Kitobni o'qish: «#Мой малой. Как не потерять связь с детьми, когда они взрослеют»

Name: #Мой малой. Как не потерять связь с детьми, когда они взрослеют
ISBN: 978-5-222-35010-2

Мария Афанасьева, Алексей Афанасьев, Алена Яра, Светлана Сонет

Shrift:

Книга посвящается нашим ученикам, которые поддержали и вдохновили нас своими позитивными изменениями, достижениями и победами.
Спасибо вам!

Дорогие друзья, представляем вашему вниманию нашу новую книгу, посвященную подростковому кризису. Тема эта – одна из универсально актуальных. Интересна она и родителям, у которых взрослеют дети, и самим взрослеющим детям, и специалистам, работающим с теми и другими. Полагаем, что раз вы читаете эти слова, так называемый кризис переходного возраста что-то значит и для вас тоже.

Это рассказ о том, почему, собственно, подростки бывают такими, какими мы привыкли их представлять: колючими и непримиримыми. Очень важно понимать, с чем на самом деле связаны все эти конфликты и метания… Как помочь сыну или дочери пройти через трудные моменты возраста, выйти победителем из собственных внутренних сражений… А главное – что сделать, чтобы и во время подростковой бури сохранить (и лучше бы даже укрепить) со своими детьми теплые, уважительные отношения, которые станут залогом крепкой дружбы между вами в будущем. Надеемся, что тот путь, который предлагает эта книга, поможет вам развить в себе что-то такое, что вам сейчас нужно, и почувствовать больше теплоты к своим взрослеющим детям. Чтобы в каждый, абсолютно любой момент времени возможно было их Любить и Понимать.

Часть 1
Кризис переходного возраста: что нужно знать о нем

Глава 1
А о чем, собственно, речь? Что такое подростковый кризис

– Вова!

Тишина в ответ.

– Володя!

Нет ответа.

– Вовка!

Какая-то возня и поскрипывание дивана.

– Не смей меня игнорировать!

Долгая напряженная пауза.

– Прости, мама, я в наушниках, – голос Вовы сочился сарказмом.

– Нет, ты меня специально бесишь! – Ольга уже шла по коридору в состоянии кипящего чайника.

– Не выдумывай. Если я если захочу тебя потроллить, то придумаю что-нибудь повеселее, – Вова уселся на диван у компьютера и приготовился к скандалу.

– Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! – Ольга влетела в комнату и нависла над сыном: – Как. Ты. Смеешь. Говорить со мной. Таким тоном?!

– Ну, прости, – Вова бросил это как бы между делом, полностью углубившись в смартфон.

– Смотри на меня! Ты слышишь? – Ольга попыталась вырвать у него гаджет, но он ловко увернулся и отскочил к окну.

– Не заставляй меня делать это! – Вова торопливо начал открывать окно, всем своим видом показывая, что собирается совершить непоправимое.

– Вовочка, не надо! Только не пугай меня больше! – Ольга кинулась к окну, пытаясь его закрыть.

Несколько секунд они боролись за обладание оконным проемом. Сын стремился окно открыть, а мать настойчиво пыталась его захлопнуть.

В конечном счете победила молодость.

Победно взвыв, Вова вскарабкался на подоконник и оглядел двор с высоты пятнадцатого этажа.

– Я же говорил тебе! Не доводи меня до последнего… – судя по драматическому голосу и пафосному взгляду, прыгать вниз Вова не собирался, но мама панически боялась, что он упадет случайно.

– Слазь, мерзавец! Слазь, я тебе говорю! Убьешься, идиот!

– Убьюсь! Не подходи! Так и умру непонятым!

– Слазь! Я полицию вызову!

– Вызывай! Пусть все знают, что ты плохая мать!

– Слазь, сволочь! Я тебя в интернат сдам!

– Да! Давай! Лучше я в интернате сдохну, чем с тобой жить! Папа от тебя сбежал, и я сбегу!

Это был явно удар ниже пояса. Ольга истерически зарыдала и тихонечко съехала на пол. Полная беспомощность накрыла ее с ног до головы, как тяжелое одеяло.

Вова медленно сполз с подоконника, присел рядом и погладил маму по голове.

– Прости, мам, я это зря сказал. Прости.

– Сколько бессонных ночей я на тебя потратила! Сколько слез выплакала, а ты меня ни во что не ставишь! – Она плакала уже тихо, развозя слезы по щекам.

– Ладно, ладно. Только не начинай эту пластинку снова, – Вова терпеть не мог рассказы о бессонных ночах и страданиях над детской кроваткой. – Ты зачем меня звала?

– Я обед приготовила, хотела, чтобы ты поел.

– Отлично. Вот и пообедали… – Вова встал, закрыл окно, тоскливо огляделся по сторонам и вышел из комнаты.

Дорогие наши читатели, мы снова с вами, и снова у нас важная тема: подростки, подростковый кризис и ему сопутствующие ужасы-корюжасы. Страх, сепарация, непослушание, волчий взгляд исподлобья. Жуткие рассказы о подростках-наркоманах. Запах сигарет от одежды, бутылка вина, неумело спрятанная за шкафом. Или просто депрессивное состояние, апатия, грусть, полное непонимание, куда идти и кем стать.

Куда подевался милый малыш, который радовался и радовал вас и всех окружающих своей непосредственностью и чистотой?..

В этой главе мы поговорим о том, что такое личностный и возрастной кризис, в чем особенности подросткового кризиса, какие задачи в ходе него должны быть решены. Наша цель – объяснить родителям, что переходный возраст – это не какой-то монстр, которого нужно бояться до дрожи и с которым надо отчаянно воевать, а необходимый этап формирования личности их сыновей и дочерей.

Потому что человек не может жить без личностных кризисов. Все развитие происходит через кризисы. В общем и целом, кризис – это когда по-старому ты уже не хочешь, а по-новому не умеешь. Желаемое сильно расходится с действительным. Кризисы бывают индивидуальными, а бывают общими, через которые проходят все люди. Один из них – подростковый кризис. Нужно взрослеть. Детские способы поведения уже не подходят и не приносят радости, а новых еще нет. Но они должны появиться! Подростковый кризис – это об этом. Поэтому кризиса переходного возраста не надо пугаться. Без него наши дети не повзрослели бы. Самое главное – поддержать их в том, чтобы они взрослели, а не удерживать насильно в образах малышей.

На страницах книги мы будем говорить об этом более развернуто. Друзья, нас с вами ждет увлекательное путешествие в подростковую психологию и в психологию взросления. Берите с собой ручки и карандаши для пометок на полях, большой молоток, чтобы ломать стереотипы, и отменное чувство юмора. Без иронии часто невозможно воспринимать устаревшие убеждения и установки, которые пытаются завладеть нашими умами.

Итак, кризис – это такой момент, когда ломается весь старый уклад жизни. Под воздействием каких-либо обстоятельств человек должен измениться и перейти на новый этап развития.

