Kitobni o'qish: «Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)»

© Лашков А.Ю., 2022

© «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

Глава 1
Начало воздушного противостояния. Кампания 1914 года

С вступлением России в Первую мировую войну 1 августа 1914 г. были приняты практические меры по строительству воздушной обороны (ВоздО) в интересах военного и морского ведомств. Созданные ранее временные запретные зоны в воздушном пространстве западных приграничных районов страны с введением военного положения были структурированы в воздушную оборону, которая на сухопутном театре войны (ТВ) была разделена на оборону войск от нападения с воздуха и войсковую воздушную оборону.

Первая создавалась непосредственно в прифронтовой полосе (до 3–5 км от передовой линии) на основе группы пассивных средств ВоздО (артиллерии, пулеметных команд и пехотных подразделений).

Территория войсковой воздушной обороны ограничивалась зоной действий воздушных сил противника (или угрожаемой зоной воздушного нападения) с включением в себя крупных административных и военных пунктов (крепости и укрепленные районы, штабы армий и корпусов, военные склады, важные транспортные узлы и мосты). Основу их защиты от воздушного нападения также составляли пассивные средства ВоздО. В отдельных случаях для этой цели задействовалась специальная (охранная) авиация, формирование которой началось в ходе кампании 1914 г.

Особое место занимала организация ВоздО объектов на Балтийском и Черном морях (судов, портов, приморских позиционных районов, гидроаэродромов и т. д.), находившихся в ведении морского ведомства Российской империи.

Принимаемые меры оказались своевременными. Вскоре русскому командованию пришлось столкнуться с воздушным противником. 9 августа нашими наблюдательными постами был зафиксирован разведывательный полет германского аэроплана на г. Кальвария (Сувалкская губ.)¹. Отмечались полеты неприятельской авиации и с пропагандистскими целями. На позиции русских войск немецкие летчики сбрасывали многочисленные прокламации (преимущественно для нижних чинов) следующего содержания: «Солдаты! У австрийской границы русская армия разбита и отступает. Много русских солдат остались на поле сражений. В Польше мятежи. В Москве и Одессе революция и скоро распространится на всю Россию. <…> Вам начальство говорит, что мы мучаем русских пленных. Не верьте этой клевете. Да где нашлись бы палачи, чтоб убивать стотысячную армию русских пленных? Ваши пленные теперь спокойно проживают внутри нашей страны вместе с французами, бельгийцами и англичанами, они очень, очень довольны. Не стоит умирать за потерянное дело, живите для жен и детей ваших, для вашего родного края, для новой и счастливой России»².

С началом войны накануне занятия австро-венгерскими войсками населенных пунктов Сендзишев (Сендзишув), Воль-бром, Мехов, Войдислав, Андреев, Бялогу и Кельцы (Кельце) (царство Польское) неприятельские летчики разбрасывали над ними прокламации на польском языке, призывавшие местное население не подчиняться русской администрации³.

Также с первых дней военных действий развернулось активное противоборство в воздухе. Первоначально при встрече пилоты враждующих сторон пытались выполнять устрашающие маневры, создавая угрозу повреждения неприятельского летательного аппарата (ЛА). Более слабый летчик, подвергшись такой психической атаке, оказывался перед выбором: или сесть на чужой территории, или погибнуть. В начале войны имели место случаи, когда выбирали первое. Так, в августе 1914 г. газета «Русское слово» дала такую информацию: «Получено интересное сообщение о воздушной борьбе между русским и германским летчиками. Над линией русских войск появился неожиданно неприятельский аэроплан. Наш летчик выразил желание заставить немца спуститься. Он быстро взлетел, приблизился к противнику и рядом виражей принудил его к посадке. Германский летчик арестован»⁴. В дальнейшем такой прием применялся неоднократно (фамилии летчиков и типы аэропланов русские газеты по соображениям секретности во время войны не указывали).

Один из первых воздушный бой в зоне действия Северо-Западного фронта (СЗФ) провел военный летчик 28-го корпусного авиационного отряда (КАО) поручик А.И. Семенов. 9 сентября при выполнении разведывательного полета в районе оз. Мейер (Восточная Пруссия) он (с наблюдателем корнетом Николаевым) обнаружил неприятельский аппарат. Маневрируя в опасной близи от противника, Семенов вынудил его пойти на снижение и изменить направление полета в район русских позиций. Там немецкий аэроплан был обстрелян нашей пехотой и упал возле озера⁵.

В печати и документах 1914 г. были зафиксированы случаи успешного применения личного стрелкового оружия в воздушном бою. Например, 19 октября одного из трех появившихся над г. Варшава (царство Польское) аэропланов русский летчик сбил из карабина, взятого им в полет⁶. Тем не менее попадание из винтовки или пистолета в летчика, пилотировавшего вражеский ЛА, а именно так его можно было сбить одиночным выстрелом, следует считать явлением случайным. Необходимо было продолжать начатые перед войной работы по вооружению аэроплана скорострельным автоматическим оружием.

Еще в первой половине августа 1914 г. в приказе начальника Штаба Верховного главнокомандующего (ВГК), где оговаривались вопросы организации боевых действий с применением авиации, указывалось: «В целях борьбы с неприятельскими летательными аппаратами представляется необходимым вооружить наиболее грузоподъемные из наших аэропланов. Для чего признается необходимым использовать автоматические ружья Мадсена»⁷. Однако автоматического оружия в то время не хватало до установленного комплекта и в пехоте. Следовательно, единственно возможным способом, пригодным для надежного уничтожения противника в воздухе в условиях отсутствия вооружения на аэропланах, считался касательный удар, получивший позднее в русской (советской) авиации название – воздушный таран.

Впервые такой прием ведения воздушного боя был осуществлен в ходе Городокского сражения 3—12 сентября 1914 г. Над г. Жолкиевом (Украина), где размещался в то время штаб 3-й русской армии Юго-Западного фронта (ЮЗФ), каждое утро фиксировалось появление австрийских ЛА, проводивших воздушную разведку местности.

Стремясь прекратить систематические полеты неприятеля, командир 11 КАО (3-я авиационная рота) штабс-капитан П.Н. Нестеров 26 августа (8 сентября) совершил перехват аэроплана противника из положения «дежурство на аэродроме». В результате вражеский трехместный летательный аппарат типа «Альбатрос» (Albatros, экипаж: лейтенант Ф. Розенталь, унтер-офицер Ф. Малина и неустановленное лицо) был атакован в воздухе над аэродромом русского авиаотряда в районе г. Жолкиев нашим аэропланом – двухместным летательным аппаратом типа «Моран-Солнье» «G» (Morane-Saulnier G).

В результате тарана экипаж неприятельского аэроплана и русский пилот погибли. За этот подвиг отважный русский летчик был удостоен ордена Святого Георгия IV степени и чина капитана (посмертно)⁸. В тот же день наши войска в районе польского городка Замостья (Люблинская губ.) сбили немецкий ЛА. При спуске неприятельские летчики попали в плен⁹.

Несмотря на определенные успехи нашей авиации, основную нагрузку в борьбе с военным воздушным флотом (ВВФ) противника несли наземные огневые средства.

Основу защиты войск в зоне военных действий от воздушного нападения составляли орудия, приспособленные для зенитной стрельбы, пулеметные и ракетные команды, подразделения полевых частей. В зависимости от типа ЛА (дирижабль, аэростат, аэроплан), обладавшего определенными летно-тактическими данными, для борьбы с ним привлекались различные элементы (средства) воздушной обороны.

Тяжелая артиллерия, например, задействовалась для обстрела неприятельских привязных воздушных шаров (аэростатов), удаленных на значительное расстояние от наших передовых линий. По низколетящим воздушным целям более эффективным считался огонь пулеметных команд и полевых частей, ведших его залпом. Обстрел быстродвижущихся и маневренных ЛА – аэропланов на удаленности (к концу войны – до 8 км) – осуществляла легкая полевая артиллерия. С приданием ей специальных (зенитных) прожекторов (60 и 90 см) она также приспосабливалась для борьбы с военными дирижаблями (преимущественно – цеппелинами) противника, действовавшими исключительно в темное время суток (ночью).

Возникшую в начале кампании 1914 г. потребность в зенитной артиллерии (ЗА) русское командование, подобно западным армиям, пыталось удовлетворить легкими скорострельными пушками образца 1900 и 1902 гг., приспособленными к зенитной стрельбе при помощи всевозможных самодельных установок, и обучением всего командного состава полевой легкой пушечной артиллерии стрельбе по воздушным целям.

Учитывая, что стрельба по ЛА из отдельного орудия была малоэффективна, для борьбы с воздушным противником в русской армии привлекались целые артиллерийские подразделения, вооруженные, как правило, 76,2-мм скорострельными орудиями. Они размещались в боевых порядках полевой артиллерии с разворотом пушек в направлении возможного появления вражеских ЛА с максимальным углом места поднятия стволов.

Также в прифронтовой полосе от полевых частей, стоявших на отдыхе, выделялись так называемые «зенитные» взводы, составленные из легких скорострельных пушек на особых установках (собранных из подручного материала). Взводы часто сменялись, и в силу этого опыт их, лишенный даже преемственности, почти не давал материала для дальнейшего улучшения условий и способов стрельбы¹⁰.

Кроме того, артиллерийские батареи, отводившиеся временно в тыл, также выделяли «зенитные» взводы для охраны мостов, складов, железнодорожных узлов и других важных сооружений.

Порядок ведения зенитного огня определялся в «Кратких указаниях по стрельбе по воздушным целям (аэропланам и дирижаблям)», разработанных Главным артиллерийским управлением (ГАУ) и поступивших в войска в сентябре 1914 г. Однако большинство командиров полевых и артиллерийских подразделений предпочитали руководствоваться собственным опытом и действовали в боевой обстановке на свое усмотрение.

Например, при «стрельбе из ружей» по цели (на высотах не выше 2 км) рекомендовалось создавать на ее пути заградительный огонь: «Цель сама налетит на поток пуль»¹¹.

При стрельбе по низколетящим аэропланам широко применялись зенитные пулеметы, установленные на «искусственных приспособлениях»¹².

В «Кратких указаниях…» (1914) также рассматривался порядок ведения зенитного огня из полевых орудий. Наиболее приемлемым способом стрельбы считался огонь на поражение цели на высоте до 1,5 км и дальности до 5,33 км¹³.

5 августа 1914 г. в полосе действующей армии был открыт боевой счет сбитым неприятельским ЛА наземными огневыми средствами. Германский аэроплан, летевший по направлению г. Вильковишки (Мариямпольский уезд), вблизи границы был сбит ружейными выстрелами нашей конницы. При падении аппарата экипаж (офицер-пилот и механик) получил легкие ранения¹⁴.

13 августа «в 12 верстах к западу от Симно [район оз. Амальва, Сувалкская губерния] нами сбит немецкий аэроплан; 4 летчика, офицеры, при падении убиты»¹⁵ (по другим данным – отдельные получили ранения)¹⁶. В руки русскому командованию попал один из секретных документов ВВФ Германии. На следующий день в том же районе (м. Олита /Алитус) был подбит еще один германский ЛА¹⁷.

По данным Штаба ВГК, «в Сувалкской и Ковненской губерниях нашими войсками ведется борьба с воздушной разведкой противника»¹⁸. Подтверждая их, над г. Ковно (Каунас) под артиллерийский огонь с фортов крепости попал очередной германский летательный аппарат, «подстреленный летчик упал с аэропланом»¹⁹.

14 августа австро-венгерская авиация понесла на Восточном фронте первую потерю. Возвращаясь с разведки, в районе г. Тарнополь (Тернополь) потерпел аварию австрийский аэроплан. Погиб весь его экипаж (3 пилота)²⁰. Следующий день также не обошелся без потерь. Возле станции Балин (Подольская железная дорога) нашими войсками был захвачен австрийский летательный аппарат. Офицер-летчик и нижний чин попали в плен²¹.

К этому времени военное командование Германии сосредоточило основную свою воздушную группировку в составе 8-й немецкой армии (Восточная Пруссия). К началу Восточно-Прусской операции (17.08–15.09.1914 г.) ее численность достигла 57 аэропланов против одного дирижабля и 30 аэропланов, задействованных в наступательной операции 1-й и 2-й русских армий СЗФ²². В этот период отмечались случаи проведения противником воздушной разведки в нашем глубоком тылу. Некоторые вражеские ЛА достигали рубежа городов, удаленных от линии фронта свыше 200 км, включая Ригу²³.

Для действий в районе русских приморских объектов привлекалась гидроавиация германского флота на Балтийском море. Так, 19 августа в районе г. Виндава (Вентспилс) нашими наблюдательными постами был обнаружен неприятельский гидроаэроплан, совершавший свой полет северо-западнее города²⁴. Его появление напрямую было связано с отражением утром того же дня пограничной стражей морского десанта противника, пытавшегося высадиться на побережье с борта трех миноносцев.

В первые месяцы войны неприятельская авиация мало беспокоила русское командование, выполняя лишь задачи разведывательного характера. 19 августа впервые на русско-германском (Восточном) фронте противник провел воздушную бомбардировку. Над Ново-Александрией (Пулавы, царство Польское) австрийский аэроплан сбросил несколько бомб, не причинивших никакого вреда²⁵. На следующий день наши войска в районе г. Радом (царство Польское) подбили неприятельский летательный аппарат. Он опустился на территории, занятой русскими войсками. Экипаж аэроплана (2 летчика-офицера) попал в плен²⁶.

Наибольшие неприятности с началом военных действий частям Северо-Западного фронта причиняли дирижабли противника. Так, вечером 20 августа германский дирижабль подверг бомбардировке передовые русские позиции в Восточной Пруссии. В результате ранение получили несколько человек²⁷. Через несколько дней бомба, брошенная с цеппелина, попала в бивак (лагерь) 111-го пехотного Камского полка и вывела из строя убитыми и ранеными сразу 17 человек²⁸.

Другой раз цеппелин в одном из своих ночных налетов на место расположения штаба 1-й русской армии в г. Инстербург (Восточная Пруссия; с 1946 г. – г. Черняховск) сбросил несколько легких бомб в расположенную на восточной окраине города конюшню, убив при этом 30 лошадей²⁹.

За уничтожение вражеского дирижабля командованием армией была обещана крупная денежная награда. Это настолько подняло дух личного состава, что порой приводило к курьезным случаям. Во время очередного ночного визита цеппелина в Инстербурге один из чиновников армейского управления попытался его сбить стрельбой из револьвера. Для такого воздушного исполина это было сравнимо как слону дробина. За все время рейдов цеппелинов в Восточной Пруссии в первые месяцы войны ни один из них не был поражен нашими средствами воздушной обороны. В свою очередь, германским аэронавтам не удалось достигнуть поставленной цели – разбомбить штаб 1-й русской армии. Для его защиты был создан специальный охранный отряд, объединявший в своем составе подразделения пехоты, кавалерии и артиллерии. Он также решал задачи и противовоздушного прикрытия обороняемого объекта.

