Faqat Litresda o'qing

Kitobni fayl sifatida yuklab bo'lmaydi, lekin bizning ilovamizda yoki veb-saytda onlayn o'qilishi mumkin.

Kitobni o'qish: «Правовые проблемы семейного воспитания несовершеннолетних. Монография»

Shrift:
[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

Введение

Посвящается моему правнуку Андрюше


В процессе сложного взаимодействия государства и личности, семьи и государства, естественно, возникают разного рода осложнения, проблемы, разрешение которых в семейно-правовой сфере с помощью семейного права составляет суть этого процесса. Он отличается особой сложностью, когда речь идет о правоотношениях, связанных с семейным воспитанием, – областью специфической, сугубо автономной, исключающей использование правового диктата со стороны государства. Однако его заинтересованность в так называемом надлежащем семейном воспитании очевидна, так как напрямую связана с качеством подрастающего поколения, особенно той его части, которая в силу разных жизненных обстоятельств нуждается в особой государственной защите, и в части, касающейся семейного воспитания несовершеннолетних. Поэтому, как свидетельствует история, в круг регулируемых законом отношений входили правила, так или иначе связанные с семейным воспитанием несовершеннолетних детей. Знакомство с ними позволило заметить, что они не были свободны от проблем (сложных вопросов), возникающих как до, так и при их реализации. Как они разрешались в те времена, теперь уже сказать трудно. Тем более что в далеком прошлом семья как таковая не была предметом особого внимания, а государство свою причастность к семейному воспитанию детей разделяло с церковью путем возложения на родителей обязанностей по их воспитанию. Но история нормативного регулирования семейного воспитания детей интересна не сама по себе. Она показывает, как веками накапливался, укреплялся, видоизменялся арсенал правовых средств воздействия на формирование личности несовершеннолетнего, то есть его семейное воспитание. В этой связи представляет интерес вопрос о влиянии существовавших семейных традиций, оказывающих существенное влияние на особенности правового воздействия на подрастающее поколение. Тем более что в наше время вопрос о целесообразности восстановления некоторых из них приобрел особое звучание еще и потому, что одни российские семейные традиции действительно заслуживают внимания, восстановления, к другим лучше не возвращаться. Однако исторический опыт на этот счет может помочь решению правовых проблем, связанных с нормативным регулированием семейного воспитания несовершеннолетних. Их существование понятно, так как закон не всегда может и должен содержать ответы на все возникающие при его реализации вопросы разной степени сложности. Эти вопросы, особенно когда они принципиального характера, отличаются сложностью и представляют собой правовые проблемы. Чтобы разрешить их в соответствии с требованиями семейного права, необходимо, во-первых, обозначить, в какой момент, в какой юридически значимой ситуации они возникают. Во-вторых, с теоретических позиций подсказать, каким образом можно их решить.

Знакомство с текстом действующего Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) позволяет обозначить такие ситуации. Одна из них объясняется тесной органической связью правовых норм, относящихся к семейному воспитанию, с правилами сугубо педагогическими. Отсюда внимание к теме «Семейное право и педагогика». Их взаимосвязь объясняет существование целого ряда правовых проблем, решение которых не входит в число бесспорных.

Чаще всего возникают проблемы при разрешении судом спора о месте жительства детей при раздельном проживании с одним из родителей. Предлагаемый п. 3 ст. 65 СК РФ довольно широкий перечень обстоятельств, которые подлежат учету при рассмотрении иска, оставляет простор для возникновения проблем, связанных с их выбором. Поэтому тема «Споры о детях» рассматривается более подробно.

Общепризнано, что ключом к решению всех проблем, связанных с нормативным регулированием семейного воспитания несовершеннолетних, являются интересы ребенка, в определении которых нет единства. Поэтому предлагается авторское видение данного термина, который образуется из трех понятий: развитие ребенка, условия его жизни, цели воспитания. Усложняется этот термин и тем, что при нормативном обеспечении права несовершеннолетнего на семейное воспитание имеет место многообразие интересов разных участников правоотношения, куда входят: ребенок, родители, государство. Определить, как они сочетаются, – тоже проблема, требующая своего разрешения.

Государство оказывает прямое воздействие на правоотношения, связанные с семейным воспитанием в строго обозначенных СК РФ случаях; если имеет место грубое нарушение предусмотренного СК РФ права несовершеннолетнего на жизнь и воспитание в семье. Тогда наступает предусмотренная ст. 71 СК РФ семейно-правовая ответственность, представляющая собой акт прямого вмешательства государства в существующие между родителями и несовершеннолетними детьми правоотношения. Но при таком разнообразии оснований вмешательства, естественно, возникают проблемы в их выборе. Вот почему предметом внимания в настоящей работе стала такая тема, как «Cемейно-правовая ответственность за ненадлежащее воспитание».

Возникновение проблем, связанных с нормативным обеспечением прав несовершеннолетних на семейное воспитание, зависит и от допустимости вмешательства в жизнь семьи, чье неблагополучие служит тревожным сигналом, оправдывающим нарушение ч. 1 ст. 23 Конституции РФ, где сказано: «Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну, защиту своей чести, доброго имени». Конечно, можно спорить, относятся ли отношения по семейному воспитанию ребенка к сугубо частной жизни родителей, но заинтересованность государства в его воспитании, защите его права на семейное воспитание позволяет говорить о существовании особой разновидности частной жизни, вмешательство в которую в определенных законом случаях необходимо. И перечень таких случаев в разрозненном виде дается в СК РФ, тогда как имеет смысл сконцентрировать их в одном месте, сопроводив указанием на то, что они предполагают вмешательство в жизнь семьи по вопросам семейного воспитания. Одновременно необходимо четко определить, какие государственные органы вправе (и обязаны) осуществлять это вмешательство. Тем самым будут обозначены правовые основания их деятельности, что позволит избежать значительного числа проблем, имеющих прямое отношение к нормативному регулированию семейного воспитания несовершеннолетних. Что же касается поиска конкретных рекомендаций относительно решения возникающих при этом сложных вопросов, то они всякий раз зависят от реально существующих особенностей права на семейное воспитание. В одних ситуациях их можно предвидеть, поэтому предлагаются их варианты. В других – их выбор осуществляется применительно к конкретной ситуации, но всякий раз с учетом требований закона.

По мере развития общества усложняются отношения личности и государства и, следовательно, характер нормативного влияния государства на правоотношения по семейному воспитанию. В значительной мере это зависит от господствующей идеологии, которая способна периодически меняться. В современной России идет процесс противоборства двух идеологий – так называемого экономизма и следования нравственным канонам, что находит свое отражение и в правовом регулировании семейного воспитания. И здесь, надо сказать, действующий СК РФ стойко придерживается правил сугубо нравственного порядка. Так, ст. 63 СК РФ включает в число обязанностей родителей заботу о духовном и нравственном развитии своих детей. А при осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред нравственному развитию своих детей (ч. 2 п. 1 ст. 65 СК РФ). При рассмотрении иска о месте жительства с одним из родителей суд в первую очередь учитывает нравственные и иные личные качества родителей, а потом уже их материальное положение (ч. 2 п. 3 ст. 65 СК РФ). Следует такому предписанию и судебная практика, подчеркивающая, что материальное превосходство одной из сторон не имеет решающего значения. Но примечательно, если в последние годы господствующий характер приобрела ориентация на идеологию экономизма, то сейчас наблюдается поворот в сторону нравственного воспитания вообще и семейного в частности, о чем свидетельствует предстоящая разработка стратегии развития воспитания детей, включающая такой раздел, как семейное воспитание1. Поэтому роль семейного права в нормативном регулировании семейного воспитания несовершеннолетних детей, возникающих при этом правовых проблем не может остаться незамеченной.

Профессор А. М. Нечаева

Глава I
История нормативного регулирования семейного воспитания

Заинтересованность государства в качестве подрастающего поколения объясняет вторжение в сферу жизни человека, какой является семейное воспитание несовершеннолетнего. Такая заинтересованность имела место, как только возникло государство Российское. Она меняла способы своего выражения, в числе которых находились и нормативные акты, где так или иначе закреплялись правила, предназначенные для семейного воспитания детей. Но неизменной оставалась их направленность: государственная защита осиротевших детей, усиление родительского авторитета, что сочеталось с обязанностью выполнять родительский долг. Так постепенно из века в век формировались передаваемые из поколения в поколения нормы поведения, связанные с семейным воспитанием. Постепенно они превратились в национальные традиции. Но одни из них канули в вечность, утратили свой смысл, привлекательность, другие – получили признание. Вот почему знание прошлого содержит много поучительного, позволяет отобрать в массе исторического материала полезное для нашего непростого времени. Именно поэтому в процессе совершенствования действующего семейного законодательства имеет смысл учитывать заслуживающие внимания российские традиции, связанные с семейным воспитанием. Знакомство с ними позволит определить, что стоит заимствовать из богатого прошлого, а что «сдать в архив».

В пору, именуемую Древняя Русь, когда еще не существовало государства в современном понимании этого слова, о нормативном регулировании семейного воспитания говорить не приходится2. Но о послушании детей родителям упоминалось еще в далеком прошлом. О послушании детей отцу и матери делалось упоминание даже в первоначальных летописях3.

После крещения на Руси (998 г.) отношения, связанные с детьми, регулировались как старинными обычаями, так и нормами канонического (церковного) права, Русской Правдой и Кормчей книгой4.