Как ни парадоксально, первый кризис такого рода мы проходим в утробе матери. Ближе к последним неделям беременности. Такой знакомый, комфортный и дружелюбный мир становится тесным и начинает подталкивать малыша к чему-то. Вовне. А ребенок-то там уже освоился. Знает каждый закуток, каждую складочку. А что лежит снаружи этого теплого мира – наоборот, неизвестно. Отсутствие информации порождает страх. Ребенок не может оставаться в своем старом мире, но в новый мир тоже не может перейти сразу, без подготовки.

Но вот роды прошли, и прошли успешно. Малыш родился, окреп и хорошо уже разобрался в новом мире, где есть мама, папа, старший брат и кот Вася.

Он знает уже вдоль и поперек всю двухкомнатную квартиру, уверенно ходит и почти не промахивается, когда писает в горшок через бортик. Вот здесь лежит еда, вот через эту дверь приходят гости и родственники, есть еще улица и другие дети на игровой площадке за домом…

Как видите, его мир расширился, стал больше и богаче. Комфорт? Но не тут-то было. Пора идти в детский сад.

Тут – уже совсем новый мир. Свои порядки. Законы детей и взрослых. Ребятня, воспитатели, терки внутри группы. У ребенка снова начинается кризис. Как жить в этом месте, он не знает. И начинает ошибаться. Это вызывает стресс. Но обратно в маленький домашний мирок он вернуться не может! И вынужден пройти через испытания кризиса, чтобы адаптироваться в новой жизненной ситуации.

Где-то через год малыш уже уверенно рассекает в детском саду. Он там знает каждый закуток и каждую щелку. Виртуозно обходит дурную нянечку Клаву, меняется игрушками, выкидывает ненавистную манную кашу так, чтобы никто не заметил. Короче, у него вновь процветание и благоденствие.

Но тут, как назло, подкрадывается школьный возраст. Хлоп – и весь изученный детсадовский мир отправляется в известное место…

Снова неизвестность. Учитель со строгими глазами. Из класса ты не выйдешь просто так. От тебя требуют что-то изучать. Контрольные. Диктанты. Оценки в четверти. Страх остаться на второй год. Учебники. Неподъемный ранец. Униформа. Стресс. Стресс. И еще раз стресс.

Ребенок начинает втыкаться, так сказать, в тему. Адаптируется к учителям, к одноклассникам, к новой столовке. Нужно заодно разобраться с деньгами. Библиотека. Пугают выпускными экзаменами.

И вот, когда ты уже полностью адаптировался к школе и чувствуешь себя уверенно, все заканчивается. Начинается институт. В лучшем случае ты сам принял решение, в какой вуз поступать. В худшем – мама с папой тебя пристроили, куда посчитали правильным.

А здесь все вообще по-новому. Новые отношения. Новые люди. Новые страхи. Как дамоклов меч – будущее устройство на работу.

Но и институт заканчивается, и нужно выходить на работу, создавать семью. И это такой же кризис.

А потом приходит вдруг понимание, что работа не твоя или что надоело вкалывать «на дядю» и пора создать что-то свое. И снова стресс – личностный кризис.

У мужчин ко всему еще добавляется служба в армии, что само по себе является испытанием и своеобразным кризисом.

Для женщин – роды. Здесь за девять месяцев проходят все стадии личностного кризиса, который разрешается рождением ребенка и переходом в новый социальный статус. Девушка становится женщиной в полном смысле этого слова.

Потом выход на пенсию – и это тоже кризис. Переход в состояние пожилого человека. Новая метафора— «пенсионер». Надо понять, что с этим делать. Найти новые смыслы, переориентироваться в новом статусе. Преодолеть страхи. Примириться с неизбежностью смерти.

Ну, и финальным испытанием человека, как вы уже догадались, является смерть. И переходу в мир иной тоже предшествует личностный кризис.

Тоже стресс, знаете ли, и немалый. Тоже неизвестность, как у младенца перед родами. Тоже страхи. Ну и, конечно, как и после родов, все заканчивается хорошо.

Но в этой книге мы не будем углубляться во все виды человеческих кризисов, включая экзистенциальный и индивидуацию (поиск, обретение и выработку индивидуального смысла жизни). Здесь мы говорим именно о подростковом кризисе.

Вы уже поняли наверняка, что кризисов не надо бояться. Это естественное состояние психики развивающегося человека. Без кризиса развития не бывает. Кризис предшествует испытанию и выходу на новый уровень. Убегая от испытаний, человек остается слабым и невзрослым. Проходя испытания и побеждая, становится успешным, развивается и достигает новых высот.

Люди с сильными поддерживающими установками легче и спокойнее проходят испытания. Кризисы воздействуют на них менее травматично. Люди, имеющие негативные установки, проходят испытания тяжело и трудно. Или могут не пройти их вообще. Чем сильнее страхи и блоки, тем страшнее и тяжелее симптомы кризиса.

Одна из самых главных задач родителей – снабдить своих детей мощными поддерживающими установками с максимально широкой рамкой (применимыми в самых разных жизненных ситуациях).

Ярким примером такой установки, например, является фраза, которую имеет смысл повторять ребенку с самого детства: «Я точно знаю, что в любой, даже самой сложной жизненной ситуации ты найдешь наилучшее решение». Пожалуйста, запомните ее – мы к ней еще вернемся в одной из следующих глав.

Глава 2
Между миром детей и миром взрослых: почему так трудно быть подростком

У Вани выдался тяжелый день.

Вот взрослые – в частности, мать с отчимом – вечно твердят, что пока не попробовал, что такое работа с восьми до семи, такими словами бросаться не имеешь права. Но ему было плевать на то, кто что думает и что там имеет.

Началось с того, что он опоздал на автобус, на котором – слава богу, недалеко, всего четыре остановки – приходилось ездить в школу. За двадцать минут народу на остановке прибавилось. И все пожелали набиться в тот же номер, что и Ваня.

– Эй ты, куда прешь?! – грубо одернул Ваню нетрезвого вида мужик.

То есть вчера он явно был нетрезв от слова «совсем», а сегодня – ну как сказать… Но одернул в буквальном смысле – за рюкзак. Отлетевший на несколько шагов Ваня оказался в хвосте импровизированной очереди на посадку, и как итог – никуда не влез. Обидно было даже не то, что пришлось топать пешком, а то, что постоять за себя решительно не получилось. По дороге в школу Ваня сто пятьдесят раз – мысленно – догнал мужика, сказал ему много едких резкостей, остроумно высмеял, даже несколько раз врезал по наглой морде… Но все тщетно. Сатисфакции, как говорили лет двести назад, он не получил и получить не мог.

В школе все было как всегда – ни шатко ни валко. Зато потом все усугубилось тем, что нужно было идти в поликлинику – мать попросила взять ей талон на следующую неделю. И вот это был ад, < в котором Ваня провел почти полтора часа, потому что на самом деле городская поликлиника – это не столько учреждение здравоохранения, сколько тренировочный полигон для бойцовых пенсионерок (некстати вспомнилось из прочитанного пару недель назад рассказа). И им всем надо, и надо срочно, вот прямо сейчас, а ты, мальчик, куда лезешь, никакого уважения к старшим, нет, не ты тут стоял, я тут стояла…

Логично, что, когда с гудящей головой и пересохшим горлом Ваня возвращался домой, ему хотелось одного – присесть и не шевелиться какое-то время. Время было как раз не пиковое. И ему удалось проехать целую остановку, прежде чем в автобус зашла дама с девочкой – Ваня видел – младше его года на три, не больше.

