Kitobni o'qish: «Медвежья гряда»

I часть

Начало

«Сегодня мой светлячок ярче!» – подумал Елисей, глядя на маленькую жар-птицу, парящую над его головой. Крошечное подобие сказочного существа, сотворенное с помощью света и магии, легко порхало в прохладном вечернем воздухе. Ее изящный крошечный хвостик переливался всеми цветами радуги.

Лежа на спине, ее юный создатель радовался этому волшебному светящемуся калейдоскопу, кружившему на фоне проступающих на темном небе звезд. Елисей внимательно вслушивался в звуки погружающегося в сумерки леса. Здесь, на смотровой вышке, среди верхушек деревьев, он чувствовал себя в безопасности, несмотря на то, что вокруг не было ни души.

Светлячок еще какое-то время покружил над головой мальчика, а затем упорхнул прямо в чащу густого леса, где находился лагерь общины.

Это была не просто красивая магия, а особый сигнал, который понимали все жители лесного лагеря. Люди, которые жили там, имели особые умения. Поэтому посторонние звали их чародеями или ведьмаками.

– Елисей, – вдруг послышался шепот из лесной чащи.

– Кто здесь? – насторожился мальчик.

– Это я, – вслед за голосом из-под густой ели показался щуплого вида малыш.

– Мирослав?! – удивился Елисей.

– Почему ты здесь?! Скорее ступай в лагерь!

– Я пришел проведать тебя и заодно принес тебе родниковой воды, – лукаво улыбнулся малыш и достал из-под плаща маленькую флягу, на вид как будто сделанную из необыкновенно плотных листьев.

– Тебе нельзя здесь быть Мирослав, ты еще мал! – ответил Елисей.

– Ну пожалуйста, я ненадолго! – взмолился малыш.

Елисей взглянул в невинное лицо мальчика и понял, что этот спор ему не выиграть.

– Ладно, залезай сюда, – нехотя согласился он.

Мирослав засиял от радости и стал быстро карабкаться на вышку, где нес свое ночное дежурство Елисей.

Мальчик на удивление ловко вскарабкался на площадку, находящуюся на самой верхушке дерева. Со всех сторон площадку опутывали густые ветви, скрывая ее от любопытных глаз. Снизу эта наблюдательная вышка выглядела как самое обычное дерево. Такая умелая маскировка надежно защищала двух юных чародеев.

– Ты слышал рассказы о «Медвежьей гряде»? – тут же выпалил Мирослав, как только поравнялся с Елисеем. И тем самым сразу выдав истинную причину своего прихода.

– Да, – коротко ответил Елисей. – И мне известно о ней не больше, чем и тебе, – сразу добавил он, искоса взглянув на малыша.

– То есть совсем ничего! – разочарованно вздохнул Мирослав.

– Что поделаешь… – пожал плечами Елисей. – Похоже, что даже сами старейшины знают о ней немного.

– Или просто не хотят нам рассказывать.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю… – задумчиво протянул Мирослав,

– Взрослые всегда скрывают от детей все самое интересное!

Елисей нежно улыбнулся малышу. Ведь Мирослав был младше его на целых шесть лет. И был еще совсем ребенком, хоть и очень необычным.

– Если они и скрывают от нас что-то, то я уверен, что делают это только чтобы защитить нас, – мудро заметил Елисей.

– И ты туда же! – недовольно фыркнул малыш.

– Расскажи мне ее еще раз, – попросил Мирослав. – Легенду о «Медвежьей гряде».

– Ты ведь слышал ее уже сотню раз! – удивился Елисей.

– Ну пожалуйста! Мне нравится, как рассказываешь ее именно ты.

– Ладно, – неохотно согласился Елисей и начал свой рассказ:

– Есть старое поверье о том, что в самой чаще самого глухого и дикого леса, живет его хранитель. Он бережет лес от пожаров, охотников и прочего зла. Он может исцелять раненых зверей и оживлять поникшие деревья. Он выглядит, как человек. Но в любой момент может обернуться громадным и свирепым зверем. Его страшатся даже лесные обитатели. И беда сулит тому охотнику, который повстречается с ним в пути. Ведь он дух самого леса. Имя ему Святибор. Никто не знает, как отыскать дорогу туда, где живет этот дух. Место это – священно. И есть только одна заветная тропа, которая ведет туда. Она то появляется, то исчезает. И лишь чистый душою может отыскать ее. В народе ее зовут – «Медвежьей грядой».

Елисей закончил свой рассказ, и оба они погрузились в молчаливое раздумье. Лежа на спине, они вглядывались в темнеющее небо. Одна за другой, появлялись на бархатисто-синем небе звездочки, как бы открывая дверь во вселенную, которая была скрыта от глаз целый день. Ночной Мир оживал. Совы ухали на густых елях. Над головой тихонько шелестела листва. В траве шуршали мелкие зверьки, стараясь поскорее скрыться от зорких глаз хищников.

Елисей вновь сотворил маленькую жар-птицу и теперь любовался ее порхающим танцем. Мирослав, желая последовать его примеру, тоже попытался создать своего светлячка, но как он ни старался, из его ладоней вылетали лишь только искры. Наконец, запустив целый салют, он бросил свои попытки и от отчаянья захлюпал носом.

– У меня никогда не получится! – еле слышно простонал он.

– Ерунда! – подбодрил его Елисей. – У меня в твоем возрасте были те же проблемы. Наставник Велеслав говорит, что, чем младше чародей, тем сложнее ему управлять своей энергией. Со временем у тебя все получится, просто продолжай тренироваться.

– Рада уже умеет создавать светлячка, а она меня младше на два года!

– Знаю, – согласился Елисей. – Но мы ведь все разные.

Вероятно, ответ Елисея немного утешил малыша. И оба они вновь погрузились в свои мысли.

– Елисей, – снова заговорил Мирослав.

– Что?

– Ты когда-нибудь встречал охотников? Ну тех самых, от которых мы прячемся?

– Видел мельком, одного-двух. Но это было далеко отсюда и довольно давно, – поспешил добавить он, заметив, как встревожился Мирослав.

– А как они выглядели?

– Ну… – протянул Елисей, припоминая. – Высокие, весьма грубые и все в железках. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, просто… – замялся Мирослав.

Елисей пристально вгляделся в мальчика. Жизнерадостный, по-детски наивный и всегда искренний Мирослав редко что-то скрывал.

– Что-то не похоже на него, – подумал Елисей, но промолчал.

– Тебе пора возвращаться, Мирослав, – напомнил Елисей.

– Мирослав! – повторил Елисей. – Ты должен! Уже совсем стемнело!

– Вот именно, что стемнело! – сдавленным голосом ответил Мирослав.

Елисей удивился еще сильнее:

– С каких пор ты стал бояться темноты?

Мирослав вновь промолчал. Он поднял голову, взглянув на друга. И Елисей неожиданно увидел, как в глазах малыша заблестели слезы. Сердце его сжалось от жалости. Елисею хотелось как-то утешить своего младшего друга, но он настолько растерялся, что не знал, что и сказать. Наконец, овладев собой, он постарался придать своему голосу как можно больше бодрости:

– Сделаем так, – сказал он. – Я отправлю с тобой своего светлячка. Он проводит тебя до ворот лагеря. Иди смело и ничего не бойся!

– Хорошо! – согласился Мирослав, немного повеселев.

Мальчик послушно спустился с вышки. И уже было собрался уходить, как вдруг остановился и осторожно прошептал так, как будто боялся, что кто-то может услышать его в этой лесной глуши.

– Ты знаешь, Елисей, мне все время снится один сон. – Малыш вновь запнулся и продолжил еще более напряженным голосом:

– Мне снится наш лагерь, охваченный огнем. И люди с железными головами. Как ты думаешь, что это значит?

Елисей замер. Неожиданно по его спине пробежали мурашки. Но он постарался не выдать своего волнения, чтобы не напугать Мирослава еще больше.

– Я не знаю, – честно ответил он. – Но ведь это только лишь сон…

– Не бойся, Мира! Завтра ты сможешь поговорить об этом со старейшинами, но сейчас ты должен возвращаться.

Мальчик кивнул и больше ничего не говоря, махнул на прощанье рукой. Елисей помахал ему в ответ. Слепящую темноту озарила призрачно сияющая птица. Быстро спустившись вниз, к самой земле, она, бесшумно порхая, заскользила между стволов деревьев.

Еще долго Елисей смотрел вслед удаляющемуся огоньку и следующему за ним Мирославу, пока тот совсем не скрылся за густыми ветвями темных елей. Его не покидало тревожное чувство, так как к подобным снам Елисей относился серьезно. К тому же он рос с Мирославом бок о бок и знал, что сны этого малыша имеют свойства сбываться.

Лесной лагерь

Первые лучи утреннего солнца еще не показались из-за горизонта, когда Елисей возвращался в лесной лагерь. Его ночное дежурство было окончено. Утомленный и сонный, он брел по мокрой от росы траве. За ночь он немного озяб и сейчас кутался в плащ, чтобы согреться. Глаза слипались от бессонной ночи. И чтобы отогнать дремоту, Елисей стал вслушиваться в пение птиц. У Елисея, как и у всех жителей лесной общины, был свой особенный дар. Он понимал язык птиц. Изучать его было нелегко, но интересно. Словно, как открывать новый маленький Мир. Но Елисей старательно оттачивал свои способности и с каждым днем понимал этот язык все лучше. Причудливые трели и замысловатые птичьи сигналы превращались для него в целую вереницу событий и эмоций.

Постепенно густой ельник стал редеть, и алые лучи солнца показались сквозь кроны деревьев. Теперь к птичьему щебетанию присоединился новый звук. Эта была мелодия, которую Елисей знал так хорошо, что узнавал ее по первым нотам. Эта была песня жителей лесного лагеря.

«Солнце просыпается, птицы поднимаются

В небо, озаренное алою грядой.

Ночь в пещеры прячется, в сон дремучий рядится.

Утро умывается свежею росой».

Все ярче и отчетливее звучали их голоса, оповещая Елисея о приближении к лагерю. И вот, через некоторое время, перед ним раскинулись необыкновенно высокие ивы, которые обступали тропинку со всех сторон. Их извивающиеся ветви наклонялись к самой земле, образовывая своеобразный тоннель. Но пройти здесь мог далеко не каждый. Вместо твердой почвы под ногами была глубокая топь. И только жители лесной общины были способны перебраться через нее.

Елисей, будто скользя по воздуху, точными и легкими движениями перепрыгивал с кочки на кочку, с камня на камень, которые давно поросли мхом, и только посвященные знали их тайну. Эти островки образовывали своего рода потайную тропу, ведущую к лагерю через непроходимое болото.

И вот, наконец, Елисей, перемахнув через огромный трухлявый пень, преграждавший тропу, оказался на просторной, залитой светом поляне.

Здесь был его дом. Это было очень необычное и удивительное место. Домики, а точнее небольшие шалаши, прятались между веток, высоко на деревьях. Между собой их соединяли канатные дорожки и деревянные подвесные мостки. Люди перемещались по ним с такой необыкновенной легкостью, будто можно было подумать, что за спиной у них есть невидимые крылья.

Справа от центра поляны расположилась небольшая группа женщин в красивых длинных платьях. Звонкими голосами они напевали песню, ворожа вокруг нескольких большущих котлов. По воздуху плыл чудесный сладковатый аромат.

– Сейчас не помешает глоток бодрящего травяного настоя, – подумал Елисей.

И уже было направился в сторону кухни, как вдруг до него донесся искристый смех.

Елисей обернулся и заметил у ручья две фигуры, которые тотчас же узнал: грациозная и изящная девочка, примерно его возраста, кружилась на берегу ручья. Ее перламутровые волосы отражали солнечные блики, скользящие по воде. А рядом с ней плескалась в воде совсем малютка лет шести, с ярко-рыжими волосами. Маленькая Рада, смеясь заливным смехом, пыталась угнаться за огненной бабочкой, порхающей над кромкой воды. А светлячок Агнии ловко ускользал от нее в самый последний момент.

Елисей смотрел на них, словно завороженный. Но подойти не решался, не желая нарушать их веселье. Неожиданно Агния обернулась и, заметив Елисея, подошла первой.

– Доброе утро, Елисей! – улыбнулась она ему.

– Доброе утро! – ответил мальчик, немного смутившись. Ему вдруг стала неловко от того, что он так долго не решался подойти.

– Как прошло ночное дежурство?

– Все хорошо, спасибо!

– Это замечательно! Но у тебя усталый вид, – заботливо заметила она. – Тебе не помешает выпить пробуждающего настоя или умыться родниковой водой.

– Я как раз подумал о том же самом, – улыбнулся ей Елисей.

– Кстати, ты не видела Мирослава?

– Он ушел с наставницей Ладой. Они отправились собирать лекарственные травы, еще до восхода. А зачем он тебе понадобился?

– Его беспокоил один сон. И я хотел узнать, удалось ли ему поговорить со старейшинами об этом.

– Вещий сон? – чуть нахмурила брови Агния.

– Пока не знаю, – уклончиво ответил Елисей. Он не хотел волновать Агнию понапрасну, и по какой-то причине не хотел, чтобы она заметила, что он тоже взволнован.

– Боюсь, поговорить со старейшинами сегодня вряд ли кому-нибудь удастся. Ведь сегодня они собираются на ежегодный совет – сказала Агния.

– Ах да, я совсем забыл об этом! – поморщил лоб Елисей.

– Кстати, нам пора поторапливаться, если мы не хотим опоздать к началу занятию по рунам, – напомнила ему Агния.

В следующий момент кто-то резко схватил Елисея под ребра, так, что у него перехватило дыхание. И он понял, что их догнала Рада. Ее платье было все еще немного влажным от воды. Она обхватила Елисея за талию, поскольку выше не доставала, и радостно объявила ему:

– В следующий раз я отправлюсь на дежурство с тобой! – сказала она, сияя. – Я тоже хочу не спать целую ночь!

Елисей устало улыбнулся ей:

– Думаю, лет через шесть ты изменишь свое мнение.

– Идем те же! – позвала Агния.

– Я догоню вас, – ответил девочкам Елисей. – Только заскочу на минутку на кухню, – и с этими словами он отправился за бодрящим настоем, который уже вовсю бурлил в котле.

Подкрепившись, и оттого немного повеселев, Елисей поспешил присоединиться к своим друзьям, уже вовсю корпевшим над заданием, которое им задал учитель. Высокий, худой мужчина, чьи волосы уже затронула седина, наставник Годимир, преподавал письменность и древние руны.

Его фигура возвышалась в центре круга учеников, старательно выводивших замысловатые письмена. Работали они на специальных песочных столах. Такой способ легко позволял исправлять ошибки и не требовал лишних затрат бумаги или бересты.

– Урок начался десять минут назад! – заметил Елисею наставник, окинув мальчика строгим взглядом.

– Простите, учитель! – негромко извинился Елисей и поспешил встать за свободный столик, рядом с Агнией.

Девочка старательно вырисовывала витиеватую руну. Улыбнувшись ему, она отвлеклась от занятия и тихонько прошептала:

– Наставник задал нам изобразить руну «Леля». Эта руна связана со стихией воды.

– Спасибо! – поблагодарил ее за подсказку Елисей.

Взяв длинную кисть, он стал выводить руну на гладком песке, время от времени сверяясь с рисунком Агнии.

Спустя некоторое время Елисей отвлекся от своей работы и осмотрелся по сторонам.

В группе их было не больше десяти человек. Мирослава и Рады здесь не было, поскольку рунические письмена изучали ребята постарше. Справа от Агнии Елисей увидел Мака – юношу лет шестнадцати. Он все еще старательно трудился над своей работой, не смея отвлечься. Единственным, кто выделялся на общем фоне учеников, был мальчик лет двенадцати – тринадцати. Невысокий, темноволосый, он сидел на земле, отложив свою кисть в сторону, и о чем-то размышлял.

Этот мальчик был ровесником Елисея. Звали его Каиль, но по имени к нему обращались редко. За ним твердо закрепилось прозвище Змееуст, и по первому взгляду было понятно почему. Он обладал даром необычным и таинственным – он умел разговаривать со змеями. Чаще всего он держался особняком. И, наверное, по этой причине с ним редко общались другие дети. Хотя, возможно, причиной этого был не только его замкнутый характер, но и необыкновенная змея-альбинос, которая всегда обвивала его шею, словно была частью его самого.

Похоже, занятие рунами быстро наскучило и остальным ученикам, поскольку Елисей стал замечать тут и там отвлекающихся ребят. Слева от него между собой вели оживленную беседу двое уже почти взрослых чародеев. А чуть дальше от них девушка, лет пятнадцати, заплетала свои русые волосы в длинную косу.

Однако передышку быстро прервал резкий голос наставника:

– Не отвлекаемся! – одернул класс Годимир, продолжая кружить между рядами учеников. – Древние руны несут в себе сакральный смысл, – возобновил учитель свой рассказ. – Этот смысл вам необходимо научиться расшифровывать и правильно истолковывать. Руну, которую мы сегодня изучаем, руна «Леля» – символизирует стихию воды. А конкретно, воду родников и ручьев. Эта руна также связана с интуицией, силой разума, которая ведет нас за собой, словно водный поток, указывая путь в наших странствиях.

Истории

Изучение рун, безусловно, было очень полезным и необходимым занятием. Но на Елисея, наверное, как и на любого подростка, оно навивало скуку. Поэтому по окончанию урока все вздохнули с облегчением. Юные чародеи лесной общины изучали немало занимательных предметов. Так, например, наставник Драгорад, милый и добродушный старец, обучал их астрономии. Этот предмет нравился Елисею немного больше, чем изучения рун. Хотя бы потому, что почтенный старичок, рассуждая о небесных телах, нередко погружался в сон, и ученики на некоторое время оставались предоставлены сами себе. Уроки Травоведения вела молодая наставница по имени Лада. Бывало, что, уходя в лес, на поиски редких трав, они проводили там чуть ли не целый день. А иногда напротив, простаивая на одном месте возле кипящих котлов, варили различные зелья и отвары. Но, конечно, одним из любимых занятий у Елисея был предмет «Историй». Его преподавал наставник Велеслав – молодой доброжелательный человек. Каждый раз он рассказывал на уроке какую-нибудь поучительную и захватывающую легенду или былину. Кроме того, наставник Велеслав был тем, кто помогал юным чародеям развивать свой собственный дар. И само собой, что это было самым интересным из всех занятий, которым ученики должны были заниматься, живя в общине.

Как и всегда, ученики с нетерпением ждали урока наставника Велеслава. Рассевшись по кругу, они моментально притихли, едва только наставник вступил в его центр. Елисей заметил, что даже Каиль-Змееуст не скрывал своего любопытства. А малыши, которые уселись прямо перед наставником, и подавно были охвачены восторженным ожиданием.

– Добрый день! – поздоровался молодой человек со своими подопечными.

– Прежде, чем поведать вам новую историю, я хотел бы, чтобы вы напомнили мне итог нашей прошлой беседы. Кто сегодня самый смелый? – ласково улыбнулся наставник ученикам.

Сидящий рядом с Елисеем Мирослав, неуверенно поднял руку.

– В прошлый раз мы говорили о том, что каждый чародей должен нести ответственность за свой дар. И о том, что свои способности мы не можем использовать в злых намерениях.

– Совершенно верно! Благодарю, Мирослав! – похвалил мальчика наставник, от чего светлое личико малыша озарилось улыбкой.

– Это правило одно из самых главных. И его вы никогда не должны забывать.

– Ну, а теперь я расскажу вам одну старинную историю. Слушайте и внимайте…

Тишина стала абсолютной, и наставник начал свой рассказ:

– Жили были два друга. Один был сведущ в чародействе, другой – простой человек. Жили они, как братья, всецело доверяя друг другу. Молодой чародей учился волшебной силе у своего наставника. Второй друг восхищался их магией. Но в глубине души его с каждым днем нарастало чувство жгучей зависти, о которой его друг даже не мог подозревать. Был этот человек хитер и коварен. Он притворился, что боится магов из-за их могущественной силы. Чтобы утешить своего друга, молодой маг открыл тайну, о которой ему было велено молчать. А тайна эта заключалась в том, что силу свою чародеи не могли использовать во зло, и даже если смерть им угрожала, не смели они воспользоваться ею для защиты. Ведь на них лежала печать ответственности за тот дар, что им дан. Узнав об этом, молодой человек взбунтовался. Жажда власти захлестнула его злое сердце, и он, напав на старого наставника, убил его. От такого подлого предательства молодого чародея захлестнула еще неведомая ему ярость. Не совладав с ее жгучим пламенем, он погубил своего бывшего друга. А сам молодой чародей лишился своего дара, так как совершил самый страшный грех, обративший его душу во мрак.

В народе пошли разные слухи о чародеях. Люди, которые и раньше обходили их стороной, теперь стали бояться их еще сильнее. О предательстве было быстро забыто. А несчастного чародея нарекли именем «Затаившийся лют».

Рассказ прервался, и Елисей поежился. Ему вдруг стало холодно, хотя солнце еще согревало воздух своим теплом.

– Какое чудовищное предательство, – думал он. – Ведь, по сути, причиной этой трагедии оказалось то, что молодой чародей верил в дружбу между людьми и магами.

Похоже, другие ученики тоже были удручены услышанным. Многие сидели, повесив головы, уткнувшись в землю неподвижным взглядом.

К реальности учеников вернул голос наставника:

– А теперь, мои юные друзья, мне было бы интересно услышать выводы, которые наверняка каждый из вас уже сделал.

– Кто первый? – Велеслав обвел взглядом класс в ожидании поднятых рук, но, как ни странно, никто не спешил держать ответ.

– Но вдруг, неожиданно для всех, рука Змееуста взлетела вверх.

– Нельзя верить обычным людям! – резко объявил он.

На еще молодом лице наставника пролегли несколько глубоких морщин.

– Доверие – важная и необходимая часть человеческой жизни, мальчик мой. Боюсь, ты поспешил с ответом, – спокойным тоном ответил наставник.

Каиль презрительно фыркнул, но спорить с учителем не стал. А Велеслав будто бы и не заметил этой его реакции.

Сидящая рядом с Елисеем Агния неуверенно подняла руку и немного неровным голосом произнесла:

– Молодой маг ослушался своего учителя, рассказав тайну, о которой должен был молчать.

– Очень хорошо, девочка! – улыбнулся ей Велеслав.

– Но он ослушался, потому что доверял! – громче прежнего вновь заявил Каиль.

– Тебя мы уже слушали! – заметил ему наставник.

– Слушали, но не поняли! – угрюмо пробурчал мальчик.

Велеслав, молча сверил ученика внимательным и строгим взглядом, от которого тот, будто опомнившись, опустил взгляд, понурив голову.

– Иногда ощущать себя непонятым бывает весьма упоительно, но этим чувством нельзя увлекаться! – наконец ответил учитель, дав понять, что спор на этом закончен.

– Итак, – спокойно продолжил он. – Какие еще будут мысли?

– Может, ты, Елисей, хочешь поведать нам что-нибудь?

От неожиданности Елисей даже чуть вздрогнул. Его мысли сейчас раздирали противоречия, и он чувствовал, что пока не готов дать какой-либо определенный ответ. Но тут вдруг ему в голову пришла одна мысль.

– Я хотел бы спросить, наставник, – неуверенно начал он.

– Я тебя слушаю, – подбодрил его Велеслав, и Елисей продолжил уже смелее.

– Не эта ли история послужила причиной того, что мы – чародеи, живем в лесу, как отшельники, избегая обычных людей?

– Думаю, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, – туманно ответил ему наставник. – Хочу только добавить, что причин того пути, который мы избрали, немало. И, пожалуй, одна из самых главных – это желание защитить вас – одаренных детей, детей природы, чьи способности не должны служить злым замыслам и корыстным целям. А те истории, которые я вам рассказываю, не дают точных ответов. Они лишь наводят нас на мысли, в которых нам необходимо разобраться, чтобы научиться понимать самих себя и других. Благодаря этим историям мы получаем необходимые нам уроки. Однако, – Велеслав вопросительно обвел взглядом детей, – меня удивляет, что никто до сих пор, не назвал мне, пожалуй, самую очевидную и в то же время ужасную причину страшного итога этой истории.

На этот раз ответ последовал почти сразу. Юноша по имени Мак уверенно поднялся на ноги и произнес:

– Мы не сказали о том грехе, что подтолкнул человека к страшному преступлению. Это зависть, учитель.

– Совершенно верно! – похвалил его наставник. Один из самых страшных и не имеющих конца грехов – зависть. Остерегайтесь ее, дети! Будьте всегда начеку! Ибо этот грех проникает в сознание незаметно и отравляет души людей, словно медленный яд.

Класс снова погрузился в задумчивое молчание. Но учитель вскоре объявил:

– Что ж, на этом наше занятие подходит к концу. Может быть, кто-то еще хочет что-нибудь добавить? – промолвил Велеслав.

– Нельзя никого убивать! – раздался вдруг голос Мирослава, который совсем забыл поднять руку. Однако наставник не стал его за это корить.

– Истина глаголет устами младенца! – серьезно произнес Велеслав.

– На этом урок наш окончен. И помните! – напутствовал учеников наставник. – Все наше существование сводится к совершенствованию не только наших дарований, но и самому главному – совершенствованию наших душ. Магия, которой вы все обладаете, это отражение ваших душ. Чем чище и светлее душа чародея, тем сильнее его магия, и наоборот. Помните об этом всегда!

***

Миновал полдень. Солнце стояло высоко, раскаляя знойный воздух жаркого летнего дня. Елисей лежал на траве, укрывшись в тени большого старого дуба.

Вглядываясь в безмятежную синеву неба над головой, он чувствовал необыкновенный покой на душе. Сейчас его не тревожили даже те гнетущие мысли, которые крутились в голове после услышанной им истории. Где-то поблизости Агния играла с Радой и Мирославом. Он слышал их веселые голоса, доносившиеся до него с легким теплым ветерком.

Он был очень рад этой небольшой передышке, после которой его, как и всех остальных учеников, ждала новая порция заданий и поручений. Каждый из детей в общине должен был нести свою повинность – помогать по хозяйству: ухаживать за огородом, заготавливать травы, готовить еду и даже шить. А некоторые отроки, достигнув подходящего возраста, раз в неделю несли ночные дежурства, сторожа покой лесного лагеря.

Над Елисеем мелькали разноцветные огоньки, словно блики солнечных зайчиков. Вокруг кружили стрекозы, порхание крылышек которых становились будто все медленнее и громче. Широкий взмах, еще один, и Елисея заслонила тень огромной золотисто-огненной птицы. Мальчик вздрогнул и проснулся.

– Мирослав! – удивился Елисей, увидев нависшее над ним лицо малыша.

– Чего тебе? – сиплым голосом спросил Елисей.

– Извини, я не знал, что ты спишь, – тихонько заговорил он.

– Ничего. Так, просто задремал, – ответил Елисей уже бодрее. – А что ты хотел?

Мирослав присел рядом с ним на корточки и, немного помявшись, заговорил:

– Сегодня Мак встречается со своей семьей. Ты ведь знаешь, он единственный из нас, у кого есть родные, которые его навещают. Они обычные люди и живут в деревне, далеко отсюда. Но сегодня они придут в условленное место для того, чтобы повидать его. И мы, – Мирослав запнулся от волнения, но тут же продолжил, – и мы можем пойти с ним. Мак не против, он мне сам сказал.

Елисей поразмыслил несколько секунд. Ему, конечно, тоже было любопытно, но идея эта не вызвала у него такого восторга, как у Мирослава.

– Не знаю… – сомневаясь, протянул Елисей. – Это может быть небезопасно, – ответил он.

– Брось! Ты же сам говорил мне, что в лесу давным-давно никто из охотников не появлялся. Нас никто не заметит! – стал уговаривать его Мирослав.

– Старейшины вряд ли бы одобрили это, – не поддавался Елисей.

– К тому же ты еще мал, чтобы выходить за пределы лагеря без наставников.

– Старейшины сегодня все будут на совете. Им не до нас! – возразил Мирослав.

– А со мной пойдет Агния. И будет совсем здорово, если ты тоже присоединишься к нам, – улыбнулся Мирослав, глядя на Елисея исподлобья.

Елисей глянул в сторону Агнии. Ее перламутровые волосы по обыкновению переливались на солнечном свете, всеми цветами радуги.

– Ладно, – согласился Елисей, хотя и почувствовал легкий укор совести.

– Вот здорово! – просиял Мирослав.

– Тогда встречаемся, как стемнеет у северного входа, – шепнул малыш ему на прощание и побежал в сторону теплиц.

Ночная вылазка

Сумерки стремительно сгущались. Елисей шел через лагерь к условленному месту. Его все еще гложили сомнения, так как он не был уверен, что их ночная вылазка была хорошей идеей.

На полпути его нагнала Агния. Девочка выглядела взволнованной, но глаза ее светились азартным любопытством.

– Я рада, что ты согласился пойти! – сказала она.

– Теперь нас будет четверо, и от этого как-то спокойнее, – улыбнулась Агния.

Елисей неуверенно улыбнулся ей в ответ. Еще пару секунд назад он был готов к тому, чтобы попытаться отговорить остальных от этой затеи. Но та мысль, что Агнии будет спокойнее в его обществе, заставила его тут же отказаться от этого намерения.

Через несколько минут Елисей увидел две фигуры, поджидавшие их у северного входа. Агния приветственно помахала рукой, а Елисей ограничился кивком. И в ту же минуту, разглядев хорошенько эти фигуры, оба они замерли от удивления. Рядом с Мирославом, явно поджидая их, крутился Каиль-Змееуст. Его то они совершенно не ожидали тут увидеть. И поэтому, поравнявшись с ним, Агния, немного громче, чем требовалось, спросила:

– Что ты тут делаешь?!

Но Каиль, конечно, уже ожидавший подобного вопроса, отреагировал на выпад моментально.

– Как раз хотел спросить вас о том же, – неприятно сощурил он глаза.

– Что это вам вздумалось собраться в такой час здесь, прямо у выхода из лагеря?

– Не твое дело! – горячо ответила Агния.

Лицо Змееуста, приобретя ехидный вид, стало еще неприятнее.

– Можете и не говорить. Этот малявка мне и так все уже разболтал, – махнул он рукой в сторону Мирослава.

И тут, Мирослав и Агния, не выдержав, закричали одновременно.

– Не смей его так называть! – возмутилась Агния.

– Я ничего ему не говорил! – вспыхнул малыш, подлетев к Елисею. – Он поджидал меня здесь. Наверное, подслушал нас еще днем, когда мы договаривались о встрече, – выпалил он, умоляюще глядя на друзей.

– Успокойся, Мира! Он просто тебя дразнит, – утешил его Елисей.

По лицу Змееуста пробежала самодовольная ухмылка. Но Елисей не поддался на эту провокацию.

– Если ты хотел пойти с нами, мог бы просто попросить. Зачем было шпионить? – все так же спокойно произнес он.

– Шпионить?! Вот еще! Слишком много чести! – надменно отозвался мальчик.

– Тогда как ты оказался здесь? – подловил его Елисей.

Теперь терпение потерял и сам Каиль, почувствовав свою оплошность.

– Я хожу куда хочу! И разрешение твое мне не требуется! – огрызнулся он.

Разговор явно зашел в тупик. И пока каждый из них раздумывал, что делать дальше, ночная мгла стала опускаться на поляну. Внезапно высокий детский крик раздался совсем близко и от неожиданности все четверо вздрогнули.

