Kitobni o'qish: «Контакт с телом: Как научиться слышать себя, чтобы жить аутентично»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Юлия Самулёнок

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Анна Василенко

Дизайн обложки: Алина Лоскутова

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Мария Смирнова, Татьяна Редькина

Компьютерная верстка: Максим Поташкин

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Александра Гриева, 2025

© ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Предисловие.
Зачем эта книга

Все началось с того, что редакция «Альпины» обратилась ко мне с идеей написать книгу о так называемой травме с маленькой буквы «т» – то есть о таких состояниях, которые и травмой-то не назовешь, но которые пронизывают всю нашу повседневность и часто заставляют думать, что мы, наверное, просто недостаточно хорошо справляемся с этой жизнью. Я очень долго планировала, что и как рассказать о травме, десятки раз меняла содержание и логику повествования. На фоне творческих поисков разворачивалась моя собственная история, заставившая меня пересмотреть почти все, что я знаю о теле и травме, а также происходили события в мире, которые то и дело сбивали с ног и перекрывали кислород (и очень наглядно показывали, каким образом наше физическое тело живет в цифровом мире и как буквы и картинки на экране просачиваются прямиком в нашу нервную систему).

Начиная с пандемии, когда опасность пришла в каждый дом, и в течение последующих лет, ставших для многих людей чередой сплошных бед, стало очевидно, что знание о теле в травме (или, более точно, о теле в процессе травматизации) – это не очередная умная теория, которой можно блеснуть при случае, но жизненно необходимая вещь. Все способы справляться с реальностью, которыми мы пользовались раньше, в предсказуемом мире, перестали работать. Наши тела и умы пытаются найти новые смыслы и новые способы жить не предавая себя. Это очень серьезный процесс пересборки всей внутренней реальности в ответ на внешнюю турбулентность. Многие из нас подобны гусенице, которая должна буквально распасться на молекулы внутри своего кокона, чтобы стать бабочкой. Этот процесс, как и «мелкие» травмы повседневности, легко ускользает от нашего внимания, на него невозможно сослаться, когда ты почему-то просыпаешься полностью разбитый, лежишь и не можешь встать, чтобы сделать необходимые дела. День за днем в моем кабинете оказывались люди, говорящие примерно одно и то же: «У меня в жизни все хорошо, но почему-то мне очень плохо». Да, действительно, почему? Возможно, потому, что жизнь внутри огромного количества мелких невидимых травм похожа на жизнь со сломанной ногой, которую, как мы точно помним, мы не ломали! (И поэтому стараемся убедить себя, что так у всех и не надо делать из мухи слона.)

Любопытная деталь о травме – это, конечно же, само слово «травма». Оно может легко сбить с толку. Мы начинаем погружаться в самоизучение, обнаруживая в себе различные недочеты, несоответствия, разочарования, незажившие раны, недопрожитую боль… Не понимая, как в принципе устроены тело и нервная система, трудно испытывать чувства и ощущать себя живым, когда кажется, что внутри все поломано. Словом, мы начинаем пытаться исправлять себя, не имея представления о том, как все работает и зачем нужно. Мы можем годами избавляться от «несущей конструкции» в своем теле и психике, считая ее ущербной (и неизвестно, что хуже – преуспеть в этом или постоянно терпеть поражение). Или наоборот – мы не можем себе позволить отказаться от чего-то, поскольку на этом строится бо́льшая часть нашей идентичности, и неважно, что оно нас разрушает. В любом случае, прежде чем пытаться наводить порядок в себе, имеет смысл разобраться с тем, как функционируют наши внутренние механизмы.

При этом, разумеется, сложно утверждать наверняка, что все в нашем теле устроено именно так, а не иначе. Есть огромное количество параметров, которые можно количественно и качественно исследовать и доказать, но есть также огромное (возможно, еще большее) число явлений, которые мы пока что не в состоянии проанализировать и о которых сложно делать какие-либо выводы. Кроме того, есть непосредственный, прямой чувственный опыт каждого человека, который как минимум частично не поддается универсализации и невоспроизводим в клинических условиях. Однако со всем этим приходится иметь дело, когда мы пытаемся узнать себя лучше и что-то про себя понять. Нам сложно выдерживать неопределенность, недоказанность, вариативность – и поэтому кажется более надежным оттолкнуться от определенной схемы, шаблона и способа мышления. Именно это я и хочу предложить – способ смотреть на себя и свое тело, поэтапно узнавать его и одновременно быть свободными в своем исследовании, не цепляясь за существующие концепции. Лучшим результатом этой книги и всей моей работы будет, если после прочтения вы начнете спорить со мной: «Саша, смотри, все на самом деле не так, сейчас я тебе расскажу!» Каждый, кто пишет книгу и создает свой метод, приспосабливает его к своему опыту и своей телесности. У нас буквально нет ничего другого, никакой иной точки отсчета! Возможно, мой опыт совершенно не похож на ваш. Мое тело, далеко не универсальное, может слишком отличаться от вашего тела, чтобы мы друг друга успешно поняли. Если по прочтении этой книги вы придете к выводу, что внутри вас все устроено совсем не так, это будет прекрасным итогом, лучшим знанием о себе, и я буду считать свою задачу выполненной.