– Эй, парень, уступи-ка место! – по-хозяйски распорядилась кондуктор. – Не видишь: человек с ребенком едет…

Ваня глянул на нее исподлобья. И ему очень хотелось спросить, а как тогда называются те, которые не «человек» и не «ребенок». Но он точно знал, что ничего, кроме ругани, в ответ не услышит, а потому взвалил на плечи свой тяжеленный рюкзак и вышел из автобуса.

– Как же достали все, сволочи, – прошипел сквозь зубы и поймал неодобрительный взгляд молодой женщины, спешащей куда-то мимо.

Интересно, когда это все закончится?

Несколько лет назад мы создали свой собственный детский сад – место, где дети могли бы получать любовь и понимание без всяких дополнительных дисциплинарных бонусов, так сказать. В плане коммерческого развития это была тема не очень перспективная, а вот в плане развития профессионального – очень даже. Мы получили такой огромный багаж опыта работы с детками, что он до сих пор еще не исследован даже на одну десятую часть (за что мы всегда будем благодарны нашим юным воспитанникам). Так вот, в этой главе самое время рассказать об одном из важнейших уроков, почерпнутых нами у детей как сообщества.

Звучит он так: никто не хочет быть маленьким.

На языке детей и подростков: Никто! Не хочет! Быть! Маленьким!

«Ты маленький», – это было самое страшное ругательство в детском саду, причем как у тех, кому 4–5 лет, так и у тех, кому 1,5–2. Представляете? Два малыша, которые еще запросто могут отправиться в пешую прогулку под стол, как самое сильное средство в споре используют «ты маленький». Жутко гордятся этой возможностью – и страшно обижаются, если слышат такие слова в свой адрес.

Но они впрямь не считают себя маленькими, честное-пречестное слово, и до глубины души возмущаются, когда кто-то называет их малышами.

А теперь представьте себе подростка. Длинные руки, длинные ноги. Непропорционально крупные ступни и ладони. Угловатое тело – черт бы побрал эти шутки неравномерного роста…

Плюс много мыслей в голове. Очень много. В основном, кстати, о важных вещах – об устройстве человеческого общества, о справедливости, о любви, дружбе, статусе, уважении, вере…

И на него кто-то смотрит свысока: подумаешь, ребенок, много ты еще понимаешь в жизни… Вот поживи с мое, да что там, хотя бы денег заработай себе на куртку, какую хочешь. Слабо? Вот и не выеживайся.

Думаете, пропустит, проглотит? Не-а. Как бы не так. Конечно, в зависимости от конкретной ситуации и степени подавленности данного ребенка в данной семье протест может быть выражен более или менее ярко, но он будет, будет иметь место.

Потому что никто не хочет быть маленьким. Никто не считает себя маленьким. Маленький – это глупенький и незначимый. Тот, кто ничего не решает, тот, кто ни на что не влияет. Иногда подростком бывает приятно (или скорее выгодно) прикинуться, но лишь на очень недолгое время – пока не отбушует какая-нибудь гроза…

Вспомните свои чувства, когда ваши родители вас нынешних, взрослых и умных, осекают как-нибудь эдак… с высоты прожитых лет. И на все возражения – один ответ: «Ты для меня навсегда останешься ребенком». Порой от этого делается тепло на душе, но рядом с этой теплотой – неизменно и неприятно – поскребываются кошки: «Надоело уже… Неужели так трудно взглянуть правде в глаза и признать во мне взрослого человека?!»

А вот знаете – сложно. У многих людей мозг устроен таким образом, что им прямо-таки необходимо хоть на каком-то основании ощущать свое превосходство. Поэтому «ты маленький» для них – эдакая сладостная мантра. Раз «ты маленький», то «он большой» («она большая»), а это так здорово…

Что парадоксально, «ты уже не маленький» – ненамного лучше. Это обычно о том, что большинство привилегий уже потеряно. «Ты уже не маленький», значит, нужно убирать за собой посуду, мыть полы, выносить мусор… возможно, еще стирать и гладить одежду, готовить обед на всю семью. Но ни слова о том, что можно возвращаться домой позже, смотреть фильмы, которые раньше были под запретом, или, скажем, об увеличении «карманного бюджета»… Приобретение новых обязанностей явственно ощущается, новых прав – нет. И кстати, многие из прежних прав тоже потеряны: ты уже не маленький, так что не жди, что кто-то тут будет гладить тебя по головке, умиляться (уси-пуси, какой славный мальчуган) и угощать конфетами…

И это – важно, крайне важно подчеркнуть – проявляется не только дома, но и в социуме. Вы, скажем, видели такое, чтобы один взрослый человек с другого взрослого человека сдергивал рюкзак? Если и да, то это, скорее всего, была история про драку и ограбление. А вот с подростком такое «запросто» можно проделать без всякого криминального подтекста, в маршрутке или троллейбусе, просто потому, что рюкзак мешает, а ты сегодня встал не с той ноги… Подростка можно безнаказанно оттеснить в очереди (хоть к врачу в поликлинике, хоть на взвешивание овощей в супермаркете). А самое вкусненькое – это то, что любое сопротивление можно квалифицировать как «неуважение к старшим», «невоспитанность» и «хамство», – и выйти чистеньким в глазах общественного мнения. Растишь этих детей, воспитываешь, а все равно – как звери…

И вот вам два ключевых дефицита, которые так сильно влияют на подростковое восприятие мира и социума: дефицит уважения и дефицит любви (к маленьким детям хотя бы проявляют любовь, для детей постарше это уже как бы не обязательно). Прибавьте к этому резкое и глубокое переключение интересов с «игрового» мира на взрослый – и вот вам итог. Как говорят психологи, «группа лиц в состоянии крайней фрустрации» (фрустрация – это такое состояние, которое возникает у нас, когда мы не можем удовлетворить ту или иную потребность). А фрустрация не может не иметь проявлений. Она и имеет…

«Так что же с этим делать?» – спросит читатель. Ответим:

1. Любить.

Любить! Да, вот такого колючего, неуемного, замкнутого или громкого, ничуть не похожего – как, кажется, только вчера было… – на медвежонка Умку. ЛЮБИТЬ.

Близкие отношения строятся только на любви. На терпении, злости, подавлении, обиде и т. д. строятся страдания, и ничего больше. Без вашей любви у подростка жизнь будет гораздо труднее, не будет ощущения надежного тыла, которое так необходимо, когда ищешь и познаешь свое место в мире.

Любить как взрослого и проявлять свои чувства соответственно.

