Kitobni o'qish: «Большая книга славянских мифов»

© Аверьянова Е.В., иллюстрации, 2019

© Графова И.В., иллюстрации, 2019

© Иликаев А.С., текст, 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2020

К читателю

Уважаемый читатель! Ты держишь в руках уникальную книгу, посвященную мифам и преданиям древних славян. Этот труд стал возможен благодаря уже имеющимся пересказам летописей, а также русского, польского и чешского фольклора. Однако эти пересказы, в большинстве случаев, устарели или изначально не ставили цель поведать во всей полноте о персонажах отечественного Олимпа.

Откровенно говоря, до сих пор не существует обобщающего свода славянских языческих преданий, подобного справочнику Н. Куна «Легенды и мифы Древней Греции». Те же, что уже во множестве вышли в разных издательствах, оказывались неполными или чересчур фантастическими, авторскими.

Любопытствующему читателю в буквальном смысле приходится перерывать интернет-библиотеки, по крупицам выуживая драгоценные образы, имена, сюжеты из сотен зубодробительных научных трактатов, сказок, былин. Зачастую сделать это, не имея специального исторического или филологического образования, вообще невозможно. Автор надеется, что его труд в значительной мере решит обозначенную проблему.

В чем заключается своеобразие повествований о славянских богах? Славянские боги – грозны, сластолюбивы, коварны, но отходчивы. Они не столько пытаются выяснить отношения между собой, сколько «достроить» созданный мир. Следование общим законам мироздания, в конечном счете, для них превыше родовых склок.

Сюжеты славянских мифов, во многом совпадающие, даже в деталях, с сюжетами эллинских, германских и кельтских легенд, отличаются большей непосредственностью, открытостью, пластичностью: боги и богини знают радость созидания, горе потерь, но их воинственность, щедрость и алчность не беспредельны. Суровой оценке подлежит все, даже дела и судьбы небожителей. И только готовность жертвовать собой, а отнюдь не древность рода или сверхъестественное могущество, возвышает славянских богов над простыми смертными, их неразумными «внуками».

Вопреки сложившемуся мнению, духовное наследие предков славян уходит гораздо дальше времен принятия христианства. Неправильно думать, что до крещения славяне были кровожадными варварами. Из источников известно, что у них имелась даже своя письменность: черты и резы. Возможно, некоторые буквы в алфавите, созданном Кириллом и Мефодием, были заимствованы из славянских священных азбук.

Как справедливо пишет Л. Прозоров в заключение своей замечательной книги «Мы держим небо. Правда о русских богатырях», настоящий мир предков не имеет ничего общего с «дурашливой балаганно-лубочной, сарафанно-кафтанной, частушечно-балалаечной «русачестью», над которой так любят хихикать наши западники и на которую молятся многие горе-патриоты». В мифах и преданиях древних славян «не меньше драматизма, не меньше подвигов и трагедий, чем в легендах эллинов или суровых сказаниях скандинавов, не меньше красоты, благородства и мудрости, чем в легендах Круглого стола короля Артура».

За каждым словом славянского мифа, эпического сказания скрывается глубокий смысл. «Разрывчатый лук» при спускании тетивы издает резкий звук – стрела, устремляясь к цели, буквально «разрывает» воздух. «Меч-кладенец» не выковывается в кузнице, а добывается или переходит по наследству. Славянские персонажи поэтичны, многомерны. Они как бы пронизывают собой пространство. Часто сложно отделить в них божественное от человеческого или наоборот. Им чужды сословная и племенная замкнутость, пустое самодовольство.

И еще, завершая вступительную речь и передавая ее вещему певцу Бояну, хотелось сказать, что если христианство дало славянам возможность вплотную соприкоснуться с культурой древних восточных народов и эллинов, возвыситься до мирового уровня, то, несомненно, изначальные черты их духовности зародились еще в языческую эпоху.

Часть I
Светлый Ирий и сумрачная Навь

Вступление
«Песни по замышлению Велеса»

До сих пор в Киеве, на высоком месте, с которого открывается чудесный вид на окрестные зеленые холмы и простирающийся у Днепра Подол, сохранилась Владимирская улица. Прежде она звалась «Мост» и тянулась от Золотых Ворот до белокаменного дворца, в котором, по преданию, много веков назад жил со своими витязями славный князь Владимир Святославич.

Удивительными и бесстрашными подвигами прославили витязи двор Владимира. Кто не слышал о могучем Илье Муромце, о храбром Добрыне Малковиче, о хитреце Алеше Поповиче? Кто не слышал о начале жизненного пути князя Владимира стольнокиевского?

* * *

Как-то у Владимира Святославича в белокаменных палатах шел веселый пир. За дубовым столом сидели воеводы во главе с самым известным из них, Волчьим Хвостом, а также русские витязи, купцы и заморские гости.

Но вот зашел калика перехожий. В износившемся цветном платье, с истрепавшейся сумкой из рыжего бархата и в сапогах, из носков которых давно выпали драгоценные каменья.

Стал калика у двери, поклонился Владимиру и его супруге княгине Рогнеде и сказал:

– Здравствуй, Владимир стольнокиевский! Поишь ли, кормишь ли путников?

– Как твое имя, старик?

– Я Вещий Боян, Велесов внук. Тот, кто, если песнь хочет петь, белкой-мысью по древу взбегает, серым волком через леса и долы перескакивает, сизым орлом под облака устремляется! Начну я петь песни не по былинам сего времени, а по замышлению Велеса.

Обрадовался князь:

– Ну, садись с нами пить и веселиться.

Кликнул Владимир Святославич гридней, и они усадили певца на дальний конец дубового стола, на край скамьи. Ведь все другие места были заняты именитыми гостями. Ничего не сказал Боян. Усмехнулся только себе в белую бороду.

Не десять соколов запустил он на стаю лебедей, но свои вещие персты возложил на яворовые гусли, рокоча славу богам.

И услышали гости такие песни…

Скиф

Прославленный греческий герой Геракл, гоня быков Гериона по берегу Ирийского моря¹, прибыл в страну борусков. Там его застали непогода и холод. Закутавшись в свиную шкуру, он заснул, а в это время его быки непонятным образом исчезли.

Пробудившись, Геракл исходил всю страну в поисках быков и наконец прибыл в Гилею². Чтобы заночевать, он выбрал пещеру на берегу могучего Борисфена³. В пещере его встретила богиня Апи. Верхняя часть туловища у нее была женской, а нижняя – змеиной.

Геракл спросил Апи, не видала ли она где-нибудь его заблудившихся быков. В ответ дева-змея сказала, что быки у нее, но она не отдаст их, пока Геракл не вступит с ней в любовную связь.

Однако даже после того как греческий герой исполнил просьбу богини, Апи не стала спешить выполнять свое обещание, желая как можно дольше удержать гостя.

Но, в конце концов, ей пришлось отдать быков со словами:

– От тебя у меня трое сыновей. Скажи же, что мне с ними делать, когда они подрастут? Оставить ли их здесь, ведь я одна владею этой страной, или же отослать к тебе?

Подумав, Геракл ответил:

– Когда увидишь, что сыновья возмужали, то лучше всего поступить так: посмотри, кто из них сможет натянуть мой лук, испить из моей медной чаши и опоясаться моим поясом, того и оставь жить здесь. Других же сыновей отошли на чужбину.

С этими словами Геракл натянул свой лук. Затем, показав, как опоясываться, он передал лук и пояс с пристегнутой к нему медной чашей и отправился дальше.

Когда дети выросли, мать дала им имена. Одного назвала Агафирсом, другого Гелоном, а младшего Скифом.

Затем она поступила, как велел Геракл. Двое сыновей – Агафирс и Гелон не смогли справиться с задачей, и мать изгнала их из страны. Младшему же, Скифу, удалось натянуть лук и надеть пояс, и он остался в Гилее.

Словен

Прошли века. Потомки Скифа расселились вдоль берега моря к югу от Гилеи. Но вот с востока и запада надвинулись враги. В довершение всех бед между людьми вспыхнули распри.

И тогда князь по имени Словен, отличавшийся мудростью и отвагой, сказал соплеменникам:

– Разве нет еще земель, годных для поселения? Оставим вражду и отправимся в полуночные страны, из которых родом боруски – наши пращуры!

Народ Словена и его жены Шелони, подобно острокрылым птицам, перелетающим через бескрайние пустыни, устремился на север.

Долго пришлось скифам искать подходящее место для поселения. Не все выдержали трудности пути. Кто-то затерялся в бескрайних лесных дебрях, кто-то решил повернуть назад.

Сыновья Словена – воеводы Прус, Лех и Чех – не стали искушать судьбу и выбрали земли между Дунаем и Вислой. Само, Хорват и Звонемир ушли еще дальше на запад. Бус осел по течению Борисфена-Днепра.

Говорят, что Лех и Чех вместе добрались до горы Ржип. Там их пути разошлись. Лех спустился в обширную равнину, а Чех отправился в горную страну Богемию. Люди Леха все ждали, что боги дадут знак, который положит конец их странствиям. И вот они набрели на огромное гнездо, над которым грозно парил огромный белый орел…

Самые отважные сыновья Словена – Рус и Бастарн – дошли до берегов озера Мойско. Земли здесь были не такие плодородные, как на юге, – лесистые и болотистые, зато никто не угрожал спокойствию народа. На берегу впадающей в озеро Мойско реки Мутной⁴ скифы выстроили город Словенск, или Велиград⁵.

Меч Словена

Рассказывают, что в одной из битв с прежде неведомым народом сыну Словена Русу разбили голову. Весь в крови, Рус явился к отцу и стал готовиться к ужасной мести. Но мудрый Словен предостерег сына:

– Смотри, если увидишь, что люди, которым ты желаешь отомстить, не имеют никакого наследства, кроме тугого лука и пояса с медной чашей, лучше подружись с ними. Вместе вы станете настолько сильны, что никакому врагу будет не под силу победить вас.

Случилось так, как предвидел Словен: Рус не стал проливать чужую кровь. В благодарность неведомый народ научил Руса, как согреваться долгими холодными зимами – бросать на раскаленные камни воду, пока не пойдет горячий пар.

О гибели Словена ходят легенды. Общее в них лишь то, что она связана с мечом.

Охотясь, Словен заметил двух карликов рядом с большим камнем, под которым лежал невиданной красоты меч-кладенец. Вспомнив, что в таких случаях следует делать, он стал читать заклинания, не давая карликам исчезнуть.

Когда карлики спросили, как они могут себя выкупить, Словен потребовал отдать ему меч. Карлики нехотя исполнили просьбу, но, прежде чем скрыться, прокляли оружие.

Меч Словена стал самым острым из всех мечей. Его удар невозможно было отразить, нанесенная им рана всегда оказывалась смертельной. Если обнажить меч-кладенец, то обратно его уже нельзя было вложить в ножны, не обагрив кровью.

Однажды Словен столкнулся с варягом Арнгримом. Завязался жестокий бой. Волшебный меч пробил щит Арнгрима и воткнулся в землю. Тогда Арнгрим отрубил Словену руку, взял меч и убил им князя. Его дочь – прекрасная Эйвура – досталась победителю.

Один из потомков Арнгрима по имени Хейдрик оказался в Гардарике, земле славян, где при странных обстоятельствах на охоте убил сына местного князя. Тот тем не менее отдал ему в жены свою дочь.

Далее к Хейдрику явился бог свеев Один и задал ему загадки. В конце они поссорились, и бог наслал на Хейдрика проклятие.

И действительно, враги зарубили Хейдрика, похитив меч Словена. Хейдрика похоронили в Карпатских горах.