К ним на всех порах мчался карапуз лет двух. Он задорно верещал, убегая от своей матери, гнавшейся за непослушным мальчуганом. В мгновение ока они оказались рядом с ребятами. Невысокая, стройная девушка в длинном зеленом платье поймала, наконец, свое дитя, легко подхватив его на руки.

– Ну сколько можно! – стала приговаривать она, притворно строгим голосом. – Тебе давно уже пора спать! – обняв малыша, она взглянула на группу растерянных детей.

– Кстати говоря, вас, молодые люди, это тоже касается! – заметила она им.

Девушка огляделась по сторонам, задержавшись на мгновение на изогнутой иве, под ветвями которой находился северный выход из лагеря.

– Что это вы тут все делаете так поздно? – удивленно спросила она, переводя взгляд с одного виноватого лица на другое.

– Добрый вечер, Борислава! – натянуто улыбнулась Агния.

– А мы тут просто… – девочка запнулась, не успев ничего придумать.

– Наставник нам поручил сходить на ближайший родник за водой, пока еще не совсем стемнело, – без запинки солгал Каиль.

Он говорил так уверенно, что даже стоящие рядом Елисей, Мирослав и Агния не смогли бы его в чем-то заподозрить, если бы не знали правду. Вовремя спохватившись, они утверждающе закивали.

– Ну что же, тогда поторопитесь, а то уже почти стемнело! – напутственно сказала молодая девушка и отправилась вглубь лагеря.

– Вовсе не обязательно было лгать! Мы ведь ничего плохого не делаем, – недовольно нахмурилась Агния.

– Да?! – вскинул брови Каиль.

– Тогда, может, догонишь ее и все расскажешь? Или, может быть, пойдешь прямо на совет к старейшинам? – ехидно прибавил он.

– Очень смешно! – презрительно фыркнула Агния.

Каиль уже открыл было рот, чтобы вновь огрызнуться, но перепалку остановил Елисей:

– Хватит! – резко, но негромко сказал он.

– Если хочешь идти с нами, ты должен просить разрешения у Мака. Ведь речь идет о его семье, а значит, ему и решать.

– И здесь нет никакой тайны, – добавил Елисей, заметив удивленные взгляды друзей. – Мак не стал бы встречаться с семьей без разрешения старейшин.

– Конечно, попрошу, – ответил насмешливо Змееуст. – Как только догоню его, сразу попрошу.

– Что? – недоуменно уставился на него Елисей.

Но ответил ему Мирослав.

– Мак ушел за пять минут до вашего прихода. Сказал, что безопаснее будет, если мы пойдем по отдельности.

– Тогда идемте скорее! – без лишних слов ответил Елисей, и все четверо поспешили в темнеющий лес.

Ночная мгла заволокла лесной покров. Дети шли, спотыкаясь о корни деревьев, выступающие из-под земли. Время от времени выглядывавшая из-за облаков луна наполняла лес тусклым холодным светом. Впереди шла Агния. Ее перламутровые волосы то ли отражали призрачный свет луны, то ли святились сами по себе. И шедший следом за ней Елисей, глядя на это завораживающее зрелище, спотыкался еще сильнее.

Вскоре стало ясно, что в такой темноте продолжать путь было невозможно. Окончательно потеряв след, Агния остановилась.

– Я зажигаю светлячка! – объявила она. – Иначе мы просто заблудимся и Мака уж точно не найдем.

– Хорошо, – отозвался Елисей. – Я своего тоже зажгу.

– Подумай о Маке. Так мы быстрее его отыщем, – посоветовала Агния.

Из рук девочки выпорхнула огненная бабочка с перламутрово-голубым оперением. Она зависла над головой девочки, словно факел, освещая лесную тропинку. А Елисей сотворил свою жар-птицу, сосредоточив мысли на Маке. Существо, словно призрачная дымка, тут же метнулось в ночную темноту. Легко скользя по воздуху, магическое создание полетело вперед, указывая детям путь.

Позади всех шел Змееуст. Его плечи обвивала мраморно-белая змея. Не желая отставать от сверстников, он поспешил создать своего светлячка. Это было совсем крошечное создание в виде призрачной змейки. Она неуверенно плыла по воздуху, припадая к самой земле. Неровно мерцая в темноте, она то почти гасла, то загоралась вновь, возвращаясь в ладони своего хозяина.

Через некоторое время лес стал редеть. И как только из-за деревьев показались силуэты, магические светлячки Агнии, Елисея и Каиля тут же погасли.

Они спрятались за ближайшие кусты и стали наблюдать. Среди берез виднелись три фигуры: одна чуть выше других, стройная, принадлежащая уже почти взрослому молодому человеку, в котором Елисей без труда узнал Мака. Вторая – женская, лица которой не было видно, но облик был удивительно схож с обликом юноши. Даже при тусклом свете луны, можно было разобрать как похожи их пепельно-черные волосы, длинные и худые руки. Конечно, эта женщина была его матерью. А возле нее крутился мальчик, лет десяти – младший брат Мака, как догадался Елисей. Он протянул руку и вложил в ладонь старшего брата какую-то фигурку.

– Я сам это сделал. Она приносит удачу, – долетел до ребят голос мальчика.

Елисей в этот момент испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему было очень любопытно наблюдать за людьми, которые не были чародеями и при этом были для них не опасны. Но с другой, он чувствовал, что вторгается во что-то личное, тайное. Он вдруг почувствовал себя так, будто если бы он прочел без спроса чей-то дневник.

Женщина что-то говорила своему старшему сыну, нежно гладя его по голове. Время от времени она всхлипывала и обнимала юношу за плечи.

– Пойдемте, – шепнула Агния.

– Не будем им мешать, – позвала она ребят.

И Елисей, которому уже стало совсем неловко, с радостью последовал за ней.

– Здорово, что хоть кого-то из нас навещают родные, – обратилась Агния, ко всем сразу.

– Чего хорошего? Он видит их не чаще двух раз в год, – своим обычным надменным тоном стал спорить Каиль.

– Ну, это лучше, чем ничего. Не все же такие везунчики, как сынишка Бориславы, – рассудительно заметила Агния.

– Они совсем обычные! – разочарованно протянул Мирослав.

– Такие же, как мы, только одеты по-другому.

– А ты ожидал увидеть чудищ с драконьими головами? – весело рассмеялась Агния.

Но Мирослав ничего не ответил. И Елисей краем глаза заметил, как тень страха пробежала по лицу мальчика. Он сразу догадался в чем его причина.

– Ты говорил с кем-нибудь из наставников о своем сне? – шепотом спросил он у Мирослава.

Но тот отрицательно покачал головой.

– Но почему? – удивился Елисей.

– Им сегодня не до меня, – пожал плечами малыш.

– И что это за сон? – неожиданно влез в разговор Каиль.

Но, как ни странно, ответила ему Агния:

– Опять ты суешь нос не в свое дело?! – вспыхнула она.

– Тебя не спросил! – огрызнулся Каиль.

И спор разжегся с новой силой.

Но что-то еще, помимо разгоравшейся ссоры, беспокоило Елисея в эту минуту. Подчиняясь то ли инстинкту, а может быть, интуиции, он стал озираться по сторонам.

В следующее мгновение все произошло так быстро, что и сам Елисей не успел ничего понять.

Чья-то тень мелькнула между стволов деревьев. Елисей отреагировал молниеносно. Он бросился на друзей и опрокинул их на землю, успев шепнуть – Пригнитесь!

Дети прижались к холодной почве, не смея даже шелохнуться. Елисей был благодарен им за то, что никому из них ни вздумалось кричать.

Этот незнакомец был совершенно не похож на тех людей, которых они видели пару минут назад. Все чуждо было в его воинственном облике: стальная пластина покрывала его грудь, на плечах и коленях тоже была защита из плотных кожаных накладок. А за спиной пришельца болтался двуручный топор, от одного вида которого бросало в дрожь. Охотник приближался. И никто из детей не представлял, что будет дальше.

– Успел ли он заметить их? – гадал Елисей.

И изо всех сил надеялся, что нет.

Охотник был совсем близко, но темнота ночи надежно укрыла детей от его хищных глаз. Чужак остановился, прислушиваясь к тишине. Все вокруг замерло. В голове Елисея промелькнула мысль, от которой сердце ушло в пятки:

– Мак и его семья ничего не знают об охотнике, который рыщет по лесу в поисках чародеев. И никакой возможности предупредить его не было.

Елисей глянул на друзей. И к еще большему своему ужасу, увидел, как Каиль, сжимая в руке здоровенный камень, уже привстал на одно колено, готовясь нанести удар. В этот момент, где-то в стороне от них, с земли вдруг вспорхнула птица. Воспользовавшись тем, что охотник на мгновение отвлекся на шум, Елисей кинулся на Каиля, схватив его за руку. Он сжал ее так сильно, как смог, не дав ему совершить роковую ошибку. И в этот момент раздался еще один грозный голос.

– Что там у тебя? – гаркнул он. И вслед за голосом из-за густой ели показался еще один охотник. Мальчики, сцепившись, так и рухнули на землю. Этот обросший мускулистый громила выглядел еще более устрашающе, чем его соплеменник.

– Что ты там застрял? – повторил он.

– Мне показалось, что я кого-то видел здесь, – ответил первый.

– Показалось или видел? – еще более раздраженно переспросил второй.

– Да черт его знает! В этой темноте ничего не разобрать, – выругался охотник и со злостью пнул попавшую ему под ногу ветку.

Коряга пролетела над головой Елисея и, приземлившись, больно стукнула его по ноге. Саднящая боль пронзила его лодыжку, но Елисей не смел даже шелохнуться.

– Идем! Нам прочесывать еще несколько десятков километров! – позвал один другого охотник. И спустя минуту оба пришельца скрылись за густыми колючими ветвями.

Дети переглянулись. Каждый из них медлил, боясь внезапного возвращения чужаков. Первым поднялся Змееуст.

– Зачем ты помешал мне?! – зашипел он на Елисея.

– Ты совсем спятил?! – Елисей был разгорячен не меньше него, но и в половину не так зол, как Агния. Лицо ее обогрел румянец. А перламутровые волосы засверкали искрами. Она вся будто наэлектризовалась, и, казалось, вот-вот вспыхнет.

– Из-за тебя нас чуть всех не убили! – вскипела Агния, подскочив к Змееусту.

– Я здесь ни при чем! – возразил Каиль, на всякий случай, отступив на шаг назад.

– Охотники пришли со стороны деревни, а значит, вероятно, следили за родней Мака, – добавил он, словно в оправдание.

– Если бы это было так, то они напали бы на нас еще там, на поляне, – не согласился Елисей.

– Как бы там ни было, – вмешалась Агния. – Мы должны как можно скорее все рассказать наставникам.

– Нет! – снова возразил Каиль. – Если мы расскажем им, то Маку запретят видеться с семьей.

– Это все очень серьезно! – поддержал Агнию Елисей. – Старейшины должны знать, что рядом с лагерем рыщут охотники. И Мак, я уверен, согласится с нами, когда обо всем узнает.

Елисей почувствовал укор совести. Ведь если бы они не отправились в лес, то ничего этого бы не было. К тому же он продолжал беспокоиться за судьбу Мака.

– Что, если охотники действительно следили за его родными? Ведь они могли напасть на Мака и после того, как мы покинул поляну, – крутились тревожные мысли в голове Елисея.

Подумав об этом, он машинально обернулся, всматриваясь в темноту, и пытаясь уловить хоть какой-нибудь знак, который бы дал ему ответ на мучившие его вопросы.

– С ними все будет хорошо! – постаралась успокаивать его Агния, будто угадав его мысли. – Охотники ушли совсем в другую сторону. К тому же они так переругивались и шумели, что Мак услышал бы их за несколько километров. Да наверно, он уже и сам на полпути к лагерю.

Елисей, хоть и продолжал тревожиться, но все же, в знак благодарности, кивнул Агнии, чуть улыбнувшись.

– Давайте поскорее вернемся, – попросил Мирослав дрогнувшим голосом.

Он нервно потирал руки, пытаясь унять сотрясавшую его дрожь. Взглянув на малыша, Елисея пронзило чувство жалости.

– Да, поспешим! – согласился он, все еще не уверенный в правильности своего решения. Хотя шансов на то, чтобы отыскать в темноте Мака, не используя светлячков, оставалось совсем мало. А вот обнаружить себя – они рисковали все больше, так как Каиль и Агния вновь начали спорить:

– Конечно, бегите скорее к своим любимым наставникам или лучше сразу к старейшинам. Они вас внимательно выслушают и как всегда ничего не смогут сделать.

– Не смей так говорить о старейшинах!

– Буду говорить, как хочу! Они сами ничего не могут и нам не разрешают учиться. Только твердят, что чародейство нельзя использовать во зло. Что толку от магии, если не можешь даже защититься?!

– А ты что, собрался драться с охотниками? Может, ты и молнии метать научился за последние дни? – язвительно вскинула брови Агния.

– Я-то уж смогу за себя постоять. Не то, что некоторые! – презрительно сощурился в ответ Каиль. И, резко развернувшись, не дожидаясь остальных, скрылся в темноте леса.

Агния покрутила у виска, глядя вслед удаляющемуся силуэту Змееусту:

– Совсем с ума сошел!

***

Вынырнув из-под изогнувшихся ивовых ветвей, открывающих северный вход в лагерь, Елисей, первым делом отправился искать Мака. Он надеялся, что его страхи развеются, как только он убедится, что тот в безопасности. Но этому было не суждено сбыться. Обойдя весь лагерь, не обращая внимания на ежеминутные замечания, ведь уже стояла глубокая ночь, друзья не на шутку встревожились, так как Мака нигде не было.

– Я надеялась, что он вернется через западный вход, и окажется здесь раньше нас, – призналась Агния. Вид у нее, как и у остальных, был весьма удрученный.

– Нужно скорее все рассказать наставникам! – добавила она.

Елисей кивнул в знак согласия.

– Совет старейшин, должно быть, уже закончился, – предположил он.

– Я постараюсь отыскать наставника Велеслава. А вам с Мирославом лучше пойти к себе, пока не схлопотали наказание, – ответил Елисей.

– Нет! – решительно сказала Агния. – Я иду с тобой.

– Хорошо, – не стал спорить Елисей. Ведь он был даже признателен ей за это решение, так как его совсем не радовала роль доносчика, в которой, к его большому сожалению, ему предстояло выступить. А в компании Агнии это было легче перенести.

– Отправляйся скорее спать, – посоветовала Агния Мирославу.

И вдвоем они отправились искать наставника.

***

– Вы правильно сделали, что все рассказали, – провожая ребят, сказал Велеслав.

Выйдя из беседки, они оказались под усеянным звездами небом. В ночном воздухе благоухал запах душистых трав и цветов. Теперь, когда они поделились с наставником своими волнениями, на сердце у Елисея стало немного легче.

– Но, надеюсь, мне не придется впредь объяснять вам, что покидать лагерь без разрешения старейшин воспрещается.

– Да, наставник, не придется, – ответил Елисей, глухим голосом.

– Простите нас! – покраснев, отозвалась Агния.

– Это уже не первый случай, когда охотники были замечены вблизи лагеря. Но вам не стоит волноваться об этом, – добавил он. – Старейшинами сегодня было принято решение о том, что в ближайшие дни всем нам предстоит сниматься с места.

– И куда же мы отправимся? – с тревогой спросила Агния.

– Полагаю, еще дальше, в глубь леса, за «Воющие болота». Едва ли туда забредет хоть один охотник, если он в здравом уме. Со дня на день должны вернуться наши искатели. И тогда мы сможем определить место нашего будущего лагеря.

– Ну, а теперь живее спать! – поторопил их Велеслав.

– Но наставник, а как же Мак? – с недоумением спросил Елисей.

– А что с ним? – без капли волнения поинтересовался Велеслав.

– Но ведь он еще не вернулся из леса. Мы искали его по всему лагерю. Его нигде нет!

– Ну, наверное, вы его не нашли по той причине, что он был на совете старейшин. Он вернулся через западный вход, незадолго до окончания совета. И, кстати говоря, он тоже поведал нам весьма любопытную историю об охотниках. Вы разминулись с ним примерно на четверть часа. Но, если поторопитесь, то еще успеете пожелать ему доброй ночи, – объяснил наставник, явно намекнув детям, что их беседа подошла к концу.

Елисей и Агния смущенно переглянулись.

– Доброй ночи! – попрощались они с наставником и поспешили исполнить его совет.

***

– Значит ты тоже видел охотников?

– Я не видел, только слышал их. И боялся, что вас могли схватить.

– Нас чуть и не схватили. Змееуст постарался.

– Так значит, вас видели?

– Нет, кажется они нас не заметили.

Ребята сидели на подвесном мостике, соединяющим две мощные сосны. На высоте двадцати пяти – тридцати метров от земли они тихонько обсуждали события минувшего вечера, принесший им столько волнений.

– А как ты попал на совет старейшин? Я думал, туда никого, кроме наставников не пускают? – поинтересовался Елисей.

– Ну да, не пускают, – просто ответил Мак. – Но когда я вернулся в лагерь и не нашел вас, то жутко перепугался и решил пойти прямо на совет. Ведь все наставники были там. Меня не хотели пускать, но, когда я сказал об охотниках, они решили выслушать меня.

– Значит, ты уже знаешь, что мы переезжаем? – с тоской протянул Елисей.

– Да. Похоже уже все решено.

– Я знаю, что община уже переезжала, когда мне было года три. Но совсем этого не помню. Какого это, Мак? Ты ведь, кажется, переезжал уже не раз? – поинтересовалась Агния.

– Да, уже два раза. Тогда тоже было все неспокойно. Повсюду рыскали охотники. Нападали на некоторых из нас. Похищали детей. А в переезде нет ничего особенного. Сначала непривычно, конечно, неудобно и тоскливо. Потом привыкаешь. И новое место постепенно становится твоим домом. Если не ошибаюсь, наша община переезжала около пяти раз.

– Пяти раз?! – удивился Мирослав.

– Для такой общины, как наша, это еще немного. Сложно найти тихое место, вдали от людских поселений.

– Но откуда ты знаешь? Ты ведь сказал, что помнишь только два переезда?

– Нужно внимательнее слушать наставников на уроках, – пожурил юноша Мирослава.

Однако малыш ни капли не смутился, только лишь невинно улыбнулся в ответ.

– А как же твоя семья? – спросил он вдруг. – Смогут ли они навещать тебя на новом месте?

– Не знаю, – ответил Мак, внезапно помрачнев. – Уже очень поздно. Я пойду спать, – добавил он, не глядя на ребят.

Спустившись с мостика, он перебрался по канату на соседнее дерево, за ветками которого и скрылся.

– Доброй ночи! – пожелал ему Мирослав вдогонку.

Друзья смущенно переглянулись, не зная, что сказать. Некоторое время они молча сидели, погрузившись в свои мысли. Но вскоре тишину нарушил Мирослав.

– Вот если бы нам отыскать «Медвежью гряду»! – мечтательно возвел к небу взгляд мальчик.

– Только не говорите мне, что и вы тоже верите этим сказкам о волшебном месте, которое стережет священный дух, – раздался вдруг голос, полный презрения, которому Елисей совсем не обрадовался.

И в следующий миг по канатной лестнице к ним спустился Змееуст. Мраморно-белая змея, как обычно, обвивала его плечи. А в его взгляде читалось любопытство, одновременно смешанное с надменным презрением. Его вновь неожиданное появление навело Елисея на мысль: ни обладает ли тот даром внезапного появления там, где ему совсем не рады…

– Это вовсе не сказки! – твердо произнес Мирослав. Я верю, что такое место есть на самом деле! И если нам удастся отыскать «Медвежью гряду», то мы все сможем, наконец, жить без страха. Ведь это священное место защищает сам Лесной дух.

– Но то, что ты веришь во всякие глупости, для меня давно не новость, – неприятно хмыкнул Каиль. – А вот от вас, – бросил он взгляд на сидящих рядом Елисея и Агнию, – я ожидал большего…

– Значит, я правильно понял, – продолжил он, – что из-за того, что вы все струхнули и разболтали наставникам об охотниках, мы теперь должны улепетывать отсюда?

– С меня хватит! – резко вскочила на ноги Агния. – Я иду спать! И вам советую, если, конечно, не хотите наслаждаться обществом этого жалко любителя пресмыкающихся!

Она взмахнула своими перламутровыми волосами, очертив в воздухе ореол света. И скрылась так стремительно, что Елисей даже не успел пожелать ей доброй ночи. Оставшееся, после ее ухода, звенящая тишина, стала заволакивать Елисея тоской.

Но Змееуст, ни капли не смутившись, к досаде Елисея, уселся на освободившиеся место. Однако, Елисей, сдержавшись, промолчал, решив, что еще один скандал будет перебором для вечера, который и так был переполнен волнениями.

– Не хочу уезжать, – вырвалось у Мирослава.

– Знаю. И я тоже, – отозвался Елисей. Не зная, как утешить друга, он легонько похлопал малыша по плечу.

– Нас никто и спрашивать не будет. Как всегда, старейшины все решили за нас, – проворчал Каиль. Но Елисей неожиданно для себя заметил, что в голосе того не было заносчивости, которая обычно сопровождала его тон. Похоже, он был подавлен предстоящим переездом не меньше нас, – подумал Елисей.

Его взгляд упал на мраморно-белую змею, чье поведение показалось ему странным. Существо, извиваясь кольцами, беспокойно переползало с плеча на шею хозяина и обратно, издавая прерывисто-шипящие звуки.

– Что с ней? – спросил Елисей.

– Не знаю точно. Думаю, она чувствует что-то не ладное, – ответил Каиль.

Он ласково погладил свою любимицу, прошипев ей в ответ непонятные слова.

– Ты умеешь разговаривать со змеями?! – удивился Елисей.

– Немного. Я начал учиться только не давно, – ответил Каиль.

Елисей был очень удивлен. Он тоже постепенно учился внимать птичьему языку, но разговаривать на нем он не мог. Лишь иногда пытался подражать свистом их причудливым трелям.

– Как скоро мы уедем от сюда? – спросил Змееуст.

– Велеслав сказал, как только вернутся Искатели. Их ждут в ближайшие дни, – ответил Елисей.

– Я бы хотел стать Искателем, – сонным голосом промямлил Мирослав. – Ведь они могут путешествовать. И даже спасают таких же, как мы. Находят им новый дом.

– А некоторых забирают у своих родителей, – жестко вставил Каиль.

– С чего это ты взял? – усомнился Елисей. – Большинство из нас бросили на произвол судьбы еще младенцами. Нам повезло, что нас подобрали Искатели, – добавил он, не согласившись.

– Вот именно, что большинство из нас. Но не всех!

– Что ты имеешь в виду?

– Да то, что если бы Мака не забрали, то он мог бы жить сейчас со своей семьей. И, возможно, не только он один. Ведь мы даже не помним, как оказались здесь.

– Никто из общины не стал бы забирать детей у родителей без их согласия. Большинство людей сторонятся таких, как мы. Мак не смог бы жить спокойно среди обычных людей. К тому же, ты забываешь про охотников. Они бы не оставили в покое ни его самого, ни его семью.

– Этого никто не знает наверняка! – отрезал Змееуст. Однако спор продолжать не стал.

Елисей внимательно всмотрелся в мрачное и угрюмое лицо Каиля.

– Возможно, подобное обвинение старейшин просто помогало Змееусту не чувствовать себя брошенным, – мелькнуло в мыслях Елисея.

Как ни странно, но живя рядом с ним большую часть своей жизни он почти не знал его. Они редко говорили друг с другом. И редко сходились во мнениях. Но сейчас Елисей испытывал странное чувство, которое не мог объяснить даже самому себе. Было что-то общее между ними всеми – юными чародеями, у которых не было прошлого, и чье будущее было туманно и неопределенно.

– Но почему? Почему они на нас охотятся? – снова раздался голос Мирослава.

– Наверное, этих людей пугают необычные вещи. А страх, как говорит Велеслав, порождает злобу, – немного поразмыслив, ответил Елисей.

– Но, я думаю, среди обычных людей есть и другие, такие, как родные Мака, – постаравшись утешить Мирослава, добавил Елисей.

– Ну да, как же! – внезапно преобразился Каиль, резко вернувшись в свое обычное неприязненное состояние. – Советую тебе вспомнить историю Велеслава, прежде чем довериться хоть одному из них! – и не произнеся больше ни слова, он, резко поднявшись, удалился прочь.

Когда Елисей добрался до своей постели, уже стояла глубокая ночь. Все вокруг погрузилось в тишину, и только уханья сов, нарушала ее покой. Глаза мальчика слипались, а ноги, от усталости, казались налиты свинцом. Ко всему прочему, половину пути, он проделал, волоча Мирослава на спине. Так как малыш, «клюя носом» в полудреме, рисковал свалиться с двадцатиметровой высоты.

Елисей делил свое дерево с Мирославом. Забросив друга в постель, он вскарабкался вверх по веревочной лестнице, и наконец добрался до своего маленького жилища, которое пряталось меж толстых густых веток.

Спали дети в гамаках, внутри домиков, сделанных из плотно сплетенных ивовых веток. Почти у каждого из них домик имел свою неповторимую форму. У некоторых он был похож на обычный шалаш, у других – на огромный причудливый гриб. Домик Елисея был круглым, как шар. Здесь было очень тесно и одновременно уютно. Дверь была такой же маленькой, как и окно, имеющееся на противоположной от нее стороне. Под самой крышей висел гамак. На свободной стене были прикреплены небольшие полочки для вещей. А у самого окна висела кормушка.

Елисей всегда старался припасти горсточку семян или крошек для птиц, часто залетавших к нему в гости. Забравшись в гамак, Елисей закутался в теплое одеяло. Несмотря на усталость, в голове кружилась целая вереница мыслей и тревог, которые мешали ему заснуть. Он жил здесь столько, сколько себя помнил. И мысль о том, что со дня на день, он должен будет покинуть свой дом, вызвало у него неприятное чувство, отдающее холодком, от которого сводило желудок. Прикрыв глаза, Елисей поежился. Что-то странное теперь чудилось ему в ночной тишине. Будто в ней затаилось что-то чужое и враждебное.

– Мне все это кажется, – пробормотал Елисей сквозь сон самому себе. – Их здесь не может быть…

Набат

В сознании мелькали несвязные образы. Издалека слышался чей-то крик. Кто-то звал на помощь. И крик этот становился все громче и невыносимее. Елисей открыл глаза и понял, что прошло, от силы, несколько часов. Так как вокруг все еще стояла непроглядная темнота. Над его головой кружила птица, крик которой, в одно мгновение, все перевернул в душе Елисея.

Он молнией вылетел на подвесной мост. Вокруг стояла давящая тишина, та, что бывает перед раскатом грома. Медлить было нельзя, враги могли быть совсем близко. «Опасность!» – эхом отозвался крик предупредившей его птицы. В одно мгновение он пересек мост и прыгнул на деревянную площадку, расположенную чуть ниже. Схватившись за канат, он, словно на лиане, пролетел по воздуху, в миг оказавшись на другой площадке. Каждую секунду рискуя сорваться, он, почти не глядя под ноги, прыгал с одного дерево на другое. В голове билась только одна мысль – «Только бы успеть подать сигнал тревоги!» Преодолев последнюю веревочную лестницу, он наконец оказался у заветного дерева. Огромный, необыкновенно высокий дуб, хранил в недрах своего дупла особый колокол, который служил лесным жителям набатом. Елисей протянул руку и изо всех сил дернул за шнур язычка. Гулкий тяжелый звон оглушил его, и в тот же миг что-то огненное пронеслось мимо его плеча. В полуметре от него в дерево вонзилась стрела с огненным наконечником. Взгляд Елисея упал вниз и холодный пот прокатился по спине. Неведомые существа с железными головами выползали из чащи леса. С невероятной скоростью они заполоняли все вокруг. Воздух наполнился запахом жженной листвы. Внимательно приглядевшись, Елисей понял, что эти существа на самом деле люди, а именно – охотники. Только на этот раз они с ног до головы были облачены в сверкающие доспехи. Тяжелые шлемы покрывали их головы, придавая им сходство с дикими неведомыми существами. Вновь раздался свист, рассекающий воздух, и сразу несколько горящих стрел вонзились в дерево, прямо над головой Елисея. Инстинктивно он пригнулся, пытаясь скрыться за ближайшей веткой, но было поздно. Охотники уже заметили мальчика, поднявшего шум, и Елисей увидел, как в его сторону устремилось несколько человек. Елисей, чуть приподнявшись, попытался вырвать из дерева горящие стрелы. Но они вонзились так глубоко, что его попытка оказалась тщетной. Пламя стремительно разрасталось. Елисей уловил звук, вновь летящего в него, залпа стрел. Не оглядываясь, он в ту же секунду схватился за канат, чтобы перепрыгнуть на подвесной мост.

Крики ужаса пронзили ночную тишину. Вокруг один за другим вспыхивали деревья. Огненные языки в мгновения охватывали их ветки. С невероятной скоростью пламя расползалось по крышам лесных домиков. Со всех сторон свистели стрелы. Елисей почти успел добежать до края мостика, когда огненный наконечник арбалетной стрелы пронзил его плащ. Он споткнулся, и в тот же миг почувствовал сильный толчок. Кто-то вылетел ему на встречу, и, потеряв равновесие, оба они рухнули вниз. От сильного удара о землю Елисею сжало легкие так, что он не мог вздохнуть. Вокруг мелькали черные тени и огненные вспышки. Голова сильно кружилась. Кто-то толкал его в бок.

– У тебя плащ горит! – услышал он над собой знакомый голос.

– Каиль! – с трудом смог произнести Елисей.

– Сбрось его! – крикнул Змееуст.

Сделав над собой усилие, Елисей поднялся на ноги и сдернул с себя обугленный плащ.

Вокруг царила паника и неразбериха. Кто-то из лесных жителей спросонья до сих пор не мог понять, что случилось. Растерянные и сбитые с толку, они выбегали на мостики, попадая прямо под горящие стрелы охотников. Но, к счастью, несколько наставников быстро смогли сориентироваться и уже вовсю сражались с врагами. Елисей сразу же узнал наставника Годимира. Тот сумел силой ветра поднять груду камней и вихрем отправить их в окруживших его охотников. Несмотря на почти парализовавший его страх, Елисей, невольно восхитился этому зрелищу, ведь раньше ему не приходилось видеть подобной магии.

– Бежим! – вдруг раздался вопль Каиля. Обернувшись, Елисей увидел, как на них мчится целая стая охотников.

Мальчики бросились прочь. Не смея даже оглянуться, они бежали так быстро, как никогда раньше. Они стремительно петляли меж деревьев, пытаясь оторваться от преследователей. В мелькающих вокруг них фигурах, Елисей пытался узнать своих знакомых. Сзади раздался чей-то женский крик и Елисей, не выдержав, оглянулся. Несколько охотников, схватив женщину, в которой Елисей узнал наставницу Ладу, волоком тащили ее по земле. Другие, двое охотников все еще бежали за мальчиками, стремительно сокращая дистанцию. К несчастью, Елисей совсем не смотрел под ноги, и споткнувшись о корень дерева, торчащий из-под земли, кувырком полетел по земле. Каиль, бежавший впереди, не заметил его падения. Елисей, приподнявшись, успел заметить его стремительно удалявшийся плащ. Он хотел окликнуть его, но в этот миг жестяная перчатка сомкнулась на его шее. Дыхание перехватило, в глазах стало темнеть. Мальчик пытался вырваться из мертвой хватки, но у него ничего не получалось. Елисей почувствовал, как силы стали покидать его. И в этот страшный момент яркий свет ослепил его противника. Это был огромный светящийся волк – светлячок наставника Велеслава. Эта безобидная магия до полусмерти напугала охотников. Стальная хватка разжалась, и Елисей стал судорожно глотать спасительный воздух. Из-за его спины показался и сам владелец светящегося волка. Подхватив Елисея за плечи, Велеслав помог ему подняться.