Русская Правда содержала правило: дети холопов приравниваются к приплоду скота5. Но в старину к ним относились «снисходительно»6. Церковь в своей деятельности руководствовалась главным образом нормами византийского права, которые вошли в так называемые Кормчие книги, впитавшие в себя православные каноны7. Однако она была бессильна бороться, например, с массовым бедствием того времени – продажей родителями из-за голода своих детей «приезжему гостю»8. В отдельных случаях их продавали «вне этих обстоятельств»9. Естественно, в ту давнюю пору правовых проблем, связанных с семейным воспитанием детей, не возникало и не могло возникнуть. Можно говорить лишь об их положении в обществе далекого прошлого. Тем не менее после введения христианства «святость родительской власти ограничилась», родители уже не имели права ни на жизнь, ни на свободу своих детей10. Но в Кормчей книге эта власть приравнивалась «наравне с властью господина над своими рабами»11, отчего проблемы их воспитания не возникали вовсе.

Таким образом, в пору, когда не существовало единого Московского государства, каналы воздействия на семейное воспитание детей были специфическими. Среди них выделялись всевозможные поучения, исходящие от великих князей. Одни из них посвящались простому человеку, должны были регламентировать его жизнь и поступки. Другие – «иному кому». К числу первых относились поучения, направленные «против пьянства, обжорства, излишеств и языческих пережитков»12. Ко вторым – не только князья, но и те, для кого предназначалась «краткая гигиена личной внутренней жизни», что имело прямое отношение к семейному воспитанию детей, поскольку речь шла о таких поучениях, как: цени труд; молчи «при старых», слушай премудрых; не свирепствуй словом, много не смейся, научись «языку удержанию», «уму, смирению, телу порабощению»; «понуждайся на добрые дела, не льсти, терпи»13. Но уже в далеком прошлом отношение к детям, потерявшим почему-либо родителей, совпадало с христианским мировоззрением, способствовало формированию иного к ним отношения14. Однако оно основывалось на религиозных, моральных побуждениях, рассматривалось как богоугодная акция15.

С образованием единого Московского государства благодаря объединению разрозненных княжеств дети, как и прежде, находились под властью обычного и церковного права, что нашло свое отражение в выдающемся историческом памятнике, именуемом Домострой. С одной стороны, он представлял собой описание быта русского человека, с другой – «дидактическую поэму»16, содержащую наставления «о богоугодном устройстве жизни». Это было уже государственное предписание «как жить православным христианам в миру с женами и детьми, и домочадцами»17. В тексте Домостроя прослеживалось несколько направлений теперь уже государственного регулирования семейных отношений по воспитанию детей: во-первых, повторяющаяся веками церковная заповедь о почитании родителей, во-вторых, содержащее призыв к родителям строго наказывать своих детей, в-третьих, не допускать такой родительский грех, как «небрежение» к своим детям. За этот грех родителям предстоит «ответ дати им самим за дети своя в день страшного суда»18.

Идеи Домостроя нашли свое отражение в Стоглаве (истории права), ст. 36 которого называется «О наказании чад своих», где сказано: «Так же и юных детей своих наказуйте и учите страху божию, чтобы жили в чистоте и в покаянии и в прочих добродетелях. А сквернословие бы и предисловие никогда не именовалося»19.

Первый в истории России систематизированный закон – Соборное уложение 1649 г. царя Алексея Михайловича, пытавшегося объединить церковное и светское право, – содержал целый ряд правил, касающихся детей, их воспитания родителями. Теперь родителям предоставлялось право продавать своих детей в холопство «или в крестьяне вместе с собою»20. Кроме того, это Уложение закрепляло неограниченное право отца и матери по отношению к своим детям, что отражало предписания, продиктованные церковью. В то же время в его тексте не было четкого ответа на вопрос о двойственности родительской власти. По мнению М. Ф. Владимирского-Буданова, родительская власть принадлежала обоим родителям, поскольку распоряжаться брачной судьбой своих детей могли не только отцы, но и матери21. А. И. Загоровский считал, что двоевластие родителей в далеком прошлом «может быть принято только с оговорками»22. Что же касается названия «незаконнорожденный», то теперь оно, с точки зрения церкви, считалось позорным, а незаконные связи преследовались церковью самым жесточайшим образом.

Таким образом, вопросы, казалось бы сугубо правового свойства находились под влиянием религии, а проведение четких границ между церковным и светским правом было еще затруднительно. Но в некоторых случаях можно было, например, прибегать к нормам светского права, исходящим от государства. Так, дети лишались права обращения в суд с челобитными на родителей и подлежали за это торговой казни с последующей выдачей их родителям23.

В Московском государстве осиротевшие дети, как и прежде, были предметом особого внимания. Забота о них осуществлялась по-разному. Их отдавали в монастырь, в зажиточные дома, где благочестивые отцы семейств их воспитывали и обучали, а по достижении совершеннолетия отпускали. Подобное устройство осуществлялось, как правило, «на общественных началах». А крестьянские дети, «оставшись без родителей своих» поступали на воспитание или родственников, или посторонних людей вместе со своим имуществом»24. Но уже в середине XVII в. получила свое дальнейшее развитие концентрация призрения таких детей в руках гражданской власти. Были созданы приказы, занимавшиеся призрением бедных и сирот.

В 1682 г. был подготовлен проект указа, где впервые ставился вопрос об открытии для нищих безродных детей специальных домов с целью обучения их грамоте и ремеслам, наукам, которые «зело и во всяких случаях нужны и потребны»25. Этот проект как бы завершал эпоху, когда зародилась идея государственного призрения, в основе которой лежали «нужды государства и забота о пользе населения»26, а не соображения, связанные со спасением души. Вместе с тем подобного рода устройство осиротевших детей при необходимости заменяло передачу сироты в семью. Из-за нехватки рабочих рук государство рассматривало его как будущего работника. Поэтому оно отдавало осиротевших детей частным лицам или церковным учреждениям, позволяя им пользоваться бесплатным трудом своих воспитанников, что рассматривалось как наиболее примитивная форма заботы общества и государства о малолетних, оставшихся без семьи27. В иных случаях оставшийся без родителей ребенок «бил челом во двор к лицу, согласившемуся взять его к себе», чем обеспечивал свое пропитание28. Здесь еще нет места процессу систематического целенаправленного воздействия на духовное и физическое развитие личности ребенка, то есть его воспитание в современном его понимании. Но имел место процесс превращения несовершеннолетнего в бесправного работника, в чем также было заинтересовано государство, и его заинтересованность удовлетворялась существующим порядком вещей, а не специальными нормативными актами.

Если посмотреть на прошлое, когда уже сформировалось Московское государство, то станут заметными значительные перемены, ставшие предпосылками будущих изменений в нормативном регулировании семейного воспитания. Их появлению в немалой степени способствовал и Домострой, который, во-первых, посвящался семье, родителям, детям. Наполненный правилами как обычного, так и церковного права, он по-своему служил переходным этапом к регулированию государством семейных отношений, связанных с семейным воспитанием. Во-вторых, превращал в сугубо правовые предписания правила, относящиеся к семейному воспитанию, которые включал в себя первый в истории России систематизированный закон – Соборное уложение. Были также созданы такие органы государственного управления, как приказы, в чью компетенцию входило и призрение осиротевших детей, постепенно сосредоточивающееся в руках гражданской власти, то есть государства, имеющего свой интерес в устройстве детей не только в семью, но и детские заведения. Что же касается прежних традиций: сохранение, укрупнение любой ценой родительской власти, беспрекословное подчинение ребенка родителям, то они оказались живучими и сохранялись еще не один век.

Исторический период, именуемый Российская империя, включает в себя, во-первых, время правления Петра I и Екатерины II, во-вторых, Россию XIX в.

Считалось, что Петр I «положил твердую границу между древним русским миром и новым»29. Отныне пресекался обычай продавать «людей» по отдельности30. Петр I на этот счет повелевал: «оную продажу людей пресечь, а ежели невозможно того будет – вовсе пресечь, то хотя бы по нужде и продавали целыми фамилиями или семьями, а не порознь»31. А «наипаче от семей, от отца или от матери, дочь или сына помещик продает, отчего немалый вопль бывает»32. Не оставил без внимания Петр I и вопросы, связанные с родительской властью. Он подтвердил право родителей применять к непокорным детям «домашние исправительные меры». При их «безуспешности» родителям разрешалось отдавать детей в смирительные дома, приносить жалобу на детей в суд33. Однако Петр I считал, что «дети освобождаются от обязанности повиноваться родителям против своей совести, особенно в том, что требует собственного их рассуждения и воли»34. В пору правления Петра I действовало указание на то, что родители властны воспитывать своих детей либо дома, либо отдавать их в общественные заведения «от правительства и частных лиц учрежденных»35.

Реформаторская деятельность Петра I была связана и с улучшением положения детей, оказавшихся «ненужными». Он повелевал призревать сирот – «без призрения после родительства оставшихся подкидышей»36. Своим Указом от 4 ноября 1715 г. он предписал устраивать в Москве и других городах гошпитали «для зазорных младенцев, которых жены и девки рожают беззаконно и стыда ради отметывают в разные места»37. Не исключалась в устройстве осиротевших детей помощь церкви, монастырей. Это время отличалось стремлением внести какую-то систему в деятельность по устройству осиротевших детей, чтобы она сочеталась с «принципом следования общественной пользе и порядку в личном проявлении милосердия»38. Так, государство постепенно сосредоточивало в своих руках заботу о тех, кто нуждался в его помощи. Она к тому же связывалась с государственной пользой, которая дополнялась всякого рода поучениями родителям, детям, совпадающими с проводимой государственной политикой, в чьи задачи входило внедрение церковных заповедей нравственного порядка.

