Kitobni o'qish: «Российские миротворцы на Балканах»

Миротворцам

Воздушно-десантных войск России

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Военные тайны XX века

© Вдовин А.В., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

От автора

Уважаемый читатель! Кем бы вы ни были, вас не оставит равнодушным эта книга. В ней отражены история, факты, события и люди, жившие и живущие под девизом «Никто, кроме нас!»

В 90‑е годы XX столетия в Югославии на почве межэтнических и межконфессиональных противоречий прошла разрушительная война. Взаимное истребление противоборствующими сторонами не только вооруженных, но и мирных граждан, разрушение экономических и культурных центров, сотни тысяч беженцев и переселенцев потребовали вмешательства многонациональных миротворческих сил. Активное участие в проводимых миротворческих операциях приняла и Россия.

В 1992–1995 годах более 1000 российских десантников представляли Вооруженные Силы Российской Федерации в составе миротворческих сил ООН на территории бывшей Югославии, где шла гражданская война. В 1995–1997 годах российский 629‑й отдельный батальон ООН, укомплектованный военнослужащими ВДВ, принимал участие в миротворческой операции в Сараево. В ноябре 1995 года была сформирована российская отдельная воздушно-десантная бригада миротворческих сил в Боснии и Герцеговине численностью 1340 человек, которая в составе международных сил под руководством НАТО участвовала в прекращении вооруженного конфликта в бывших югославских республиках. 25 июня 1999 года по решению Совета Федерации Российской Федерации в Косово и Метохию были направлены 3600 российских миротворцев ВДВ. И везде миротворцы-десантники достойно выполнили свой долг оставив яркий след на пути к наступлению мира на многострадальной балканской земле.

В настоящей книге рассмотрены военно-политические аспекты миротворчества России на Балканах, приведены статистические данные и освещены подходы к решению миротворческих задач, описаны трудовые будни российских десантников, своим отношением к делу и добросовестной службой на благо Родины заслуживших авторитет и народную любовь. В книге приведены воспоминания участников произошедших событий, показаны фото жизни и быта миротворцев крылатой пехоты.

Допускаю, что мое мнение, как непосредственного участника ряда описываемых событий, может несколько отличаться от мнения читателей, но прошу отнестись к этому с пониманием, ибо даже взгляды двух солдат из одного окопа могут быть различны.

Надеюсь, что каждый из вас, прочтя эту книгу, найдет для себя что-нибудь увлекательное и интересное из истории прославленного рода войск, представителем которого мне выпала честь быть в течение тридцати лет.

Введение

Изменения геополитической и геостратегической обстановки последних лет не привели к стабильности и спокойствию на планете. Вооруженные столкновения и военные конфликты, происходящие в различных регионах мира, по-прежнему представляют серьезную угрозу национальной, региональной и глобальной безопасности. Для их разрешения все чаще применяются военно-силовые средства. Особую опасность эти тенденции приобретают на фоне снижения роли и значения существующих международных механизмов обеспечения стабильности, безопасности и мира (прежде всего ООН, ОБСЕ) при одновременной активизации военно-блоковой стратегии, глобализации военных, в т. ч. миротворческих, амбиций США и НАТО.

Все это обусловливает необходимость формирования эффективной системы предотвращения и урегулирования международных кризисов и конфликтов, в том числе с применением вооруженных сил в миротворческих операциях

Мировое сообщество имеет определенный опыт подготовки и проведения таких операций. Особое место в нем занимают Балканы, начало миротворчества на которых положено с распадом Социалистической Федеративной Республики Югославия

В 90‑х годах Югославия продемонстрировала всему миру, к чему при несколько ином стечении политических обстоятельств мог привести распад бывшего Советского Союза – на территории составных частей бывшей Югославии разгорелись затяжные и кровопролитные гражданские войны при распаде вертикали государственной власти, острой проблеме беженцев и вынужденном вмешательстве мирового сообщества.

Таблица 1

Вооруженные конфликты на территории бывшей Югославии

Руководство Югославии расписалось в беспомощности решить кризис собственными силами и решило доверить оборону государства иностранной военной силе, обратившись к председателю Совета Безопасности ООН с просьбой об учреждении в стране миротворческой миссии.

Карта военных конфликтов в Югославии 1991–1999 гг.

Гражданская война в Югославии (1991–1995 гг.)

С 1992 года на различных территориях и землях (Босния и Герцеговина, Хорватия, Восточная Славония, Союзная Республика Югославия, Македония, Албания, примыкающая акватория Адриатики и др.) развернулся целый комплекс операций, в которых приняли участие ООН, ОБСЕ, НАТО, ЕС, ЗЕС, а также целый ряд стран в качестве участников коалиций по проведению отдельных операций. При этом ряд операций носил характер принудительных действий (морская и воздушная блокады части территории бывшей Югославии, отдельные компоненты операции в Албании, воздушная операция давления на Союзную Республику Югославия и др.). Другая часть операций носила характер предупредительного развертывания (Македония). Были и операции, а также их отдельные компоненты, которые соответствуют классическому пониманию миротворчества, например, пост-дейтонская организация выборов в Боснии под международным контролем и др. Не все они проводились собственно ООН, а некоторые (воздушная операция оказания давления на власти Союзной Республики Югославия) и вовсе не имели мандата ООН. В целом же комплекс операций и действий в бывшей Югославии и Албании внес немало новшеств и изменений в практику миротворчества ООН.

Формирования Воздушно-десантных войск России были впервые задействованы в миротворческой миссии ООН в Югославии (UNPROFOR или, по-русски, СООНО) уже в 1992 году на границе между Хорватией и Сербской Краиной для обеспечения безопасности сербского населения от расправы и физического уничтожения хорватскими боевиками.

Справка

26 ноября 1991 года правительство Югославии в письме на имя председателя Совета Безопасности ООН обратилось с просьбой о проведении в стране операции по поддержанию мира. Резолюция Совета Безопасности ООН № 721 от 27 ноября 1991 года обязывала руководство Организации Объединенных Наций незамедлительно рассмотреть возможность такой операции при условии соблюдения соглашения о прекращении огня от 23 ноября 1991 года.

В ноябре – декабре 1991 года под руководством спецпредставителя Генсека ООН Сайруса Вэнса был разработан специальный план международных миротворческих операций в Югославии, который включал в себя общие принципы использования «голубых касок» на территории Хорватии для обеспечения защиты местного населения от угрозы вооруженного нападения. Местом действия миротворцев должны были стать три анклава с преобладавшим сербским населением: Восточная Славония, Западная Славония и Краина.

Миротворческая операция предусматривала временный мандат и планировалась для создания «условий для мира и обеспечения безопасности, необходимых для переговоров о всеохватывающем решении югославского кризиса». 15 февраля 1992 года Б. Бутрос-Гали направил свой доклад об основах миротворческой операции Совету Безопасности ООН.

В разделе III доклада (Структура и средства сил Организации Объединенных Наций) говорилось, что состав миротворческих сил должен состоять из трех компонентов.

В воинский контингент предусматривалось включить подразделения мотострелковых войск («MILITARY TROOPS»), оснащенные легким стрелковым вооружением (автоматы и пулеметы калибра 5,45—9 мм) и легкой бронетехникой (типа БТР) с пулеметным вооружением. Задачами контингента обозначались патрулирование во всех зонах ответственности, создание контрольно-пропускных пунктов («CROSSING POINT»), пунктов наблюдения («CHEEK POINT») и обеспечение их деятельности; осуществление связи со сторонами конфликта.

Перед военными наблюдателями («MILITARY OBSERVERS») ставилась задача проводить патрульные выходы в районы «с целью способствования ослаблению напряженности… поддержания связи со всеми сторонами, проведения расследования и оказания добрых услуг в целях преодоления трудностей… осуществления контроля выхода Югославской народной армии из Хорватии».

