Kitobni o'qish: «Прогулки с архетипами. 12 сюжетов, которые управляют вашей жизнью»

Я долгое время не могла подобрать метафору бессознательного, пока не встретила интересную интерпретацию сказки «Госпожа Метелица» Братьев Гримм в книге Лизы Марчиано «Дарующая жизнь».

Это сказка о вдове, у которой были родная дочь и падчерица. И если дочь по классике сюжета была ленивой, уродливой лицом и с так себе характером, то падчерица, опять-таки по классике жанра, – прилежной, красавицей, умницей, «спортсменкой, комсомолкой» 3³ и так далее.

Свою дочь вдова, как водится, любила, падчерицу – нет. Падчерицу заставляла много работать, дурно с ней обращалась, плохо кормила. И каждое утро падчерица должна была садиться у колодца и прясть пряжу. Прясть ей было нужно так много, что часто у нее кровь выступала на пальцах. И однажды девушка, запачкав кровью веретено, наклонилась, чтобы его вымыть, и оно выскользнуло у нее из рук и упало в колодец. Девушка бросилась к мачехе, чтобы рассказать той о своей беде. А мачеха в ответ сказала: «Ты его уронила, тебе его и доставать. И не возвращайся без веретена!»

Девушка пошла обратно к колодцу, с горя бросилась в воду и потеряла сознание, а очнувшись, оказалась на зеленой лужайке. С неба солнце светит, на лужайке цветы растут.

Девушка пошла по лужайке, увидела печь, в которой пекутся хлеба. Хлеба попросили вынуть их из печи. Девушка вынула, чтобы они не сгорели.

Пошла она дальше, увидела яблоню. Яблоня попросила собрать с нее спелые яблоки, чтобы те не сломали ветки. Девушка и яблоне помогла.

Пошла дальше и в какой-то момент увидела избушку.

В избушке жила страшная старушка с огромными белыми зубами. Девушка испугалась, хотела бежать, но старуха ей крикнула, чтобы девушка оставалась у нее в работницах, а бояться ее не следует. Это была госпожа Метелица. Девушка поступила к ней на службу, исполняла все, что ей было приказано, проходила испытания и в конце концов попросилась обратно домой, потому что очень тосковала по дому, несмотря на то, какая у нее там была жизнь.

Старушка отпустила девушку и выдала ей награду: на выходе из этого волшебного мира девушку осыпало золотом.

Когда девушка вернулась домой с богатой наградой, мачеха решила, что ее дочери тоже хорошо бы заполучить богатое приданое, и отправила ее также прясть у колодца. Но родная дочь прясть не стала, расцарапала себе палец терновником, вымазала веретено кровью, бросила в колодец и сама прыгнула следом. Ее ждал тот же квест. Сначала она встретила печь, но никаких хлебов она, естественно, вытаскивать из печи не стала. Далее – яблоня, но и яблоки она собирать не стала. Сказала: «Как же, того и гляди, если я начну тебя трясти, какое-нибудь яблоко мне на голову свалится, да шишку набьет!»

Пришла она к дому госпожи Метелицы, но толком и работать не стала, потому что была к этому мало приспособлена, лень свою побороть так и не смогла. И госпожа Метелица сама отправила ее домой, но только не с золотом, а облитую смолой. И смола эта так крепко к ней пристала, что осталась на коже на всю жизнь.

Лиза Марчиано считает, что колодец – это метафора нашего бессознательного, и то, ныряем ли мы в него вообще, и то, как мы с ним обходимся, если решаемся нырнуть, во многом влияет на нашу жизнь и на то, получаем ли мы богатства, скрытые в нем, или нет.

Если посмотреть на бессознательное через такую призму, то получается, что бездонный колодец существует внутри каждого из нас.

На одном уровне глубины залегает личное бессознательное: чувства, мысли, воспоминания и желания – все, что мы забыли, вытеснили, потому что это тяжело; все, что не осознали «умным мозгом».

И там же – на дне – есть еще один более глубокий пласт – коллективное бессознательное.

Коллективное бессознательное – это часть бессознательного, общая для всех членов общества. Оно – продукт наследуемого людьми опыта и общее для всех людей, в отличие от индивидуального бессознательного. При этом коллективное бессознательное – часть индивидуальной психики человека, то есть влияет на каждого из нас. Это огромное хранилище универсальных образов, историй человечества, архетипов, которые живут внутри каждого человека на планете Земля, неважно, кто ты: трехлетка из Сибири или глубокий старец из Перу.

