть вины давит и вынуждает забыть про себя, посвятить всю свою жизнь родителям, заставляет самоотверженно угождать их желаниям, делать их счастливыми. Только в таком случае есть воображаемый шанс расплатиться за свою вину и заслужить право жить и получить, наконец, родительскую любовь. Происходит многолетняя трагедия, в которой жизненные силы и таланты взрослеющего ребенка наталкиваются на запрет проявления себя, это вызывает огромное напряжение и внутренний конфликт.

Подобное желание оплачивать вину может перенестись и на работодателей, например, человек может работать на тяжелой и вредной работе за небольшую плату и в плохих условиях. На фоне усталости, безвыходности и финансовых проблем в психике человека может происходить процесс искупления вины за себя. То есть человек получает «оплату» не деньгами, а ощущением оплаченного долга и достигнутым от этого облегчением.

Пример

Рассказ клиентки: «Моя мать всегда была стеснительной, тихой, стыдливой и очень виноватой, если можно так сказать. Как будто виновата за все, что происходит вокруг. Еще она не принимала подарки на дни рождения, говорила, что ей ничего не нужно. Одевалась плохо. Работала то уборщицей, то непонятно кем на овощебазе за городом. Потом устроилась в небольшую фирму, принадлежавшую отцу. По сути, она была бесплатной рабсилой, находясь там с утра до позднего вечера, часто без выходных. Зарплату она не получала, вместо этого иногда просила немного денег у отца, когда уже не было сил терпеть, например, на трусы, потому что старые уже в дырах. Просила всегда с виноватым видом, как будто она сделала что-то плохое, обещая, что отработает. Говорила, что она «очень грешная». Я чувствую, что многое у нее переняла, в том числе и эту огромную вину за свое существование».

УСИЛЕНИЕ ВИНЫ ПРИ СЕПАРАЦИИ

Когда мы отделяемся от токсичных родителей, наша психика становится полем противостояния двух противоположных сил.

Первая – ранняя детская безусловная любовь к родителям, когда они были для нас гарантией выживания, а также детский идеализированный образ родителей. Эта часть также поддерживается некоторыми социальными установками: «Cемья – это главная ценность в жизни», «Родители плохого не посоветуют, поэтому к ним всегда надо прислушиваться» и т. д. Все эти стереотипы не применимы к конкретным ситуациям семейного психического и физического насилия, а также к прекращению симбиотических отношений. Ценность отношений с родителями, наполненными уважением и здоровой привязанностью, возможны с нормальными родителями, а не насильниками.

Вторая – любовь к себе, желание прожить собственную жизнь, стремление реализовать свои влечения и соответствующие цели и мечты. Перечисленное пробуждает здоровую потребность охранять свои границы от токсичных родителей.

В схватке этих двух частей чувство вины – одно из главных оружий первой силы. Ему трудно противостоять, оно монотонно, безнадежно и забирает много сил, заставляя тратить собственные ресурсы на борьбу с самим собой. Словами психо-анализа, вина становится одним из основных сопротивлений сепарации.

ЧТО ДАЕТ ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ ЧУВСТВА ВИНЫ

При сепарации от токсичных родителей сама сепарация – это не конечная цель. Конечной целью является начало более полноценной самостоятельной жизни. Под словом «полноценная» я имею в виду состояние, в котором человек способен реализовывать свою личность в полноте: использовать свои способности и таланты для реализации своих планов, не подчиняться деструктивным чувствам, быть психологически устойчивым. Для этого необходимо, чтобы эмоциональный фон был благоприятным, то есть не отравлялся тяжелыми чувствами и не тянул назад, в токсичный симбиоз с родителями.

Любое чувство – это внутренняя сила, действующая в определенном направлении, с определенной силой и с определенной целью. Еще Зигмунд Фрейд говорил об этом, вводя понятие «психической экономики». Сейчас эту силу специалисты разных областей называют «психической энергией», «ресурсами» и другими определениями. Различные названия отражают примерно один и тот же смысл: любое чувство заряжено энергией, и эта энергия производит работу – созидательную или разрушительную, все это очень похоже на физические принципы, изучаемые в школе. Если чувство вины присутствует, оно также производит свою разрушительную работу – омрачает эмоциональный фон, влияет на мысли и поступки, разрушает тело.