К числу наиболее распространенных поучений рассматриваемого периода времени, имевших широкое распространение и влияние на семейное воспитание, относятся:

– «Завещание отеческое к сыну Ивана Посошкова»;

– «Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению»;

– «Духовная моему сыну» В. Н. Татищева.

В своих поучениях И. Посошков учил, что «надобно детей учить неоплошно и держати их в великой грозе. Первое, чтобы перед Богом трепетен был, другие, чтобы и вас боялся»39. К тому же «всяко бы зло и безумство родицся от родителевые потачки»40. Следовательно, линия на сохранение древней заповеди о покорности в семье детей и всевластии родителей оставалась прежней. А «Юности честное зерцало…» учило: «Наипаче всего должны дети отца и матерь в великой чести содержать»41. «Молодой отрок должен быть бодр, трудолюбив, прилежен и беспокоен»42.

Здесь же были сформулированы правила поведения, которые предназначались молодым людям и, надо полагать, и тем, кто еще не достиг совершеннолетия: «часто одного дела не повторять, на стол, на скамью или на что другое не опираться и не быть подобным деревенскому мужику, который на солнце валяется, но стоять должен прямо»43. К тому же нельзя было часто «сморкаться якобы в трубу трудить» или «громко чихать»44. Что же касается крестьянских детей, то их каждый крестьянин «должен в великом страхе содержать, ни до какой праздности не допускать и всегда понуждать к работе, дабы он в том взял привычку и, смотря на отца своего неусыпные труды, себя к тому приучать мог»45. Отсюда делался вывод о воспитании вообще, семейном в частности, чтобы оно осуществлялось «в духе смирения и полного послушания богу, царю, родителям»46.

Церковные законы продолжали оказывать влияние на семейное воспитание детей, используя для того всевозможные каналы воздействия на религиозного человека. Государство действовало косвенным образом с помощью общих предписаний, адресованных родителям, авторитет которых продолжал всячески поддерживаться как церковью, так и государством. Другими словами, взаимосвязь государства с семейным воспитанием начинает обнаруживать себя все более отчетливо.

В пору правления Екатерины II, во-первых, продолжала царить родительская власть. Вместе с тем российское законодательство по-прежнему не дает перечня ограничений родительской власти, если мать, отец ею злоупотребляли. Поэтому «самые безнравственные родители, поведение которых самым развращающим образом действует на детей, страдающих морально и физически, сохраняют всю полноту своей власти, как и родители безукоризненной нравственности и вполне чадолюбивые»47. Иначе говоря, государство весьма своеобразно проявляло свою активность в защите интересов ребенка, создавая «смирительные дома», предназначенные для сыновей и дочерей, «кои родители своим непослушны, или пребывают злого жития, ни к чему доброму не склонны»48. Кроме того, согласно ст. 378 Указа «Учреждения для управления губерний» в каждой губернии создавались приказы общественного призрения, в чью компетенцию входило «установление и надзирание сиротских домов для призрения и воспитания сирот мужского и женского пола, оставшихся после родителей без пропитания». Налицо свидетельство проявления роста государственной заботы о детях, лишившихся возможности воспитываться в семье, тем более что содержались эти приказы на средства, жалуемые из казны императрицы. На каждую губернию приходилось 15 тысяч рублей из ее доходов. И закон предписывал: «С семи деньгами поступать так, чтобы действительно обращены были в пользу тех установлений и отнюдь утрачены не были понапрасну, и не были бы обращены на другие употребления, или бы не пропадали злоупотреблениями отчасти или вовсе»49. Приказу общественного призрения разрешалось отдавать эти деньги «в узаконенные проценты», на «верные заклады на основании дворянского банка», «умножать свой капитал и принятием от доброхотных людей к благим установлениям добровольного подаяния, что кому разсудится и для которого установления за благо разсудит назначать, таки и употреблять»50.

Так укреплялись финансовые основы деятельности государства, в частности по устройству детей-сирот под опеку (попечительство) в семью, способную заменить родительскую. Однако такое устройство осуществлялось с учетом сословной принадлежности ребенка, нуждающегося в государственной защите. Существовала, например, опека дворянская для дворянских вдов и малолетних, опека над сиротами купцов, мещан и др. В пору царствования Екатерины II был закреплен не только принцип сословности в деле устройства нуждающихся в помощи детей, но и зафиксированы правила административно-организационного характера, где нашли свое отражение предписания сугубо нравственного порядка, находившие ранее свое место главным образом в различного рода поучениях, церковных заповедях. Теперь они стали частью закона, исходящего от государства.

В 1782 г. Екатерина II подписала Устав благочиния51. В одной из его редакций сказано: «родители – суть властелины над своими детьми; природная любовь к детям предписывает им долг дать детям пропитание, одежду и воспитание доброе и честное по состоянию»52. «А дети долг имеют оказывать родителям чистосердечное почтение, послушание, покорность и любовь и служить им самым делом, словами же и речами отзываться об них с величайшим почтением, сносить родительские поправления и увещевания терпеливо без ропота, и да продолжится почтение и по кончине родителей»53. Так, уже в законе закрепляются сложившиеся веками церковные предписания. К ним прибавляются различного рода запреты, касающиеся всех и каждого, оказывающие влияние и на несовершеннолетних: например, говорить громко, кричать, хохотать, шуметь в церкви, пьянствовать, употреблять бранные или непотребные слова в общенародном месте или при людях благородных или выше его чином, или при женском поле54. Подобным образом формировались нравственные качества и детей с помощью закона, выражающего волю государства.

В деятельности Екатерины II, находившейся под влиянием западноевропейских просветительных идей, особое место занимает устройство осиротевших детей. Она предписывает устраивать их, во-первых, в сиротские дома, во-вторых, в семью. Причем «если же устроение сиротских домов будет неудобно или потребует издержек, кои отнимут способы к оказанию призрения большому числе сирот, то приказ отдает неимущих сирот за умеренную плату надежным добродетельным и добронравным людям для содержания и воспитания с обязательством, чтобы предоставить их во всякое время приказу»55. Такова выдержка из ст. 301 Указа «Учреждения для управления губерний», то есть закона, в части, касающейся процедуры устройства. Здесь уже речь идет о предусмотренном государством способе защиты осиротевших детей – в семью или детское учреждение. Что же касается последнего, то особое место среди таких учреждений занимали воспитательные дома – учреждения государственные56. Первый из них был построен в 1764 г. в Москве, второй – в 1772 г. в Петербурге. Найденного ребенка принимали от «всякого принесшего», и за каждого принесенного младенца выплачивалось два рубля «за труд доставления». В воспитательном доме предстояло создать «совершенно новую породу людей»57, детей-граждан, способных служить отечеству делами рук своих в различных искусствах и ремеслах58.

Манифест Екатерины II «Об учреждении в Москве Воспитательного Дома с особым гошпиталем для неимущих родильниц» призывал создавать «сиропитательницы» в других городах. По частной инициативе благотворителей они открылись, например, в Новгороде, Воронеже, Оренбурге. А согласно Своду Законов общественного призрения они учреждались и для «мужеска и женска пола». Ребенку, находившемуся в сиротском доме, предстояло находиться в его стенах до трех лет, после чего он передавался в один из столичных воспитательных домов59. Но идея создать так называемое «третье сословие» потерпела крах из-за чрезвычайно высокого наплыва детей в воспитательные детские дома, их высокой смертности. Поэтому практиковался иной способ их устройства: передача детей в деревенские семьи за плату (2 рубля в месяц).

Таким образом, в пору царствования Екатерины II использовались разные способы устройства осиротевших детей. И они носили уже ярко выраженный государственный характер. А к родительской власти, положению детей в семье отношение оставалось прежним. Но уже все более четкой становится церковная заповедь, которая по своей сути являлась своеобразной разновидностью ответственности родителей за семейное воспитание своих детей, что нашло свое отражение в словах: родители за детей своих перед Богом в ответе. «Он вас за них сильно истяжет»60. В то время имело место и поучение, где говорилось: не обучать ребенка «по-французски, немецки, итальянски», светской политике греха нет». «А что в добрых правах не наставите – суда Божьего и истязания не избегните»61.

Налицо своеобразные предписания, адресованные родителям, часть которых со временем были отнесены к их обязанностям, предусмотренным законом. Что же касается наставлений детям, то они сохраняли прежнее к ним отношение, воспитывающее у ребенка чувство страха и унижения.

Родительская власть по-прежнему пользовалась, особенно у крестьян, таким уважением, что иногда родительская воля «получает какое-то религиозное освещение»62.

В середине XVIII в. многие правила, предназначенные для семейного воспитания, именуемые наставлениями, определялись на местах. Например, Тобольское наместническое правление сочинило предписание, где говорилось об обязанностях крестьянской семьи прививать детям навыки по домоводству и хлебопашеству и «ко всякой другой сельской работе»63.

Обобщая сказанное относительно нормативного регулирования семейного воспитания в период царствования Петра I и Екатерины II, то есть эпоху, обозначаемую как Российская империя, нетрудно заметить, как постепенно становится все более активным участие государства в правовом регулировании семейного воспитания, которое сочетается с церковными заповедями, старинными, патриархальными, домостроевскими воззрениями. Все они становятся традициями, то есть исторически сложившимися и передаваемыми из поколения в поколение обычаями, нормами поведения, взглядами и др.64 Одни из них вызывают уважение, полезны и целесообразны, а потому нуждаются в сохранении и, может быть, дальнейшем усовершенствовании, другие представляют интерес только как признаки далекого прошлого. К первым, несомненно, относится воспитание трудолюбия у подрастающего поколения. К числу последних – превращение ребенка в бессловесный, беззащитный предмет родительской власти.