21 февраля 1992 года Совет Безопасности в соответствии с докладом Генерального секретаря ООН, планом Сайруса Вэнса и его концепцией для миротворческой операции в Югославии принял резолюцию № 743 о направлении в страну UNITED NATIONS PROTECTION FORCE (UNPROFOR) – Сил Организации Объединенных Наций по охране (или СООНО). Эта международная миротворческая миссия стала 24‑й операцией по поддержанию мира со дня основания ООН.

Сразу же после принятия резолюции Генеральный секретарь ООН Б.Б. Гали разослал главам государств и правительств, в т. ч. и России, обращение с просьбой рассмотреть вопрос о возможности выделения в состав миротворческой операции ООН – UNPFROFOR необходимого воинского контингента – не менее одного пехотного батальона. Всего на первом этапе были направлены воинские контингенты от 32 стран.

Рассмотрев указанную просьбу, Президент Российской Федерации обратился к Верховному Совету за санкцией на направление российских миротворцев в Югославию. На тот момент никакой законодательной базы об участии частей Вооруженных сил Российской Федерации в военных конфликтах за пределами страны не существовало. 6 марта 1992 года было принято Постановление Верховного Совета Российской Федерации о направлении в Югославию воинского контингента в количестве 900 человек. Очевидно, именно эта дата является днем официального основания российских миротворческих сил. Хотя, если исходить из хронологии событий, возможно, днем основания миротворческих сил России можно считать дату отправки в Югославию квартирьерской группы¹.

От России в состав сил «голубых касок» ООН был включен 554‑й отдельный миротворческий батальон (Русбат) численностью 884 военнослужащих Воздушно-десантных войск, ставший первым подразделением в современной России, сформированным специально для участия в миротворческих операциях за рубежом. Штатной структурой батальона предусматривались управление, пять рот и штабная рота. Кроме того, в состав первого российского миротворческого контингента были включены 7 офицеров для службы в составе главного штаба операции и 9 офицеров в штаб сектора ответственности российских и бельгийских миротворцев «Восток». Командиром батальона был назначен полковник Логинов Виктор Николаевич, до этого бывший командиром 40‑й отдельной воздушно-десантной бригады в Николаеве.

Справка

Батальон (Русбат-1) был сформирован и подготовлен к выполнению миротворческих задач в течение месяца по временному штату в учебном центре «Дубровичи» под Рязанью из соединений Воздушно-десантных войск согласно Постановлению Верховного Совета РФ от 6 марта 1992 года № 2462‑I «О направлении российского контингента в Югославию для участия в миротворческих операциях ООН» и приказа командующего Объединенными вооруженными силами СНГ.

Костяк батальона составили подразделения 106‑й гвардейской воздушно-десантной Краснознаменной ордена Кутузова дивизии (г. Тула). Батальон был усилен специалистами 35‑й (г. Капчагай), 36‑й (пгт Гарболово) и 40‑й (г. Николаев) отдельных воздушно-десантных бригад, подразделениями 76‑й гвардейской воздушно-десантной Черниговской Краснознаменной ордена Кутузова дивизии (г. Псков), военными переводчиками Военного института Министерства обороны (в настоящее время – Военного университета) и несколькими другими офицерами. Миротворцы имели легкое стрелковое вооружение, парк из 150 автомобилей (87 грузовых, 50 специальных и 13 легковых) и 15 бронетранспортеров БТР‑Д.

554‑й отдельный батальон первым вошел в зону своей ответственности в секторе «Восток» Хорватии, где до недавнего времени шли ожесточенные бои и более 50 % городов и селений Восточной Славонии, включая печально знаменитый Вуковар, стояли в развалинах, первым развернул здесь свои «чекпойнты» – контрольные посты (блокпосты) между сербами и хорватами на линии фронта протяженностью 110 и шириной 50 километров, первым в секторе добился того, что бывшие противники стали складировать тяжелое вооружение и пошли на первые переговоры.

Дислокация и задачи 554 опб МС ООН в Хорватии

Справка

Зоной ответственности российских миротворцев по плану операции была определена южная часть сектора «Восток». Данная территория неофициально именовалась «Славонской мясорубкой», там шли наиболее ожесточенные боевые действия, не прекращавшиеся ни днем, ни ночью. Западные страны категорически отказались направить туда свои контингенты. Согласилась лишь Бельгия, но на условиях, что ее военнослужащие будут дислоцироваться только в Баранье, ограниченной по сторонам, как треугольник, естественными преградами: рекой Драва – венгерской границей – рекой Дунай. Российские острословы сразу окрестили этот анклав «островом Баранья»².

К своим обязанностям в полном объеме контингент приступил 15 мая 1992 года. В зону ответственности батальона входили города Вуковар, Осиек и Винковцы. Линия разъединения сторон обеспечивалась российскими десантниками несением службы на наблюдательных постах, контрольно-пропускных пунктах и блокпостах. Штаб располагался в городке Клиса рядом с небольшим аэродромом.

В сентябре 1994 года зона ответственности Русбата была разделена на зоны ответственности рот. 1‑я рота расположена в Орлике, 2‑я – в Тординцах, 3‑я – в Тени, 4‑я, штабная рота, – в Клисе, и две роты переданы в Сараево. Вдоль зоны разведения функционировали 66 наблюдательных постов (основные и выносные, один из них в Овчаре – месте предполагаемого захоронения раненых из Вуковара, убитых сербами) и 5 контрольно-пропускных пунктов. Задачами Русбата предусматривались контроль за отводом сторонами артиллерии и танков из 20‑километровой зоны, минометов и зениток из 10‑километровой зоны, а также разоружением сторон. При этом и сербская, и хорватская стороны активно готовились к военным действиям, хорваты – к наступлению, сербы – к обороне (рыли траншеи, строили инженерные сооружения).

Находясь среди двух огней, российские миротворцы мужественно исполняли свой долг, прекрасно при этом понимая, что в случае хорватского наступления им некуда будет отступать.

Отечественное миротворчество было высоко оценено руководством ООН, которое обратилось к России с просьбой направить в Югославию второй миротворческий контингент. Им стал 629‑й отдельный пехотный батальон (Русбат-2), сформированный в феврале 1994 г. из части сил (двух рот, порядка 400 человек) 554‑го батальона, совершивших стремительный марш по горным дорогам Боснии в район г. Сараево и своими решительными действиями фактически предотвративших бомбардировки сербских позиций самолетами НАТО, за что десантники получили благодарность от тогдашнего Генерального секретаря ООН Бутроса Гали. При этом Русбат-2 оказался единственным из всех батальонов, расположенных в Сараево, стоящим непосредственно на линии разъединения сербских и мусульманских войск.

Формирование и дислокация 629 опб МС ООН в Боснии и Герцеговине

Справка

Русбат-2 (две роты) вводили в Боснию и Герцеговину срочно в феврале 1994 года. От скорости размещения батальона зависело, будут или нет бомбить сербские позиции. На всем протяжении пути их с восторгом встречали сербы. На танки, впервые после Второй мировой войны, сажали детей, русским солдатам дарили ракию (балканский крепкий алкогольный напиток). В знак приветствия – три пальца (сербское национальное приветствие (троеперстие) одной рукой с открытыми большим, указательным и средним пальцами). Сербы помогли десантникам с установлением постов и размещением, ознакомили с обстановкой.

Русбат не только контролировал линию разграничения, но и охранял два склада со сданным сербами вооружением. При этом обстановка гражданской войны в Югославии обусловила изменение подхода десантников к обеспечению собственной безопасности и применению военной силы через усиление боевой мощи контингента. Батальон запросил и получил из России современные БТР‑80, 82‑миллиметровые артиллерийские орудия, мобильные ракетные пусковые установки для борьбы с танками и портативные противовоздушные комплексы. «Разнимание» воюющих сторон требовало действий по правилам серьезной войны.