Хотя эта книга о травме, она в первую очередь о навигации в нашем теле. Она написана для того, чтобы лучше понять, кто мы и почему устроены именно так. Тело способно дать ответы на многие вопросы, которые мы привыкли искать снаружи: кто мы такие и куда идем, почему иногда мы хрупки и уязвимы, а иногда – бесконечно храбры, почему, несмотря на все старания, мы часто не можем освободиться от синдрома самозванца и обжигающего стыда, как начать чувствовать себя лучше внутри своего тела, каким бы оно ни было, почему у одних все получается, а у других нет, как строить действительно глубокие и значимые отношения с окружающими, и многое другое, что потянуло бы на отдельную книгу.

Мне всегда было сложно с абстрактными понятиями. Я спотыкалась там, где, как мне казалось, остальные проходят легко и непринужденно. «Что ты сейчас чувствуешь?» – спрашивал меня психотерапевт, когда мне было 20 с чем-то лет. В смысле, что я сейчас чувствую? Еще спроси, где я это сейчас чувствую в своем теле и какого оно цвета! «Можешь ли ты сказать, где в своем теле ты это чувствуешь и какого оно цвета?» Да блин! Почему вы все повторяете одно и то же? Вы хоть сами понимаете, что это значит? И как ответы на эти тупые вопросы должны помочь мне избавиться от ощущения, будто я смотрю на свою жизнь через мутное стекло?

Я нигде не находила тех ответов, которые были мне нужны. Казалось, что все вокруг знают, что делают. Для меня же их слова оставались пустым звуком, мое тело и нервная система не воспринимали никакие советы, никакие попытки «смотреть на жизнь позитивно». Я смотрела на жизнь позитивно, но это не имело никакой связи с тем, что здесь и сейчас я страдала и не знала, как найти выход из серого туманного лабиринта, на который была похожа моя жизнь. Где-то в глубине я ощущала миллион оттенков своего состояния, на поверхности же не чувствовала ничего. Однажды я открыла книгу под названием «Осознанность: Как обрести гармонию в безумном мире»¹, и там была знаменитая изюмная медитация. «Посмотрите на изюминку… Покрутите ее пальцами, исследуя фактуру. Какие ощущения вызывает изюминка, когда вы ее держите?» Да вы издеваетесь!

Ощущение, что я не понимаю того, что будто бы очевидно для всех вокруг, постоянно толкало и толкает меня на поиски чего-то более солидного и ощутимого, чем просто красивые слова. Что такое осознанность? Присутствие? Сочувствие? Удовольствие? Счастье? Стресс и травма, в конце концов? Как это проявляется внутри моего тела? Мой оторванный от тела ум прекрасно умеет строить солидные ментальные конструкции вокруг любой темы, но что-то внутри меня всегда протестовало против этого. Возможно, потому, что эти конструкции не приносили ответов на вопросы, не давали понять, что со всем этим делать. Я надеюсь, что эта книга сможет это хотя бы отчасти исправить.

Говорить о важном, использовать простой язык и не быть мудаком

Когда-то давно я столкнулась с проблемой. Я только начала медитировать, и у меня хорошо получалось (только спустя годы я узнала, что так было во многом благодаря моей склонности к диссоциации, но об этом позже). Я могла медитировать часами, мне казалось, что еще чуть-чуть – и этот видимый мир перевернется, как страница книги, а за ней окажется то самое просветление и ответы на все загадки бытия, к которым я так стремилась. А еще я была обычным подростком и жила с родителями.

Каждый раз, когда я садилась медитировать, разворачивался один и тот же сценарий: моя мама пыталась прорваться ко мне в комнату, чтобы пообщаться и посмотреть, что я делаю. Возможно, ее волновало, что дочь увлеклась чем-то странным, и ей хотелось проверить, не опасно ли это. Возможно, это было простым совпадением (если вы занимаетесь медитацией, то могли замечать подобное: как только вы садитесь и делаете глубокий вдох, к вам тут же начинают ломиться животные, люди, что-то начинает происходить вокруг). Уже тогда я понимала одно: если я каждый раз буду шипеть и раздражаться, угрожать поставить замок на дверь и отталкивать своих близких, никто в семье не поверит ни единому слову о пользе медитации. Нельзя быть святым для самого себя, оставаясь мудаком для других.

Мы всегда очень много разговаривали с родителями на кухне, и я знала, что никто не будет запоминать разные заумные термины, которыми мне не терпелось поделиться («Понимаешь, мама, это Четыре Благородные Истины!»²). Мне пришлось найти самые простые слова, понятные любому человеку. О том, что любое живое существо делает все, чтобы избежать страданий, даже если со стороны это совсем не похоже на поиски счастья. И что нам может быть непонятна чужая мотивация, что поступки других могут казаться глупыми и нелогичными, но у них непременно будут внутренние логика, смысл и вектор. Там будет поиск, ради которого человек готов на все. А еще о том, что сочувствие – это сознательный шаг навстречу чувствам другого и что не обязательно быть буддистом, чтобы развивать этот навык.