Действенными средствами в борьбе с цеппелинами могли бы выступить воздушные силы, которыми руководство СЗФ не располагало в достаточном количестве и абсолютно не рассматривало их в истребительных целях. Создавшееся положение вытекало из довоенных взглядов на применение ВВФ в войне, отдавая предпочтение ведению разведки. Именно в ее интересах накануне войны на территории Виленского военного округа были развернуты две воздухоплавательные роты: 4-я (г. Ковно) и 9-я (г. Лида), способные совершать полеты в глубоком тылу противника. Для противоборства в воздухе предпочтение все же отдавалось авиации. Однако в ходе кампании 1914 г. ее возможностей было недостаточно. Например, против русского Юго-Западного фронта со стороны ВВФ Австро-Венгрии действовало лишь несколько десятков аэропланов, преимущественно германской конструкции. Их работу дополняли сухопутные военные дирижабли, решавшие одновременно разведывательно-бомбардировочные задачи в ближнем и глубоком тылу русских войск.

Ударам с воздуха периодически подвергались крупные административные центры (Лодзь, Млава, Белосток и др.) и военные крепости западных областей Российской империи, оказавшиеся в зоне военных действий.

В ночь с 20 на 21 августа 1914 г. цеппелин Z-V (база – г. Кёнигсберг) провел глубокую воздушную разведку российской территории, пройдя по маршруту: Вроцлав – Плоцк— Кутно – Лодзь – Новогеоргиевск (Модлин), 24–25 августа он повторил ее (со сбросом бомб в расположении русских войск). Через два дня в ходе проведения очередной воздушной разведки цеппелин атаковал русскую кавалерийскую бригаду, подвергнув ее бомбоштурмовому удару. После этого дирижабль провел бомбардировку вокзала в г. Млава. По свидетельству одного из наших летчиков, рано утром «цеппелин начал уже кидать бомбы, причем одна из них попала в зал 1-го класса вокзала, пробила крышу и разорвалась, а другая бомба была брошена на полотно железной дороги, на место высадки одного из эшелонов. На месте оказалось несколько трупов… Всего сброшено было десять бомб»³⁰.

На этот раз удача отвернулась от германских аэронавтов. 27 августа воздушный корабль при обстреле с земли получил серьезные повреждения и совершил вынужденную посадку в районе Липовска. Огонь по дирижаблю вела полевая артиллерия (6-й конно-артиллерийский дивизион) и пулеметная команда (штабс-капитан Н.Л. Калашников) лейб-гвардии Петроградского полка 3-й гвардейской пехотной дивизии 1-го армейского корпуса 2-й армии Северо-Западного фронта. Дирижабль опустился в 5 км от Липовска. При спуске экипаж привел свое воздушное судно в негодность и попытался скрыться, но скоро был пленен нашими частями³¹. В плен попал весь его экипаж (8 чел.) во главе с командиром корабля капитаном Э. Грюнером (Grьner). В тот же день основные части сбитого дирижабля были доставлены в г. Киев, а позднее – в Офицерскую воздухоплавательную школу (г. Петроград).

За уничтожение воздушного корабля противника артиллерийские расчеты удостоились правительственных наград. Георгиевскими крестами IV степени были награждены: бомбардиры-наводчики Н.И. Савенков, Х.Т. Оснач, Ф.П. Головко, И.А. Кривоносов, Д.Ф. Чабанюк, А.К. Галицкий³².

Примерно 5 сентября ВВФ Германии потерял на востоке второй свой военный дирижабль. Проводя разведку между г. Калиш и Лодзь, он оказался в зоне зенитного огня нашей артиллерии и опустился в районе г. Серадзем (царство Польское). Немецкие аэронавты в ходе боя пытались подвергнуть бомбардировке русские позиции, сбросив на них несколько бомб. Одна из них случайно угодила в стадо коров и лошадей, убив несколько животных. При спуске на землю в гондолах дирижабля было обнаружено много боеприпасов (бомб), взрывчатых веществ, планов местности и фотографий. Часть имущества воздушного корабля при падении была уничтожена. Экипаж (4 офицера, классный механик, одно частное лицо и 24 нижних чина) был взят в плен³³.

Позднее к боевой работе приступил цеппелин Z-IV (база – г. Кёнигсберг). Он выполнил ряд дерзких налетов из Познани на скопления русских войск и осуществил боевые рейды на города Инстербург, Гумбинен (Гусев) и Тильзит (Советск)³⁴. Он неоднократно попадал под ружейный обстрел: в одном из полетов в результате зенитного огня получил до 300 пробоин, но смог благополучно вернуться на свою базу³⁵. Позднее дирижабль периодически привлекался для решения боевых задач по ведению стратегической разведки и бомбардировки русских военных и административных объектов. Однако в начале 1917 г. он был переведен в разряд учебных воздушных судов из-за крайне малого потолка высоты полета.

Имели место попытки использовать в военных целях управляемый аэростат P-IV, находившийся в г. Торн (Торунь). Проведенные пробные полеты воздушного корабля в феврале 1915 г. наглядно показали слабость конструкции летательного аппарата, и от затеи его боевого применения пришлось отказаться.

В полосе русского Юго-Западного фронта с 22 августа 1914 г. в разведывательных целях действовал австрийский военный дирижабль «Шютте-Ланц» SL–II. 1 сентября он выполнил успешную разведку в районе Лодзь – Петраков (Пётркув-Трыбунальски)³⁶. Позднее воздушный корабль был переброшен на Западноевропейский театр войны³⁷.

Как показал первый месяц войны, германское командование для организации ведения воздушной разведки в зоне ответственности 1-й и 2-й русских армий использовало так называемый «тандем». Вначале в ближнем тылу наших войск появлялся неприятельский аэроплан, а затем – цеппелин, осуществлявший бомбардировочные действия заранее выбранных целей. Основной зенитный огонь велся по аэроплану, который, отвлекая его на себя, позднее скрывался за линией фронта³⁸.

В начале сентября в районе г. Зволен (Галиция) наши зенитчики подбили германский аэроплан. При приземлении вражеские летчики были взяты в плен³⁹. Имелись случаи, когда неприятельские пилоты оказывались в плену вследствие хорошо продуманных комбинаций русского командования и даже отдельных военнослужащих. В журнале «Великая война» приводился один из таких эпизодов. Осенью 1914 г. при конвоировании большой группы пленных австро-венгерских солдат (численностью до батальона) наши солдаты заметили вражеский аэроплан, появившийся над колонной. С большой высоты летчик принял ее за обычное воинское подразделение, выдвигавшееся маршем на новые позиции. Сомнений не было. Форма одежды и порядок построения – все говорило о том, что внизу австро-венгерские войска. Летчик принял решение совершить посадку рядом с колонной. Заметив этот маневр, русские конвоиры, «приказав пленным не двигаться и не делать попыток к бегству, под страхом расстрела» оставаться на дороге, спрятались в близлежащем лесу. Опустившись на предельно малую высоту, летчик обнаружил, что все солдаты в колонне без оружия. Но на исправление своей ошибки у него уже не было времени. Плотный ружейный огонь, открытый русским солдатами, заставил австрийского летчика приземлиться, где он и был взят в плен⁴⁰.

В середине октября частям Юго-Западного фронта, участвовавшим в боевых действиях в Галиции, в качестве трофея достались «восемь германских аэропланов, взятых нашими войсками во время боя у Августова. Аэропланы эти почти новые и в полной готовности для полетов. В эти же дни из Галиции доставлены два аэроплана совершенно испорченные шрапнелью и простреленные пулями»⁴¹.

В ходе кампании 1914 г. воюющие стороны стремились пичкать друг друга различного рода дезинформацией о дислокации своих войск и направлениях главного удара, где воздушным средствам отводилась особая роль. Так, 24 ноября в ходе проведения Лодзинской операции (11 ноября – 19 декабря 1914 г.) из доклада одного из немецких летчиков германское командование получило важные сведения «об удачном прорыве армейской группы Шеффера» участка фронта в полосе обороны 6-й Сибирской стрелковой дивизии, захватив у нее в тылу н/п Брезины. В своем стремлении окружить в районе г. Лодзь (царство Польское) две русские армии, противник упустил из виду прибывшие в этот район наши свежие резервы. Воздушная разведка германских войск своевременно вскрыла активное движение железнодорожных составов на перегоне Скерневицы (Скерневице) – Варшава, но не придала ему должного значения. Именно в это время на фронт шла переброска 67-й пехотной дивизии, сыгравшей не последнюю роль в срыве планов немецкого командования. Дезориентация противника была усилена ложными сведениями, почерпнутыми из «бумаг, найденных ими у взятого в плен под Тушином русского летчика». В результате 9-я германская армия оказалась на грани полного разгрома.

Вскоре немецкая сторона предприняла ответные действия. В конце ноября 1914 г. в районе 1-й русской армии был сбит германский аэроплан. В документах летчика нашли приказ 1-му германскому резервному корпусу о наступлении его на Беляв, Собот (Сопот) и Лович. Это была явная дезинформация.

Тем временем авиация противника продолжала нести на русско-германском фронте боевые потери. 28 августа вблизи г. Лодзь ружейным огнем казачьего разъезда оказался подбитым германский аэроплан. При падении весь его экипаж (3 человека) погиб⁴². Ранее в результате успешного обстрела наземными частями (южнее г. Грубешов (Хрубешув), Люблинское воеводство) удалось посадить австрийский летательный аппарат. Два офицера-пилота оказались убитыми, один – ранен⁴³. 8 сентября в районе Замостья (Замосцья) нашими передовыми частями был сбит германский аэроплан. В плен попали два неприятельских пилота (один из них раненый)⁴⁴.

В период осеннего наступления германских войск ее авиация стала появляться в районе городов Рига, Осовец (Осовец-Крепость), Ковно, Сувалки и др., пользуясь в темное время суток прожекторами, сигнализируя ракетами и «иногда бросая бомбы»⁴⁵.

В конце октября возле польского города Козинец (Мазовецкое воеводство; ныне – Козенице) при наступлении нашими передовыми подразделениями был захвачен исправный австрийский аэроплан и походный ангар к нему. Неприятельский летчик, попытавшийся поднять его в воздух, был убит. Другому вражескому летательному аппарату удалось взлететь, но прицельным ружейным огнем русской конницы он был сбит и упал в расположении австрийских войск⁴⁶.

Свою лепту в борьбе с противником внесли наши летчики. 7 ноября в окрестностях Петрокова состоялся воздушный бой, в котором участвовали несколько русских и один германский летательные аппараты. Вскоре последний был сбит и разбился об землю, его экипаж погиб⁴⁷.

Через несколько дней немецкий аэроплан системы «Альбатрос» появился в небе г. Полоцк и сбросил на него две бомбы (без какого-либо вреда). На обратном пути неприятельские летчики были вынуждены совершить вынужденную посадку западнее г. Рыпин (царство Польское). Несмотря на поддержку, оказанную им со стороны германской пехоты (в количестве до двух рот), летательный аппарат был отбит русскими драгунами и отправлен в наш тыл в полной исправности⁴⁸. Немецкие летчики (лейтенанты Мерез и Польте) попали в плен⁴⁹.

Основным объектом нападения немецкой авиации стал польский город Лодзь. 21 ноября в период ожесточенных боев город подвергся сильной воздушной бомбардировке⁵⁰. На следующий день противник вновь бомбил Лодзь. В результате среди мирных жителей имелись пострадавшие, разрушено много зданий и сожжена одна фабрика⁵¹. Очередной налет на город состоялся 2 декабря 1914 г. Немецкие летчики сбросили на городские кварталы несколько десятков бомб, которые привели к большим разрушениям и человеческим жертвам. Немного позднее в небе над Лодзью (в темное время суток) появился цеппелин, проведя тщательную разведку города⁵².

Всего к концу первого года войны русские сухопутные войска уничтожили и захватили в качестве трофея 19 (по другим данным – 16) вражеских аэропланов и два дирижабля, взято в плен 80 человек членов экипажей⁵³. Русские летчики записали на свой счет 3 аэроплана противника.

Глава 2
На западных рубежах отечества. Кампания 1915 года

Начало кампании 1915 г. омрачилось для ВВФ Германии очередной серьезной потерей на востоке. 25 января немецкий дирижабль PL-19 совершил бомбардировку военных объектов г. Либава (Лиепая, Курляндия), сбросив на них 9 бомб с причинением незначительного вреда. На обратном пути к прусской границе дирижабль попал под зенитный огонь нашей береговой артиллерии и упал в море в 1,5 км от береговой кромки, где его окончательно расстреляли и потопили прибывшие из Либавы буксиры. Весь экипаж дирижабля (7 человек: капитан 2-го ранга Мейер (командир корабля), наблюдатель – лейтенант Ратсольд, лейтенанты Шенк, Лиман и Гиссов и три матроса) был взят в плен⁵⁴. Позднее потопленный воздушный корабль был благополучно извлечен со дна⁵⁵.

Личный состав, участвовавший в уничтожении вражеского дирижабля, был представлен к знакам отличия, в их числе: капитаны 2-го ранга Г.А. Юровский и А.Н. Никифораки, штабс-капитан Г.И. Тарасевич. Георгиевскими крестами и медалями была награждена вся команда портовых судов, в их числе пограничник с Виргенского поста младший вахмистр Сергеев, непосредственно подстреливший неприятельский воздушный корабль. За этот подвиг он удостоился сразу двух Георгиевских крестов – III и IV степеней. По некоторым сведениям, герой получил награды лично из рук императора Николая II 25 января того же года при посещении последнего Ставки ВГК в Барановичах.

Уничтожение германского воздушного корабля под Либавой вызвало широкий резонанс в российской печати. Первоначально, до получения более достоверных сведений, всех мучил один вопрос: кто погиб под Либавой? Именно под таким заголовком вышла статья на страницах газеты «Русский инвалид». В ней, в частности, отмечалось: «Дирижабль, обстрелянный бравыми пограничными, затонул слишком быстро». Именно это обстоятельство стало причиной «нераспознания типа этого судна с самого начала».

В ходе дальнейшего расследования было установлено, что данный тип воздушного корабля относился к системе «Парсеваль» мягкой конструкции. Летом 1914 г. три таких дирижабля были построены на заводе Luftfahrzeug-Gesellschaft (около г. Берлин, Германия). Последующий заказ (еще три воздушных корабля) для иностранных армий с началом войны был приостановлен. В результате изготовленный к этому времени дирижабль (№ 19) был передан военному ведомству и отправлен в г. Кёнигсберг (Калиниград). Воздушный корабль, оснащенный двумя моторами фирмы «Майбах», при полезной нагрузке в 2,6 тонны мог развивать скорость до 76,6 км/час.

Как отмечалось в вышеупомянутой статье: «Наглость экипажа – из коего, как оказывается, часть жила до войны в Либаве, – была настолько велика, что они шли над городом на ничтожной высоте в 150–200 метра. Публика видела отчетливо всю арматуру дирижабля и в отдельности каждого человека из экипажа. Это явно доказывает, как сильно были уверены на дирижабле в полной беззащитности того города, на который они напали, как воры-домушники, предварительно ознакомившись до войны, в качестве гостей, со всем внутренним порядком и устройством в этом месте».