– Там… – выдохнул Елисей, указывая на группу охотников, схватившую Ладу.

Но Велеслав уже и сам успел заметить их.

– Беги к южным воротам! – приказал наставник мальчику. – Помоги Агнии увести детей из лагеря.

Сказав это, Велеслав бесстрашно устремился навстречу группе свирепых охотников. Взгляд его выражал неистовую решительность и ярость, о существовании которой, Елисей даже не подозревал.

Не теряя ни минуты, Елисей кинулся на поиски Агнии. Он знал, что ее домик находился близ теплиц. Когда Елисей добежал до них, то увидел, что они уже тоже были охвачены жгучим пламенем. Небо над ними заволокло черным дымом.

– Агния! – позвал Елисей. В этом густом дыму ничего нельзя было разглядеть.

– Агния! – снова крикнул он, но никто ему не ответил.

Едкий дым забивал легкие, дышать становилось все сложнее. Елисей неожиданно почувствовал за своей спиной движение. Ожидая нового нападения, он резко обернулся и увидел странную фигуру, в руках у которой был какой-то сверток. Дым расступился, и Елисей тут же узнал в незнакомце Мака. На руках тот держал маленькую девочку с рыжей копной волос. Но сейчас ее обычно густые и яркие волосы были испачканы сажей. А по ее безжизненно свисавшей голове бежала струйка крови.

– Рада! – кинулся к девочке Елисей. – Что с ней? Она, она?! – от нахлынувшего ужаса, он не смог закончить фразу.

– Она жива, – ответил Мак. – Но без сознания. Возьми ее! – юноша протянул Елисею несчастную малютку.

Елисей был еще мал, чтобы удержать Раду на руках, поэтому, как мог, закинул ее себе на спину. Только сейчас он заметил, что и сам Мак тоже ранен. Правый рукав его плаща был порван, а из-под ткани виднелся глубокий порез.

– Мак, твоя рука! – указал на рану Елисей.

– Ерунда! – отмахнулся тот. – Скорее, беги к южным воротам. Я видел там Агнию. Она пытается собрать всех младших.

– А как же ты? Ты ведь ранен!

– Я должен помочь старейшинам! Ну же, беги! Скорее!

Елисей, взглянув на исчезающую в черном тумане фигуру юноши, с гнетущим чувством, что скорее всего видит его в последний раз, заковылял в противоположную сторону.

Он старался двигаться как можно быстрее, но с Радой на плечах ему это не удавалось. Обливаясь потом и стараясь не уронить соскальзывающую со спины девочку, он одолел около половины пути. Пугающая тишина окружала его и сбивала с толку.

– Куда все подевались? Что происходит? – без конца раздавались вопросы у него в голове. – Неужели охотники могли схватить их всех?! А что, если все они погибли?! И он теперь остался совсем один, с раненой малышкой на руках. Изо всех сил, пытаясь отогнать мрачные мысли, Елисей с трудом передвигал каменеющие от тяжести ноги.

Воздух наполнился сильным пряным запахом:

– Это горят травы в теплицах, – догадался он.

От этого запаха у Елисея уже начинала кружится голова. Сил становилось все меньше. Но Елисей, не обращая на это внимания, только прибавил шагу. Он хотел как можно скорее уйти от клубов дурманившего дыма.

Где-то рядом раздался плач. Дым постепенно стал рассеиваться. И Елисей смог разглядеть малыша, которого видел еще накануне этой страшной ночи. Тот самый малыш – сын Бориславы, что так задорно хохотал, убегая от своей матери. Теперь же, несчастное дитя, заливаясь слезами, пыталось ее отыскать.

Из-за спины малыша вдруг выпорхнула огненная бабочка. И, пролетев мимо него, спикировала прямо на Елисея. Ее пестрые крылья, пылая обжигающим жаром, опалили несколько волосков на макушки мальчика.

– Стой, Агния! – закричал Елисей. Ведь он сразу узнал огненного светлячка Агнии, хоть на этот раз он был гораздо больше, чем когда-либо.

Светлячок тут же погас, испарившись в клубе белого дыма.

– Елисей? – раздался слабый голос девочки, и следом за ним Елисей увидел и ее саму.

– Это ты? – все еще не веря своим глазам, неуверенно спросила Агния.

– Да, помоги мне! – он аккуратно опустил на землю маленькую Раду, которая стала приходить в сознание.

– Прости меня! – подбежала к нему Агния. – Я боялась, что это охотники. Это все из-за дыма. Я не сразу тебя разглядела, – дрожащим голосом объяснила она.

– Не волнуйся! Я в порядке, – успокоил ее Елисей, – Велеслав велел увести всех младших. Мы можем уйти через южные ворота. Они ближе всего.

– Знаю. Я пытаюсь собрать их там, на поляне, – ответила Агния. – Что с Радой?

– Кажется, она ранена, – ответил Елисей, осторожно вытерев краем своего рукава кровь со лба девочки.

Рада судорожно вздохнула и открыла глаза.

– Что случилось? – дрожащим голосом спросила она. – Я, кажется, упала?

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Агния, легонько поглаживая девочку по рыжим волосам.

– Голова болит и кружится, – ответила малышка слабым голосом.

– Это из-за дыма. Наставница Лада подожгла теплицы с дурманящими травами, чтобы выиграть для нас время. Мы должны уходить.

– Рада, ты сможешь идти сама? – спросил ее Елисей.

– Да, думаю смогу, – ответила Рада. Медленно привстав на ноги, она покачнулась, но все-таки смогла удержаться на ногах.

– Ты молодец! – подбодрил ее Елисей. Все еще поддерживая ее, на всякий случай, за плечи.

– Идемте скорее! – поторопила их Агния. Она подхватила на руки, плачущего малыша Бориславы и двинулась вперед, указывая остальным путь.

Немного поодаль виднелась небольшая полянка. Здесь было около восьми или десяти ребятишек, самой старшей из которых была Агния. Все они были жутко напуганы и растеряны. Многие из них плакали. Агния пыталась успокоить их как могла, но, осознав, что это бесполезно, решила действовать иначе.

– Замолчите все и слушайте меня! – скомандовала она не привычно для нее резким голосом.

– Встаньте парами и возьмитесь за руки. Мы должны как можно быстрее уходить из лагеря.

Помолчав немного, она добавила.

– Старейшины и все остальные догонят нас позже, – но на этот раз ее голос прозвучал куда менее уверенно. И она, как бы ища поддержки, взглянула на Елисея.

Но тот, оглядывая малышей, выглядел, казалось, еще более растерянным, чем она. Чувство тревоги вновь нахлынуло на него, а к горлу подступил комок.

– Мирослав… – произнес он упавшим голосом. – Агния, его здесь нет!

Девочка судорожно стала пересчитывать детей. Также не найдя среди них Мирослава, она растерянно взглянула на Елисея, и он увидел, как в ее глазах застыли слезы.

– Я должен вернуться за ним! – произнес он.

– Нет, Елисей! Охотники будут здесь с минуты на минуту. Мы не можем ждать!

– Вы и не будете. Уходите сейчас!

– Но Елисей… – попыталась остановить его Агния.

Но в ответ мальчик лишь молча покачал головой, дав понять, что своего решения не изменит.

– Нет, Агния – произнес Елисей. – Не бойся! За южными воротами топь. Охотники не смогут там пройти. Уходите скорее! – повторил он. И не дожидаясь ее возражений, он кинулся со всех ног обратно, в охваченный огнем лагерь.

– Елисей! – срывающимся голосом крикнула девочка ему вслед. Но голос ее погас в ночной мгле.

Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет ему грудную клетку. Пробегая мимо горящих теплиц, Елисей, закрыл лицо рукавом, чтобы не наглотаться дурманившего дыма. Но вот дымка тумана стала рассеиваться, и огненный жар вновь ударил в лицо мальчика. Теперь горел уже и лес. Клубы черного дыма вздымались до самого неба. Деревья, словно громадные факелы, сверкали в ночной темноте. Минуту – другую, он пытался сообразить, где мог бы находится сейчас Мирослав.

– Если его еще не схватили, то, возможно, он где-то прячется, – стал рассуждать Елисей. Но где? Он всегда чувствовал себя в безопасности на сторожевой вышке. Но сейчас, он бы не побежал к ней. – А что, если он все еще в своем домике? – спросил Елисей сам себя, и тут же помчался в сторону его жилища.

Топот копыт раздался где-то неподалеку. Елисей тут же нырнул под ближайший куст можжевельника, оцарапав себе лицо. Он вжался в землю, надеясь остаться незамеченным. В следующий миг из лесной чаще выскочил целый отряд всадников. Его главарь отличался от остальных охотников. На нем не было ни железного шлема, ни тяжелых доспехов. Однако вид его был не менее устрашающим и чуждым. На голове возвышалась шкура бурого медведя. Шею оплетало странное ожерелье из когтей ястреба и волчьих клыков. За поясом сверкал мраморный кинжал. Лицо этого человека было необыкновенно бледным. С правой стороны, от виска до подбородка, тянулся глубокий шрам. И это придавала его лицу еще большее сходство с диким зверем. Больше Елисей не успел ничего разглядеть – отряд пронесся совсем близко от укрытия Елисея. И вновь скрылся за плотной стеной черного дыма.

Где-то сверху раздался хруст. Елисей поднял голову и увидел, что одна из веток, на которую опирался каркас шалаша, надломилась, и домик опасно накренился. С соседних веток к соломенной крыше уже подступал огонь. Было ясно – хрупкому сооружению оставалось жить считанные минуты. Нужно было уходить, пока дом не рухнул ему на голову. Елисей выбрался из колючек можжевельника и бросил последний взгляд на несчастное жилище. И тут он увидел краешек плаща. Тот самый, который всегда носил Мирослав. Не колеблясь ни минуты, он быстро вскарабкался вверх. Со стороны двери было уже не подобраться. Пламя перекинулось на крышу, и она мгновенно вспыхнула. Елисей просунул голову в маленькое окошко. На полу, в клубах дыма, раскинув в стороны руки, лежал Мирослав. Похоже, он был без сознания. Подтянувшись на руках, Елисей забрался внутрь. Дышать становилось все тяжелее. Глаза стали слезиться от едкого дыма.

– Мирослав! – взмолился Елисей. – Пожалуйста, очнись! – он легонько похлопал мальчика по щеке.

Малыш поморщился и тихо простонав, распахнул свои огромные глаза.

– Елисей, это ты? – пролепетал он.

– Скорее! Нужно выбираться отсюда! – сказал Елисей, приподнимая Мирослава. Жар уже становился невыносимым.

Елисей помог малышу протиснуться в окно и следом вылез сам. В этот момент дерево угрожающе заскрежетало.

– Спускайся первым! – велел он Мирославу. – И будь осторожен! – прибавил он свистящим шепотом, боясь, что их кто-нибудь услышит.

– Не волнуйся, я умею лазать по деревьям, – укоризненно глянул малыш на Елисея.

Пока он спускался, Елисей стал осматриваться в поисках охотников. Отсюда, сверху, было проще оценить обстановку.

Светло-серое свечение привлекло его взгляд. Это был светящейся образ волка – светлячка, который уже один раз спас его сегодня. И, конечно же, рядом был и его владелец. Велеслав вел неравный бой с несколькими охотниками сразу. Но его мирная магия могла лишь сдерживать нападавших, но увы не одолеть их. На поляну, где шло сражение, выскочил тот самый конный отряд, от которого прятался Елисей. Наставник Велеслав, владеющий даром гипноза, мог своей силой удерживать нескольких охотников. Но сейчас, когда их численное превосходство стало в десять раз больше, сдерживать их он больше не мог. Главный охотник жестом приказал разойтись своим людям. Он медленно приблизился к безоружному магу. Неожиданно, по телу Елисея пробежал холод. Он вдруг ощутил всем своим существом, что сейчас произойдет что-то непоправимое, что-то чудовищное. Блеснуло лезвие мраморного кинжала. Велеслав не двинулся с места. По лицу наставника пробежала странное выражение – безысходности и одновременно презренной жалости к своему убийце.

Застрявший в горле крик ужаса перекрыл дыхание Елисею. И в этот миг страшный треск и хруст услышал он над собой. Ветка, на которой держался дом, разломилась надвое и полетела вниз, едва не задев его. Дом перекосило набок, и он медленно стал сползать прямо на мальчика. Елисей глянул вниз. Мирослав уже успел спуститься. Но Елисею стало ясно, что он этого сделать не успеет. Он перепрыгнул на соседнюю ветку – ту, единственную, что еще не была охвачена огнем. Она находилась чуть ниже предыдущей, но все же до земли было еще достаточно далеко. Но времени на размышление не осталось. Щепки, бруски – все это посыпалось на Елисея.

– Прыгай! – раздался вопль Мирослава.

Дерево пошатнулось и, наклонившись влево, стало падать. У Елисея не оставалось выбора. Он, молясь про себя, размахнувшись, прыгнул в противоположную сторону, стараясь приземлиться как можно дальше от падающего дерева. Удар оказался гораздо сильнее, чем он ожидал. Ноги подломились, и он пропахал носом еще несколько метров.

Тяжело дыша он лежал на животе, вдыхая запах сырой травы. Сердце бешено стучало. Из носа струилась горячая кровь.

– Вставай, Елисей! – слышал он голос Мирослава будто издалека.

– Поднимайся, пожалуйста! – малыш теребил его за плечи.

Елисей открыл глаза. Он попытался привстать, но с первого раза ему это не удалось. Голова неистова кружилась. Перед глазами все плыло.

К несчастью, произведенный от падающего дерева шум не мог не привлечь внимания охотников. По земле побежала дрожь. Конный отряд охотников приближался.

– Бежим скорее, бежим! – Мирослав из-за всех сил стал тянуть своего друга, пытаясь поднять его.

Елисей вновь заставил себя встать, рывком поднявшись с земли. Но тут же почувствовал резкую боль в ступне. При падении он сильно подвернул ногу. Но он понимал – останавливаться было нельзя. Превозмогая боль, Елисей двинулся вперед.

Возвращаться к Южным воротам было опасно. Елисей боялся, что из-за них охотники выйдут на след остальных ребят.

– Уйдем через восточные ворота, – решил он.

Они бежали без оглядки, на ходу уклоняясь от горящих веток, обломков подвесных мостов и всего того, что еще совсем не давно было их домом. Они бежали так быстро, как только могли, но конница стремительно нагоняла их.

Ворота были уже совсем близко. А, точнее, это был мост, который разделял два берега, меж которых ниспадал бурный поток водопада.

Мальчики вбежали на мост. А следом за ними, из-за густых елей выскочил всадник. Мост оказался слишком узким для его лошади. Животное, неожиданно для своего всадника, поднялось на дыбы. И охотник, не удержавшись, кубарем свалился на землю. Однако ему удалось невероятно быстро вскочить на ноги, и он бросился вдогонку за детьми.

Мирослав бежал впереди, и уже успел пересечь мост. Елисей же преодолел только лишь первую его треть. Поврежденная нога предательски подкашивалась. Елисей чувствовал, как на него надвигается тень охотника.

Он понял – ему не уйти. Елисей остановился и повернулся к своему противнику. Собрав последние силы духа и внимания, он создал своего светлячка. Ярко светящаяся птица пронеслась мимо охотника, ослепив его своим светом. Магическое существо, как и надеялся Елисей, сбило того с толку, подарив мальчику несколько спасительных секунд.

Но в это же мгновение двое других всадников уже показались у моста.

Елисей кинул взгляд на Мирослава, стоявшего на противоположном берегу. И что было сил закричал:

– Беги! – голос его сорвался. Острая боль пронзила его плечо. Один из охотников, не желая упускать свою добычу, выпустил в мальчика арбалетную стрелу.

У Елисея перехватило дыхание. И он услышал душераздирающий крик Мирослава. На Елисея неслась целая стая охотников. Он покачнулся. Глаза его застелила белая пелена. Он сделал шаг и сорвался с моста, рухнув в бездонную темноту.

II часть

***

Бурный поток подхватил мальчика и понес прочь. Холод пронзил все его тело. Захлебываясь, он из последних сил боролся со стихией. Но тщетно. Мгла поглощала его. В сознании замелькали неясные образы: бледные тени, яркие вспышки, будто от молний. В ушах звенел крик неведомой птицы.

Елисей уже почти не чувствовал своего тела, и ему вдруг стало казаться, что он парит где-то высоко в воздухе. Инстинктивно он продолжал барахтаться, всплывая на поверхность за глотком спасительного воздуха. Но силы стремительно покидали его…

***

Деревья здесь были причудливой формы, будто живые существа, которых кто-то заколдовал. Они вдруг замерли на ходу; кто, размахивая своими руками-ветками в разные стороны, а кто, согнувшись, словно горбун. Голые, сухие ветви, на которых не было ни листочка, извиваясь, ниспадали к самой земле. Природа здесь как будто напоминала раннюю весну, в то время, как август уже вступил в свои права. Тусклый, зеленоватый свет пробивался сквозь тонкую голубую щель неба, затянутого свинцовыми тучами. Все вокруг здесь словно застыло, как будто неведомый волшебник погрузил это место в заколдованный сон.

И только маленькая стайка волков, рыщущих в поисках пищи, нарушала безмолвный покой. Беспокойно кружась у кромки воды, они пытались затащить свою добычу на берег.

Это был мальчик. Вода держала его неподвижное тело на поверхности. Из его плеча торчал обломок стрелы. И кровь, текшая из раны, раздражала голод диких зверей.

Наконец один из хищников, ухватившись за край штанины, рывком потащил ребенка на берег. Обступив свою добычу, волки, стали рвать его одежду на куски, в предвкушении грядущей расправы. Из уст мальчика вырвался еле слышный стон. И несколько искр вырвалось из его ладони. Это отпугнуло зверей, но лишь на несколько мгновений.

И тут раздался оглушительный вой. Он был настолько необычайным, что, казалось, пронизывал все вокруг. И даже земля задрожала, отзывалась эхом на этот голос. На вершине холма возникло животное – это был серебристо-белый волк. Размерами он превосходил любого из своих сородичей. Его шерсть сияла, излучая неуловимое свечение. Вся стая, замерев, склонилась перед своим вожаком.

Волк медленно прошествовал к безмолвно лежащему на земле ребенку. Он нагнулся, и, словно используя неведомую силу, закинул его себе на спину. Так, торжественно-медленной поступью, он удалился в чащу леса, утащив с собой желанную добычу.

Холодный рассвет

Все перемешалось в сознании Елисея. Перед ним мелькали образы то серебристого волка, то седовласого старца. Ослепительно яркий свет пробивался сквозь плотно сжатые веки. Обжигающий жар охватил все его тело.

Открыв глаза, он увидел над собой каменные своды пещеры. Здесь было тихо и темно. Затхлый запах мокрой шерсти и сырого мха наполнял ее воздух. Елисей попытался подняться и, чуть не вскрикнув от пронзивший его боли, тут же вспомнил о раненом плече. Ощупав его, он поразился. От стрелы не осталось и следа, а сама рана перестала кровоточить. Вдобавок плечо было кем-то перевязано. Елисей попытался вспомнить хоть что-то. Но ничего, кроме окутавших его воспаленное сознание необъяснимых образов, он вспомнить не смог.

Здесь чувствовалось еще недавнее присутствие хозяина пещеры. Елисей, неплохо разбираясь в привычках зверей, с первого взгляда определил, что попал в медвежью берлогу. Задерживаться здесь у него не было не малейшего желания. Поэтому переборов слабость, он поднялся и вышел на свет.

Воздух был весьма прохладным. А природа вокруг по-прежнему казалась погруженной в безмолвный сон. Поскольку солнце было полностью скрыто плотно-серыми облаками, было сложно определить время дня, так же, как и направление. Поэтому Елисей, недолго раздумывая, просто пошел вперед.

Сухая трава шуршала под ногами. Она была похоже на ту, что бывает весной – слежавшаяся, безжизненно-желтого оттенка. Елисей с большим трудом преодолел несколько небольших холмов и пару полянок, но картина не менялась. Вокруг не было ни души. И ему постепенно стало казаться, что он остался один на всем белом свете. Его тело сотрясала мелкая дрожь. А раненая рука начинала неметь. Идти становилось все тяжелее. Но Елисей не хотел останавливаться. Он все ждал, что вот-вот что-то произойдет. Быть может, он повстречает кого-то или увидит что-то, что могло бы дать ответ хоть на один из многочисленных и мучащих его вопросов. Он ждал, что изменится хоть что-то, хотя бы окружающий ландшафт. Но время тянулось и тянулось, а ничего не происходило. Елисей совсем выбился из сил. И в конце концов, прислонившись спиной к ближайшему дереву, уселся на траву. От упадка сил он задремал, как ему показалось на несколько часов. Но, открыв глаза, он понял, что прошло от силы несколько минут. Вокруг стояла мертвая тишина. Он только сейчас обратил внимание, что здесь не было слышно ни пения птиц, ни шороха лесных обитателей. Но все же медвежья берлога и стая волков ясно говорила о том, что это место не было необитаемо.

– Хотя… – подумалось ему. – Что если мне это все привиделось?

В памяти возник громадный серебристый волк, и Елисей еще больше усомнился в том, что это было наяву. Может быть, это все просто сон? Один из тех, в которых чем дольше спишь, тем сильнее он тебя затягивает в свои путы. И кажется, что уже никогда не проснешься. Сон, в котором все происходящее кажется реальнее самой жизни. И ведь, действительно, само это место, выглядело весьма эфемерно.

– Но все же, если это сон, то с какого момента он начался? Когда появились охотники? Или когда он вернулся за Мирославом? Или, может быть, когда погиб Велеслав? Боже, неужели это правда?! Его убили! Его больше нет?! А что, если это вовсе не сон? Что, если после того, как в него попала стрела, и он упал в водопад, он и сам уже не жив. Может быть, это не сон, а что-то совсем иное?

Елисей взглянул на раненое плечо. Боль была весьма осязаема. И это убедило его в реальности всего происходящего.

В голове возникла мысль взобраться на ближайшее дерево, чтобы хоть немного сориентироваться в окружавшей его пустоши. Но, попытавшись пошевелить раненой рукой, он тут же отказался от этой идеи.

Небо постепенно стало приобретать зеленоватый оттенок.

– Вероятно, приближается закат, – решил Елисей. Он все сидел и слушал шум ветра. И понемногу он стал различать в нем еще какие-то звуки. Это были едва уловимые всплески воды. Елисей вновь встал на ноги и направился на звуки журчащей воды. Поднявшись на очередное возвышение, Елисей увидел внизу маленький узенький ручеек. Только сейчас, при виде воды, он понял, что его сильно мучает жажда. Осторожно спустившись, он присел на колени и вдоволь напился пресной освежающий воды.

Ручей должен был куда-то впадать. И Елисей решил двинуться вдоль бегущего потока. Следуя за журчащим ручейком, он не заметно для себя преодолел множество холмов и неглубоких впадин. Постепенно окружающий ландшафт стал меняться. Деревья редели, а света становилось все больше. И вот, спускаясь по пологому склону, Елисей ощутил поток свежего ветра. Он вышел на свет и оказался на берегу, усеянном мелкой галькой. Нежный ветер трепал ему волосы. Но здесь по-прежнему был лишь только он один.

Стало стремительно темнеть. Вспомнив о встрече со стаей волков, Елисей решил найти для ночлега безопасное место.

Очень скоро сумеречный свет погас и наступила кромешная тьма. На небосводе не было ни звездочки. Елисею улыбнулась удача, когда он наткнулся на большущий валун, одной половиной торчащий из воды, а другой – подпираемый изогнувшейся ивой. Из последних сил Елисей вскарабкался на отвесный камень. Во многом благодаря дереву, которое так удачно развесило свои ветви, позволив мальчику, цепляясь за них, взобраться на верхушку камня, покрытую мхом. И хотя ему стоило это исцарапанных колен, теперь он смог вздохнуть спокойно. Закрыв глаза, он тут же провалился в сон.

Голос в темноте

Всплески воды шуршали у подножья камня, на котором спал Елисей. Яркий свет бил прямо в глаза. Мальчик нехотя приоткрыл их. По его ощущению уже настал полдень. Размытые очертания солнечного диска, расплываясь в серости облаков, приобретали причудливую форму, напоминающую гребень сказочной птицы.

Ощутив приступ сильной жажды и голода, он был вынужден спуститься со своего ночного убежища. Слабость по-прежнему одолевала его. И вдобавок он сильно озяб.

Следующие несколько часов Елисей потратил, чтобы отыскать в этом странном, почти необитаемом лесу хоть что-то съедобное. Подкрепившись дикими ягодами и орехами, он ощутил небольшой прилив сил. Сделав смесь из тысячелистника, листочков сирени и мха, он обработал свое раненое плечо. И снова он подивился, как аккуратно оно было перевязано неизвестным доброжелателем.

– Кто он? И почему пожелал скрыться до того, как я очнулся? – гадал Елисей.

Вопросов становилось все больше, а ответов он по-прежнему не находил. Время шло, и вот вновь приближался вечер. Елисею нужно было думать о предстоящем ночлеге.

Набрав достаточное количество ивовых прутиков, Елисей принялся за работу. По задумке, из них должен был получиться каркас для его нового жилища. Но с больной рукой сделать его оказалось весьма затруднительно. К тому же эта затея требовала не один день упорной работы. Поэтому Елисей ограничился созданием гамака, соорудив его из длинных камышовых листьев. Спустя нескольких часов тяжелого труда, работа была закончена. И Елисей отправился на поиски подходящего дерева. Ночь здесь наступала стремительно. И сумерки уже успели вступить в свои права, когда Елисею удалось отыскать подходящего места для ночлега. Это было очень красивое, весьма замысловатой формы, дерево. Одна из его больших ветвей загибалась в небольшой круг. Оно было достаточно высокое и в то же время удобное для того, чтобы Елисей мог на него взобраться. К тому же местность, как показалась ему, была здесь немного приветливее, чем встречавшаяся ранее. На окружавшей дерево полянке росло несколько густых кустов можжевельника. Это напомнило Елисею о доме. В лесном лагере такие кусты можно было встретить на каждом шагу.

Закрепив свой гамак между двух толстых веток, мальчик устроился в нем настолько удобно, насколько это было возможно.

Сейчас он чувствовал себя намного спокойнее, чем в предыдущую ночь. Но удобная постель, разумеется, не могла заглушить той боли и переживаний, которые бушевали в душе Елисея. Будто ища поддержки, Елисей машинально поднял взгляд к ночному небу. Как и прежде, его наполняла угнетающая пустота. Но вдруг, прямо над собой, Елисей увидел, как сверкнула необыкновенно яркая звезда. И словно эхом от этой вспышки в голове Елисея возникла идея, настолько очевидно простая, что он удивился, что раньше не воспользовался ей. Нужно было создать светлячка. Ведь эта красивая магия всегда служила им, лесным жителям, не только защитой, но и помощью в поиске друг друга на тот случай, если кто-то попадет в беду или заблудится.

Елисей, собрав все оставшиеся душевные силы, сконцентрировал тепло между своими ладонями. Но вместо светлячка вспыхнула лишь искра, которая тут же погасла, бесследно растворившись в темноте.

Этого он никак не ожидал. Его вдруг захлестнуло тяжелое чувство отчаянья. Горло перекрыл комок стремящегося вырваться наружу рыдания. На глаза навернулись слезы. Но мальчик быстро овладел собой. Глубоко вздохнув, Елисей откинулся на спину, раскачиваясь в гамаке и глядя на безмятежно мерцающую звезду.

– Что толку от этой магии, если ты не можешь даже защититься? – неожиданно для самого себя, он вспомнил слова Змееуста.

– Может быть, он был прав? – подумал Елисей. – Что, если наша магия совсем не дар, а своего рода проклятие? – вдруг возникла у него странная мысль, которой он сам удивился.

– Каиль… Что с ним случилось? Удалось ли ему спастись? Ведь после того, как они разминулись, он его больше не видел. И в группе детей с Агнией его тоже не было. А сама Агния? Успела ли она уйти от охотников? – все терзали Елисея бесконечные вопросы. Но больше всего он переживал о Мирославе. Он даже не успел понять, что именно произошло перед тем, как он упал в водопад. И в ушах до сих пор звучал отчаянный крик его друга.

Ночью он спал беспокойно. Неудачная попытка создать светлячка отняла у него последние силы. И у Елисея началась лихорадка.

Ему снился Мирослав. Он звал его по имени, каким-то странным, необыкновенно высоким голосом, который доносился из чащи ночного леса. В этом голосе было что-то нечеловеческое.

Он шел по болоту. Ноги с каждым шагом все глубже увязали в зыбкой мшистой почве. С каждой минутой дышать становилось тяжелее. Вот он провалился уже по колено, по пояс, по грудь. Его ребра сильно сдавило. Елисей стал судорожно хватать воздух. Теперь он провалился уже по шею. Еще немного и конец. Но вдруг над головой раздался громкий хлопок, будто от взмаха крыльев огромного существа, и что-то неведомое рывком вырвало его из трясины.

Елисей распахнул глаза. Он был весь мокрый от пота. Все тело сотрясала дрожь. Сердце колотилось так, будто он долго бежал. Боль в плече стала еще сильнее. Рана явно воспалилась. Темнота по-прежнему окружала его со всех сторон. Но что-то еще, кроме боли и приснившегося кошмара, беспокоило его. Он прислушался к тишине. И действительно, какой-то неуловимо тихий звук доносился из чащи темного леса. Елисей ясно читал в нем мольбу о помощи. С большим трудом он спустился с дерева и последовал на этот голос. Холод пробирал его до костей. В кромешной темноте Елисей то и дело спотыкался о кочки и выступавшие из земли корни деревьев.

Чем дальше он пробирался сквозь спутанные заросли кустов, тем больше этот голос становился похожим на писк маленького существа. Но Елисей понял, кому принадлежит этот голос еще задолго до того, как раздвинул широкие ветви елей и увидел на земле раненого птенца. Маленькое несчастное существо беспомощно трепетало сломанным крылом. Это был птенец голубой сойки. Его голубовато-белое оперение сверкало даже в этой непроглядной темноте. Елисей, нагнувшись, поднял его с земли, пытаясь согреть теплом своих ладоней. Крошечное существо было на грани гибели. Его жалостный плач разрывал Елисею сердце.

В памяти мальчика всплыла история, которую он слышал когда-то от Велеслава, о могущественном чародее, по имени Святибор, который мог исцелять своей силой, даже тяжелобольных. Такая энергия отчасти жила в каждом из чародеев. В особенности она отражалась в их магических знаках – светлячках. Но только Святибор был настолько могущественным и сведущим в чародействе, что мог исцелять даже тех, кто находился на грани гибели.

Живя в лесном лагере, Елисей слышал лишь об одном-двух старцах, которые могли вылечивать только небольшие раны. Учиться этому могли только взрослые чародеи. Ведь использовать такие чары правильно могли лишь очень немногие из них. Младших этому и подавно не учили из-за их еще слабых организмов, так как неправильное использование этих чар могло повредить им самим. И, разумеется, Елисей никогда не пробовал этого делать и не знал, как этим управлять. Но сейчас он чувствовал только одно – он должен был сделать хоть что-то. Он ощущал какое-то странное сходство самого себя с этим несчастным птенцом. И как никто другой чувствовал его боль.