Когда мы говорим про коллективное бессознательное, мы говорим, прежде всего, об архетипах.

Что такое архетип?

Архетип – это элемент коллективного бессознательного; это знаки, символы или модели мышления и поведения, унаследованные от наших предков.

Говоря простым человеческим языком, архетипы – это яркие образы, наделенные определенными внешними характеристиками, чертами характера, моделями поведения, символами и атрибутами. Эти образы интуитивно понятны людям разных возрастов, принадлежащих к разным культурам.

Если я назову ряд слов: «царь», «раджа», «падишах», «король», «государь», – мы поймем, что все они обозначают правителя, лицо, облеченное властью. При этом атрибуты и символы власти могут меняться в зависимости от культуры страны, откуда пришло слово. Смысл же остается неизменным и интуитивно понятным даже трехлетнему ребенку.

Живут эти образы в нашем подсознании. Можно считать, что они предустановлены в нашей «операционной системе».

Как они туда попали?

Если вкратце, ребенок рождается и начинает познавать мир вокруг через тело, эмоции, пространство, в котором живет. Позже – через контакт с другими детьми, взрослыми, животными – через контакт со всем, что его окружает. В какой-то момент знания о контактах и способах взаимодействия превращаются в паттерны и шаблоны, сначала в индивидуальном бессознательном. Потом – после 35-45 лет – коллективные паттерны поведения, личный опыт, знания превращаются в серьезную монолитную структуру, которую человек передает дальше, новому поколению. Таким образом из поколения в поколения формируется Традиция.

Это происходит сейчас, и это происходило на протяжении многих и многих тысячелетий.

Мы не способны помнить весь опыт прошлых поколений – это было бы невыносимо и невозможно, – но этот опыт хранится у нас в бессознательном, ситуативно распаковывается и влияет на нашу жизнь.

Бессознательные паттерны поведения – универсальные истории, которые мы проживаем и которые с нашей помощью оживают, – влияют на очень многое.

Представьте себе, что вы спускаетесь в колодец, а на дне – целый мир, заселенный весьма деятельными жителями.

Они постоянно что-то делают. Мы редко это замечаем, но они так или иначе на нас влияют. Архетипы – это наши части, внутренние роли или герои, которые живут в каждом человеке.

Я в этой книге буду говорить о двенадцати архетипах по системе Кэрол Пирсон.

Все двенадцать живут на дне нашего личного колодца, в нашем бессознательном. Есть те, что проявлены менее ярко и чьи стратегии редко используются или плохо освоены, а есть те, что более ярко проявлены конкретно в нашей жизни и более ощутимо на нас влияют.

Эти более проявленные части нас незаметно толкают под руку, когда нужно принять решение; подсказывают, как нам поступать; помогают выживать; где-то даже отвечают за наш рост, а где-то – за нашу ригидность и неповоротливость.

Я считаю, что архетип – это не просто структурный элемент коллективного бессознательного, а часть большой метафорической знаковой системы, очень сложная, которая заложена глобально в культуре и в человеке как в продукте культуры.

Причем из культуры в культуру этот язык меняется в плане нюансов, но не меняется в плане сути. И если одного человека переместить из одной культуры в другую культуру, то со временем он начинает меняться. Со временем его взгляды начинают меняться под ту культуру, куда он был перемещен, у него появляется акцент, он в какой-то момент понимает, что забывает родной язык. И, соответственно, какие-то нюансы восприятия символов и метафор меняются, причем об этом писал еще Карл Густав Юнг, но при этом какие-то универсальные символы все же остаются.

По сути, каждый архетип – это метафора, облеченная в условный знак. В архетипе соединены знак (слово – «Правитель», «Искатель», «Маг»), образ («человек в короне, облеченный властью»; «путник с котомкой за плечами»; «человек, владеющий Силой и неким тайным знанием») и символ («власть», «путь или поиск», «Сила, знание»). А за этим образом – целое метафорическое ассоциативное поле самого архетипа плюс символизм его атрибутов.