Сын Хейдрика Ангантюр долго искал убийц своего отца и опознал их в рыбаках по мечу-кладенцу.

Пир по случаю успешной мести Ангантюр, уже как король народа готов, справил в Археймаре, на берегах Днепра.

Венд и его сыновья

Сын Словена Рус женился на девушке по имени Поруса, от которой у него был сын по имени Венд или, на свейском языке, Вандал.

Князь Венд, также прозываемый варягами Гертнитом, а прочими Всеславом, отличился, прежде всего, военными походами. Он ходил и на север, и на восток, и на запад. Ходил посуху и морем. Покорив многие народы, Венд вернулся в Новгород. Говорят, что князь был во всем подобен своему отцу, – мудрому законодателю и счастливому полководцу. Когда пришло время, Венд женился на варяжской принцессе Адвинде.

Сыновья Венда – Избор и Владимир Старый…

* * *

Побагровело лицо Владимира Святославича.

– Певец, ты пой да не завирайся!

– А я, княже, пою не по былинам сего времени, а по замышлению Велеса! – не смутился Вещий Боян. – Но ты прежде выслушай, а потом суди. Ведь пою я о времени Бусовом, когда сыновья и дочери Словена ходили тропою Трояна. Тот Владимир, Владимир Всеславич Старый, Красное Солнце Новгорода, был сыном Венда и варяжской принцессы Адвинды за пятнадцать колен до тебя!

Просветлел грозный князь, покрутил черный ус и воскликнул:

– Ай да калика перехожий, певец божий! Каков хитрец? Я сам, отцом Святославом поставленный княжить в Новгороде, наполовину варяг. Ведь моя мать Малфрида, дочь Малка Любчанина, того же рода, что бабка Ольга! Да и Рюрик, прадед мой, новгородский князь, из урман свою жену Эфанду взял. А то, что родоначальником нашим был Скиф, так это не диво. Не раз я слышал, что даже греки называют русов Великой Скифью.

Лишь княгиня Рогнеда, дочь полоцкого князя Рогволда, задумалась. Видно, вспомнила, как сначала отказала Владимиру: «Не хочу разувать сына рабыни!»

И продолжил Вещий Боян…

О том, почему скифы прозвались словенами

Итак, сыновья Венда – Избор и Владимир Старый – прославились строительством городов.

Одряхлев, Венд разделил свои владения между двумя сыновьями. Избору достался запад, Владимиру Старому – восток.

От жены Юлианы, дочери Ирона, правителя Смоленска, Избор зачал двух дочерей – Эрку и Берту.

Только один Столпосвет не пошел дорогой отца и старших братьев: стал жать, где не сеял. Занявшись разбойничьим промыслом по реке Мутной, он построил себе особое судно с круглой крытой палубой и длинным остроконечным носом.

Плывя по волнам, раскрашенный разными красками, необычный корабль привлекал внимание купцов. Но стоило им только пристать к нему, как в палубе судна открывались двери и несчастные торговцы становились жертвой свирепой алчности столпосветовских воинов…

Но не это удивительно. Удивительно то, что память о родоначальнике Словене так долго сохранялась у скифов, что они стали называть себя по его имени словенами, или славянами.

Однако недаром имя Словен означает «слово», «знание». Да будет известно тебе, Владимир стольнокиевский, что именно от отца Словена Рус узнал о том, как был создан мир, как произошли боги, великаны и люди; узнал о мудрости Световида и ревности Мораны; узнал о страшных детях владыки загробного царства Велеса и мировом ясене; узнал о своих внуках – Изборе, Владимире Старом и Столпосвете; узнал о том, что Умиле, средней дочери его потомка Гостомысла, привидится чудесный сон; узнал о призвании на новгородский престол Рюрика и покорении Киева Вещим Олегом…

Песнь первая
Прообразы мира

Многоголовые боги и великаны

Владимир Святославич! Славные витязи и дорогие гости! Начнем песни о богах праотеческих.

В начале мира не было ни неба, ни земли, а только Многоглазая пучина – всесветлое, безбрежное Море-океан, которое одновременно являлось и беспредельным небом. Море-океан породило самых первых богов: Стриба – деда ветров, Йесу – владыку моря, Подагу – богиню погоды и Цизу – богиню плодородия, а также многочисленных духов: злых – упырей, сестер-лихорадок и добрых – русалок и берегинь.

Стриб поселился среди неспокойных туч. Он мог принимать образ великана или карлика с огромными веками, которого сопровождала стая черных воронов. Стриб от рождения был почти слеп, не мог открыть глаза без посторонней помощи, но его взгляд проникал во все миры и нес смерть врагам. Лицом Стрибу служила железная маска.

Что касается Йесы, то своим жилищем он избрал морские глубины. Мнили его бородатым мужем, восседающим на высоком троне, вырубленном в дикой скале. В одной руке Йеса сжимал жемчужный трезубец, в другой – огромный рог из раковины. Голову Йесы венчала корона из жемчужин и перламутровых раковин.

У Йесы имелась волшебная сеть, которая приманивала рыб. Как владыка переменчивой стихии, Йеса любил музыку и пляски. Даже утопленников, попадавших к нему на дно, он заставлял играть для себя и своих дочерей.

Йеса не всегда жил в море. Иногда он пребывал на острове, который находился на краю мира. Там у него возвышался роскошный дворец и паслись бесчисленные стада кобылиц. Эти кобылицы, перескакивая через горы и долины, летели быстрее ветра.

Подага выступала в виде женщины с головой коровы. Впрочем, некоторые говорили, что это был всего лишь особый убор, украшенный рогами. Иногда Подага являлась двуликой. В руках у богини находились посох и рог изобилия. Все, кому наскучил затянувшийся дождь или пронизывающий ветер, несли ей дары, прося показать свою добрую улыбку. Подага имела свой храм в городе Плуне, в земле вагров.

Циза олицетворяла собой лето. Ее любимым растением был чистотел. В летнюю пору Циза часто показывалась на полях, убранная зрелыми колосьями, со спелыми плодами в руках.

Вступив в брак с Подагой, Стриб породил многоголовых и звероподобных богов – Ругевита, Поревита⁶, Поренута, Пезамара, Гонодрага, Прове, а также Триглава, Триглу, Световида и Дивию.

От союза Йесы и Цизы произошли боги леса и охоты – Своба, Скатия и Туа. Кроме того, они дали начало поколению великанов, старейшими из которых были Волот и его дети: дочь Волота и сын Тарг.

Дети Стриба и Подаги

Второе поколение богов оказалось многочисленным, буйным и своенравным. Когда власть над миром перешла в руки Световида и Триглава (а затем, после появления людей, к Сварогу и Ладе – третьему поколению небожителей), оно не было забыто. Люди стали почитать прежних владык наряду с молодыми богами. Особенно большим почетом они пользовались у воинственных народов Варяжского моря: вагров, руян, ободритов и данов.

В городе Кореница на острове Руяне находились храмы, посвященные детям Стриба и Подаги. Самый большой храм стоял внутри двора, пурпурные занавеси служили ему стенами, крыша же опиралась лишь на колонны. В центре храма находилось высеченное из дуба изваяние Ругевита. Его никто не смел беспокоить, и поэтому ласточки безбоязненно вили под его бородой гнезда.

Голова Ругевита имела семь лиц. К боку изваяния были подвешены в ножнах семь мечей. Восьмой, обнаженный меч, Ругевит держал в руке. Вложенный в кулак, он был крепко прибит железным гвоздем, так, что его нельзя было извлечь, не изрубив изваяние. Воинственные венеды почитали Ругевита как римского бога войны Марса.

Не меньшей свирепостью отличался Поревит – пятиголовый бог грабежа и разбоя. После одержанной победы он появлялся на поле боя и захватывал добычу. Затем, с помощью слуг Полада и Порелада, делил ее между участниками битвы.

Поренут почитался как бог воздуха. У него имелось четыре лица. И еще пятое – оно находилось на груди. Поренут касался лба левой, а подбородка – правой рукой.

Пезамар и Гонодраг были покровителями мира, мореплавания и подателями благополучия. Они изображались в виде богато одетых мужчин в пурпуре и золоте.

Их брат Прове⁷ прославлялся как бог правосудия и дубовых рощ. Его представляли в виде человека с длинными лошадиными ушами, со щитом (на котором имелось изображение тринадцати солнц или полных лун) и копьем в руках. Приступая к правосудию, Прове откладывал оружие, беря в руки треножник – символ постоянства и осторожности.

Своба почиталась как богиня лесов. Скатия и Туа обеспечивали удачную охоту. Они представлялись в виде женщин, укутанных шкурами и зеленой листвой.

Триглав и Световид

Особое место среди детей Стриба принадлежало Триглаву и Световиду. Именно от них произошли последующие небожители.

Триглав пошел в отца – такой же необузданный, свирепый нравом. Световид больше напоминал мать. Он был столь же силен и быстр, как Стриб, но в его жилах текла светлая кровь деда Моря-океана.

Храм Триглава в городе Волине (или Юлине) на берегу Ирийского моря располагался на самом высоком из трех холмов и поражал великолепием. Его стены были расписаны яркими красками, которые не тускнели ни от дождя, ни от снега. Одна из них, главная, была сооружена с удивительным старанием и мастерством. Внутри и снаружи стена имела изваяния в виде выступающих наружу изображений людей, птиц и зверей. Они были столь хорошо сделаны, что казались живыми.

В храме стояли резные дубовые скамьи, а посередине – трехглавый идол самого бога, который надзирал за тремя царствами, то есть небом, землей и преисподней. При этом глаза и губы Триглава закрывала золотая повязка, потому что бог не должен был видеть людские грехи и говорить о них.

Изваяния Триглава могли отличаться друг от друга по размерам. В Госткове, например, статуя божества была столь велика, что завоеватели не могли ее повалить даже с помощью нескольких пар волов. А в Юлине этого бога, отлитого из золота, в случае необходимости прятали в дупле дерева.

Световида олицетворяли разные знаки: в частности, резные орлы и знамена, главное из которых называлось Станица. Власть этого небольшого куска полотна была сильнее княжеской.

Большой деревянный храм Световида в главном городе славян-лютичей Арконе покрывала красная крыша. Посреди него, между четырьмя колоннами с багряными занавесами, стоял искусно сделанный четырехглавый идол. Левая рука его упиралась в бок, правая прижимала рог к груди.

Внутреннее помещение храма считалось настолько священным, что подметал его сам верховный жрец, при этом задерживая дыхание. При храме содержался священный белый конь Световида. Верили, что бог по ночам сражается верхом на нем со своими врагами. А иначе как можно было объяснить, что наутро конь Световида оказывался покрытым грязью?

В святилище хранились седло и меч бога. Конь служил также оракулом. По тому, как он переступал через копья, жрецы определяли волю своего кумира.

По окончании жатвы справлялся праздник. Жрец, одетый в четыре тонкие рубахи – багряную, зеленую, желтую и белую, по уровню вина в роге Световида гадал о будущем урожае, а затем, отпив из этого рога, остаток выливал перед идолом. Спрятавшись за огромным пирогом, он спрашивал народ, видят ли его, и желал, чтобы и на следующий год не увидели.

Световида почитали не только славяне, но и иноземцы. Король данов Свен, прельстившись могуществом Световида, посвятил ему кубок изысканной работы.

У Триглава и Световида имелись сестры: Тригла и Дивия. Заключив брак, Триглав и Тригла дали начало несчастью, смерти, нечету, левому, женскому, низу, северу, западу, морю, влаге, ночи, зиме, луне, черному, далекому, лесу, молодому.