Руки мальчика стали наполняться светящимся теплом, в то время как все его тело оно покидало. Вместе с этим теплом, его энергия медленно перетекала в раненого птенца. И вот из ладоней мальчика заструился слабый призрачный свет, подобный первому лучу солнца, которое вот-вот покажется из-за горизонта. Но в это же время Елисей чувствовал, как силы окончательно покидают его. Ноги подкосились, и он, с глухим стуком о землю, упал на колени. Он не мог уже остановиться, но и не мог продолжать. Разум помутился и глаза застелила темная мгла…

Он был жив. Он ощущал это всеми клеточками своего существа. Лежа на спине и медленно вдыхая прохладный сырой воздух ночного леса, он чувствовал, что находится в ясном сознании. Это было странное чувство; боль в пчеле вдруг утихла, дышать стало легко, а тепло земли как будто постепенно наполняло его новой силой.

Елисей приоткрыл глаза. Впереди, среди елей, наклонивших к самой земле свои густые ветви, он заметил чей-то силуэт. Он был настолько причудливым и неясным, что мальчик подумал сперва, что он бредит. Но вот силуэт стал приближаться, и Елисея вдруг охватил внезапный приступ страха. Он даже не сразу поверил в то, что этот силуэт принадлежит человеку. Настолько он был необычен; высокая фигура, облаченная во что-то напоминающее балахон. Но не из ткани, а, вероятно, сплетенный из травы, которая свисала лохмотьями со всех сторон. Худое лицо, обрамленное седыми неухоженными волосами – единственное, что выдавало в нем человека. Оно было исчерчено преждевременными морщинами так, будто человек этот состарился в одно мгновение. Размашистый шрам, словно от ожога, рассекал его лицо от скулы до самой шеи. Короткая, и тоже седая борода, только отчасти скрывала это увечье. Наверное, сходство этого шрама с тем, который еще совсем недавно Елисей видел на лице главаря охотников, так напугало его.

Он, все еще сидя на траве, ползком попятился от незнакомца.

– Кто вы? – вскрикнул он, не уверенный в том, что получит ответ.

Потусторонний вид этого человека все еще вселял сомнения в Елисея: может, все это ему просто мерещится? Но к его неожиданности, ответ все-таки последовал. Причем голос у незнакомца был вполне похож на человеческий. Он звучал очень ровно и спокойно. Немного хрипловатый, будто человек этот не говорил ни с кем уже очень давно.

– У многих уходят годы, чтобы ответить даже самим себе на этот вопрос. Но если быть кратким, то я человек. Хотя я вижу, ты в этом засомневался, мальчик? – по лицу незнакомца пробежала тень улыбки, которая, кажется, тоже далась ему не без труда. Вероятно, пребывая в одиночестве, он редко себе позволял ей пользоваться.

Елисей был настолько растерян этим внезапным явлением среди ночи, в этом, как казалось ему, необитаемом лесу, что он, ничего не ответив, продолжал, не мигая, глядеть на пришельца.

– Тебе не следует бояться, – произнес незнакомец, все тем же ровным голосом.

– Э -э… – протянул Елисей, и, наконец, преодолев смятение, он задал вопрос, который его волновал с первой минуты появления здесь:

– Вы не скажете мне, что это за место?

– Это остров, – последовал краткий ответ.

– Остров?! Но как я здесь оказался? – удивился Елисей. – Я ведь упал в водопад и потом…

Елисей запнулся, так как почти ничего не помнил, из того, что произошло после падания.

– Это необычный остров. Простым смертным сюда путь закрыт.

– Так я что, умер? – совсем растерялся Елисей.

Эта фраза вызвала еще более широкую улыбку на лице незнакомца, из-за чего его лицо сморщилось еще сильнее.

– А ты чувствуешь себя умершим?

– Не-е-т, – ответил неуверенно Елисей, еще больше сбитый с толку таким странным вопросом.

– Но все же, как я мог оказаться на этом острове? – недоумевал Елисей, так как хорошо знал, что поблизости от лагеря не имелось никаких островов.

– Если ты здесь, то на это, вероятно, есть особая причина.

– Какая причина? – не понял мальчик.

– Только время сможет ответить на этот вопрос… – снова уклончиво ответил незнакомец.

– Вы могли бы помочь мне вернуться? – с надеждой спросил Елисей. Я должен отыскать своих друзей.

– Сейчас ты слишком слаб, чтобы отправиться в путь, – ответил старец.

Елисей действительно не чувствовал в себе достаточно сил для того, чтобы отправиться на поиски. Его рана, к его огромному сожалению, была слишком серьезной. Елисей терялся в догадках. Кроме того, что старец говорил загадками и не ответил толком ни на один его вопрос, Елисея волновало возникшее у него предположение, которое он рискнул высказать вслух.

– Вы ведь чародей, верно? Это вы перевязали мое плечо?

– Ответ на твой вопрос очевиден. Не так ли?

Раздался тихий писк, и Елисей взглянул на птенца, который все это время покоился на ладони, оберегаемый его теплом.

– Ты поступил достойно, попытавшись помочь ему, – заметил старец.

– У меня не получилось, – опустив голову отозвался Елисей, – Теперь он умрет?

– Ты еще можешь ему помочь, если сумеешь познать силу природы.

– Вы научите меня? – Елисей взглянул в бездонно-черные глаза старца.

– Все это не просто, – вновь уклончиво ответил тот. – Магия потребует от тебя того, к чему ты можешь быть не готов. Но сейчас не время для этого разговора. Тебе нужен отдых. Утро вечера мудренее.

– Я увижу вас завтра?

– Если ты этого сам захочешь, мальчик, – туманно отозвался старец.

– Меня зовут Елисей.

Но не успел Елисей произнести свое имя, как силуэт старца уже растворился в чаще темного леса.

Вернувшись на свою полянку и вновь забравшись в гамак, Елисей еще какое-то время обдумывал происшедшее глядя в ночное небо.

– Старец был прав. Отправиться сейчас в путь он не мог. Для того, чтобы окрепнуть, ему требовалось время. Использовать это время с пользой, было весьма разумным решением. Но насколько можно доверять этому человеку? – размышлял Елисей. – И что, интересно, он имел в виду, сказав, что магия может потребовать от него то, к чему он не готов. Что это могло быть? По крайней мере, если бы этот человек, хотел навредить ему, едва ли стал бы перевязывать его рану. Следовательно, ему нечего опасаться», – рассудил Елисей.

Он легонько провел указательным пальцем по головке крохотного птенца, который тяжело дыша, покоился у него на груди. И хоть ему и не удалось пока помочь несчастному созданию, он был рад, что его боль немного утихла.

Безумец или мудрец

Проснувшись по утру, Елисей было засомневался – было ли все это взаправду прошлой ночью? Взглянув на птенца с ярко-синей головкой и черными перышками вокруг глаз, он вздохнул с облегчением, убедившись в том, что ему это не приснилось.

Утренние часы он провел с беспокойством. За то время, что он ожидал старца, Елисей успел сходить на ближайший родник за чистой водой, позавтракать лесной ягодой и даже приняться за работу над своим новым жилищем. И вот, когда мальчик уже стал сомневаться в его появлении, старец наконец явился. Так же внезапно, как и нынче ночью, его силуэт возник меж стройных стволов белоснежных берез. На этот раз его причудливый балахон светился, отражая дневной свет. И у Елисея возникла мысль, что костюм старца вероятно имеет те же свойства, которыми обладают хамелеоны.

Cпустившись с дерева, мальчик осторожно приблизился к своему новому знакомому, предусмотрительно остановившись от него на почтительном расстоянии.

– И так, я полагаю, что твое желание открыть для себя силу природы не угасло?

– Да! – коротко ответил мальчик, и тут же добавил, – я бы очень хотел этого.

– Для начала выслушай меня, – величественно произнес старец. Жестом предложив ему сесть.

Елисей послушно опустился на траву и приготовился слушать.

– Да услышит тот, кто умеет слушать, да увидит тот, кто желает видеть! – торжественно произнес старый чародей. – Нас окружает живой Мир. Он дышит, движется, он говорит и даже чувствует, как и каждый из нас. Если ты желаешь познать его силу, ты прежде всего должен научиться слышать его. Слушай голос природы! И помни, Сила, которую ты будешь познавать и использовать должна служить только добру и созиданию. Ты должен сохранять баланс гармонии в природе. Ты будешь нести ответственность за эти знания и силу. И ты должен быть достоин ее. Отныне, мир – твоя главная цель!

Елисей старался слушать внимательно, однако что-то постоянно тревожило его и отвлекало. И хоть старец, говорил о весьма важных вещах, из которых некоторые ему уже приходилось слышать на занятиях в общине, он не все понимал в его расплывчатой и туманной речи.

А старец тем временем продолжал:

– Сила может созидать, но и может разрушать. Помни об этом всегда! Ты должен уметь контролировать ее и не в коем случае не заходить за грань. Разрушая что-либо, ты неизбежно разрушишь свою собственную душу. Погубишь ее! И напротив, создавая мир вокруг себя, ты сможешь открыть для нее новую жизнь. С этого дня ты – мой ученик, а я твой учитель. Теперь же подойди ко мне, – обратился старец к Елисею.

Не зная, чего ожидать, Елисей поднялся на ноги и осторожно приблизился к старцу.

Чародей протянул ему крохотную каменную ступу с пестиком.

– Возьми эту ступу и набери чистой воды, – велел он мальчику.

Елисея удивила эта просьба своей простотой, однако, он счел разумным не подавать вида. И, взяв из рук старца угольно-черную ступу, молча отправился к известному ему роднику.

Он не ожидал, что его новый учитель станет обучать его старинным письменам или вещам, подобным тем, что он изучал в общине. Ведь сила, о которой он говорил, должна была быть, вероятно, необычным знанием. Так как даже в общине чародеев о ней никто не знал, или, по крайней мере, их, детей, никто не знакомил с ней.

Вернувшись через несколько минут со ступой чистейшей родниковой воды, Елисей протянул ее старцу. Но тот только отрицательно покачал головой.

– Мне она ни к чему. А вот тебе пригодится, – странно прищурился старец. – Твое первое задание, – сказал он, указывая на ступу с водой.

Услышав эти слова, Елисей удивился еще больше. Он перевел растерянный взгляд с пустой воды в ступе на старца, абсолютно не понимая, что же ему велят делать.

– Вода несет в себе энергетическую память. И способна многое рассказать о человеке, который находится с ней в контакте какое-то время, – пояснил старый чародей в ответ на вопросительный взгляд мальчика. – Для того, чтобы научиться самоконтролю, чародей должен уметь анализировать, прежде всего, свои собственные чувства и мысли. Если через полчаса вода в этой ступе останется такой же чистой, как и сейчас, мы сможем двигаться дальше, – и по всей видимости убежденный в том, что такое объяснение совершенно исчерпывающее, ничего более не прибавив, старец медленным шагом удалился с поляны, оставив мальчика в одиночестве.

Так ничего и не уразумев толком, Елисей, чувствуя себя невероятно глупо, стал перемешивать воду в ступе, не зная смеяться ему или злиться. Это действительно было странным занятием. И ему казалось, что ничего глупее он еще никогда не делал.

– Какая-то бессмыслица! Как перемешивание воды поможет ему познать эту могущественную силу природы? – думал про себя Елисей.

Время тянулось. Однообразность движений затягивала Елисея в дрему, и в его сознании стали возникать пугающие воспоминания пережитых им недавно событий. Елисею показалась, что прошло уже несколько часов, когда вновь на поляне появился его новый учитель.

Мальчик вздрогнул и приподнявшись, протянул старцу угольную чашу.

В полном молчании старик несколько минут крутил ступу в руках, внимательно вглядываясь в ее содержимое, он будто изучал его, время от времени морща лоб.

Такое странное поведение вызвало у Елисея еще большие сомнения в его новом учителе. У него вдруг возникла мысль, что этот старый человек, хоть и внушавший своим видом почтение и уважение, прожил в одиночестве слишком долго и, возможно, мог повредиться рассудком.

Старик вдруг хмыкнул и резким движением выплеснул содержимое чашки на траву.

– Никуда не годится! – произнес он хриплым и угрюмым голосом.

– Тебе многое пришлось пережить, и это служит тебе оправданием. Но если ты не избавишься от боли, страха и ненависти в своем сердце, то ты погубишь не только свою собственную душу, но и возможно многие другие, – строго произнес он. – Ты должен преодолеть свои страхи, ту боль, что мучает тебя. Тебе необходимо найти в себе силы, чтобы простить.

Елисей молча слушал старца, не веря своим ушам. Он говорил, так, будто в точности знал, что произошло с Елисеем в лесном лагере. И понимал, что творится в его душе. Будто он и сам пережил что-то подобное, и теперь чувствовал ту невыносимую боль, которую Елисей всеми силами старался загнать как можно глубже, чтобы та не мучила его и не раздирала ему сердце.

– Вероятно, старец, умеет читать мысли, – подумал Елисей. – Не мог же он узнать все это от одного взгляда на простую воду?!

– Как же мне сделать это? – произнес мальчик вслух.

Старец неожиданно резко для столь пожилого человека поднялся на ноги и, подойдя совсем близко, внимательно взглянул ему прямо в глаза.

– Ступай путем милосердия. Оно выведет тебя к свету!

Волк и ракушка

Следующие несколько дней для Елисея прошли похожими друг на друга, как две капли воды. Каждый из этих дней начинался с того, что Елисей был вынужден перемешивать пустую воду, после чего его ждали порой весьма строгие нравоучения старого чародея. При чем время, которое он проводил за этим занятием, как ему казалось, с каждым днем увеличивалось. Вдобавок, по велению учителя, Елисей каждый день проводил по несколько часов сидя на одном месте и вслушиваясь в окружающие его звуки. Слушай голос природы! – все твердил старый мудрец. И Елисей послушно выполнял его требование, вот только, как бы сильно он этого ни желал, но кроме шума ветра и редкого щебетанья птиц, иного ему услышать не удавалось.

Вечером, после очередного такого однообразного и утомительного дня, Елисей, лежа под звездами, тихонько покачивался в своем гамаке, раздумывая о словах, сказанных ему его учителем:

– Сила, которую ты будешь познавать и использовать, должна служить только добру и созиданию.

– Почему же ее нельзя использовать для защиты? – спрашивал он сам себя, ведь ее могущество могло бы навсегда оградить чародеев от нападений, – рассуждал Елисей.

Стоило лишь ему прикрыть глаза, как вновь перед ним возникал Велеслав. Его последний безропотный, но не сломленный взор, обращенный к своему безжалостному врагу. Елисей все думал о нем, и о маленьком Мирославе, чья судьба теперь была неизвестна, и о всех тех, кому можно было бы помочь, будь рядом столь могущественный чародей, который мог бы защитить их используя силы природы.

Несмотря на постоянство заданий, которые выполнял Елисей по велению старца, сам учитель не имел обыкновения соблюдать какой-либо распорядок дня. Иногда он появлялся с рассветом, а иногда Елисею приходилось ждать его целый день. А бывали дни, когда старец и вовсе не приходил.

В один из таких вечеров, Елисей уже отчаявшись дождаться своего учителя, готовил травяную смесь для поврежденного крыла своего птенца. Этот рецепт, как и многих других лечебных мазей, Елисей помнил наизусть. Он понимал, что она не могла исцелить изувеченное крыло, но делал все, чтобы хоть как-то помочь несчастному существу. Закончив приготовления, Елисей наложил новую повязку на рану и устроил птенца на импровизированном гнезде, которое соорудил для него из сухой травы и листьев.

Ему не спалось в эту ночь. Осторожно спустившись, чтобы не побеспокоить пернатого друга, он решил пройтись. Не выбирая дороги, он направился вперед, увлекаемый неведомым подсознательным чувством. Через некоторое время он осознал, что движется к берегу озера, где однажды его спас серебристый волк.

Тропинка резко пошла вниз, и деревья, расступившись, открыли перед Елисеем панораму звездного неба. Ночь стояла ясная, и небо было усеяно множеством ярких мерцающих искр. В голове Елисея мелькнула странная мысль, будто это место с последней его встречи с ним постепенно стало оживать. Тихий шепот плещущихся волн наполнял воздух морской свежестью. Елисей, приблизившись к кромке воды, сел на еще теплый, нагретый за день солнцем, песок, и стал вслушиваться в окружающий его Мир. Он сделал это скорее по привычке, нежели осознанно. Вот уже на протяжении целой недели он часами упражнялся в этом занятии. Но в отличие от обычных своих тренировок, сейчас Елисей не преследовал какой-либо цели. Он был расслаблен и как-то необыкновенно спокоен. Даже те страшные воспоминания, и тоска о доме, которые мучили его все это время, сейчас ненадолго затихли в его душе. Неподвижно сидя, он слушал, как голос ветра смешивается со звуком волн. И постепенно ему стало чудиться в этих звуках что-то еще:

«Солнце просыпается, птицы поднимаются

В небо, озаренное алою грядой…»

– Чудилось ему, будто эхо проносящееся над водой, – песня лесных жителей. – Елисей распахнул глаза.

– Наверное, задремал, – подумал он. Темная гладь воды была по-прежнему неизменна.

Но что-то все-таки привлекло его внимание – это было странное свечение, исходящее прямо из воды. Сначала Елисей подумал, что это отражается в воде свет звезд, но, приглядевшись, он понял, что это что-то вроде сверкающей перламутровой ракушки, лежащей на дне. Глубина здесь была небольшая, но все же, чтобы достать ее, Елисею пришлось нырнуть. Вздохнув поглубже, он погрузился в темную глубину. Свет, исходящий от раковины, вблизи казался еще сильнее. Она, словно небесная звезда, сияла покоясь на морском дне. Елисей схватил ее обеими руками и поднял на поверхность. На открытом воздухе раковина, казавшаяся на первый взгляд такой загадочной, быстро потускнела, приняв вид обычной ракушки, которых на морском дне было великое множество. Вода оказалась холоднее, чем он ожидал, и теперь его сотрясала мелкая дрожь. Вновь опустившись на землю, он стал внимательно рассматривать свою находку. Формой она напоминала морского конька – что тоже было весьма необычно. На самой широкой ее части имелись несколько сколов – отверстий. А причудливый загиб на ее верхушке напоминал свисток. Елисей прислонил ее к губам и с силой дунул в раковину. Странное шипение и бульканье вырвались из ее недр. Но Елисея это не остановило. Он снова набрал воздух и вновь подул в раковину. Еще и еще раз. Постепенно звуки, вырывающиеся наружу, стали приобретать окраску, напоминающую тихий свист. И каждый из них был не похож друг на друга. Елисей закрывал по очереди маленькие отверстия на корпусе раковины, и, словно по волшебству, свист приобретал более низкий глубокий тембр. Но не все отверстия имели звучание, некоторые из них по-прежнему отзывались только непонятным шорохом. Время от времени к этому шуму примешивалось еще какое-то, еле уловимое, звучание. Было похоже, что умение расслышать звуки, зависело от способности самого владельца этой раковины. Но было и еще кое-что – играя на причудливом инструменте, Елисей вдруг почувствовал приятное тепло, которое, разливаясь по его телу, смогло унять дрожь. Елисей поднялся и глубоко вздохнув полными легкими, что было сил, дунул в раковину. И тут, от внезапно оглушившего его звука, Елисей чуть не выронил ее. Это был необыкновенно пронзительный волчий вой, пронесшийся эхом над водой. То ли от неожиданности, то ли от силы этой, пронизывающей все вокруг звуковой волны, Елисей потерял равновесие, упав на мягкий песок. По поверхности воды скользила мелкая рябь, удаляясь в темноту ночного горизонта. Елисей оглянулся и увидел серебристо-белого волка, стоящего на небольшом возвышении, совсем близко к нему. Мальчика охватило трепещущее оцепенение. Несколько минуты он просто глядел на животное необыкновенной красоты.

– Теперь я точно знаю, что это был не сон! – подумал он.

– Ну, здравствуй! – тихонько произнес Елисей, обратившись к сияющему в темноте волку.

Взор хищника обратился к мальчику, и их взгляды встретились. Елисею показалось, что есть что-то неуловимо-знакомое в этих голубовато-серых глазах зверя.

Волк медленным величественным шагом приблизился к мальчику. Он внимательно обнюхал его, и, по всей видимости, признав, позволил прикоснуться к себе. Елисей, осторожно протянув руку, дотронулся до сияющей серебристой шерсти. На ощупь она была словно шелковый пух.

– Спасибо тебе! – все так же тихо шепнул Елисей, чтобы не спугнуть его, – спасибо, что спас меня тогда!

Воздух

Новое утро для Елисея началось с очередной тренировки. Он по обыкновению, сидя на траве, отвлеченно перемешивал чистейшую родниковую воду.

Мысли же его были сейчас полностью поглощены загадочным серебристым волком, повстречавшимся ему нынче ночью. Старик, находясь неподалеку, казалось, совсем не обращал внимания на своего новоявленного ученика.

Прохаживаясь, как будто без дела, он приподнимал уже, казалось, безнадежно увядшие растения, и лишь одним прикосновением, возвращал их к жизни. Казалось, он излучал неиссякаемую, и в то же время неуловимую энергию, которая оживляла все вокруг. Будто улавливая эту энергию, стайка золотисто-багровых бабочек, безмолвно порхая, кружила вокруг старца и время от времени некоторые из них садились ему на плечо.

Отвлекшись от своего занятия, Елисей взглянул на эту завораживающую картину, и неожиданно, в памяти его возникла огненная бабочка Агнии, которая когда-то напугала его. Он невольно вздрогнул, и в этот момент раздался голос старца:

– Достаточно, – объявил он.

Как обычно, взяв его чашу с водой, он несколько минут внимательно изучал ее:

– Но это уже хоть что-то… – протянул задумчиво он, и жестом попросил Елисея подняться с земли.

– Сегодня ты сможешь двигаться вперед, на своем пути к овладению силой природы, – произнес старец и тут же продолжил:

– Ты владеешь даром общения с птицами, не так ли?

– Немного, – ответил Елисей удивленно. – Но откуда вы знаете?

– Все мысли твои на виду, – указал старец на чашу с водой. – Птицы – это чудесные создания! И они тесно связаны с силой воздуха. У тебя же есть связь с ними. Поэтому ты начнешь изучения силы природы именно с этой стихии. Воздух – это то, что пронизывает все вокруг нас. Рождая бури, вихри и штормы – он наполняет жизнь движением. Он может приносить ненастья или покой. Он позволяет нам дышать и дает нам жизнь.

Все имеет свой звук; колыхание листьев на ветру, шум морского прибоя, гром в бушующую грозу. Это звучание рождает силу, которой ты тоже можешь овладеть. Этот особый звук – колебание волн той энергии, что и называется силой.

Опытному чародею не требуется никаких вспомогательных элементов, чтобы создавать и направлять эту звуковую волну, но тем, кто делает на этом поприще только первые шаги, им они необходимы.

Старец прервал свой монолог и, искоса взглянув на Елисея, спросил:

– Та раковина, которую ты недавно нашел, не совсем обычная, ведь так?

Елисей вновь удивился:

– Откуда вам известно о раковине?

– Подобные предметы не редкость на этом острове, – как обычно ушел от ответа старец. – Чтобы направить с помощью нее силу, заключенную в звуке, нужно в первую очередь услышать ее исток – то есть звук, который покоится в самой природе. Тебе необходимо услышать тот самый голос природы. Услышав – принять в себя и только потом, с помощью, скажем, раковины, направить этот звук – его энергию и его силу, туда, куда ты задумаешь. Слушай, впитывай в себя энергию и перенаправляй ее! – напутствовал Елисея старец.

– Достань свою раковину и попробуй! – велел ему учитель.

Конечно, как это водится, с первого раза у Елисея не получилось ничего, кроме нескольких несуразных звуков, вырвавшихся из морской раковины, приведшее его самого в разочарование, так как еще накануне ему казалось, что эта штуковина звучала гораздо лучше.

– Пробуй еще! – снова велел старец.

И Елисей стал извлекать один за другим загадочные звуки. Постепенно они стали открываться для него с новой, ранее ему незаметной, стороны. Будто к ним каждый раз добавлялись все новые и новые обертона.

– Той силы, которую ты вкладываешь недостаточно, – прервал его старания учитель. – Ты должен принимать энергию. Почувствуй ее, ощути всем своим существом! Она здесь – наполняет нас, парит вокруг нас. Ощущай ее и направляй!

Ну, конечно, то, что так просто звучало на словах, было почти невозможно воплотить. Единственное, что смог сейчас осознать Елисей, только то, что эти самые звуки, извлекаемые им из раковины, не совсем обычные. То есть они имеют более широкий диапазон, чем все те звуки, которые он привык слышать. Благодаря этой раковине, он мог слышать частоты, которые не подвластны обычному человеческому слуху. И даже более того, когда его слух стал постепенно адаптироваться к ним, время от времени, он стал замечать подобные звуковые волны и без раковины. Теперь в шуме ветра он мог расслышать что-то совершенно новое для себя, чего раньше он просто не воспринимал. Это было необыкновенное чувство, будто Мир, в котором он жил, открывал перед ним свою дверь, впуская его в новую, ранее не доступную, его часть. Словно, если бы человек, всю жизнь проживший в подземелье, впервые увидел голубое небо.

Первый успех

Рассекая воздух, волна ветра со свистом пролетела рядом с Елисеем, взъерошив ему волосы. И, покачнувшись от неожиданности, мальчик чуть не упал. С момента его первого знакомства со стихией воздуха, минуло несколько дней. Теперь на тренировках Елисей пытался силой собственного движения создать воздушную волну и направить ее в заданную точку. Елисей, делая несколько оборотов вокруг собственной оси, тем самым создавая воздушное завихрение, и пытаясь удержаться на ногах, старался направить его в сторону стоящего напротив учителя, который только что продемонстрировал собственный вихрь, пронесшийся мимо мальчика.

– Еще раз! – требовательно скомандовал старец.

– Ты должен услышать нужный звук, уловить его колебания, и усилив силой своего вращения, направить энергию воздуха на меня.

– Еще раз! – снова повторил старец, недовольно сморщив лоб, наблюдая за тем, как Елисей, закружившись, в очередной раз шлепнулся на землю.

– Ты невнимателен! – одернул мальчика старец.

– Я стараюсь, – устало отозвался Елисей. – Я правда стараюсь!

Его раненое плечо вновь неприятно саднило. И он уже выбился из сил, поднимаясь на ноги после очередной неудачной попытки. Но он действительно старался, не жалея себя; не обращая внимание ни на боль от раны, ни на мучившее его головокружение.

С тех пор, как он сумел впервые уловить то самое звучание, которое его учитель называл «голосом природы», с этого момента, он отчаянно стремился постигнуть стихию воздуха.

Как стал теперь понимать Елисей, звуки, которые он научился слышать и ощущать, были лишь только небольшой частью, из великого множества тех голосов, что рождала природа. Теперь он мог улавливать некоторые из них и даже ощущать их колебания. Но делать это было невероятно сложно! Он чувствовал себя наподобие канатоходца – малейшее неточное движение и тебя ждет падение. Научиться принимать в себя энергию, исходящую от звуковых колебаний, было самым трудным, также, как пытаться удержать равновесие, двигаясь по туго натянутому канату.

– Сосредоточься! – настаивал учитель, не давая ему послаблений.

– Все звуки связаны! – продолжал он, – Звучание ветра неразрывно связано со всплесками волн, огонь повторяет движения воздуха. Вода, воздух, земля и огонь – звуки каждой из этих стихий переплетаясь между собой, соединяются в одно гармоничное звучание. Старайся услышать его целиком. Овладев одной стихией, остальные будет освоить легче. Запомни! Основа силы каждой из стихий – это Мировая энергия, звуки которой соединяясь, создают особую мировую гармонию – голос природы!

Из последних сил, Елисей, три раза обернувшись вокруг своей оси, приподнял воздушный столб, наполненный землистой пылью. Он пролетел около двух метров и тут же погас, растворившись в солнечных лучах, так и не достигнув своей цели. Приземлившись на колени, Елисей откашлялся от пыли и рукавом смахнул со лба пот. По его усталому, бледному лицу, пробежала улыбка – это был его первый успех!

Учиться прощать

Спустя несколько недель погода изменилась. Шел сильный дождь, и Елисей, прервав свои тренировки, сидел под сооруженным учителем навесом.

С каждым днем его силы возрастали, а рана на плече уже почти совсем затянулась. Но его по-прежнему беспокоил один и тот же вопрос: «Почему же такую могущественную силу нельзя использовать для защиты?»

Слушая, как тяжелые капли барабанят по крыше, он вдыхал сырой воздух, в котором смешивался аромат цветущих трав, еловых веток и еле уловимый запах смолы.

За многочисленными тренировками, Елисей как-то упустил из вида то, как сильно изменилась природа этого места. Деревья позеленели, трава укрыла землю пушистым нежно-зеленым ковром. Цветы, распустившись, наполняли воздух сладким и нежным ароматом. И вновь вернувшееся лето оживило все вокруг.

– Почему же мы сидим под дождем, если вы могли бы остановить его в одно мгновение? – подумал он и вдруг понял, что произнес эти слова вслух.

– А разве этот дождь чем-то плох? – возразил старец. – Он насыщает влагой растения, столь необходимой им для существования. Разве ты не заметил, как все расцветает вокруг тебя, наполняясь жизнью?! Это гармония мира, и ее нельзя нарушать ради собственного удобства.

Сила природы – это не то, что можно использовать в своих целях. Этот Мир – живой организм, который существует независимо от человека, а не для человека.

– Но мне почему-то кажется, что ты хотел спросить не об этом? – проницательно заметил старец, пристально взглянув в глаза Елисею.

За все эти дни, проведенные рядом с учителем, Елисей уже стал привыкать к его невероятной способности знать наперед то, что только крутится у него на уме.

– Да, верно, – ответил Елисей, чувствуя себя все-таки немного неловко. – Скажите, учитель, почему же силу природы нельзя использовать для защиты?

Старец ответил не сразу. Он долго молчал, вероятно, внимательно взвешивая свой ответ.

– Ты знаешь, Елисей, ты ведь первый мой ученик, – наконец заговорил он. – И я уже успел заметить, что тебе далеко не всегда понятны мои объяснения, – взглянул он искоса на мальчика.

Из-за чего Елисей, чувствуя на себе его пронизывающий взгляд, совсем зарделся, не зная, куда спрятать свое неумолимо краснеющее лицо.