И получается, что слово, называющее тот или иной архетип, больше, чем просто обозначающее. Ведь за каждым обозначающим – целый мир обозначаемого со своими символами, правилами, сценариями, историями, которые уходят в глубь времен так, что истоков уже не найти.

У каждого символа, у каждого атрибута конкретного архетипа есть еще своя символика и своя трактовка. Тут бывает полезно посмотреть в словарь символов – их великое множество, – чтобы хотя бы немного понять, какая вообще у всей этой истории метафорическая глубина, какова глубина этого колодца.

Если мы начнем анализировать историю, сказку, рассказ, представляете, на какую глубину можно закопаться?

Если мы начнем анализировать карты Таро, то получается, что каждый аркан можно посмотреть с точки зрения проявленных на нем архетипов Пирсон. Далее – метафорические поля проявленных архетипов. Далее – непосредственно сюжет карты и его символизм и метафора. А ведь есть еще символика отдельных элементов карты!

И то же самое по большому счету происходит с МАК-картами, когда мы с ними работаем. И все это, – что архетипы, что карты Таро, что МАК-карты, – способы поговорить с нашим бессознательным.

Я очень много говорю о том, что с ним важно взаимодействовать и общаться с помощью разных инструментов – Таро, МАК, проективных методик, игр, оракулов и так далее.

Почему это важно? Потому что мы все на самом деле про себя знаем, но «умный мозг» к этому знанию не имеет доступа. Это знание заглушает слишком много всего: шум вокруг, социальные установки, страхи – в первую очередь страх перед встречей с собой. Вдруг я себе не понравлюсь? Вдруг под маской – пустота? Вдруг, кроме социальных конструктов, во мне и нет ничего?

Как писал Карл Густав Юнг:

«Тот, кто смотрит в зеркало вод, видит прежде всего свое собственное отражение. Идущий к самому себе рискует с самим собой встретиться. Зеркало не льстит, оно верно отображает то лицо, которое мы никогда не показываем миру, скрывая его за Персоной, за актерской личиной. Зеркало указывает на наше подлинное лицо. Такова проверка мужества на пути вглубь, проба, которой достаточно для большинства, чтобы отшатнуться, так как встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным».

Понимание того, как работает наше бессознательное, понимание того, какие истории руководят нашей жизнью (и я сознательно это говорю, потому что в большинстве случаев не мы руководим, а нами руководят те самые паттерны, убеждения, воспоминания, травмы личного бессознательного), помогают получить шанс на то, чтобы вырваться из бесконечной карусели и гуляния по граблям. И это отдельная история, которая скорее относится к психологии.

Но, помимо этого, нами руководят паттерны тех самых архетипов, истории которых в нас активны. И когда мы с этим не в контакте, когда мы это не вытаскиваем со дна глубокого колодца бессознательного, мы абсолютно открыты и беззащитны перед лицом любых воздействий в любых целях. И тоже склонны гулять по граблям, да.

На что влияют архетипы, хотим мы того или нет:

- на характер;

- образ действий;

- повторяющиеся жизненные сценарии и наше поведение в рамках этих сценариев;

- то, как мы действуем в кризисных ситуациях;

- то, как нас воспринимают окружающие;

- манеру говорить (что мы говорим и как);

- движения и походку;

- образ жизни;

- то, что запускает в нас определенные реакции, и на сами реакции;

- то, как мы ведем себя в отношениях.

Я часто говорю, что меня легко поймать на Искательские и Правительственные триггеры. Сейчас уже реже, но долгое время, даже уже когда я знала свои архетипы, я легко и непринужденно попадалась в ловушки. Прошло много времени, прежде чем я научилась себя сознательно останавливать.

Например, так произошло, когда меня пригласили работать в один из самых престижных вузов страны.

Это была работа Правителя в чистом виде, которому рассказали, как это будет статусно, престижно, что это же тот самый вуз! Это же такое наследие, и качество, и принадлежность к истории!

Причем с самого начала было понятно и очевидно, что мне туда не надо. Как говорится, мне никто об этом не говорил прямо, но были знаки. Так, в день, когда я ехала отвозить документы в отдел кадров, случился сильнейший снегопад, и я в него попала, собрала все возможные пробки и была на месте как раз к обеду. Тут выяснилось, что если на КПП обед, то тебя никто не пустит в вуз. Даже если тебя ждут. Даже если ты им сильно нужна. В принципе, в этот момент нужно было разворачиваться и уходить, но тут включился Бунтарь, который подумал: «Нет, ну какого черта! Я туда прорвусь и посмотрю, что из этого выйдет». Вышло все не то, чтобы совсем плохо, но вовсе не так, как ожидалось.