На этот раз удача отвернулась от немецких аэронавтов, и война для них быстро закончилась. По сообщениям представителей Главного управления Генерального штаба, «вопрос о предании военно-полевому суду военнопленных с подбитого у Либавы германского управляемого аэростата у начальства, в ведении коего находятся названные военнопленные, не возникал»⁵⁶. При этом командир Либавского военного порта генерал-майор В.М. Форсель, по определенным сведениям, попытался устроить пленным немецким аэронавтам торжественный обед с участием своих подчиненных. Это вызвало возмущение среди офицерского состава гарнизона и повлекло за собой служебное расследование. По распоряжению Фор-селя плененный экипаж германского дирижабля был доставлен из Либавы в Ригу в вагоне 1-го класса⁵⁷ (по другим данным – 2-го класса⁵⁸) № 54 Средне-Азиатской железной дороги. 27 января он по прибытии в российскую столицу был помещен в Петроградскую крепость⁵⁹.

Для защиты от воздушной угрозы Либавской крепости морским ведомством была сформирована зенитная батарея. С оставлением русскими войсками г. Либава в конце апреля 1915 г. она была расформирована. Несмотря на незначительный срок существования воздушной обороны морской крепости, он сумела отразить все налеты со стороны авиации противника, нанеся последней определенный урон. Так, 28 марта неприятельская летающая лодка сбросила на город несколько бомб преимущественно в районе мостов. При их разрыве убито двое гражданских лиц, еще двое получили ранение. При этом другой гидроаэроплан, ранее спущенный на воду с борта крейсера, обеспечивал корректировку стрельбы немецкой эскадры по нашим береговым позициям⁶⁰. Вскоре в ходе очередного налета германский гидроаэроплан бросил на Либаву 7 бомб, которые, разорвавшись, причинили повреждения нескольким зданиям. Позднее в небе города появился другой гидроаэроплан, также «бросивший несколько бомб, не причинивших, однако, вреда»⁶¹.

5 апреля немецкая морская авиация вновь подвергла бомбардировке территорию города. В ходе налета один из летательных аппаратов упал в воду и затонул. Его экипаж предпринял попытку вплавь добраться до одного из своих морских судов, находившихся вблизи Либавы, но был перехвачен нашими моряками⁶².

С целью исключения поражения осколками снарядов местного населения при обстреле германских аэропланов или цеппелинов в случае появления их над г. Либава начальник охраны Балтийского побережья генерал-майор Б.П. Бобровский издал соответствующее приказание. В нем рекомендовалось «жителям города и его окрестностей не выходить из домов, а укрыться в зданиях на все время обстрела неприятельских воздухоплавательных аппаратов»⁶³.

В связи с началом наступления немецких войск в Прибалтике и прорывом отдельных участков Северо-Западного фронта 30 апреля 1915 г. командующий Балтийским флотом отдал приказ о сдаче Либавы, предварительно уничтожив все военные объекты города. Тем не менее германский морской десант при захвате города столкнулся с серьезным сопротивлением. Русские артиллеристы подвергли периодическим обстрелам как морские, так и воздушные суда противника. 5 мая под огонь наших боевых расчетов попал германский гидросамолет, проводивший разведку Либавы. В свою очередь немецкие летчики путем планомерных облетов города получили сведения, что крепость не могла оказать серьезного сопротивления. Воздушное обеспечение действий неприятельской морской группы в районе города-порта осуществляли экипажи четырех гидросамолетов, размещенных на борту авиаматки «Глиндер» (Glinder).

6 мая немецкие летчики были обстреляны над окрестностями оз. Тосмар (Тосмарес) севернее г. Либава. При этом им удалось установить факт постепенного оставления русскими частями города и их отступления в направлении г. Кулдига. Рано утром следующего дня передовые германские десантные подразделения вошли в Либаву. В дальнейшем германское командование использовало портовые сооружения Либавы для базирования своего флота, в том числе в качестве плацдарма для подготовки десантной операции на Моонзундский архипелаг (1917 г.). На берегу Либавского озера было развернуто морское воздухоплавательное отделение (20 гидроаэропланов с воздушной станцией)⁶⁴.

Учитывая возросшую активность германских воздушных сил на Балтике, еще в феврале того же года командующий флотом Балтийского моря вице-адмирал Н.О. Эссен отдал распоряжение о создании воздушной обороны столицы Эстляндской губернии – г. Ревель (Таллин). В соответствии с «Наставлением для воздушной обороны Ревеля» для его защиты предполагалось развернуть три зенитные батареи (12 орудий) и 18 пулеметных команд (38 пулеметов)⁶⁵. До января 1916 г. удалось сформировать лишь одну зенитную батарею (о. Карлос) и несколько пулеметных взводов в системе артиллерии береговой обороны⁶⁶.

Немного ранее, в конце 1914 г., руководство Черноморского флота (ЧФ) приняло первичные меры по созданию воздушной обороны крепости 1-го класса г. Севастополь. Решением штаба командующего флотом (приказ от 1 декабря 1914 г. № 956) была образована специальная комиссия под председательством капитана 1-го ранга В.З. Бурхановского для выработки предложений по организации защиты Севастопольской крепости 1-го класса от налетов неприятельских дирижаблей (цеппелинов) на основе крепостной артиллерии⁶⁷. Однако вследствие отсутствия реальной угрозы с воздуха предложения комиссии преимущественно носили рекомендательный характер.

Прикрытие главного порта ЧФ с воздуха было возложено на Севастопольский крепостной авиаотряд (штабс-капитан И.Я. Земитан), до убытия его в 1915 г. в состав действующей армии.

Также была развернута воздушная оборона ряда крупных приморских военных крепостей: Кронштадта, Свеаборга, Выборга и т. д. Например, для защиты структур правления Выборгской крепости и воинских запасов от возможных воздушных налетов противника в 1915 г. «вблизи северо-западной куртины [земляного вала] была установлена батарея противовоздушной обороны из трех орудий»⁶⁸.

С началом второго года войны русская авиация стала чаще задействоваться в организации воздушного прикрытия наших полевых частей в прифронтовой полосе. Например, 20 января 1915 г. в полосе Северо-Западного фронта эту задачу решали летчики Осовецкого крепостного и Сибирского авиаотрядов⁶⁹.

К февралю численность авиаотрядов действующей армии значительно увеличилась, что позволило значительно расширить спектр решаемых задач. Тем временем в связи с весенней распутицей в районе бассейна рек Бобра и Нарева (Северо-Западный фронт) действия наземных войск оказались практически парализованными⁷⁰. Сложившаяся ситуация оказала существенное влияние на переход к групповым налетам со стороны германской авиации на объекты ближнего тыла русской армии. В этот период на вооружение ВВФ Германии поступил легкий бомбардировщик (с бомбовой нагрузкой до 100 кг).

В начале кампании 1915 г. немецкая авиация подвергла активной бомбардировке расположения русских войск в районе г. Цеханов (Цеханув), Плоцк, Лович, Сохачев и др. (без серьезного ущерба для них). 9 января 1915 г. с германского аэроплана было сброшено две бомбы над г. Жирардов (царство Польское; ныне – г. Жирардув). В результате их разрывов 5 человек убито и несколько ранено⁷¹. Деятельность неприятельской авиации одновременно сопровождалась ее боевыми потерями. 11 января 1915 г. вблизи дер. Витковице (Лодзинское воеводство) совершил вынужденную посадку неприятельский самолет, подстреленный огнем нашей артиллерии. Другой вражеский летательный аппарат был захвачен русскими войсками у пос. Гродиска (Варшавская губ.). В тот же день под г. Краков подбит и взят в плен австрийский аэроплан, летевший из осажденной крепости Перемышль с почтой⁷².

Следующим трофеем стал германский самолет, опустившийся 29 января в районе древнего польского города Лович (Лодзинское воеводство) вследствие порчи мотора. Два летчика арестованы подоспевшим к месту посадки нашим дозором⁷³. 16 февраля противник в течение одного дня потерял сразу два своих летательных аппарата. На Ужокском направлении в Карпатах русские войска подбили германский аэроплан. В плен попали три члена его экипажа, с изъятием большого количества прокламаций и взрывчатых веществ. Также был захвачен сбитый австрийский самолет, направлявшийся из Перемышля в свой глубокий тыл⁷⁴.

Тем временем объектом нападения воздушного противника стал город-крепость Гродно. 18 февраля немецкая авиация совершила на него групповой налет. Через неделю воздушный налет повторился⁷⁵. «Около 4-х часов дня над [городом] летало два немецких аэроплана, из коих с одного сброшены две бомбы: первая попала во двор военного госпиталя, со стороны берега Немана и, видимо, предназначалась для Петровско-Николаевского моста; от взрыва бомбы во всех окнах госпиталя выбиты стекла, на одном из углов отбита штукатурка и легко ранен в щеку находившийся во дворе нижний чин – сапожник. Вторая бомба упала на Банковской улице во дворе дома Волянского, невдалеке от телеграфной станции, для которой она, видимо, и предназначалась. Этой бомбой выбиты в доме все окна и ранено две лошади, находившиеся около двух войсковых повозок»⁷⁶.

Рано утром 28 февраля в небе над Гродно вновь появились два германских аэроплана. «Один из них спускался довольно низко и около 12 часов дня сбросил две бомбы, из коих одна, предназначенная для добровольного госпиталя генеральши Кайгородовой, упала в 100 саженях от названного госпиталя, в сад при доме почтово-телеграфного чиновника Патрека, находящегося на Полевой улице; бомба эта разорвалась, но вреда никакого не причинила, а вторая упала на Полицейской улице, во двор дома мещанина Либы Гершуни, на крышу каменного флигеля, часть которого: сени и коридор разрушены, в жилом помещении выбиты стекла и осколком стекла легко ранен в голову сын квартирующей в названном флигеле крестьянки Сувалковской губернии Паулины Бобковой – Александр, 2-х лет»⁷⁷. Зенитным огнем один из германских аэропланов был подстрелен, его экипаж взят в плен⁷⁸.

Между тем первые успешные действия нашей тяжелой (стратегической) авиации по объектам ближнего тыла противника заставили германское командование обратить пристальное внимание на аэродром Управления Эскадры воздушных кораблей (УЭВК) «Илья Муромец» (ст. Яблонна, царство Польское). Этот факт нашел отражение в книге эскадренного врача К.Н. Финне «Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского»: «По-видимому, в связи с этим полетом „Муромца“ [первый боевой вылет воздушного корабля «Илья Муромец» на фронте, 28 февраля 1915 г.] германские аэропланы, до того времени не обращавшие внимания на аэродром „Муромцев“, начали довольно регулярно, по два раза в день, навещать Яблонну, причем первый немецкий аэроплан бросал бомбы в аэродром 15 февраля [ст. ст.], через три часа после возвращения „Муромца“ [Киевского] из его первого боевого полета»⁷⁹. В результате бомбардировки пострадали мирные жители д. Яблонна⁸⁰. С целью пресечения таких налетов на аэродроме было установлено дежурство одного из воздушных кораблей.

Во время очередного рейда германских самолетов 18 марта от осколков сброшенных бомб едва не пострадал конструктор воздушных клораблей И.И. Сикорский. Помимо бомбового запаса неприятельские пилоты использовали оружие нового типа – флешетты (специальные металлические стрелы-дротики, размером не превышающие обыкновенный карандаш). Они обладали значительной пробивной способностью. Полученные экземпляры стрел руководством Управления Эскадры были отправлены в Варшаву (с просьбой изготовить 1000 шт.) и в Главное артиллерийское управление (с целью изучения и последующего налаживания производства)⁸¹. Вскоре был получен варшавский заказ, и, выдав на три воздушных корабля («Киевский», II и III) по 250 стрел, отвезли их на станции Вилленберг, Нейденбург и Сольдау⁸².

В результате воздушного налета серьезное ранение получил младший механик мастерских РБВЗ Иван Арай. В докладе об этом инциденте, в частности, отмечалось: «Будучи тяжело раненным осколками бомбы, мужественно перенес страдания, пока неприятельский аэроплан не скрылся с горизонта, и после произведенной ему операции по удалению правого глаза, зашития слепой кишки и отчасти раны плеча отказался от предложенной ему эвакуации и заявил, что по выздоровлению желает продолжить работу в ЭВК»⁸³. За этот подвиг приказом по войскам 1-й армии от 7 июня 1915 г. И. Арай был награжден Георгиевской медалью IV степени. Это награждение стало первым в Эскадре воздушных кораблей (ЭВК)⁸⁴.

Бомбардировки аэродрома Эскадры заставили русское командование принять экстренные меры по его защите. В частности, руководство УЭВК издало специальный приказ от 13 марта 1915 г. № 59 (п. 5), согласно которому из состава 23-й роты Новогеоргиевской крепостной артиллерии был откомандирован зенитный артиллерийский отряд (2 орудия)⁸⁵ под командованием прапорщика Б.Н. Юрьева (будущего известного советского специалиста в области аэродинамики и вертолетостроения). Ранее туда же прибыла батарея в составе двух гаубиц. Также задачу по противовоздушному прикрытию аэродрома тяжелых бомбардировщиков осуществляла зенитная батарея из состава Офицерской артиллерийской школы (командир – штабс-капитан де Б.Б. Поллини, 2 орудия).

Ранее, 5 марта, противник на русско-германском фронте потерял очередной свой летательный аппарат. Вблизи ст. Сокола (царство Польское) нашими передовыми частями был сбит германский «Альбатрос», летчики попали в плен⁸⁶. Позднее нашим трофеем стал неприятельский самолет, совершивший вынужденную посадку в расположении русских войск⁸⁷.

16 марта ситуация повторилась. В болотах бассейна р. Бобр (у н/п Ястржебы) нашими передовыми отрядами был захвачен германский летательный аппарат вместе с экипажем⁸⁸. Через несколько дней вылетевший из осажденной крепости Перемышль австрийский аэроплан был подстрелен в районе Дембицы. В руки русского командования попали документы и почта⁸⁹. Не повезло и экипажам трех австрийских аэростатов, выпущенных из Перемышля с почтой. В результате изменения направления ветра их унесло в сторону российской территории, где они были при посадке захвачены в плен⁹⁰. 21 марта двум неприятельским самолетам удалось покинуть крепость при взятии ее русскими войсками и перелететь в г. Краков (Австро-Венгрия). Днем ранее вблизи г. Ковно (над местечком Кретинген) огнем артиллерии был подбит германский аэроплан с грузом прокламаций, осуществивший до этого бомбометание позиций наших частей⁹¹.