– Но все же постарайся внимательно меня выслушать и понять, – старец тяжело вздохнул и продолжил. – Приобретая способность слышать голос природы и воспринимать его силу, чародей открывает для себя часть того мира, который остается недосягаемым для простых людей и даже для многих из тех чародеев, среди которых ты жил. Но, открывая для себя этот мир, душа этого чародея становится восприимчивой и чувствительной к самым малейшим изменениям в нем. Его душа – хрупка, ее легко ранить, также, как разрушить существующую в Мире гармонию. Такой чародей будет чувствовать чужую боль, как свою. Сражаясь в схватке, зачастую у человека не остается возможности на раздумья. Он невольно вынужден причинять боль, чтобы защитить собственную жизнь. Если он с помощью силы причинит другому боль – то и сам испытает ее. Поэтому чародей, владеющей силой природы несет за нее ответственность, как и перед собой, так и перед всем Миром. У многих чародеев, таких, как твои соплеменники, душа находится в спящем состоянии. Ну, а у некоторых людей – злых людей, душа и вовсе атрофирована, и не способна чувствовать ничего, даже самых чудовищных вещей, на которые, к несчастью, эти люди остаются все же способны. Разумеется, я говорю о таком страшном грехе как убийство. Эти люди превращаются скорее в свирепых зверей и постепенно утрачивают человеческое обличение. Но любое противостояние – это столкновение добра и зла, света и тьмы, это то, что превращает космос в хаос, нарушая мировую гармонию. Сейчас тебе необходимо научиться главному – равновесию. Чтобы правильно использовать силу природы, ты должен научиться удерживать равновесие между светом и тьмой. И никогда не пересекать черту, которая их разделяет. На это могут уйти годы, но, если ты сумеешь достигнуть своей цели, научишься удерживать это равновесие, тогда ты сможешь защищаться с помощью силы, которую тебе даст природа. Тогда ты сможешь противостоять злу, не погубив ни свою душу, ни души и жизни других. Сейчас же, когда ты только приоткрываешь дверь в этот, еще новый для тебя мир, об этом не может быть и речи. Ты сам не заметишь, как пересечешь невидимую границу, и жажда власти или мести поглотит тебя в свои сети непроглядной тьмы. Поэтому все это снова приводит нас к самому началу пути. Взгляни вглубь своего сердца, мальчик. И избавь его от боли. Найди в себе силы простить и быть милосердным!

***

– Простить.... Вот так просто?! Забыть, смириться, с тем, что сделали охотники?! – рассуждал Елисей, спускаясь по тропинке, ведущий к морю.

– Они сожгли мой дом! Убили Велеслава! Как можно такое простить?! – Сейчас ему казалось это немыслимым. К тому же, Елисея мучило неведение, ведь он до сих пор ничего не знал о судьбе своих друзей.

– Нет, – думал Елисей, пытаясь разобраться в своих чувствах, – Все же мести я не жажду. Ведь Велеслава этим не вернуть. Тут учитель прав – зло лишь породит зло, и это никогда не закончиться. Если бы можно было отыскать такое место, где все мы могли бы жить в безопасности, не боясь охотников и злых людей… – мечтал он, – возможно тогда, со временем, все бы его несчастья забылись и душа успокоилась, а он нашел бы в себе силы, чтобы простить. Жить вместе с друзьями, в таком прекрасном и спокойном месте как это – вот чего бы он хотел. Только бы они были живы!» – мысленно молился про себя Елисей.

Тем временем незаметно подкрались сумерки, затянув узкую полосу побережья туманом. Стоял штиль, и застывшую в безмолвном покое зеркальную поверхность воды не тревожил ни один шорох. Но, подойдя к самой кромке воды, Елисей заметил необычную мелкую рябь, расходящуюся в стороны широкими кругами. Там, впереди, за дымкой плывущего над водой молочного облака, постепенно проявлялась чья-то фигура. В воде, словно в зеркале, отразилась серебристая шерсть, и Елисей узнал уже знакомого ему волка. Словно скользя по воде, едва касаясь ее поверхности, он грациозно двигался неспешным шагом. Елисей не мог отвести взгляда от этого завораживающего зрелища. Он догадывался, что этот волк не обыкновенный, но увиденное поразило его.

Достигнув берега, волк все той же мягкой поступью сошел на берег, так просто, будто и не заметил, что сменил водную гладь на песчаный берег. Обойдя кругом мальчика, он одобрительно фыркнул, как бы подтверждая их знакомство. А Елисей, дождавшись разрешения волка, погладил его по серебристой шерсти.

– Значит, ты тоже чародей! – обратился он к волку и ласково потрепал его за ухо. – Вероятно, здесь нужна сила воды – подумал Елисей.

Он еще не обучался силе этой стихии. Да и в силе воздуха пока не мог похвастаться большими успехами. За то короткое время, которое он был знаком с ней, Елисей научился создавать воздушный вихрь и левитировать маленькое птичье перышко. Он часто упражнялся, вращая его в воздухе над головой, поднимая то выше, то ниже. Но, правда, стабильности в исполнении всех этих невероятных трюков, пока ему достигнуть не удавалось.

Елисей, приблизившись к воде, взглянул на собственное отражение; на ее поверхности возникло лицо юноши лет тринадцати, с темными глазами и мышиного цвета, волосами.

– Одно дело поднимать в воздух крошечное перышко, и совсем другое удерживать самого себя над поверхностью воды – рассуждал он.

Выпрямившись, он коснулся ногой прохладной глади.

– Как же ты это делаешь?! – спросил он, обернувшись к серебристому другу.

И словно в ответ на свой риторический вопрос услышал негромкое завывание.

– Жаль, здесь нет Велеслава! – печально улыбнулся Елисей, – он смог бы рассказать мне, о чем ты думаешь.

Елисей, набравшись смелости, наконец рискнул сделать то, что задумал.

Минут пять он стоял ровно, не шелохнувшись, вслушиваясь в голос природы. Он, словно магнит, втягивал в себя звучащую и окружающую его энергию воздуха. И, наконец, глубоко вздохнув, он быстро раскрутился вокруг своей оси, создав вихрь, который заскользил по поверхности воды, уносясь в клубы тумана. Отбросив последние сомнения, Елисей одновременно с движением воздуха, как бы запрыгнув на его невидимую поверхность, проскользил по воде около двух шагов. Но воздушная сила быстро иссякла, и мальчик тут же провалился по колено вводу.

– Ты видел?! – воодушевленно воскликнул Елисей, – У меня получилось!

Спустя час, Елисей, вымокнув до нитки, грелся, прислонившись спиной к невероятно теплой, серебристой шерсти волка. Зверь, ничуть не возражая, казалось еще больше старался укутать мальчика, настолько, сколько это было возможно. Мокрый и усталый, Елисей впервые за все это время ощутил, уже забытое чувство радости, которое, как ему казалось, он уже не сможет чувствовать, по крайней мере до тех пор, пока не отыщет своих друзей.

– Когда кто-то из нас, заблудившись в лесу, не мог найти дорогу к лесному лагерю, он всегда создавал светлячка, и его свет выводил путника к дому, даже из самого глухого и темного болота, – вспоминал Елисей.

Он должен был попробовать создать его снова. Он уже почти оправился от ранения и на этот раз чувствовал, что у него должно получиться. Поэтому несмотря на усталость и озноб, он вновь поднялся на ноги. Помедлив минуту, глядя на горизонт, исчезающий в дымке тумана, он сосредоточил свои мысли на внутренней энергии. Теперь, когда он стал осваивать силу природы, он вдруг понял, что магия светлячка схожа с ней. Он точно также ощущал, как движется и циркулирует его внутренняя энергия, и в этот раз ему как будто совершенно не составило труда явить на свет переливающуюся яркими цветами маленькую жар-птицу. Светящиеся существо выпорхнуло из его ладоней и унеслось вдаль, к неведомым берегам, где, как надеялся Елисей, его ждут друзья.

Стихия земли

Следующим утром Елисей проснулся с рассветом. На траве выступили хрустальные капельки росы. А воздух наполняла прохладная свежесть. Птенец, одетый в ярко-голубые оперения, сидел на плече мальчика. А сам Елисей брел по лесу в надежде встретить своего учителя, чтобы начать тренировку пораньше.

Теперь он воспринимал окружающие звуки иначе. К привычному трепетанию листьев на ветру и щебетанию птиц, присоединялся целый хор других голосов. Все вокруг пребывало в движении, и звуки, переплетаясь между собой, сливались в невероятно красивую и чистую гармонию.

Но неожиданно Елисей уловил в этом звучании что-то призрачно знакомое. Сердце Елисея вдруг подпрыгнуло в груди – он узнал мелодию песни лесных жителей:

«Солнце просыпается, птицы поднимаются

В небо, озаренное алою грядой.

Ночь в пещеры прячется, в сон дремучий рядится

Утро умывается свежею росой».

Только в этот раз мелодия звучала без слов, словно кто-то ее насвистывал. И вскоре Елисей узнал в обладателе этого свиста своего учителя. Не желая нарушать уединение старца, он укрылся за широким стволом дуба. В воздухе витали хлопья тополиного пуха, и пыльца растений кружила в золотых лучах солнца.

– Земля таит в себе невероятную энергию, – вдруг раздался голос старца, и Елисей понял, что он обнаружен.

– И ты непременно должен научиться ей управлять, – продолжил он, даже не глядя в сторону мальчика, но обращаясь к нему так, как будто видел его затылком.

– Я буду рад с ней познакомиться, учитель, – ответил Елисей, выйдя на солнечный свет. Он с трудом боролся с желанием расспросить старца, откуда тому известна песня лесных жителей, но сделать это сейчас он все же не решился.

Елисей стоял в центре полянки и старался внимательно слушать рассказ учителя о силе земли, но тревожащая его мысль об услышанной им песне, мешала ему сосредоточится. Он все гадал: – «Откуда же учителю была известна она?»

– Земля – могущественна! Она поддерживает жизнь всей природы и всех существ, обитаемых на ней, – как будто издалека долетали до него слова учителя. – Но сила ее, как и сила любой стихии, может быть разрушительна. Ее энергия может быть также непредсказуема, как внезапно возникающее землетрясение.

– Что, если сам учитель тоже жил в лесном лагере когда-то? – предположил Елисей. – Тогда он наверняка может помочь мне найти друзей.

– Способ овладеть ею схож со способом использования любой другой силы стихий. Но голос земли, ее звук уходит далеко в недра, к самому центру планеты, где движется и циркулирует энергия невероятной силы. Услышать его будет не так просто, поскольку он скрыт в глубинах земли.

– Как же он оказался на этом острове? Может быть, с ним случилось что-то подобное? Может быть, его дом разрушили, так же как мой?

Спустя четверть часа Елисей уже вовсю выполнял поставленную перед ним задачу – старался сдвинуть с места несколько крошечных камешков, которые упорно не хотели покидать пенек, на котором покоились. С трудом ему получалось сдерживать желание воспользоваться силой воздуха.

Может быть, потому, что он был совсем не сосредоточен, а может быть, и потому, что плохо слушал учителя, Елисею не удавалось сдвинуть несчастные камушки даже на миллиметр.

– Но почему я не могу двигать их с помощью ветра, учитель? – взмолился замучившийся Елисей. – Вы ведь говорили, что все стихии связаны, почему же я не могу хотя бы немного помочь себе стихией воздуха?

– Потому, что тебе необходимо постичь именно силу земли. Ты должен принимать сейчас только ее энергию. Иначе ты не сможешь познать силу природы до конца. Голос природы многообразен. Сейчас из его гармоничного звучания ты слышишь пока только отдельные звуки или созвучия. Если ты будешь знать только одну из стихий, то ты будешь воспринимать только верхние голоса гармонии, а возможности услышать ее нижние ступени ты будешь лишен.

Старец приблизился к одной из высоких берез, стоявших поодаль, и протянул руку к одной из верхних веток, до которых достать было невозможно. Ветка шелохнулась и будто внезапно очнувшись от многолетнего сна, постепенно стала наклонятся к руке старца. Будто щупальца неведомого существа она обвила его запястье, а затем, отпустив его, так же внезапно вернулась в свой безмолвный сон. Елисей глядел на это зрелище, затаив дыхание – ничего подобного он никогда не видел.

– Земля – это основа. И ты обязан ее открыть для себя! – закончил старец тоном, не терпящим возражений.

Елисей тяжело вздохнул и вновь принялся за работу.

Зеркало страхов

Следующие несколько дней для Елисея оказались очень непростыми. Ему так и не удавалось пока подчинить себе силу земли. Возможно, пытаясь уйти от проблем, или, скорее, гонимый чувством тоски о друзьях, он часами пропадал на берегу моря, проводя время в обществе дружелюбного серебристого волка.

Каждый вечер он отправлял в даль горизонта светящуюся жар-птицу, в надежде, что однажды, в ответ на свое послание, он увидит одного из светлячков своих друзей.

Его раны на плече затянулись, а вот душевное смятение напротив – возросло. Он непременно должен был отправиться на поиски своих друзей. Но в то же время, он чувствовал ответственность за те знания, в которые посвящал его старый мудрец. И понимал, что, бросив все сейчас, он невольно подведет своего учителя. Он тщетно пытался найти какое-то решение, но не мог ничего придумать. Все эти мысли мучили его и отвлекали от учебы, вырастая перед ним в невидимые преграды.

***

Дело не заладилось с самого начала. На очередной тренировке перед Елисеем стояла непосильная, как ему казалось, задача – он должен был использовать силу воздуха, земли и воды. Сложность заключалась в том, что делать это нужно было одновременно. С помощью стихии земли он из-за всех сил старался передвинуть камень в центр уже вращающегося воздушного вихря и одновременно с этим пытался удержать вращение еще одного водяного вихря. Если со стихией воздуха и воды дела шли не так уж плохо, то валун размером с маленькую бочку двигаться с места, казалось, и не собирается.

– Равновесие! – раздался строгий громогласный голос старца. – Сконцентрируй свои мысли на балансе между силами стихий. Удерживай равновесие! – вновь повторил он, начиная уже раздражаться. – Только тогда ты сможешь контролировать потоки силы. Не пытайся услышать звуки стихий по одиночке. Воспринимай их гармонию цельно, словно один аккорд.

Низкочастотный рокот, словно подземный гром, вырвался из недр земли, и Елисей принял его неуправляемый энергетический толчок. Воздушный вихрь метнулся вверх и обломил ветку дерева. Камень, издав страшный треск, перекатился на другой бок, будто его с силой пнул невидимый великан. А водяной столб, внезапно взбесившись, пронесся через всю поляну и обрушился на голову старика.

Елисей, отряхнувшись от листьев сломанной ветки, которая приземлилась в шаге от него, поднялся на ноги и огляделся, не в силах поверить, что все происшедшее дело его рук.

– Простите! – пролепетал он, стараясь не смотреть в глаза с ног до головы промокшего учителя, – Я не хотел!

Старик молча окинул мальчика суровым взглядом. Разведя руки в стороны, он, словно притягивая энергию солнца, в одно мгновение высушил свою одежду.

– Ты должен помнить, что сила природы невероятно огромна! Используя ее, ты несешь ответственность перед окружающим тебя Миром. Перед людьми, животными и всей природой, – снова заговорил его учитель невозмутимым тоном.

Подойдя к пострадавшему дереву, он поднес свою руку к месту слома и одним прикосновением залечил сочащуюся рану.

– Если не научиться держать равновесие, то итог может быть непредсказуем, как для окружающего мира, так и для тебя самого. Чтобы уметь защищаться с помощью силы ты должен соблюдать равновесие, или погубишь и свою душу, и души других.

Старец окинул мальчика внимательным взглядом, словно изучая его, как бы пытаясь понять его мысли.

– Идем со мной, – коротко сказал он ему, и более не оборачиваясь, последовал в глубину леса.

Не зная, чего ожидать, Елисей, в полном смятении поспешил за ним.

Березовая роща быстро скрылась, уступив место густому и мрачному ельнику. Тропинка совсем потерялась среди широких папоротниковых кустов, наводя на мысль, что к месту их следования уже давно не ходила ни одна живая душа. Они спускались все ниже и ниже, и у Елисея вначале мелькнула мысль, что они идут к берегу острова. Но он быстро отказался от этой мысли, так как уже через час, как показалось Елисею, они спустились ниже уровня моря. Воздух становился прохладнее, а солнце постепенно скрылось за верхушками темнеющего леса. И только полоска голубого неба над головой напоминала о том, что стоял еще ясный день. По прошествии еще четверти часа старец вдруг неожиданно остановился. Откуда ни возьмись, перед ним возникли земляные ступени, которые, ярус за ярусом, спускались вниз, образуя своего рода небольшой амфитеатр.

В его центре располагался крошечный пруд, обрамленный потрескавшимися от времени белоснежными камнями.

– Что это? – спросил Елисей, вглядываясь в темноту странного водоема.

– Я называю этот пруд «зеркалом страхов». В нем заключена мертвая вода, – ответил старик. – Она способна отражать человеческие страхи, сожаления, и все те мрачные мысли, которые мучают человека. А иногда эта вода открывает самые темные уголки человеческой души, показывая то, о чем не подозревает даже сам ее владелец.

Елисей осторожно приблизился к краю ветхой, поросшей мхом, каменной кладки бортика:

– Как странно, – подумал он, взглянув на голубое небо, а затем вновь опустив взгляд на черную гладь. – Вода всегда отражает падающий на нее свет. Но не эта! Всем своим существом Елисей чувствовал, что здесь таится что-то чудовищное, противоестественное, словно в этом черном зеркале был заключен сам страх.

– Чтобы научиться равновесию, ты должен обрести душевный покой. Тебе необходимо преодолеть свои страхи. Коснись поверхности воды, и она откроет тебе свои тайны, – напутствовал его старец.

Не смея противоречить учителю, Елисей протянул к воде трясущуюся ладонь и, зажмурившись, опустил ее в воду. Он ожидал, что она будет наощупь холоднее льда, но руку вдруг будто обожгло пламенем, и мальчик резко выдернул ее из воды. Открыв глаза, он увидел, как из темной глубины поднимаются клубы алого пламени. Они быстро нарастали, заполоняя все пространство водной глади. И перед мальчиком вновь всплыли воспоминания той страшной ночи, что ему довелось пережить. Он снова увидел, как горят деревья, как в клубах дыма рушатся подвесные мосты. Крики ужаса заполнили пустую тишину. Перед его взором возникло лицо охотника, испещренное шрамами, блеснуло лезвие его кинжала. И уже зная, что произойдет в следующий миг, Елисей, не в силах больше смотреть, закрыл лицо руками. Но в этой темноте, окутавшей его сознание, он продолжал видеть сцену гибели Велеслава. Не зная, как остановить этот поток воспоминаний, он, упав на колени, молча замотал головой; он хотел, чтобы это прекратилось, остановилось, перестало мучить его.

На плечо опустилась тяжелая рука старца, и все разом затихло. Елисей открыл глаза. Перед ним стоял старец, во взгляде которого читалось глубокое сострадание и какое-то странное отчуждение, будто и он увидел призрака своего прошлого.

– Страшные воспоминания – всегда тяжелое испытание для человека. Но ты должен найти в себе силы оставить их позади и двигаться вперед. Зная свои страхи, ты можешь противостоять им.

– Как?! – выдохнув спросил Елисей, едва шевеля губами. Его внутренности, до сих пор, будто были сжаты невидимыми тисками, а глаза защипало то ли от яркого света, то ли от застывших в них слез.

– Все внутри тебя: и страхи, и та сила духа, которая способна преодолеть их! – ответил старец.

Успокоившись, через некоторое время Елисей поднялся на ноги. Ему хотелось как можно скорее покинуть это место. Но, обернувшись к учителю, он увидел, как тот, не отрывая взгляда, продолжает смотреть в мертвую глубину пруда.

– Учитель, – осторожно позвал его Елисей.

– Думаю, ты найдешь обратную дорогу сам, – не глядя на мальчика, будто в каком-то трансе произнес старец.

Поднявшись на верхнюю ступень амфитеатра, Елисей вдруг замер и, обернувшись к старцу, спросил:

– А что видите в нем вы, учитель?

Долго пришлось ему ждать ответа. Елисей понял, что, вероятно, перешел дозволенную черту тактичности и уже успел пожалеть о заданном вопросе. Но, наконец, старик, с трудом оторвав взгляд от черной пелены, необъяснимо печально взглянул на мальчика. На мгновение Елисею даже показалось, что в серо-голубых глазах старика блеснули слезы:

– Я прожил долгую жизнь. И от всех моих страхов остались только лишь сожаления… – загадочно ответил он.

Страшное воспоминание

Елисей прыгал с кочки на кочку по дорожке, ведущей к лесному лагерю. Солнечные зайчики играли на зеленой листве. Он прыгал все выше и выше, доставая кончиками пальцев до нижних веток деревьев. Он поднимался в воздух так легко и беззаботно, будто умел летать.

– А почему бы и нет… – подумал он и подпрыгнул к самой верхушке ели, где блестела на солнце гроздь шишек.

Зависнув воздухе, он сделал кувырок и взглянул вниз. Картина неожиданно сменилась: перед ним возникла черная выжженная земля. Где-то еще догорали домики, перекосившись, повиснув в падении, между толстых обугленных ветвей. А где-то, раскинувшись на еще дымящейся земле, безмолвно лежали чьи-то фигуры. Кто-то из этих несчастных показался ему знакомым. Постепенно снижаясь, он стал приглядываться и вдруг узнал плащ, в который был укутан маленький мальчик.

– Нет! – в ужасе выкрикнул Елисей.

На том месте, где только что лежал Мирослав, вдруг вспыхнуло пламя. Елисей закружился в неуправляемом падении, стремительно летя в самый центр огненной воронки. Но тут что-то неожиданно подхватило его, вырвав прямо из огня. Это существо было похоже на птицу невероятно огромных размеров. Ее оперение переливалось всеми цветами радуги. Подняв взгляд, чтобы лучше ее рассмотреть, Елисей, внезапно проснулся.

К своему удивлению, он обнаружил, что все еще, словно во сне, парит в двух метрах над своим гамаком.

– Я и правда могу летать?! – пронеслось у него в голове, и он тут же, потеряв равновесие, камнем полетел вниз.

Ухватившись за край гамака, он, подтянувшись, вновь забрался в него.

– Повезло, что я не улетел дальше, – подбодрил Елисей сам себя.

Из самодельного гнезда, что находилось чуть повыше его спального места, выглянул клюв птенца голубой сойки. Несколько раз чирикнув, птенец, убедившись, что с его хозяином все в порядке, вновь скрылся в глубине своего домика.

Ночь была в самом разгаре. Но после такого кошмара Елисей уже не мог заснуть. Спустившись, он начал припоминать детали своего сна. У него возникло чувство, что он уже видел это неведомое существо раньше, то ли во сне, то ли наяву. Он вспомнил, что когда-то давно, еще в лагере, одним знойным днем ему уже снилась эта птица. Пытаясь вспомнить тот сон, в его памяти вдруг вспыхнули лица друзей: Агнии с невероятно красивыми перламутровыми волосами, которые всегда играли на свету, отражая солнечные блики, и маленького Мирослава с его светящейся искренней улыбкой. От мысли, что увиденное им в кошмаре могло произойти с ними в действительности, его внутренности будто перевернулись, вызвав приступ тошноты.

Он сделал глубокий вздох и силой воли остановил поток чудовищных мыслей.

– От моих страхов остались одни лишь сожаления… – прозвучали в его голове слова старца. – Что он имел в виду? – сам себя спросил Елисей.

– Сожаления… Здесь речь явно о прошлом, – стал рассуждать он.

– Но если это зеркало может показывать прошлое, то, может быть, оно покажет то, что произошло с моими друзьями?

Мысль о том, чтобы вернуться в это мрачное место, была почти невыносима. Но теперь Елисей понял – большего всего его страшили не охотники и даже не чудовищная гибель Велеслава, а неведение о судьбе друзей. Это мучило его и сводило с ума.

Дорога к пруду в этот раз показалась ему намного короче. Вероятно, по той причине, что он преодолел ее почти бегом. Так ему было легче справиться с дрожью, пробирающей его до костей. Запыхавшись, он остановился у самой верхней ступени амфитеатра. Это место было заполнено гнетущей темнотой, но даже в ее непроглядном мраке Елисей смог различить фигуру своего учителя, неподвижно стоящего у края мертвого пруда. Старик вглядывался в темноту зеркала, в котором возникали образы каких-то молодых людей.

Елисея сдавило чувство неловкости от того, что он оказался невольным свидетелем чего-то очень личного. Помедлив немного, он решил вернуться. Его взгляд скользнул по отразившемуся в зеркале призраку прошлого, и что-то в этом видении удержало мальчика, будто приковав к месту, где он стоял.

Двое беззаботно смеющихся юношей были знакомы Елисею. В первом, хоть и с трудом, он узнал своего учителя, лет на тридцать моложе реального. Его жизнерадостное лицо еще было не тронуто ни морщинами, ни жутким шрамом. Внешность второго человека, по виду чуть моложе своего друга, тоже была ему знакома, вот только он никак не мог вспомнить, где он видел его.

Пока Елисей размышлял над этим вопросом, картина резко изменилась: теперь, кроме двух молодых людей, возник еще один, уже весьма пожилой человек, по виду наставник. Все они о чем-то громко спорили, но понять, о чем именно, было невозможно: смешиваясь между собой, их голоса гасли, эхом проносясь над амфитеатром. Мгновение, и вот молодой человек, внезапно выхватив кинжал, нанес удар прямо в сердце наставнику своего друга.

Огненный меч вырвался из рук чародея. И в порыве страшного гнева он обрушил свою разящую силу на бывшего друга. Поверженный, тот рухнул на землю. Над его распластавшимся телом возвышался молодой чародей, на лице его, искаженном болью и гневом, внезапно возник след от раны, которую он нанес своему врагу.

– О Боже! – вырвалось из уст Елисея.

Поверхность зеркала тут же погасла, и старый чародей резко обернулся на звук его голоса. Сделав огромный прыжок, старый чародей, словно скользя по воздуху, в одну секунду преодолел то расстояние, которое разделяло их.

От неожиданности Елисей, отпрянув, попятился назад.

– Ведь эта та самая история, которую когда-то рассказал Велеслав, – вспомнил мальчик. – И чародей, нареченный именем «Затаившийся люд» был не кто иной, как его теперешний учитель!

– Вы убили его! – все еще не в силах поверить в увиденное, прошептал Елисей, – Убили!

– Да, я тоже многие годы считал, что стал убийцей, но, как выяснилось сегодня – я ошибался.

– Ошибались?! – почти не слушая, повторил за ним в ступоре Елисей. Его поражал тот факт, что человек, все это время твердивший ему о милосердии, о том, как важно научиться прощать, на самом деле был убийцей, и сам вот так просто говорил об этом.

– Это вы! Вы «Затаившийся люд!» – произнес Елисей и в воздухе повисло напряженное молчание. Суровый вид старца, внушавший трепет, был такой силы, что мог напугать любого. Однако голос его продолжал звучать очень ровно и спокойно:

– Я стал заложником своего гнева тогда. И не прошло с тех пор ни дня, чтобы я не сожалел об этом, – ответил ему старый чародей. – Ты не вправе меня судить!

– Да я и не думал вас осуждать! Но и слушать больше не стану! Все, что Вы говорили мне – просто пустые слова, ничего не значащие даже для Вас самих! – теперь Елисей, оправившись от первого шока, уже почти перешел на крик.

– Это не так! Выслушай меня, Елисей! – настойчиво потребовал старец. Но вскипевшую от несправедливости кровь мальчика было уже не погасить:

– Нет! Я ухожу! Я буду искать своих друзей!

– Ты никуда не уйдешь! – прогремел голос старца, разлетевшись оглушительным эхом по темному лесу.

Елисей ничего не ответил. Молча покачав головой, он развернулся, удаляясь прочь.

– Даже если твои друзья живы, то ты не в силах им помочь сейчас, – снова попытался остановить мальчика учитель.

– Откуда Вы знаете, кто, что в силах сделать, а кто нет?! Что Вы сами-то можете? Прячетесь здесь, на своем острове. Что проку от Вашей могущественной силы, если Вы даже не пытаетесь никому помочь?! – в сердцах прокричал Елисей.

– Я вижу, ты невнимательно слушал меня, мальчик! – голос старца вдруг преобразился, став еще более пугающим, чем вид его владельца.

– Зато я достаточно видел! – отрезал со злостью Елисей, – Все время твердили мне про милосердие, а сами?! С меня довольно! Я возвращаюсь! – вновь повторил он. Но не успел он сделать и шагу, как подхвативший его воздушный поток, сбил мальчика с ног, опрокинув на мягкий мох.

– Ты никуда не уйдешь! – повторил старый чародей. Сила его была на столько велика, что казалось наэлектризовала даже воздух вокруг.

Поднявшись на ноги, Елисей ощущал эту энергию даже на расстоянии. Он смотрел на учителя, не веря своим глазам, совершенно не понимая, что за человек теперь перед ним.

Раскрутившись на месте, Елисей отправил в сторону учителя двухметровый смерч из воздуха и песка. Однако он, по велению колдуна, резко изменил свою траекторию, и даже не задел его.

– Хватит! – прохрипел старец.

Но Елисей не собирался сдаваться. Во второй раз его вихрь пронесся по земле с огромной скоростью, вздымая за собой земляную пыль и срывая с деревьев листья. Но, достигнув чародея, свирепый вихрь неожиданно замер, будто наткнувшись на невидимую преграду. И в следующую секунду вращающийся поток неожиданно помчался в обратном направлении. Елисей побежал прочь, петляя, он пытался уклониться от преследовавшего его визжащего смерча. Он надеялся укрыться за ближайшими деревьями, но не успел этого сделать. За мгновения смерч вырос, достигнув огромных размеров, и, подхватив мальчика, поднял его высоко над землей. Елисея закружило с невероятной скоростью, лицо больно хлестали листья и обломки веток. А затем что-то с силой вырвало его из удушающий воронки, и он, ударившись спиной о стол дерева, скатился на землю, упав лицом вниз.

В ушах все еще звенело завывание ветра. И от того он не сразу смог расслышать приближающиеся шаги. Высокая тень заслонила его, и, подняв голову, Елисей увидел лицо старца, искаженное гневом и болью:

– Ты останешься здесь навсегда! – объявил старый чародей свой приговор, и силуэт его исчез, растворившись в темноте.

Воздух резко похолодал, и со звездного небосвода крупными хлопьями посыпался снег. Внезапно на лес опустилась зима.

Побег

Все тело гудело от боли, но Елисею не было до этого никакого дела. Он шел через темный лес, спотыкаясь о запорошенные снегом корни деревьев, и неумолимо рыдал. Слезы ручьем струились по лицу, и он не мог остановить этот бесконечный поток. Ему было больно и от того, что он натворил, и от постигшего его разочарования в своем учителе. Хотя нельзя было сказать, что он не понимал его, ведь он пережил предательство друга и заслуживал сочувствие, да и сам, похоже, всю жизнь сожалел о содеянном. Но Елисей не мог забыть тех пугающих слов, произнесенных учителем:

– Ты останешься здесь навсегда! – от этой мысли сердце Елисея разрывалось от горя. – Неужели он никогда больше не увидит своих друзей?! – он чувствовал, что оказался в ловушке, и теперь никто не поможет ему из нее выбраться.

Одиночество затянуло его в свои сети. И он чувствовал перед ним свою полную беспомощность.

Видимо, по привычке или по какой-то другой неведомой причине сами ноги вывели его на берег острова. Мир вокруг изменился в одночасье. Холодный воздух пробирал до костей, а водную гладь затянуло коркой прозрачного льда.

Елисей вгляделся в даль убегающего горизонта в поисках хоть какой-то надежды. Но холодная непроглядная тьма упорно хранила безмолвие. И в сердце Елисея стало возрастать безнадежное отчаяние.

– Я обязательно отыщу их! – прошептал он, как бы убеждая в этом самого себя.

Приблизившись к краю воды, он тронул лед, который был еще совсем тонким и непрочным. И в то самое мгновение волчий вой, рассекая воздух, пронесся над бескрайней поверхностью моря. Он звучал так резко и протяжно, словно предостережение, и еще больше встревожил Елисея. Он огляделся по сторонам в поисках его обладателя, но волка нигде не было видно.