Знаете, почему подростки так часто хмурятся, морщатся и зажимаются, когда их пытаются обнять или поцеловать? Ответ очевиден: потому что им неприятно. Главным образом из-за того, что для получения порции любви нужно как бы «приуменьшиться», прикинуться младше, чем они есть, а этого, как мы помним, никто не любит. Ясно, что мало кто из родителей при виде четырнадцатилетних сына или дочери испытывает эйфорическое желание нацеловывать макушечку и пяточки, как младенцу. Но все интонации «сюси-пуси» тоже придется убрать. Вообще. И научиться выражать душевную теплоту иначе.

Важно еще вот что: нужно понимать, что каждый из нас не только проявляет любовь по-разному, но и понимает ее тоже по-разному. Кто-то понимает, что его любят, когда его обнимают (это очень распространенный вариант, прямо скажем, биологически обусловленный). Кто-то – когда его кормят (это уже плод наших отечественных реалий). Кто-то – когда про него помнят и ему звонят. Кто-то – когда ему что-то дарят, хоть свисток или шоколадку. И это про своих близких (да что там – в первую очередь про себя) недурно бы знать. Так что имеет смысл выяснить, какие проявления любви и заботы хотелось бы получать вашему сыну или дочери и рассказать в ответ о своих. Только, пожалуйста, уберите из содержания этого разговора манипуляции типа «я понимаю, что ты меня любишь, когда ты мне не перечишь/пылесосишь полы/убираешь у себя в комнате». Манипуляции – это вообще самый простой способ заморозить любовь.

2. Уважать.

Уважение – это вообще эдакая магия, необходимое и достаточное условие позитивных отношений с другим и собой. Включает уважение границ, признание прав и свобод, внимание к желаниям и – обязательно – отсутствие пренебрежительного, высокомерного отношения. Как только кто-то становится «второго сорта», неважно, на каком основании (из-за недостатка роста, веса, жизненного опыта, личных денег и т. д.), появляется зародыш будущей войны. Не зря же равенство – одно из основных достижений современной человеческой цивилизации. Пожалуйста, внимательно следите за появлением в речи ноток презрения. Проверяйте себя: а стал бы я разговаривать в таком тоне/таких выражениях со старшим коллегой, например? Так можно обнаружить в отношениях с близкими много мусора, подлежащего… ну, сами знаете, что нужно делать с обнаруженным мусором. Выбрасывать, сжигать, вывозить подальше – но только не оставлять валяться на полу детской или спальни: это вредно как для самовосприятия, так и для здоровья, и человек в здравом уме и трезвой памяти так поступать не станет.

3. Постепенно отпускать.

Да-да. Еще несколько лет – и сыну или дочери придется отправляться в самостоятельную жизнь. Для того чтобы этот процесс проходил безболезненно для всех сторон и даже к вящей радости этих самых сторон, нужно готовиться к нему уже сейчас. Осознавать, что это будет. Чем легче вы проводите своего повзрослевшего друга в свободное плавание, тем больше вероятность, что там, в этой свободе, он будет благополучен, счастлив – и думать о вас станет с теплотой, а не с тоской в душе. Ведь между этими чувствами (каждое из которых при некоторых обстоятельствах именуется любовью) есть большая-пребольшая разница… Поэтому уже сейчас имеет смысл побольше заниматься собой – точнее, всем тем, что останется у вас и будет составлять смысл и радость вашей жизни, когда ваши дети в полной мере отделятся от вас. Это залог того, что и через десять, и через двадцать лет вашим сыновьям и дочерям будет с вами легко и интересно, а значит, они будут общаться с вами не потому что «надо», а потому что «хочется».

А самое главное – хотя, если честно, об этом нужно было думать, еще держа новорожденного младенчика на руках – это каждую минуту знать, что ваш сын или дочка – это уникальный, неповторимый человек, человечище, каких больше нет, со своей удивительной судьбой, собственным смыслом, предназначением, ценностями, которые, может быть даже не до конца понятны вам или не совпадают с вашими (что бывает очень, очень часто), и он заслуживает уважения, восхищения и вообще – очень нужен в этом мире вот так. И этот человек очень крепко вас любит. А значит, какие бы штормы ни бушевали на поверхности моря, в ваших отношениях всегда есть зерно, из которого может вырасти добрая, истинная дружба.

Это отношение помогает разрешать любые конфликты, преодолевать трудности и выходить из сложных моментов командой победителей. Желаем вам открытий и радости на пути внедрения его в собственную жизнь.

Глава 3
Отдельное слово об архетипе Тень

Поздним январским вечером Денис возвращался домой. Хотелось уже прийти в тепло и заняться своими делами: подготовиться к докладу, посидеть в социальных сетях… Холод стоял лютый, ветер пронизывал до костей. Звук шагов, хруст снега под ногами напоминали о том, как тепло и уютно в родительской квартире.

Денис учился в одиннадцатом классе. В планах у него было поступление в политех, так что приходилось потеть на дополнительных занятиях у репетиторов и подготовительных курсах. Дорога опять-таки съедала уйму времени… Эх, как же хочется поскорее домой, съесть горячую котлету с хлебом, запить сладким чаем… О счастье, вот и родной подъезд. Денис вытащил из кармана ключ-таблетку и открыл железную дверь.

В этот момент время будто остановилось. Зато кровь ударила в голову с бешеной силой.

Здоровенный мужик, наверное, под метр девяносто ростом, сидел на корточках над маленькой девочкой и… И бил ее. Денис мельком заметил окровавленные светлые волосы и почти оторванный рукав куртки.

Музыки в наушниках больше не было, был только глухой ритмичный шум в ушах. Что происходит? Зачем он?.. Где все, почему никого в подъезде нет, не ночь же, право слово… И – надо что-то делать с этой тварью. Быстро.

Насильник посмотрел на него бездумными глазами и начал медленно подниматься. Хорошо. Выиграл время. А сволочь и впрямь здоровая… Сам Денис был невысоким даже среди мальчишек из класса. Но сейчас это не значило ничего. Не было страха – только лютая ненависть, которую нужно куда-то вложить, иначе разорвется что-то внутри.

Денис никогда не занимался боевыми искусствами и не был атлетом. Физра дважды в неделю и редкие походы в бассейн не в счет… А по фигу!

Подскочил и набросился на насильника, начал лихорадочно молотить руками и ногами. Неведомо как увернулся от направленного в висок удара. Пару раз угодил ногой в пах. Извернулся и вцепился в шею зубами – ну откуда это? Тот оттолкнул и бросился прочь. Денис опять прыгнул и сбил насильника с ног. Тот поднялся, снова побежал. Денис догнал, нанес несколько ударов. Вывалились из подъезда. Денис забыл, кто он и что происходит. Он не думал о том, зачем ему нужно убить вот этого, – просто так было необходимо, и все. Не думал и о том, откуда берутся силы. Бил и бил, не чувствуя боли, зверея еще больше от какого-то электрического ощущения в руках и ногах. Кто-то прибежал, разняли. Вокруг много кричали. Урода – он уже и не пытался вырваться – держали лицом в снег. Потом приехали скорая, полиция…

Девочка осталась жива, и это было самое главное. У Дениса обнаружились трещина в лучевой кости и перелом ноги, множественные ушибы – надо же, с какой силой, оказывается, один человек может избивать другого… Но это все было неважно по сравнению со спасением ребенка. Потом к нему приезжали журналисты, в том числе с местного телевидения. Всем было любопытно, как это он, щуплый мальчишка, сумел сделать такое со здоровенным дядькой… Денис не знал в точности сам, но точно сознавал, что иначе было никак нельзя. Еще он чувствовал себя удивительно спокойно. Наверное, как человек, выяснивший, что ходит под защитой лютого, но дружественного ему зверя.