Весной 1915 г. наметилась активизация действий немецкой авиации на русско-германском фронте. Среди объектов ее налетов все чаще выступали наши прифронтовые аэродромы и базы воздухоплавательных частей (расположенных преимущественно в крепостях). Так, 15 марта по аэродрому 23-го корпусного авиаотряда (поручик Иванов), действовавшего на Млавско-Праснышском направлении, противником был нанесен воздушный удар. В налете предположительно участвовало от 15 до 20 вражеских летательных аппаратов. По воспоминаниям летчика-наблюдателя авиаотряда П. Крейсона, налет «продолжался в течение одного часа. Большие разрушения материальной части авиационного отряда, два самолета выведены из строя. Мы, весь личный состав и механики, находящийся в тот момент на аэродроме, беспомощно метались по аэродрому во все время бомбардировки»⁹². Также воздушной бомбардировке подверглись объекты и войска в Праснышском, Ломжинском и Осовец-Гродненском районах⁹³. 7 марта германский самолет сбросил бомбу над г. Белосток⁹⁴. Позднее немецкая авиация совершила налет на крепость Осовец (сброшено 20 бомб, без существенного вреда для ее гарнизона)⁹⁵. 14 марта в районе Прасныша с борта германского самолета типа «Таубе» в д. Свиняры было сброшено три бомбы. В результате разрушена одна крестьянская изба, тяжелое ранение получили три местных жителя⁹⁶.

19 марта «около 5 часов пополудни с германского аэроплана, пролетавшего над городом Гродно, сброшено 3 бомбы: первая упала во дворе дома Александровича по Хлебному переулку и повредила угол железной крыши на каменной пристройке дома, сбила штукатурку, выбила все стекла в доме названного Александровича и по несколько стекол в соседних домах; вторая упала в речку Городничанку на Фабричной улице, против дома Новицкого, не причинив никакого вреда, а третья – во двор городской скотобойни; последняя бомба не взорвалась и разряжена штабс-капитаном Гродненской крепостной артиллерии Гораиновым»⁹⁷.

Позднее воздушной бомбардировке вновь подвергся г. Белосток (без видимых разрушений)⁹⁸. В течение 23–24 марта немецкая авиация бомбила г. Жерардов (без человеческих жертв)⁹⁹.

В приморских районах для проведения воздушных бомбардировок наземных объектов германская сторона все активнее стала привлекать свою гидроавиацию. С этой целью в восточной части Балтийского моря к весне 1915 г. была создана специальная группа морской авиации, базировавшаяся на авианесущих кораблях «Ансвальд»¹⁰⁰ и «Глиндер» (г. Мемель (Клайпеда), Литва, позднее – г. Либава, Латвия). В дальнейшем состав авиагруппы усилили за счет плавучей авиабазы «Санта-Елена» (г. Виндава).

К лету того же года общее количество гидроаэропланов увеличилось до 15 боевых машин, включая учебные и опытные летательные аппараты, находящиеся в Путциге (Пуцке). К этому времени морская авиация, действовавшая в Балтийском море, базировалась в городах Киль, Росток, Кезлин (Кошалин), Путциг (Германия), Либава, позднее – вблизи оз. Ангерн (Энгурес, Прибалтика). В задачи морской авиации входило наблюдение за русскими портами на Балтийском море, отражение действий русских крейсеров, обстреливавших примыкавший к берегу фланг германской армии, поиск подводных лодок и воздушная бомбардировка портов противника. Деятельность морской авиации достигла максимального напряжения в период захвата германскими войсками г. Рига и о. Эзель (Моонзундский архипелаг) осенью 1917 г. Частично гидроавиация использовалась и на сухопутном театре военных действий. Так, осенью 1915 г. гидроаэропланы привлекались в интересах 37-го авиационного отряда (Гросс-Платоне, южнее г. Митава/Елгава) на правом крыле русского Северного фронта¹⁰¹.

Своими действиями воздушный противник часто игнорировал международные нормативно-правовые нормы. В российской печати неоднократно приводились примеры жестокости германских и австрийских летчиков. 25 марта в нарушении Женевской конвенции 1906 г. немецкая авиация подвергла бомбардировке на ст. Остроленка (царство Польское) расположение 526-го полевого госпиталя, развернутого у вокзала, и питательно-перевязочный пункт Красного Креста.

Бомбы сбрасывались с малой высоты, несмотря на то обстоятельство, что госпиталь и питательно-перевязочный пункт были обозначены установленными знаками, так же как и санитарные эшелоны, находившиеся на железнодорожных путях у вокзала. Всего было сброшено около 100 мелких бомб, убито 12 и ранено около 20 человек¹⁰². В тот же день австрийский самолет сбросил две бомбы на территорию русского госпиталя у ст. Воля-Ржзедзиньска (в районе г. Тарнов)¹⁰³.

2 апреля объектом нападения австрийской авиации вновь стало медицинское учреждение в районе ст. Ясло (царство Польское)¹⁰⁴. Через день налет повторился на лазарет русских войск вблизи ст. Радом (ранение получил один нижний чин)¹⁰⁵. Аналогичные действия противник предпринимал и в последующие месяцы, подвергнув бомбардировке русские санитарные поезда и лазареты возле населенных пунктов Макова, Насельска, Вышкова¹⁰⁶, станций Радом, Ясло (Восточная Галиция)¹⁰⁷.

На русско-германском фронте были отмечены факты широкого применения немецкой стороной оружия массового поражения в виде зажигательных авиационных бомб с «удушливым газом»¹⁰⁸. Бомбардировке таким типом авиабомб подверглось значительное количество военных и административных прифронтовых центров. Это, в свою очередь, потребовало в ходе разработки мер защиты объектов от воздушного нападения особое внимание уделить организации противохимической обороны, схожей по своему содержанию с защитой войск от химической угрозы на фронте.

В ходе кампании 1915 г. противник значительно увеличил свою стратегическую воздушную группировку (дирижабли сухопутного и морского типов), действия которых были направлены в первую очередь на ослабление военно-экономического потенциала западных районов России. Периодическим бомбовым ударам подвергались принадлежавшие России крупные города и крепости: Млава, Варшава, Брест-Литовск (Брест), Либава, Двинск, Новогеоргиевск, Лодзь и др.

В начале года на русско-германский фронт прибыли оказавшиеся малопригодными для Западноевропейского театра войны дирижабли «Саксен», Z-XI и LZ-34.

В марте – апреле 1915 г. воздушный корабль «Саксен» (база – г. Алленштейн/Ольштын) провел ряд воздушных налетов на города Цехнов и Белосток, сбрасывая на них за один заход по 0,5 тонны бомб с низкой точностью попадания. Налаженная воздушная оборона этих военно-административных центров исключала снижение на удобную для бомбардировки высоту. Поэтому дирижаблю приходилось работать на высоте свыше 2,4 км и исключить до минимума число полетов в лунные ночи¹⁰⁹.

23 марта воздушной атаке подвергся польский город Ломжа. На его кварталы было сброшено 14 бомб, что привело к жертвам среди мирного населения¹¹⁰. Ранения получили девять мирных жителей, убита одна лошадь¹¹¹. На следующий день над крепостью Осовец были замечены немецкие самолеты, которые попали под обстрел русской крепостной артиллерии.

В результате сложных метеоусловий не состоялись совместные полеты германских дирижаблей Z-XI и LZ-34 на г. Варшава дважды в марте 1915 г.¹¹² В дальнейшем они выполнили несколько боевых рейдов в тылу русских войск. В ночь с 5 на 6 мая цеппелин LZ-34 (база – г. Кёнигсберг) совершил налеты на Гродно, затем – на Ковно, сбросив на них несколько бомб¹¹³ (около 575 кг). Как писала в те дни газета «Русский инвалид», «в ночь на 23 апреля [ст. ст.] над крепостью Гродно появился цеппелин, с которого немецкими летчиками было сброшено несколько бомб и зажигательных снарядов, причем в городе произошли только пожары, быстро потушенные»¹¹⁴.

Несмотря на то что высота полета дирижабля при бомбометании составляла 2650 м, под г. Ковно он был сильно поврежден артиллерийским огнем русских батарей и опустился возле г. Инстербург. При попытке повернуть его на земле против ветра от сильного порыва он сорвался и полетел без экипажа в западном направлении. Позднее воздушный корабль спустился в Германии около г. Бишофербург. При посадке он загорелся и оказался уничтоженным.

Днем ранее такая же судьба постигла и дирижабль Z-XI. При выводе воздушного судна из эллинга (г. Познань) порывом ветра он поднялся в воздух и со сломанным рулем управления пролетел определенное расстояние. За городом корабль стал снижаться и при спуске загорелся. Таким образом, в течение короткого отрезка времени Германия лишилась на русско-германском фронте сразу двух своих боеспособных воздушных кораблей.

Весной 1915 г., в связи со стабилизацией франко-германского фронта, на Восточноевропейский театр войны прибыли два цеппелина для ведения боевой работы над территорией Польши: LZ-XII и LZ-39. Указанные дирижабли были перебазированы в г. Алленштейн и обслуживали армию генерала от артиллерии М. фон Гальвица, находившуюся в районе реки Нарев. Основной задачей цеппелинов было держать в напряжении отступавшие части русской армии и прерывать их железнодорожные сообщения при отходе с занимаемых ранее позиций. В то время как дирижабли «Саксония» и LZ-39 действовали против крепостей и укрепленных районов русских войск, в свою очередь LZ-XII осуществлял воздушные налеты на основную железнодорожную магистраль Варшава – Вильна (Вильнюс).

В указанный период заметно активизировала свою деятельность и австро-германская авиация. С целью предотвращения ее проникновения за линию фронта на отдельных его участках периодически организовывалась «воздушная завеса» (барраж). Благодаря такому способу защиты в течение последней недели апреля летчикам 1-го русского полевого авиаотряда (АО) удалось перехватить три вражеских летательных аппарата и заставить их ретироваться в свой тыл¹¹⁵. По распоряжению командования 12-й армии СЗФ было организовано воздушное патрулирование в районе посада Снядово, где размещались основные силы армейской авиации. 26 мая сводной авиагруппой над н/п Червонный Шар был осуществлен перехват неприятельского «Альбатроса» (15-й полевой авиаотряд). Воспользовавшись лучшими летно-техническими качествами, немецкий самолет начал отрываться от преследования. Для его уничтожения летчик 4-го Сибирского авиаотряда старший унтер-офицер Воронин предпринял несколько неудачных попыток уничтожить его таранным (касательным) ударом¹¹⁶. Чтобы исключить столкновения в воздухе, экипаж «Альбатроса» был вынужден снизить высоту полета, попал в зону огня русской зенитной артиллерии и оказался сбитым¹¹⁷. Этот факт признала и германская сторона, подтвердив, что в результате падения самолета были госпитализированы раненые обер-лейтенант Р. Розенбаум (умер на следующий день) и лейтенант В. Витке¹¹⁸.

Ранее, 31 марта 1915 г., военный летчик 4-го корпусного АО поручик А.А. Козаков в полосе СЗФ таранным ударом атаковал двухместный «Альбатрос» противника¹¹⁹. Поврежденный неприятельский аппарат, снижаясь, сделал над своими окопами несколько кругов, перевернулся в воздухе и камнем упал вблизи леса, к западу от н/п Воли-Шидловский. Оба немецких офицера-летчика разбились насмерть. Самолет оказался совершенно изломанным¹²⁰. Сам русский летчик остался в живых и сохранил в исправности свой аппарат. Высочайшим приказом от 10 августа 1915 г. он был награжден Георгиевским оружием¹²¹.

9 апреля несколько германских аэропланов подвергли бомбардировке уездный город Цеханов, сбросив на его объекты около 100 бомб малого калибра¹²². В ночь с 19 на 20 апреля налет на город повторился¹²³.

Тем временем противник перешел к групповым воздушным налетам на военные объекты прифронтовой полосы. 29 марта в районе г. Остроленка авиационный отряд противника (до 15 самолетов) осуществил бомбардировку «отдельно стоящий дом; из 100 сброшенных бомб ни одна в цель не попала»¹²⁴. Через день аналогичный налет (до 10 аэропланов) немецкая авиация совершила на г. Ломжа. В результате было сброшено до 120 бомб. Одна из них попала в собор, наполненный молящимися людьми. По счастливой случайности обошлось без жертв и разрушений¹²⁵.

20 апреля 10 немецких самолетов появились в небе г. Белосток и сбросили более 100 бомб на его кварталы. Вследствие скученности последних среди мирных жителей (еврейской национальности) имелись многочисленные жертвы: 13 человек убитыми и 50 ранеными. Местами возникли пожары. Для перехвата противника в небо были подняты русские самолеты. В результате преследования противника удалось сбить один из неприятельских летательных аппаратов (упал вблизи ж/д ст. Староселиц). Экипаж аэроплана позднее был задержан¹²⁶.

По сообщениям корреспондента газеты «Петроградский листок», «под бомбардировку с германских аэропланов в Белостоке попал среди других пассажиров поезда прибывший в этот город из Вильны известный артист-дрессировщик Владимир Дуров [с женой, с благополучным исходом]»¹²⁷. Подобной воздушной бомбардировке подверглись тыловые части и объекты в Праснышском, Ломжинском и Осовец-Гродненском районах¹²⁸. Ранее в районе Остроленка – Новгород – Цеханов отмечались групповые полеты неприятельской авиации (до 12–15 аппаратов)¹²⁹. В ходе бомбардировок населенных пунктов над ними сбрасывалось одновременно до 180 легких бомб с целью разрушения зданий и сооружений¹³⁰.

Объектами нападения с воздуха также выступала передовая линия обороны русских войск между реками Бобр и Висла, на которую было сброшено большое количество бомб, не причинивших нашей стороне особого вреда¹³¹. В начале апреля 1915 г. немецкая авиация совершила групповой налет на ст. Гузов, сбросив на ее объекты «много бомб, убито – 3 человека, и ранено несколько рабочих»¹³².

В ходе отражения воздушных налетов противник нес боевые потери. В полосе Юго-Западного фронта огнем артиллерии был сбит трехместный австрийский аэроплан, упавший в расположении русских войск. Летчик и два офицера экипажа оказались в плену¹³³. Вскоре противник не досчитался еще одного своего самолета, ставшего очередной жертвой нашей зенитной артиллерии. Вблизи форта Дембе на р. На-рев передовыми частями был захвачен неприятельский аппарат, опустившийся на их позиции¹³⁴. 29 марта в районе д. Едвабне (Белостокский уезд) огнем русской артиллерии подбит германский аэроплан. При посадке его экипаж (два офицера и механик) взят в плен¹³⁵. В тот же день возле крепости Осовец противник неоднократно пытался поднять в воздух аэростаты в интересах своей осадной артиллерии. Однако наши орудийные расчеты точной стрельбой исключили такие попытки¹³⁶.

19 апреля противник силами авиаотряда (7 самолетов) совершил налет на г. Ломжа. В ходе бомбометания сброшено 74 авиабомбы (большинство – зажигательные). В результате ранение получил один солдат (бомбардир Панкратов). Две бомбы попали в соборный храм, где совершалось богослужение. При отражении атаки русские артиллеристы подбили один из вражеских летательных аппаратов. Его экипаж был вынужден совершить посадку вблизи г. Замбров (царство Польское). Затем немецкие летчики подожгли аэроплан и попытались скрыться, но вскоре попали в плен¹³⁷. Первоначально считалось, что воздушное судно было сбито ружейным огнем, однако при осмотре оказалось, что важные элементы аэроплана (бензиновые баки) повреждены шрапнелью. В результате командир Гренадерского корпуса признал последний трофеем 6-й лейб-гвардейской Донской казачьей Его Величества батареи (полковник А.В. Упорников). При отражении воздушного налета личным составом батареи было выпущено 282 шрапнельных снаряда. В ходе боя несколько вражеских самолетов получили повреждения. В тот же день во время бомбардировки н/п Гехсене немецкий «Альбатрос» трижды был атакован одним из наших «Ньюпоров» (летчик – старший унтер-офицер Воронин). Не выдержав напора русского авиатора, германский пилот был вынужден отказаться от дальнейшего бомбометания и удалился за линию фронта. За этот подвиг Воронин был представлен к награде¹³⁸.