Начало XIX в. ознаменовалось войной 1812 г., оказавшей влияние и на стремление изменить многое в государственном устройстве России, что нашло свое отражение и в событиях декабря 1824 г. Их участники стали именоваться декабристами, к которым принадлежал и П. И. Пестель, составивший наказ Временному Верховному Правлению, именуемый «Русской Правдой»65, где содержались предложения, касающиеся не только нововведений государственного масштаба, но и связанные с содержанием законов, определяющих «сношения семейные»66. И примечательно, что, по мнению П. И. Пестеля, в их число входили те, что имеют прямое отношение к семейному воспитанию, влиянию государства на процесс его осуществления:

– «дети обязаны с глубочайшим и нижайшим высокопочтением относиться к своим родителям в продолжение всей своей жизни и во всех возможных случаях;

– родители «имеют над детьми полную личную власть, до совершеннолетия детей, то есть до 20 года их возраста»;

– родители обязаны выучить детей какому-нибудь ремеслу, способному обеспечить им средства к пропитанию;

– дети «обязаны родителей своих в старости покоить и пропитывать, обращаясь, когда нужно, к общественным вспоможениям»;

– дети «незаконнорожденные ставятся наравне с подкидышами и детьми, коих родители неизвестны»67.

Таким образом, сложившиеся веками традиции, связанные с семейным воспитанием, сохранялись, но предполагалось в перспективе облечь их в правовую форму. Вместе с тем в то же время появилось государственное предписание в виде правительственного постановления, содержащее правило о том, что дети в возрасте от 10 до 18 лет «должны быть воспитаны внутри России»68.

Для середины XIX в. характерно усиление ответственности детей за неповиновение родительской власти, что нашло свое отражение в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., в ст. 1591 которого говорилось: «сын или дочь, дерзнувшие одному из родителей своих или обоим нанести раны или увечье или причинить иное телесное повреждение», подвергаются наказанию69. Но примечательно, что ст. 1587 Уложения предусматривает и ответственность родителей за злоупотребление родительской властью. Вместе с тем сохраняется государственная защита родителей путем установления уголовной ответственности за умышленное убийство отца или матери в виде бессрочной каторги. Что же касается гражданского законодательства, то оно было обобщено в появившемся в 1830 г. Своде Законов Российской империи, впитавшем опыт прошлого. Одновременно в его тексте нашли место и правила, правовые предписания, надобность в которых диктовалась временем, стремлением государства укрепить свои позиции в правовом регулировании семейных отношений, в том числе касающихся семейного воспитания.

Свод Законов Российской империи продолжал сохранять пиетет, неколебимость родительской власти. Причем воздействие государства на процесс семейного воспитания осуществлялось преимущественно косвенным образом, путем возложения на родителей соответствующих обязанностей. Тем более что российское государство вплоть до начала ХХ в. возлагало заботу о своих детях прежде всего на родителей70.

В подробном перечне родительских обязанностей обращается внимание, во-первых, на формирование нравственных качеств ребенка, во-вторых, на его воспитание в семье, в-третьих – на воспитание, «содействующее видам правительства», иными словами, государства. Его позиция выражена в законе четко и недвусмысленно, не страдает неопределенностью. Что же касается детей, то и они наделяются определенными обязанностями, опять-таки сформулированными государством. Сюда входят правила, зафиксированные в ст 77 Свода:

– оказывать родителям чистосердечное почтение, послушание, покорность и любовь;

– служить им на самом деле;

– отзываться о них в почтении;

– сносить родительские увещевания и исправления терпеливо и без ропота.

Так выглядят переложенные на язык закона сложившиеся веками, имеющие религиозное наполнение положения, имеющие прямое отношение к нормативному регулированию семейного воспитания.

Как и прежде, в начале XIX в. предметом государственной заботы оставалось устройство осиротевших детей в различного рода учреждения, заведения. Но если законодательство предыдущих лет всячески способствовало централизации их устройства в воспитательные дома, приюты, то теперь центр тяжести переносится на различные виды оказания им помощи. Появился Указ о выдаче пособия бедной матери, которая не в состоянии воспитывать детей собственными средствами71. Но желающих получать это пособие «явилось такое множество, что пришлось прибегнуть к сокращению расходов» и в конце концов к прекращению их выплат. В то же время появилось так называемое городское воспитание. Его суть заключалась в предоставлении матери возможности за определенную плату воспитывать своих детей дома до достижения ими 7-летнего возраста72. А приносимые в воспитательный дом, приют дети отсылались в деревню «с воспрещением обратного их поступления в это заведение»73. Надзор за детьми в таких случаях входил в обязанности окружных надзирателей и главным образом врачей74. Существовал даже запрет на создание детских учреждений за государственный счет. Они стали возникать в основном за счет частной благотворительности, церкви, монастырей. Для руководства такими приютами создается Комитет главного попечительства и разрабатывается Положение о детских приютах. В их задачу входило «приучение детей к труду, повиновению и опрятности»75. Принесшая в приют, нуждающаяся мать была вправе получать помощь (деньги на дорогу, покупку молока, пособие для уплаты воспитательнице)76. Она могла находиться в приюте со своим ребенком, когда она выходила с ним отсюда, ей продолжали выплачивать на него пособие (в день 30 копеек в течение первого года, 20 копеек на втором году жизни ребенка), после чего выплата прекращалась. В то же время практиковалось соединение родильного приюта с воспитательным, что позволяло перевести ребенка вместе с матерью в воспитательный приют.

Для второй половины XIX в. характерно закрепление устройства осиротевших детей за организациями, в ведении которых находились отдельные группы населения, отдельные владельцы и ведомства. Им предстояло «тщись» о своих подданных. Более разнообразной становилась практика устройства осиротевших детей на местах. Были учреждены приюты для младенцев и детей более старшего возраста, созданы сельские приютные дома для подготовки «хозяйственных крестьян». Налицо поиск разнообразных видов устройства детей-сирот. Тем не менее императрица Мария Федоровна, в чье ведомство входило большинство приютов, констатировала: «Результаты воспитания оказались в сплошном почти вымирании призревавшихся, а воспитательное значение выразилось в совершенной непригодности выросших воспитанников к самостоятельной трудовой жизни… Они оказались менее всех граждан полезными своему отечеству и дошли до последующей степени падения»77.

Обобщая все сказанное относительно участия государства в нормативном регулировании воспитания детей, в том числе семейного, надо сказать, что в XIX в. степень такого участия увеличилась главным образом за счет появления Свода Законов Российской империи. Что же касается судьбы сирот, то забота о них стала более разнообразной, что свидетельствует о стремлении сделать ее более эффективной. Но при всем различии ее способов выделяются три категории нуждающихся в государственной поддержке детей. В первую входят осиротевшие дети крепостных крестьян, которые в соответствии с Общими положениями о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости (1861 г.), возлагали на крестьянские общины обязательное призрение круглых сирот78. А государственная забота об осиротевших детях осуществлялась, во-первых, ведомством императрицы Марии Федоровны, за которым закреплялись столичные и некоторые другие воспитательные дома, во-вторых, земством на местах. Земские учреждения действовали на основании Земского положения. Им надлежало преодолеть «косность и бездушие» приказов общественного призрения «в деле устройства жизни осиротелого, покинутого детства». В их задачу входила и задача привлечь внимание русского общества к защите детей-сирот. В том числе уменьшить смертность тех, кто воспитывался в приютах, воспитательных домах, а также посланных в деревню. Другими словами, земская деятельность, занявшая особое место в истории России, сводилась к сохранению жизни ребенка, избавлению его от болезней, порожденных бедностью.

Таков определенный прогресс в процессе нормативного регулирования семейного воспитания и воспитания несовершеннолетних, потерявших свою семью, впитавший в себя многовековые традиции, совпадающие, в принципе, в своей основе с теми, что поддерживались государством веками. Но с образованием в 1917 г. России в государство иного типа возникла необходимость в корне изменить не только государственное устройство нуждающихся в том детей, но и реализовать коммунистическую идею о передаче всех несовершеннолетних на воспитание государства, поскольку семье предстоит прекратить свое существование. Поэтому надо было осуществить реформу колоссального масштаба – национализировать детей, поскольку «ни семья, ни отдельные лица или группы лиц не могут поставить и выполнить колоссальную задачу воспитания так рационально, как все общество, все государство»79.

Таким образом, отныне все функции регулирования отношений, связанных с воспитанием детей, должны были перейти к государству. Однако семья продолжала жить, что не могло не отразиться на вновь принятых законах. Но после ликвидации понятия «родительская власть» по-прежнему в первом Семейном кодексе 1918 г. говорилось о личных правах и обязанностях детей и родителей с одной очень важной оговоркой: «Родительские права осуществляются исключительно в интересах детей и при неправомерном их осуществлении суду предоставляется право лишить родителей этих прав» (ст. 153 Кодекса). Следовательно, во-первых, никакая национализация детей даже не начиналась, во-вторых, государство подчеркивало, что интересы ребенка имеют приоритетный характер, что относится к незыблемым положениям до сегодняшнего дня. Но заложенная в первые годы становления РСФСР идея об ответственности за воспитание несовершеннолетнего в первую очередь государства, а не родителей, оказалась живучей, способствующей безответственности родителей за семейное воспитание ребенка. Заслуживает внимания и определение в этом Кодексе цели воспитания – подготовление несовершеннолетних к полезной деятельности, что, несомненно, и в интересах государства. И надо сказать, что подобного рода цель, несколько видоизмененная в сторону расширения и уточнения, находила свое отражение в Семейных кодексах 1926, 1969 г.