Елисей еще несколько минут стоял у кромки воды перед тем, как решиться на отчаянный поступок;

Отойдя назад шагов на десять, Елисей изо всех сил втянул в себя энергию воздуха и, разбежавшись с невероятной скоростью, влетел на поверхность льда. Созданный им поток воздушного вихря нес его, толкая в спину, позволяя, таким образом, почти не касаясь льда, скользить по его поверхности. Это было невероятно прекрасное чувство – он словно летел, убегая прочь от всех своих бед. Но сила вихря постепенно иссякала, и Елисей стал терять скорость. Проскользив по льду около двадцати метров, он остановился. Хрупкая корка льда под ним угрожающе затрещала. Мальчик, вновь раскрутился на месте, но второй его вихрь оказался слабее первого. Уже разогнавшись, Елисей увидел, как в момент толчка, на том месте, где он только что стоял, образовалась впадина. Но это было уже неважно, ведь он вновь несся к горизонту, в надежде, что сможет достичь другого берега. Он все дальше и дальше удалялся от острова. Остановившись в очередной раз, чтобы создать новый вихрь, Елисей оглянулся. Очертания берега уже терялись в темноте, а на появление какой-либо другой суши не было ни намека. И в это мгновение раздался страшный хруст – волна, выскочившая из недр темного потока, разломила поверхность льда, и Елисей тут же оказался под водой. Обжигающий холод пронзил все его тело, дыхание перехватило. Он знал, что теперь никто ему не поможет, кроме него самого. Барахтаясь в ледяной воде, он старался поймать поток ее энергии. Но уловить ее движение сейчас, в шуме и всплесках, производимых им самим, было невозможно. Уже не чувствуя ног, он продолжал стремительно терять силы. Вода не подчинялась ему, и он снова попытался призвать к себе силу воздуха. Но теперь и энергия воздуха, будто взбунтовавшись, ускользала от него. Он еда успевал вдыхать, всплывая и хватаясь за тут же трескавшиеся краюшки льда. Морская стихия все сильнее затаскивал его на глубину. Все смешалась в сознании Елисея. По неведомой причине, почему-то в его памяти вспыхнуло воспоминание: вот он на башне в лесном лагере рассказывает Мирославу легенду о «Медвежьей гряде»;

– «В самой чаще самого глухого и дикого леса живет его хранитель. Он бережет лес ото зла, исцеляет раненых зверей, и оживляет деревья. Он дух самого леса. Имя ему Святибор».

Казалось, вот уже в последний раз, Елисей вынырнул на поверхность холодного воздуха. Задыхаясь, он закричал хриплым и срывающимся голос:

– Свя-ти-бор! – пронзил его крик тишину, нарушив покой мерцающих звезд.

И, будто отозвавшись на заветное имя, громадное неведомое существо, проломив лед сразу в нескольких местах, подхватило мальчика, вытащив его на спасительную поверхность.

Справедливость или милосердие

Над Елисеем нависла пасть огромного черного медведя. Зверь был так близко, что мальчик чувствовал его горячие дыхание. Елисей приоткрыл глаза и, вероятно, снова бы закричал от ужаса, если бы смог. От пережитого шока у него не было сил, даже для того, чтобы говорить. Он молча смотрел прямо в глаза лютому зверю. И чем дольше он глядел в них, тем яснее понимал, что эти серо-голубые глаза дикого зверя ему хорошо знакомы. Чуть приподнявшись, он приблизился почти в плотную к медведю и еле слышно прошептал – Святибор!

Внезапно, будто охваченный буйным приступом, медведь поднялся на задние лапы и звук его рычание оглушил Елисея. Все вокруг затянул черный дым. И когда он постепенно рассеялся, то Елисей сразу узнал пещеру, в которой он очутился в свой первый день пребывания на острове. Это была та самая медвежья берлога. Но только теперь в ее центре, на том самом месте, где только что рычал свирепый медведь, стоял седовласый старец.

– Значит это Вы, Вы – Святибор?! – произнес Елисей, еле выговаривая слова.

Мальчик попытался встать, но, покачнувшись, снова упал. Только теперь Елисей заметил, что его руки были изрезаны в кровь. К нему неожиданно вернулась способность чувствовать свое тело, и его охватил приступ боли. Его тело сотрясала сильная дрожь, и, казалось, он вот-вот вновь потеряет сознание.

Старый учитель приблизился к нему и обхватив окровавленные руки мальчика, накрыл их своими. Свет и тепло заструились по жилам Елисея, наполняя его целительной энергией. Ее согревающий поток приятно покалывал кончики его пальцев. Жизненные силы постепенно возвращались к нему.

Елисей не верил своим глазам, но его удивляло вовсе не то, что уже через мгновение его порезы затянулись, словно их никогда и не было. Ему уже часто приходилось наблюдать, как старец исцеляет раненых животных и возвращает к жизни растения. Нет, он был поражен тем, что человек, который, как ему казалось, возненавидел его, был сейчас так милосерден к нему, и в его взгляде не осталось ни тени былого гнева.

– Почему? – спросил Елисей уже вернувшимся к нему голосом, – Почему вы спасли меня?

– Ты просил о помощи Святибора.

– Значит, это правда? Вы действительно Святибор?!

Старик взглянул на мальчика и нежно улыбнулся, как бы лелея наивность ребенка.

– Тебе не стоит слепо верить легендам. В них часто приукрашивают и искажают истину. Святибор – это дух природы. А я, как видишь, всего лишь обыкновенный чародей.

– Ни один из чародеев, которых я когда-либо видел, не может превращаться в медведя или волка. Вы уже дважды спасали меня, и я хочу знать почему? – настаивал Елисей.

– Видишь ли, есть некоторые вещи, которые не так просто объяснить. Я очень рад твоей проницательности и в тоже время удивлен ею.

– Но все же… – не сдавался Елисей. На этот раз он хотел разобраться, понять, что за человек перед ним, или, быть может, даже более могущественное создание.

– Нет, я не Святибор, – подтвердил старец, уже сказанное им, – Я его страж, и я служу этому месту. Моя история началась еще задолго до твоего рождения, и, если ты все еще жаждешь узнать, кто перед тобой, ты ее услышишь.

– Да, я хочу! Прошу Вас, расскажите! – попросил Елисей.

Старец начал рассказ не сразу. Несколько минут он как будто собирался с духом. Ведь его настоящую историю не слышала еще не одна живая душа.

– Все началось много лет назад. У меня действительно был друг, и он предал меня. И, как ты уже знаешь, убил моего учителя. Вина за его гибель лежала на мне. Ведь именно я раскрыл его убийце, тайну уязвимости чародеев. Увы! Я доверился человеку, который был недостоин этого. Но вереница моих страшных грехов, только начинала раскручиваться. В приступе гнева я убил своего бывшего друга. По крайней мере, я так считал, вплоть до того дня, когда увидел в «зеркале страхов» твое воспоминание.

– Мое воспоминание?! – удивился Елисей.

– Да, именно, – подтвердил старец, – Мне странно слышать твое удивление. Ты смог узнать меня в обличье серебристого волка и черного медведя, но не заметил наше с ним сходство? Ведь мы с ним так похожи, – произнес старик, проведя рукой по своему шраму.

И Елисей тут же вспомнил, что на лице главаря охотников был точно такой же шрам. Именно он так напугал его в ту ночь, когда он в первый раз встретил стража.

– Но почему?

– Почему у нас одинаковые шрамы? – закончил старец за Елисея его вопрос.

– Ты все-таки невнимательно меня слушал, Елисей. – укоризненно, но по-доброму – пожурил его старик, – Ведь я говорил тебе, что поступки чародеев несут свои последствия. Он ответственен за них перед Миром. Сила, данная чародею, может обернуться против него самого, если он будет распоряжаться ей таким образом, каким распорядился я.

– Но Вы ведь никого не убили?

– Я почти убил. И это объясняет, как теперь я понимаю, причину, по которой я сам остался жив. – Я долго скитался по миру в надежде искупить свои грехи. И уже был на грани гибели, когда это место спасло меня. Я точно также, волею судьбы, оказался здесь. Постепенно открывая для себя тайны этого острова, я понял, что должен служить этому священному месту. Здесь обитает тот дух, который чародеи зовут Святибор.

– Если тебя устроит такой ответ, то считай свое спасение – проведением свыше.

– Но ведь этим провидением были Вы! – не согласился Елисей.

– Да, так же, как и причиной того, что ты чуть не погиб сегодня ночью.

Елисей, наклонив голову, опустил взгляд:

– Нет, в этом виноват я сам. Я ослушался вас. Простите! – сжатым голосом проговорил он.

– Ты конечно ослушался меня, – подтвердил страж. – Но произошедшее, безусловно, и моя вина. Ведь это именно я закрыл границы этого острова.

– Как это? – снова удивился мальчик, – Разве это возможно?

– Я уже говорил тебе, что остров этот необыкновенный. Поэтому да, возможно.

– Значит, это Вы не дали мне уйти?

– Я боялся, что тебя поглотит жажда мести. Особенно сейчас, когда ты сделал первый шаг на пути к познанию силы природы, и ее мощь стала возрастать в тебе. Я боялся, что, поверив в тебя, я вновь совершил прежнюю ошибку. Но теперь вижу, что это не так, – мягко улыбнулся старик, и Елисей только сейчас заметил, что на его лице возникла новая пара морщин, которых не было раньше.

У Елисея промелькнула странная мысль: не последствие ли это его с ним борьбы? Но спросить об этом он почему-то не решился. Он все думал об услышанной только что им истории лесного стража.

– Как это, наверное, было тяжело для него – пережить предательство друга, нести на себе бремя вины за смерть своего учителя и всю жизнь провести в раскаяние за то, чего не совершал. А в это время охотник разорял и убивал чародеев повсюду, где только мог их отыскать.

– Это несправедливо! – произнес он вслух, как итог своих размышлений.

Он снова взглянул в глаза учителю и понял, что от того, похоже, не ускользнула ни одна его мысль.

– Возможно, ты прав, – спокойно и печально ответил старец. – Относительно нашей точки зрения это действительно так. Но прожив в этом месте большую половину своей жизни, я открыл для себя нечто, что может быть выше даже самой справедливости.

– Что же это?

– Милосердие!

***

– Даже не верится! – радостно подумал Елисей.

Зависнув высоко над землей, он любовался раскинувшимся внизу видом:

– Я могу летать! Но стоило ему только подумать так, как он тут же провалился на несколько метров вниз, будто, спускаясь по лестнице, пропустил сразу несколько ступенек.

Удержавшись от падения, он, неловко пошатываясь, как будто балансируя на невидимой проволоке, вновь вернулся на исходную высоту, подлетев к самой верхушке дикой яблони.

– Внимание! – донесся снизу строгий голос лесного стража, – Не позволяй посторонним мыслям отвлекать тебя. Контролируй поток энергии.

Но восторгу мальчика не было предела. Едва слушая учителя, он, дотянувшись до кончика ветки, сорвал с нее порозовевшее яблоко и, закрутив его в воздухе по спирали, отправил его в руки чародею.

– Ловите, учитель! – крикнул он, улыбаясь. – Это потрясающий способ добывать себе завтрак! – весело рассмеялся Елисей и, потянувшись к соседней ветке, стянул с нее еще несколько сочных плодов.

Но в этот же миг, он будто вновь оступился, и, потеряв равновесие, кубарем полетел вниз. Сила встречного потока мгновенно подхватила его, остановив у самой земли. Страж опустив руку, погасил свою «спасательную подушку», и Елисей плюхнулся на траву.

– Концентрация и равновесие! – повторил он, – Ты не должен позволять эмоциям брать над тобой верх. Ведь они далеко не всегда бывают положительными.

– Простите! – отозвался Елисей, вставая и отряхиваясь, – Вы правы! Просто я мечтал летать всю свою жизнь!

– Что ж, тогда продолжай воплощать свою мечту, только будь сдержан! – напутствовал его страж.

– А пока что на сегодня достаточно. – продолжил он. – Завтра ты начнешь осваивать силу огня. Любой чародей с детства знаком с ней, хоть зачастую даже и не подозревает об этом, так как использует эту энергию интуитивно. – Я говорю о светлячке, конечно, – пояснил он, заметив замешательство Елисея. Ведь эти магические создания берут свое начало от силы огня и света. Они заключают в себе не только силу стихии, но и способны нести информационную энергию. Именно благодаря ей, светлячки способны помочь заплутавшему путнику отыскать дорогу домой или, например, могут передавать сигналы о помощи, предупредить о грядущей опасности. Тебе предстоит еще многому научиться, а пока отдыхай.

Парящий лебедь

Вот уже месяц минул с тех пор, как Елисей очутился на этом острове. Многое за это время изменилось. Природа вновь вернула себе прежний вид: цветы распустились, деревья нарядились в зеленые кафтаны, а в воздухе витала пыльца, наполняя его нежным ароматом. И хоть Елисей только открывал для себя путь к силе природы, он уже начал делать успехи. Лучше всего ему удавалось управления воздушной стихией. Теперь, когда он научился подниматься в воздух, временами к нему возвращалось забытое чувство счастья. Но кое-что все же оставалось неизменным – каждый вечер, после напряженного дня тренировок, Елисей приходил на берег острова и запускал в неведомую даль своего светлячка. Он продолжал надеяться и верить, что его друзья живы и что он обязательно найдет их.

В один из таких вечеров Елисей, воодушевленный новой идеей, несся по песчаному берегу острова. Над его головой кружил голубой птенец, сверкая небесным цветом своих оперений, в последних лучиках ускользающего за горизонт солнца. С того дня, как Елисей первый раз самостоятельно поднялся в воздух, его наполняла необыкновенная радость, и он очень хотел поделиться ей с кем-то. Его сил было недостаточно, чтобы исцелить поврежденное крыло птенца, но зато он придумал, как можно помочь ему научиться летать. Создавая воздушный поток, Елисей направлял его под второе крыло птенца и таким образом тот, хоть и не самостоятельно, но все же мог держаться в воздухе. Это было очень непросто – правильно рассчитывать скорость воздушного потока, и успевать подстраивать его под внезапно меняющиеся движения птенца, но это занятие дарило Елисею настоящую радость.

Ну вот солнце окончательно скрылось, и темные сумерки опустились на остров. Утомленные, оба они сидели на еще теплом песке, вдыхая прохладу приближающийся ночи. Радостный птенец клевал семена растений, выискивая их в сухих камышовых веточках. А Елисей всматривался в горизонт, над которым постепенно, одна за другой, проявлялись тускло мерцающие звезды.

Призрачная вспышка света мелькнула где-то вдали, затем еще раз и еще… Елисей протер глаза:

– Может показалось… – подумал он.

Но маленький светящийся огонек продолжал мерцать над водной гладью, словно звездочка, свалившаяся с небес. Огонек приближался. Поднявшись, Елисей подошел к самой кромке воды, чтобы лучше его рассмотреть: это был призрачно-светящийся образ лебедя, бесшумно скользившего над темной водой. Его белоснежные крылья отражались в воде серебристым светом. Это был он – тот самый знак, которого Елисей ждал так долго!

Грациозно расправив широкие крылья, лебедь приблизился к мальчику. И в этот момент из рук Елисея выпорхнул его собственный светлячок – маленькая жар-птица с радужным оперением. Закружившись в воздухе вокруг сияющего лебедя, она коснулась его своим гребнем, как бы принимая его послание, и оба светящиеся существа, преобразовавшись в один пучок света, вспыхнули ослепительной вспышкой. Озарив на мгновение тонкую линию берега, свет тут же погас, растворившись в ночной темноте.

– Они живы, живы! – шептал себе Елисей. И ждут меня!

Пещера

Ночь была ясная, и звезды на небосводе светили яркими огнями. Золотистый месяц, зависнув высоко над верхушками деревьев, освещал Елисею дорогу. В его призрачных лучах он легко мог бы найти дорогу к своей полянке, но сейчас его цель была совсем иной. Он искал стража и очень надеялся, что тот откликнется на его просьбу. На этот раз он ощущал в себе особую решительность и обязательно должен был убедить стража отпустить его.

Долго его искать Елисею не пришлось. Старец, будто ожидая мальчика, бродил неподалеку. Двигаясь неспешной поступью, он, как обычно, приостанавливался у поврежденных растений, исцеляя их своей загадочной силой.

Увидев его, Елисей застыл на месте, не зная, как начать разговор.

– События, которые происходят с нами связаны между собой особым смыслом, хоть и зачастую он для нас неясен, – первым нарушив тишину, не глядя на мальчика, произнес страж. – Но ничто не происходит случайно. Твое появление на этом острове, я счел особым знаком, но разгадать его смысл я не успел.

Он вдруг обернулся к Елисею и, печально глядя ему прямо в глаза, произнес:

– Прежде, чем ты уйдешь, прошу тебя, дождись рассвета.

***

Страж разбудил задремавшего Елисея еще засветло. Предрассветная дымка тумана зависла в воздухе, укрывая своей пеленой бесчисленные тайны этого острова.

– Идем со мной, – коротко велел страж мальчику.

Елисей уже привык к неразговорчивости своего учителя, поэтому, не задавая лишних вопросов, протерев глаза, он молча последовал за ним.

В этой части леса Елисею еще не приходилось бывать. Среди густо росшей травы не было даже намека на какую-либо тропинку. Но, в отличие от дороги, ведущей к «зеркалу страхов», путь этот уводил их все выше и выше. Они поднимались до тех пор, пока не уткнулись во внезапно выросшую перед ними скалу. Вся она была усеяна бугорками зеленого и серого мха. А в ее центре выступала огромная плита, словно каменная дверь, хранящая тайный проход.

Протянув к ней свою ладонь, страж в одночасье сдвинул тяжелую глыбу, даже не прикасаясь к ней, и перед путниками открылся длинный темный тоннель. Старец без колебаний вступил в его сырой мрак, и Елисей тут же последовал за ним. На его плече тихонько щебетал голубой птенец, время от времени ласково пощипывая его за шею. Они шли недолго, несмотря на то, что тоннель этот казался на первый взгляд бесконечным. Его каменные своды резко повернули, и в глаза, уже успевшие привыкнуть к темноте, ударил яркий зеленоватый свет. Теперь перед ними появилась уже совсем другая стена из плотно сплетенных между собой веток деревьев. Пробиваясь сквозь ее изумрудную глубину, до них долетал предрассветный блеск солнца. И вновь лесной страж, повелевая растениями, приказал расступиться им. Деревья вздрогнули, словно живые, и медленно отползли в стороны, образовав круглый проход из множество светящихся листочков.

Обернувшись, Елисей увидел, как ветки за спиной вновь смыкают узкий проход, закрывая его наглухо.

И вот путники, преодолев последние несколько метров, вышли на залитую светом поляну. Только свет этот был необычный – он исходил от невероятно огромных размером цветов. Некоторые росли, как обычные, другие же плыли по воздуху, словно по воде. Солнце еще не взошло, но небо уже окрасилось в зеленовато-розовое свечение. Ничего подобного Елисей раньше не видел. Ему казалось, что здесь нет ни одного пустого места. Все вокруг цвело и благоухало.

– Зачем мы здесь? – не выдержал он, нарушив райскую тишину.

– Терпение, и ты увидишь, – ответил вполголоса страж, будто боясь побеспокоить кого-то. Он осторожно продолжал двигаться вперед, стараясь не задеть пролетающие мимо цветки.

Как только путники достигли центра поляны, перед ними неожиданно открылся живописный вид на ниспадающий водопад.

– Думаю, отсюда нам будет хорошо видно, – шепнул страж Елисею и устроился в тени небесно-голубого колокольчика.

Не задавая больше вопросов, Елисей молча опустился на траву, рядом с учителем.

В воздухе затаилось предрассветное ожидание. И до Елисея стал доноситься тихий, едва уловимый свист. Он внимательно прислушался и смог различить в нем голос неведомой птицы. Этот голос был уже знаком Елисею, будто он слышал его то ли во сне, то ли в какой-то другой жизни. Следом за голосом, из пещеры, прячущейся за белой пеленой водопада, будто сам солнечный свет, появилась огромная сияющая жар-птица. Ее песня, неземной красоты, разливалась над ними, словно солнце, озарявшее весь Мир. А ее полупрозрачные крылья светились всеми цветами радуги, излучая невидимую энергию, которая заполняла все вокруг. Голову чудесного создания украшал серебристо-изумрудный гребень.

На этот раз Елисей чувствовал, что был прав, он знал кто перед ним:

– Святибор! – сам по себе пришел к нему ответ.

Он обернулся, взглянув на учителя, и тот, в подтверждение его догадки, кивнул ему, чуть улыбнувшись.

Волшебная птица пролетела совсем близко, взмахнув широкими крыльями, и, будто из-под ее взмаха, появилась странная дымка. Ее неточные очертания быстро стали приобретать форму, и Елисей вдруг различил в ней до боли знакомую ему фигуру. Это был Велеслав, но сейчас выглядел он, словно призрак; никого не замечая, он, облаченный в белоснежный балахон, мирно радовался окружающей его красоте.

Елисей, затаив дыхание, поднялся с травы и хотел было подойти ближе, но призрачная фигура, словно радуга над водой, неуловимо быстро растворилась в воздухе.

То ли от радости, то ли от печали в глазах Елисея застыли соленые капельки.

Он вновь взглянул вверх. Птица кружила над ним, как будто не замечая. Но вот что-то сверкнуло, и Елисей увидел, как от крыла зависшей над ним жар-птицы, оторвалось одно крошечное перышко. Кружась в воздухе, оно мягко спланировало, приземлившись прямо на его ладонь.

Жар-птица стремительно взмыла высоко в небо, устремившись на встречу восходящему солнцу. Елисей смотрел ей вслед до тех пор, пока от яркого света ему не защипало глаза.

Почувствовав за спиной шаги, он обернулся к подошедшему учителю.

– Я не успел разгадать тайну твоего появления здесь, – произнес он, глядя на мальчика. – Но теперь я точно знаю, что сила природы связывает тебя с этим священным местом также, как и меня. Береги это перо, – указал страж на золотисто-огненное сокровище в руке мальчика. – Оно поможет тебе найти дорогу сюда, если ты пожелаешь вернуться.

Старец протянул руку к плечу Елисея, на котором все еще сидел птенец, уткнув свой клювик в бело-голубые оперения. Почувствовав его приближение, птичка вздрогнула, и мгновенно пробудившись, легко перепрыгнула к нему на ладонь.

– Ты нашел его, и я надеялся, что именно ты сделаешь это, когда придет время. Но пути наши неисповедимы, поэтому… – не окончив фразу, страж поднес свободную ладонь к поврежденному крылу птенца, и Елисей увидел, как из нее заструился серебристый свет, медленно перетекая в сломанное крылышко. Одно мгновение, и птенец, все еще держась своими коготками за его руку, расправил оба абсолютно здоровых крыла.

– Тебе предстоит трудный путь, и мне кажется, что твоему пернатому другу лучше будет остаться на своем родном острове. Ты согласен?

– Вы правы, здесь ему будет лучше! – ответил с тяжелым сердцем Елисей. Он не хотел расставаться с птенцом, но чувствовал, что так будет правильно.

– Спасибо Вам, учитель! – поблагодарил стража Елисей.

– И тебе! – неожиданно услышал он в ответ. – Благодаря тебе, я вновь научился доверять, – добавил страж, чуть улыбнувшись.

Птенец, на прощание нежно клюнув мальчика в плечо, радостно взмыл в безоблачное небо. Елисея захлестнуло щемящее чувство тоски, но, памятуя наставления стража, он постарался сдержать свои эмоции.

Медвежья гряда

Легкий ветерок колыхал волны на поверхности моря. Яркая синева неба отражалась в прозрачной воде. Елисей всматривался в чистоту горизонта, гадая о том, что ждет его впереди.

– Предстоящая тебе дорога будет непростой, – напутствовал мальчика его учитель. – Впереди тебя ждут трудные испытания, но ты не должен бояться их!

Старец заметно волновался, и это серьезно встревожило Елисея. Еще никогда он не видел его таким.

– Просто следуй за своим светлячком и думай о тех, кого хочешь найти. Он сам приведет тебя к ним. Главное – не покидай лодки! Чтобы ты ни увидел, чтобы ты ни услышал, ни в коем случае не покидай ее!

Елисей глянул по сторонам, и хотел уже было спросить о какой лодке говорит страж, но в этот момент увидел, как на поверхности воды возникла прозрачная лодочка, сотворенная словно изо льда. Будто чистейший хрусталь, она сверкала в лучах солнца.

– И прошу тебя, помни! – вновь, еще более настойчивее, произнес страж. – Ты сделал на своем пути только первые шаги, но ты уже несешь ответственность за эти священные знания и силу, которой владеешь. Не оскверняй их ненавистью, будь выше мести! В этом Мире очень много жестокости, и, чтобы спасти свою душу, мы должны найти в своем сердце место для милосердия!

Слова лесного стража тронули Елисея. Он испытывал к своему учителю глубокую признательность и осознал это только теперь, когда пришло время расставаться. Елисей старался не показывать ему нарастающее в нем волнение перед грядущими, неведомыми испытаниями, так как боялся поколебать доверие учителя. Вступив на прозрачное дно лодки, Елисей поднял прощальный взгляд на лесного стража:

– Я буду помнить об этом! Я обещаю! – ответил Елисей своему учителю.

Он хотел сказать ему еще какие-то слова благодарности, но внезапно налетевший поток ветра подхватил лодку и с невероятной скоростью понес ее на встречу бескрайнему горизонту. Елисей, свалившись на корточки, крепко схватился за ее ледяной борт, чтобы не упасть в воду. Погода резко изменилась, и от солнечного дня не осталось и следа. На небе внезапно выросли грозовые тучи, цвета черной смолы, а море взбушевалось в неистовом шторме. Высокие волны, подхватывая маленькую лодочку, словно пушинку, поднимали ее на самую верхушку своего гребня, а затем, будто с горки, сбрасывали ее вниз. Повсюду сверкали ослепительные вспышки молний, пронзающих, словно огненными мечами, бушующую стихию.

От неожиданности Елисей чуть было не поддался панике, но вовремя вспомнил о светлячке. Маленький огонек тут же выпорхнул из его рук и, кружась над пенящимися волнами, замерцал впереди призрачным светом. Мальчик, сосредоточив все свои мысли, заставил думать себя только о своих друзьях. Он представлял их лица и старался не обращать внимание на резкие удары волн, при каждом из которых он рисковал вывалиться за борт.

Постепенно разъяренная стихия стала униматься. Ветер стих, и море вновь приобрело безмятежный вид. Лодка Елисея продолжала скользить по поверхности воды, навстречу единственной, оставшейся после бури, серой туче. По мере того как Елисей приближался к ней, туча преобразовывалась в непонятную песчаную массу, зависшую над прозрачной поверхностью. И спустя несколько мгновений, она поглотила крохотную лодочку, окутав ее владельца своими сетями.

Свет вновь мгновенно померк. Песчаная пыль, кружась в воздухе, забивалась Елисею в глаза, уши и нос. Дышать было почти невозможно. Хватая воздух, Елисей закрыл лицо рукавом. Будто двигаясь наощупь, он протянул руку, и вновь призвал к себе светлячка. Буря стала утихать, и у Елисея появилась возможность следить за слабо мерцающим впереди огоньком. Но земная стихия не собиралась так просто сдаваться. Из-под воды, с разных сторон лодки, стали вздыматься ввысь песчаные фигуры. Поначалу они казались Елисею незнакомыми, но, чуть приглядевшись, он вдруг узнал в одной из них рыжеволосую девочку по имени Рада. Рядом с ней стали возникать и другие песчаные тени детей. А впереди, перед самым носом лодки, возникла огромная фигура Агнии. Только в этот раз она была не похожа сама на себя. Ее мрачное серое лицо взирало на Елисея с какой-то особой суровостью или даже ненавистью:

– Ты бросил нас! – вдруг вырвался из ее уст нечеловеческий голос, от которого ноги мальчика вновь подкосились. От этого звука, как от землетрясения, все задрожало у него внутри.

– Ты бросил нас там, в лесу, одних! Из-за тебя мы все погибли! – оглушили Елисея страшные слова. Ему казалось, что он кричит, но голос его беззвучно погас в стонах бездушных призраков его видения.

– Нет, это неправда! Мне только кажется это! – шептал он себе, без конца повторяя: – Они живы, живы, я знаю!

Ему вновь стало трудно дышать, и он инстинктивно потянулся к груди. Рука наткнулась на спрятанное под плащом перо Жар-птицы, и Елисей вдруг как будто вновь услышал слова стража: «Следуй за своим светлячком и думай о тех, кого хочешь найти».

Огромных трудов стоило Елисею вновь позвать уже исчезнувшего светлячка. Но вот крохотное искристое создание, словно луч надежды, пробил стену окутавшей его серой мглы, позволив снова вздохнуть полной грудью. Все мгновенно затихло, но только на время. Хотя именно сейчас его течение было совершенно неопределимо.

Лодка продолжала двигаться вперед, но взглянув вниз, Елисей не поверил своим глазам, решив, что это еще одна галлюцинация. Под дном прозрачной лодки метались огненные волны. Словно гейзеры, языки алого пламени со страшным ревом вырывались на поверхность. Водоворот огня обступил Елисея со всех сторон. От него исходил сильный жар, но каким-то чудом он не обжигал мальчика. Елисей попытался сосредоточиться на своем светлячке, но не смог его даже разглядеть. В этой неистовой пляске огня Елисей стал различать образы охотников, чьи головы покрывали тяжелые металлические шлемы. Их огненные мячи рассекали воздух, проносясь в каких-то сантиметрах от мальчика, каждый раз заставляя его вздрагивать и пригибаться. Уже знакомая ужасающая сцена расправы над Велеславом вновь возникла перед глазами Елисея. Изувеченное лицо охотника-убийцы взирало на мальчика с ожесточенной ненавистью. Вместо рук, у него были огненные плети, которые хлестали по сторонам. И следовавшие один за другим удары разбивали борт ледяной лодки. Елисей чувствовал, как под ногами неумолимо тает его спасительный островок.

– Велеслава уже не вернуть, – раздался голос внутри самого Елисея. – А вот друзьям я помочь все еще могу.

И, подумав так, он вдруг услышал трепетание своего светлячка. Его по-прежнему не было видно, но Елисей, чувствуя, что он где-то рядом, ощущал его спасительную силу, которая увлекала его за собой.

Елисей увидел, как откуда-то с неба к нему спускается воздушный вихрь. Глянув на тонкий обломок льда под ногами, он принял отчаянное, и, вероятно, единственное оставшееся ему решение: оттолкнувшись от льдинки, он поднялся в воздух. И в этот же момент останки лодки поглотил огонь.

Елисей влетел в самый центр вращающейся воронки, и его тут же подхватила невероятная сила воздушного смерча. Он оказался в каком-то странном темном тоннеле, стены которого вращались с огромной скоростью. Всюду сверкали молнии и пролетающие мимо огненные шары. Неистовая сила сдавливала его и сжимала все органы. Все вокруг кружилось с невероятной скоростью, и Елисей уже даже не пытался сопротивляться этой неистовой силе. И вдруг свист ветра пронзил уже знакомый ему голос небесной птицы. В это же мгновение он почувствовал резкий толчок, будто кто-то с силой вырвал его из этого смертоносного вихря.