22 апреля в окрестностях Ольштин русская батарея удачно обстреляла немецкий аэроплан, который упал с большой высоты в район противника¹³⁹.

Через день огнем нашей артиллерии вблизи н/п Павлов (СЗФ) был подбит неприятельский аэроплан. Снизившись до высоты 500 м, он попал под ружейный огонь русской пехоты. После этого вражеский летательный аппарат рухнул вниз и упал на проволочные заграждения окопов противника¹⁴⁰. В районе н/п Насельск совершил вынужденную посадку германский аэроплан, оказавшись в зоне стрельбы нашей артиллерии. При приземлении немецкие летчики, отстреливаясь от подбегавших к самолету местных жителей, попытались скрыться в ближайшем лесу. Однако вскоре их задержал передовой разъезд одного из казачьих полков¹⁴¹. На следующий день германский аэроплан типа «Таубе» совершил налет на аэродром ЭВК «Илья Муромец» (ст. Яблонна, царство Польское), сбросив на объекты 8 бомб (без какого-либо ущерба для них). Вскоре зенитным огнем он был подбит и опустился вблизи г. Насельск. Экипаж (2 летчика) захвачен в плен, летательный аппарат достался в качестве трофея¹⁴². В тот же день воздушной бомбардировке со стороны германской авиации подверглись г. Цеханов и Насельск¹⁴³. Ответом противнику стали успешные действия русской авиации.

25 апреля 1915 г. воздушным ударам подверглись неприятельский аэродром и железнодорожная станция Циткемен (Восточная Пруссия), на который было сброшено около 40 бомб. На следующий день целью налета стал аэродром немецкой авиации в Санниках. Бомбардировку проводил воздушный корабль «Илья Муромец-III» (штабс-капитан С.М. Бродович). В результате бомбардировки были повреждены вражеские ангары и открыто стоявшие на летном поле самолеты.

В тот же день огнем русской артиллерии был подбит австрийский аэроплан, упавший в расположении наших войск у н/п Риманова (Риманува). Летчики (2 офицера, в их числе известный пилот – капитан Риттер Башке) оказались в плену¹⁴⁴.

При этом авиация противоборствующих сторон продолжала обмениваться ударами. В ответ на наши воздушные бомбардировки района Раранчи, где был взорван неприятельский артиллерийский склад, противник 3–4 мая провел групповой налет (4 самолета) на русские объекты возле станции Сташев, не причинив при этом им особого вреда¹⁴⁵. Одновременно бомбовый удар был нанесен по г. Плонск. Одной из бомб, упавшей вблизи костела, было убито 8 человек, ранено более 30¹⁴⁶.

Утром 5 мая три германских аэроплана атаковали наш санитарный поезд (Галицийская железная дорога) во время выгрузки из него раненых, которыми, по словам очевидцев, был заполнен вокзал и платформа. Всего было сброшено до 16 бомб. Их осколками ранено несколько нижних чинов¹⁴⁷.

Ранее, 28–29 апреля, бомбардировке с воздуха подвергся ряд польских городов. В районе г. Ясло восемь неприятельских самолетов сбросили 10 бомб (без существенного вреда)¹⁴⁸. Другим объектом нападения стал г. Плонск. В результате прямого попадания авиабомбы в синагогу было убито и ранено около 50 человек из числа мирных жителей¹⁴⁹. На следующий день огнем русской артиллерии был сбит германский аэроплан, проводивший воздушную разведку наших передовых позиций¹⁵⁰. 1 мая объектом нападения вновь стал г. Ясло. На городскую железнодорожную станцию противник сбросил 13 авиабомб¹⁵¹. По счастливой случайности обошлось без человеческих жертв.

11 мая авиация противника вновь подвергла бомбардировке русский медицинский объект. Разрывами бомб тяжелое ранение получили два военнослужащих, находившиеся на излечении¹⁵². Через день немецкий аэроплан сбросил бомбу над Белостоком. При очередном воздушном налете погибли три местных жителя¹⁵³. 22 мая два неприятельских аэроплана сбросили над г. Жирардов «19 зажигательных бомб, взрывами которых убит 1, ранено 15 человек, преимущественно женщин и детей, и подожжено два строения и санитарный вагон. Одна из бомб упала вблизи помещения 1-го изерского подвижного лазарета Красного Креста, и осколками ее, при исполнении служебных обязанностей, ранен в обе ноги санитар названного лазарета Максим Вакулин»¹⁵⁴.

С занятием войсками русской 11-й армии ЮЗФ крупной австрийской военной крепости Перемышль в ближайшие месяцы она стала объектом воздушных нападений со стороны австро-германской авиации. 17 мая в ходе очередного налета на город-крепость противник провел бомбардировку части ее жилых кварталов. В результате были ранены несколько местных жителей¹⁵⁵. Утром 19 мая налет повторился, в ходе которого на город упало более 50 авиабомб¹⁵⁶. Огнем крепостной артиллерии нападение с воздуха было отбито. В тот же день воздушной атаке подвергся район г. Шавли (Шяуляй)¹⁵⁷ и г. Львов, где имелись человеческие жертвы¹⁵⁸.

В последующие недели австро-германская авиация продолжила бомбардировку Перемышля. При этом противник зачастую прибегал к тактике действий, используемой русской авиацией Юго-Западного фронта при осаде его крепостных сооружений осенью 1914 г. – весной 1915 г.

Именно в этот период наши летчики перешли к широкому использованию бомбардировок вражеских объектов, масштабы которых оказались соизмеримы с мощностью артиллерийского огня, а их результативность значительно превосходила его.

Стремясь отбить у русских ранее потерянные позиции, противник, не считаясь с большими потерями, попытался в середине мая 1915 г. прорвать линию фронта и закрепиться на правом берегу р. Сан в районе г. Ярослав (30 км севернее г. Перемышль). В ходе наступления широко использовались самолеты – корректировщики артиллерийского огня. По имевшимся сведениям, нашим зенитчикам удалось подбить несколько из них. Это заметно снизило результативность стрельбы вражеских артиллерийских расчетов. Германские летчики, оценив по достоинству эффективность русской зенитной артиллерии, стремились летать над расположением наших войск исключительно на больших высотах, что значительно снижало результативность их бомбардировок. С этим немецкое командование было вынуждено считаться, так как потеря летательного аппарата обходилась намного дороже, чем расход сотен килограммов боеприпасов.

7 мая военный летчик поручик Л.А. Самуйлов, откомандированный в состав 24-го корпусного АО, проводя воздушную разведку в районе ст. Дембице, вступил в схватку с двумя неприятельскими самолетами. Один из них в бою уничтожил, другой заставил снизиться. Позднее русский летчик был удостоен Георгиевского оружия¹⁵⁹.

При этом германская и австрийская авиация продолжала нести боевые потери. 8 мая вблизи г. Скерневице (Лодзинское воеводство) упал аэроплан противника, подбитый зенитным огнем¹⁶⁰. Через день в результате удачного обстрела батарей одного из русских полков был сбит неприятельский самолет, упавший за передовыми окопами немецких войск. На следующий день противник потерял еще один аппарат, сбитый зенитным огнем в районе Скерневице. 13 мая личный состав 6-й лейб-гвардейской Донской казачьей Его Величества батареи записал на свой счет очередную победу. Вечером того же дня наблюдатели заметили в районе г. Ломжа неприятельский аэроплан. Батарея открыла по нему огонь, причинив аппарату серьезные повреждения. По докладу разведывательных постов лейб-гвардейского Гренадерского полка – вражеский «аппарат упал в немецкие окопы»¹⁶¹.

В полосе Юго-Западного фронта австрийская сторона в течение мая недосчиталась нескольких своих самолетов-корректировщиков.

С целью усиления зенитной группировки в полосе СЗФ по распоряжению Ставки ВГК была направлена первая в русской армии автомобильная противосамолетная батарея (капитан В.В. Тарновский). В марте – апреле 1915 г. ее расчеты действовали вблизи Варшавы, Ломжи, Остроленки и других пунктов царства Польского. Позднее батарея переведена на ст. Яблонна для прикрытия ЭВК «Илья Муромец». 8 мая она прибыла в д. Яблонна, развернула боевой порядок и приступила к выполнению поставленной задачи. Ее выполнение осуществлялось почти три месяца, прерываемое отдельными выходами на другие позиции для пресечения действий германской авиации по группировкам войск 1-й армии. Ранее задействованные для организации воздушной обороны аэродрома Управления Эскадры другие зенитные подразделения были возвращены к местам своей постоянной дислокации.

Несмотря на принятые русским командованием меры, противник продолжал периодически беспокоить прифронтовую зону наших войск. Воздушным налетам подверглись г. Плонск, Гродно и другие населенные пункты с человеческими жертвами среди местного населения¹⁶². В середине мая германская авиация неоднократно бомбила г. Белосток¹⁶³.

В период проведения противником Ясло-Горлицкой наступательной операции 2 мая – 22 июня 1915 г. с целью овладения Восточной Галицией с его стороны были задействованы внушительные воздушные силы, решавшие преимущественно разведывательные задачи. В подчинение командующему 11-й немецкой армией генералу А. фон Макензену были приданы боевая эскадрилья¹⁶⁴ (ранее переброшена в г. Краков из Восточной Пруссии) и три авиаотряда¹⁶⁵. О работе авиации во время последовавших военных действий начальник штаба одного из участвовавших в них корпусов сказал следующее: «Кавалерия оказывалась совершенно бессильной, как только наталкивалась на сопротивление. В течение этого времени нам помогали почти исключительно летчики, снабжая нас точными разведывательными сведениями, на основании которых мы принимали все решения. Большинство этих отважных людей погибло»¹⁶⁶.

Неприятельские экипажи постоянно ощущали давление со стороны русской авиации и зенитной артиллерии не только над передовыми позициями, но и в тылу. По этому поводу на страницах «Русского инвалида», в частности, отмечалось: «Над некоторыми нашими пунктами появлялись немецкие летчики, которые быстро прогонялись нашим артиллерийским огнем»¹⁶⁷.

16 мая стал поистине черным днем для германской авиации. В течение дня в результате зенитного обстрела немецкая сторона потеряла четыре своих летательных аппаратов в полосе русского Северо-Западного фронта¹⁶⁸. Три воздушных судна упали «среди наших войск», четвертый – на территории, занятой противником¹⁶⁹. В районе д. Едвабне зенитным огнем подбит германский аэроплан. Он упал на нейтральной полосе и разбился¹⁷⁰. На станции Ж. [в документах название не расшифровано] нашими стрелковыми частями был подбит немецкий самолет «Таубе», сбросивший ранее несколько бомб на железнодорожные объекты и военный эшелон. После вынужденной посадки германские летчики открыли стрельбу из маузеров по русским солдатам, но вскоре вынуждены сдаться в плен¹⁷¹.

В течение 24–28 мая наша артиллерия уничтожила очередной немецкий аппарат, упавший за линией окопов противника. В городе Х. [в документах название не расшифровано] прицельной стрельбой стражника был сбит неприятельский летательный аппарат, проводивший бомбардировку городских кварталов. Одна из пуль пробила бензобак аэроплана. Офицер-наблюдатель погиб, летчик взят в плен¹⁷². Позднее командующий сухопутной авиацией Германии генерал Э. фон Гёпнер был вынужден признать большие потери на Восточном (русско-германском) фронте среди летного состава¹⁷³.

По данным газеты «Русский инвалид», только за период января – июля 1915 г. артиллерийским огнем в прифронтовой полосе было уничтожено 13 неприятельских летательных аппаратов, несколько самолетов достались в качестве трофея в исправном состоянии¹⁷⁴.

Основные события в начале лета развернулись в небе над Балтикой. Утром 4 июня германские гидроаэропланы совершили налет на группу наших миноносцев, находившихся в дозоре у Михайловского маяка (Ирбенский пролив). Одно из воздушных судов пересекло курс миноносцев и сбросило две бомбы на миноносец, двигавшийся в арьергарде кильватерной колонны. Затем были атакованы средний и головной русские корабли (без какого-либо ущерба). Некоторые из бомб кувыркались в воздухе и при ударе о воду не взрывались, взорвавшиеся бомбы давали большие столбы черного дыма. Оказавшись в зоне зенитного огня (стрельба велась из 100-мм орудий и пулеметов миноносцев), гидроаэроплан противника направился к маяку Церель, где подвергся обстрелу со стороны канонерской лодки «Грозящий». Чтобы не подвергать себя риску, немецкий экипаж изменил курс и направил свой летательный аппарат в открытое море (в сторону авиаматки)¹⁷⁵.

По некоторым сообщениям, в тот же день в 25 морских милях от о. Готланд германский гидроаэроплан атаковал нашу подводную лодку, находившуюся в то время в надводном положении¹⁷⁶.

В начале июня 1915 г. немецкий самолет появился над г. Шавли и сбросил бомбы на шоссе, около железнодорожного вокзала и рядом с городским костелом. Еще недооценивая опасности воздушных налетов, «шавельские обыватели без боязни с большим любопытством наблюдали за полетом аэроплана»¹⁷⁷. Определенный интерес у жителей другого города, Митавы, вызвала доставка группы немецких пленных летчиков, спустившихся вблизи н/п Муравьев, вследствие неполадок мотора их аэроплана.

24 июня огнем зенитной артиллерии в районе правого берега р. Пилица был сбит неприятельский летательный аппарат, упавший в расположении войск противника. На следующий день одна из наших артиллерийских батарей в районе н/п Раома уничтожила другой вражеский самолет. Германские летчики при приземлении у д. Козлово сожгли свой аппарат и бежали в лес. Были приняты меры по их поимке.

Тем временем продолжали иметь место случаи обстрелов и бомбардировок с воздуха наших медицинских объектов. В конце мая на станции Х. [в документах название не расшифровано] бомба, сброшенная с неприятельского аэроплана, попала в перевязочный питательный пункт и убила 13 нижних чинов¹⁷⁸. 31 мая в районе М. [в документах название не расшифровано] немецкие летчики атаковали (безуспешно) автомобильную колонну Красного Креста¹⁷⁹. В начале июня воздушной бомбардировке подвергся лазарет на ст. Бобрувка (царство Польское)¹⁸⁰.

В тот же период противник продолжал нести потери в своей авиации. В окрестностях г. Жирардов пулеметный обстрел неприятельского аэроплана типа «Таубе» привел к взрыву находившихся на него борту боеприпасов. Летательный аппарат упал на вражеских позициях недалеко от г. Рыпин. На одном из участков фронта (вблизи н/п Муравьев) вследствие порчи мотора в расположении русских войск опустился германский самолет. Его экипаж был взят в плен¹⁸¹.