Особое место в государственной деятельности по защите детей занимала в то время борьба с беспризорностью, порождаемой нуждой, сиротством, голодом, «беженством», войной, безработицей80. Беспризорность росла под влиянием отсутствия достаточного интереса к воспитанию ребенка – его материальному благополучию, образованию, обеспечению ему разумных и здоровых развлечений, устранению от него опасных социальных явлений81. Такое отсутствие объяснялось прочностью идеологии так называемого общественного воспитания. Этим обстоятельством в совокупности с различного рода трудностями можно объяснить, почему в 1930-е гг. в детские дома устраивали и по просьбе самих родителей, которые потом скрывались82. Так появился термин «полусирота».

Трудности первых десятилетий существования РСФСР сочетались с активностью государства по спасению несовершеннолетних, осиротевших в годы Великой отечественной войны (1940–1945), которая лишила тысячи и тысячи детей семьи, родителей, усложнила семейное воспитание детей. А после войны (в 1952 г.) Совет Министров СССР принял постановление «О мерах ликвидации детской беспризорности в РСФСР»83, где обращалось внимание на то, что «не принимаются меры к устройству детей, оставшихся без родителей, и детей, нуждающихся в помощи государства». Кроме того, в 1954 г. Советом Министров РСФСР был утвержден новый Устав детского дома, а несколько позже созданы школы-интернаты на 500 детей, предназначенные не только для сирот, но и тех, у кого были родители. Однако при этом сохранялись всякие ограничения в общении с ними детей. Таков еще один пример сохранения приоритета общественного, а не семейного воспитания. А переломным моментом в направлении нормативного регулирования семейного воспитания стала Конституция СССР 1977 г., ст. 53 которой провозглашала: «Семья находится под защитой государства»84. После чего все последующие нормативные акты коренным образом изменили свое отношение к правовым предпосылкам семейного воспитания.

Глава II
Современное нормативное регулирование семейного воспитания ребенка

Окончание Второй мировой войны ознаменовалось вниманием мирового сообщества к основным правам человека, достоинству и ценности человеческой личности, что нашло свое отражение во Всеобщей Декларации прав человека 1948 г.85 Не остались незамеченными в ее тексте и дети: в ч. 2 ст. 25 Декларации говорилось: «Все дети, родившиеся в браке или вне брака, должны пользоваться одинаковой социальной защитой». Данное положение нашло свое развитие в Декларации прав ребенка 1959 г.86, подчеркнувшей, что «ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения». Здесь же подчеркивается, что «ребенку законом и другими средствами должна быть обеспечена специальная защита и предоставлены возможности и благоприятные условия, которые позволяли бы ему развиваться физически, умственно, нравственно, духовно и в социальном отношении здоровым и нормальным путем и в условиях и достоинства» (Принцип 2). И далее: «Ребенок для полного и гармоничного развития его личности нуждается в любви и понимании. Он должен, когда это возможно, расти на попечении и под ответственностью своих родителей и во всяком случае в атмосфере любви и моральной и материальной обеспеченности» (Принцип 6). Таковы международно-правовые предпосылки нормативного регулирования государством семейного воспитания несовершеннолетнего. Пусть даже они выражены в самом общем виде, но этого достаточно, чтобы обратить внимание на такой важный пласт сферы семейно-правовых отношений, каким является формирование личности будущего гражданина, в частности путем его воспитания в семье.

Резонансом на требования международных актов, относящихся к семейному воспитанию детей, стал и Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 г.87 В его статье первой, определяющей задачи семейного законодательства, входило «воспитание детей семьей в органическом сочетании с общественным воспитанием в духе преданности Родине, коммунистического отношения к труду и подготовка детей к активному участию в строительстве коммунистического общества». Так, ранее господствовавшие постулаты семейного воспитания, отражающие иную идеологию, уступили место в корне иным правовым предписаниям. В главе 8 этого Кодекса, посвященной правам и обязанностям родителей по воспитанию своих детей, давался перечень этих обязанностей: «воспитывать своих детей, заботиться об их физическом развитии и обучении, готовить к общественно полезному труду, растить достойными членами социалистического общества». Российское государство тех лет было заинтересовано в формировании именно таких качеств подрастающего гражданина, и по-своему воздействовало, пыталось воздействовать на родителей, осуществляющих свои воспитательные функции. К другим способам нормативного регулирования государством отношений, связанных с семейным воспитанием этого периода времени, относилось, например, лишение родительских прав родителей, если они уклоняются от выполнения родительских обязанностей (ч. 1 ст. 59 КоБиС РСФСР). Упоминает данный Кодекс и рассмотрение судом споров, связанных с семейным воспитанием детей (ст. 65 КоБиС РСФСР). Что же касается детей, оставшихся без попечения родителей, их передача под опеку (попечительство) объяснялась необходимостью воспитания в семье, заменяющей родительскую (ст. 119 КоБиС РСФСР). Словом, акцент на важности участия государства в нормативном регулировании семейного воспитания детей постепенно усиливался.

Еще одним источником влияния на семейное законодательство стала Конституция (Основной закон) СССР 1977 г., ст. 53 которой объявляла: «Семья находится под защитой государства»88, а позже Конституция Российской Федерации 1993 г., где говорилось: «Материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Забота о детях, их воспитании – равное право и обязанность родителей»89. Но переломным моментом в сторону существенного расширения границ нормативного регулирования правоотношений, связанных с семейным воспитанием, стала Конвенция ООН 1989 г. «О правах ребенка», к которой Российская Федерация присоединилась в 1990 г.90 Она напомнила, что Организация Объединенных Наций во Всеобщей декларации прав человека провозгласила, что «дети имеют право на особую защиту и помощь». Одним из направлений такой защиты можно рассматривать защиту прав несовершеннолетних, касающуюся его воспитания в семье. Тем более что «государства-участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка».

Понятно, что в основу Конвенции о правах ребенка заложены именно его права, отличающиеся большим разнообразием. Но подавляющее их большинство так или иначе связано с его семейным воспитанием. Так, например, ч. 1 ст. 9 предлагает государствам-участникам обеспечивать, чтобы ребенок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию. Непосредственное отношение к его семейному воспитанию имеет и ст. 12 Конвенции, предусматривающая обеспечение ребенку, способному сформировать свои собственные взгляды, право свободно их выражать по всем затрагивающим его вопросам. Причем этим взглядам уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка. Подобного рода положение находит свое отражение и в спорах о детях. Сугубо педагогическую предпосылку содержит и ч. 2 ст. 14 Конвенции, предлагающая государствам-участникам уважать «права и обязанности родителей и в соответствующих случаях законных опекунов руководить ребенком и осуществлять его права методом, согласующимся с развивающимися способностями ребенка».

Заложенные в Конвенции положения безотносительно к степени их близости к проблемам семейного воспитания помогают их решать в соответствии с интересами несовершеннолетнего, ориентация на которые пронизывает весь текст Конвенции. Приоритет его интересов, в свою очередь, определяет все нормативные предписания, относящиеся к семейному воспитанию в той его части, которая подвластна семейному праву.

Появлению Конвенции о правах ребенка способствовала озабоченность качеством подрастающего поколения. Тем более что по признанию ЮНИСЕФ, адресованному детям, «сегодняшние условия жизни формируют завтрашние возможности»91. Эта озабоченность нашла свое отражение и во Всемирной Декларации об обеспечении выживания, защиты и развития детей, принятой на Всемирной встрече на высшем уровне в интересах детей в Нью-Йорке 30 сентября 1990 г., где говорилось: «Дети мира невинны, уязвимы и зависимы. Они также любознательны, энергичны и полны надежд. Их время должно быть временем радости и мира, игр, учебы и роста. Их будущее должно основываться на гармонии и сотрудничестве. Их жизнь должна становиться более полнокровной по мере того, как расширяются их перспективы и они обретают опыт»92. Красноречивость данного текста не утрачивает своего смысла и в России начала XXI в., когда «для многих детей реальности детства совершенно другие», что можно сказать и о современной России, где право ребенка на жизнь и воспитание в семье обеспечивается далеко не всегда, что подтверждается данными государственной статистики.

Первое, на что нельзя не обратить внимания с точки зрения неблагополучия детского населения, является количество в нашей стране несовершеннолетних, входящих в категорию утративших родительское попечение. Причем ЮНИСЕФ замечено, что «на фоне сокращения удельного веса детей в численности населения с начала 1990-х гг. в России наблюдался их рост». Отсюда следовал вывод: «Важной особенностью российской ситуации является высокая и постоянно растущая доля социальных сирот» (детей, родители которых живы. – А. Н.). Их часть составляла в процентах: в 1990 г. – 1,2; в 2010 г. – 2,6; в 2011 г. – 2,4693. А в абсолютных цифрах общее количество детей, оставшихся без попечения родителей, равнялось в 2012 г. 74 722 человекам94 Что же касается соотношения числа круглых сирот и социальных сирот, то в 2007 г. круглые сироты составляли 17 % в общей численности ежегодно выявленных осиротевших детей, тогда как социальные сироты составили 83 %, а в 2011 г. первых было 16 %, вторых – 84 %95.