В сентябре 1994 г. в Миссии служили 1405 россиян, из них 39 – в гражданской полиции и 17 – в качестве военных наблюдателей

Не дрогнули наши десантники-миротворцы и в самый драматический момент операции UNPROFOR летом 1995 года, когда хорватская армия, поправ все международные договоренности, силой захватила Краину и Западную Славонию. За считаные дни тогда пали три сектора, где находились силы ООН. Выстоял один лишь сектор «Восток». Выстоял главным образом потому, что здесь были позиции российского батальона, а командованием ВДВ была спланирована десантная операция по его поддержке с воздуха на случай нападения хорватских войск. В результате хорваты отказались от наступления, а в 4‑м, непобежденном анклаве, российскими и бельгийскими военными были разоружены все вооруженные формирования противоборствующих сторон, проведены мероприятия по изъятию оружия у населения, восстановлены порядок и законность, созданы условия для спокойной, мирной жизни. Это стало, пожалуй, единственным случаем мирного и довольно спокойного разрешения судьбы сербского анклава на территории Хорватии в распавшейся Социалистической Федеративной Республике Югославия. И в этом большая заслуга миротворцев России.

Справка

В январе 1996 года 629‑й отдельный пехотный батальон ООН выведен на территорию России в связи с передачей полномочий от ООН к НАТО в Боснии и Герцеговине.

В июне 1998 года 554‑й отдельный пехотный батальон ООН выведен на территорию России на основании решения Совета Безопасности ООН о поэтапном сокращении военного компонента миссии ООН в Восточной Славонии.

В последующем в 1996 году на территорию Боснии и Герцеговины в составе международного воинского контингента была введена российская отдельная воздушно-десантная бригада, а с 1999 по 2003 год российские подразделения привлекались к обеспечению безопасности и стабильности в Косово в составе международных сил.

Российские десантники с честью выполнили все поставленные задачи, а их присутствие на Балканах с 1991 по 2003 год по признанию участников всех сторон конфликтов, стало гарантией безопасности населения и предотвратило новые столкновения, явив всему миру пример доблестного исполнения миротворчества.

В то же время необходимо отметить, что на международном уровне российское миротворчество на территории Югославии в рамках так называемого «стратегического партнерства Россия – Запад» во многом носило локальный, противоречивый, непоследовательный, а порой и откровенно зависимый от Запада характер. Такое пассивное следование западной стратегии обусловило снижение возможностей России по обеспечению собственной национальной безопасности на региональном и глобальном уровнях. На региональном уровне это выразилось в ее постепенном вытеснении за рамки балканского миротворческого процесса, пренебрежительном отношении к ее национальным интересам, а на глобальном – было оценено международным сообществом в качестве серьезного внешнеполитического поражения России, потери международного авторитета и традиционных союзников в регионе.

Тем не менее активная проработка подходов к организации и ведению миротворческих операций, как форме применения сил и средств для стабилизации обстановки в том или ином регионе, формированию воинских контингентов для выполнения миротворческих задач, а также созданию региональных структур миротворчества продолжается и в настоящее время. Примером тому служат миротворческие операции, в частности, Организации Договора о коллективной безопасности в 2022 году в Казахстане, а также на территории Нагорного Карабаха в рамках трехстороннего межгосударственного соглашения 2020 г. между Россией, Азербайджаном и Арменией. В связи с этим можно утверждать, что в миротворчество по-прежнему является одним из главных рычагов предотвращения (прекращения) военных конфликтов и обеспечения международной безопасности.

Вследствие этого опыт, полученный при выполнении миротворческих задач на Балканах, требует своего осмысления в контексте изменяющихся подходов противоборствующих сторон к ведению вооруженного противоборства, определения как позитивных, так и негативных сторон применения силы (сил и средств) для разрешения складывающихся противоречий, а также реализации в подготовке войск, формировании и развитии международных отношений.

Автор выражает благодарность и глубокую признательность педагогическим работникам Рязанского гвардейского высшего воздушно-десантного командного училища – участникам описываемых событий К.К. Костину и С.Е. Павлову за предоставленные материалы, положенные в основу данной книги.

Глава 1
Балканский передел и его значение для европейской безопасности

1.1. Балканы как зона (дез)интеграции на стыке культурологических (социально-этнографических) и геополитических систем или цивилизационное пограничье

Балканы в сознании современного человека вызывают сложный ассоциативный ряд, связанный прежде всего с войнами, разрушениями, национальными и государственными конфликтами и международными кризисами. Балканский полуостров на протяжении веков был и остается ареной столкновения цивилизаций, борьбы великих держав. Как в свое время провидчески заметил мудрый и жесткий политик Отто фон Бисмарк, «если в Европе начнется война, то из-за какой-нибудь глупости на Балканах»³.

Потенциальная конфликтность региона определена чересполосным проживанием в нем народов с разными историческими судьбами, объединенными, в сущности, одной общей судьбой, имя которой – балканизация. События последнего двадцатилетия и главным образом последствия разрушения социалистической Югославии показывают, что рок балканизации как перманентной войны всех против всех преследует регион и в XXI веке.

Справка

Балканизация – процесс распада государства или федерации, сопровождаемый дальнейшей фрагментации вновь образованных политических субъектов, которые вступают в конфликтные отношения друг с другом вплоть до гражданской войны⁴.

Балканизация – состояние постоянного конфликта между государствами по поводу спорных территорий и положения проживавших за пределами своих стран этнических групп населения, фактор многолетней своекорыстной «игры» крупных европейских и мировых держав на противоречиях как между балканскими государствами, так и между населявшими их народами⁵.

При этом Балканский полуостров как зона продолжающегося конфликта мировых центров силы выступает реперной точкой интеграционных и дезинтеграционных процессов не только в Европе, но и в Евразии в целом. Балканы являются частью дуги нестабильности, которая через Малую Азию, Ближний Восток, Кавказ и Центральную Азию доходит до современных границ России. Поэтому необходимо заниматься поиском путей стабилизации и «замирения» региона, способов его включения в устойчивые интеграционные объединения – хотя бы в прагматических целях защиты национальных интересов России.

Рассматривая историко-культурные факторы (дез)интеграции Балкан, необходимо отметить, что развитие населяющих их народов шло близкими, но все-таки разными путями, что и предопределило их специфические взаимоотношения. Существует жестокая притча о ненависти между родственными народами полуострова. Одному балканцу обещали: все то, что он пожелает для себя, удвоится для других. Он сразу спросил: «Распространяется ли это на моего брата?» Получив утвердительный ответ, балканец без колебаний сделал заказ: «Выколите мне один глаз»! Как писал по этому поводу болгарский историк Георгий Марков, «балканский синдром зла скорее братоубийственен, чем направлен на другие народы. Поговорка: «Лучший друг – это сосед моего соседа», – отражает отношения, когда родным и соседям есть что делить»⁶.

Включение Балкан в разные исторические периоды в орбиту империй наложило серьезный отпечаток на культуру и традиции населения региона. Здесь устанавливали свои порядки Византия, Османская Турция и Австро-Венгрия. Российская империя, не имея на полуострове собственных владений, с первой половины ХIХ века оказывала непосредственное влияние на политическое и культурное развитие православных народов – прежде всего болгар, греков и сербов.

Для понимания происходящих в регионе процессов важно помнить, что принятие христианства из разных центров – Рима и Константинополя – не только повлияло на развитие духовной культуры, но и определило цивилизационный выбор народов. Не менее, а возможно, даже более серьезные последствия оказало принятие ислама в ходе завоевания балканских земель Османской империей.