«Разве так бывает?» – спросит кто-то. Бывает. Бывает еще и не такое. Бывает, что пятнадцати-шестнадцатилетние мальчишки, когда враг нападает на их Родину, бегут на фронт, потому что не могут усидеть дома. Бывает, что вчерашние землепашцы и врачи берут в руки винтовки со штык-ножами – и отправляются в рукопашный, убивать врагов, потому что по-другому никак. Было такое в нашей истории, и не раз. «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути».

И вот эта способность в случае необходимости обратиться в зверя в человеческом обличье – чтобы защищать детей, семью, Родину, – одна из основных «встроенных» защит человечества. А обеспечивает нам ее так называемый архетип Тень (пользуемся терминологией К.Г. Юнга, потому что она удобна). Карл Густав Юнг считал, что в нашей личности существуют сознание, индивидуальное бессознательное и коллективное бессознательное. Сознание – понятное дело: то, что мы про себя знаем и что знаем в себе. Бессознательное – то, что в нас тоже есть, но его мы не осознаем, лишь сталкиваемся с результатами его деятельности (которые здорово объясняем какими-то осознаваемыми мотивами, обычно с действительностью не имеющими ничего общего). В индивидуальном бессознательном откладывается личный опыт человека, коллективное бессознательное несет в себе структуры, общие для всех людей. Их Юнг назвал архетипами. К ним относят Персону (социальную маску «хорошего человека»), Аниму и Анимуса (женскую часть в мужчине и мужскую в женщине), Самость – центр личности и, конечно, Тень. Внутри Тени можно выделить составные части: Воин, Шут, Зверь.

Архетип Тень – это очень древнее образование в психике. Тень сформировалась тридцать-сорок тысяч лет назад, когда наши предки-кроманьонцы жили бок о бок с дикими зверями и еще воевали за выживание с неандертальцами. Именно эта коварная, изобретательная и безжалостная часть (совокупность черт и возможных способов поведения) и позволяла выживать в тех жестких условиях борьбы с врагом, который сильнее. Так и повелось: в ситуации выживания можно все. Тень – это об этом «всем».

Тень похожа на ядерный реактор, который всегда работает. Он выделяет столько энергии, что трудно даже описать словами. Вопрос в том, имеем ли мы доступ к этой своей внутренней части – или нет. Когда человек «в контакте» со своей Тенью, то он свободен, опасен, силен, у него здоровая сексуальность и отменное чувство юмора. И конечно, нам, родителям, хочется, чтобы наши дети были такими, потому что это – залог их успешного, благополучного будущего… Вот только страшновато чуть-чуть… Как это? Ведь мы сами другие… Нам-то нельзя! И получается, что парень говорит родителям: «Я хочу быть военным. Служить в армии, защищать Родину». А родители пугаются и начинают отговаривать: «Зачем тебе это, это уже не модно… И вообще: армия – это опасно, там тебя могут убить. А мы этого не переживем. Поэтому иди-ка работать врачом, как твой отец», – ну, или как-нибудь еще в этом роде. В общем и целом, заблокированный архетип Тень – это когда «нельзя быть злым» (драться, орать и т. д.). Свободный архетип Тень – это когда «можно». Хотя бы иногда. (К примеру, когда… то-то и то-то).

Как вы понимаете, в некоторых культурах архетип Тень сильно заблокирован априори. Например, в христианстве это просматривается очень сильно. Все проявления Тени объявляются дьявольщиной и искушением. Будешь делать так – в ад попадешь… В этом плане хочется сказать отдельное спасибо Гете за роман «Фауст» и Булгакову за его «Мастера и Маргариту». Не только из-за неоспоримых художественных достоинств этих произведений, но и потому, что это была литературная «амнистия» дьяволу. Тот, кто является воплощением (персонификацией) Тени, предстает перед нами в новом свете, каким-то человечным и обаятельным персонажем. И это ни много ни мало помогает человеку примириться с собой. По том у что психика с блоками и запретами, с Тенью, которая под замком, не может быть здоровой. Человек, который не может себе позволить проявить Тень, не эффективен. Если по этому поводу возникают сомнения, можно пофантазировать о том, насколько иначе могла бы сложиться судьба Дениса из описанной в начале главы истории без этого всего…

Смысл же не в том, чтобы что-то человеку (себе) запрещать раз и навсегда, а в том, чтобы объяснять, где то или иное поведение уместно и оправданно, а где нет. То, что можно с врагами, недопустимо повторять со своими, и наоборот. Хорошо, когда это подкрепляется личным родительским примером.

Блок на проявления Тени у человека возникает довольно легко. Вот сидит малыш в песочнице, играется. Подходит другой и толкает его. Недолго думая, первый бьет обидчика по лбу. Лопаткой. Что происходит дальше? Правильно! Крики, вопли: «Не смей драться, ай-ай-ай, какой ты плохой мальчик!» Большая часть родителей в такой ситуации отругает своего ребенка и велит «не драться, а разговаривать». Кто-то еще добавит спецэффектов… Вот вам и ограничение. Нельзя гневаться, нельзя проявлять силу. Вообще, даже для защиты себя! А как блокируется Тень в подростковом возрасте? А все так же. Подрались подростки, пришли домой: из носа кровь, под глазом синяк, руки в ссадинах. «Так нельзя, ты что за зверь такой, на тебя в суд подадут, из школы выгонят, будешь дворником всю жизнь работать!» Все, выходит, что нельзя проявлять агрессию, нельзя показывать силу. Нельзя быть собой, собой настоящим, поэтому нужно держать своего рода социальную маску, чтобы всем было спокойнее.

Парадокс в том, что на самом деле спокойнее не становится никому. Даже если и возникает нечто похожее на спокойствие, то это скорее уж усыпленная бдительность… Во-первых, неспокойно становится человеку, который отрезан от своей Тени. Как было бы неспокойно нам всем, если бы вдруг нашу армию взяли и распустили до последнего человека, а все вооружение списали в утиль. Это что же, в огромном сложном мире мы теперь совсем без защит?..