Если вина подавляется и не признается человеком, она начинает действовать бессознательно. Человек может себя наказывать за эту вину, сам того не осознавая: получать травмы, попадая в опасные ситуации или устраивая их, терять или повреждать дорогие вещи, срывать успешные сделки и проекты, снижать качество своей работы, чтобы не получать продвижение, премии и т. д. Другими словами, подавленная вина так или иначе находит путь искупления в различных наказаниях.

Если же человек обладает способностью к самонаблюдению, осторожен и следит за собой, чувство вины может испытывать трудности с быстрой реализацией. В таком случае у вины есть запасной вариант самоискупления – это психосоматика. Например, относительно слабое чувство вины может снижать общий тонус, а относительно сильное чувство вины, объединившись с другими негативными чувствами, может проводить атаки на органы и системы организма. В результате это может служить причиной заболеваний, в том числе хронических.

Итак, преувеличенное чувство вины мешает личности нормально жить и развиваться в полноте, отравляя эмоциональный фон. Поэтому его необходимо прорабатывать.

ДВА ШАГА ПРОРАБОТКИ ВИНЫ ★

Работа с чувством вины занимает время и часто происходит параллельно с решением важных жизненных задач. Условно эту работу можно разделить на два шага.

Шаг 1. Осознание вины в детстве. Для начала можно почувствовать в себе вину, признаться в ее наличии. Далее можно понаблюдать, как часто и как сильно я испытываю это чувство. Каждый день? Как часто в течение дня? Как часто она у меня появляется при контакте с людьми? В каких ситуациях она появляется?

Затем можно вспомнить эпизоды из детства и увидеть, как она была посеяна в душе. Это восстановление истории детства: «Я родился и рос нормальным ребенком. С помощью вот таких манипуляций, упреков и убеждений в меня часто внедряли чувство вины. Но я остаюсь нормальным, просто мне нужно «достать» из себя неадекватную вину, отделить ее от себя и попробовать жить без нее». На этом этапе можно увидеть, что ложная и неадекватная вина навязана родителями. Это помогает более трезво оценивать происходящее, а также оставаться внутренне более стабильным и спокойным.

В результате будет постепенно появляться другой взгляд на отношения в семье, и это уже не взгляд ребенка, но взрослого человека. Благодаря нему человек получает возможность выйти из детской виноватой позиции и сохранять взрослое, более трезвое и спокойное отношение к происходящему. У психики освобождается энергия, которая раньше тратилась на внутрипсихический конфликт. Такое освобождение переживается как появление дополнительных сил на начало самостоятельной жизни без токсичных родителей. Некоторые это так и описывают: «У меня появилось больше сил».

Такой анализ можно осуществлять самостоятельно или с помощью специалиста. Для того чтобы самостоятельная работа проходила успешно, нужно лишь желание и предвкушение освобождения из плена вины. Процесс этот не всегда быстрый, часто – трудный, поддержка в этой ситуации не бывает лишней. Ее можно найти в терапевтических группах, где общаются люди, имеющие соответствующий опыт. Они смогут поддержать эмоционально или дать конкретные советы. Для самостоятельной работы можно также использовать соответствующую литературу (например, книги С. Форвард⁷), вебинары со специалистами, чтобы напитываться соответствующим опытом.

Хорошо, если проработка вины происходит параллельно с внешней сепарацией от родителей (например, переезд в отдельное жилье, другой город или страну, прекращение очень частого общения с родителями). Если такой возможности нет – ничего страшного, работать с виной можно, даже живя с токсичными родителями в одной квартире, хотя это нередко осложняет процесс.

Шаг 2. Проработка вины в других жизненных аспектах – отношениях, дружбе, работе и, самое главное, общем самоощущении. После анализа очевидных и ярких примеров навязанной вины в отношениях с токсичными родителями фокус работы смещается на неявные, неочевидные или бессознательные проявления чувства вины. Постепенно человек начинает видеть их в различных ситуациях, например, на работе или в своей семье.

Пример

На работе отдел не успевает сделать работу в срок и необходимо задерживаться допоздна. Человек с преувеличенным чувством вины может ощущать неосознаваемую вину за неудачу всего отдела и решает «расплатиться» за нее. Он вызывается быть «спасителем» – задерживаться до ночи и вкалывать за всех, чтобы выправить ситуацию. При этом человек очень уважительно относится к причинам, по которым другие коллеги не могут задерживаться на работе, и неуважительно относится к своим, например, может отменить важные личные дела.