С тех пор мои родители, кажется, так и не поняли, при чем тут буддизм, но я стала видеть, что за любыми сложными терминами и концепциями всегда есть человек в простоте своих чувств и стремлений. Когда речь заходит о травме, можно услышать множество специальных терминов типа «диссоциация» или «посттравматическое стрессовое расстройство», длинные лекции о нейробиологии с их островковой долей и гиппокампом, но в конечном итоге все это выглядит как понятные любому человеку вызовы и проблемы. Если я скажу: «Знаете, у меня диагностировано комплексное посттравматическое стрессовое расстройство», для многих людей это будет означать печать прокаженного: будто я либо сломана внутри, либо накручиваю себя по любому поводу и наслаждаюсь амплуа «королевы драмы» (ну, или что я ветеран Вьетнама). Но когда я говорю: «Знаешь, я регулярно чувствую себя инопланетянином, который совершенно не понимает, как надо вести себя с людьми, но научился достаточно хорошо притворяться», это, как правило, встречает гораздо больше человеческого понимания. Много раз я видела, как мой собеседник начинал активно кивать в ответ, – и тогда я вспоминала: кивание означает, что ему это знакомо (шутка). Я вижу живой отклик.

Это говорит мне о том, что травма вовсе не обязательно проявляется особенным образом. Она бывает видна в мелочах («Знаешь, я очень плохо сплю с тех пор» или «Знаешь, мне стало невыносимо смотреть на себя в зеркало»). Часто она не захватывает всю нашу жизнь, со стороны мы выглядим абсолютно нормально, мы остаемся верными друзьями и ответственными работниками, хорошими родителями, мы в целом относительно неплохо живем. Но глубоко внутри нас может накрывать ощущение, что мы не принадлежим себе, что не очень-то знаем, кто мы есть. Или мы будем попадать в одни и те же ситуации, наступать на одни и те же грабли в отношениях или на работе, не понимая, почему опять так получилось и как выйти из замкнутого круга.

Карта местности

Если мы представляем, как мы устроены, и умеем это описать, то сводим к минимуму эти случайные метания. Я называю это внутренним картированием: зная, что в какой-то точке на моей карте находится спящий вулкан, а где-то в другом месте – дивный песчаный пляж, вряд ли я отправлюсь прямиком на вулкан, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Не имея внутренней карты, мы постоянно рискуем оказаться не там, где хотелось бы, – или как минимум привыкаем ходить только проторенными дорожками, не зная, что рядом есть пути значительно удобнее и лучше.

Нас пугает неизвестная информация о себе, потому что кажется, что если бы она была чем-то хорошим, то мы давно бы это обнаружили. Но образ карты помогает увидеть, что это не так: если мы чего-то про себя не знаем, то просто этого не знаем, и это вполне может быть либо очень классным (как секретная лагуна, скрытая за горами), либо чем-то, на что мы не очень хотим смотреть. Однако не все готовы отправиться в путешествие с неизвестным финалом, особенно когда внутренние ресурсы ограниченны, – ведь потом придется иметь дело с тем, что ты найдешь в конце пути. Поэтому в каком-то смысле мы будем на этих страницах изучать занимательную телесную карту: открывать, как устроен наш собственный внутренний ландшафт и как в нем ориентироваться.

Трудности перевода и фантики «Love is…»

Недавно я слушала книгу о школьных стрелках. Некоторые из них испытали серьезные травмы в детстве. На перечислении симптомов ранних травм (гнев, депрессия, суицидальные мысли…) я понимаю, что мой ум затуманивается. Слова звучат плоско и повседневно. Гнев, депрессия… В какой момент это стало пустым звуком? Как получилось, что эти слова перестали для нас что-то значить?

Майкл Поллан, известный автор книг о питании, говорит о том, что «состав продукта должен быть понятен вашей бабушке»³. Я предлагаю поиграть в игру и сделать понятными распространенные фразы, диагнозы и слова, которыми мы часто бросаемся не раздумывая и которые уже настолько затерлись, что перестали вызывать какую-либо реакцию внутри. Сразу скажу, что мои варианты – это лишь описание единичных симптомов, а не всего явления, но я призываю хотя бы попробовать поиграть в словарик, чтобы найти формулировки, которые будут вызывать отклик. Это похоже на фантики от жвачки «Love is…», где любовь объяснялась при помощи простых картинок и надписей типа «Любовь – это… когда можно вместе молчать».

Например (список произвольный)⁴:

За любыми умными бестелесными словами стоит нечто ощутимое, чей-то непосредственный физический опыт. Чем ближе мы к нему подойдем, тем больше он нам откроется.

Дневник наблюдений

Как во многих методах самоисследования, я рекомендую вам вести записи по ходу чтения. Это помогает уму укорениться в наблюдении за телом и его внутренней реальностью и при этом скреплять эту реальность клеем своего восприятия. Наблюдение за телом – это такой же навык, как и любой другой. В какой-то момент вы заметите, что то, на что раньше уходило все ваше внимание, теперь происходит само собой, почти без вашего сознательного участия. Это также новый язык, живущий по правилам всех языков: мы осваиваем его с азов, прилагаем усилия, чтобы составлять простые фразы, но в какой-то момент можем забыть, что он нам не родной и что мы им раньше не владели.