Последствия владычества турок, активно проводивших политику исламизации и отуречивания, особенно ярко проявились в Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии. Масштабы массового перехода крестьян в ислам в ХVI – ХVII веках можно объяснить умелой ненасильственной политикой Стамбула по созданию лояльного большинства на завоеванных территориях из бедных слоев населения. Принятие ислама открывало перед крестьянином возможность восходящей социальной мобильности, которой он был полностью лишен в прежнем сословно-конфессиональном обществе. Параллельно с процессами отуречивания проходила массовая эмиграция славянского населения на запад и север, за реки Дунай и Саву. Эта эмиграция продолжалась вплоть до XIX столетия.

Славяновед Инна Лещиловская четко сформулировала квинтэссенцию цивилизационного различия балканских народов: «После турецкого завоевания Балканского полуострова хорваты стали юго-восточным форпостом католицизма в Европе, сербы составили юго-западный бастион православного мира, мусульмане славянского происхождения оказались на северо-западной границе устойчивого исламского проникновения в Европу. Балканы как мост между Западом и Востоком, один из перекрестков мировых цивилизаций, являются регионом геополитического разлома. Происходившие здесь события, явления и действия различных лиц то разъединяли между собой, то сплачивали населявшие его народы»⁷.

Балканы в годы Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Многовековое нахождение под властью венгерской и австрийской корон одних (словенцы, хорваты), попытки приспособиться к требованиям турок-османов других (албанцы, боснийские сербы) и постоянная, на протяжении столетий борьба за сохранение своей идентичности третьих (греки, болгары, сербы) не могли не отразиться на отношениях народов, формировании их мировоззрения и цивилизационном выборе. В результате на пространстве Балкан сформировались три культурные общности – западная (католическая), православная и исламская.

Несмотря на наличие «общих черт объективного порядка» (Сэмюэль Хантингтон), к которым относятся язык, история, религия, обычаи, институты, самоидентификация, и которые определяют формирование самостоятельных наций, идеи собрать все территории южных славян под одной крышей развивались на протяжении всего ХIХ века. В частности, в недрах литературно-политического движения иллиризма, идейным вдохновителем которого был хорват Людевит Гай, в 30–40‑е годы XIX столетия родилась идея общности судеб сербов, хорватов и словенцев, получившая позднее название югославизма. Одна из идей югославизма заключалась в обосновании единой общности «сербско-хорватский народ» и внедрении этнонима «югославяне». На роль лидера в национально-объединительном движении претендовали и Загреб, и Белград, и Подгорица, не забывая при этом о планах создания собственных национальных государств.

С 1830 года центром антиосманского движения на Балканах становится Сербское княжество. Составленная премьер-министром и министром иностранных дел Илией Гарашаниным внешнеполитическая программа «Начертания» (1844 г.) предполагала, что сербская полития во главе с династией Обреновичей должна возглавить борьбу против турок за создание Балканского союза, в состав которого войдут Босния и Герцеговина, Черногория, Македония, а также Хорватия в случае распада Австро-Венгрии.

В Хорватии наряду с идеями иллиризма и югославизма также развивалась великохорватская идея, суть которой, как и великосербской, заключалась в собирании всего населения этой национальности в одном государстве. Молодой юрист Анте Старчевич в начале 50‑х годов ХIХ века основал новое направление в национальной хорватской идеологии, согласно которому единственным государством, способным объединить все славянские народы, могла быть только Великая Хорватия. Фактически к началу XX века сформировались два интеграционных проекта – великосербский и великохорватский. Их главное отличие заключалось в том, чья столица будет центром нового объединения – Загреб или Белград.

Формирование национальной идеологии среди народов Боснии и Герцеговины в XIX столетии проходило под большим влиянием белградских политиков и интеллектуалов. В этой провинции Османской империи проживали представители трех вероисповеданий, говорившие на одном – сербохорватском – языке. В XIX веке славяне-мусульмане, которые составляли около 50 % населения Боснии и Герцеговины, осознавали четкую разделительную грань между собой и мусульманами-турками, ощущали себя особой этнической общностью по отношению как к иноверцам, так и прочим мусульманам. Поэтому они охотно откликались на идеи духовного и территориального объединения всего сербского народа вокруг Белграда. Загреб, в свою очередь, рассматривал возможность объединения территорий, населенных хорватами. В гораздо меньшей степени объединительные идеи присутствовали в Болгарии и Греции.

Албанцы же, наоборот, никогда не рассматривали возможность объединения со славянскими народами. Более того, с момента создания националистической организации Призренской лиги в 1878 г. и провозглашения независимости от Турции в 1912 г. они активно развивали идеи албанизма – объединения всех территорий проживания албанцев – Великой Албании. Что же касается планов объединения Югославии и Албании после Второй мировой войны, то известный политик и близкий соратник Тито Милован Джилас писал в своих воспоминаниях об этом так: «Правительства наших стран в конце войны в принципе стояли на точке зрения, что Албания должна объединиться с Югославией. Это покончило бы с традиционной нетерпимостью и конфликтами между сербами и албанцами. И – что особенно важно – это дало бы возможность присоединить значительное и компактное албанское меньшинство к Албании как отдельной республике в югославско-албанской федерации»⁸. Как известно, этого объединения не произошло, однако с 2008 г. существует второе албанское государство – Республика Косово. Но вернемся в начало XX века.

Итоги Первой мировой войны (а именно, крушение сразу трех империй – Австро-Венгрии, Османской Турции и России), а также мощное революционное движение, затронувшее периферию капитализма, стали сильнейшими внешними катализаторами центростремительных тенденций. Великие державы (Англия, Франция и США) поддержали идею югославского государства. 1 декабря 1918 г. было провозглашено создание Государства сербов, хорватов и словенцев. Впоследствии оно было переименовано в Королевство сербов, хорватов и словенцев, а с 1929 г. – в Королевство Югославия.

Справка

После Первой мировой войны с формированием в Восточной Европе пояса стран, используемого в качестве «кордона» против «красной чумы» с востока, Балканы превратились еще и в «геополитическую границу». Сначала эта граница была очень широкой и не только защищала победившие в Первой мировой войне морские страны Запада (Англию и Францию) от угрозы с востока, но и отделяла молодой СССР от Германии, а также Австрии и Венгрии, т. е. проигравших войну стран (во избежание распространения на них большевизма).

Сербия и другие балканские государства накануне Первой мировой войны 1914–1918

Разные народы по-разному видели воплощение идеи югославизма. Сербы выступали за единое и унитарное государство с областным самоуправлением, хорваты и словенцы – за создание федерации. Главными внешними игроками, определявшими вектор развития региона, стали США, Великобритания и Франция. Россия в силу естественных причин (революция, Гражданская война) на определенное время выпала из региона. Причем доктрина Вильсона, провозглашавшая «ничем не ограниченную возможность самостоятельного развития» народов полуострова, расходилась с позицией Ллойд Джорджа и Жоржа Клемансо, выступавших за жесткую политику в отношении государств, проигравших в мировой войне.

В результате длительных согласований была достигнута договоренность, что государство сербов, хорватов и словенцев, или Югославия, будет свободным, независимым королевством с единой территорией и единым гражданством. Оно будет конституционной, демократической парламентской монархией с династией Карагеоргиевичей во главе⁹.

В то же время вся аргументация в пользу общего государства не могла скрыть его искусственного, сегментарного характера. Кроме некой общности исторических судеб в период раннего Средневековья, славянские народы не обладали ни равным уровнем экономического развития, ни едиными политическими и правовыми системами. При этом имевшая место религиозная конфронтация и разные цивилизационные задачи делали невозможным выработку общих целей развития и, соответственно, формирование устойчивого государства.

Как справедливо отметил Эрик Хобсбаум, с «основанием Югославского королевства сразу же обнаружилось, что его жители вовсе не обладают общим «югославским» самосознанием, которое пионеры иллирийской идеи постулировали еще в начале XIX века, и что на них гораздо сильнее действуют иные лозунги, апеллирующие не к «югославам», а к хорватам, сербам или словенцам и достаточно влиятельные для того, чтобы довести дело до бойни. В частности, массовое хорватское самосознание развилось лишь после возникновения Югославии и направлено оно было как раз против нового королевства – точнее, против (реального или мнимого) господства в нем сербов».

