Kitobni o'qish: «Мы из Кронштадта», sahifa 3

– Черт бы побрал, эту большую политику! – раздраженно воскликнул полковник Коскинен. – Извините, господин майор, но я рассуждаю в политических вопросах, как простой солдат.

Майор Стэнли снисходительно улыбнулся.

– Давайте, полковник, оставим политикам вершить судьбы мира, – предложил он. – А сами займемся земными делами. Как видите… – майор Стэнли показал рукой на зенитные батареи, окружавшие бухту. – Противовоздушная оборона порта нами организована очень хорошо. И теперь главная опасность, с моей точки зрения, ему угрожает с берега, так как замерзший Финский залив не позволит русским кораблям войти в бухту.

Полковник Коскинен пренебрежительно махнул рукой.

– Здесь вы можете не волноваться, господин майор! – самодовольно ответил он. – Охрана побережья мною организована очень хорошо. Я попросил командование перебросить в этот район добровольческий батальон капитана Густава Экхольма. Это герой нашей победы на озере Киантиярви. На счету батальона более трехсот убитых красноармейцев. Многих из них, капитан Экхольм застрелил лично, и в том числе нескольких раненых и пленных. Этот человек сделан из стали, и люто ненавидит большевиков. Батальон прибыл сюда неделю назад и занял оборону вокруг бухты. Через него не то, что диверсант и мышь не проскользнет.

Майор Стэнли удовлетворенно кивнул головой, и что-то отметил в своей записной книжке.

– Это очень хорошо, господин полковник! Тогда я завтра же сообщу моему командованию в Лондоне, что транспорты с оружием могут выходить из Ливерпуля. – завершил разговор он.

ФИНСКИЙ ЗАЛИВ. Январь 1940 года…

От русского острова Котлин, на котором расположен порт Кронштадт, до финского города Котка, по прямой сто шестьдесят километров. Небольшой прогулочный катер в тихую погоду пройдет это расстояние за три – четыре часа. Но чтобы добраться от Котлина до Котки по льду Финского залива на лыжах потребуется несколько дней. Вначале надо дойти до острова Сескар, затем до острова Гогланд. И лишь затем можно осилить дорогу до самого города. Расстояние от Гогланда до него не более тридцати километров. Именно здесь начинаются шхеры – множество маленьких скалистых островков, разбросанных вблизи побережья Финляндии. В безлунную зимнюю ночь через шхеры двигался небольшой отряд, одетых в белые маскировочные халаты лыжников. Отряд насчитывал пятнадцать человек, из которых пятеро тащили за собой санки, с прикрепленными к ним большими рюкзаками. Впереди отряда шел человек высокого роста и судя по всему необычайной физической силы. У него за спиной висел ручной пулемёт Дягтерёва, а на поясе были закреплены несколько подсумков с патронами. Тем не менее, он легко пронзал глубокий снег, носками своих лыж, прокладывая путь другим бойцам отряда, и то и дело убегал далеко вперед, проверяя – крепок ли впереди лёд. Идущий вторым лыжник, по-видимому, был командиром. Останавливаясь через равные промежутки времени, он подносил к глазам, надетый на руку компас и, взмахом этой же руки, указывал отряду направление движения. Когда лыжники дошли до большого заснеженного утёса, за которым не так сильно чувствовался, режущий лицо, порывистый ветер, командир отряда негромко скомандовал: «Привал!» Обессиленные люди повалились на снег. Смахивая с разгоряченного лица капли пота, лейтенант Ермаков огляделся вокруг. На востоке ярко-розовой полосой загорался рассвет, а позади, в чернеющем мраке ночи, остались бескрайние, покрытые толстым ледяным панцирем, просторы Финского залива. Начинался третий день похода. Миновав остров Гогланд, разведывательно-диверсионный отряд приближался к конечной точке своего маршрута – небольшому скалистому острову, находящемуся в трех километрах от побережья Финляндии. На острове планировалось разместить базу отряда, вырыть в снегу землянки, а в небольшой пещере установить походную радиостанцию. Остров находился в десяти километрах от бухты Уякальме, и днем, в ясную погоду с высоких сосен, растущих на нём, в бинокль можно было хорошо рассмотреть то, что творилось в бухте и в её окрестностях. Отряд состоял из пятнадцати человек. Пятеро были военнослужащими войск НКВД, а остальные десять – моряками Балтийского флота. Если бойцы НКВД были превосходными лыжниками, стрелками и мастерами рукопашного боя, то моряки хорошо знали побережье Финляндии, на котором предстояло действовать отряду. Среди них необычайной силой и выносливостью выделялись два брата – Михаил и Роман Северцевы, комендоры с крейсера «Киров». Оба пулеметчики и оба неплохо владеющие финским языком. Братья были родом из Карелии, и в их родном селе проживало много этнических финнов, переехавших в Россию в тысяча девятьсот восемнадцатом году, после отделения Финляндии от России и установления в ней режима маршала Маннергейма. Заместителем Ермакова был так же моряк – мичман Алексей Кошкин. В ноябре прошлого года, командуя сторожевым кораблем, он побывал в бухте Уякальме, ведя разведку финских береговых батарей. В задачу отряда входило обнаружение конвоя судов, который должен был доставить в Финляндию новейшую английскую противотанковую артиллерию. Понимая особую важность этой задачи, командование Балтийского флота пошло на риск и разрешило отряду Ермакова расположиться практически рядом с портом, на виду у постов финской береговой обороны. Командование посчитало такой шаг оправданным, ибо попадание английских противотанковых пушек на Карельский перешеек могло привести к провалу, планируемого в следующем месяце, наступления Красной армии.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. ЛИВЕРПУЛЬ. Январь 1940 года…