Во-вторых, зря успокаиваются и окружающие, ибо Тень, сидящая во внутренней тюрьме, под замком, найдет какой-нибудь коварный выход. И тогда будет уже неважно, кто от этого коварства пострадает: свои или чужие… А что? Раньше надо было думать… Если агрессивная внутренняя часть заблокирована, то это может грозить всевозможными неврозами, опухолями, шизофренией. Поэтому гораздо эффективнее не запрещать, а изначально разрешать своим детям быть свободными, оговаривая контексты, где проявления свободы уместны. «Все можно. И все – в своей ситуации». Чтобы потом не пришлось их водить по врачам и вчитываться в диагнозы. Заблокировать Тень ребенку можно довольно быстро. А вот обратно прирастить намного сложнее. Но мы надеемся, что у вас не осталось сомнений в том, что она все-таки нужна. Нужна она как мужчинам, чтобы защищать семью и Родину, так и женщинам, чтобы рожать и беречь детей. И просто людям вообще – чтобы быть сильными, здоровыми, жизнеспособными и благополучными. Смелости вам, дорогие друзья. Смелости и принятия.

Глава 4
Когда подростки становятся невыносимыми: факторы, усугубляющие течение подросткового кризиса

Смачно хлопнула входная дверь. Удар сумки о пол. Возня в коридоре.

– Мне сегодня звонила Маргарита Павловна, – Лариса медленно вышла в коридор, оглядев дочь неодобрительным взглядом.

– Я счастлива, – буркнула Ира, продолжая копошиться с обувью.

Она хотела быстро проскочить в комнату, но мать скрестила руки на груди, это означало, что она собралась разговаривать. Ира выпрямилась и выжидательно на нее уставилась: «Ну, что еще?»

– Она сказала, что тебе светит тройка по геометрии в четверти. А еще, что тебя библиотекарши видели в курилке с каким-то мальчиком. И что ты, скорее всего, куришь.

Ира продолжала молчать, в упор и как-то враждебно глядя на мать.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Нет.

Ира резким движением схватила пакет с учебниками и направилась в комнату. «Господи боже, ну что им все неймется! Курю, я не курю – какая кому разница?» Ира отставила стул и демонстративно уселась, доставая учебники и делая вид, что собирается заниматься.

Мать встала в дверном проеме, не размыкая скрещенных на груди рук.

– Так и что с тройкой-то будем делать, я не поняла?

– Не знаю, – сквозь зубы процедила Ира.

– Тебе нужно репетитора нанять. Мне сказали, что у тебя и по физике проблемы.

– Хорошо, мам, возьмем репетиторов. Это все? – Ира часто заморгала, и вся ее лоза говорила: уйди отсюда, оставь меня в покое, не лезь, отстань, я не хочу с тобой говорить, выйди.

Лариса набрала в грудь воздуха.

– Да что с тобой происходит?! Что я тебе – враг, что ли? Тебе слова не скажи. Ты вся как колючий ежик! Я слышала про переходный возраст, но у тебя он что-то затянулся! Ты куришь?

– Нет.

– А что за мальчик?

– Обычный мальчик.

– Это тот Витя?

– Да какая тебе разница, кто это? Хоть Витя, хоть Петя! Почему бы не оставить меня в покое?

– Да кто тебя трогает! – Лариса злилась. – Можно подумать! Трогают ее! Делаешь что хочешь! Готовить тебя никто не заставляет, полы моешь раз в неделю, и то с пятнадцатью напоминаниями! Тебе на все наплевать! Что в доме происходит, что со мной, есть ли что пожрать! И работать никто не заставляет. Гулять – пожалуйста! Кто трогает-то тебя? Достали бедную! Только о себе и думаешь!

Ира чувствовала, что свирепеет, жилы на висках начали стучать, и потемнело в глазах.

– Да я вечно у тебя не такая! Все не то! Ну, раз если я все равно не такая, – оставь меня в покое! – закричала она.

Повисла тишина. Ира даже испугалась. Опять она слишком бурно среагировала.

– Да откуда ты это взяла, что ты не такая? Я тебя люблю, а ты постоянно обороняешься от меня! Ты же была такой хорошей девочкой! Такой лапушкой. Что случилось с тобой? – мать смотрела растерянно.

Ира почувствовала, как подкатывают слезы. Она не знала, что случилось с ней. Только постоянно все заканчивалось одинаково. Сначала Ире рассказывали, что она неправа, Ира злилась и сопротивлялась, но потом сдавалась, ревела и шла мириться. Вот и сейчас вся злость куда-то делась. Она смотрела на мать и понимала, что постоянно незаслуженно обижает ее. Что у нее отвратительный характер, и непонятно, что с этим делать.

Ира подошла и обняла маму.

– Мам, прости меня, пожалуйста.

Лариса махнула рукой, погладила ее по голове и вышла:

– Пойду борщ готовить.

Наконец-то дверь закрыта.

Ира чувствовала себя так, словно ее отпинали ногами. «Надо покурить», – сразу пришло в голову. Ее взгляд упал на учебник по геометрии. Неужели ей когда-нибудь понадобится эта геометрия?

– Да ну ее в задницу.

Ира набрала номер телефона подруги.

– Привет, ты дома? Я через пять минут приду.

Она нашла в сумке пятьдесят рублей. «Живем! Скинемся на винище. А Оля шоколадку принесет».

– Мам! Мне Насте надо помочь. Я пошла!

Обычный скандал в семье, причем не самый сильный и ужасный. Без оскорблений, побоев, уходов из дома, угроз и так далее. Спецэффекты у каждого свои. Нам же важно отследить структуру.

Дверь подростка с приколоченной к ней надписью «Не входить» стала уже притчей во языцех. К этому еще иногда добавляется одежда мрачных тонов, цепи, белила на лице. Иногда – нет. И при этом давайте разберемся, что же происходит в этот момент в семье.

Прежде всего надо понять, что транслирует своим поведением «трудный ребенок». Если вы чувствуете от него неуважение к себе, это означает лишь то, что вы сами его не уважаете. Дети нас моделируют, зеркалят – помните? Они возвращают нам все то, что мы им даем. Не только плохое, но и хорошее. Именно поэтому кризис подросткового возраста встречается не в каждой семье. И не в каждой семье превращается в ад.

Если отношения построены на доверии, уважении, свободе и равенстве, то ребенок будет транслировать в мир эти модели и жить в соответствии с ними. Если ребенок понимает, что его мнение двадцатое, сам он никчемный и ненужный – именно так он будет себя чувствовать и это же будет стремиться передать окружающим. Кроме того, это еще и обидно, поэтому на сцену обязательно выйдет такой компонент, как озлобленность. Маньяком от хорошей жизни еще никто не стал.

Здесь важно не задавить ребенка своим авторитетом: «Я же мать!», «Я твой отец!» (поэтому слушайся меня!), «Сказала, что люблю – значит люблю, и не перечь!» Это не получится ни у кого. Нужно именно понять, где вы своим поведением, метасообщением (невербальным) выказываете пренебрежение, признать это, честно извиниться и постараться больше никогда так не делать.

Если вы чувствуете, что ребенок хочет защититься от вас, – подумайте, где вы наносите ему вред. Дыма без огня не бывает. Скорее всего, сами вы считаете, что без вашей опеки школу он не закончит, на работу не устроится, а значит, и денег потом не заработает, то есть станет полным неудачником. Может быть, боитесь, что станет наркоманом или преступником, или гулящей девкой, проституткой. Здесь открывается следующий интересный момент. Заключается он в пресуппозиции.