Просуществовала «первая Югославия» недолго. 6 апреля 1941 г. она была оккупирована и расчленена странами оси. Часть ее территории вошла в состав Великой Албании под протекторатом итальянского короля Виктора-Эммануила III. Фашистское Независимое государство Хорватия получило часть территорий Боснии и Герцеговины. В историю эти протектораты вошли как пример почти животной ненависти к сербам. По последним данным, в результате геноцида погибли 800 000 сербов. Около 200 000 сербов были насильно обращены в католичество, 400 000 вынуждены были бежать в Сербию. Главным итогом деятельности фашистских режимов в Албании и Независимом государстве Хорватия стало изменение этнической карты региона и закрепление ненависти между соседними народами

Раздел Югославии между нацистской Германией и ее союзниками

Тем не менее именно в это время в регионе активно распространялись социалистические идеи, в частности, идеи нового интеграционного проекта – построения югославского государства, основанного на принципе права наций на самоопределение. Безусловным прообразом такого «светлого будущего» был Советский Союз, федеративная модель которого легла в основу государственного устройства «второй Югославии».

Социалистическая или «вторая» Югославия, как неудавшийся интеграционный проект, была продуктом Ялтинских соглашений. Как вспоминал Милован Джилас, Сталин в апреле 1944 г. в разговоре с Тито сказал: «В этой войне не так, как в прошлой, а кто занимает территорию, насаждает там, куда приходит его армия, свою социальную систему. Иначе и быть не может»¹⁰. Следует уточнить, что в Югославии «иначе и быть не могло» не только потому, что к концу войны почти всю территорию контролировала Народно-освободительная армия во главе с Иосипом Брозом Тито, но и потому, что эта территория входила в зону интересов СССР.

В результате Балканы продолжили быть объектом борьбы великих держав за влияние, в которой принимал участие и Советский Союз, заинтересованный в обеспечении безопасности юго-западных границ стран Варшавского договора и усилении своего влияния в Юго-Восточной Европе. При этом сама Югославия, прежде всего ее сербское население, в отношениях с социалистическими странами придерживалась политики перехода от протектората к ограниченному суверенитету, давая отпор как натоизации, так и советизации.

Справка

После Второй мировой войны Балканы были поделены на северную (социалистическую часть) и южную – капиталистическую. При этом советизация Балкан в последующем привела к разделению региона даже на три части: Восточные Балканы (Болгария и Румыния, входившие в Организацию Варшавского договора и Совет экономической взаимопомощи), Западные Балканы (страны альтернативного социализма – Югославия и позже Албания) и Южные Балканы (Греция и турецкая часть Балкан – члены НАТО).

После краха социализма в Европе Балканы подпали под влияние ЕС, как наследника идеи общеевропейского дома с новой моделью организации империи.

Созданная изначально в соответствии с базовыми принципами советского федерализма, не учитывавшая естественные границы проживания народов (а возможно, сознательно сужавшая сербское пространство) социалистическая Югославия прожила красивую, но недолгую жизнь. Реализация принципа права наций на самоопределение привела не к возникновению жизнеспособной целостности, а к формированию агрессивной этнократии и попранию принципа историзма. Дело в том, что идеологическим и политическим фундаментом республик Федеративная Народная Республика Югославия / Социалистическая Федеративная Республика Югославия стала именно этническая идентификация.

Формирование Югославии после Второй мировой войны

По конституции 1946 г. Югославия была разделена на шесть национальных республик – Словению, Хорватию, Сербию, Черногорию, Македонию, Боснию и Герцеговину, причем в Сербии были выделены два автономные края – Косово и Метохия и Воеводина, а в состав Хорватии и Боснии и Герцеговины были включены исконно сербские территории. В результате сербы оказались разделенными не только республиканскими, но и краевыми границами. Кроме того, после Второй мировой войны было запрещено возвращение сербских беженцев в Косово и Метохию и северные районы Македонии.

Югославия как буферная зона на стыке геополитических систем

Создание республики Босния и Герцеговина заложило еще одну мину под сербов. Ее территория была образована по историко-географическому принципу. Именно поэтому боснийские сербы до сих пор считают Боснию и Герцеговину не государством, а географическим названием. В границах республики были объединены представители трех разных народов – сербов, хорватов и боснийцев (сербы, принявшие ислам при турецком господстве), не считая национальных меньшинств. Понятие «мусульманин» в Социалистической Федеративной Республике Югославия появилось впервые по данным переписи 1961 г. как определение не религиозной, а этнической принадлежности. Так, например, жители Боснии и Герцеговины писали в анкетах: «Вероисповедание – атеист, национальность – мусульманин». После переписи 1971 г. слово «мусульмане» стало синонимом народности.

Анализ имеющихся данных дает основание утверждать, что в Боснии и Герцеговине политическим руководством Социалистической Федеративной Республики Югославия сознательно формировалась новая нация. Так, вся система образования и религиозного воспитания в социалистический период была направлена на формирование у отуреченных сербов устойчивой идентификации себя как несербов – как мусульман. В течение 1980‑х годов отмечался настоящий строительный бум мечетей по территории всей республики. Ежегодно высшее исламское образование на Среднем и Ближнем Востоке получали 250 молодых боснийцев, которые возвращались на родину зачастую с радикальными и фундаменталистскими взглядами и в результате в конце 1980‑х годов выступили в роли главных разрушителей общего государства.

Параллельно культивировался и поощрялся национализм в Словении и Хорватии как самых богатых республиках, которые не хотят больше «кормить» отсталые территории. Албанское большинство Косово и Метохии требовало статуса республики. Фактически югославское государство не представляло собой нечто целое уже по конституции 1974 г., т. е. Югославия к концу 1980‑х представляла собой хорошо подготовленную горючую смесь. Спичкой, которая разожгла пожар межнациональных войн, оказалось не столько провозглашение независимости республик, сколько признание новых государств в существующих границах международным сообществом.

Справка

Провозглашение независимости:

25 июня 1991 г. – Словения;

25 июня 1991 г. – Хорватия;

8 сентября 1991 г. – Македония;

22 сентября 1991 г. – Республика Косово (независимость отменена в ходе войны НАТО против Югославии);

18 ноября 1991 г. – Хорватское Содружество Герцег-Босна (по итогам Вашингтонского соглашения в 1994 году объединена с Республикой Босния и Герцеговина в Федерацию Боснии и Герцеговины);

19 декабря 1991 г. – Республика Сербская Краина (уничтожена в результате операции «Буря»);

28 февраля 1992 г. – Республика Сербская (объединилась с Федерацией Боснии и Герцеговины в Боснию и Герцеговину по Дейтонскому соглашению в 1995 году);

6 апреля 1992 г. – Республика Босния и Герцеговина (по итогам Вашингтонского соглашения в 1994 году объединена с Хорватским Содружеством Герцег-Босна в Федерацию Боснии и Герцеговины);

27 сентября 1993 г. – Автономная область Западная Босния (провозглашена как автономия);

18 марта 1994 г. – Федерация Боснии и Герцеговины (объединилась с Республикой Сербской в Боснию и Герцеговину по Дейтонскому соглашению в 1995 году);

26 июля 1995 г. – Республика Западная Босния (уничтожена в результате операции «Буря»);

14 декабря 1995 г. – Босния и Герцеговина;

10 июня 1999 г. – Косово под «протекторатом» ООН (образовано в результате войны НАТО против Югославии);

3 июня 2006 г. – Черногория;

17 февраля 2008 г. – Республика Косово.