Хорошо, если у вас есть возможность записывать все от руки, – пусть даже вы не планируете потом перечитывать свои заметки или оставлять их для потомков. Можете создать свою систему символов, которую никто, кроме вас, не понимает. Или можете, как я, писать очень мягким, похожим на кисточку маркером, который делает многие слова неразборчивыми. Почему-то меня это успокаивает. Дело в том, что, когда мы двигаем рукой, наше тело и сознание начинают работать в унисон и мы получаем возможность не только записать все необходимое, но и переварить какую-то его часть. Часто по ходу письма появляются мысли, которые невозможно уловить, если просто думать о своих наблюдениях.

Также дневник позволяет заметить, что в течение каждого дня с вами и вашим телом много всего происходит. Мы просто не привыкли обращать на это внимание. Вы можете увидеть, что уже находитесь со своим телом в постоянном диалоге (честно, я не видела никого, кто бы в этом диалоге не находился). Но теперь он обретает смысл и цель, превращается в язык, который вы понимаете и которым можете пользоваться.

Лучшее, что можно для себя сделать

Универсальных методов не существует. Всегда хочется найти То Самое, прийти к адепту Того Самого и попросить все как-нибудь решить. Но полагаю, именно поэтому методов и адептов так много и все мы так или иначе учимся составлять собственный рецепт (или продолжаем искать и разочаровываться, тоже вариант). Каждый создатель метода однажды уперся в стену и оказался в тупике, не зная, что делать дальше. Ничего не работало, ничего не помогало так, как хотелось бы. Нужно было искать свои собственные ответы, которых никто не мог дать.

Находясь в таком же поиске, я часто негодую, что нет никого, кто мог бы прийти и помочь мне найти ответы на все вопросы. Ни разу, обучаясь самым разнообразным методам, я не была удовлетворена полностью. Точно так же вы, в вашем внутреннем поиске, вероятно, сможете найти что-то полезное в этой книге, но далеко не всё и не всегда так, как это нужно именно вам. Это нормально. Возможно, это самое нормальное, что может встретиться на этом пути. Никто не знает вас так, как вы сами. Никто не знает всю вашу историю. И я хочу сказать: если какие-то методы, техники, подходы и т. д. для вас не работают, это и есть знак того, что вы себя понимаете. Это значит, что вам подойдет что-то другое. А возможно, не подойдет ничего, и тогда вы найдете свой собственный способ. Если эта книга покажется вам полным бредом – отлично. Это моя история, а не ваша. Никогда не предавайте себя ради чьих-то блестящих идей и советов, что для вас лучше.

Глава 1
Контакт с телом

Не останавливаясь,

Я не замечаю

Разъяренную реку, которая затягивает меня в омут,

Я увековечиваю мое безумие и жестокость окружающего мира,

Мое тело терпеливо ждет, союзник, готовый помочь,

Но я бегу дальше.

Ежедневно я игнорирую его

И ищу утешения в жестоком забвении,

Не видя трагедии происходящего.

МАРК УОЛШ⁵

Отсутствие контакта с телом – очень естественно… в той среде, в которой мы живем. Если посмотреть внимательно, то мир вокруг нас не способствует тому, чтобы мы жили в гармонии с собой и со своим телом.

Одно из распространенных заблуждений – думать, что контакт с собой должен происходить естественно и включаться подобно инстинктам (которых, по заявлениям биологов, у нас почти не осталось). С одной стороны, эволюция способствовала тому, чтобы тело было нашим самым надежным другом и сообщало нам информацию об окружающем мире. С другой – если не развивать этот навык подобно тому, как мы учимся строить отношения с людьми и миром вокруг, эти эволюционные предпосылки так и останутся в зачаточном состоянии и никакой «голос изнутри» мы не услышим.

Когда ребенок срывает растения или тянет за хвост собаку, мы учим его, что этого делать не нужно. Мы учим его бережности и уважению к другой жизни. Бросая бумажку в урну, мы не только совершаем акт заботы о мире, но также соблюдаем социальные правила. Если бы мусор на траву бросали все вокруг, внутренний голос вряд ли подсказал бы нам, что надо быть бережными к природе.

Да, у нас есть некий тонкий и чуткий внутренний компас, погребенный под слоями напряжения, убеждений, стрессовой физиологии, травматического опыта, амбивалентной лояльности и желания принадлежать к определенным группам людей – список можно продолжать бесконечно. Но этому компасу жизненно необходима среда, которая способствует максимальному развитию его настроек. И когда я читаю в журнале пресловутое «Просто почувствуй, что говорит тебе твое тело», я вспоминаю мем: «Мое тело говорит мне, что я не юн и что я хочу бигмак».

Дальше я попробую рассказать о том, что мешает нам слушать себя и что с этим делать. В реалиях современного мира без определенной тренировки навыков и общего понимания того, как выглядит процесс самопознания, идти на контакт с собой, о котором все столько говорят, – довольно отчаянная идея. Как в бесконечном лабиринте кривых зеркал: каков шанс, что, не имея карты, мы увидим отражение себя настоящих?