Другое заметное в наше время событие, мешающее несовершеннолетнему обрести кровнородственную семью, иначе говоря, реализовать свое право на жизнь и воспитание в семье, заключается в отказе женщины-матери от своего новорожденного ребенка. По данным государственной статистики доля детей-отказников в общем числе выявленных в течение года детей, оставшихся без попечения родителей, составила в 2007 г. 10 %; в 2012 г. – 7 %96. По другим данным за 2011 г. от каждого десятого ребенка родители отказались при рождении97. По оценкам ЮНИСЕФ число так называемых детей-отказников составляет около 10 тысяч, что касается в основном женщин из группы риска, куда входят, в частности, нелегальные мигранты98.

Еще один показатель неблагополучия в положении детей – общепризнанная бедность семей, где они растут. Анализ их положения в Российской Федерации, проведенный под эгидой ЮНИСЕФ, позволил обратить внимание на то, что в самом уязвимом положении, с точки зрения бедности, находятся дети в возрасте от 1–2 лет и дети из многодетных семей99. На малообеспеченность среди детей в возрасте до 17 лет, которая превышает среднероссийский уровень бедности, обращается внимание и в Указе Президента РФ от 1 июня 2012 г. «О национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы»100. Поэтому в этом Указе к основным проблемам в сфере детства относится и «высокий риск бедности при рождении детей, особенно в многодетных и неполных семьях»101. Таков далеко не полный перечень причин неблагополучия в современном положении детей в Российской Федерации. Каждая из них в отдельности или их совокупность чреваты социальной и духовно-нравственной деформацией в детской и подростковой среде102, что выражается и в раннем употреблении алкоголя, наркотиков, табака. «За последнее десятилетие средний возраст начала употребления алкоголя упал с 16 до 13 лет, наркотиков с 18 до 14 лет, табака с 15 до 11 лет»103. Со временем проблемы детского алкоголизма не становятся менее острыми. Возраст приобщения к алкоголю снижается. За период 2000–2009 гг. количество детей в возрасте 0–14 лет, стоящих на учете в связи с алкоголизмом, выросло в 1,6 раза, число подростков – в 1,5 раза. Продолжается рост токсикомании104. Практика показывает, что такое грозное явление, как детский алкоголизм, самым непосредственным образом связано с качеством семейного воспитания. Причем в подавляющем большинстве случаев утрата родительского попечения зависит от алкоголизма родителей, он занимает одно из лидирующих мест в причинах распада, гибели семьи, а когда она все-таки продолжает существовать, то нередко становится причиной ситуаций, таящих в себе угрозу нравственной гибели ребенка.

Явное неблагополучие в положении российских детей в конце ХХ и начале XXI в., свидетельствующее о нарушении их права на семейное воспитание, естественно, не осталось незамеченным и объясняет появление значительного количества законов, подзаконных актов, так или иначе связанных с обеспечением права ребенка на воспитание в семье. В их число входят, например: Федеральный закон от 21 декабря 1996 г. «О дополнительных гарантиях по социальной защите детей сирот и детей, оставшихся без родительского попечения»105, Указ Президента РФ от 28 декабря 2012 г. «О некоторых мерах по реализации государственной политики в сфере защиты детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»106; постановление Правительства РФ по вопросам устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, на воспитание в семьи»107; Федеральный закон от 2 июля 2013 г. «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»108; постановление Правительства РФ от 24 мая 2014 г. «О деятельности организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»109.

Особое место в числе нормативных актов, предназначенных для защиты права детей на семейное воспитание, занимает Указ Президента РФ от 1 июня 2012 г. «О национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы»110. В его тексте обращается внимание на основные проблемы в сфере детства, определяются ключевые принципы Национальной стратегии, намечаются меры, направленные на сокращение бедности среди семей с детьми, на формирование безопасного и комфортного семейного окружения для детей, на профилактику изъятия ребенка из семьи, социального сиротства. В качестве самостоятельных рассматриваются равные возможности для детей, нуждающихся в особой заботе государства. Все перечисленные вопросы, проблемы прямо или косвенно касаются нормативного регулирования семейного воспитания, предназначены для его совершенствования, служат его основой. Вместе с тем все названные акты являются важной составной частью деятельности государства, то есть его политики, в данном случае социальной, и ее составной части – политики семейной, в части, касающейся обеспечения права ребенка на воспитание в семье.

Все перечисленные законы и подзаконные акты охватывают довольно широкий спектр вопросов, имеющих непосредственное отношение к нормативному регулированию семейного воспитания несовершеннолетних детей, в рамках которого возникают различные проблемы, без разрешения которых трудно реализовать замысел законодателя, который сконцентрирован на обеспечении права на воспитание прежде всего детей, нуждающихся в помощи государства по причине утраты ими родительского попечения. К ним относятся дети, чьи родители умерли, лишены родительских прав, ограничены в родительских правах, признаны недееспособными, больны, длительно отсутствуют, уклоняются от воспитания своих детей или от защиты их прав и интересов, отказываются взять своих детей из образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги или аналогичных организаций, создают своими действиями или бездействием условия, представляющие угрозу жизни или здоровью детей либо препятствующие их нормальному воспитанию и развитию. Данный перечень относится к числу открытых и имеет прямое отношение к правовому регулированию отношений, связанных с семейным воспитанием детей. А Федеральный закон от 31 июля 1998 г. «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»111 имеет перечень несовершеннолетних, особо нуждающихся в защите принадлежащих им прав, в том числе права на семейное воспитание. Сюда входят: «дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации – оставшиеся без попечения родителей; дети-инвалиды; дети, имеющие недостатки в психическом и (или) физическом развитии; дети-жертвы вооруженных и межнациональных конфликтов; экологических и техногенных катастроф; стихийных бедствий; дети из семей беженцев и вынужденных переселенцев; дети, оказавшиеся в экстремальных условиях; дети-жертвы насилия; дети, отбывающие наказание в виде лишения свободы в воспитательных колониях; дети, находящиеся в специальных учебно-воспитательных учреждениях; дети, проживающие в малоимущих семьях; дети с отклонениями в поведении; дети, жизнедеятельность которых объективно нарушена в результате сложившихся обстоятельств и которые не могут преодолеть данные обстоятельства самостоятельно или с помощью семьи» (ч. 3 ст. 1).

Таким образом, перечень детей, чьи права и интересы нуждаются в государственной поддержке, отличается большим разнообразием и, соответственно, она осуществляется с помощью разных по своей отраслевой принадлежности норм права, подзаконных актов. В их числе нормы гражданского, административного, уголовного, гражданско-процессуального и других отраслей права. Вот почему при выборе способов защиты прав ребенка, нуждающегося в защите своего права на воспитание в семье, возможно возникновение проблем. При их решении следует учитывать, что семейному законодательству принадлежит особая роль именно при защите прав, предусмотренных семейным законодательством, тогда как большинство других отраслей права призваны создавать условия для охраны детства как особого периода в жизни человека. Однако охрана детства и защита прав ребенка – не идентичные понятия, они как бы соседствуют друг с другом, но не могут противоречить друг другу и, наоборот, взаимодействуют друг с другом, так как преследуют общие цели. Поэтому, как правило, лучшие условия жизни ребенка в семье, обеспеченные другими отраслями права, по-своему способствуют реализации права ребенка на жизнь и воспитание в семье. И что примечательно, и защита права ребенка на семейное воспитание, и охрана детства со временем меняются, и не только в лучшую сторону. Чтобы все-таки – в лучшую, предпринимаются в наше время попытки усовершенствовать действующий СК РФ. Первым шагом по его изменению стало принятие общественного проекта под названием Концепция государственной семейной политики Российской Федерации на период до 2025 года в пяти книгах112. В ее тексте нашли отражение соображения общего характера, объясняющие причины ослабления института семьи, семейных традиций. В их числе несовершенство современной семейной политики, для которой характерно, что она:

– не является самостоятельным направлением государственной политики и рассматривается обычно как часть социальной и (или) демографической политики государства;

– не имеет единой правовой основы, в силу чего может быть охарактеризована как нечто фрагментарное;

– отнесена к ведению субъектов Российской Федерации и в этом смысле может быть охарактеризована как некая сумма региональных семейных политик;

– характеризуется низкой долей расходов на семейно-детский бюджет;

– обеспечивает приоритет интересов государства; направлена на увеличение рождаемости и развитие семейных форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей.

Несколько иначе выглядит Концепция совершенствования семейного законодательства 2014 г.113 Правда, и здесь немало положений критического порядка, с которыми трудно согласиться. Например: действующий СК РФ 1995 г. разрабатывался в условиях, когда российская семья «находилась на грани выживания», подход к ней определялся покровительством государства, опекой и контролем за семьей114. И далее – «почти за двадцать лет существования Семейного кодекса остаются незыблемыми положения, умаляющие роль родителей в решении вопросов воспитания и развития ребенка»115, «не помогает людям находить способы бесконфликтного решения семейных проблем»116. Каждое из перечисленных критических замечаний не имеет нормативного подтверждения. А поскольку они, так или иначе, связаны с нормативным регулированием семейного воспитания детей, постольку к ним следует относиться критически. Что же касается целей совершенствования семейного законодательства, обозначенных в этой концепции, то большинство из них не вызывает возражений, поскольку в их числе:

– изменение системы мер семейно-правовой ответственности родителей, оснований, порядка и правовых последствий их применения;

– создание системы семейно-правовых гарантий прав ребенка при раздельном проживании его родителей;

– совершенствование нормативно-правовой базы, регулирующей устройство детей на воспитание в семью;

– реформирование деятельности органов опеки и попечительства по обеспечения прав и интересов детей, как воспитываемых в семье, так и оставшихся без попечения родителей.