III часть

Старый дом

Когда Елисей снова открыл глаза, то ему казалось, что земля вокруг все еще продолжает вращаться. Лежа на спине, он медленно втягивал в себя воздух, наблюдая, как окружающий Мир вновь возвращает себе привычный вид.

Как только головокружение чуть утихло, он поднялся на ноги и ужаснулся представшей перед ним картине. Все здесь было выжжено дотла: от пепельно-черной травы шел неприятный едкий запах, а обожженные деревья, словно тлеющие спички, едва удерживались в земле, угрожающе раскачиваясь на выгоревших корнях. Елисей будто вновь оказался в кошмаре, приснившемся ему еще там, на острове. Ему потребовалось время, чтобы узнать свой старый дом. Но безусловно, это был он.

В голову ему лезли чудовищные мысли о том, что могло случиться с жителями лесного лагеря. Но несмотря на это, он все же не собирался отчаиваться. Елисей упорно шел вперед в поисках хоть одной живой души:

– Они должны быть живы! – успокаивал он себя, – Ведь кто-то отправил мне светлячка.

Трава под ногами рассыпалась словно прах. И не было слышно вокруг ни звука: ни щебетанья птиц, ни всплесков ручейка, ни колыхания листьев на ветру – ничего, словно сама жизнь покинула это места навсегда. Сложно сказать, сколько времени провел Елисей с тех пор как оказался здесь. Он будто в бреду ходил кругами, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. В третий раз обойдя весь лагерь, он то ли от усталости, то ли от нахлынувшего на него отчаянья, опустился на землю, оперевшись спиной о ствол огромного дерева.

– Ведь это тот самый дуб… – мелькнуло у него в мыслях. Под ним он любил отдыхать в летние знойные дни, после утомительных ночных дежурств. Но сейчас несчастное дерево едва ли можно было узнать. Его переломанные, толстые ветви упирались в землю, придавая этому дереву сходство с огромным, безжизненно застывшим, пауком.

Вечерело. И на выгоревший лагерь, словно саван, стала опускаться дымка тумана.

Маленький, но очень яркий огонек, в виде лучезарной жар-птицы метался по огромной лесной поляне с невероятной скоростью, проносясь сквозь все преграды, и наполняя белую пелену тумана призрачным сиянием.

Незаметно для себя Елисей стал погружаться в сон. Но уснуть он так и не успел. Неожиданно, за его спиной послышался шорох, и он резко подскочил на ноги – ему показалось, что кто-то позвал его по имени.

– Елисей, – вновь раздался шепот среди сумрачной тишины.

И в следующий миг, из-за широкого дуба показался силуэт юноши.

– Мак! – вскрикнул Елисей, пронзив своим голосом, как звоном, окутавший все вокруг туман. Не веря своим глазам, он хотел броситься к нему, но юноша осторожным движением поспешил остановить его.

– Тише! – все также шепотом, произнес тот. – Мне кажется, мы здесь не одни. Я слышал чьи-то шаги, вон там, – указал он на обломки, которые раньше служили домом старейшин.

– Наверное, ты слышал меня, – задыхаясь от радости, проговорил Елисей. – Я здесь давно уже хожу. Не могу поверить, это действительно ты! – все не мог нарадоваться Елисей.

– Как ты спасся, и где же все остальные? Ты видел Агнию, а Мирослава? – не мог остановиться Елисей, продолжая засыпать юношу вопросами.

Наконец Мак, оторвав пристальный взгляд от обгоревших развалин, внимательно, и как-то мрачно взглянул на мальчика. И Елисей только сейчас заметил, что плечо и ухо юноши были обагрены запекшейся кровью.

– Мне помог спастись Годимир, – тихим голосом ответил Мак, – Перед тем, как погиб.

– Что?! – тут же упало сердце у Елисея, – Годимира тоже убили?

– Да, – коротко ответил юноша. – Я долго не решался вернуться – боялся, что охотники устроят засаду. А ты видел кого-нибудь из наших?

– Нет, я думал, ты знаешь, где они, – поникнув, ответил Елисей, и отчаяние накатило на него, с новой силой.

На мгновение повисло напряженное молчание. И, кажется, каждый из них в этот миг думал об одном: возможно, единственные, кому удалось спастись, были они двое.

– Ты сильно ранен, Мак? – нарушил мрачное молчание Елисей.

– Это ерунда, царапина, – как обычно отмахнулся юноша, – Я тоже надеялся, что кому-то еще удастся спастись. Ты ведь должен был вместе с Агнией увести всех младших, – вспомнил Мак, – Ты что же, не нашел ее тогда?

– Я нашел, – подтвердил Елисей и поведал Маку о том, как после этого отправился за Мирославом, как его ранили арбалетной стрелой, и как он упал с моста. Елисей как раз подошел к моменту своего чудесного спасения в ту минуту, когда из-за опаленных веток старого можжевельника, выпорхнул его светлячок. Подлетев к своему хозяину, маленькое существо коснулось руки мальчика;

– Здесь есть еще кто-то, – тут же озвучил Елисей послание своего светлячка.

И оба мальчика застыли в напряженном ожидании. Жар-птица погасла, и лес погрузился в полумрак. Но уже через секунду, они увидели, как над самой землей, скользит призрачная змейка, петляя и извиваясь в воздухе кольцами.

– Это Змееуст! – воскликнул Елисей и не дожидаясь подтверждения этой догадки, бросился навстречу его светлячку.

В мгновение достигнув светящийся змейки, Елисей остановился. Волшебное создание, сделав возле него круг, на секунду, зависло над его головой, и в следующий миг бесследно растворилось в темноте.

Из-за ближайшего ствола дерева медленно выступила фигура черноволосого подростка.

– Каиль, ты жив! – обрадовался Елисей, увидев еще одного своего соплеменника.

– Елисей, Мак… – отозвался тихим и каким-то отчужденным голосом тот. – Хорошо, что я встретил вас!

Змееуст приблизился к ним, и Елисей сразу же обратил внимание, как сильно он изменился, с последней их встречи. От той надменности и заносчивости, которая была присуще его характеру, не осталось и следа. Он сильно похудел, хотя возможно это только показалось Елисею от отсутствия на шее Каиля мраморно-белой змеи, которая всегда сопровождала мальчика. Его волосы были сильно растрепаны. А с затылка на шею переползал глубокий след от удара плетью, большая часть которого, как догадывался Елисей, скрывалась за плотно застегнутым плащом Змееуста.

– Я надеялся, что кто-то еще смог спастись. И приходил сюда каждый вечер. Где вы были все это время? – спросил он у них.

– Это долгая история, – ответил Елисей. – Я был ранен и смог вернуться только сегодня.

– А я приходил сюда вчера вечером. Странно, что мы не встретились… – удивился Мак.

– Да, странно… – согласился Каиль, но ничего больше не добавил.

– Ты знаешь, где Агния и остальные? Может быть, ты видел кого-то из них? – стал расспрашивать его Елисей.

– Видел, – кивнул Змееуст. – Но моя новость тебя не обрадует, – мрачно добавил он, как-то странно взглянув на него. И от этого взгляда Елисею стало не по себе.

– Что с ними? Они живы?!

– Да, живы, – ответил Каиль, как будто специально растягивая время.

– Так где же они?! – стал терять терпение Елисей.

– Они в замке, – ответил наконец Змееуст, – попали в ловушку охотников.

– Откуда ты это знаешь? – вмешался Мак.

– Меня тоже схватили, но я сумел сбежать.

– Значит они в плену, – сердце у Елисея сжалось.

Вновь повисло тяжелое молчание. И вновь первым его нарушил Елисей:

– Ты знаешь, где находится этот замок? Сможешь отвести меня туда?

– Ты с ума сошел?! – недоверчиво усмехнулся Змееуст, – хочешь, чтобы они и нас тоже схватили?

– Нет, не хочу. Но я должен что-то сделать, попытаться помочь им.

– Интересно, как?!

– Пока не знаю, – ответил Елисей. – Тебе не обязательно идти со мной туда, но мне нужно, чтобы ты показал дорогу к этому замку.

– Нет, ты и правда спятил! Ты что же, решил, что просто ворвешься туда, и в одиночку спасешь их всех?!

Предчувствуя тяжелый спор, Елисей сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и начал снова:

– Послушай, Каиль, я действительно не знаю, смогу ли я помочь им, но я точно знаю, что должен постараться это сделать.

– Он прав! – поддержал Елисея Мак. – Мы не можем их там бросить!

Елисей с благодарностью взглянул на юношу. Может, это и вправду была безумная идея, но от мысли, что хоть кто-то с ним согласен, ему стало немного легче.

Несколько минут Змееуст молча смотрел на них с интересом, будто что-то обдумывая:

– Ладно, – неожиданно согласился он. – Я отведу вас к замку. И даже больше – я помогу вам, если, конечно же, это будет в моих силах.

– Спасибо! – выдохнул с облегчением Елисей.

Он удивился такой сговорчивости Змееуста, ведь раньше тот никогда не уступал ни в одном споре. Но говорить по этому поводу, ничего не стал, опасаясь, что тот может внезапно передумать.

– Дорога туда неблизкая. Их замок находится у истока «Дикой реки».

– Скажи, Каиль, – осторожно поинтересовался Елисей, – А где же змей, твой альбинос?

– Его больше нет, – еле слышно отозвался Змееуст, и, не пожелав добавить больше никаких подробностей, он поспешил отвернуться.

Заметив это, Елисей тут же пожалел о своем вопросе. И больше из них никто не проронил ни слова. Так, в полном молчании, они шли через темный лес, и каждый из них был погружен в свои тягостные мысли.

Дикая река и потайной лаз

Когда первые лучики утреннего солнца забрезжили на горизонте, путники вышли к реке.

Недаром она носила названия «Дикая». Ее берега были высокими и отвесными, а буйные воды пенились и бурлили, время от времени натыкаясь на торчащие на поверхности камни. Дорога действительно была неблизкой и непростой. Русло река уходила все выше и выше, теряясь среди вершин холмов. Елисей не раз порывался рассказать о пережитой им истории, но по какой-то причине все время откладывал этот разговор.

Спустя двое суток, миновав высокие холмы и обойдя стороной небольшую деревушку, встретившуюся им на пути, юноши, наконец, достигли своей цели.

Неприступная крепость возвышалась на вершине отвесной скалы, от которой и брала свое начало «Дикая река.» Взирая на темнеющий силуэт замка, в лучах вечерний зари, сердце Елисея замирало от волнения, а по спине пробегал холодок. У самого подножья замка огромная водяная мельница врезалась прямо в скалу. Ее лопасти медленно вращались под натиском водопада, ниспадающего на них, из недр горы.

– С другой стороны скалы есть тайный проход, – сообщил Змееуст Елисею и Маку. – По нему я и выбрался из замка, – пояснил он.

– Будем надеяться, что охранники не знают про него, – заметил остальным Мак, кивком указав на пару охотников, несших караульную службу у подножья скалы.

Примерно каждые полчаса группа из нескольких охотников проходила мимо мальчиков. И друзьям приходилось проявлять чудеса осторожности, стараясь двигаться бесшумно и незаметно. Чтобы обогнуть скалу, им потребовалось несколько часов, и когда они добрались к нужному месту, уже совсем стемнело.

– Это нам на руку, – подбодрил друзей Елисей. – По крайней мере нас будет трудно заметить.

– Да, только и нам ничего не видно в этой темноте! – не согласился с ним Каиль, только что больно споткнувшись о камень.

– Тихо! – предостерегающе оборвал их разговор Мак, и все трое вжались в землю, стараясь даже не дышать – в нескольких метрах от них, звеня доспехами, шла очередная патрульная группа охотников.

– Хорошо! – когда охранники удалились достаточно далеко, снова заговорил Мак. – Теперь у нас есть около получаса, чтобы добраться до потайного входа. До него еще далеко, Каиль?

– Нет, мы уже пришли, – ответил он и, не дожидаясь остальных, прошмыгнул под густые заросли плюща.

Елисей не стал отставать и нырнул за ним следом, в сетку плотно сплетенного растения, веточки которого так и норовили опутать ему шею. Здесь было совершенно темно. Елисей напряг зрение, стараясь разглядеть Каиля, которого будто след простыл. Он хотел уже было позвать его, но в этот момент раздался его голос, доносящийся от куда-то снизу:

– Я здесь, – произнес он. – Спускайтесь сюда, в расщелину.

Елисей взглянул под ноги, и увидел довольно глубокую впадину, рассекающую твердую породу скалы. Расщелина была настолько узкой, что Елисей, как и остальные, мог двигаться по ней только боком. И даже несмотря на то, что они были еще по сути детьми, иногда им встречались на пути такие отрезки, что им приходилось из-за всех сил вжиматься в отвесные стены, чтобы протиснуться вперед. Конечно, сложнее всех было Маку. Несмотря на то, что он был весьма стройным юношей, широта его плеч сейчас доставляла ему не мало неприятностей. Осторожно двигаясь по неровному каменистому дну впадины, Елисей взглянул на щель звездного неба над своей головой. Ощущение, охватившее его, было не из приятных.

– Это место могло стать ужасной ловушкой, окажись здесь охотники, – подумалось ему вдруг.

Но к его облегчению, долго идти им не пришлось. Змееуст вскоре резко остановился, и стал внимательно ощупывать холодные каменные стены:

– Кажется, здесь, – неуверенно произнес он и в следующий миг вновь скрылся, словно провалившись в темноту.

Когда Елисей подошел ближе, то смог разглядеть небольшую округлую дыру, вырубленную пряма в горной породе. Пригнувшись, он скользнул внутрь холодного тоннеля, где царила сырость и темнота. Этот проход был еще менее удобным, так как идти здесь приходилось согнувшись. Со стен свисала липкая и скользкая плесень, а воздух был холодным и одновременно затхлым. Спустя непродолжительное время, они вышли на небольшую площадку, где все трое смогли поместиться в полный рост. Яркая искра пронзила темноту, и пещера наполнилась тусклым светом от вьющейся кольцами змейки, зависшей у самого потолка.

– Отсюда к замку ведут два пути, – сказал Каиль, указав на проемы, теряющиеся в глубине пещеры.

Один из них был расположен прямо в потолке, а от другого, более широкого, наверх вели каменные ступени.

– Этот главный, – показал Каиль на возвышающиеся ступени. – Он ведет в северное крыло крепости, а второй выходит прямо в темницу.

– Туда-то нам и нужно, – рассудил Елисей. – Охотники скорее всего держат их там.

– Да, – подтвердил Змееуст. – Им больше деться некуда.

– Тогда вперед! – подбодрил Елисей скорее самого себя, чем остальных. Он зажег своего светлячка, и пещера окрасилась в радужные отблески.

– Ах, черт! – хлопнул себя по лбу Змееуст. – Мы не закрыли проход в расщелине – нас могут обнаружить.

– Едва ли охотники заметят что-нибудь в такой темноте, – успокоил его Мак.

– Нельзя рисковать! – не согласился Каиль. – Если они обнаружат вход, то все мы попадем в ловушку.

– Вернемся? – предложил Елисей.

– Я сам. А вы не теряйте времени. Утром уйти будет гораздо сложнее, чем сейчас. Идите, я догоню вас.

– Возвращайся скорее, Каиль! – произнес Елисей, глядя вслед исчезающему в темноте Змееусту.

Взобравшись на плечи Маку, Елисей, протиснулся в узкий лаз, уходящий вверх горы, почти под отвесным наклоном.

– По-моему, он просто струсил, – озвучил Мак общую мысль, поднимаясь следом за Елисеем.

– Это его выбор, – спокойно ответил Елисей. Он чувствовал, что не может осуждать Каиля за это. Ведь у него самого не было даже толкового плана. Елисей действовал скорее интуитивно. И поэтому считал, что не вправе ожидать от Змееуста поддержки. Хотя был несказанно рад, что Мак оказался другого мнения и не покинул его.

Темница

Карабкаться пришлось очень долго и тяжело. Напрягаясь из-за всех сил, Елисей старался не соскользнуть вниз. Так, крепко цепляясь за стены руками и упираясь в них ногами, они поднимались уже, казалось, целую вечность. Елисей чувствовал, что силы его с каждой минутой иссякают. Но вот жар-птица, которая все это время освещала им путь, махнув радужным хвостиком, скрылась за крутым поворотом, и прохладное дуновение ветерка хлынуло в лицо Елисею.

Уставшие и мокрые от пота, они, тяжело дыша, преодолев последние несколько метров тоннеля, наконец выбрались на открытое пространство.

Место, в котором они оказались, напоминало огромный бездонный колодец, с несколькими выступами в отвесных стенах. На одну из таких крошечных площадок и выбрались мальчики. На самом верху, через небольшую щель между потолком и люком пробивались слабые лучики света.

– Значит, рассвет уже близко, – промелькнуло в голове Елисея. – Неужели они ползли по тоннелю полночи?! – не верилось ему.

Над пугающей темной пропастью, уходящей в недра скалы, висела огромная круглая клетка. И в ней находились те, кого Елисей искал так долго.

– Агния, Рада! – увидев девочек, не выдержал и воскликнул Елисей, совсем забыв про осторожность. И звонкое эхо его голоса, разлетелось по всей темнице.

За толстыми прутьями металла последовало слабое движение, и, спустя мгновение, Елисей услышал тихий ласковый голос Агнии:

– Елисей, Мак?! Не может быть! Это правда вы? – не сразу узнала их девочка. Рядом с ней раздались еще несколько хриплых голосов, измученных пленников.

– Не волнуйтесь! – постарался утешить Елисей, своих друзей. – Мы поможем вам выбраться отсюда!

– Не торопись с обещаниями, – предостерег его Мак. – Мне кажется, отсюда нет выхода!

Елисей еще раз внимательно оглядел глубокую пропасть. Высоко над клеткой располагалась небольшая площадка с медной дверью – вероятно, единственный выход из темницы ведущий в замок, не считая, конечно, того потайного лаза, по которому они попали сюда. С боку площадки виднелось деревянное колесо с лебедкой, крепившейся к крюку, удерживающему клетку. Но попасть на эту площадку отсюда было невозможно.

– Разве что по воздуху, – подумал Елисей, сам ответив на свой вопрос.

– Должно получиться… – произнес он уже вслух. – Я ведь уже делал это несколько раз, – убедил себя Елисей, вновь машинально взглянув на дно пропасти, которого не было и в помине.

– Что должно получится? – не понял Мак, – Что делал? Ты о чем?

Время объяснять не было, да и рассказать в двух словах о таком не получилось бы.

Уловить биение силы воздуха тут, в самой глубине горы, куда казалось не проникает даже легкое дуновение ветерка, было задачей непростой. Хотя возможно, Елисею мешали сконцентрироваться множество, в надежде устремленных на него, взглядов. Да и сам он был сильно взволнован, что весьма осложняло поиск необходимого равновесия в силе. Все замерли в безмолвном ожидании. Собравшись, Елисей прикрыл глаза и несколько раз, быстро обернулся вокруг своей оси. В этот же миг по пещере пронеслись испуганные крики друзей. А Мак, чтобы удержать мальчика от падения, попытался схватить его за рукав. Но Елисей уже завис над бездонной пропастью, неровно балансируя, словно стоя одной нагой на невидимом шесте.

Неуверенно, то проваливаясь, то вновь поднимаясь, он подлетел к клетке с пленниками и ухватился за ее толстые железные прутья.

– Ты умеешь летать?! – вскрикнула высоким голосом, рыжеволосая малышка Рада. Стоящая рядом с ней Агния смотрела на мальчика, широко распахнув глаза, в которых читался одновременно испуг и восхищение. Ее всегда светящиеся перламутровые волосы теперь выглядели поникшими и бесцветными, а сама она сильно похудела. Но при виде Елисея, по измученному лицу девочки пробежала искорка радости.

– Как у тебя это получается?! – удивилась она.

– Это долгая история, Агния, – ответил Елисей. – Я обязательно тебе все расскажу, но сперва нам нужно выбраться отсюда.

– Верно! – согласилась она. – Постарайся повернуть вон то колесо, – указала она на площадку с медной дверью. Нужно опустить клетку к потайному проходу, чтобы мы все могли выбраться незамеченными.

Во второй раз левитация далась Елисею уже проще. Он оттолкнулся от клетки и, легко проскользив по воздуху, в один миг оказался у огромного деревянного колеса. Конструкция это была рассчитана отнюдь не на одного взрослого человека. Но знания, данные лесным стражем, помогли Елисею и на этот раз. Он смог несколько раз повернуть колесо, и клетка сползла по лебедке к уступу, где ждал Мак. Приземлившись рядом с ним, Елисей взял в руки увесистый, покрытый ржавчинной замок, стерегший клетку с узниками.

– Ключ от замка у предводителя охотников, – покачала головой Агния. – Мы несколько раз пробовали взломать замок, но ничего не вышло.

Елисей стал лихорадочно перебирать в своей голове различные варианты, ни один из которых не подходил.

– Метал, железо… – размышлял Елисей, пытаясь найти решение. – Оно обретает в недрах земли. Эта сила всегда давалась ему с трудом. Но проблема была не в этом – только сила огня могла помочь ему сейчас, ведь огонь мог разрушить этот кусок метала. Но, к несчастью, Елисей покинул остров, до того, как успел познать огненную стихию.

– Не время опускать руки! – решил он и снова погрузился в поиски звука, который нес бы в себе силу огня.

Так, стоя у решетки, он пытался поймать нужную звуковую волну, пока Мак пробовал сбить замок камнем. Но метал был на столько толстым и крепким, что не поддавался. Неопытность Елисея сказывалась не в его пользу, но, тем не менее, упорство было вознаграждено. Направив поток мощной, едва сдерживаемой энергии в кусок метала, лежащий у него в ладонях, Елисей попытался раскалить его. Но контролировать могущественную силу огня, было не так-то просто. Мелькнула молниеносная вспышка света, и Елисей тут же одернул обожженные руки.

– Елисей! – испуганно вскрикнула Агния.

– Ничего, я в порядке, – сквозь стиснутые от боли зубы, проговорил Елисей, пытаясь не выдать свою слабость. – Не получается! Сила огня не подчиняется мне!

Но, несмотря на свою неудачу, он вновь, с новой решимостью, подошел к решетке.

– Стой! Так ты только искалечишь себя! – остановил его Мак.

– Он прав! – вмешалась Агния, – Ты и так уже сделал, все что мог! – она грустно улыбнулась ему, и по ее длинным волосам пробежала едва заметная искорка.

Это словно пробудила в Елисее воспоминания, и в его голове вновь зазвучали слова учителя:

– Любой чародей с детства знаком с силой огня, хоть зачастую даже и не подозревает об этом. Чародеи используют эту энергию интуитивно.

– Светлячок! – словно вспышка, пришел долгожданный ответ на ум Елисею.

– Что?! – переспросили друзья, не понимая, что он задумал.

– Я попробую еще раз! – ответил Елисей. – Постарайтесь отойти как можно дальше от замка, – попросил он друзей.

В недоумении они переглянулись, но спорить не стали. Агния послушно отодвинулась с остальными детьми к другому краю клетки, и все они замерли в напряженном ожидании.

Жар-птица Елисея засияла с какой-то необыкновенной новой силой. Хотя, возможно, это только казалось ему здесь, среди пещерного мрака. Создание света, по велению Елисея, скользнуло в узкую замочную скважину и металл тут же заскрежетал, нагревшись до невероятной температуры. Замок, раскалившись до бела, засветился изнутри. Светлячок стал для Елисея чем-то вроде точки концентрации энергии огня, и теперь он мог постепенно увеличивать его силу, подпитывая светлячка энергетическими сгустками. Страшный треск, словно от взрыва, эхом прокатился по пещере, и замок разлетелся на тысячи маленьких кусочков. Дверь отворилась, и освободившиеся пленники стали выпрыгивать из клетки один за другим. Мак по очереди подхватывал малышей, помогая им выбраться. Елисей протянул руку Агнии, и девочка, легко спрыгнув на уступ, кинулась его обнимать.

– Я знала! Знала, что ты жив! – едва сдерживая слезы произнесла она сдавленным голосом. – Мирослав сказал, что в тебя стреляли, и все думали, что ты… – запнулась она, не закончив фразы, и тут же добавила, – Но я знала, знала и верила!

– Со мной все в порядке, Агния, правда! – растерялся Елисей, не зная, как успокоить ее. Он вдруг почувствовал, как у него краснеет лицо, а все тело охватил жар, будто от внезапной лихорадки. – Может быть, это так на меня повлияли огненные чары, или это что-то совсем иное… – подумал он.

Овладев собой, Агния наконец разжала свои объятия, и Елисей вернулся к реальности.

– Скажи мне, Агния, где Мирослав?

– Его забрал их главарь, – ответила Агния, смахнув с глаз несколько капелек. – Охотник решил, что Мирослав может предвидеть будущее. Ты же помнишь, ему часто снились вещие сны. Я не знаю, как, но он хочет использовать его дар в своих целях. И каждого из нас тоже. Для этого мы ему и нужны.

– Но ты знаешь, где он его держит?

– Да, охотник запер его на самом верху главной башни, но, Елисей, – предостерегающе произнесла она. – Я знаю, о чем ты думаешь, и прошу тебя, не ходи туда. Вы не выберетесь оттуда!

– Агния, я не могу ничего обещать, – ответил Елисей. – Но я пришел сюда не для того, чтобы оставить здесь кого-то.

Агния, закусила губу, напряженно пытаясь найти подходящие слова, чтобы убедить его, и Елисей, заметив это добавил:

– Я должен, Агния! Возможно, у меня ничего не получится, но я должен попробовать!

Пристально посмотрев в глаза Елисею, и, видимо, осознав, что не переубедит его, Агния молча кивнула ему в ответ.

– Нужно уходить! – вмешался Мак, прервав их молчаливый диалог.

– Да, поспешите! – подтвердил Елисей. – Спускаться придется долго. Каиль, наверное, уже заждался нас.

– Что?! – резко остановилась Агния, словно услышала, что-то ужасное. – Змееуст с вами?

– Да, ему пришлось вернуться, но, думаю, он ждет нас у выхода, – немного неуверенно ответил Елисей.

Но Агния будто и не слышала, то, что он сказал. Она вновь приблизилась, взяв его за руку:

– Елисей, – произнесла она вкрадчива. – Он предатель.

Смысл ее слов не сразу до шел до Елисея:

– Что ты такое говоришь? – произнес он, словно громом пораженный.

– Он предал нас всех! Каиль служит им – охотникам.

– Этого не может быть! – не поверил своим ушам Елисей. – Это, должно быть, какая-то нелепая ошибка, – подумал он.

– Это не так, Агния, – повторил он уже вслух. – Ведь он показал нам потайной ход. Если бы не он, то мы бы не смогли вызволить вас.

– Елисей, послушай, – настойчиво, вновь повторила Агния. – Это правда! Мне очень жаль!

Слова Агнии словно разом выбили из Елисея все силы. К горлу поступило отвратительное чувство тошноты, и Елисей опустился вниз, прислонившись к холодной каменной стене.

– Мне он тоже сказал, что поможет. Когда отряд охотников покинул лагерь, я вернулась, чтобы разузнать, удалось ли кому-то еще спастись. Я встретила его там. Он сказал мне, что тоже ищет выживших, и что отведет нас в укрытие, где ждет нас Велеслав. Я поверила ему, а он выдал всех нас охотникам.

– Велеслав погиб, – отозвался Елисей. Имя его прежнего наставника, решило его последних сомнений, словно оборвав в нем последнюю ниточку надежды.

– Да, я знаю, – тихонько отозвалась Агния. Пытаясь утешить его, она опустила на плечо Елисею свою ладонь.

Стоявший все это время в стороне Мак был поражен услышанным не меньше, чем Елисей:

– Выходит, возвращаться этим путем нам нельзя, – здраво рассудил он.

Все трое переглянулись в надежде, что у кого-то из них появится спасительная идея.

– Обратный путь закрыт, а идти через главный выход, со множеством стражников – просто самоубийство. Что же остается? – сам себя спросил Елисей.

Подойдя к обрыву, он взглянул в исчезающую темноту колодца, будто пытаясь разглядеть там что-то новое. Неосторожно ступив на самый край, он задел крошечный камушек, который тут же полетел в бездонную пропасть.

– Странно, что нас еще не обнаружили, ведь Змееуст, вероятно, уже давно донес о нас охотникам, – послышался голос Мака.

Но для Елисея он прозвучал так, будто доносился из-за плотной стены. Он так и стоял на самом краю, все глядя вниз и пытаясь расслышать падение камня.

– Думаю, они устроили засаду у потайного входа и ждут нас там, – предположила Агния.

– Они могут нагрянуть сюда с минуты на минуту, а мы здесь, как в ловушке! – Мак размахнулся и со злостью пнул каменную стену.

И вот, наконец, Елисей услышал столь долгожданный звук – камень коснулся дна пропасти, и послышался едва уловимый всплеск.

– Значит внизу вода, – решил Елисей. – Пока не понятно, может ли эта новость помочь чем-то, но, возможно, там, на дне, может скрываться и что-то еще… – подумал Елисей и все-таки решился:

– Я спущусь вниз. Если отсюда и есть другой выход, то он может быть только там, – обратился он к друзьям.

– Ты уверен, что сможешь это сделать? – встревожилась Агния.

– Думаю, да, – немного сомневаясь ответил Елисей. – Кажется, других вариантов у нас нет.

– Будь осторожен! – предупредил его Мак.

– Увидимся, – чуть улыбнулся Елисей Агнии, то ли чтобы подбодрить ее, то ли самого себя.

Елисей уже довольно уверенно мог левитировать, но его волновал вопрос: на сколько долго ему придется это делать? Спускаясь по спирали, он наблюдал, как мимо него мелькали однообразные отвесные стены, даже при желании, за которые было бы невозможно ухватиться. От однообразного вращения у него уже начала кружиться голова, а колодцу не было видно и конца. Елисей уже с трудом понимал – летит он или падает. Глядя вниз, ему казалось, что темнота под ногами будто засасывает его. Но вот, заметив, как приближается его собственное отражение, он вовремя успел остановить свое управляемое падение, зависнув над черной зеркальной гладью, лишь только, чуть коснувшись ее поверхности, ступнями. Вот и все. Неужели это просто глубокий колодец, в который охотники сбрасывали неугодных им пленников?! Вероятно, от холода, но, возможно, и по другой причине, Елисея стала сотрясать мелкая дрожь. Его охватило гнетущее чувство, словно он улавливал энергию ужаса и безысходности, которые чувствовали находящиеся здесь пленники, обреченные на мучительную и неминуемую гибель. Над головой блестела маленькая точка света, но разглядеть кого-то отсюда было невозможно. Так и паря над поверхностью воды, ведомый интуицией, Елисей зажег своего светлячка, и царящий здесь мрак пронзила ослепительно светящаяся жар-птица.

– Вода несет в себе энергетическую память – вспомнилось ему вдруг.

Он вновь коснулся воды, встав на ее поверхность, будто на прозрачное зеркало и протянув ладонь, опустил ее в глубину.

Сложно описать эмоции, которые пронзили его в это мгновение, как будто множество ножей воткнулись в него разом. Он услышал множество предсмертных криков и воплей ужаса так ясно, будто случившееся здесь когда-то давно происходило прямо в эту минуту. Эти звуки оглушили его, и, потеряв контроль над силой, Елисей провалился под воду. Только инстинкт самосохранения, позволил ему сдержать крик ужаса, который бы обязательно вырвался, при виде чудовищной картины, представшей перед ним. Обломки ржавых, искореженных клеток, покоились на дне, с останками скелетов, навсегда застывших в них узников. Их тонкие белые запястья, так и остались закованными в тяжелые цепи. Казалось, все дно здесь было усеяно останками человеческих тел. Совершенно забыв про силу, Елисей с большим трудом, но все-таки выплыл на поверхность. Он долго не мог прийти в себя, барахтаясь в воде. Отдышавшись и заставив себя успокоиться, он все еще не мог поверить, что увиденное им зрелище – дело рук человеческих.