Световид и Дивия, также ставшие мужем и женой, – счастью, жизни, чету, правому, мужскому, верху, югу, востоку, суше, огню, дню, весне, солнцу, белому, близкому, дому, старому.

Триглав и Тригла породили богиню плодородия Сиву, бога прорицателя Сиве, владык загробного царства Велеса и Нию. Велес и Ния – Мерота, Радамаша, Зелу, Порвату, Нонцену и Дирцею. Кроме того, вступив в связь с дочерью великана Волота – Волотой, Велес произвел чудовищ: трехглавого змея Тасана, старуху-людоедку Ягу, демона Флинца и Одноглазое Лихо.

Световид и Дивия породили богов тепла и света: кузнеца Сварога, Ладу – мать сырой земли, а также Денницу, Ютробога, Вецеру, Хорса и Генниля.

Велес и Ния, дети Триглава и Триглы, родились такими страшными, что Триглав не стал держать их у себя, а поспешил отправить к своему отцу Стрибу в преисподнюю. Хотя Стриб и был дедом ветров (среди его внуков особенно выделялся холодный северный Позвизд, представлявшийся в виде человека в большом развевающемся плаще), после заключения союза с Подагой большую часть времени он стал проводить в глубокой пещере.

Мир из яйца

Тригла, обернувшись уткой, снесла пестрое костяное яйцо. Боги решили разъять его на части, чтобы сотворить мир: солнце, луну, звезды и небо. Однако сколько ни старались, ничего у них не выходило.

Вдруг, откуда ни возьмись, выскочила мышь и хвостом смахнула яйцо. (На самом деле это был принявший облик грызуна Триглав). Яйцо упало и разбилось. После этого начались всевозможные беды. Поднялось огромное пламя. Завыл свирепый ветер. Забурлили воды Моря-океана…

Когда волны улеглись, Тригла-утка, по повелению Световида, снесла бел-горюч алатырь-камень. Дочери Моря-океана, три вещие девы-берегини Доля, Недоля и Судьба, воскликнули:

– Прозреваем! Внутри этого камня сидит заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, в игле – смерть всех демонов и чудовищ!

Тогда Триглав обернулся щукой и на своем хребте унес алатырь-камень в Море-океан.

Световид и Триглав творят землю

Однажды Дивия явилась к своему супругу обнаженной, с распущенными волосами до колен. Ее голову украшал венок из мирта и роз. А сама богиня стояла на золотой колеснице, запряженной двумя голубями и двумя лебедями. В призывно полуоткрытых устах Дивия держала розу, в левой руке – круг, на котором были изображены солнце, небо, земля и море, в правой – три золотых яблока. Богиню сопровождали нагие девы-берегини Доля, Недоля и Судьба.

В сердце Световида вспыхнула горячая страсть к супруге, и он удалился с ней в опочивальню.

После того как боги утолили свое желание, Световид спросил Дивию об изображениях на ее круге.

– Мой господин, это то, что сделает мир прекраснее, – ответила богиня. – Разве хорошо, что наши дети живут среди зыбких туч над неспокойными водами Йесы? Пусть солнце станет источником света, а небо – вместилищем дождей. Вели девам-берегиням, дочерям Моря-океана, добыть со дна алатырь-камень!

Задумался Световид. Слишком смелыми показались ему слова супруги. Ведь один раз уже боги пытались устроить мир из частей яйца. Но потом он согласился:

– Хорошо. Я сотворю все, что изображено на круге. Но обещай мне никогда не заговаривать с Триглавом. Он отец зла и будет пытаться тебя соблазнить и испортить сотворенный мир.

Выйдя из опочивальни, Световид велел Доле, Недоле и Судьбе опуститься на морское дно и принести оттуда мелкий песок и золотой алатырь-камень.

Посеяв песок, Световид создал черную землю, студеную воду и зеленую траву. Подув на алатырь-камень, – светлый Ирий, синее небо, жар полдня и прохладу ночи.

Из своего лица создал Световид красное солнце, из груди – светлый месяц, из глаз – частые звезды, из бровей – ясные зори, из дыхания – буйные ветры, из слез – дождь и снег.

Желая сохранить власть над великанами и чудовищами, Световид не стал разбивать алатырь-камень, а тайком спрятал его на священном острове Руяне, вознесшемся посреди Ирийского моря…

Чтобы небо лучше держалось, сын Световида – бог-кузнец Сварог – подковал его железными полосами. Богиня Лада украсила землю тенистыми рощами и густыми лесами, полноводными реками и глубокими озерами.

Увидел это Триглав и, дождавшись, когда Световид отправится на покой, принялся творить свой мир. Только вместо черной земли у него получилась красная глина, вместо студеной воды – болотная жижа, вместо зеленой травы – цепкий репейник. Подув на алатырь-камень, Триглав создал сумрачную Навь, мглу и небесную пыль.

Мировое дерево

Неизвестно когда прямо посреди моря стал расти высокий ясень. Очень скоро его вершина, подперев небесный свод, вознеслась над вселенной, в Ирий, где жили дети Световида, а корни, обвитые у основания змеем Тасаном, проросли глубоко вниз, в Навь – подземный мир. При этом корень ясеня стал четверолапым: один корень протянулся на юг, второй – на восток, третий – на север, а четвертый – на запад.

В ветвях ясеня поселились различные птицы – сокол, соловей, а также русалки и сама богиня Дивия. Солнце, месяц и звезды стали его сережками. По стволу, вокруг которого беспрестанно гудели пчелы, бегала огненно-рыжая белка-мысь. Сокол и соловей в вершине ясеня бранились со змеем Тасаном, который грозился сжечь дерево.

Каждый новый день Солнце двигалось от Денницы, утренней зари, и ее брата Ютробога к Вецере, вечерней заре. Денница надевала красное платье и брала в руки факел и кольцо. Она первой отправлялась разгонять ночной мрак. Через какое-то время за ней, в зеленом одеянии, шла Вецера. Она брала с собой ящичек, в котором хранились звезды. По воле богов, братья девушек Хорс и Генниль занимали место стражей, чтобы каждое утро и вечер открывать и запирать ворота для солнцевых коней.

Ютробог же, прекрасный юноша, с лучами вокруг головы и огненным кругом на груди, по воле Световида возвел для солнца особое жилище – четырехугольный дворец, с воротами в западной стене и зарешеченным окном в восточной.

Когда наступало время самого короткого дня в году, Генниль срубал толстый сук мирового дерева и строил мост, по которому ехал к людям на вепре с белоснежными клыками.

Под ясенем раскинулся Земной Остров. Он получил форму круга, со всех сторон омываемого водами мировой реки. Так ясень связал Навь, Земной Остров и Ирий.

Со временем из-под дерева забили ключи живой и мертвой воды, которые могли оздоровлять и воскрешать из мертвых. У ключей устроили свое жилище три берегини – Доля, Недоля и Судьба. Первая знала, что было, вторая – что будет, а третья – то, что есть. Сестрам выпала честь определять всякому его путь: хороший или плохой.

Вот еще что можно сказать о корнях ясеня. Их постоянно подгрызали бобры. При этом они являлись отличным убежищем для сестер-лихорадок и упырей.

Когда наступала осень, мировое дерево сбрасывало листья, а потом, весной, снова покрывалось густой зеленью.

И вот как-то в опавшей листве завелись черви, которые превратились в карликов. Подземные жители очень понравились Триглаву, и он обучил их тайнам ремесла, известным одним богам.

Мужество и изменчивость

Как-то мылся Световид в жаркой бане и сильно вспотел. Чтобы высушиться, он взял кусочек тряпицы, обтерся им и бросил его с неба на землю. Триглав подобрал тряпицу и сотворил из нее первого человека по имени Бой. Но творение Триглава не двигалось и не говорило. Тогда Световид вдохнул в Боя душу. Чтобы Бою не было скучно, Световид создал для него подругу – женщину по имени… Вода.

Отчего владыка мира избрал такие имена для первых людей? Бой – борьба, напоминание всем мужчинам, что они должны всю жизнь сражаться с трудностями и защищать слабых. Вода – значит изменчивая. Подобно реке или морю, женщина никогда не бывает одной и той же. То обожжет холодом, то изнежит теплом, то ободрит, то расслабит. Для сильных и мужественных пловцов женщина – источник жизни и бесконечного наслаждения, для слабых и немощных – грозная стихия, увлекающая в пучину гибели.

От Боя и Воды пошел человеческий род.

От золотого века к медному

Первые люди жили в золотом веке. На земле круглый год стояло лето. Когда нужно, выпадал дождь или светило солнце. В лесах росли плодовые деревья, ключи источали мед и молоко. Люди не знали болезней, бед и голода. Хлебный колос был очень большим, с локоть. Зерна начинались от самой земли, а каждое было – размером с боб.

Но даже такое изобилие не портило людей. Они отличались мудростью и кротким нравом, одинаково почитая не только богов, но и упырей, и берегинь. Упыри, задобренные богатыми жертвами, старались не показываться на земле. А берегини и русалки зорко следили за тем, чтобы сестры-лихорадки не могли причинить вреда человеческому роду.

Сами боги в то время частенько заходили к людям в гости: то посоветоваться, то повеселиться на дружеском пиру.

Когда золотой век подошел к концу, умерли первые люди, и боги превратили их в добрых пращуров, или чуров. До сих пор мы, отгоняя нечистую силу, говорим: чур, спаси меня!

Второй род людей был уже не таким счастливым – наступил железный век. Стало у людей меньше сил и меньше мудрости. Жили они до ста лет, но видели много горя и несчастья. В поте лица своего добывали пропитание, из всех богов почитая только свирепых Триглава, Триглу и Йесу.

Один раз Световид, странствуя по земле, очень проголодался. Встретив женщину, он попросил у нее кусок черствого хлеба. Но та отказала в пище путнику. Световид рассердился и поразил женщину громом, так что она окаменела.

Удод в то время был не птицей, а красивым юношей. Даже боги признавали его равным себе. Но все ему было мало, и захотел он стать властителем мира. За такую дерзость Световид превратил Удода в птицу с хохолком на голове и неприятным запахом, сказав: «Быть тебе смердящим удодом. Лети и кричи: „Худо тут!“»

Люди железного века настолько вывели из себя владыку вселенной, что он решил их уничтожить всех до единого. «Пусть обрушится на землю страшный ливень и затопит их», – решил Световид. И сгинул бы навсегда человеческий род, но узнал о замыслах отца Сварог. Понял он, что плохо будет в мире без людей, и рассказал своему сыну Радегасту о готовящемся потопе, а тот – одному человеку, который вместе со своей женой и детьми проживал на вершине горы Перин. По совету Радегаста человек натаскал в дом припасов, чтобы переждать непогоду.

И вот хлынул на землю ливень: девять дней и ночей обрушивались вниз потоки дождя. Скрылись под водой города со всеми домами и храмами. Там, где раньше зеленели поля, теперь проплывали стаи рыб, где росли леса – резвились русалки. Только вершина Перина осталась незатопленной.

Когда вода схлынула, люди спустились на равнину и по внушению другого сына Сварога – громовержца Перуна – принесли благодарственные жертвы богам. После этого Световиду не оставалось ничего, как простить людей и даровать им счастье продолжить жизнь на земле.

Так начали свой род люди медного века – поколение героев. Были они мужественны, как их предшественники, но более благочестивы, благородны и справедливы. Вскоре вся земля оказалась вновь заселенной.