Если вы чувствуете, что периодически являетесь таким «спасителем», то вы можете попробовать останавливать себя в подобные моменты, говоря себе, что вы не виноваты и, соответственно, тут нечего «искупать».

Таким образом, анализируя чувство вины при общении с родителями, в дальнейшем человек может научиться определять более тонкие проявления этого чувства и в повседневной жизни. Разница с первым этапом лишь в том, что теперь работа идет на более тонком уровне межличностных отношений, там, где проявления вины неочевидны на первый взгляд, но ощутимо портят качество жизни.

РЕЗЮМЕ

Работа над чувством вины проводится в двух направлениях. Во-первых, определяется величина и источник этих тяжелых переживаний в детстве, постепенно выявляются их неадекватность и навязанный характер. Во-вторых, при физической сепарации от токсичных родителей постепенно вырабатывается способность противостоять этому чувству с сохранением позиции взрослого человека, а не маленького зависимого ребенка. После физической сепарации, получив пространственное удаление от родителей и от их непосредственного постоянного влияния, человек постепенно учится видеть неявные проявления этого чувства в своей жизни и противостоять им.

Это краткое описание процесса работы с чувством вины, дающее общее представление о нем. Любой человек, проходящий сепарацию, может дополнить его своими личными аспектами и найти свои решения. При желании можно обратиться к специалистам, профессиональная помощь во многих случаях не помешает. Важно помнить, что чувство вины корректируется так же, как и многие другие наши переживания. Работа над ним дает важные плоды – человек начинает тратить меньше сил на внутреннюю борьбу с самим собой и может направить высвободившиеся силы на что-то другое, по своему выбору. Все это улучшает качество жизни и способствует росту самооценки.

Глава 7
Избавляемся от чувства стыда

Стыд – это унизительное чувство разочарования в себе, когда мы не оправдываем ожидания других людей, и они нам это демонстрируют. Стыд, как мучение, всегда появляется там, где есть оценивающий взгляд другого человека, направленный на нас. Причем это чувство связано не столько с нашими поступками (это, скорее, про чувство вины за результаты своих действий), сколько с тем,какими мы являемся в глазах другого, то есть разочарованием в себе как в человеке, потерей самоуважения. После рождения мы его не ощущаем, как известно, маленькие дети не ведают стыда. Впервые мы начинаем ощущать стыд в возрасте 2–3 лет, когда чувствуем, что разочаровали родителя или родственника, сделав что-то не то, и в эти моменты переживаем собственную неумелость, непригодность, несоответствие требованиям.

В нормальных семьях дети чувствуют стыд за себя не очень часто и ситуационно, такой «ритм» в целом способствует укреплению ощущения своей ценности, а также научению жить согласно общественным правилам. В токсичных семьях дети испытывают стыд очень часто и длительно, поэтому с годами стыд затапливает психику ребенка и становится фоном формирования личности. В результате жертвы токсичных родителей очень часто испытывают стыд в целом за себя и свое прошлое.

Причина частого стыда ребенка за себя заключается в потере эмоционального контакта с родителем. При этом родитель может присутствовать рядом физически. Другими словами, родитель рядом, но эмоционально недоступен. Он не дает ребенку отклик, редко общается, не создает с ребенком эмоциональные связи. В таком общении у ребенка начинает складываться фантазия, что с ним (ребенком) что-то не так. Ведь родитель является авторитетом и идеалом, и он не может делать ничего неправильно. Следовательно, причиной разрыва эмоционального контакта является сам ребенок, «он какой-то не такой», «с ним что-то не то». Такие слова нередко говорят взрослые дети токсичных родителей, они носят эту фантазию в себе годами, не подозревая, что эмоциональную связь они не могли разрушить – ее не создали родители.

Другой причиной возникновения этого чувства является то, что контакт с самыми близкими людьми, даже если он случался, часто омрачался обесцениванием и критикой. В результате дети считали, что они ненормальные, их купили не в том магазине и т. д. Итог постоянного высмеивания и обесценивания – формирование отношения к себе как ко второсортному, недостойному чего-то хорошего. «Я» ребенка заволакивается «тиной» обесценивания и уничижения. Формируется устойчивое повышенное чувство стыда за себя и за все, что связано с собой, с обстоятельствами личной жизни и своего детства. Этот вредоносный стыд становится разнообразным, проникая во все сферы жизни, и формирует базовое ощущение своей дефективности.