Пресуппозицией называется некое априорное утверждение, уверенность, что дело обстоит так или иначе. Вот представьте, что к вам приставлен надсмотрщик. И приставлен он конкретно для того, чтобы следить за тем, чтобы вы не стали наркоманом. И вот он ходит за вами и наблюдает. А вы только удивленно на него смотрите и спрашиваете: «С чего ты взял, что я решил становиться наркоманом? У меня ничего такого и в мыслях не было!» На что он понимающе улыбается, кивает и продолжает за вами наблюдать. Пресуппозиция такого поведения: ты станешь наркоманом, если я за тобой не буду смотреть. Если заглянуть глубже, то это означает: ты глупый, сам ничего не понимаешь, за тобой нужен глаз да глаз, и вообще ты бедовый человек, и слава богу, что есть кому за тобой присмотреть. Будь благодарен! Странная ситуация, не так ли?

Это именно так и работает. Ребенок всегда говорит родителям: «Да»! И сначала родитель транслирует свое опасение, взявшееся обычно из каких-то надуманных страхов, а потом ребенок понимает, каким его видят, и начинается бой с тенью. Всеобщий. Конечно, реакция на это будет однозначной – злость, непонимание, недоверие к родителю и желание, чтобы он все-таки перестал играть роль надсмотрщика.

Другой почвой для конфликтов является конкретное родительское видение того, кем ребенку быть, каким ему быть. Если родитель не устанавливает четкое правило: «Я тебе доверяю, я уверен, что в любой жизненной ситуации ты справишься», – значит, он автоматически начинает операцию спасения. «Будешь писателем – никогда не заработаешь денег», «Актрисой стать в наше время почти не возможно», «Чтобы выучиться на врача, надо быть очень умным, давай смотреть правде в лицо». Вот и реакция соответствующая. В ребенка не верят, его не поддерживают самые близкие люди. Те, на которых он привык равняться, кому привык доверять. Часто дело кончается тем, что ребята послушно идут учиться на юриста или экономиста (именно поэтому выпускников этих профессий в 10 раз больше, чем нужно), заканчивают вуз и работают где-то совсем в другом месте, сами уже не помня, кем они хотели быть. А если все-таки настаивают и идут по своему пути, часто голос на задворках сознания твердит им: этим денег не заработаешь, ты не справишься, ты недостаточно умный, – это фактически самосбывающиеся прогнозы, и, чтобы им противостоять, нужно прикладывать очень много усилий.

Сюда же относится попытка родителя навязать собственные нереализованные желания. «Мне кажется, ты станешь отличным футболистом». И вот ребенок уже понимает, чего от него хотят. А маму с папой надо радовать – это каждый знает. Так начинается внутренний конфликт: собственное желание – и желание родителя. Поэтому очень важно не заниматься проекцией собственных мечтаний, а именно дать человеку широкую рамку – помните? «Я уверен, что в любой жизненной ситуации ты справишься. Ты сильный, умный, расчетливый, талантливый, поэтому у тебя все прекрасно получится». Ребенок на это так же скажет: «Да»! Только уже без конфликта, потому что каждый человек сильный, умный и способный.

Так же важно, чтобы то, что вы говорите вслух, не противоречило тому, что вы думаете про себя, так как ваши мысли отражаются на лице. Помните, как мама Лариса из примера поняла, что дочь хочет, чтоб она вышла? Хотя та и слова об этом не сказала. Вот так же все мы прекрасно понимаем, что о нас думают на самом деле, даже если слышим обратное.

Следующий вопрос: почему конфликт, если он есть, обостряется именно в подростковый период? Потому что именно в этом возрасте наступает стадия взросления – отделение от родителей и поиск своего индивидуального пути – предназначения. Если родители не отпускают («станешь наркоманом»), не выказывают ребенку доверия, не дают положительных установок, заставляют заниматься тем, чем ребенку заниматься неинтересно, не нужно, – конфликт обостряется. Ребенок злится, сам не может толком объяснить на что, а родитель недоумевает: «Я же хочу как лучше!» Потому самое верное, что здесь можно сделать, это проявить доверие и услышать, что вам говорит ваш ребенок, а не устраивать: «Да как он смеет так со мной разговаривать, я его вырастил, выходил. Он мне обязан!», «Я жизнь прожила – я лучше знаю!» А какую жизнь вы прожили? Вы уверены, что ваш ребенок хочет ее повторить? Вы уверены, что он не способен на собственный выбор?

Дело в том, что нас самих так воспитали. И мы неосознанно несем эту модель дальше. Но неужели нам самим в детстве не хотелось, чтобы к нам относились с большим уважением, слышали, что мы говорим, поддерживали, доверяли? Так давайте сделаем так, чтобы нашим детям было легче найти свой путь, чтобы они верили в себя, в свои силы и в то, что они способны совершить что-то стоящее, в то, что они талантливы и очень нужны этому миру! Нам под силу и помочь им, и самим стать лучше, приблизиться к себе, вернуться на верную тропу, с которой мы когда-то свернули.

Часть 2
Проявления подросткового кризиса и как с ними… сотрудничать

Глава 5
Грубость, агрессия, конфликтность

– Насть, я ножницы возьму?

– Ты что, совсем охренела? Иди отсюда, дура тупая…

Марина инстинктивно втянула голову в плечи: кажется, драки не миновать. Вот ведь не повезло, что ее подселили в комнату к девятиклассницам.

Но драки не было, напротив, девочка, интересовавшаяся ножницами, преспокойно взяла их с тумбочки соседки и вернулась на свою кровать.

– Новенькая, а ты откуда?

Девочка, которую звали, по-видимому, Настей, смотрела на Марину с любопытством.

– Из Холм-Жирков, это в Тверской области…

– А, понятно.

К Марининому удивлению, никаких едких замечаний не последовало.

– На, подавись своим барахлом, коза, – первая девочка аккуратно положила ножницы на место.

– Иди в жопу, – флегматично отозвалась Настя и перехватила потрясенный взгляд Марины. – А, не обращай внимания, у нас тут так принято. Сама научишься. Вот как затошнит от этого «лицеисты – наше светлое будущее», «лицеисты – надежда России», так сразу и научишься… говорить «коза» вместо «дружище» и «иди в жопу» вместо «пожалуйста».

– Понятно, – ответила Марина, хотя ей ничего не было понятно. Такие слова она слышала только между матерью и отчимом, и то… не в самые лучшие их дни.

– Мы так разряжаемся, – добавила первая девочка. – Меня Света зовут, если что.

– Очень приятно, – вежливо отозвалась Марина. Света и Настя переглянулись.

– Ничего-ничего, через пару месяцев по-другому уже запоет, – подмигнула Света Насте.

– Ага. Корова… – согласилась та.

Подростки грубые. Подростки жестокие. Подростки злые и непримиримые. Их хлебом не корми – дай только поспорить, сцепиться, подраться…

Это так?