Месть Дивии

Бог Триглав, живший в Трояновом граде на горе Цере, мог принимать обличье юноши, зрелого мужа и старика. Но чаще всего он оборачивался трехглавым чудовищем, одна голова которого пожирала людей, вторая скот, третья рыбу. Беда была в том, что головы божества вечно ссорились, а потому Триглав часто ходил голодным и сердитым.

Неудивительно, что большую часть времени Триглав находился в диких и недоступных местах. Даже его жена Тригла старалась лишний раз не тревожить покой мужа.

Ничего не боялся Триглав, ни гнева Стриба, ни силы могучего Йесы, лишь исходящее от Световида сияние страшило его.

Однажды Дивия, супруга Световида, увидела владыку тьмы в образе прекрасного юноши и влюбилась в него.

– Чем больше я смотрю на тебя, тем сильнее разгорается страсть в моем сердце, – призналась Триглаву богиня.

Тот расхохотался.

– Разве ты не знаешь, что каждую ночь я отправляюсь в Срем к своей жене Тригле? Световид испепелил бы меня, если бы мои кони еще до наступления зари не съедали весь корм, а крик петухов не возвещал о том, что пора в обратный путь. Возвращайся лучше к своему мужу, пока Световид не покарал нас обоих!

Говорят, что от любви до ненависти один шаг. Так и случилось. Оскорбленная отказом, Дивия задумала отомстить Триглаву.

Дождавшись ночи, она прокралась в конюшню и, когда кони Триглава съели весь корм, насыпала им новый. А чтобы петухи не разбудили брата криком, Дивия вырвала у них языки.

Не зная о случившемся, Триглав беспечно проводил время в покоях супруги. Тригла, почувствовав, что дело неладно, то и дело спрашивала мужа:

– О, мой господин, разве твои кони уже не съели весь корм? И отчего не слышно крика петухов?

Триглав только пожимал плечами.

– Ты зря беспокоишься. Генниль еще не открыл ворота Деннице.

Только когда факел утренней зари осветил небосклон, он понял, что давно прошло время возвращаться домой.

Вскочил Триглав на колесницу, взмахнул вожжами. Быстрее ветра помчались его кони по небу. Наконец показались впереди стены родного жилища. Но солнце уже поднялось из-за горизонта.

Триглав спрыгнул с коня и спрятался в стоге сена, но посланные Дивией коровы растрепали стог. Закутавшись с головой в плащ, бог улегся под куст. Видя, что ее месть не удается, Дивия наслала огромную стаю ворон. Налетев со всех сторон, птицы сорвали с незадачливого владыки тьмы плащ.

В это самое время солнечный луч упал на Триглава и в одно мгновенье растопил его.

Впрочем, некоторые рассказывают, что смерть Триглава приключилась от солнца и… моря.

Как-то Тригла пожаловалась мужу:

– Мне приходится ждать тебя до поздней ночи!

– Земля и воды, сотворенные Световидом, не подвластны мне. Только по красной глине да зыбким болотам могут скакать мои кони. А это путь долгий и неблизкий, – ответил бог.

Тригла воскликнула:

– В таком случае, мой господин, почему бы тебе не подчинить себе воздух?!

Задумался Триглав. Как это сделать?

А Тригла велела служанкам принести ей перьев филинов и сов. И вот на глазах изумленного супруга она начала связывать их, начиная с самых коротких и постепенно прикрепляя к ним более длинные. Перья она скрепляла посредине льняными шнурками, а снизу воском.

Наконец крылья были готовы.

После того как все было закончено, Тригла прикрепила крылья к телу Триглава и тот легко, как птица, взлетел на воздух.

– Слушай, что я скажу тебе, – обратилась затем Тригла к мужу, – лети осторожно, потому что, если ты спустишься слишком низко, твои крылья могут намокнуть в морской воде, и ты упадешь в волны. Но тебе следует также беречься и от солнца и не залетать слишком высоко, так как его лучи могут растопить воск, скрепляющий перья.

Обретя крылья, Триглав стал даже днем летать к жене. Ведь теперь лучи солнца не могли настигнуть его.

Но вот однажды, когда жилище Триглы уже было близко, Триглав, упоенный благополучным полетом, неосторожно направился ввысь.

Близкое солнце растопило скреплявший крылья воск. Распавшиеся, они бессильно повисли на плечах бога и не могли больше сопротивляться ветру, и тот упал в море.

Рогатый пастух звездных стад

Бог Велес, как и его отец Триглав, стал покровителем ночного времени суток и тайной мудрости. На земле он оборачивался медведем или змеей, а на небе – луной. Велес, с рогами, острыми звериными ушами и золотым месяцем в руках, выступал как рогатый пастух звездных стад. Волосыни, или Плеяды, одно из самых ярких созвездий, было его пристанищем в верхнем мире.

Велес отличался буйным характером, склонностью к чародейству и злым проказам над богами. Он мог насылать болезнь, от которой кожа желтела как золото.

Странствуя между мирами, Велес летал орлом в небе, бегал по земле волком, скакал по мировому ясеню белкой-мысью.

Племянник Световида никогда не расставался с тремя вещами: плащом из медвежьей шкуры, гуслями из конского черепа и амулетом-наузом в виде металлического браслета на запястье. Однако мрачная внешность совсем не вредила успеху Велеса у богинь и смертных женщин. Рассказывают, что в числе его возлюбленных была даже сама богиня Сива. Находятся такие, кто считает Велеса и Сиву настоящими родителями Мораны.

У Велеса, как повелителя Нави, имелась своя свита, в которую входили слуги, – Волос и Зицень. Бородой Волоса служил несжатый последний пучок колосьев. Зицень имел облик низкого, худого, сгорбленного старика с тремя глазами в лохматой одежде.

Велес, Ния и их дети

Полновластной хозяйкой Нави была сестра и супруга Велеса – богиня Ния, или, как ее еще называли, Вела. До того, как Сварог не воздвиг светлый Ирий, мертвые, все без разбора, прямиком отправлялись к Велесу.

В своих молитвах люди просили Нию отвести в лучшие места преисподней души покойников. Под началом Нии находились стаи навей – птиц с женскими головами. Верили, что в них живут души умерших.

Ния любила чудесные песни и могла увлечь человека в безумный, доводящий до смерти, танец. Богиня летала в железной ступе с огненной метлой. Там, где она проносилась, бушевал ветер, стонала земля, выли звери и прятался скот. Ее всюду сопровождали две прекрасные девы, вестницы скорби и печали – Карна и Желя, а также уродливая служанка Паландра.

Ния была могущественной колдуньей. Ей, как повелительнице загробного мира, подчинялись злые духи, вороны, черные коты, змеи, жабы. Она сама могла оборачиваться змеей, кобылой, деревом, вихрем.

Кроме Паландры, Нии служили три всадника: черный, белый и красный, олицетворявшие ночь, день и солнце. С помощью мертвой головы поверженного в битве великана Волота Ния могла повелевать дождем.

А теперь пришло время рассказать о детях Велеса и Нии.

Зелу, старший из сыновей, имел вид человека из золота, сидящего на троне. Чтобы заслужить расположение этого бога, следовало бросить в огонь обрезанные волосы и ногти.

Порвата выглядела как красивая женщина с соблазнительным лицом, с зеленью или колосьями на голове. Она отличалась необыкновенной прожорливостью. Порвата повелевала весной, что неудивительно, ведь именно в это время года острее всего ощущается голод, после того как подходят к концу зимние припасы.

У Нонцены был плащ, расшитый звездами. Нонцена славилась кротким и тихим нравом. Возможно, поэтому она, единственная из дочерей Нии, так полюбилась Световиду.

Дирцея представлялась в образе нагой девушки. Ее глаза были игривы и полны соблазна, тело белоснежно. На месте левой груди находился луч или пылающий факел. Сзади тело раскрывалось, так что можно было увидеть бьющееся сердце.

Братья-близнецы Мерот и Радамаш имели вид юношей с острыми косами. Мерот помогал провести душу усопшего светлым путем, а Радамаш определял его посмертную участь.

А вот что известно о детях Велеса от Волоты. Трехголовый змей Тасан, или Смок, иногда представлялся в виде великана на вороном коне. Старуха-людоедка Яга, или Ендза, во всем напоминала свою мачеху Нию. Великанша Одноглазое Лихо походила на высокую худую женщину.

Демон Флинц был подобен мертвецу – бледный, с черными кудрями, одетый в длинный плащ красного цвета. В правой руке он держал факел – шест с горящим пучком колосьев. Говорили, что Флинц – это и есть Чернобог, владыка смерти. Чаще всего он являлся в виде ожившего остова. На левом плече у Флинца сидел лев, опирающийся двумя передними ногами на голову, одной задней – на плечо, а другой – на руку демона. Потому славяне думали, что этот лев принуждает их к смерти.

Дабы отвадить от себя Чернобога, во время возлияний пирующие пускали вкруговую жертвенную чашу, произнося при этом охранительные заклинания.

Небесная семья Сварога и Лады

Заключив между собой союз, Сварог и Лада породили Радегаста, Ладона, Морану, Талаку, Перуна, Летницу и Дзидзелию, а также близнецов Леля и Полеля.

Лада, мать сырой земли, считалась богиней земных плодов. Основанием ее трона служила ограда небесного дворца, а голову венчала золотая корона. Зимой Лада облачалась в платье из белоснежных перьев, а летом – в зеленые и желтые одежды, украшенные венками из трав и колосьев.

За спиной у Лады росли крылья, так, что она могла закрывать ими свои глаза. Лада владела четырьмя большими полями, на которых произрастало все, что нужно для жизни на земле. Кроме того, Ладу знали как большую мастерицу. Она пряла и ткала, готовясь выдать своих дочерей замуж.

Лада являлась предводительницей обрядовых игрищ. Она собирала цветы для венков и просила у Сварога хорошей погоды на Купальскую ночь.

Следует теперь рассказать, Владимир стольнокиевский, о детях Сварога и Лады.

Радегаст, их старший сын, был прекрасным молодым мужчиной с радостным лицом и курчавыми волосами. Его называли Светом, Сеятелем, Даждьбогом, то есть Дарующим блага. А Пропастником Радегаст прозвался от того, что не раз, воюя со злобными порождениями Велеса и Нии, спускался в сумрачную Навь. Чехи поклонялись Радегасту как Кирту, сыну Сытиврата. Хорваты – как Кродо.

Шлем Радегаста украшало изображение птицы с расправленными крыльями. В правой руке бог держал щит с головой черного быка, а в левой секиру. У Радегаста имелся чудесный белый конь, на седле которого располагались изображения цветов, сосуда с плодами, колеса и рыбы. Руки Радегаста были наполовину из серебра, а ноги – из золота. Бедра бога украшала белая шерстяная повязка.

Радегаста особо почитали ререги. Его священным городом была Ретра. Этот город располагался за медленно текущей Одрой, за разными племенами поморян, в стране винулов, называемых доленчанами и ратарями. Идол Радегаста был сделан из золота, его ложе из пурпура. Он располагался внутри храма, основанием святилища служили рога различных животных.

В Ретре имелось девять ворот, и со всех сторон город окружало глубокое озеро. Для перехода служил деревянный мост, по которому могли пройти только приносящие жертвы и испрашивающие ответы у богов. Жители Ретры верили, что если им угрожает продолжительная и жестокая война, то из моря выходит огромный вепрь с белыми и блестящими клыками. Тогда многие видели, как он катается по болоту, производя при этом страшные сотрясения земли.