Последовательность распада Югославии

Глобализация и крушение биполярной мировой системы создали объективные предпосылки для формирования новых механизмов борьбы за влияние в регионе. Одним из них стала дезинтеграция югославского пространства, которая никогда бы не выразилась в кровопролитных межэтнических войнах, если бы не интересы внешних игроков. Признание бывших республик Югославии в границах, не отвечавших историческим реалиям, привело к серии межэтнических войн и внешней интервенции. Последствия этих событий до сих пор не преодолены, да и вряд ли в ближайшее время это произойдет. Исключительная поддержка Западом всех участников конфликтов, где бы они ни проходили, кроме сербов, свидетельствует лишь о стремлении окончательно уничтожить Сербию как главного психоисторического союзника России.

Необходимо подчеркнуть, что развал Югославии вызван не тем, что этот проект был изначально нежизнеспособен и ущербен – просто он был нужен в биполярной системе как некая буферная зона – зона неприсоединения. Недаром Белград играл важнейшую роль в Движении неприсоединения. При этом в системе глобальной гегемонии, которая сложилась после 1991 г., никакие противовесы были не нужны. Однако сербы этого не поняли, сразу не смирились и понадеялись на поддержку России, в то время как она, в результате политики Бориса Ельцина, Андрея Козырева и Виктора Черномырдина, фактически без сопротивления сдала все свои интересы в регионе, открыв тем самым дорогу евроатлантической интеграции.

Продолжающаяся после распада биполярной системы трансформация международных отношений и глобальные геополитические изменения самым непосредственным образом отразились на ситуации в регионе. Узкопрагматичные цели (как правило, меркантильного характера) определили бескомпромиссное стремление политического руководства балканских государств, включенных до 1991 г. в орбиту советского влияния, встроиться в такие наднациональные структуры, как НАТО и ЕС. Это вызвало естественную обеспокоенность России расширением к нашим границам мощнейшей и агрессивной военно-политической структуры.

Распад Югославии 1991–1999 гг.

Тем не менее, при всех противоречиях, существующих между странами и народами полуострова, в начале текущего века окончательно обозначился общий для них вектор развития – евроатлантическая интеграция. Фактически это означало начало передела сфер влияния, «передела уже поделенного мира» насильственным, военным путем. Балканский регион, как важная стратегическая транзитная зона – по своей сути мост в Малую Азию и оттуда на Ближний Восток, сулил контролирующим его государствам, союзам и блокам геополитические преимущества. Не случайно Збигнев Бжезинский рассматривал Балканы как особую «клетку» на «великой шахматной доске».

Карта Югославии после ее распада

Таким образом, можно отметить, что в XIX–XX веках Балканы прошли через существенные геополитические и цивилизационные изменения и опробовали на себе различные проекты, как своего балканского авторства, так и импортированные извне, при этом регион оставался важным пограничьем, в котором сталкивались как местные балканские силы, так и крупные мировые игроки и политические системы в борьбе за ключ к «пороховому погребу» Европы. Поэтому с точки зрения исторической ретроспективы необходимо признать, что фактическим контролем большей части Балкан Запад нанес психоисторический удар по России.

1.2. Интересы США и ведущих европейских держав на Балканах

Кризис на Балканах нашел свое отражение во внешней политике многих стран, и прежде всего США, особенно после окончания холодной войны. Он «явился катализатором изменений не только в американской внешней политике, но и в трансатлантических и американо-российских отношениях, а также в отношениях США с исламским миром»¹¹. После распада биполярной системы этот кризис стал очередным поводом для США реализовать давно вынашиваемый ими план захвата мирового лидерства. Военно-политическая обстановка в Европе стала развиваться с учетом интересов США, а руководство Соединенных Штатов предприняло целенаправленные меры политического, экономического и военного характера по сохранению и укреплению своих лидирующих позиций и обеспечению воздействия на происходящие в Европе процессы в выгодном для себя направлении.

Претенциозная позиция США в международных делах приобрела отчетливые контуры и получила соответствующее документальное оформление в 1993 году в «Стратегии национальной безопасности США», в которой напрямую обосновывалась целесообразность пересмотра системы безопасности в Европе, сложившейся после окончания Второй мировой войны, и ее изменения в пользу США и их союзников. «Мир нуждается в руководстве, которое способна осуществить только Америка. Перед нами открывается беспрецедентная возможность утверждать наши интересы (а не просто защищать их)», – отмечалось в этом документе. Правда, в то время администрация президента Б. Клинтона еще проявляла некоторую сдержанность, поэтому подобные заявления сопровождались такими пояснениями: «Нам следует быть разборчивыми и осмотрительными в наших глобальных инициативах. Другие также должны иметь свои обязанности. Но мы не можем также позволить, чтобы провозглашенный нами принцип превратился в оправдание бездеятельности со стороны Америки»¹². Так под благовидными предлогами обосновывалась новая геостратегия США и блока НАТО, направленная на достижение почти неограниченных целей, для обеспечения чего могли быть использованы «все необходимые инструменты национальной мощи».

Несколько позже в докладе «Национальная военная стратегия» председателя Комитета начальников штабов вооруженных сил США вышеупомянутые базовые положения приобрели логическую завершенность. Они трансформировались в совокупность весьма жестких, агрессивных по своему характеру принципов, являющихся руководством к действию, как-то:

США несут глобальную ответственность за все происходящее в мире; вооруженные силы США призваны защищать демократию в планетарном масштабе;

США имеют жизненно важные интересы практически во всех регионах мира, которые требуют защиты, в т. ч. и вооруженными средствами, и т. п.

Изучение и анализ таких документов, как «Стратегия национальной безопасности» и «Национальная военная стратегия США», а также базирующейся на них «Стратегической концепции НАТО» дают основание сделать следующие выводы:

в 90‑х годах XX века отмечается существенное повышение военно-политической активности блока НАТО и расширение географии возможного применения военной силы далеко за пределы его зоны ответственности, определенной договором о создании альянса. Настораживающим фактором здесь являются попытки объявить эти зоны сферой своих «интересов безопасности»;

возрастает готовность использовать военную силу США и НАТО в целом в различных ситуациях, в т. ч. и в тех, которые не предполагают необходимость ее применения. Примером тому являются минувшие события в Ираке, Сомали и Югославии. Возможность применения военной силы на постсоветском пространстве также не исключается;

активизируется разработка новейших технологий, способных обеспечить США военно-техническое (количественное и качественное) превосходство над другими крупнейшими странами мира;

в США и в других государствах-участниках блока НАТО большое внимание уделяется разработке новых приемов использования военной техники и вооружений, а также способов ведения военных действий применительно к изменившимся внешнеполитическим условиям;

в США и НАТО откровенно игнорируются международные институты обеспечения мира и безопасности (ОБСЕ, ООН, Совет Безопасности), которые рассматриваются в нынешних условиях как лишняя обуза, сдерживающая их геостратегическую активность и конкретные инициативы, в т. ч. военные акции.

Все это свидетельствует о том, что военная сила остается для США одним из приоритетных инструментов внешнеполитического воздействия, который они могут и готовы задействовать вопреки существующим международно-правовым нормам. Эта готовность нарастает по мере дальнейшего изменения соотношения сил в пользу Соединенных Штатов, а также ослабления государств и международных институтов, противостоящих политике агрессии и насилия.

Способность и возможность действовать с позиции силы были апробированы на практике – вслед за объявлением Балкан «зоной важных американских интересов» последовало «решение президента Клинтона о прямом применении здесь вооруженных сил США»¹³.

Готовя военную акцию против Югославии, НАТО и США решали в основном собственные проблемы. Их действия мотивировались отнюдь не заботой о косовских албанцах. Важную роль в развязывании вооруженной акции сыграли идеологические, психологические и даже личностные моменты, повлиявшие на позиции ведущих стран НАТО в отношении Белграда.