Растелесненная культура

Я могу сопротивляться танцами,

Я могу сопротивляться танцами.

Что ты сделаешь с такими свободными, дядя?

Ну, скрути, пока мы скачем!

АЛОЭВЕРА. РЕЙВОЛЮЦИЯ

Современная западная культура живет в страхе перед телом и его процессами. Мы боимся того темного, бесконтрольного хаоса, который – как мы верим – открывается перед нами, стоит только отпустить тело и дать ему жить полнокровной жизнью. Мы запрещаем кормление грудью в общественных местах, маркируем изображение женских сосков на фото в соцсетях как «неприемлемый контент», жалуемся на людей с неидеальными телами в коротких шортах летом и при этом готовы бесконечно смотреть на почти полностью обнаженных отфотошопленных моделей. Мы отдаем много денег и тратим много сил за то, чтобы как можно меньше походить на живых людей. Мы обездвиживаем свои мимические мышцы уколами ботокса, закрывая другим (и самим себе⁶) доступ к нашим чувствам, а больше всего берут за свои услуги те пластические хирурги, которые готовы создавать максимально неправдоподобные пропорции тела. Мой коллега и наставник Марк Уолш писал о том, как его задержали в аэропорту, когда он решил немного потанцевать, чтобы размять затекшее после перелета тело. Мы с трудом выдерживаем проявления чужой естественности и отворачиваемся, когда кто-то плачет или смеется в метро. Все это приводит к неутешительному выводу: мы до ужаса боимся живых себя.

Впрочем, у этого есть понятные предпосылки. Как любой живой вид, мы стремимся к безопасности (подробнее об этом в главе о нервной системе), и в целом все, что мы делаем, можно объяснить попытками, пусть и довольно неочевидными, эту безопасность обрести. При этом среда, в которой мы живем, почти всегда не согласуется с тем состоянием безопасности, к которому мы так стремимся. Еще не встав с постели, мы ощущаем, как нас атакует небезопасность: всплывающие уведомления о новостях в телефоне, двадцать пять рабочих чатов, низкий навязчивый гул города за окном, ругань соседей за стенкой, детский плач или непременный мужик с перфоратором, который будит нас в семь утра лучше любого будильника. И это только ситуативные раздражители, не говоря о фоновом стрессе от недостатка сна, рабочем и родительском выгорании, попытках заработать столько, чтобы на все хватало, и общей геополитической ситуации.

И вот какое дело: живое тело будет чувствовать всё, а не только то, что нам нравится. Нет ничего удивительного в том, что мы интуитивно закрываемся! Кто в здравом уме действовал бы иначе? Мы не можем позволить себе чувствовать себя живыми – пока не закончим проект, пока не вырастим детей, пока не найдем лучшие условия для жизни. В то же время в сознании происходит очень хитрый переворот: поскольку именно тело доставляет нам неудобную информацию, мы начинаем стремиться «убить посланника» – переносим ощущение опасности на тело, а не на ее внешний источник. Если мы не чувствуем себя в безопасности, то чувствуем это через свое тело (потому что у нас нет альтернативного способа это сделать), а стало быть, тело и есть источник ощущения небезопасности! В итоге мы учимся не слышать и не слушать себя, не доверять себе, сидеть за партой смирно, работать сверхурочно, жить в небезопасном районе и каждый день убеждать себя, что все хорошо.

Можно говорить себе, что контакт с телом нам зачем-то необходим, но на самом деле у нас гораздо больше причин его разорвать, чем поддерживать. И неудивительно, что все наши благие намерения – к тому же журналы о здоровой и духовной жизни почему-то редко говорят о реальной цене тесного контакта с собой – разбиваются о тот или иной подводный камень, а чаще обо все сразу. Так вот, о подводных камнях.

Достаточные причины не быть в контакте с телом

Тело – это непознанная территория

Что знает о себе и своем теле среднестатистический подросток? Как ваши родители учили вас понимать себя? Насколько точно вы можете, закрыв глаза, представить свою фигуру? А подвигать одной частью тела, например лопаткой? Сколько видов усталости или головной боли вы различаете? Как правило, все это остается где-то за чертой внимания, за кадром, как ненужная подробность, – ведь можно выпить таблетку «от головы» или сдать себя на техобслуживание врачам и другим специалистам, в конце концов, это их работа, пусть разбираются.

Каждый из нас с детства привык жить в ситуации сбитых координат: «Мама, я замерз?» – «Нет, ты хочешь кушать». Сколько раз мы слышали, что ощущений, которые мы испытываем сейчас, не существует, или они не такие яркие, как нам кажется, или не стоят нашего внимания и участия. В конце концов, мы сами не можем понять, что чувствуем на самом деле. Какую еду я люблю? Какое прикосновение мне нравится? Я замерзла? Я голодная? Я хочу в туалет? Все это давно истерлось о привычные фразы «Ешь что дают», «Не выдумывай» и «Потерпи». Одно из базовых заданий на контакт с собой – это давать себе возможность пойти в туалет всякий раз, когда мы замечаем, что хотим в туалет. И каждый раз это оказывается настоящим инсайтом, от которого буквально сносит крышу: сколько всего мы, оказывается, не чувствуем! Как можно говорить о более глубоком контакте с собой, если мы привыкли не замечать даже такие простые вещи?