Средний сын Сварога и Лады – Ладон, почитался как бог войны. Его доспехи сияли, словно солнце. У Ладона имелся огромный красный щит с изображением увенчанного золотой короной вздыбленного льва. В передних лапах зверь держал обнаженный меч. Кроме того, Ладон владел волшебными предметами, даровавшими ему победу в битвах: охотничьим рогом, белой подковой и стрелой. Его любимая песня начиналась словами «Ладон – победитель Йесы».

Говорили, что Ладон может оборачиваться огненным соколом Рарогом. А некоторые верили, что Ладон появился на свет из снесенного Ладой яйца, которое девять дней и ночей лежало возле горна Сварога. Кроме того, самого Рарога представляли в виде дракона с искрящимся телом, пламенеющими волосами и сиянием, вырывающимся из пасти.

Среди дочерей Сварога и Лады особенно выделялась старшая – Морана, мать и богиня плодов, в достатке которых нуждается земля. В ее честь, наряду с дочерью Перуна и Летницы – Деваной, в самых лучших местах справляли торжественные обряды с жертвоприношениями, на которые сходились мужчины и женщины с детьми.

Моране и Деване подносили подарки и угощения, в том числе скот, а нередко и захваченных пленников. Во время празднеств в честь этих богинь пары предавались бесстыдным развлечениям, воспламеняя себя сладострастными жестами, рукоплесканьями и любовными песнями.

Да будет тебе известно, Владимир Святославич, что Морана являлась в виде молодой женщины в синем платье. Она выступала с мечом в руке и венком из пшеничных колосьев. Каждую зиму Морана отправлялась в сумрачную Навь к Велесу, чтобы вернуться весной и дать земле изобилие.

Весной было принято носить на длинном шесте изображения Мораны и Деваны, а потом сжигать и топить их в воде.

Иногда Морану замечали в полдень или в полночь (в любое время года) в виде водяной мглы или в облике высокой женщины, либо сгорбленной старухи, но с длинными распущенными волосами. В других же случаях богиня представала красивой девушкой в белом платье, а иногда женщиной, одетой в черные одежды или лохмотья.

О Талаке известно только то, что она была покровительницей жатвы, плодородия и общественных работ. В честь нее существовал обряд взаимопомощи, когда люди собирались вместе, чтобы поставить мельницу или срубить мост.

Младший сын Сварога и Лады – громовержец Перун. В храмах Перун изображался в виде статуи с серебряной головой и золотыми усами. На самом деле это был зрелый мужчина с черными волосами и золотой бородой. В руках Перун держал меч, а за спиной лук и тул-колчан со стрелами-молниями. В бурю бог-громовержец летал на огненной колеснице, либо на огромном каменном жернове. Перуна сопровождала дружина духов, принимающих облик всадников или хищных птиц.

Утверждали, что Перун родился сразу пятисотлетним. И что он якобы создал настоящие небеса, оковав их полосами из красной меди и желтой бронзы, еще до Сварога и Радегаста.

Но и это не все. Кое-кто верил в то, что до Перуна люди владели лишь мукомолками. Но Перун, подобно Радегасту способный уходить в Навь – мир мертвых, прибегнув к хитрости, принес на землю похищенные у богини Мораны каменные жернова. Он установил среди смертных культ почитания хлеба, стариков и юных дев. Сам Перун подавал пример, «даже крошки подбирая». Кроме того, он заставил своих жриц взбираться на небо с полными бочками воды и, раскатывая их, производить гром и ливни.

Сестра, а впоследствии супруга громовержца, Летница – представлялась в виде прекрасной женщины, чье тело прикрывала зеленая листва. Когда долго не было дождя, жрицы, юные девушки, одетые подобно Летнице, плясали ритуальный танец, вымаливая у богини ниспослать на землю живительную влагу. Этих жриц называли додолами-громовницами, или пеперудами – бабочками.

Самыми младшими среди детей Сварога и Лады являлись Дзидзелия и ее братья-близнецы Лель и Полель. Они были богами любви и красоты. Дзидзелия выступала олицетворением весны, праздника первой пахоты. Она передвигалась в зеленой повозке, которую вез золотой конь. Эта повозка на самом деле была плугом. Сидя на нем, Дзидзелия правой рукой сеяла зерно.

Череда весенних обрядов начиналась с дня прилета жаворонков. Люди встречали птиц, выходя на вершины холмов. Разжигая костры, юноши с девушками водили хороводы. Существовал и особый девичий праздник – Лельник. Самая красивая девушка, украшенная венком, садилась на дерновую скамью и играла роль Дзидзелии.

Лель и Полель изображались в виде прекрасных мальчиков с воркующими голубями на головах. В руках братья держали сосуды с произрастающими в них злаками.

Книга глубины

Однажды из облаков выпала книга глубины. Вещие девы-берегини предсказали, что открывший ее сможет узнать подлинную глубину вещей, то есть увидеть, что творится во всех мирах, и даже заглянуть в будущее.

Никто из богов, кроме Световида, не смог прочитать книгу. Но даже владыке вселенной не под силу было разобрать пророчества о грядущем.

Как-то раз Световид решил собрать небожителей на совет, чтобы рассказать о том, как был сотворен мир. Пришли самые старые боги – дед ветров Стриб и двуликая Подага, морской царь Йеса и убранная зрелыми колосьями Циза.

Явились дети Стриба и Подаги: воинственный Ругевит с семью лицами, бог грабежа и разбоя Поревит, бог воздуха Поренут, покровители мореплавания Пезамар и Гонодраг, бог правосудия и дубовых рощ Прове с длинными ушами.

Не обошлось собрание без Триглы, теперь, после гибели мужа, занявшей его положение, ее дочери и сына – богини плодородия Сивы и бога-прорицателя Сиве.

Пришли, укрытые зелеными листьями и звериными шкурами, дочери Йесы и Цизы – Своба, Скатия, Туа, а также их брат великан Волот с супругой Волотой.

Кроме того, Световид пригласил на совет свою жену Дивию и ее детей – дев-зорь Денницу и Вецеру, солнечного дровосека Генниля, а также небесного бога-кузнеца Сварога и Ладу, мать сырой земли.

Одного только Велеса не позвали боги. Узнав об этом, владыка Нави затаил мстительную обиду. Приняв облик великана Тарга, сына Волота, он пробрался на совет.

Боги весело пировали за уставленным всевозможными яствами дубовым столом. Хмельная брага, сладкий мед текли по усам и бородам. Запеченные на углях лани, глухари были способны насытить самые требовательные желудки.

Между тем Световид рассказывал собравшимся о том, как давным-давно явилась к нему богиня Дивия с изображениями солнца, неба, земли и моря; о том, как девы-берегини по его приказанию принесли с морского дна мелкий песок и золотой алатырь-камень…

Но в самом конце рассказа зал собрания огласил злорадный смех Тарга.

– Все, что я услышал, – ложь!

Возмущенные боги повскакивали со своих мест, но Световид удержал их от расправы над дерзким гостем.

– Тогда скажи мне, откуда произошли свет и солнце, звезды и травы?

– От великанского дыхания и конского пота, – ворчливо ответил Тарг.

– А Правда?

– От Кривды.

– А Лень?

– От Отети, еще ленивее Лени.

Световид нахмурился.

– Вот как? Если ты знаешь, как был сотворен мир, может быть, скажешь, что его ожидает в будущем?

Мнимый великан мрачно усмехнулся.

– Охотно, владыка вселенной. Придет время, и среди богов и людей разгорится смертельная вражда. Отец пойдет на сына, брат на брата. Из преисподней вырвется демон Флинц и своим смертоносным взглядом иссушит реки. Боги соберут большое войско, но Подага, изгнав Прове, бога справедливости, склонит чашу весов в пользу сыновей и дочерей Велеса.

Затем трехголовый змей Тасан исполнит свои угрозы и сожжет мировой ясень. Лишившись опоры, рухнет небесный свод. Йеса поднимет высокие волны, которые затопят землю.

Наконец Стриб перейдет на сторону Нави. Его внуки обрушат стрелы на детей Световида. Ния и Дирцея запоют радостную песнь. Вскрикнет горестно Карна, а Желя поскачет по земле, рассыпая огонь из пламенного рога.

Сыновья Сварога, вступив в золотые стремена, увидят перед собой глубокую тьму, которая поглотит Световида и всех богинь. Полчища диких зверей и птиц набросятся на Радегаста, а лисицы облают щит Ладона. В битве с демоном Флинцем падет громовержец Перун. Затем настанет черед Ладона. Последним Стриб сокрушит Сварога с Радегастом и проглотит солнце!

Застыли в ужасе боги, слушая рассказ Тарга. Но тут выступила вперед мудрая берегиня Судьба и сказала:

– Да, такое будущее ждет мир, но не все боги и люди погибнут. Яр и Девана, дети Перуна и Летницы, отправятся на остров Руян. Там они найдут бел-горюч алатырь-камень. Но не успеет выскочивший из камня заяц убежать, а вылетевшая из зайца утка улететь, как копье Яра и стрела Деваны настигнут их. Разбив выпавшее из утки яйцо, дети Перуна и Летницы разломают спрятанную внутри иглу. И тогда придет смерть всем демонам и чудовищам.

После этого Яр и Девана создадут новые небо и землю.

Просветлели лица богов. И Световид решил напоследок испытать мнимого великана, ведь он уже начал догадываться, кто скрывается под личиной Тарга.

– Скажи мне, известно ли тебе, из чего сделаны людские кости и кровь?

– Из глины и морской воды, – самодовольно ответил Тарг.

Тут не выдержал сын Световида Сварог и вскричал:

– Ты лжешь! Свет, солнце, звезды и травы возникли из морского песка и тела моего отца! А людские кость и кровь – из кусочка тряпицы, которой он обтирался в жаркой бане!

С этими словами бог-кузнец ударил великана своим молотом. Гость тут же превратился в Велеса и с ужасным воем убрался в Навь.

После этого, чтобы больше ни у кого не возникло соблазна завладеть книгой глубины, боги отдали ее на хранение девам-берегиням.

Световид и Ния

Тоскливо было Нии в Навьем царстве. Ведь там все дышало смертью и ужасом. Ко всему прочему, Велес часто отправлялся по своим делам. Каждый раз, возвращаясь, он с завистью рассказывал жене о том, как богат и изобилен созданный Световидом мир.

Разожженное в женщине любопытство способно свести ее с ума. Эта истина справедлива даже в отношении богинь. Неудивительно, что после рассказов мужа Ния во что бы то ни стало захотела увидеть Световида. Но она не могла явиться в верхний мир до тех пор, пока кто-нибудь из обитателей Ирия не призовет ее.

Однажды, пожелав узнать будущее, Световид удалился в уединенный храм, посвященный седому Морю-океану. Было то летом, в ту таинственную священную ночь, когда на холмах и пригорках пылают костры и в тишине слышатся песни русалок.

Усердно взывал Световид к владыке моря Йесе, деду ветров Стрибу, а также упырям и трем сестрам-берегиням, прося их поднять перед ним завесу грядущего. Поняв, что этого недостаточно, он начал плясать священный танец.

Все быстрее и быстрее кружился Световид перед забрызганным кровью черных петухов жертвенником, но потом, почувствовав, что разум вот-вот покинет его, остановился, с трудом переводя дух.

Вдруг взметнулось ввысь пламя разожженного костра и погасло, и перед Световидом предстала Ния в образе прекрасной девушки в белоснежной одежде и короне из горящих свечей.

В сердце Световида возникло непреодолимое влечение. В тот же миг Ния перенесла их в далекую местность. Там, на испещренном колдовскими надписями ложе, были зачаты богини-прорицательницы Климба и Кигала.