12 июня 1915 г. стал знаменательным днем в истории российской зенитной артиллерии. Скрытно прибыв в г. Пултуск с задачей «уничтожить неприятельских авиаторов, систематически бросающих бомбы в районе пехотных казарм по Цехановскому шоссе»¹⁸², расчеты Отдельной автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту (капитан В.В. Тарновский) удачно обстреляли немецкий аэроплан, израсходовав 31 шрапнельный снаряд. Один из них достиг своей цели. По сведениям коменданта г. Пултуск, подбитый вражеский летательный аппарат не смог долететь до линии фронта и упал на наши позиции. Русские зенитчики праздновали первую свою победу. Впервые в отечественной истории воздушное судно противника было уничтожено из специального зенитного орудия, имевшего высокие тактико-технические возможности.

16 июня наша артиллерия в районе правого берега р. Пилица подбила очередной немецкий летательный аппарат, упавший позднее в расположении противника¹⁸³. Утром 25 июня вблизи г. Радом огнем артиллерийского расчета сбит германский аэроплан. При приземлении его экипаж сжег свой аппарат и предпринял попытку скрыться, однако вскоре был пленен¹⁸⁴. Через день такая же участь постигла другой неприятельский самолет в полосе Северо-Западного фронта (район н/п Альт-Ауца Курляндской губ.)¹⁸⁵.

Несмотря на потери, ВВФ Германии и Австро-Венгрии продолжал держать в напряжении прифронтовую полосу русских войск, в первую очередь на центральном направлении. В период 17–20 июня германская авиация подвергла бомбардировке г. Радом, Остраленка, Пултуск, д. Снядово и Разводов¹⁸⁶. 23 июня нападению с воздуха вновь подвергся г. Радом, а также г. Жирардов с человеческими жертвами среди мирного населения¹⁸⁷.

На следующий день рано утром над г. Люблин был обнаружен цеппелин, направлявшийся в сторону Брест-Литовска. Встреченный сильным артиллерийским огнем, его экипаж изменил первоначальный план и сбросил на город несколько бомб, не причинившие особого вреда¹⁸⁸. 30 июня немецкий самолет провел бомбометание военных объектов в г. Жирардов¹⁸⁹.

В последнюю неделю июня наиболее интенсивно неприятельская авиация работала в районе г. Жирардов, н/п Альт-Ауца, Новый Двор, Янов и др., чередуя ведение воздушной разведки с их бомбардировкой¹⁹⁰.

По оценке специалистов, июль 1915 г. был отмечен высокой степенью активности в воздушной сфере. С постоянной периодичностью над расположением наших войск появлялись германские аэропланы. Но каждый раз, натыкаясь на зенитный огонь, они были вынуждены набирать большую высоту (недосягаемую для огня русской полевой артиллерии) и с неизрасходованным бомбовым запасом поворачивать обратно.

Ежедневно в период 4–7 июля неприятельские аэропланы появлялись над Митавой, осуществлявшие воздушную разведку наших военных объектов. При каждом их появлении русские зенитчики открывали интенсивный огонь на поражение. Один из таких обстрелов привел к уничтожению вражеского летательного аппарата. Позднее его остатки были доставлены в Митаву для дальнейшего использования в интересах отечественного самолетостроения.

Так же противник продолжал совершать налеты на русские тыловые объекты. 13 июля с германского самолета было сброшено три бомбы в один из наших полевых госпиталей, не причинившие ему никаких потерь и повреждений¹⁹¹.

На Млавском направлении наш аэроплан, совершавший воздушную разведку позиций противника, был атакован двумя неприятельскими «Альбатросами». В перестрелке экипажей из винтовок на высоте 2 км немецкие летчики безрезультатно расстреляли все свои патроны и вскоре покинули поле боя.

В оперативных сводках также отмечались успехи русской авиации в борьбе за господство в воздухе. 7 июля 1915 г. «в районе расположения Кавказской туземной конной дивизии» летчики 26-го КАО прапорщик И.Я. Иванов и поручик А.А. Алексеев на высоте 2 км осуществили перехват австрийского «Альбатроса». Сблизившись с противником, летчики обменялись друг с другом приветствиями и открыли… пулеметный огонь. Австрийские авиаторы, отстреливаясь, пытались оторваться от погони. Но это им сделать не удалось. Вскоре вражеский летчик был убит, а летевший с ним офицер-наблюдатель тяжело ранен. Неуправляемый «Альбатрос» (7-я (по другим данным – 1-я) австрийская авиационная рота) сделал в воздухе мертвую петлю и стал падать на землю в расположении наших войск. Перед падением вражеский самолет загорелся и, объятый пламенем, рухнул вблизи русских окопов¹⁹². Через день русские летчики сбросили на австрийский аэродром фотографии и сообщение, в котором говорилось: «Похороны состоялись со всеми воинскими почестями. Над могилой были установлены два почти новых пропеллера „Интеграл“ и надписью по-русски: „австрийским летчикам… героически погибшим 24 июня [ст. ст.] 1915 г. в воздушном бою“. Могилу также украшал венок из искусственных цветов с белой лентой и с надписью: „В восхищении вашей храбрости русский авиаотряд“».

7 июля на рассвете нашими артиллерийскими батареями в окрестностях г. Люблин был подбит неприятельский аэроплан. При падении на землю он загорелся. Один из летчиков погиб, другой отделался легкими ушибами и взят в плен¹⁹³. Через день над д. Дрвалы (Мазовецкое воеводство, царство Польское) в воздухе взорвался немецкий самолет. По-видимому, на борту аппарата произошла детонация перевозимых бомб. В результате неприятельский самолет развалился на четыре части. Летчик умер от полученных ожогов¹⁹⁴. В районе долины р. Писса нашими подразделения был захвачен немецкий аэроплан, поступивший позднее на вооружение русской авиации¹⁹⁵. 14 июля вблизи ст. Олькеники (на линии Вильна – Гродно) в качестве трофея нашим войскам достался потерпевший аварию германский «Альбатрос» (экипаж взят в плен)¹⁹⁶.

В районе Прасныша в ходе воздушного боя русским летчиком сбит неприятельский аппарат (летчик убит пулей). При падении самолет разбился, офицер-наблюдатель разбился¹⁹⁷.

22 июля вблизи посада Иваницы (20 км от г. Владимир-Волынский) русскими войсками был захвачен неприятельский самолет, вынужденный совершить посадку вследствие недостатка бензина. Два немецких летчика-лейтенанта были взяты в плен, а исправный летательный аппарат отправлен в г. Киев¹⁹⁸. Через день два русских самолета атаковали возле д. Нараюв (район Золотая Липа) полевой лагерь неприятельских войск, сбросив на него 32 бомбы. По докладам наших летчиков, 26 из них легли точно в цель, вызвав панику среди противника.

В июле 1915 г. противник продолжил воздушные налеты на объекты и войска действующей русской армии. В период 8–9 июля неприятельские летчики бомбардировали тыловые учреждения наших войск, расположенных в г. Люблин, Холм, на ст. Малкина¹⁹⁹. В середине июля объектами нападения с воздуха стали г. Остроленка и н/п Гросезерн (в районе Муравьева). В результате брошенных бомб в последнем погибло несколько мирных жителей²⁰⁰. Утром 15 июля воздушной бомбардировке подверглась железнодорожная станция Гродзиск (Гродзиск-Мазовецки), на следующий день – г. Ломжа, где имелись человеческие жертвы (убит один и ранено 8 человек)²⁰¹. В тот же период было отмечено несколько воздушных налетов на г. Люблин²⁰².

17 июля при оставлении русскими войсками г. Жирардов германская авиация силами авиазвена бомбардировала его военные объекты, сбросив на них 15 бомб²⁰³. Через день возле г. Белосток было зафиксировано появление неприятельского дирижабля, проводившего воздушную разведку окрестностей города²⁰⁴, позднее такие же полеты были отмечены над г. Остроленка²⁰⁵.

В тот же день бомбардировке с воздуха несколько раз подвергался г. Люблин. По данным русского командования, в течение последней недели «австро-германские летчики шестнадцать раз летали над [городом] и сбросили около сорока бомб, которыми трое обывателей убито и семь ранено»²⁰⁶.

20 июля немецкий аэроплан сбросил несколько бомб на г. Митава. В течение нескольких дней налеты на город продолжились. 22 июля летательный аппарат типа «Таубе» провел бомбардировку жилых кварталов (сброшено 5 бомб), в результате которой убит один прохожий. Отмечено также появление германской авиации над г. Рига²⁰⁷, что вызвало большую сенсацию среди местных жителей. Это стало первым появлением немецкого самолета в небе города. По словам очевидцев, «народ высыпался на улицы и любовался невиданным зрелищем. Сброшено две бомбы. Жертв нет. Аэроплан продержался над Ригой минут 15, а затем скрылся»²⁰⁸.

В течение 26 июля противник проявил наибольшую активность на отдельных участках русско-германского фронта. Бомбардировке подверглись г. Митава, Холм (Хелм) и ст. Малкин²⁰⁹. Днем ранее около 7 часов вечера над железнодорожной станцией Гура-Кальвария (Мазовецкое воеводство) появилась неприятельская воздушная эскадрилья в составе 5 самолетов. Два из них начали бомбить объекты станции, остальные – новый мост через р. Висла. Всего было сброшено более 40 бомб. Ни одна из них не попала в мост, бомбы же, брошенные на территорию станции, не причинили ей значительного вреда²¹⁰.

28 июля в ходе боев за г. Холм (к востоку от Золотой Липы) военный летчик 3-й авиационной роты поручик В.Л. Покровский (будущий генерал-лейтенант Белой армии) в экипаже с летчиком-наблюдателем корнетом М.Н. Плонским одержал успешную победу над австрийским аэропланом «Авиатик». В представлении к награждению отважного авиатора орденом Святого Георгия IV степени, в частности, указывалось: «15-го [ст. ст.] июля 1915 г., производя разведку на аэроплане и увид[ев] издали австрийский аэроплан, догнал его и, поднявшись над ним, начал обстреливать из маузеров, постепенно прижимая его к земле. Неприятельский аэроплан пытался ускользнуть, но неудачно, и после непродолжительной перестрелки опустился на землю. В свою очередь наши летчики опустились рядом с неприятельским, после чего с маузерами в руках бросились на австрийцев, которых и взяли в плен в числе двух человек вместе с совершенно новым аппаратом в 120 сил типа „Авиатик“, с полным оборудованием»²¹¹.

Ранее, 25 июля, в 20 км от г. Владимир-Волынский нашими частями был захвачен германский самолет, совершивший вынужденную посадку в данном районе. В плен взяты два офицера-летчика и аппарат в качестве трофея²¹².

Успехи русской авиации вынудили противника по достоинству оценить ее боевые возможности. Так, в интервью газете Pester Loyd австрийский майор Морат осенью 1915 г. с горечью признавал: «Было бы смешно говорить с неуважением о русских летчиках. Русские летчики опаснее враги, чем французы. Русские летчики хладнокровны. В атаках русских, быть может, отсутствует планомерность, так же как и у французов, но в воздухе русские летчики непоколебимее и могут переносить большие потери без всякой паники. Русский летчик есть и остается страшным противником»²¹³.

Свою лепту в борьбу с воздушным противником продолжала вносить зенитная артиллерия, сбившая 22 июля немецкий аэроплан, который при падении полностью разбился. Экипаж в составе двух летчиков погиб²¹⁴. Ранее нами был захвачен неприятельский «Альбатрос». Подробно этот эпизод был отражен в «Летописи войны»: «Пронесшийся над Олькениками [между г. Вильна и Гродно] „Альбатрос“ намеревался бросить бомбы. Потерпев аварию вследствие порчи мотора, летчики опустились недалеко от станции Олькеники и собирались поджечь аппарат и скрыться. Находившиеся поблизости крестьяне подняли тревогу. Станционные жандармы и стражники пустились вдогонку. Настигнутые летчики пробовали оказать сопротивление, но затем сдались. Аппарат цел, на нем найдены десять тяжелых бомб»²¹⁵.

29 июля на Люблинском направлении русская артиллерия подбила неприятельский аэроплан, который загорелся в воздухе и упал в районе расположения противника²¹⁶.

Утром 2 августа со стороны Люблинского шоссе появились два немецких летательного аппарата и начали проводить бомбардировку передовых позиций русских частей. Метким огнем батарей оба самолета скоро были подбиты и спустились у наших окопов. Летчики взяты в плен, один из самолетов позднее был отправлен в Киев²¹⁷. В тот же день в районе Балтийского моря наши гидроаэропланы атаковали и «принудили к отступлению неприятельские цеппелин и два гидроаэроплана, из коих один был сбит»²¹⁸.

Однако, несмотря на понесенные потери, противник продолжал совершать воздушные налеты, в том числе на крупные тыловые центры. Так, 1 августа неприятельский аэроплан подверг бомбардировке н/п Грахов (сброшено 4 бомбы)²¹⁹. На следующий день в 8 часов утра над Ригой появился неприятельский аэроплан, бросивший три бомбы (без человеческих жертв)²²⁰. 4 августа воздушный налет повторился²²¹.

В тот же день в небе г. Каменец-Подольск было зафиксировано появление вражеского самолета-разведчика, который совершал полет на небольшой высоте. По нему было сделано два выстрела из артиллерийских орудий. Летательный аппарат быстро поднялся выше границы ведения зенитного огня и скрылся в юго-западном направлении²²². В ночь на 3 августа над Белостоком появился цеппелин Z-XII, сбросивший несколько бомб, которые не причинили никакого вреда²²³.

Следующую бомбардировку Белостока германские аэронавты осуществили в ночь 11 на 12 августа. Несмотря на зенитный обстрел с гондолы дирижабля, было сброшено около 25 снарядов²²⁴. Дальше дирижабль продолжил полет по маршруту Старосельце (Старосельцы) – г. Лапы (царство Польское). Над крепостью Осовец он был поврежден огнем ее артиллерии. Вследствие полученных повреждений цеппелин совершил вынужденную посадку в 16 км юго-западнее г. Алленштейн (Ольштын) и после был восстановлен²²⁵. Ранее, вечером 8 августа, цеппелин провел бомбометание жилых кварталов г. Вильна²²⁶. Следующим объектом нападения неприятельского дирижабля стала Усть-Двинская крепость, на форты которой немцы сбросили две бомбы (угодили в море). На его перехват было поднято три наших самолета, одновременно огонь по воздушной цели открыла крепостная артиллерия. Цеппелин поспешил удалиться в сторону открытого моря²²⁷. В тот же день его появление (в сопровождении нескольких аэропланов) было отмечено в районе г. Рига²²⁸.

5 августа над городом было отмечено появление немецкого аэроплана, с которого разбрасывались прокламации, другой неприятельский летательный аппарат провел бомбардировку позиций наших войск (вблизи г. Ковель), сбросив шесть бомб (без какого-либо ущерба)²²⁹. Вечером того же дня бомбардировке подвергся г. Малкина. Появившийся в небе города цеппелин сбросил 24 снаряда (из них 11 не разорвалось), что привело к человеческим жертвам среди местного населения²³⁰.