У этого явления есть вполне понятные эволюционные предпосылки, поэтому если вам захотелось позвонить старшим родственникам и сказать им все, что вы думаете об их методах воспитания, то не стоит. Эта книга посвящена тому, чтобы на основе множества факторов понять, как мы оказались там, где оказались: в семье, где наш голос не мог быть услышан, в среде, которая боится телесных проявлений и отрицает их, в «кортикоцентричном» мире⁷ Очень Умных Людей, где тело и все, что с ним связано, находится на низшей ступени иерархии. Мы слишком часто оказываемся в ситуации, когда приходится выбирать между безопасностью и пониманием себя, и слишком часто вынуждены выбирать первую в ущерб последнему⁸.

Также все мы слишком часто подвергались медицинским вмешательствам и испытывали сопутствующее им ощущение беспомощности, когда нам не говорили, что происходит, отнимали контроль над телом, не помогали увидеть в нем союзника, а не угрозу, – и тело стало восприниматься территорией максимальной небезопасности, не поддающейся контролю и даже несущей риск для жизни. Если вы когда-нибудь видели, как в поликлинике заливается плачем чей-то ребенок и три медсестры помогают его держать, пока четвертая делает укол, пытаясь попасть иглой в каменные от страха мышцы, то вы знаете, о чем я говорю.

Знакомиться со своим телом – это как вступать в чащу, где живет Баба-яга. Или гулять по незнакомому городу без карты, телефона и знания языка. Если вы, как и я, стремитесь к максимальному контролю, то эта идея покажется вам просто безумной. И точно так же, как незнакомая местность, путешествие по телу может вызывать тревогу, крутить живот и рождать ощущение беспомощности, если у нас нет знающего проводника, который не только расскажет, где что находится и как устроено, но и предостережет от потенциальных опасностей.

Тело – это то, что постоянно мешает

За почти 10 лет в науке я видела множество людей, наделенных блестящими, великолепными умами и неудобными, создающими помехи телами. Тело надо кормить, давать ему сон, обеспечивать базовую гигиену, постоянно считаться с его гормональным фоном и наличием вторичных половых признаков (провести вечер за написанием научной статьи или пойти на свидание? Делать научную карьеру или рожать детей?), а также необходимо хоть немного уметь распознавать собственные чувства и чувства людей рядом, обращать на них свое внимание и даже как-то реагировать. Почему нельзя свести себя к идеальной математической формуле?

А ведь есть еще и тела других людей, которые постоянно рядом с нами, они двигаются как им вздумается и издают звуки, они прикасаются к нам в поисках близости или в давке в транспорте, они дышат нам в лицо, задевают локтями, и с ними постоянно приходится считаться. Сложно спорить с тем, что далеко не всегда это приятно, да и не должно быть приятно. Только от написания этого абзаца я чувствую сенсорный перегруз, поэтому неудивительно, что, стремясь отдалиться от этих ощущений, мы отдаляемся и от всего приятного, что может давать нам тело.

Тело – это глупо

«Слушай свое тело, обратись к глубинам своей интуиции и познай всю мудрость этого мира, только позитивные аффирмации, и никаких низких вибраций, медитация на рассвете и приветствие солнцу, а потом полезный веганский завтрак…» Вас еще не тошнит от передозировки розовых единорогов? Люди, живущие в слишком плотном контакте со своим телом (и, возможно, обнимающиеся с деревьями), могут казаться слишком примитивными и далекими от реальности – особенно когда ты до полуночи составляешь рабочий отчет или вгрызаешься в очередную научную статью. «Просто» доверяй своему телу – когда на работе тебя пытается подсидеть амбициозный коллега, «просто» смотри на все позитивно, когда тебя обманывает романтический партнер, «просто» позаботься о себе, настроившись на высокие вибрации натурального эфирного масла лаванды.

Я утрирую, конечно (и искренне радуюсь, когда мне удается ловить редкие моменты ощущения единства с миром, природой и всеми живыми существами, а также доверять своему телу в агрессивной корпоративной среде или настраиваться на хорошее, когда вокруг все рушится), – и в то же время существует как будто излишняя «единорожья» телесность, претензия на глубокую нью-эйдж-мудрость от не самых образованных людей. Неудивительно, что все наше существо относится к этому с большим подозрением! Или все выглядит хорошо и красиво, но мы не можем расслабиться, потому что «волшебная» подача контакта со своим телом совсем нам не близка. И поскольку нам часто навязывают именно такой способ, альтернатив которому мы можем не видеть, мы начинаем ассоциировать любой контакт с телом с радужными лосинами и ритуалом приветствия солнцу. Если же мы к этому не готовы, то не готовы ни к чему вообще.