«ИСЧЕЗАЮЩИЕ» ЛЮДИ

Стыд как личную проблему можно кратко описать каквнутренний конфликт между желанием быть признанным и страхом быть выставленным на обозрение. Другими словами, страх быть увиденным основан на раннем опыте продолжительного обесценивания: «Я ничего не стою», «Я неприятен», «Я нелеп, ужасен». Во взрослом состоянии это выражается в общем ощущении своей никчемности и плохости и, соответственно, в недостойности хорошего отношения, хорошей работы и достойной оплаты своего труда, любви и секса, семьи и детей и т. д.

Человек оказывается в ловушке – чтобы быть признанным, нужно чтобы человека увидели таким, какой он есть, и признали его ценность. А это трудно сделать, потому что человеку страшно быть увиденным – прошлый травматичный опыт создает ложное ощущение, что так будет всегда. Получается замкнутый круг:жажда быть увиденным и признанным встречается со страхом быть увиденным и обесцененным.

Эта неразрешимая, на первый взгляд, ловушка заставляет людей жить в двух моделях поведения, в зависимости от интенсивности стыда. Те, у кого стыд очень сильный и непереносимый, нередко живут в модели«исчезновения» – конструирования стиля жизни, в котором человека как можно меньше видно. Такие люди часто ведут себя незаметно, стараются не говорить при всех, не выступать на собраниях и не писать в общих чатах, надевают незаметную одежду, работают там, где контакт с людьми сведен к минимуму, часто они зажаты и не выражают свои чувства, не предлагают свои идеи и тщательно скрывают личную жизнь. Стесняются своей внешности, смущаются от комплиментов, уходят от контакта, часто сопровождающегося заметным напряжением. Те, у кого стыд высокий, но при этом не затапливает психику, живут во второй модели «стыдливых качелей» – они проявляют себя среди людей, например, друзей и коллег, но после этого проваливаются в стыд, сокрушаясь, что сделали это зря, потому что выглядели нелепо, говорили ерунду, шутки были неудачные, идеи дурацкие, одеты были плохо и так далее.

РАЗНОВИДНОСТИ СТЫДА

Базовый стыд за себя проявляется в жизни довольно разно-образно. Например,стыд за свое тело – «слишком маленькая» ростом или «слишком высокая», неправильный нос, слишком редкие волосы, большие уши, слишком широкие бедра, «неправильные формы» интимных зон – груди, вагины, пениса и т. д. (этот стыд активно используют маркетологи в продвижении косметической хирургии). Пожалуй, нет такой части тела, которая не обесценивалась бы стыдом.

Также можно упомянутьстыд за свои проявления: чувство юмора, живость, естественное поведение, высказывание своего мнения и таланты. Одна клиентка с хорошим образованием и литературным даром пишет отличные рассказы, полные тонких наблюдений и прекрасного юмора. Она боится не то чтобы напечатать бумажную книгу-сборник уже готовых текстов, но даже выложить хотя бы один рассказ в интернете под псевдо-нимом – ей кажется, что ее засмеют или не заметят.

Следующая разновидность стыда за себя –стыд за своих родителей.У каждого человека есть эпизоды прошлого, которые он не хотел бы никому показывать, это нормально. Но у детей «токсов» это часто перерастает в проблему – приобретается устойчивая тревога, что «если я покажу семью, из которой произошел, то меня будут плохо воспринимать, не будут любить и уважать». Например, дети алкоголиков часто стыдятся своих родителей за их неопрятный и болезненный внешний вид. Дети из бедных абьюзивных семей стыдятся своих родителей за их бедный внешний вид. Дети родителей с психиатрическими диагнозами стесняются их поступков и слов. Все перечисленные дети стыдятся неадекватного поведения и реакций своих родителей, когда те начинают ссоры, перепалки, неуместные шутки в присутствии других людей. В результате этой тревоги рождается масса неприятных фантазий, не связанных с реальностью, например: «Партнер, увидев моего отца или мать, не будет способен это понять и в результате начнет меня презирать как второсортного и бросит». Поэтому дети перед партнерами часто стесняются своих родителей и всего, что связано с семьей и детством, а также предпочитают не знакомить или оттягивать момент знакомства до последнего.