Именно эти причины и мотивы, а не соображения высшей гуманности явились основой решения НАТО проигнорировать Устав ООН и общепризнанные принципы международного права и приступить к систематическим варварским бомбардировкам территории Югославии. Не случайно даже формальное обоснование необходимости нанесения воздушных ударов по суверенной стране в разные периоды давалось разное: «то желание убедить Милошевича в необходимости подписать документы в Рамбуйе, то стремление предотвратить гуманитарную катастрофу (которой до начала военных действий не было), то обеспечение условий для возвращения беженцев и т. д.»¹⁴.

Объективный анализ итогов военной агрессии против Югославии показывает, что на Балканах вслед за Ираком была предпринята попытка реализовать замысел, основанный на положениях новой стратегии НАТО – силой навязать миру право альянса на односторонние вооруженные действия по собственному усмотрению. В сердцевине этого замысла оказались общие интересы, преследуемые, по крайней мере, большинством государств НАТО. Стремление устранить политическое руководство Союзной Республики Югославия, подавить сербское национальное самосознание, насадить марионеточный режим и т. п. позволило им объединить усилия в организации и осуществлении агрессии на Балканах.

Сербское государство и его независимая национальная политика явились серьезным препятствием для осуществления ведущими странами западного альянса политической экспансии, поскольку своим примером Сербия оказывала определенное влияние на оппозиционные силы в государствах, бывших союзниками СССР в Восточной Европе, и развитие в них политической обстановки в целом¹⁵.

В то же время США наряду с общими с западноевропейскими странами устремлениями имели и собственные специфические интересы на Балканах, которые заключались, в частности, в следующем:

экономически ослабить ЕС, дискредитировать единую европейскую валюту;

затормозить создание европейской оборонной структуры и консолидировать Европу на базе НАТО, где главную роль в силу обладания наибольшей военной мощью играли американцы;

усилить свое военное присутствие на Балканах (в «мягком подбрюшье Европы»);

продемонстрировать военную силу в целях устрашения не согласных с политикой США государств¹⁶.

В соответствии с этими интересами в начале 90‑х годов главной целью активно проводившейся политики США на Балканах было не достижение мирного урегулирования на основе принципов ООН, а стремление создать в регионе новый стратегический баланс сил после утраты Россией ключевых позиций в миротворческом процессе в Боснии и Герцеговине. Политика Соединенных Штатов включала в себя военное сотрудничество с Хорватией, поддержку боснийских мусульман, а также тайные поставки оружия последним из Ирана через Хорватию¹⁷.

Одновременно усиливалась и организованная поддержка югославского конфликта со стороны США и западных спецслужб – прослеживается определенная управляемость событий, логическая цепь которых соответствует разработанной на Западе технологии управления кризисом.

Позже детальный анализ развития обстановки на территории бывшей Югославии позволил выделить в событиях того периода вполне конкретные элементы управляемого конфликта, характерные для политики США и НАТО по закреплению своего влияния в стратегически важных регионах мира. К ним следует отнести:

объединение разрозненных политических сил, выступающих против существующего правительства;

создание объединенного руководства оппозиции;

разработка выгодной для субъекта управления системы корпоративных взглядов на будущее развитие страны;

формирование стратегических, оперативных и тактических целей оппозиции;

разработка программы, обосновывающей деятельность оппозиции и обещающей населению страны улучшение жизненных условий после свержения существующего правительства;

выработка организационных и оперативных методов работы оппозиции;

подрыв уверенности лидеров правительства в своих силах и лояльности (преданности) силовых структур государственному руководству;

завоевание поддержки ведущих социальных групп;

расширение международной поддержки оппозиции при одновременной изоляции существующего правительства от дипломатической, экономической и особенно военной помощи других государств.

Таким образом, активное вмешательство США в конфликт на Балканах объясняется, прежде всего, геостратегическими интересами Вашингтона в данном регионе. Выступая в роли мощной морской державы, США последовательно создавали «коридор безопасности» вдоль линии Восточное Средиземноморье – Черное море – Каспийский регион. С самого начала военного противоборства в бывшей Югославии (с 1991 г.) развитие Балканского кризиса было стратегически выгодно США и их союзникам по НАТО, поскольку посредством активного участия в его «урегулировании» и «управлении» им удалось значительно усилить свое влияние и распространить его на большинство стран региона. Лишь в самом центре полуострова, подобно осажденной крепости, оставались только две югославские республики – Сербия и Черногория, проводившие независимую от блока НАТО внутреннюю и внешнюю политику. Своим существованиям эти республики не только лишали целостности геополитическое пространство «балканского стратегического дома», но и являлись серьезным препятствием на пути к достижению главных целей США и НАТО в регионе. Так, например, Черногория, имеющая выход к Адриатическому морю с протяженностью береговой линии около 100 км, перекрывала полосу геополитического пространства по побережью, образуя тем самым крупную брешь в новой системе безопасности, создаваемой по американо-натовскому образцу. Еще более важное стратегическое положение на Балканах занимала Сербия, представляющая собой опорную конструкцию всей геополитической подсистемы региона, без которой контроль над ним не представляется возможным. С учетом этого избранный вариант преодоления указанных препятствий, вылившийся в агрессию НАТО против суверенной Югославии, следует оценивать «не как беспрецедентно широкомасштабную акцию по защите национальных меньшинств, а как решающую битву за балканский плацдарм»¹⁸.

Насаждение в Югославии проамериканского «демократического» режима означало бы большую геополитическую победу не только США, но и всей англосаксонской цивилизации, претендующей на право представлять передовую часть мирового сообщества, выдвинувшуюся в процессе борьбы за свободу некоторых национальных меньшинств. Соответственно утрата Россией своего последнего союзника на Балканах стала бы невосполнимой потерей не только для нее, но и для тех стран Азии, Европы и Северной Африки, которые стремились проводить независимую и выгодную им внешнюю политику.

Главными и наиболее очевидными последствиями образования нового прозападного и антироссийского по своей направленности центра сил в Балканском регионе являлись следующие:

обеспечение полного контроля США и их союзников над Балканами, создание глубокоэшелонированного геополитического пространства, протянувшегося от Средиземноморья через центрально-европейские страны к самым границам юга России вплоть до западного побережья Каспия, изменение системы европейской безопасности. Реализация этого замысла значительно ослабляла влияние России в Каспийском регионе и, напротив, приводило к усилению позиций в нем США и других стран НАТО (прежде всего Турции);

значительное усиление исламского фактора на Балканах в процессе суверенизации Косово и Метохии, возможность создания Великой Албании при возрастании лидирующей роли Турции в регионе. Такой вариант изменения геополитической ситуации означал бы не только дальнейшее повышение конфликтного потенциала в зоне дуги нестабильности, но и резкое ослабление, даже возможную гибель югославянской православной цивилизации;

использование конфликта в Югославии для создания военных баз США и НАТО на Балканах (в Албании, Македонии, Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии) с целью установления контроля стран альянса над Черным морем и частично в Прикаспийском регионе и обеспечения интересов нефтедобывающих корпораций, особенно американских и английских;

повышение дееспособности блока НАТО, возрастание его роли как главной военной силы в Европе, значительное усиление наступательного потенциала западного альянса как в политическом, так и военном планах. Ярким проявлением такой тенденции стала агрессия США и НАТО против Югославии и ввод войск (установление военного присутствия) на территорию Косово и Метохии в виде миротворческих сил.

Важнейшим направлением американской геостратегии явилось создание на Балканах мощного военно-политического и финансово-экономического плацдарма в интересах установления контроля над странами Средиземноморского бассейна и всей Европы.

Анализ событий того времени свидетельствует о том, что страны Запада и в первую очередь США стремились последовательно отстаивать свои политические интересы на Балканах, особенно в Боснии и Герцеговине, Косово и Метохии. Ориентация западной геостратегии на мусульмано-тюркские анклавы Южной Европы диктовалась тем, что политические элиты Албании, Боснии и Герцеговины, исламских общин бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, Кипра, Болгарии и Греции в условиях христианского окружения объективно следовали в фарватере внешнеполитического курса таких стран, как США, а также ряда мусульманских государств. При этом Босния и Герцеговина, и особенно Косово и Метохия, рассматривались Вашингтоном в качестве центра притяжения и консолидации всех народов Южной Европы. Такая стратегия выступала предпосылкой к формированию вокруг этих территориальных образований широкой военно-политической коалиции.