Я много думаю о том, что, если бы я понимала, что происходит, и поймала себя до того, как взяла на себя обязательства, я бы не ввязалась в эту авантюру.

Да, я оттуда вынесла кое-что ценное для себя, но в целом вышла с потерями: минус полгода жизни, минус полгода своей частной практики, выгорание.

И все то же самое происходит с отношениями, обучениями и примерно со всеми условными сделками и взаимодействиями: нам продают какие-то вещи, идеи и концепции, затрагивающие как архетипы, так и наше личное бессознательное с крючками, травмами и прочим.

И чем меньше мы про себя это понимаем, чем «ленивее» мы, когда спускаемся в колодец, или, если мы вовсе не прыгаем в колодец и даже не заглядываем в него, тем больше нитей можно подергать, чтобы заставить нас делать что-то на автомате, неосознанно. И отнюдь не в наших интересах.

Я искренне убеждена, что выводить бессознательные паттерны поведения в сферу осознанного настолько, насколько это вообще возможно, и использовать их для того, чтобы отстаивать или как минимум не сливать свои интересы, – это большая и важная история.

Это тот исход, когда со дна колодца ты возвращаешься с золотом, а не облитый смолой.

Остается открытым вопрос: являются ли архетипы результатом воспитания или врожденными характеристиками?

Некоторые архетипы человек примеряет на себя из-за травматизации, в попытке вытеснить те части, которые он считает для себя опасными (например, Бунтарь не является социально одобряемым архетипом, поэтому часто подавляется или замещается чем-то другим). Некоторые архетипы человек находит привлекательными, так как они социально одобряемы и с ними связаны позитивные убеждения, которые человек очень хочет применить к себе. И тогда мы можем говорить об усвоенных моделях поведения. Но аутентичны ли они? Скорее всего, нет.

Исходя из моих наблюдений, мы рождаемся с «предустановленным» набором ведущих архетипов. Они прослеживаются с самого детства и во многом влияют на жизненный путь человека – начиная от способа его взаимодействия с миром, заканчивая повторяющимися жизненными ситуациями и сценариями.

Поскольку у меня двое детей, мне довольно много времени приходится проводить на детских площадках. Очень интересно наблюдать, как у малышей ярко проявляются те или иные черты.

Вот дети играют в игру, похожую на «Казаки-разбойники» времен моего детства. Они уже договорились о правилах, условиях и целях игры. Роли определены. Игра началась. И тут внезапно к ним подходит девочка примерно того же возраста. Какое-то время смотрит на игроков и говорит: «Так, я буду играть с вами. Только вот тут вы делаете не так – надо по-другому, вот так. Ты идешь туда, ты – во-о-о-о-он туда, а ты будешь водить».

Знаете, что поражает больше всего? Ей никто не возразил! Никто не спросил, с какой стати она командует. Никто не стал настаивать на прежних правилах. Никто не попытался исключить ее из игры. По каким-то причинам другие дети признали за ней право руководить и управлять.

Вот мальчик, который подходит к газону, срывает одуванчик, потом подходит к случайной девочке на площадке и протягивает ей цветок, умильно глядя в глаза. И повторяет все то же самое уже с другой девочкой. И так, пока каждая не будет охвачена вниманием. Малышу года два.

Моя собственная дочь с самого раннего детства была абсолютно равнодушна к платьям, бантикам, заколочкам и прочим традиционно девчоночьим радостям. Зато была неравнодушна к пластилину, краскам, карандашам и всему, из чего можно что-то сотворить и что-то вытворить.

Дочь моей подруги – «настоящая женщина» уже с пеленок. Она придирчиво собирает образы, трогательно кокетничает и получает примерно все, что хочет, хлопая ресницами и восклицая: «Ах, это так красиво! Я об этом всегда мечтала!»

Можно предположить, что дети просто копируют значимых взрослых. Но про два последних примера могу со всей уверенностью сказать, что это не так.