По поводу стыда за своих родителей хочу добавить, что во многих случаях разнообразный стыд за себя может говорить о том, что взрослый человек еще в процессе сепарации и воспринимает родителей как значительную часть себя. Когда он говорит о родителях, его психика воспринимает это как рассказ о себе. И когда он говорит постыдные вещи о родителях, он как будто говорит постыдные вещи о своей личности. Но где грань достаточной сепарации, за которой человек перестает стесняться своего прошлого? Она в ощущении самостоятельности: «Да, это мои родители, мне с ними во многом не повезло, но сейчас у них своя жизнь, а у меня своя». Другими словами, у большинства людей родители занимают в психике значительное место, это естественно, вопрос лишь в степени отдаления от них, в ощущении себя самостоятельной единицей со своими достоинствами. Неблагополучное детство – лишь часть нашего опыта и нашей идентичности, хотя и значимая. Кроме нее есть другой опыт и другие части нашего «Я», желающие здоровых отношений. Эти более здоровые части «Я» способны развиваться и строить свою жизнь. Их любят наши друзья и партнеры. Например, фантазия «если партнер узнает моих родителей, то наверняка бросит» лишь фантазия. Идея «родители – это клеймо на всю жизнь» лишь идея. Адекватный партнер видит в нас хорошие части и понимает, что у нас также могут быть плохие части и тяжелый прошлый опыт, это нормально, они есть у всех в той или иной степени.

ВЫХОД ИЗ СТЫДА И ВНУТРЕННЯЯ СЕПАРАЦИЯ. ТРИ ШАГА ★

На мой взгляд, во многих случаях успешный выход основан не на логике и не на следовании поведенческим советам («делай то» и «думай так»), хотя сами по себе многие подобные советы хороши. В целом самостоятельная работа над стыдом во многом основана на анализе того, как и когда в детстве стыд был привит и укоренен, а также как и когда он активизируется теперь. Когда удается это увидеть, то запускается процесс постепенного отделения от себя стыда. Итак, три шага.

Шаг 1. Смотрим, как стыд был навязан в детстве и как он начал занимать в психике значительное место (языком терапии – стал очень значимой частью «Я»). Для этого вспоминаем унизительные ситуации, эпизоды, слова, взгляды, лицо родителя и сопутствующий жгучий стыд, который окутывал нас. Например:

– «Нарисовал машину? Не похоже, это просто мазня, не переводи фломастеры»;

– «Слепила из теста колобок? Ха-ха, квадратный колобок! Иди, а то получишь!»;

– «Ты что нарядился в новые ботинки?»;

– «Зачем тебе короткая юбка, у тебя ноги кривые!»;

– «Положи на место мамины серьги, твоей роже ничего не поможет».

В подобных эпизодах мы наблюдаем, как наши здоровые импульсы творчества, удовольствие от занятия, желание нравиться и проявлять сексуальность сталкивались с агрессией, высмеиванием, обесцениванием и презрением. Вспоминая подобные моменты, кроме стыда, люди часто ощущают злость, вину и другие чувства. Но эти воспоминания необходимы, чтобы помочь себе в настоящем.

Шаг 2. Производим разделение – пробуем увидеть, что я, в общем-то, нормальный/нормальная (нормальное тело, лицо, поступки, речь), а стыд был навязан токсичными родителями через их неадекватные реакции. Мои нормальные желания быть признанным сталкивались с агрессивным обесцениванием. Другими словами, преувеличенный стыд за себя – это чувство, внедренное родителями. Он не принадлежал нам от рождения, он был посеян в нас как вирус.

Шаг 3. Меняем отношение к прошлому и к себе. Да, с родителями не повезло, как, впрочем, многим другим. Кому-то повезло больше. Это часть моего прошлого, и я не могу его изменить, я не волшебник. Но я могу сепарироваться от него и изменить свое отношение к нему – проработать, чтобы он перестал быть «радиоактивным» тревожащим психическим опытом, портящим жизнь. «Проработать» – значит делать первые два шага снова и снова, называя вещи своими именами: «Я нормальный/нормальная, я достоин/достойна хорошего отношения, и мне привили чувство стыда за себя против моей воли».

РЕЗУЛЬТАТ РАБОТЫ ПО ТРЕМ ШАГАМ

Во-первых, тяжелый детский опыт постепенно становится прошлым на уровне памяти и на уровне телесного опыта. Он будет вспоминаться, но не будет омрачать дни. Он будет периодически возвращаться, но не будет «накрывать» и вызывать жгучий стыд с покраснением, дрожью, изменением голоса, испуганным взглядом, самоедством на грани отчаяния. Опыт постоянного стыда станет просто шрамом на память. Иногда он будет напоминать о себе, но в целом он будет слабее и под контролем.