Вследствие этого политика США предопределяла потребность обеспечения своих геостратегических интересов на Балканах различными путями и способами, важнейшими из которых являлись:

создание нового форпоста военно-политического присутствия в Европе в случае, если встанет вопрос о выводе американских войск из Германии;

перехват инициативы у Германии и Франции, при активном участии которых шел процесс европейского объединения, и обеспечение включения в состав единой Европы мусульмано-тюркских анклавов, ориентированных на США;

удержание под своим контролем еще одного (наряду с Кавказским, Таджикским, Кипрским и Крымским) управляемого очага перманентной напряженности между христианами и мусульманами, создание предпосылки будущих масштабных противоречий и очагов противостояния в Европе целью успешной реализации в дальнейшем политики «разделяй и властвуй», установление жесткого контроля над поставками энергоносителей с Ближнего Востока в Европу, прежде всего в Германию и Францию;

столкновение на Балканах (особенно вокруг Косово и Метохии, Боснии и Герцеговины) интересов стран Запада, мусульманских государств, а также Японии, России, Китая и, конечно, самой Югославии с последующим исключением возможности стратегического партнерства по осям Франция – Германия – Россия – Япония и Россия – Иран – Китай и т. п.

На основании изложенного можно сделать вывод, что в контексте разрешения косовской и боснийской проблем США, как, кстати, Великобритания и Израиль, преследовали и такие геополитические цели, которые не всегда отвечали национальным интересам даже их союзников по НАТО, в частности Франции, Германии и Греции.

Свои геополитические планы, несколько отличные от США, имели на Балканах и мусульманские страны, в частности Саудовская Аравия, Турция и Иран. В их стратегии ставка делалась на объединение Косово и Метохии, Боснии и Герцеговины, всех мусульманских анклавов Южной Европы, в т. ч. в тех странах, где мусульмане проживают компактными общинами (Македония, Черногория), в единое пространство – Великую Албанию. В отдаленной перспективе не исключалась также постановка вопроса об образовании мусульманских автономий и в других государствах Европы.

Не вполне надежным элементом в «балканском стратегическом доме», проектируемом США и НАТО, рассматривалась Македония. Несмотря на то что руководство страны стремилось проявлять предельную лояльность к политике «вестернизации» Балкан, а политические партии устремлены в НАТО, традиционные симпатии православных македонцев к своим единоверцам сербам осложняли использование Македонии в качестве базы и военно-стратегического плацдарма Вашингтона и его союзников по западному альянсу¹⁹.

Рассматривая роль и степень участия государств мирового сообщества в процессе распада бывшей Югославии и в затянувшемся Балканском кризисе, можно выделить целый спектр их взаимосвязанных интересов, которые в своей совокупности дают целостное представление для понимания сложившейся ситуации в регионе и прогнозирования дальнейшего развития военно-политической и военно-стратегической обстановок в нем. К таковым можно отнести совпадающие, взаимоисключающие и параллельные интересы различных государств планеты²⁰.

Совпадающие интересы:

строительство системы безопасности в Европе XXI века, основывающейся на развитии интеграционных европейских процессов в политической и экономической сферах, которое невозможно без полного и окончательного урегулирования сложившегося Балканского кризиса;

борьба с наркомафией и организованной преступностью с учетом того, что бывшая Югославия длительное время играла ведущую роль в международной системе транзита и распространения наркотиков²¹;

борьба с международным терроризмом и, в первую очередь, исламским фундаментализмом;

прекращение вооруженной борьбы между конфликтующими сторонами в ходе проведения миротворческих операций, перевод вооруженного противостояния на путь политического диалога между ними с целью мирного урегулирования спорных вопросов;

сведение к минимуму драматических последствий сложившегося Балканского кризиса, в результате которого свыше 2 млн человек стали беженцами;

восстановление роли и значения Балкан как важного коммуникационного центра между Европой и Ближним Востоком.

Взаимоисключающие интересы:

ослабление влияния России на внутри- и внешнеполитическую деятельность государств бывшей Югославии и Болгарии усилиями США, Германии и ряда других европейских стран, смена их политического руководства, ориентированного на союз с Россией;

стремление США закрепить свое присутствие, в т. ч. военное, на Балканах, взять под контроль развитие военно-политической и военно-стратегической обстановки на юге Европы и максимально ослабить в регионе роль России и других стран;

вовлечение государств региона в единое интеграционное пространство Евросоюза в интересах реализации своих экономических, политических и военных интересов;

создание Турцией, другими азиатскими странами на всей территории Боснии и Герцеговины исламского государства, использование его в качестве плацдарма для расширения своего присутствия и влияния на юге Европы;

попытки восстановления Россией своего былого влияния на Балканах, построение союзнических отношений в экономической и политической сферах с балканскими странами, в том числе Болгарией, Сербией, Черногорией, Македонией и др.

Расширение НАТО на восток

Параллельные интересы:

стремление глав государств и правительств повысить авторитет своих стран на мировой арене, подчеркнуть их вклад в разрешение югославского кризиса;

желание руководителей государств продемонстрировать сбалансированность проводимой ими политики, вызвать к ней доверие в различных регионах мира²².

Интеграция Западных Балкан в ЕС

Анализ перечисленных и других интересов государств мирового сообщества позволяет сделать вывод о том, что Балканы, традиционно связывающие юго-восток Европы с остальными ее частями, и в XXI веке сохранят важное стратегическое значение. Это обуславливает круг стран, вовлекаемых в процессы, происходящие на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия. Наибольшие интересы имеют здесь США, Германия, Франция, Англия и Россия²³. Есть они и у других государств.

Этапы становления государства Великая Албания (замысел)

Политика заинтересованных государств мира оказала решающее влияние на процесс распада бывшей Югославии в начале 90‑х годов и напряженную перспективу обстановки на Балканах. Подтверждение тому – военно-политическая обстановка в Косово.

Оценка спектра интересов различных стран и в первую очередь США в отношении Балкан дает достаточно целостное представление о сложившемся соотношении сил, влияющем на геополитическую структуру региона. Прежде всего следует отметить значительное возрастание военно-политического и экономического влияния США и их союзников по НАТО почти на все геополитическое пространство Балканского полуострова. Тенденция к отстаиванию странами Западной Европы собственных интересов в регионе проявляется в их противоречивом подходе к решению имеющихся здесь важнейших проблем. Наибольшие разногласия проявляются между США и странами Европейского союза в сфере экономики и торговли, хотя заметные несовпадения интересов в этих областях не оказывают ощутимого, а тем более определяющего воздействия на реализацию совместных союзнических планов и договоренностей. Противоречия либо успешно преодолеваются, либо сглаживаются до приемлемого для обеих сторон уровня.

Оценка направленности суммарного вектора интересов стран Запада позволяет сделать вывод о том, что под предлогом создания новой системы европейской безопасности они добиваются прямого полномасштабного военного присутствия и размещения военной инфраструктуры США – НАТО на Балканском полуострове, а также толкования сущности программы НАТО «Партнерство ради мира» как позитивного условия проведения миротворческих операций с широким кругом участников в различных регионах, в том числе и на Балканах.

Главная цель создания «новой» системы связей и отношений состоит в «обеспечении стабильности» на Балканах за счет создания и наращивания инфраструктуры прямого военного присутствия и вмешательства в кризисные ситуации. Следствием реализации этих проектов становится резкое усиление влияния США и Польши (ранее – Германии, Франции и Турции) в странах региона.