Так. И хочется добавить (неожиданно для многих) «в норме», но с этой идеей мы пока обойдемся осторожнее.

Про что мы точно не будем сейчас писать в подробностях – так это про гормональные бури, переменчивое настроение, из них проистекающее, тестостерон, адреналин, норадреналин и прочие физиологические вещи. Давайте поговорим лучше о психологии.

Знаете ли вы, что основные, базовые человеческие эмоции – это радость, интерес, печаль, гнев и страх? И понятно, что радость возникает, когда мы сталкиваемся с чем-то «хорошим» для нас, интерес – с «новым». Печаль мы испытываем, когда что-то теряем, гнев – когда у нас что-то пытаются отобрать, страх – когда нам что-то угрожает.

А в процессе воспитания происходят разного рода подмены. К примеру, не всех родителей радует детская радость. То есть, конечно, радует, но… Когда она такая, не слишком сильная. Потому что бурная радость ребенка – это хохот, топот, вопли и бог знает что еще. Гораздо удобнее, когда ребенок спокоен…

И интерес у ребенка – тоже сомнительное удовольствие для родителей. Невозможно пройти по городу из точки А в точку Б, не остановившись сто пятьдесят пять раз у каждого забора, витрины, кошечки и т. д.

А еще гнев бывает неудобен. Машет кулаками, ногами, кусается, рычит, ругается… Опять-таки разборки с родителями «пострадавших» приходится устраивать…

И печаль тоже. Потому что вот приходит с прогулки ребенок – и плачет. Потому что потерял любимую игрушку. И надо бы и дти иг ру шку искать, возвращать, но такой холод за окном, промозгло, ветрено…

То ли дело страх: ребенок, который боится, так хорошо слушается… Не шумит, не убегает, делает, что говоришь. Любо-дорого посмотреть!

Вот и получается, что у многих юных людей к концу детства из всех эмоций остается нормальный доступ только к страху, который разрастается до неподобающих размеров.

Но так жить нельзя, согласитесь. И никому не хочется. И подростковый бунт – один из способов поставить все на свои места.

Наверняка вы слышали что-то вроде «чем ярче проявляется кризис, тем лучше». И это так. Не нужно из страха и желания соблюсти политкорректность обкладывать свое чадо, которое вовсе уже и не чадо, слоями ваты и одеял. Ему или ей это необходимо – столкновение, повод испытать агрессию, возможность подобрать средства для ее выражения. Потому что большинство родителей (даже если негласно) сходятся во мнении, что хорошо – это когда ребенок послушный. Ну, допустим, когда ему четыре или пять – это, может, и комфортно. Ест что дают, игрушек из родителей не выбивает, спать ложится вовремя и безропотно. У мамы с папой навалом возможностей для обустройства собственной жизни, отвлекаться на ребенка особенно не приходится…

Но поверьте, детство у наших детей длится очень и очень недолго. Ну, допустим, лет десять, плюс-минус. А большую часть жизни им жить взрослыми. И когда им будет двадцать-тридцать-сорок, способность «есть что дают» и другие варианты безропотности будут уже не лучшими качествами, правда?

Мы часто совершаем ошибку и начинаем воспитывать детей для своего настоящего. Так, как нам сейчас будет удобно. А лучше бы подумать об их будущем. О том, что поможет им стать уверенными, пробивными и сильными, успешными, в конце-то концов. Поэтому если вы по-настоящему хотите стать успешными родителями успешных детей, примите как данность то, что им нужно научиться говорить «нет». Нужно научиться (часто – заново) испытывать гнев, быть яростными, отчаянно защищать свои границы, свои интересы, свои ценности.

Поэтому – да, пусть сквернословят, когда возможно и надо. Потому что материться в компании с друзьями-приятелями – это одно, а материться в кабинете у директора школы – другое.

Да, пусть играют в стрелялки, кровавые и бессмысленные с чьей-то точки зрения. Это лучше, чем душить кошек или фантазировать о перерезании горла соседу по парте.

Пусть ходят в дискуссионные клубы, где можно горячо выплеснуть накипевшее, а за неимением оных – строчат послания на форумах (порой кажется, что многие ветки для того и создаются, чтобы можно было легально сбросить напряжение агрессии).

Есть неподалеку бойцовский клуб, есть интерес к нему у подростка – прекрасно. Пускай идет. Ему поставят пару синяков, он поставит. Лучше все произойдет на татами/ринге под наблюдением профессионала, чем в подворотне, когда никто ни к чему не готов.

Самое главное – это понять, что дальше в жизни вашему сыну или дочери придется очень трудно, если он будет не дружен с той частью своей личности, которая в коллективном бессознательном сформировалась десятки тысяч лет назад, когда люди еще жили бок о бок с дикими зверями и порой мало чем от них отличались. Сами знаете, это – архетип Тень, нечто такое когтистое и клыкастое, с горящими глазами, притаившееся глубоко внутри каждого из нас. Чудовище?.. Нет. Такая сторона человека. В норме – дружественная ему и готовая защищать в любой ситуации. И она необходима нам – в первую очередь, чтобы в каждой жизненной ситуации, какой бы дикой и трудной она ни оказалась, у нас был ресурс выживания «любой ценой». А еще – для того, чтобы до последней капли крови (вражеской крови, конечно) защищать то, что нам дорого: семью, детей, Родину, дружбу.

Многие события, сопровождающие подростковый кризис, ссоры и конфликты, включая очень сильные выплески агрессии, до драк, – это мероприятия, направленные на то, чтобы восстановить контакт со своим архетипом Тень. Это не значит, что ваш сын или дочка теперь так и останется жестоким и непримиримым кем-то. Вовсе нет. Это как тренировка: ты учишься, скажем, подтягиваться. Научился. Время от времени повторяешь упражнение, чтобы поддержать форму. Можешь, при необходимости, повиснуть надолго или, подтянувшись, забраться куда-то, куда нужно. Но это не значит, что ты на турнике живешь, на нем ешь, спишь, и вис – твое привычное положение тела.

И конечно, нам, родителям, необходимо не пугаться таких проявлений, а грамотно поддерживать их. Потому что это то, что делает вашего ребенка сильным и жизнестойким. И естественно, крайне необходимо, чтобы вы сами были дружны со своим внутренним гневом, умели давать отпор в ситуациях социальной агрессии, позволяли себе, когда нужно, яриться и выходить из себя (подчеркиваем: когда нужно – это не когда ваш сын, допустим, не помыл за собой посуду, а когда при вас кто-то бьет ребенка или пытается причинить ему иной вред). Основной закон воспитания психически благополучного человека звучит так: все можно, и все – в своей ситуации. Бывает, нужно и убить – что в очередной раз подтвердили наши деды и прадеды и что мы уже семьдесят с лишним лет празднуем 9 Мая… И если возникнет такая необходимость, люди вновь будут защищать Родину с оружием в руках. Скорее всего, конечно, ничего такого не будет, но лучше иметь внутри себя подобное позволение, чем его не иметь и в ситуации смертельной опасности тратить силы на преодоление внутреннего блока.

Bepul matn qismi tugad.