Велес, узнав об измене супруги, пришел в сильный гнев. Пришлось неверной жене бежать из Нави. Добравшись до Карпатских гор, Ния обернулась рекой Велесницей. Тогда Велес послал одноглазого демона Флинца, от взгляда которого пересохла вся вода, но Велесница пробилась в другом месте. Велес произнес могущественное заклинание, и в реке завелся ужасный змей. Чудовище поселилось в пещере на берегу Вислы, где возвышался Вавельский холм.

Только много столетий спустя сын Леха, герой по имени Крак, победил змея и основал на холме город, назвав своим именем⁸.

Когда Климба и Кигала выросли, они превратились в красивых стройных богинь. Климбу представляли в виде девушки в каменной короне, со щитом в левой руке и золотым копьем в правой. О внешности Кигалы известно только то, что ее кожа отливала серебром.

Световид и Нонцена

Как-то раз гостя у Нии, Световид обратил внимание на ее дочь, богиню ночи Нонцену. На девушке был плащ, сотканный из лунных лучей.

Через какое-то время Световид и Нонцена стали любовниками. Световида привлекло, что девушка совсем не походила на свою мать. Если Ния насылала кошмары, Нонцена следила за тем, чтобы спящим снились одни добрые и приятные сны. Кроме того, она помогала животным и птицам находить дорогу к своим норам и гнездам.

В припадке безумной ревности Ния создала демона Зимстерла. Подобравшись к спящей Нонцене, Зимстерл принялся отрезать ножницами полы ее ясного плаща. От этого ночь стала постепенно уменьшаться. Еще чуть-чуть, и Нонцена бы совсем исчезла. Но ее сестра Дирцея, заметив неладное, тотчас бросилась ткать Нонцене новый плащ. И вот, когда на небо взошла вечерняя заря Вецера, Дирцея набросила готовую одежду на свою сестру, и та предстала перед Световидом еще более прекрасной, чем прежде.

От любви Световида и Нонцены родились богини плодородия и времен года – Прия, Спожина и Овсень.

Песнь вторая
Подвиги богов

Сива учит людей земледелию

Когда-то в битве с Велесом был ранен сам Сварог. И вот встретился ему на пути некий благочестивый человек.

– Садись ко мне на плечи, я отнесу тебя к лучшим лекарям, – сказал человек Сварогу.

– Нет, лучше отнеси меня на гору, к богине плодородия Сиве, – попросил небесный владыка.

Не стал спорить человек. Долго они поднимались вверх, к облакам. Наконец достигли вершины горы, на которой возвышался огромный дворец. Из этого дворца навстречу гостям вышла молодая женщина в зеленом венке. Ее плечи были украшены золотом и серебром, груди – цветами. В одной руке, у лица, она держала лилию, в другой – золотое яблоко и кисть винограда. Нагая кожа женщины отливала всеми красками утра, а ниспадающие до колен роскошные волосы служили ей одеждой.

– Я Сива, утренняя звезда, – сказала человеку богиня. – В благодарность за спасение Сварога, моего небесного брата, я научу тебя пахать землю и разводить скот.

Тут явилось множество слуг. Они подхватили Сварога и унесли во дворец. Потом из него вышел муж богини – Сиве, сын самого Триглава, чернобородый мужчина с караваем, на котором были искусно выпечены изображения плуга и ярма.

Сива показала человеку, для чего нужны плуг и ярмо. А потом дала откусить кусочек от каравая, чтобы он понял, как может быть сладок хлеб.

В благодарность за науку земледелия люди воздвигли храм Сиве. В его центре они поместили изваяние богини.

А что бог Сиве? Каждое начало травня⁹ люди собираются на вершине горы, где Сиве в облике кукушки предвещает им годы жизни.

Зелу из каменной башни

Когда Лада была беременной, к ней и Сварогу в светлый Ирий явились три вещие девы-берегини – Доля, Недоля и Судьба. Они предсказали, что у небесной четы родятся дочь и сын, которые принесут много несчастья друг другу.

И вот, когда в положенный час появились на свет Радегаст¹⁰ и Морана, берегини забрали девочку с собой.

Радегаст рос, не зная о том, что у него есть сестра-близнец. Перун и Ладон уже ходили с отцом в дальние походы, а Радегаст целыми днями просиживал с сестрами Летницей и Дзидзелией в материнских покоях. Лада никак не могла налюбоваться на сына, который напоминал дочь, и поэтому запрещала мужу и старшим братьям брать его с собой.

Однажды Радегаст прогуливался по саду. Ему только что исполнилось двенадцать, но по человеческим меркам он был прекрасно развитым юношей. Не зная, чем занять себя, Радегаст срезал деревянным мечом верхушки высоких растений.

Он не заметил, как тропинка привела его к высокой каменной башне с запертыми на замок дверями.

– Внук Световида! – вдруг услышал Радегаст чей-то резкий голос.

Юный бог очень сильно удивился:

– Кто это меня зовет?

– Зелу, сын Велеса и Нии. Твой отец Сварог победил меня и запер в этой башне. Если ты выпустишь меня на волю, я поклянусь, что во всем буду помогать тебе!

Радегасту стало любопытно, и он тотчас сорвал замок с двери и освободил Зелу. Тот выскочил из башни и, взвившись в небо, сгинул быстрее молнии.

«Что я наделал?» – подумал с ужасом Радегаст. Опасаясь гнева отца, юный бог сбежал из Ирия.

Несколько дней он шел по бесплодной пустыне. Наконец сильно проголодался, сел и заплакал. «Разве я не глуп? Ушел из родительского дома и теперь погибаю вдали от него по милости проклятого Зелу!»

Вдруг, откуда ни возьмись, перед ним явился сын Велеса и Нии. От макушки до кончиков пальцев он был покрыт чистым золотом.

– Внук Световида! О чем горюешь?

– Я уже три дня ничего не ел и не пил.

Зелу расхохотался.

– И это все, что тебе нужно?

Слетав куда-то, он вернулся с припасами. А там чего только не было: мясо, сыр, овощи и вино!

Когда Радегаст насытился, Зелу сказал:

– Тебе сейчас нельзя возвращаться в Ирий. Отправляйся лучше со мной в Навь. В моем дворце сможешь жить в свое удовольствие.

Радегаст подумал и согласился. Зелу подхватил его и отнес на вершину высокой Черной горы, где возвышалось жилище Велеса и Нии. Засовом его ворот служила человеческая нога, запорами – руки, замком – зубастая пасть. Ограда жилища была из костей, на которых торчали черепа с пылающими глазницами.

Поначалу жутко было Радегасту в царстве смерти. Но потом он привык к его мрачным обитателям. Даже Дирцея, сестра Зелу, с раскрытым сзади телом, так, что можно было увидеть бьющееся сердце, перестала вызывать в Радегасте прежний ужас.

Тем временем Зелу полетел творить злые дела: известно – сын Велеса! На месте никогда не сидит, по свету рыщет да богов смущает.

Между тем каждую ночь Дирцея уходила из дворца. Радегаста одолело любопытство, и он решил не спать, чтобы подсмотреть за богиней.

Когда пробила глухая полночь, Радегаст подкрался к девичьей спальне и посмотрел в замочную скважину. Дирцея, открыв ларец, достала плащ, сотканный из перьев. Облачившись в него, она превратилась в голубку и улетела в окно.

«Однако надо будет посмотреть, не найдется ли в ее ларце магической одежды для меня!» – подумал Радегаст.

И действительно, среди пергаментных и берестяных свертков с заклинаниями он обнаружил еще один волшебный плащ.

Обернувшись соловьем, Радегаст устремился за Дирцеей.

Птицы летели, сколько было сил, пока не достигли незнакомой долины, где у хрустального ручья рос громадный ясень. Солнце, месяц и звезды были его сережками.

Опустившись на зеленый луг, голубка вновь превратилась в Дирцею. А Радегаст, укрывшись среди густых листьев, принялся наблюдать за тем, что будет дальше.

Вскоре к ручью прилетело множество птиц, которые обернулись девушками в изысканных нарядах. Будто цветы, они покрыли собой всю долину. Только тут Радегаст увидел, что посередине луга возвышается золотой трон.

Вдруг небо озарило сияние, и над ручьем показалась колесница, запряженная шестью огненными змеями, которыми правила девушка необычайной красоты.

Незнакомка сошла с колесницы и, сев на трон, начала учить девушек разным премудростям.

Закончив ученье, она вскочила на колесницу и исчезла. Девушки, вновь став птицами, снялись с зеленого луга и полетели каждая в свою сторону.

Когда соловей и голубка вернулись в спальню и приняли свой настоящий облик, Дирцея сильно удивилась, обнаружив Радегаста.

– Что ты здесь делаешь?!

– Я летал с тобой к ручью, – невозмутимо ответил юный бог.

В глазах Дирцеи заблистали гневные молнии, а на месте левой груди вспыхнул пылающий факел.

– Благодари Велеса, моего грозного отца, что ты уцелел! Ведь это была Морана, могучая повелительница! Если бы при ней имелась книга глубины, то она бы тотчас тебя узнала, и тогда тебе было бы не миновать смерти.

Но, несмотря на грозное предупреждение, Радегаст решил узнать, где живет красавица. Надев волшебный плащ, он на следующую ночь прилетел к ручью и долго не спускал глаз с Мораны.

Но вот богиня сошла с золотого трона и, сев в свою колесницу, понеслась по воздуху. Откуда ей было заметить устремившуюся следом маленькую птичку?

Когда колесница опустилась на луг перед чудесным дворцом, выбежали тетки-берегини, взяли Морану за руки и увели в расписанные ярче радуги палаты.

Порхнув в сад, соловей выбрал яблоневое дерево, которое росло под окном девичьей спальни. Усевшись на веточке, он начал петь так жалобно, что Морана целую ночь не могла сомкнуть глаз.

Когда Денница осветила небосвод, Морана закричала громким голосом:

– Тетки-берегини, поймайте для меня соловья!

Берегини кинулись в сад, да только куда им! Не выдержав, Морана выбежала из дворца, чтобы изловить птицу. К несказанному удивлению, соловей сам уселся ей на руку.

Богиня принесла птицу в спальню и посадила на золотую жердочку.

Прошел день. Солнце давно укатило за море. Появилась вечерняя заря Вецера и принялась вынимать из своего ящичка звезды, прикреплять их одну за другой к небосклону. Сначала – самые яркие, потом те, что потускнели от старости.

Слетав к ручью, Морана легла в постель. Как только она уснула, соловей превратился в Радегаста.

Подойдя к Моране, юноша долго смотрел на богиню, а потом не выдержал и поцеловал в губы. Увидев, что Морана просыпается, он вновь принял птичий облик.

Открыв глаза, Морана огляделась. Решив, что ей приснился сладкий сон, она повернулась на другой бок и заснула.

Радегаст подходил к спящей во второй, и в третий раз, но Морана после каждого поцелуя пробуждалась.

На третий раз богиня встала с постели и сказала:

– Тут что-то не так. Мне следует посмотреть в книге глубины: не скрывается ли кто от моего всевидящего взора.

Открыв ее, Морана узнала, что на золотой жердочке сидит не простой соловей.

– Ах ты! – закричала она. – Сейчас же покажись в своем истинном облике!

Пришлось Радегасту подчиниться. Тут в спальню ворвался великан Тарг с топором и плахой. Повалив Радегаста на пол, он поднял заточенное до блеска лезвие.

Всмотревшись в лицо юноши, Морана увидела, как он похож на нее. В сердце богини зародилось неведомое чувство, и она велела Таргу отпустить пленника. Морана принялась расспрашивать Радегаста о том, кто он и кто его родители.