Вместе с тем в проекте данной Концепции есть немало предложений, заслуживающих внимания с точки зрения нормативного обеспечения права ребенка на семейное воспитание. Например:

– усилить гарантии прав родителя, проживающего отдельно от ребенка, на общение с ним;

– считать лишение родительских прав крайней мерой семейно-правовой ответственности;

– сохранить лишь в исключительных случаях право одинокой матери на беспрепятственное устройство ребенка в детское учреждение на полном государственном обеспечении;

– изменить правила сохранения тайны усыновления;

– предусмотреть право усыновленного ребенка знать своих биологических родителей не только в случае смерти усыновителей и др.

С другой стороны, в ее текст включены предложения, с которыми трудно согласиться. Например:

– изменить подход к определению соотношения прав и обязанностей родителей и детей в семье в целях повышения авторитета родительства (в качестве обоснования данного предложения сказано: «Родители должны превратиться из „слуг” детей в их наставников и воспитателей»);

– закрепить судебный порядок отобрания детей, в том числе при непосредственной угрозе их жизни или здоровью (пока судебный порядок, требующий определенного времени, сработает, ребенок погибнет, и поэтому его нужно спасать немедленно) и др.

Таким образом, обновлению СК РФ 1995 г. предшествовала длительная подготовка, нашедшая свое выражение в появлении значительного числа законов, подзаконных актов, разработке проектов двух концепций совершенствования семейного законодательства. Значительную часть их содержания составляют положения, так или иначе затрагивающие нормативное регулирование семейных правоотношений по семейному воспитанию детей. Большинство из них – бесспорны, другие относятся к числу спорных. И те и другие позволяют изменить, усовершенствовать действующий СК РФ с учетом состоявшихся в нашем обществе перемен и тех требований, которые государство предъявляет к семейному праву и в части, касающейся нормативного регулирования семейного воспитания. Надо полагать, что незамеченным при этом не останется стремление укрепить нравственную основу тех семейно-правовых положений, которые касаются семейного воспитания несовершеннолетних детей.

Глава III
Семейное право и педагогика

Включение в текст СК РФ права ребенка на жизнь и воспитание в семье насколько это возможно, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам (ч. 2 п. 2 ст. 54 СК РФ), означает, что понятие «воспитание» относится к числу фундаментальных в числе других семейно-правовых положений. Это обстоятельство подтверждается и ч. 2 п. 2 ст. 54 СК РФ, где сказано: «Ребенок имеет право на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства». Оговорка – насколько это возможно, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам, – оставляет место для возникновения различных правовых проблем, связанных с семейным воспитанием. А они, как показывает практика, к редким, единичным событиям не относятся. Тем более что к одной из характерных особенностей современного СК РФ относятся частые ссылки на термин «воспитание». Из 167 его статей 82 имеют прямое отношение к семейному воспитанию несовершеннолетних детей. Здесь и общие положения СК РФ, и те, что связаны с судебной деятельностью по расторжению брака, и регламентирующие права и обязанности родителей, детей, и подробно описывающие существующие формы устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей (на усыновление, под опеку, попечительство, в приемную семью).

Если вернуться в прошлое законодательного регулирования семейных правоотношений, то нельзя не заметить, что еще в Своде законов Российской Империи говорилось о семейном воспитании детей – ст. 173 предписывала: «Родители должны обращать все свое внимание на нравственное образование своих детей и стараться домашним воспитанием приготовить нравы их и содействовать видам правительства»117. К сказанному добавлялось: «Впрочем, родителям предоставляется на волю воспитывать детей своих дома или отдавать их в общественные заведения»118. Что же касается семейных кодексов прежних лет, то и они не оставляли без внимания вопросы семейного воспитания. Так, согласно ст. 154 Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г.119 «родители обязаны заботиться о личности несовершеннолетних детей, об их воспитании и подготовлении их к полезной деятельности». А ст. 157 того же Кодекса провозглашала: «Родителям предоставляется право отдавать детей на воспитание и обучение…» И наконец, ст. 167 говорила о воспитании детей при расторжении брака их родителей. Причем интересно, что понятие «воспитание детей» превратилось в период подготовки этого Кодекса в один из центральных вопросов при его обсуждении, когда предстояло «уничтожить все старое», чуждое идеологии государства новой формации. Поэтому на повестке дня находилось так называемое социальное воспитание. Тем не менее семейное воспитание не исчезло из текста как первого, так и последующих семейных кодексов.

Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г.120 упоминал о воспитании чаще, например когда речь шла об обязанностях родителей, отчима-мачехи, лиц, взявших к себе детей на постоянное воспитание с иждивением (ст. 423). В статье 45 данного кодекса в разном контексте опять-таки имеет место использование термина «воспитание». В круг обязанностей опекуна входило прежде всего воспитание несовершеннолетнего подопечного. Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 г.121 относил к своим задачам: «воспитание семьей в органическом сочетании с общественным воспитанием в духе преданности Родине, коммунистического отношения к труду и подготовки детей к активному участию в строительстве коммунистического общества» (ч. 3 ст. 1 КЗоБС); «воспитание чувства ответственности перед семьей» (ч. 6 ст. 1 КЗоБС).

Таким образом, понятие «воспитание» для российского семейного законодательства не было «чужеродным телом». Оно органически вплеталось в канву той части семейных кодексов прежних лет, где так или иначе говорилось о несовершеннолетних детях, их защите. Позже, уже в наше время, употребление термина «воспитание» находит поддержку и в законодательных актах международного масштаба, чему предшествовала Декларация прав ребенка от 20 ноября 1950 г., где в п. 10 говорилось: ребенок должен воспитываться в духе взаимопонимания, терпимости, дружбы между народами, мира и всеобщего братства, а также в полном сознании, что его энергия и способности должны посвящаться служению на пользу других людей122. Таковы правила международного характера, так или иначе сказавшиеся, пусть даже в общем виде, на праве несовершеннолетнего на семейное воспитание. Когда же в 1989 г. была принята Конвенция о правах ребенка123, из ее Преамбулы следовало: «Ребенок должен быть полностью подготовлен к самостоятельной жизни в обществе и воспитан в духе мира, достоинства»124. Согласно п. 1 ст. 18 этой Конвенции «государства-участники предпринимают все возможные усилия к тому, чтобы обеспечить принципы общей и одинаковой ответственности обоих родителей за воспитание и развитие ребенка»125. И далее: «Родители или в соответствующих случаях законные опекуны несут ответственность за воспитание и развитие ребенка». В п. 2 данной статьи говорится об обязанности государства-участника оказывать надлежащую помощь в выполнении ими своих обязанностей по воспитанию детей. К тому же п. 1 ст. 20 Конвенции предусматривает передачу на воспитание «кафала» по исламскому праву и на усыновление, а ст. 29 обращает внимание на воспитание уважения к правам человека и свободам, а также принципам, провозглашенным в Уставе ООН:

– воспитание уважения к родителям ребенка, его культурной самобытности, языку и ценностям, к национальным ценностям страны, в которой ребенок проживает, страны его происхождения и к цивилизациям, отличным от его собственной;

– воспитание уважения к окружающей природе.

Таковы примеры прямого упоминания о воспитании ребенка как гражданина и, естественно, члена семьи. Но даже их лаконичный перечень в Конвенции о правах ребенка не означает, что подавляющее большинство ее статей, предназначенных для защиты, обеспечения прав ребенка, не имеет связи с его семейным воспитанием. Эта связь очевидна и не теряет своего смысла даже при косвенном упоминании о семейном воспитании детей.

Характеристика современных семейно-правовых актов с точки зрения насыщенности понятием «воспитание» не будет отличаться необходимой полнотой, если не сказать, что оно включено в текст действующей Конституции РФ, где в ч. 2 ст. 38 сказано: «Забота о детях, их воспитание – равное право и обязанность родителей». Термин «воспитание» также упоминается и в федеральных законах: «О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» от 21 декабря 1996 г.126; «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» от 24 июля 1998 г.127

В первом из них к числу детей, утративших родительское попечение, относятся несовершеннолетние, чьи родители уклоняются от их воспитания. А в перечне мер, направленных на защиту прав таких детей в целях их содержания и воспитания названы опека (попечительство) и приемная семья. Второй закон, сосредоточивая внимание на основных гарантиях прав ребенка, защите его интересов, не оставляет без внимания его воспитание как таковое, где в ст. 4 определяются цели государственной политики в интересах детей. Причем имеется в виду воспитание в них патриотизма и гражданственности. Одновременно говорится о государственной поддержке семьи в целях обеспечения полноценного воспитания детей, защиты их прав, подготовки их к полноценной жизни в обществе. Налицо положения, созвучные с требованиями, зафиксированными в действующем СК РФ 1995 г.128, которые уже имеют прямое отношение к воспитанию ребенка в семье, не противоречащему воспитанию его как гражданина. Доказательством тому служит более подробный, чем ранее, перечень его статей, подчеркивающих роль семейного воспитания в процессе защиты прав, интересов ребенка.