Тело – это неприятно

У многих из нас вид крови вызывает головокружение, а картинки из анатомического атласа заставляют брезгливо морщить нос. Я часто слышу от людей, что тело в своем максимально земном, смертном проявлении – кости, мясо, внутренности, кровь, жир, волоски в разных местах – это довольно неприятно. Неприятно ощущать себя суповым набором, неприятно представлять, как все выглядит внутри, разные физиологические процессы часто кажутся грязными и… как будто существующими отдельно от нас. Я – это полет воли и духа, я – это мысли и разум, я – лишь земное выражение чего-то большего и трансцендентного. В самом приземленном варианте я – это упругие мышцы и гладкая кожа (а если всего этого нет, то и смотреть на свое тело незачем). Однако дело в том, что смотреть внутрь себя – это смотреть и на свою земную начинку, не исключая ни один ее компонент, поэтому нет ничего удивительного в том, что мы не готовы вступать в настолько тесный контакт с собой.

Тело живет своей жизнью: переваривает пищу и выводит продукты обмена, пахнет, потеет, кровоточит, извергает из себя жидкости и рожает детей, ломается и болеет, иногда даже теряет свои части. Оно стареет и меняется до неузнаваемости. Эта самостоятельная жизнь тела может в прямом смысле вызывать головокружение и тошноту, когда мы пытаемся с ней соприкоснуться. Неудивительно, что у нас не очень-то получается заботиться о себе: ведь для этого тоже приходится прийти к осознанию своей начинки, принять, что под кожей происходят тысячи разных процессов движения, течения и превращения, которые и означают жизнь.

Тело – это не более чем такси для мозга⁹

Возвращаясь к Очень Умным Людям, полностью живущим в голове: единственное, в чем тело оказывается полезным для них, – это перемещение из пункта А в пункт Б. Как часто, бегая с одной встречи на другую, вы замечаете, что в некотором смысле бегает ваш мозг, используя тело для передвижения, тогда как само тело остается в тени, прячась за отсутствием ощущений? Когда куда-то идете, вы перемещаетесь всем своим телом или только умом?

Если всем телом, значит, вы замечаете, как насыщаются органы чувств. Как все ваше тело чувствует свое присутствие в конкретном месте, когда вокруг вас существует густая сенсорная реальность, наполненная звуками, запахами, вкусами, ощущениями, и все они питают ваше осознание самих себя в этом мире, а не только в воображаемой метареальности, создаваемой умом.

Тело – это греховно и бесконтрольно

Исторически и культурно в нас столетиями живет замешенное на религиозных воззрениях представление о том, что если тело не подавлять в его порывах, то оно обязательно будет творить что-то непотребное и неподобающее. Тело – это зверь, которого надо укрощать и который, стоит его только отпустить, будет уводить нас все дальше от Бога и истины (что, впрочем, не лишено оснований, но мы к этому еще вернемся в следующей главе). Вера в то, что в глубинах нашего существа непременно живет что-то темное, мрачное и бесконтрольное, прочно укоренилась в подсознании людей¹⁰.

«Если я не буду следить за питанием, то стану есть только тортики» – хотя, скорее всего, после одного кусочка вы захотите мяса или овощей. «Если не соблюдать мораль, то мы все упадем в объятия разврата» – однако попробуйте установить новые правила этичного взаимодействия, и, возможно, вы поймете, что вам комфортно рядом с одним партнером. (Или нет. Но мир от этого точно не рухнет, скорее вы просто лучше узнаете себя.)

Мне кажется, во многом на этом убеждении основан популярный подход к фитнесу и ЗОЖу. «Тело – это раб, который должен быть послушным и делать, как я скажу». «Я могу быть в отличной форме только ценой строжайшей дисциплины». Удовольствие и расслабление – лишь редкая подачка рабу, чтобы он не начал бунт. Но суть в том, что мы до чертиков боимся этого бунта, потому что нам его не подавить. И этот страх толкает к тому, чтобы усиливать контроль еще и еще, до предела. А кто сказал, что, выйдя из клетки, «мягкое животное нашего тела»¹¹ непременно будет нападать?

Тело – это источник боли

Что делать, если я смотрю внутрь себя и вижу только боль? С такой мыслью я сидела на больничной койке в первый день после родов. «Я хочу быть с тобой в отношениях, в контакте! Но ты только и делаешь, что причиняешь мне боль», – говорила я своему телу. Было ли оно виновато в том, что болело после целого путешествия длиною в беременность и рождение (здоровых и почти доношенных!) близнецов? Я знала, что нет, но не знала, как решить этот коан, как выйти из этого лабиринта боли.

Помимо боли физической, глядя внутрь, мы обязательно найдем боль эмоциональную. Всю свою ранимость, хрупкость, которую никто не увидел, звенящий вакуум предательства, все потери, всё, что нет сил оплакать и похоронить, потому что если я еще раз посмотрю туда, то мое сердце не выдержит, просто не выдержит. Зачем тогда мне вглядываться в то, что я пытаюсь оставить позади? Чтобы увидеть, что на самом деле оно не остается в прошлом, что оно продолжает тащиться за мной по пятам бесконечным, цепляющимся за ступени винтовых лестниц шлейфом?