По данным русского командования, в период с 31 июля по 5 августа в ходе наступления германских войск наиболее интенсивным ударам с воздуха подверглись г. Варшава, Ломжа, Белосток, Брест-Литовск, Малкина, Вильна (в последней был разрушен костел)²³¹. В районе г. Кобрин (Кобрын) жертвами воздушной бомбардировки стали мирные беженцы²³².

Противник, игнорируя нормы международного права, продолжал воздействовать на мирные объекты и гражданское население с целью создания у последнего панических настроений. В середине августа на перегоне Брест-Литовск – Ковель германские летчики сбросили на поезд четыре бомбы, взрывы которых повлекли за собой ранения среди пассажиров различной тяжести.

21 августа другой целью воздушного нападения стал русский санитарный поезд, отходивший от станции в г. Брест-Литовск. 26 августа группа германских аэропланов атаковала ст. Наревка (царство Польское), где в то время находился наш санитарный поезд с беженцами. Немецкие летчики сбросили 30 бомб и много металлических стрел (дротиков), повредившие несколько вагонов, а также имелись человеческие жертвы²³³.

Воздушные рейды неприятельской авиации в тылу русских войск периодически заканчивались ее боевыми потерями. В середине августа огнем артиллерийских расчетов форта Кобринского укрепления (крепость Брест-Литовск) был сбит австрийский самолет²³⁴. 30 августа возле волостного центра Влодавы (Люблинское воеводство, Польша) наш аэроплан, атакованный в воздухе тремя вражескими «Альбатросами», сбил одного из них и «обратил в бегство два других»²³⁵.

До октября того же года на востоке противник провел две крупные наступательные операции (Горлицкую и Свенцянскую), вынудив русские войска оставить Галицию – на юго-западе, и часть Прибалтики с г. Вильна – на северо-западе. Опасаясь окружения своих крупных сил в центральных областях Польши, Ставка ВГК приняла решение на стратегическое отступление русских войск из создавшегося «польского мешка» на заранее выбранные позиции.

Отступая, наши части оказывали врагу упорное сопротивление, в том числе и в воздушной сфере. В своих налетах на крепости и укрепленные районы в полосе русского СЗФ противник задействовал значительное количество своих воздушных сил. В течение двух недель ежедневным бомбардировкам с воздуха подвергались объекты и фортификационные сооружения крепости Брест-Литовск. Утром 15 августа четыре германских самолета сбросили на город 10 бомб. Вечером того же дня над Брест-Литовском «снова реял неприятельский аэроплан, но бомб не сбрасывал»²³⁶. 23 августа свой налет на город совершил цеппелин LZ-79²³⁷, разрушив при бомбометании железнодорожную станцию и три жилых дома²³⁸. Сохранились воспоминания об этом налете одного из членов экипажа дирижабля: «В этот момент ярко освещенные ж.-д. сооружения Брест-Литовска были под нами, в городе горели скудные огни. У русских была полная тишина. „Вниз – легкую бомбу!“ Блеск ее взрыва ярко выделился на фоне местного освещения, удар пришелся верно. Затем одна за другой были сброшены 12 бомб по 100 кг каждая. Глухое сотрясение корабля свидетельствовало о том, что они взорвались. Огни на земле потухли, и заработали прожекторы; русские искали нас: ими был открыт огонь, слабый и недействительный»²³⁹.

Действиям ВВФ Германии активно мешали летчики Брест-Литовского КАО, а также крепостная артиллерия, открывавшая шквальный зенитный огонь при каждом появлении над крепостью противника. В одном из разведывательных полетов над Брест-Литовском нашим пулеметным огнем был сбит немецкий аэроплан «Альбатрос» (64 АО), пилотируемый германским летчиком графом Хольком. В качестве наблюдателя с ним летел будущий летчик-ас, легенда Первой мировой войны барон М. фон Рихтхофен. Лишь посадка на территории, занятой германскими войсками, спасла обоих авиаторов от неминуемого плена. Сам Рихтхофен признал тот факт, что «нет ничего хуже, как совершить вынужденную посадку на чужой территории, особенно в России. Русские ненавидели летчиков, и если они их ловили, то убивали»²⁴⁰. Похоже, провидение хранило жизнь немецкого аса. Ему будет суждено погибнуть через три года в небе Франции.

Меньше повезло коллегам Рихтхофена – экипажу германского самолета, бомбившего позиции наших войск в районе Брест-Литовска. В результате обстрела он был сбит, оба летчика при падении разбились²⁴¹. Такая же участь постигла другой немецкий аэроплан, пытавшийся 10 сентября атаковать на Двинском направлении русский санитарный поезд²⁴².

Ранее, 8 сентября, экипаж цеппелина LZ-79 получил боевой приказ бомбардировать железнодорожную магистраль Брест-Литовск – Барановичи и Брест-Литовск – Лунинец. У ст. Жабинка цеппелин снизился до 2 км и сбросил бомбы в 60 и 100 кг. Затем полетел на Кобрин, пересек железную дорогу на Барановичи, у Тевли сбросил последние бомбы на проходивший в этот момент поезд, вызвав неописуемую панику у его пассажиров²⁴³.

С оставлением в конце августа 1915 г. русскими войсками Брест-Литовска, имевшиеся в крепости дирижабли были перебазированы на другие участки фронта. Судьба одного из них – «Беркута» – оказалась незавидная. Он почти год в разобранном виде пролежал в воздухоплавательном парке Западного фронта. Позднее из его оболочки сшили девять газгольдеров для нужд военного воздухоплавания.

По признанию специалистов, Брест-Литовск был одной из наиболее подготовленной к обороне крепостей, имея на вооружении до двух тысяч орудий различного калибра (включая зенитные). По мнению коменданта крепости генерала от артиллерии В.А. Лайминга, «при бережном использовании запасов крепости она [могла] продержаться 8 месяцев». Все же Ставка ВГК приняла решение об эвакуации крепости, вызванное стремительным наступлением противника и быстрым падением крепостей Ковно и Новогеоргиевск. 21 августа был отдан приказ об эвакуации крепости и взрыве отдельных ее укреплений. В ночь с 25 на 26 августа форты и опорные пункты 1-й и 2-й линии обороны на северо-восточной, восточной и юго-восточной сторонах крепости были взорваны до основания, остальные частично. Орудия, наиболее необходимые боеприпасы и имущество вывезены в глубокий тыл. Остальное имущество, деревянные крепостные постройки были сожжены, мосты взорваны. 26 августа немецкие и австро-венгерские войска вошли в город и разрушенную крепость. Одна из мощных цитаделей России досталась им практически без боя.

На короткий срок была организована воздушная оборона г. Вильна, оказавшегося объектом нападения со стороны немецкой авиации. В ночь с 28 на 29 августа центр города подвергся наиболее ожесточенной бомбардировке с воздуха. Тем не менее большинство попыток германских аэропланов проникнуть в границы города срывались умелыми действиями русских зенитчиков. Так, 30 августа появившиеся вблизи Вильны два неприятельских разведчика подверглись обстрелу боевыми расчетами 6-й противосамолетной батареи (прапорщика Рудзита), израсходовавших при этом более 90 снарядов и гранат²⁴⁴. В последующие дни противник продолжал совершать одиночные и групповые налеты на город, постоянно рискуя быть сбитыми нашей артиллерией. Утром 10 сентября над Вильной появился немецкий аэроплан, сбросивший две бомбы в районе городского вокзала (без видимого ущерба). Зенитный огонь и поднятие в воздух нашего дежурного самолета вынудили противника удалиться. Днем воздушный налет повторился. В результате брошенной бомбы с борта «Таубе» над центром города ранение получил случайный прохожий (мальчик)²⁴⁵. Только в первой декаде сентября в сектор огня 6-й батареи попало восемь вражеских летательных аппаратов²⁴⁶.

Несмотря на ожесточенное сопротивление, в ходе Виленской оборонительной операции (22.08—2.10.1915 г.) правое крыло 10-й русской армии было оттеснено за р. Вилия, где имелись наши основные резервы. Создавшееся положение заставило Ставку ВГК отвести войска за линию фронта и оставить 17 сентября г. Вильна.

В то же время успешные действия командования 5-й русской армии на Двинском направлении практически разрушили немецкие планы и остановили продвижение противника на всем участке фронта. Одновременно с окончанием Виленской операции закончился маневренный период войны на русско-германском фронте. В начале октября 1915 г. он в целом стабилизировался, что означало переход к позиционному характеру борьбы.

Заметно активизировал свою деятельность германский ВВФ в Балтийском море. 3–4 сентября у входа в Рижский залив «неприятельские разведывательные гидропланы неоднократно появлялись над Ирбенским проливом, бросая бомбы в наши миноносцы; последние всякий раз отгоняли гидропланы огнем»²⁴⁷.

Рано утром 10 сентября над Балтийским портом пролетел цеппелин, сбросивший на его объекты несколько бомб²⁴⁸. 23 сентября в районе Рижского залива отмечены полеты вражеских гидроаэропланов. Последних наши морские летчики отогнали в сторону моря²⁴⁹.

Осенью 1915 г. в соответствии с решением Ставки ВГК основные силы действующей русской армии были выведены из центральных районов царства Польского и западной части Прибалтики. Их отход на новые позиции повлек за собой организационные изменения, в том числе и в системе управления войсками.

Оставление противнику ряда крепостей и укрепленных районов повлекло за собой перевод значительной части прифронтовых подразделений ВВФ в глубокий тыл. Например, Ковенская крепостная воздухоплавательная рота была перебазирована в г. Ревель, в распоряжение коменданта морской крепости императора Петра Великого²⁵⁰. Туда же была переведена часть крепостной артиллерии г. Осовец и Брест-Литовск, а также большое количество трофейных германский и австрийских орудий.

Вследствие разделения 18 августа 1915 г. Северо-Западного фронта были образованы новые стратегически-оперативные объединения: Северный и Западный фронты. Это позволило сконцентрировать на западном стратегическом направлении 2, 3, 4 и 10-ю русские армии, с перемещением туда позднее 1-й и 5-й армий. Осенью линия фронта пролегала по белорусскому Полесью от оз. Нарочь до Припяти. Свенцянское направление обороняла 2-я армия, Сморгонское – 4-я, Кревское – 10-я и Барановичское – 3-я армии.

Северный фронт (СФ) прикрывал подступы к Петрограду. В его состав первоначально входили 12, 5, 6 и 1-я армии, командованию фронта подчинялись Балтийский флот и гарнизоны морских крепостей Балтийского моря.

Стабилизация русско-германского фронта привела к активизации разведывательной деятельности противника, стремившегося собрать как можно больше полезной информации о расположении русских войск для подготовки плана будущей кампании 1916 г. Немецкие самолеты почти ежедневно совершали облет наших позиций, иногда глубоко проникая в тыл русских частей. Зачастую такие полеты заканчивались для противника довольно плачевно. Попадая под зенитный огонь, вражеские самолеты пополняли боевой счет подразделений русской воздушной обороны. Вот некоторые скупые строчки боевых донесений того времени: в сентябре в результате меткой стрельбы нашей артиллерии был подбит неприятельский самолет, упавший вскоре возле н/п Микилевшизка (Северный фронт); такая же участь постигла другой немецкий летательный аппарат, подбитый и захваченный в качестве трофея в районе г. Двинск;

30 октября к югу от г. Барановичи вблизи н/п Городище (Западный фронт) метким огнем полевой артиллерии подбит вражеский аэроплан, упавший на позиции русских войск. Экипаж (летчик и летчик-наблюдатель) были взяты в плен²⁵¹.

Тем временем противник провел перегруппировку своих воздушных сил на Восточном фронте. В октябре местом нового базирования цеппелина LZ-39 стала г. Варшава. Ранее он, с началом вывода русских войск из Польши, был переброшен в г. Шнейдемюль (Пила). Оттуда он совершил несколько налетов на г. Ровно. В августе 1915 г. дирижабль произвел бомбардировку Новогеоргиевской крепости и Новоминска, сбросив на них по 0,5 тонны бомб. Для работы в глубоком тылу действующей русской армии на фронт прибыли дирижабли большей мощности. LZ-85 получил свою прописку в г. Кёнигсберг, а LZ-86 – в Алленштейне. Появление новых цеппелинов не замедлило сказаться на интенсивности воздушных налетов на наши города. Так, в период октября LZ-85 совершил три налета и подверг бомбардировке г. Двинск, Минск и Рига, сбросив на них в общей сложности 10,6 тонны бомб²⁵². В дальнейшем, ввиду неблагоприятной зимней погоды, цеппелин был переведен на Балканский фронт.

Помимо сухопутных дирижаблей для боевых действий на Восточном фронте были привлечены и воздушные корабли SL-7, LZ-88, LZ-89 морского ведомства Германии, пришедшие на замену погибших ранее в катастрофах дирижаблей SL-4, SL-6, L-38 и др.

Помимо приморских районов они задействовались и для совершения налетов на объекты, расположенные на значительном расстоянии от моря. В частности, осенью 1915 г.

была отмечена бомбардировка SL-7 г. Двинск. Являясь важным военно-административным центром на северном крыле русско-германского фронта, этот город неоднократно подвергался ударам воздушных сил противника. Наиболее частным гостем в его небе был цеппелин LZ-86. Так, в ходе своего налета 16 ноября он сбросил с высоты 2,6 км на город 3,5 тонны бомб. Месяцем ранее объектом нападения стала Рига. На ее жилые кварталы немецкие аэронавты сбросили несколько бомб без особого ущерба для жителей города²⁵³.

Ночью следующих суток воздушной бомбардировке подверглась ст. Ново-Вилейск (район г. Вильна). На железнодорожные сооружения было сброшено около 40 бомб, имелись человеческие жертвы. Немного ранее появление цеппелина было зафиксировано над Вильной. Плотный зенитный огонь заставил неприятельский экипаж изменить курс полета военного дирижабля²⁵⁴.

Действия воздухоплавания активно поддерживались авиацией. 10 сентября германский аэроплан сбросил три бомбы на поезд в районе ст. Олай (вблизи г. Рига)²⁵⁵. На следующий день объектом воздушного нападения стала ст. Царский Лес (район г. Рига)²⁵⁶. 12 сентября противник продолжал активно работать по столице Лифляндской губернии. Утром над Мюль-грабеном (окрестности г. Рига) появился немецкий аэроплан типа «Таубе», сбросивший пять бомб (разорвалась лишь одна). При этом одна из бомб упала в р. Западная Двина²⁵⁷.