Когда ей стало ясно, что Радегаст – разлученный с ней брат, Морана сказала:

– В книге глубины сказано, что мой избранник должен доказать свою ловкость. Спрячься так, чтобы я не смогла тебя найти!

Выйдя из дворца, Радегаст зашел в густой лес и крикнул:

– Зелу, ты где?

В то же мгновенье перед ним появился сын Велеса и Нии.

Радегаст рассказал ему об условии Мораны. Тогда Зелу превратился в огромного орла и, посадив юношу к себе на спину, вознес в поднебесье.

Однако стоило только Моране взглянуть в книгу глубины, как она увидела Радегаста и закричала громовым голосом, так что содрогнулись леса и горы:

– Хватит, Зелу, летать по поднебесью, спускайся вниз, от меня не скроешься!

Орел спустился на землю, а Радегаст глубоко задумался, не зная, как быть дальше.

– Постой, кажется, есть у меня последнее средство! – вспомнил Зелу.

Он подскочил к Радегасту, ударил по щеке и превратил в булавку, а сам сделался мышью. Схватив булавку в зубы, Зелу прокрался во дворец и воткнул булавку в волшебную книгу.

Вот на небо взошла вечерняя заря Вецера. Развернув книгу глубины, Морана принялась искать Радегаста. Но как ни всматривалась в магические письмена, так ничего и не увидела.

Рассердившись, Морана схватила книгу и едва не швырнула ее в огонь.

Тут булавка выпала из книги, ударилась об пол и превратилась в Радегаста.

Морана в подводном царстве

Морана была так хороша собой, что грозный владыка моря Йеса решил похитить ее.

Однажды богиня собирала цветы на берегу моря и вдруг заметила цветок папоротника, которого никто и никогда не видел на земле: был он синим, но резные края его лепестков пылали ярким пламенем, а чудесный аромат наполнял небо и землю, проникая даже до морского дна. Восхищенная Морана протянула руку и сорвала цветок. Но едва она это сделала, как поднялись пенные волны и появился оттуда Йеса на колеснице, запряженной белоснежными кобылами. Подхватив Морану, он умчал ее в свое царство. Один только солнечный конюший Хорс со своей вышины видел, как билась богиня в руках похитителя и звала на помощь.

Радегаст, обнаружив пропажу невесты, немедля отправился на ее поиски. Никто не мог сказать ему, куда исчезла Морана: ни боги, ни лесные звери, ни птицы. День за днем бродил Радегаст по земле. Разодрались его одежды, прекрасные волосы покрыла дорожная пыль. Наконец, на десятый день скитаний, Хорс сжалился над ним и рассказал о судьбе Мораны.

Хотел уж было Радегаст немедленно отправиться на морское дно, но вспомнил, что не успел проститься с добрыми тетками-берегинями. Те, внимательно выслушав юношу, сказали:

– Хорошо, что ты пришел к нам, а не то бы не вернулся живым от Йесы. Но мы научим тебя, как возвратить Морану. Когда ты придешь к берегу моря, то увидишь двое ворот. Одни будут заперты на засов, другие на замок. Ты постучи в те ворота, которые заперты на замок, и они отворятся. За воротами ты найдешь озеро, в котором будут купаться двенадцать девушек. Возьми платье той, чья одежда будет лежать в стороне, и спрячься за дерево.

Что делать дальше, тебе подскажут боги. Но запомни самое главное. Когда Йеса откажется отпустить Морану, ты должен будешь открыть ему наше пророчество о том, что если владыка моря женится на дочери Сварога и Лады, то у него родится могучий сын, который свергнет Йесу с трона.

Поблагодарив теток-берегинь, Радегаст отправился в путь. Все произошло так, как они ему предсказали. Когда одиннадцать девушек ушли, двенадцатая, в которой Радегаст сразу узнал Морану, стала ходить по берегу и искать свое платье. Тут легкий ветерок нашептал Радегасту: «Выйди из-за дерева и отдай невесте то, что взял!»

Морана очень обрадовалась появлению Радегаста. Они долго стояли обнявшись, не в силах вымолвить слова после долгой разлуки. Взяв Морану за руку, юноша уже хотел повести ее за собой, но та испуганно посмотрела на Радегаста:

– Ты не знаешь, как могуществен Йеса. До тех пор, пока он не снимет с меня заклятье, я не смогу вернуться на землю.

Тогда Радегаст рассказал Моране о пророчестве теток-берегинь.

– Смотри, Йесе не так легко будет отпустить меня, – предупредила жениха Морана. – Но если ты в самом деле готов помериться с ним хитростью, то приготовься пройти три испытания. Сначала ты должен будешь засеять бесплодное поле, так чтобы к утру оно покрылось спелыми колосьями, потом найти меня среди двенадцати кобылиц и, наконец, за одну ночь построить роскошный храм из чистого янтаря! Но ты не бойся, я дам тебе вещи, с помощью которых можно легко справиться с заданиями Йесы.

С этими словами Морана протянула Радегасту мешочек с семенами, перстень и кусочек янтаря.

– Когда ты вспашешь поле, засей его зернами, и они тотчас взойдут. Потом Йеса велит привести двенадцать кобылиц. Надев перстень, ты сразу увидишь меня. Наконец Йеса прикажет возвести храм из чистого янтаря. Достав камешек, ты должен будешь бросить его перед собой. В тот же миг со всех сторон набегут множество муравьев с кусочками янтаря. Еще не успеет закончиться ночь, как они выполнят работу лучше самых искусных зодчих.

Когда Радегаст пришел во дворец Йесы, он увидел, что там такой же свет, как и на земле. Владыка моря сидел на высоком троне, вырубленном в дикой скале. В одной руке Йеса держал жемчужный трезубец, в другой – огромный рог из раковины. На боге было роскошное одеяние, которое переливалось всеми цветами радуги. Его голову венчала корона из жемчужин и перламутровых раковин. Вокруг трона плавали рыбы, тритоны, а из-за водорослей выглядывали рыла морских чудищ.

Рядом с Йесой стояли его верные слуги-племянники Пезамар и Гонодраг, покровители мореплавания. На них были богатые одежды из пурпура и золота.

Увидев незваного гостя, нахмурился владыка моря:

– Сын Сварога и Лады! Если ты пришел за Мораной, знай, что я никогда не отпущу ее на землю.

Тогда Радегаст рассказал ему о пророчестве берегинь. Страшно рассердился Йеса, так, что испуганные рыбы и тритоны метнулись прочь, вздымая тучи песка и ила. Богу моря стало досадно, что юноша провел его.

– Хорошо, я отпущу Морану, – сказал Йеса, – но только после того как ты выполнишь три моих задания. Вот первое. За дворцом есть пустошь. Ты должен будешь засеять ее рожью, чтобы она выросла к завтрашнему дню.

Когда утром Йеса увидел волнующиеся колосья, то заскрежетал зубами от досады, но тут же приказал привести двенадцать кобылиц. Однако гость, проявив необычайную проницательность, сразу узнал в одной из них Морану. Тогда Йеса велел Радегасту приниматься за строительство храма из чистого янтаря. Но и на этот раз сын Сварога легко справился с испытанием.

Делать нечего, пришлось владыке моря снять свои чары с Мораны и снова превратить ее в девушку.

Решил Йеса прибегнуть к последней хитрости.

– Радегаст, за это время я очень привязался к Моране, – сказал он. – Оставайся с ней у меня, а не то я велю своим слугам запереть вас в темнице!

Юноша хотел возмутиться подобным вероломством, но Морана тихонько шепнула ему на ухо:

– Потерпи, я кое-что придумала.

Дождавшись ночи, богиня смастерила трех куколок, посадила по углам в своей спальне, а сама убежала с Радегастом.

Когда утром пришли Пезамар и Гонодраг, одна из куколок ответила из-за двери:

– Еще рано, я не выспалась.

Через час слуги явились снова.

– Погодите. Я одеваюсь, – ответила другая куколка.

Пезамар и Гонодраг пришли еще спустя какое-то время.

– Уже иду к двери, – сказала третья куколка.

Подождав, слуги принялись стучать. Не услышав ответа, они выломали дверь и увидели, что в спальне никого нет.

Узнав о побеге Мораны и Радегаста, Йеса немедленно отправил за ними Пезамара и Гонодрага в погоню.

А боги-беглецы, скача на белых конях, уже были далеко. Но Морана знала, что нелегко уйти от владыки моря. Она превратила коней в зеленую траву, Радегаста в коня, а себя в старого пастуха. Пезамар и Гонодраг, проехав мимо, вернулись к Йесе и рассказали ему о том, что потеряли след беглецов. Услышав о пастухе, бог моря пришел в страшный гнев и закричал:

– Глупцы! Надо было взять пастуха, а конь бы за ним сам пришел!

Тем временем жениху и невесте, принявшим прежний облик, пришлось бежать дальше.

Когда погоня приблизилась, Морана снова прибегла к заклинаниям, превратив коней в роскошный сад, Радегаста – в седовласого жреца, а себя – в храм из белого камня. И во второй раз Пезамар и Гонодраг вернулись ни с чем.

– Почему вы не разломали храм?! – окончательно вышел из себя владыка моря. – Тогда бы жрец сам к нам явился!

С этими словами Йеса вскочил в свою колесницу. Загрохотала пучина. Понеслись по седым волнам, срываясь, будто птицы с уступов высоких скал, пенные брызги.

Услышав ужасный шум приближающейся бури, Морана превратила коней в белые камни, Радегаста в рыбу, а себя в реку.

Приехав, Йеса со всей силой ударил трезубцем о землю и сказал:

– Морана, оставайся рекой! Пересыхай летом, замерзай зимой, разливайся по весне!

Развернув колесницу, он отправился обратно в свои владения. Тут река зажурчала голосом Мораны:

– Мой возлюбленный! Нам придется расстаться на год. Возвращайся к теткам-берегиням один. Только не разрешай никому целовать себя в щеку!

Пришлось Радегасту продолжить путь одному. Вернувшись домой и не застав тетушек, он прилег отдохнуть. В это время в комнату вошла служанка. Увидев спящего юношу, она не удержалась и поцеловала его в щеку.

Проснувшись, Радегаст забыл о Моране. Сколько тетки-берегини ни спрашивали его о том, почему он вернулся без невесты, Радегаст только пожимал плечами и говорил, что у него ее никогда не было.

Однажды, гуляя по берегу ручья, Радегаст увидел русалку и влюбился. Они стали жить вместе, ведь русалке давно наскучило раскачиваться на ветвях деревьев и прыгать в воду с обросших зеленым мхом камней.

Чтобы не расстраивать теток-берегинь, Радегаст решил сыграть свадьбу тайком. Рано утром он отправился на берег ручья, где стоял дом русалки…

В ту пору служанка русалки пошла к берегу набрать воды. Наклонившись, она увидела, что на нее глядит снизу, глаза в глаза, красивая девушка.

Прибежав, служанка рассказала про чудо. Русалка и Радегаст прошли вдоль ручья, но никого не заметили. А ручей пропал – ушел в землю. Но когда жених и невеста вернулись домой, у порога их встретила незнакомая девушка.

– Я служанка берегини Судьбы, – сказала гостья. – Она услышала о вашей свадьбе и, как самая мудрая из сестер, послала меня, чтобы я испекла вам праздничный пирог.

Замесив тесто, девушка слепила двух голубей и посадила в печь.

– Угадай, госпожа, – спросила она русалку, – что будет с этими голубями?

– Ничего не будет, потому что мы их съедим, – ответила русалка.