Тело – это уязвимо

Когда я обнаруживаю эту боль, передо мной встает еще одна неприятная задача – признать, что есть вещи, которые меня действительно ранили. Что намеренно или нет, мне был нанесен ущерб. И виноваты не только большие события типа потери близкого или банкротства (хотя и в этих случаях первое, что мы слышим, – это: «Соберись! Нельзя сдаваться!»). Больно ранят обиды из детства, несправедливое отношение в школе, переезд, слова подруги, которая посоветовала спуститься с небес на землю, или мамы с ее вечным: «Да куда тебе, я же тебя знаю». Больно, когда коллегу повысили не потому, что он или она лучше справились с задачей, когда любимый танцует с другой, когда любимая впервые солгала, когда я была не готова к ребенку, когда я был не готов к ответственности, когда…

Почему подобные события начинают смотреть на меня из бездны, стоит только мне немного наладить свою жизнь?

Тело – это неотменимо

Для тех людей, которые столкнулись с трагедией потерять какие-то части своего тела, живут с видимыми телесными особенностями или страдают от сильного дисморфического расстройства¹², смотреть на себя – пусть даже не в зеркало, а внутренним взглядом – может быть слишком невыносимым переживанием. Есть вещи, которые мы не можем в себе отменить. Есть вещи, которые мы не готовы себе простить. И невозможность что-либо изменить может обречь на неудачу любые попытки прийти в согласие с тем, что у нас есть.

Наладить спокойные отношения с собой в такой ситуации может казаться задачей со звездочкой. С одной стороны, тело постоянно напоминает о себе, мы постоянно «спотыкаемся» о его возможности или внешний вид, с другой – это напоминание приносит только дискомфорт и боль. Есть также социальное измерение, когда мы чувствуем свою непринадлежность к пространствам и сообществам, которые вроде как по умолчанию доступны всем (человек, который может ходить, не обратит внимания на отсутствие пандуса и лифта, а человек с работающим речевым аппаратом не задумываясь ответит на телефонный звонок), и вместе с этим – одновременное избегание и повышенное внимание со стороны окружающих. Если каждый раз, выходя на улицу, мы встречаем только недоуменные, смущенные или просто неприятные взгляды людей, это разъедает наши собственные отношения с собой. Медикализация любых тел, отличных от «нормы», восприятие их как «недостаточно человеческих» и, соответственно, усиление вербального, физического и даже сексуализированного насилия, еще больше искажающее ощущение своего «я», создают внутреннее противоречие, которое может казаться неразрешимым¹³.

Тело – это предатель

Это тот, кто воткнет нож нам в спину, как это уже случалось много раз. История, знакомая многим: как только я начинаю что-то делать – запускаю новый проект, собираюсь в отпуск, начинаю романтические отношения, – мое тело тут как тут с очередным кульбитом. В итоге вместо отпуска я ползаю на реабилитацию и проклинаю и тело, и отпуск, и все на свете. Я не понимаю его логики, я вообще не вижу никакой логики, кроме идеально работающего закона подлости. Как мне идти на контакт вот с этим, когда оно так со мной поступает?

Не владея языком, на котором можно общаться, а также став нечувствительными к своему внутреннему голосу, мы рискуем пропустить ряд сигналов, которые тело посылает для привлечения внимания к той или иной проблеме. Нам может казаться, что боль сама по себе уже удар исподтишка, ведь это плохо, ее не должно быть. На самом же деле включается что-то вроде сигнальной системы, сирены на автомобиле: «Обрати на меня внимание! Предприми действия!» Что бы мы делали, если бы не знали, что сирена на автомобиле создана именно для привлечения внимания к проблеме? Возможно, мы бы вздрогнули от неожиданности и решили, что кто-то сошел с ума и мешает людям спокойно жить.

Тело – это источник опасности

Бывает также, что в результате различных происшествий тело может само стать для нас ощутимым источником потенциальной опасности. Это случается, например, если нас били в детстве по определенному месту и через него мы приобретали опыт боли и беспомощности, а также испытывали связанный с ним гнев, который не могли выразить, и получали «зону отчуждения» внутри самих себя. Так бывает в результате аварии, столкновения, нападения или иного внезапного происшествия: наше тело запоминает, где именно случилось нарушение его целостности, и это место надолго остается в памяти, примерно как мы учим на уроке истории, где именно вооруженные силы одной страны пересекли границу другой.

Также бывает, что в результате накопившегося стрессового напряжения мы теряем восприятие своего тела в его спокойном состоянии, буквально забываем это ощущение, и само тело начинает тесно ассоциироваться с напряжением и стрессом. Тогда любая попытка посмотреть внутрь себя станет вызывать смятение и нарастающую панику либо будет очень быстро происходить отвлечение внимания и диссоциация (и тогда вы можете жаловаться своему учителю майндфулнес, что вам не хватает внимания на практику сканирования тела, а вам ответят, что внимание «просто надо тренировать»).

В случаях диссоциации, когда мы живем как бы не совсем здесь, не присутствуем в мире полностью, оставляя какую-то свою часть надежно спрятанной, тело тоже будет ощущаться как источник опасности. Мы не всегда это осознаём, не всегда об этом помним, но сам факт диссоциации свидетельствует, что как минимум однажды у нас была достаточная причина сбежать из своего тела.