Другим местом бомбардировки стало имением Катлекане. Вечером очередной неприятельский летательный аппарат пытался прорваться к городу, но, наткнувшись на плотную зенитную завесу, был вынужден повернуть назад²⁵⁸. 15 сентября Рига вновь подверглась бомбардировке с воздуха. В этот период активизировала свою деятельность вражеская морская авиация. В середине сентября группа германских гидроаэропланов (6 аппаратов) осуществила бомбометание объектов в Рижском заливе и Усть-Двинской крепости. Ответными действиями нашей артиллерии в районе Микилевшизна был подбит неприятельский самолет, упавший в расположении русских войск²⁵⁹. 23 сентября немецкий аэроплан бросил на г. Шлок (Слока, 25 км западнее г. Рига) несколько бомб. В результате обстрела нашими войсками он получил серьезные повреждения и быстро опустился за линией фронта. Одновременно русские гидроаэропланы сорвали попытку неприятельской гидроавиации осуществить бомбардировку объектов в Рижском заливе²⁶⁰.

25 сентября в небе над Ригой появились два немецких аэроплана, сбросившие на его жилые кварталы девять бомб (не причинили большого вреда)²⁶¹. В последующие дни противник неоднократно подвергал воздушной бомбардировке ст. Вилейка, Барановичи, Кайданово и Каменец-Подольск²⁶². При этом активность действий его ВВФ заметно возросла. Только в течение дня 1 октября немецкая авиация бомбардировала г. Минск, Рига, Каменец-Подольск, Усть-Двинск, станцию Огерь и многие другие объекты («без ущерба нашим военным интересам»)²⁶³.

В указанный период немецкая сторона потеряла два своих летательных аппарата. 26 сентября на р. Стыри у Рафаловки (Ровенская губ.) опустился немецкий аэроплан. Экипажу удалось исправить неполадки с мотором, но подоспевший наш конный разъезд взял германских летчиков в плен²⁶⁴. Через несколько дней в Митавском районе по схожему сценарию был пленен очередной экипаж немецкого самолета²⁶⁵.

Заметно увеличилась и авиационная группировка австро-германских войск на русско-германском фронте. Перевод их воздушных баз и аэродромной сети на захваченную часть территории Польши и Прибалтики заметно расширило зону досягаемости неприятельской авиации. Она периодически бомбила важные административные пункты и транспортные узлы. Только в первой декаде октября 1915 г. воздушным налетам подверглись г. Двинск, Минск, железнодорожные станции Ремерогоф (севернее Фридрихштадта (Яунелгава)) и Ниугаль (севернее Двинска) и др.²⁶⁶ Ранее русская артиллерия сорвала попытку немецкой авиации провести воздушную разведку и бомбардировку объектов в районе г. Шлок²⁶⁷.

В начале октября противник вновь повторил свою попытку, сбросив несколько бомб на кварталы города²⁶⁸. Проведенный же налет на прифронтовой н/п Олай (Олайне, 20 км юго-западнее г. Рига) стоил немецкой стороне сбитого самолета и гибели его экипажа²⁶⁹.

Противник также недосчитался еще двух своих летательных аппаратов: один (германский аэроплан), попавший в зону зенитного огня нашей артиллерии юго-западнее Двинска и упавший на территории своих войск²⁷⁰, другой (австрийский аппарат типа «Таубе») – в районе г. Каменец-Подольск. Летчик погиб, самолет захвачен в качестве военного трофея с незначительными повреждениями²⁷¹. 11 октября в районе г. Шлок у оз. Бабит совершил вынужденную посадку немецкий гидроаэроплан, вылетевший ранее из Либавы. Летчики успели выпустить по мотору 25 пуль из револьвера, но особого вреда новому усовершенствованному двигателю («Альбатрос-Майбах» 160 л. с.) не причинили²⁷². В тот же период наши миноносцы зенитным огнем отразили очередной налет германской морской авиации²⁷³.

При бомбардировке русской авиацией железнодорожной станции Черновицы (Черновцы) один из наших летчиков вступил в воздушный бой с неприятельским аэропланом, обеспечивавшим прикрытие транспортного узла. После его обстрела вражеский летательный аппарат «быстро спустился в город»²⁷⁴.

В середине октября противник подверг воздушной бомбардировке ряд объектов русских войск. 12 октября немецкий самолет провел бомбометание наших передовых позиций на линии озер Демен и Дрисвяты²⁷⁵. В ту же ночь в районе г. Двинск с борта появившегося в небе цеппелина было сброшено до 50 бомб (обошлось без человеческих жертв)²⁷⁶.

Отметились также налеты немецкого ВВФ в полосе русского Юго-Западного фронта. Рано утром 13 октября неприятельский дирижабль сбросил на объекты г. Ровно 15–20 бомб (без особого вреда для местных жителей). В дальнейшем указанное воздушное судно подвергло бомбардировке с. Городец (10 бомб) и ст. Сарны (5 бомб)²⁷⁷. Ранее (утром того же дня) «над Ровной появилось несколько неприятельских аэропланов. Сделав несколько кругов, один из аэропланов начал сбрасывать бомбы. Летчик спустился ниже и, видимо, старался бросать снаряды в различные сооружения, так как они попадали в те места, где постройки были скучены. В общем, с аэроплана на станцию и в окрестности города было сброшено двадцать бомб. Все они упали на землю, не причинив никакого вреда»²⁷⁸.

В полосе Северного фронта объектом нападения со стороны немецкого самолета стала железнодорожная станция Ремерсгоф (севернее Фридрихштадта)²⁷⁹. 14 и 15 октября воздушные налеты повторились²⁸⁰. Днем ранее два германских гидроаэроплана атаковали г. Аренсбург (Курессааре, о. Эзель), сбросив на его кварталы 20 бомб (без человеческих жертв)²⁸¹.

18 октября над Ригой было отмечено появление немецкой авиации, выполнившей бомбометание по административным и военным объектам города (без особого ущерба). В тот же день противник потерял очередной свой летательный аппарат. В районе н/п Олай в результате зенитного обстрела один из снарядов попал в двигатель германского аэроплана, что привело к взрыву последнего. Экипаж (офицер-наблюдатель, унтер-офицер-летчик) и собака погибли²⁸². Этот трагический эпизод войны нашел отражение на обложке русского журнала «Огонек» (№ 43). На следующий день в районе ст. Столбцы огнем нашей артиллерии был подбит немецкий самолет, опустившийся в расположении русских войск. Оба неприятельских летчика взяты в плен²⁸³. Значительное давление ощущали немецкие пилоты и в воздухе. 21 октября вблизи ст. Барановичи два наших аэроплана атаковали вражеский «Альбатрос» и вынудили его «стремительно спуститься»²⁸⁴.

Через несколько дней в полосе Юго-Западного фронта русский летчик во время очередного боевого вылета настиг неприятельский летательный аппарат у ст. Мамалыга, обстрелял его «почти в упор, после чего противник накренился и отвесно полетел вниз над румынской территорией»²⁸⁵.

Тем временем противник продолжал наносить удары с воздуха по нашим прифронтовым объектам. В ночь на 23 октября в небе г. Рига появился цеппелин (по другим данным – два воздушных корабля) и сбросил (-ли) на городские кварталы несколько десятков бомб (без ущерба для военных объектов)²⁸⁶. Очевидцы этого воздушного налета так его в дальнейшем описывали: «В 12 час. 45 мин. ночи вдруг раздался оглушительный взрыв, который положительно потряс весь город. В первый момент казалось, что это разорвался неприятельский „чемодан“, – так велика была сила взрыва. Вскоре послышались разрывы шрапнелей и трескотня пулеметов. Все поняли, что наши батареи и пулеметы открыли огонь по воздушному хищнику. В течение нескольких минут царила зловещая тишина. Потом вдруг опять все задрожало кругом. Взрыв следовал за взрывом, так что трудно было даже определить, где именно разрывались бомбы – близко или далеко.

Вскоре выяснилось, что на Ригу совершили набег два германских цеппелина. Сколько было сброшено бомб, определить трудно: одни насчитали 36 взрывов, другие – 50, третьи – и того больше. Около часа ночи взрывы прекратились, – очевидно, цеппелины исчезли, – но лучи прожекторов долго еще бродили по небу, разыскивая воздушных хищников»²⁸⁷.

Вечером того же дня город подвергся очередной воздушной бомбардировке (с борта немецкого самолета сброшено 4 бомбы)²⁸⁸. По сообщению газеты «Раннее утро»: «Одна из бомб попала во двор одного завода, другая – в сад»²⁸⁹.

29 октября немецкая авиация бомбардировала позиции наших войск в районе Шлока²⁹⁰. На следующий день противник вновь совершил на г. Рига воздушный налет. Взрывами бомб была убита пожилая женщина, ранено несколько детей²⁹¹. 31 октября воздушный налет повторился (без какого-либо вреда)²⁹². В тот же день в Рижском заливе миноносец Балтийского флота захватил подбитый германский гидроаэроплан (экипаж при падении погиб²⁹³, по другим данным – взят в плен²⁹⁴). 3 ноября германский самолет сбросил над ст. Клеван (севере-западнее г. Ровно) две бомбы²⁹⁵. Позднее над Шлоком был отмечен полет неприятельского дирижабля с явно разведывательными целями²⁹⁶. В одном из своих полетов в ближнем тылу русских войск в Двинском районе экипаж цеппелина ошибочно подверг бомбардировке германские окопы, «причинив потери и вызвав панику»²⁹⁷.

В рассматриваемый период противник потерял несколько своих летательных аппаратов. 29 октября в районе Городище (к югу от Барановичей) огнем нашей артиллерии был подбит германский самолет, упавший в расположении русских войск. Летчик и наблюдатель попали в плен²⁹⁸. 7 ноября в Минском районе наши артиллеристы сбили немецкий аэроплан. Экипаж при падении погиб²⁹⁹.

Тем временем германо-австрийские летчики и аэронавты продолжали совершать налеты в прифронтовой полосе. В середине ноября воздушной бомбардировке подверглась ст. Липканы (район г. Хотин). В результате группового налета на ее сооружения было сброшено шесть бомб³⁰⁰. Позднее действовавший в ночных условиях цеппелин (Двинский район) сбросил бомбы на передовые позиции русских войск. Часть из них упала в озеро, другая – на окопы немецких частей. В результате противник понес большие потери в живой силе³⁰¹. 30 ноября немецкий самолет атаковал наш тыловой объект вблизи ф. Вольтергофа (Рижский район), сбросив на него три бомбы³⁰². В то же время появившийся на Двинском участке Северного фронта цеппелин пытался провести бомбардировку русских частей, но был отогнан огнем артиллерии³⁰³.

Одновременно возобновил свои полеты дирижабль LZ-39, вследствие плохой погоды почти два месяца находившийся без боевой работы. Но, видимо, длительный простой сыграл над его экипажем злую шутку. Первый же полет воздушного корабля, состоявшийся 20 декабря 1915 г., стал для него последним. В ходе бомбардировки г. Ровно он подвергся сильному зенитному обстрелу. Находившийся на высоте 2,2 км дирижабль получил множество повреждений. В результате осколочных пробоин воздушное судно потеряло много газа из задних отсеков. Кроме того, у него оборвалась, видимо поврежденная обстрелом, передняя моторная гондола. Экипаж LZ-39 сумел вывести свой корабль из-под огня и совершить вынужденную посадку в районе ст. Лык³⁰⁴. Ввиду того что не было возможности провести на месте ремонт дирижабля, он был разоружен. Вместо него с франко-германского фронта вновь прибыл цеппелин LZ-XII, который только недавно покинул Восточноевропейский театр войны. Но из-за значительной удаленности воздушной базы от линии фронта в течение последующего года ему всего лишь четыре раза удалось долететь до расположения русских войск. Один из его налетов был совершен на железнодорожные станции Столбцы и Лунинец.

Последние месяцы кампании 1915 г. стоили противнику очередных потерь на русско-германском фронте. 24 ноября германский «Альбатрос», атакованный нашими аэропланами, был вынужден «после долгих стараний пробиться и опуститься на озеро. Подоспевшие через час казаки нашли обоих летчиков замерзшими»³⁰⁵. 7 декабря в районе местечка Крево (южнее р. Вилия) ружейным огнем был сбит германский летательный аппарат, а его экипаж пленен. В то же время артиллерийским огнем с наших морских судов был поврежден немецкий гидроаэроплан. Позднее его вместе с экипажем подобрал один из немецких кораблей³⁰⁶. Через день в результате стрельбы нашей тяжелой артиллерии оказался подбитым германский змейковый аэростат, проводивший воздушную разведку в районе г. Мерцендорф. Воздушный шар загорелся в воздухе, упал и взорвался³⁰⁷.

Активно действовала артиллерия на этом участке фронта и против неприятельских самолетов. 23 декабря под шквальный артиллерийский обстрел попали германские аэропланы и привязные аэростаты, которые вскоре вынуждены были удалиться с поля боя. Победа осталась за русскими артиллеристами. Днем ранее австрийский аэроплан, «поднявшийся из Буковины, обстрелянный нашими войсками, был вынужден спуститься на территорию Румынии. Офицеры-летчики арестованы вместе с аппаратом»³⁰⁸.

Имелись случаи потерь и вследствие так называемого «фактора случайности». В частности, 10 декабря в полосе Юго-Западного фронта сильный порыв ветра отнес в ближний тыл русских частей австрийский самолет-разведчик, совершивший вынужденную посадку, что привело к пленению его экипажа. На северном участке русско-германского фронта в районе местечка Рафаловка нашими передовыми разъездами были захвачены два немецких летательных аппарата, опустившихся на подконтрольную русскими войсками территорию вследствие неполадок с мотором³⁰⁹.

В конце декабря немецкая авиация предпринимала многочисленные попытки в полосе Северного фронта достичь Двинска и Риги, однако, в большинстве случаев, ее самолеты попадали под шквальный зенитный огонь и вынуждены были возвращаться в расположение своих войск. На Юго-Западном фронте противник продолжал активно вести воздушную разведку³¹⁰. Всего в течение месяца было отмечено лишь несколько случаев воздушной бомбардировки наших объектов.

14 декабря германский аэроплан сбросил несколько бомб возле ст. Икскюль³¹¹. Через неделю, несмотря на 20-градус-ный мороз, два немецких летательных аппарата прорвались к Риге, подвергнув ее бомбардировке (без «особого вреда»)³¹². Один из вражеских самолетов, направлявшийся к городу, попал в зону зенитного огня и был вынужден повернуть назад³¹³.

Одновременно противник стремился активно влиять на снижение морального духа русской действующей армии. В конце декабря 1915 г. в полосе Юго-Западного фронта немецкие и австрийские летчики при организации воздушной разведки постоянно сбрасывали над позициями наших войск прокламации. Последние были «полны фантастических сообщений об успехах немцев о происходящих беспорядках в крупных русских городах. Прокламации призывают русских солдат сдаться на милость германского кайзера, который щедро вознаградит сдавшихся в плен»³¹⁴. В большинстве случаев неприятельские летчики подвергались зенитному обстрелу со стороны русских частей³¹⁵.

В период кампании 1915 г. заметно возросла степень вооруженной борьбы в воздушном пространстве на линии фронта и в его ближайшем тылу, которая стоила противнику значительных потерь в воздушных силах и средствах. По уточненным данным, в течение года неприятель потерял на русско-германском фронте 102 своих летательных аппарата, из них 12 уничтожено в воздухе, 72 – сбито (подбито) зенитными средствам и 18 – захвачены в качестве трофеев³¹⁶.