Вновь набравшись храбрости, он, глубоко вздохнув, нырнул в могильную глубину, стараясь не смотреть по сторонам. Слушая стихию воды, он пытался разобрать в какофонии пытающих его звуков нужную ему подсказку. И, наконец, как спасительный ответ на свою мольбу, он увидел впереди арку. Не поддаваясь сомнениям, он проплыл под ней и оказался в огромном подземном гроте. Его высокие своды были украшены витиеватым орнаментом, а из стен выступали кованные бра, с давным-давно угасшими в них факелами. Глубина здесь была совсем незначительной – вода едва доставала Елисею до пояса. К счастью, его надежды не были обмануты. Елисей понял это сразу, как увидел спасительный просвет на другом конце подземного зала. Судя по всему, подземные воды грота впадали в русла «Дикой реки».

Но внимание Елисея привлекло и еще кое-что. Посреди грота, из-под воды выступали очертания необычной фигуры. Поначалу он даже подумал, что это скелет какого-то необыкновенного морского чудовища, но, приглядевшись, понял, что это нос деревянной лодки с вырезанной на нем головой морского змея. Эта лодка была настоящим подарком судьбы, которого недоставало, как главного элемента в мозаике его импровизированного плана спасения.

Ловушка захлопывается

Медная дверь распахнулась и по пещере прокатился отчаянный крик Агнии:

– Стражники!

Взгляды десятка пар детских глаз, устремились на верхнюю площадку, которую мгновенно заполнили охотники, вооруженные арбалетами. Тетивы натянулись, и охотники нацелили стрелы на своих жертв.

– Передайте хозяину, что крысята попались в мышеловку, – приказал другим главный из них.

Дети, инстинктивно бросились к потайному лазу, но тут их остановил едкий дым, который медленно выползал из глубокой дыры в скале.

– Они подожгли тоннель с другого конца! – догадался Мак.

– Вам некуда бежать! – вновь раздался насмешливый голос, все того же охотника. – Единственный выход отсюда находится рядом со мной. Тот, кто пойдет с нами, будет помилован нашим великодушным хозяином, и, возможно, даже вознагражден. Тот же, кто откажется служить ему, может прыгать прямо сейчас. Выбирайте!

Агния первая сделал шаг вперед, приблизившись к самому краю бездны. Она опустила взгляд, затем гордо подняла голову и прокричала в ответ звонким голосом:

– Можете передать своему хозяину, что я ни за что не стану служить ему!

И к ужасу стоящих рядом друзей, она бесстрашно шагнула в пропасть.

– Нет, Агния! – кинулся Мак, попытавшись остановить девочку, но было слишком поздно.

Его пальцы сомкнулись, ухватив только лишь пустой воздух. Темницу наполнили крики ужаса, но детские голоса быстро потонули в безумных воплях охотников:

– Что это, что?! – орали они, хватаясь за головы, а некоторые из них даже попятились назад, прячась за медную дверь.

Из недр глубокой пропасти, вращаясь, поднималась фигура морского чудовища, вырезанного на носу старинной ладьи. Сломанная мачта раскачивалась во все стороны, словно булава. Призвав силы обеих стихий, Елисей сумел поднять ее, закрутив в воздушном вихре. Снизу же, обветшалую лодку поддерживала волна, фонтаном вздымающиеся со дна колодца. Сам Елисей вжимался в стену на самом дне пропасти. Он едва сдерживал неимоверную вибрацию силы, стараясь удержать над ней контроль.

– Прыгайте! – раздался вдруг звонкий голос, и ребята увидели сидящую на корме лодки Агнию. Ее светящиеся волосы развивались на ветру, придавая ей вид морской богини.

Когда охотники, подгоняемые приказами своего командующего, наконец овладели собой, то большая часть детей, уже успела приземлиться на палубу ладьи. Целый поток стрел обрушился на них, но к счастью большая их часть, вонзилась в борт быстро вращающейся лодки. И только один из множества смертоносных наконечников скользнул по плечу Мака, прыгнувшим в лодку последним.

И сразу же ладья начала стремительно терять высоту. Водяной фонтан таял на глазах. Дети вжимались в дно старой лодки, которая скрипела со страшной силой, рискуя разлететься в воздухе на множество мелких щепок. И вот уже через мгновение падение резко замедлилось, но лодка, все же сильно ударившись о воду, тут же стала погружаться.

– Задержите дыхание! – крикнул из последних сил Елисей, своим друзьям. В последний момент, перед тем, как лодка окончательно скрылась под водой, он успел схватиться за край ее кормы. Ему казалось, что сила природы, теперь действует будто по инерции, благодаря чему лодка, словно морское чудище, проследовав под аркой, вынырнула по середине подземного зала. Елисей почувствовал, как кто-то, схватив его за запястье, вытащил из воды. Сам он уже ничего не замечал вокруг, смутно осознавая происходящее. Чары отняли у него слишком много сил, и он вновь оказался на грани обморока.

Елисей ощутил, как чья-то теплая ладонь коснулась его лица, и он приоткрыл глаза. Над ним, со встревоженным видом, склонилась Агния, а позади нее столпившись, на него глядели, не менее взволнованные соплеменники. В это время Рада, на другом конце лодки, помогала Маку перевязывать его оцарапанное плечо.

– Я же говорила вам, что он жив! – довольно заявила рыжеволосая малышка, тоже обернувшись к Елисею и улыбнувшись ему.

Отерев рукавом, все еще мокрое лицо, Елисей поспешил подняться. Он все еще с трудом держался на ногах, но старался этого не показывать.

Тем временем, ладья, ведомая течением, приблизилась к выходу из подземного грота. И предрассветный, зеленовато-голубой отсвет еще не показавшегося из-за горизонта солнца, ослепил сидящих в лодке детей, глаза которых, за долгое время, проведенное в заточении, уже отвыкли, от дневного света.

Сверху над пещерой медленно вращались гигантские лопасти водяной мельницы. И это было очень кстати, так как позволяло им дольше оставаться незамеченными. Чтобы не обнаружить себя раньше времени, Елисей бросил уже почти истлевший от ржавчины, но все же вполне пригодный, якорь, зацепившись им о ближайший каменистый выступ. Якорная цепь заскрипела, и лодка послушно остановилась.

Елисей взглянул в светлеющее небо, словно сосредотачиваясь перед сложным прыжком.

– Ты все-таки не передумал?! – раздался позади него, сдавленный голос Агнии.

– Ты ведь знаешь, что нет, Агния, – ответил Елисей, обернувшись к ней. Он с трудом отвел взгляд от ее ярких голубых глаз, в которых словно застыли капельки росы, и обратился к Маку:

– Ждите моего сигнала. Я отправлю к вам светлячка, – произнес он, и немного помедлив, добавил: – Но если через четверть часа, этого не произойдет, то уходите без нас.

– Ты с ума сошел?! – тут же горячо воскликнула Агния.

– Пообещай мне, Мак! – с тяжестью на сердце потребовал Елисей, стараясь не глядеть в глаза Агнии.

Мак утвердительно кивнул ему:

– Я все сделаю! – ответил он мрачным, но решительным тоном.

На Башне

Оттолкнувшись от бортика лодки, Елисей мгновенно устремился ввысь. Он поднимался со стороны водяной мельницы, рассчитывая, что, укрывшись за ее широкими лопастями, он сможет незаметно добраться до самой высокой башни замка. Каждая минута сейчас была дорога ему, но все же он старался не поддаваться суете. Он все еще чувствовал себя в воздухе не так уверенно, как ему бы того хотелось. И понимал, что если у него и есть шанс выручить Мирослава и спастись самому, то он не может позволить себе упустить его из-за случайной неосторожности. Оставив позади водяное колесо, он старался левитировать в воздухе, вплотную прижимаясь к стене возвышающийся башни.

– Странно, что на стенах замка не видно стражников, – подумал он, и тут же нашел этому объяснение. – Вероятно, все они еще в темнице или у подземного входа пытаются найти следы исчезнувших пленников.

И вот, всего через несколько мгновений, Елисей уже завис у каменной кладки на самой верхушке зубчатой башни. По-прежнему оставаясь в воздухе, он, заглянув через бойницу башни, увидел небольшую площадку. Здесь не было никого, ни одного охотника, ни даже простого караульного, и это сбивало с толку.

– Надеюсь Агния была права, и Мирослава действительно держат где-то здесь, – подумал Елисей, с надеждой.

Пролетев через проем между каменными зубцами, он плавно приземлился на пустой круглой площадке. Гнетущая тишина, таившая в себе опасность, неумолимо преследовала его. И напряжение нарастало с каждой минутой. Отсюда вели два выхода: первый, в виде простой деревянной двери, второй же представлял собой решетку, за которой наверх уходили ветхие, полуразрушенные ступени. Используя все ту же левитацию, Елисей легко перемахнул через острые колья на верхушке решетки, и взбежал по осыпающимся от времени ступеням.

Картина, которая предстала перед ним, принесла ему одновременно облегчение – ведь он, наконец, увидел дорогого ему друга, но и вызвала в нем чувство ужаса от состояния, в котором тот находился. Эта было что-то вроде камеры пыток, где пленнику негде было укрыться ни от дождя, ни от палящего солнца. Прямо на каменном пыльном полу, под открытым небом, в месте, продуваемом всеми ветрами, лежал Мирослав. Одежда на мальчике была порвана, а через ее дыры на спине малыша проглядывали следы от ударов плетьми. Лицо его было перепачкано пылью и песком, а под разбитой губой запеклись несколько капелек алой крови. В Елисее стало подниматься жгучие пламя ненависти к тем, кто это с ним сделал. Но он знал, что давать этому чувству волю нельзя. Поэтому Елисей всеми силами постарался сосредоточиться на том, как вызволить Мирослава.

Услышав шаги Елисея, малыш вздрогнул и приоткрыл глаза.

– А, Елисей… – протянул он слабым голосом, сквозь сон. – Ты опять снишься мне.

Елисей присел на корточки рядом с ним, и легонько потрепал за плечо.

– Мирослав, это не сон, я действительно здесь! Прошу тебя поднимайся скорее! – прошептал он мягко, но настойчиво.

Мирослав быстро заморгал, стараясь отогнать дремоту. Приподнявшись он сел, и уставился на Елисея, широко распахнув свои большие изумрудные глаза.

– Елисей, это правда ты! – вскрикнул он неожиданно. – Я знал, что ты придешь, знал! Это мой лебедь тебя привел?

– Да, лебедь! – подтвердил Елисей. – Так это был твой светлячок?! Когда ты успел научиться создавать его? – искренне удивился Елисей. Он только сейчас понял, что раньше никогда не видел того светлячка, который принес ему надежду, еще там на острове, но по какой-то причине он будто ощущал, что это магическое создание, принадлежало кому-то из его самых близких людей.

– Он понравился тебе? – спросил, улыбнувшись ему, Мирослав.

– Конечно! Он был великолепен! – ответил ему Елисей той же доброй улыбкой.

– Но, послушай, Мира… – уже вновь встревоженно зашептал он, внезапно опомнившись. – Мы должны спешить!

Не тратя времени на объяснения, он помог другу подняться на ноги и, приподняв его, усадил себе на спину. Бегом спустившись по ступеням, он остановился у решетки. Ему понадобилось чуть больше времени, чем обычно, чтобы рассчитать свои силы для прыжка. Ведь сейчас на спине у него сидел Мирослав.

– Держись крепче! – предупредил он его и крутанувшись вокруг своей оси, перелетел через заостренные колья решетки, едва не оцарапав о них ноги.

– Вот это да! – еще громче прежнего воскликнул малыш. – Ты научился летать?!

– Тише, Мира, пожалуйста! – взмолился Елисей. – Нас не должны обнаружить!

– Постой! – взволновался малыш, – А как же наши друзья?

– Агния и все остальные, уже ждут нас внизу, у подножья скалы, – ответил Елисей.

– Значит, они уже свободны?! – радостно, вновь не удержавшись, воскликнул Мирослав.

– Боюсь, это ненадолго… – раздался вдруг голос Змееуста, у них за спиной, и оба мальчика, обернувшись, замерли от неожиданности.

Каиль, на вид еще более потрепанный, чем раньше, смотрел на своих бывших друзей с каким-то отрешенным безразличием, но в глазах его блестели не добрые огоньки. Опустив Мирослава на ноги, Елисей повернулся к изменнику лицом, инстинктивно заслонив малыша собой.

– Значит, это правда? – произнес Елисей сдержанно. – Ты с ними?

– Да, как видишь, – равнодушно ответил Змееуст.

– Но почему, Каиль?! – с горячностью, но все же негромким голосом, Елисей вновь призвал его к ответу.

– Да все потому же, – как-то странно рассмеялся Змееуст. – Я просто хочу жить!

– Тогда идем с нами!

– С вами?! – еще сильнее засмеялся Каиль, и Елисею от этого смеха стало не по себе.

– Ты всегда удивлял меня своей наивностью, Елисей! Разве ты не понимаешь, что вас в любом случае схватят? Это только вопрос времени. И не факт, что в следующий раз охотники захотят сохранить вам жизнь.

Презрительная усмешка внезапно спасла с лица Змееуста, и он продолжил свою тираду, уже совершенно мрачным тоном:

– Тебе кажется, что ты спасаешь их, но на самом деле, ты просто продлеваешь их страдания. Нам никто не поможет, Елисей! И у нас просто нет другого выхода, как согласиться служить им.

– Служить?! – повторил Елисей, не веря в то, что слышит.

– Да, именно! – подтвердил Змееуст. – Видишь ли, помимо того, что я умею говорить со змеями, я, неожиданно для себя, открыл дар чувствовать золото, находить его. И охотники весьма высоко оценили этот мой новый талант, – высокомерно подметил Каиль.

Его глаза зажглись каким-то болезненным азартом, и он, словно одержимый, продолжил убеждать Елисея:

– Подумай сам, Елисей, нам не придется больше скрываться и прятаться. Мы можем жить свободно и больше никогда никого не бояться!

– Каиль, очнись! Эти люди – убийцы! – потеряв самообладание, неожиданно для самого себя, закричал Елисей, будто пытаясь пробудить, потерянного друга от больного бреда.

– Это ты очнись! – в ответ Каиль тоже сорвался на крик. – Они убийцы, верно! И они убили всех, Елисей, всех взрослых чародеев! Я видел все своими глазами. Никого не осталось, Елисей. Никто не спасет нас! И тебе пора перестать надеяться на чудо!

– Нет, Каиль, – ответил Елисей, упорно не желая уступать Змееуста врагам. – Ты не такой, как они, я знаю! И все еще можно исправить. Ты ошибаешься – у нас есть другой выход!

Пристально глядя в глаза Змееусту, Елисей приблизился к нему, стараясь ухватиться за скользнувшее в том смятение.

– Каиль… – почти шепотом произнес он. – «Медвежья гряда» существует. И это не сказки, это реальное место! Поверь мне, Каиль! Я был там, и я могу доказать это!

Елисей потянулся к нагрудному карману, где по-прежнему хранилось перо лесного духа. Но он не успел достать его, так как в этот самый момент, тяжелая дубовая дверь распахнулась, и ему пришлось резко отскочить к самой стене, где все это время тихонько стоял Мирослав, ловя каждое его слово.

На небольшую площадку ворвалось около десятка вооруженных охотников. Лязгая доспехами, они окружили детей, рассредоточившись по периметру башни, тем самым вынудив мальчиков буквально вжаться в холодную стену башни. Следом за своими солдатами, неспешным шагом, появился и их главарь. Человек с чудовищным шрамом на лице, уродство которого не шло ни в какие сравнения с уродством и жестокостью его души. Победоносно он вышел в центр образовавшегося круга, окинув презрительным взглядом, своих пленников.

– Так-так… – протянул он, поглаживая рукоятку своего мраморного кинжала, висящего на поясе. – Неужели передо мною тот самый юный чародей, который устроил такой переполох в моем замке?

Елисей ничего не ответил, только зажмурился на мгновение от того, что в спину ему со страху вцепился стоящий сзади Мирослав.

Злобно сощурившись, главарь еще раз смерил его взглядом, словно изучая, какая дичь на этот раз попалась ему в руки.

– Я вовсе не чудовище! – произнес он вдруг, наигранно мягким голосом.

– И несмотря на все неприятности, которые ты доставил мне, я готов проявить милосердие и сохранить вам обоим жизнь. Разумеется, только при условии, что ты немедленно скажешь где прячутся твои друзья.

– Значит они их еще не нашли! – догадался Елисей, ободрившись.

– Сомневаюсь, что вам известен смысл слова – милосердие, – произнес он вслух.

Лицо охотника передернуло, будто от нервного тика, а в голосе не осталось и следа от мнимой доброты.

– Значит не согласен… – прокомментировал он, отвратительно причмокнув, и повернулся к Змееусту:

– Ну а ты… – властно потребовал он, – Ты узнал, где они?

– Я, я не… – замялся Каиль, что-то неразборчиво промямлив.

– От тебя будет хоть какой-нибудь прок сегодня?! – с яростью, главарь занес руку и со всей силы ударил мальчика по лицу.

От боли из глаз Змееуста брызнули слезы. Исподлобья, он с ненавистью глянул на охотника, а затем, искоса, в сторону своих соплеменников. И Елисей почти осязаемо ощутил, как внутри Каиля идет борьба.

– Ведь он мог уже давно выдать его друзей, но до сих пор этого не сделал, – понял Елисей.

На одно мгновение взгляды мальчиков встретились и Елисей, поспешил воспользоваться этим, чтобы вновь попытаться убедить Змееуста:

– Ты знаешь цену магии, Каиль. Не предавай самого себя! – с жаром произнес он.

Охотник перевел подозрительный взгляд с Елисея на Змееуста и обратно:

– Что ты можешь знать о предательстве?! – гаркнул он скрежетащим голосом и вытащил меч из ножен. По его жестокому лицу пробежала злобная ухмылка и он протянул его Змееусту:

– Убей его! – приказал он ему.

В руках окружающих их стражников, с характерным звуком натянулись тетивы ручных арбалетов, не оставляя мальчику выбора. Каиль, взяв в руки тяжелый меч, поднял его, направив на Елисея. Но тот, ни только не отступил, но даже не позволив себе, ни на секунду, отвести взгляд, Елисей прошептал:

– Каиль, верь мне! Все что я сказал – правда!

Но Змееуста уже было не остановить. Он занес меч, и, размахнувшись со всей силой, неожиданно для всех, метнул оружие в главаря охотников.

Двуручный меч угодил в металлический нагрудник охотника. И хоть удар этот его не ранил, он все же оказался достаточно сильным, чтобы сбить его с ног.

– Бегите! – крикнул Каиль друзьям, указав на распахнутую дубовую дверь.

Но, даже при желании, ни Елисей, никто другой, не успел бы добежать до нее. Выпущенный в детей залп стрел уже был на полпути, когда воздушный вихрь Елисея сбил их все разом.

– Встань за мной! – крикнул он ошеломленному Змееусту.

К счастью, его замешательство не продлилось долго, и через мгновение он уже оказался рядом с Елисеем.

– Убейте их всех! – заорал главарь, поднимаясь на ноги.

Свора разъяренных охотников бросилась на мальчиков. Еще один оборот вокруг своей оси, и новый, еще более сильный вихрь Елисея, обрушился на противников. Порыв ветра сбил их всех с ног. Кто-то налету со страшным грохотом доспехов, врезался в стену башни, а некоторых унесло аж за самый порог дубовой двери. И было слышно, как те, кубарем скатились вниз по лестнице. Уже через полминуты не осталось ни одного охотника, который смог бы удержаться на ногах. Самого же главаря сила ветра отбросила к решетке, и он, натолкнувшись затылком на ее прутья, без чувств сполз на каменный пол.

Словно сотни птичьих голосов оглушили Елисея, разом вскрикнув в его сознании. От охватившей его боли он схватился за голову и, чтобы не упасть, опустился на одно колено.

– Что с тобой?! – испуганно вскрикнул Мирослав, теребя его за плечо.

– Ты заблокировал единственный выход! – одновременно с малышом, в панике, воскликнул Каиль, глядя на свалившихся в кучу охотников, в проеме двери.

– Все в порядке, – тяжело дыша, ответил вставая и пошатываясь Елисей.

– Нет, не единственный, – возразил он Каилю.

– Сейчас нет времени объяснять! – остановил Змееуста Елисей, видя, что тот уже собрался с ним спорить.

– Прошу тебя, просто сделай так, как я скажу! Посади на плечи Мирослава, а я постараюсь левитировать вас обоих вниз.

– То есть как, постараешься? Ты хоть раз это делал раньше?! – напрягся Каиль.

– Скорее! – крикнул Мирослав друзьям, видя, как у решетки уже приходит в себя главарь. Малыш, запрыгнув на спину Змееусту, крепко обхватил его за плечи.

– Держитесь! – взглянув на друзей, произнес Елисей, молясь про себя, чтобы его задумка удалась.

Ему было невероятно трудно решиться на этот поступок, но понимая, что это их последний шанс, он заставил себя сконцентрироваться, несмотря на то, что из-за слабости, он едва мог контролировать вибрацию силы. За спиной, будто издалека, он уже слышал тревожные звуки поднимающихся противников. Но вот воздушный поток, словно невидимая рука великана, как пушинку, подхватила двух мальчиков, и понесла их вниз, к поверхности реки. Балансировать в воздухе самому было проще, ведь он на себе ощущал малейшие изменения в потоки силы. Леветировать же других – совсем иное, и, очевидно, по причине его неопытности, ребят раскачивало в воздухе, как на качелях.

– Еще немного! – сам себе шепнул Елисей, когда Каиль и Мирослав приблизились к лопастям водяной мельницы.

Он ясно расслышал шаги позади себя, но не позволил себе обернуться, боясь, что хрупка связь прервется, если он потеряет с друзьями зрительный контакт.

Но все рухнуло в один миг – удар кинжала, вонзившегося между ребер Елисея, оборвал его дыхание. От резкой нестерпимой боли он согнулся пополам. Магическая связь распалась, и мальчики, беспорядочно закрутившись в воздухе, камнем полетели вниз. Над Елисеем возвышался главарь, сжимая в руке мраморный кинжал, лезвия которого обогревала ярко красная кровь. В его жестоких глазах сверкала жажда предстоящей расправы.

Взор Елисея помутился, и он услышал душераздирающий крик своих друзей. Превозмогая невыносимую боль, он перегнулся через стену и увидел, как Змееуст, схватившись одной рукой за лопасть мельницы, другой, из последних сил, удерживает Мирослава. В этот момент из темноты подводной пещеры на свет показалась старинная ладья. Она выплыла из-под мельницы как раз вовремя, чтобы оказаться под медленно опускающейся лопастью, за которую держались мальчики.

Охотник же просто стоял над Елисеем, и со злобным оскалом наблюдал, как жизнь медленно покидает его жертву.

Выставив вперед руку, Елисей высвободил на свет крохотную жар-птицу, которая в мгновение ока, пронеслась мимо водяного колеса, и силой энергии своего чародея запустила его вращение с невероятной скоростью. Бурный водяной поток подхватил лодку и понес ее прочь от замка.

Его друзья были спасены, и теперь он хотел только одного – быть рядом с ними. Елисей просто инстинктивно шагнул вперед, с самой верхушке башни.

Сила природы не подвела его и на этот раз. Воздушный поток повинуясь Елисею, подхватил его, не смотря на чудовищное ранение.

– Нет! – в этот же момент закричал охотник, осознав, что юный чародей пытается спастись бегством, и кинулся на мальчика.

В попытке остановить его, охотник схватил Елисея за плечо, тем самым совершив раковую для себя ошибку. Порыв силы воздуха оказался на столько сильным и стремительным, что не ожидавший этого охотник сорвался с башни, следом за Елисеем. Со всей своей яростью и отчаянием он вцепился в мальчика мертвой хваткой. Но смертельно раненный Елисей поднять такую ношу был не в силах. И оба они молниеносно полетели вниз, к самому подножью скалы, где бурные потоки омывали выступавшие из-под воды заостренные камни.

Время странным образом замедлилось. Зажимая рукой кровоточащую рану, Елисей слышал каждый удар своего сердца, которое словно раскачивающийся маятник, отбивало последние удары его жизни.

Взмах широких крыльев заслонил Елисею свет, и длинные когти огромной птицы подхватили его в нескольких метрах от воды, рывком высвободив из рук охотника.

Лесной страж

Прохладные капли солнечного дождя падали на лицо Елисея. Он приоткрыл глаза и увидел, как в свете первых лучей восходящего солнца, перед ним возник силуэт лесного стража. Седые волосы старца отливали серебром, а на устах его светилась улыбка, которую раньше Елисею видеть не приходилось.

Елисей больше не чувствовал боли от раны, словно ее никогда и не было. Он вновь мог легко дышать полной грудью. По телу струилась энергия жизни, а в месте, куда пришелся удар кинжала, он ощущал лишь легкое жжение.

– Вы снова спасли меня! – произнес он еще немного слабым голосом.

– Ты сделал правильный выбор и помог мне сделать свой, – ответил ему старец.

– Выбор? – переспросил Елисей, не совсем поняв своего учителя.

Чувствуя, что силы возвращаются к нему, он осторожно поднялся на ноги и обнаружил, что находится на вершине невысокого зеленого холма, настолько далеко от замка, что его очертания отсюда, едва угадывались.

– Каждый человек на протяжении всей своей жизни вынужден делать выбор. Помни об этом и следуй путем милосердия!

– Но я не… Что с Вами?! – всколыхнулся Елисей, увидев, как пошатнулся старец.

– Мой человеческий путь окончен, и это мой выбор! – ответил невозмутимо старец, и его глаза засверкали ярче прежнего.

– Почему, учитель? Я не понимаю!

Таковы законы природы. Законы ее силы, – вновь улыбнувшись, ответил мальчику старец.

– Не уходите, прошу Вас! – взмолился Елисей.

– Если я действительно буду нужен тебе, то ты сможешь отыскать меня в том месте, где живет лесной дух.

Тихий призрачный свист, словно необыкновенная песня чудесного существа, пронесся где-то в вышине. Елисей поднял голову и в этот миг страж, увлекаемый воздушным потоком, воспарил ввысь, к самым облакам. Из-за их ослепительно белой пуховой дымки, словно сам солнечный свет, выпорхнула жар-птица сказочной красоты. Она сверкала будто второе солнце, увлекая за собой призрачный силуэт лесного стража. От щемящего чувства в сердце глаза Елисея наполнялись слезами. Но несмотря на это, все же в этот миг он чувствовал необъяснимую радость – тихая, словно сама надежда, она наполняла и утешала его своим теплом. В блестевших на солнце капельках серебристого дождя, в небе, над самым горизонтом, возникла радуга, к которой и устремилась жар-птица. Елисей еще долго смотрел вслед ее ускользающему силуэту, летящему на встречу свету.

Эпилог

Ладья с юными чародеями легко скользила по волнам голубого моря. Елисей сидел на краю бортика, возле орнаментной фигуры разинувшего пасть морского змея, и всматривался в бескрайний простор.

– Наверное, она меня никогда не простит, – раздался рядом голос Змееуста, который искоса глянул на Агнию. Девочка, сидя на другом конце лодки, развлекала малышей, и, кажется, пыталась не смотреть в их сторону, но все же, время от времени, бросала на Каиля гневные взгляды.

– Агния добра! Просто дай ей время, – успокоил его Елисей.

– Да, я понимаю, – неожиданно быстро согласился Змееуст.

Он присел рядом с Елисеем и уткнулся невидящим взглядом в бегущее по поверхности воды отражение лодки:

– Будь я на ее месте, не уверен, что вообще смог бы простить самого себя, – мрачно добавил он.

– Послушай, Каиль… – произнес Елисей, стараясь осторожно подбирать слова. – Если бы не ты, то ни я, ни Мирослав не спаслись бы с той башни.

– Если бы не я, то вы вообще бы там не оказались, – грустно улыбнулся Змееуст.

– Ты знаешь, один мудрец как-то сказал мне: «Каждому из нас приходится выбирать». И я благодарен тебе, что в нужный момент ты сделал правильный выбор.

Каиль оторвал взгляд от отражения и посмотрел прямо в глаза Елисею:

– Я никогда не думал, что скажу тебе это, но я тоже благодарен тебе за то, что ты поверил, что я на это способен, – серьезно и необыкновенно искренно произнес Змееуст.

Он протянул руку, и Елисей с радостью ее пожал. Оба мальчика улыбнулись друг другу, и, одновременно смутившись, поспешили отвернуться в разные стороны.

– Там на башне, – вновь заговорил Каиль, – Ты сказал мне тогда, что магия имеет свою цену. Что ты имел виду?

– Я думаю, ты и сам знаешь ответ, – немного удивившись, ответил Елисей.

– Я хочу услышать его от тебя, – настоял Каиль.

– Это не мои слова, их как-то сказал нам Велеслав, ты помнишь? Он сказал: «Чем чище душа чародея, тем сильнее его магия». Чародей должен находить в себе силы отвечать милосердием даже на жестокость. Думаю, он имел в виду то, что чародей может пожертвовать своей жизнью, но не своей душой.

– Надеюсь, я не помешала вашей мирной беседе, – раздался позади мальчиков голос Агнии.

– Конечно, нет! – обрадовался ее появлению Елисей. Ведь с тех пор, как они расстались в пещере, у него еще не было возможности поговорить с ней.

Но вот Каиль, вероятно, испытывал противоположные чувства, так как при появлении Агнии его будто ветром сдуло.

– Значит, мы держим путь к таинственному острову священного духа? – лукаво улыбнулась Агния своему другу.

– Тебе Мирослав сказал? – догадался Елисей.

– Ну конечно! – ответила Агния, присаживаясь рядом.

И Елисей невольно обратил внимание, как ее перламутровые волосы, развеваясь на ветру, еще ярче обычного сверкают в солнечном блеске.

– И ты думаешь, что нам удастся отыскать «Медвежью гряду»?

– Я не знаю, как долго мы будем искать ее, но уверен, что обязательно отыщем.

– Но, Елисей, ты уверен, что мы все сможем преодолеть этот путь? – засомневалась Агния.

Немного поразмыслив, Елисей ответил:

– Думаю, Лесной страж знал, что я смогу вернуться. И мне хочется верить, что так и будет! К тому же… – добавил он, извлекая на свет сверкающее золотое перо жар-птицы. – Мне кажется, что Святибор нам в этом поможет.

На чистом горизонте вдруг сверкнула молния, и, переглянувшись, друзья, затаили дыхание.

– Эта она? Ведь это «Медвежья гряда»? – подлетел к Елисею воодушевленный Мирослав, не отрывая восхищенного взгляда от горизонта.

– Приготовься, Мирослав, тебе первым зажигать светлячка! – улыбнулся Елисей обрадовавшемуся малышу.

Под белоснежным парусом ладья уносилась в неизведанный путь сверкающих молний. И со всех сторон ее окружали светлячки в виде самых разных и причудливых существ, оберегая юных чародеев своим магическим светом и надеждой.