Действующий СК РФ, определяя основные начала семейного законодательства, причисляет к ним приоритет семейного воспитания детей (ч. 3 ст. 1 СК РФ), а к правам несовершеннолетних ст. 54 СК РФ относит их право не только жить, но и воспитываться в семье. Ребенок имеет также право на воспитание своими родителями, в случае утраты родителей – в семье, заменяющей родительскую. При невыполнении родителями своих обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего или ненадлежащем выполнении ими (одним из них) этих обязанностей ребенок вправе самостоятельно обращаться за их защитой в орган опеки и попечительства, а по достижении возраста 14 лет – в суд (ч. 2 п. 2 ст. 56 СК РФ). Несовершеннолетние родители имеют право на участие в воспитании своего ребенка (п. 1 ст. 62 СК РФ). Те из них, кто не достиг 16-летнего возраста, осуществляют его воспитание вместе с опекуном (п. 2 ст. 62 СК РФ). Статья 63 СК РФ предусматривает права и обязанности родителей по воспитанию своих детей. Причем согласно ч. 2 п. 1 ст. 63 СК РФ родители имеют преимущественное право на воспитание своих детей перед всеми другими лицами. Все вопросы, касающиеся воспитания и образования детей, решаются родителями по их взаимному согласию (п. 2 ст. 65 СК РФ). При наличии разногласий на этот счет они вправе обратиться в суд. Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на участие в его воспитании (ч. 1 п. 1 ст. 66 СК РФ). В качестве правовых последствий ограничения родительских прав п. 1 ст. 74 СК РФ называет утрату права на личное воспитание ребенка. К непременным участникам рассмотрения судом споров, связанных с воспитанием детей, ст. 78 СК РФ относит органы опеки и попечительства, которые обязаны присутствовать при исполнении решения суда по аналогичным делам (ч. 1 п. 2 ст. 79 СК РФ). К детям, лишившимся родительского попечения, п. 1 ст. 121 СК РФ относит и тех, чьи родители уклоняются от их воспитания или препятствуют нормальному воспитанию и развитию несовершеннолетнего. Такие дети подлежат устройству в семью или государственное учреждение, после чего осуществляется контроль за условиями их воспитания. А при выявлении детей, лишившихся родительского попечения, принимается во внимание возможность их устройства на воспитание именно в семью. После передачи ребенка на усыновление осуществляется контроль за условиями его жизни и воспитания в семье усыновителей (ч. 2 п. 2 ст. 125 СК РФ). Уклонение родителей от воспитания и содержания ребенка позволяет осуществить усыновление без родительского согласия. Опека (попечительство) устанавливается в целях как содержания ребенка, так и его воспитания (п. 1 ст. 145 СК РФ). Опекун (попечитель) согласно п. 6 ст. 1481 СК РФ имеет право и обязан воспитывать ребенка, находящегося под его опекой или попечительством. После установления опеки (попечительства) несовершеннолетний, обретя статус подопечного, становится обладателем права на воспитание в семье опекуна (попечителя), а также права на обеспечение условий не только его содержания, но и воспитания (п. 1 ст. 148 СК РФ). Таким образом, действующий СК РФ, можно сказать, насыщен термином «воспитание» применительно к разным ситуациям.

Сопоставление содержания семейных кодексов 1969 и 1995 г. позволяет заметить, что они существенно различаются в части, касающейся семейного воспитания ребенка. Действующий СК РФ 1995 г., во-первых, направлен на усиление приоритета семейного воспитания детей, о сочетании которого с общественным воспитанием здесь уже речь не идет. Во-вторых, в этом Кодексе увеличено количество вопросов, касающихся воспитания несовершеннолетних в семье, чему поспособствовало появление гл. 11, специально посвященной их правам, после присоединения Российской Федерации к Конвенции о правах ребенка. В-третьих, в данном Кодексе более детально и подробно рассмотрены наиболее сложные и спорные вопросы, возникающие при разрешении споров, связанных с семейным воспитанием несовершеннолетних. В-четвертых, Кодекс 1995 г. уделяет повышенное внимание формам воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, их выявлению, учету и устройству в семью. Словом, произошел существенный сдвиг в сторону более пристального внимания к семейному воспитанию детей в случаях, когда они особо нуждаются в правовой поддержке и помощи со стороны государства.

Говоря о специфике СК РФ, где термин «воспитание ребенка» занимает далеко не второстепенное место, надо сказать и о том, что зачастую он употребляется вместе с термином «образование». Так, ст. 63 СК РФ называется «Права и обязанности родителей по воспитанию и образованию детей». Мало того, п. 2 данной статьи гласит: «Родители обязаны обеспечить получение детьми основного общего образования и создать условия для получения ими среднего (полного) общего образования». К тому же «родители с учетом мнения детей имеют право выбора образовательного учреждения и формы получения образования детьми». Пункт 2 ст. 65 СК РФ обращает внимание на то, что «все вопросы, касающиеся воспитания и образования детей, решаются родителями по их взаимному согласию…». Родитель, проживающий отдельно от ребенка, согласно п. 1 ст. 66 СК РФ имеет право на участие в решении вопросов, связанных с получением ребенком образования. Часть 2 п. 1 ст. 121 СК РФ возлагает на органы опеки и попечительства обязанности по осуществлению контроля за условиями содержания, воспитания и образования детей, оставшихся без попечения родителей. Опекун (попечитель) имеет право выбора образовательной организации и формы обучения ребенка с учетом его мнения до получения им общего образования и обязан обеспечить получение ребенком общего образования (ч. 3 п. 6. Ст. 1481 СК РФ). Пункт 1 ст. 1531 обязывает включать в текст договора о приемной семье условия содержания и образования ребенка, переданного в приемную семью. На органы опеки и попечительства п. 3 ст. 1551 возлагает обязанность осуществлять контроль за условиями содержания, воспитания и образования детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Столь широкое использование в СК РФ термина «образование» объясняется не только закреплением в ст. 43 Конституции РФ права любого гражданина на образование. Дело в том, что предусмотренное семейным законодательством воспитание несовершеннолетних связано с их образованием. Такая связь очевидна, органична, служит одним целям. Не случайно поэтому в Указе Президента РФ «О национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы»129 воспитание детей рассматривается как основа реализации государственной политики, а образование – как целостный процесс их обучения и воспитания. А к ключевым принципам национальной политики относится «реализация основополагающего права каждого ребенка жить и воспитываться в семье» в сочетании с максимальной реализацией потенциала каждого ребенка благодаря созданию условий «для формирования достойной жизненной перспективы для каждого ребенка, его образования, воспитания и социализации, максимально возможной самореализации в социально позитивных видах деятельности»130. К тому же, выступая на Валдайском форуме, Президент РФ подчеркнул: «Роль образования тем важнее, что для воспитания личности, патриота нам нужно восстанавливать роль великой русской культуры и литературы»131. То обстоятельство, что, во-первых, уделяется внимание образованию, обучению, а во-вторых, воспитанию, сути дела не меняет. И то и другое выступают как две составляющие.

По мнению известного теоретика педагогики К. Ушинского, педагогика имеет несколько определений. Он полагал, что если это слово использовать в общенародном употреблении, то оно может пониматься как специальная наука воспитания132. Вместе с тем, с точки зрения К. Ушинского, педагогика – это искусство «едва ли не самое сложное из искусств»133, «самое обширное, сложное, самое высокое и самое необходимое из всех искусств»134. И как образно писал К. Ушинский, педагогика призвана «содействовать образованию в душе детей такого строя, который достоин человека, – вот величайшая задача воспитания и воспитателя»135. Иначе говоря, педагогика должна содействовать выбору собственного поведения человека, которое именуется внутренней свободой, желательно направленной на создание и укрепление прежде всего его человеческих качеств. Что же касается его так называемой внешней свободы, которая заключается в возможности совершать поступки, одобряемые государством, то здесь надо знать, как нужно осуществлять процесс воспитания с помощью образования применительно к воспитанию человека как гражданина общества или несовершеннолетнего члена семьи.

В современном понимании педагогика – это наука о воспитании, образовании и обучении136. Педагогика одновременно учит как воспитывать и как обучать (образовывать). Поэтому СК РФ обращает внимание на наличие в необходимых случаях способности осуществлять воспитание ребенка, принимать меры к получению им образования. Так, СК РФ в п. 2 ст. 146 предлагает учитывать при назначении опекуна (попечителя) его способность выполнять принимаемые на себя обязанности (воспитывать и заботиться об образовании). Нарушение одной из сторон в споре о праве на воспитание основополагающих требований педагогики служит не в пользу стороны, претендующей в судебном порядке на удовлетворение своего иска. Грубое несоблюдение педагогических правил, в чем бы оно ни выражалось, чревато применением мер семейно-правовой ответственности в виде лишения, ограничения родительских прав. Об особой связи воспитания и образования в педагогике свидетельствует и Примерная программа подготовки граждан, выразивших желание стать опекунами или попечителями несовершеннолетних граждан либо принять детей, оставшихся без попечения родителей, в семью на воспитание в иных, установленных семейным законодательством Российской Федерации формах137. В ее тексте немало правил и рекомендаций сугубо педагогического характера, касающихся особенностей воспитания, например, ребенка с трудным поведением, его адаптации к условиям жизни в новой семье, поиску наиболее приемлемого для несовершеннолетнего «с трудной судьбой» образования.

Bepul matn qismi tugad.

Yosh cheklamasi:
0+
Litresda chiqarilgan sana:
04 oktyabr 2016
Hajm:
231 Sahifa 2 illyustratsiayalar
ISBN:
9785392204496
Mualliflik huquqi egasi:
Проспект