Пивной погребок «Святой Янус» на окраине Ливерпуля пользовался у местных жителей дурной славой. Обычно его посещали матросы с, приходящих в порт иностранных кораблей, контрабандисты и сутенёры. В маленьком прокуренном зале всегда стоял запах чего-то кислого и гнилого, а посетители погребка, то и дело начинали выяснять свои отношения, использую кулаки и пивные кружки. В морозный январский вечер здесь всё было, как обычно. Посетители, пьяно горланя песни, сидели за маленькими, круглыми столиками, и норовили ущипнуть за пикантные места, снующих между ними официанток. В дальнем углу зала в одиночестве сидел молодой человек, своим видом отличавшийся от обычных посетителей этого заведения. На нём было элегантное зимнее пальто с цветастым кашне и каракулевая шапка, которые в Англии обычно носили преуспевающие бизнесмены средней руки. На столе перед молодым человеком стояли чашечка кофе и тарелка с пирожным. Молодой человек, то и дело поглядывал на дорогие наручные часы, и по выражению его лица можно было догадаться, что он кого-то с нетерпением ожидает. Вскоре в дверях паба появился преклонного возраста мужчина, одетый в потрёпанный матросский бушлат и, заправленные в высокие сапоги, брюки. Он на мгновенье задержался в дверях но, увидев сидящего в углу молодого человека, приветливо помахал ему рукой. Тот в знак приветствия привстал со стула. Взяв у бармена кружку пива, мужчина направился к его столику. Вскоре между молодым человеком и мужчиной завязался негромкий разговор…

– Добрый вечер, Карл! Рад вас видеть в полном здравии! Как ваши дела?

– Добрый вечер, Эндрю! Дела идут неплохо…

– Вы попросили о встрече Карл… У вас появилась интересующая нас информация?

– Да, Эндрю… Сегодня утром привезли контейнеры с оружием, предназначенным финской армии, и погрузили на корабли. В плавание корабли отправятся завтра. Порт назначения – бухта Уякальме вблизи города Котка на побережье Финского залива. Я принес вам таможенную декларацию. В ней перечислен груз и названия кораблей.

– Большое спасибо, Карл! Вы нам очень помогли! Я принес вам небольшую сумму денег.

– Ну что вы, Эндрю! Не надо… Вы же знаете, что я помогаю вам не из-за денег.

– Конечно, Карл! Мы оба приверженцы социализма. Но даже у нас в Советском Союзе за выполненную работу принято платить. Купите на эти деньги подарки своим детям.

– Хорошо Эндрю, я возьму их. До свидания!

– До свидания, Карл!

Молодой человек и мужчина незаметно обменялись небольшими свертками, после чего мужчина встал со стула и, не оглядываясь, направился к выходу из паба.