Девушка открыла печь, и оттуда вылетели голубь с голубкой. Сев на окна, они заворковали.

– Что же ты, забыл, как я была пастухом, а ты конем? – спросила голубка.

– Забыл, – ответил голубок.

– Что же ты, забыл, как я была храмом, а ты жрецом?

– Забыл.

– Что же ты, забыл, как я была рекой, а ты рыбой?

– Забыл.

– Коротка же у тебя память, голубок! Ты забыл меня, как Радегаст Морану!

Радегаст услышал эти слова и все вспомнил. Взяв Морану за руки, он сказал русалке:

– Вот моя настоящая невеста!

– Легкомысленный юноша! – страшно закричала та. – Что ты наделал? Теперь мне придется вернуться к своему отцу Йесе!

С этими словами, рассеявшись в воздухе водяной пылью, она исчезла вместе со своим домом и служанками.

Наконец появились тетки-берегини. Они сказали, что Радегасту и Моране, несмотря ни на какие предсказания, суждено быть вместе.

Когда Радегаст и Морана вернулись в светлый Ирий, Сварог созвал гостей на брачный пир, а Лада подарила Моране свое любимое синее платье и золотой венец.

Небесные кузнецы

Под самым солнцем раскинулась кузня владыки неба Сварога и его сына Радегаста. Она была так велика, что ее нельзя было объехать за день. Двенадцать подмастерьев помогали богам поднимать молот и клещи. Тогда еще люди не знали железа. Если кому нужно было сковать плуг, подкову или даже булавку – шли к небесным кузнецам.

Но вот объявился на земле трехголовый змей Тасан, порождение злобных Велеса и Волоты. От его огненного дыхания люди гибли, как трава под ногами скота.

Побежали люди к Сварогу и Радегасту, прося укрыть их в кузне. Только боги впустили людей и затворили за ними железные двери, раздался рев Тасана:

– Эй, кузнецы, верните мне мою добычу!

– А ты пролижи в дверях дырку. Мы тебе людей на язык посадим, – ответил Радегаст.

Пока чудовище лизало железные двери, боги разогрели клещи. Когда Тасан просунул свой язык в образовавшуюся дыру, они защемили его раскаленными клещами.

– Не бейте меня до смерти! – взвыл змей. – Сильнее нас никого в мире нет. Разделим весь свет поровну.

– Хорошо, – сказал Сварог. – Но прежде проложим межу, чтобы потом споров не было.

Отец и сын сковали плуг в триста пудов, запрягли в него Тасана и стали от Киева пропахивать борозду глубиной в две сажени с четвертью. Проведя борозду до Черного моря, боги предложили:

– Землю мы разделили – теперь давай воду делить.

Вогнали Тасана в Черное море, да там его и утопили.

Борозда Сварога и Радегаста и теперь кое-где по степи видна: стоит она валом сажени в две высотою. Кругом люди пашут, а борозду не распахивают, оставляют ее на память о своих небесных покровителях.

Молот и клещи

Первые люди жили как звери: не знали огня, бились палицами и камнями. Женщины вступали в связь, с кем хотели. Если они рожали ребенка, то давали его тому, кто им понравился, со словами:

– Это твое дитя!

Выбрав имя ребенку, отец устраивал роскошное празднество.

Владыка неба Сварог решил помочь человеческому роду. Он спустился на землю с молотом и клещами, чтобы научить людей ковать железо.

И вот запылали первые костры. Черным дымом потянуло из врытых в землю приземистых кузниц.

После того как сама богиня Сива научила людей пахать землю, человеческий род окончательно преобразился. Люди перестали ходить в грубых шкурах и облачились в разноцветные ткани. Убогие жилища сменили на просторные светлые дома.

Сварог установил закон, по которому женщины должны были выходить замуж за одного мужчину. Тех, кто прелюбодействовал, Сварог велел казнить, заживо бросая в печь.

После возвращения Сварога на небо царствовал его сын Радегаст.

Радегаст на развилке дорог

Когда-то веселый Радегаст гулял по земле. Только пригреет солнце – он тут как тут. Протянет правую руку – выпустит соловья. Протянет левую – выпустит кукушку. Соловей летит отпирать лето, кукушка – запирать зиму.

Рассказывают, что один молодой человек, который раздумал жениться, пошел на развилку дорог, чтобы попросить Радегаста свернуть его с пути. Но Радегаст отговорил юношу такими словами:

– Разве человек не князь на собственной свадьбе? Пей, веселись, люби жену! Коротка людская жизнь, плохо одному на свете быть. А я уж постараюсь, скую вас крепко-накрепко!

Радегаст спасает Солнце

Каждую ночь Велес рыскал чудовищным волком. Но всякий раз на его пути вставало Солнце. И вот Велес послал трехголового змея Тасана. Чудовище устремилось к светилу, разинув свою исполинскую пасть так, что его верхняя губа простерлась над облаками, а нижняя волочилась по земле.

Радегаст и Дзидзелия отправились во дворец к Солнцу, чтобы предупредить об опасности. Когда они пришли, то увидели светило на злато-пурпурном престоле. Его окружали Денница и Вецера, их брат Ютробог, привратник небесных врат Генниль и конюший Хорс. Кроме того, там находились двенадцать прислужниц, в обязанности которых было омывать Солнце дождевой водой, семь судей-звезд и семь вестников-комет.

Солнце очень удивилось приходу гостей. Боги редко навещали его. Но Радегаст не стал тратить времени на приветствия:

– Если ты выедешь из ворот, Тасан сожрет тебя вместе с твоей золотой колесницей и чудесными белыми конями.

– Но я не могу оставить мир без света и тепла! – воскликнуло светило.

Денница и Вецера, обступив Солнце, испуганно всплеснули руками.

– Что же нам делать, как спастись от Тасана?!

Грозно нахмурил брови Ютробог, а Генниль, вынув меч, воскликнул:

– Брат мой, сразимся с чудовищем!

Но Дзидзелия покачала головой.

– Змей настолько огромен, что никто не может победить его в честном поединке. Нужно придумать, как обмануть исчадие Велеса.

– Ты правильно говоришь, сестра, – усмехнулся Радегаст и показал Геннилю на прикрепленное к колеснице Солнца запасное колесо.

Радегаст обмазал колесо смолой и, подойдя к воротам, из которых вот-вот должны были выехать кони светила, поджег его. Огромный диск вспыхнул ярким огнем, а потом, подобно настоящему Солнцу, покатился по небосводу. Тут все увидели открывшуюся пасть Тасана. Змей проглотил горящее колесо и с воем и грохотом умчался прочь в преисподнюю.

Узнав о том, что его замысел не удался, Велес пришел в страшный гнев и немедленно отправился к четырем длиннобородым карликам. Он велел им выковать железный ларец, в который могло бы поместиться Солнце. Однако карлики вовсе не хотели, чтобы Велес лишил мир тепла и света. Они пошли на хитрость: сделали в ларце различной величины отверстия, прикрыв их снаружи драгоценными камнями.

– Это для того, чтобы Денница, привлеченная необычным блеском камней, сбилась со своего пути и невольно заманила Солнце в ларец, – объяснили карлики Велесу.

Но все вышло не так, как хотелось владыке Нави. Солнце действительно попало в ларец, но стоило крышке ловушки захлопнуться, как камни выпали из своих гнезд, и светило, вместе с Денницей, светлыми лучами просочилось наружу.

Впрочем, Велес на этом не успокоился. Однажды он явился во главе целой рати злых духов и, воспользовавшись отлучкой Солнца, начал ломать его дворец. Но вдруг, откуда не возьмись, явился исполинский белый бык, посланный Сварогом, и отогнал владыку преисподней.

Радегаст в подземном царстве

Говорят, Велес пожирал души всех умерших. И вот люди пожаловались Радегасту.

Радегаст решил спуститься в сумрачную Навь, чтобы освободить проглоченные Велесом души. Его мать Лада стала упрашивать сына остаться на небе, не подвергать себя страшной опасности.

Но Радегаст сказал ей:

– Разве радость и горе не ходят рядом?

– Тогда иди, – промолвила Лада, – и пусть сила Сварога хранит тебя.

Сначала Радегаст отправился за помощью к Перуну и Ладону.

Когда он пришел к братьям, боги, как положено покровителям воинов, занимались тем, что чинили свое оружие. Перун – топор и стрелы, Ладон – копье и щит.

Увидев гостя, Перун усмехнулся.

– Я смотрю, ты собрался на землю, пировать и гулять среди смертных, сковывать их брачными узами?

– Отчего ты не взял с собой слуг – веселого Дида и его вечно хмельного братца Курента? – подмигнул брату-громовержцу Ладон.

Но Радегаст не смутился.

– Оттого, что я собрался заставить Велеса вернуть души умерших.

Расхохотались братья, сказали, что им нет дела до людей, если только они не воины, не проливают кровь на поле брани. Однако, подумав, решили помочь Радегасту. Ведь они недолюбливали мрачного повелителя Нави. Перун дал Радегасту свой топор, а Ладон – копье и щит.

Поблагодарив братьев, Радегаст отправился в преисподнюю.

Радегаст спустился в глубокую яму. На ее дне, среди корневищ, он набрел на поросшую лесом скалу. Пригляделся Радегаст, да только это не камень был, а сам владыка царства мертвых. Почуяв чужака, загрохотал Велес. Посыпались со скалы камни. Тогда Радегаст укрылся под щитом Ладона.

Велес подумал, что незваному гостю пришел конец, и задремал. А Радегаст, тихонько выбравшись из-под щита, стал думать, как исполнить задуманное. Наконец придумал. Срубил топором самую высокую и толстую сосну. Потом взял копье и давай щекотать чудовище.

Затрясся Велес и, громко чихнув, открыл свою огромную пасть. Тут Радегаст не стал зевать, поставил сосну вроде распорки. Поднялся сильный ветер, и из глубины скалы, одна за другой, вышли человеческие души.

Портные-оружейники

Воспользовавшись отлучкой Сварога и Лады, Велес замыслил уничтожить светлый Ирий и послал к нему трехголового змея Тасана.

Боги выступили навстречу чудовищу. Радегаст, размахивая острым мечом, первым налетел на Тасана. Одним ударом он вспорол ему брюхо. Закованному в доспехи Ладону удалось срубить извергающие огонь головы змея. Перун, верхом на коне, довершил дело – растоптал поверженного врага.

С громкой победой боги вернулись в Ирий.

Три дня они пировали в небесных покоях, а когда вышли на гульбище дворца, то увидели, что Тасан отрастил себе срубленные головы и снова грозит Ирию. Задумались боги. Тут Летница вспомнила о великане Тарге, сыне Волота.

– Я слышала, что он единственный, кто смог одержать победу над Тасаном.

Нахмурился Перун.

– С каких это пор мы, обитатели светлого Ирия, должны обращаться за помощью к великанам? Разве они нам ровня?

– Что же ты хочешь, чтобы Тасан уничтожил жилище богов, а наших сестер забрал в царство Нави? – возмутился Радегаст.

– Лучше мы умрем, чем склонимся перед тем, кто ниже нас по рождению!

– Пусть Тарг не Сварожич, но род Волота древнее нашего, – решил примирить братьев Ладон.

После долгих споров Ладон вызвался отыскать Тарга. Для этого ему пришлось объехать множество земель на востоке и западе. И вот однажды он заметил спящего посреди поля великана. Вынув меч, Ладон прилег рядом отдохнуть.

Когда Тарг пробудился, то, увидев незнакомца, хотел зарубить его, но потом подумал: «Он поступил благородно, что не напал на меня. Так неужели я решусь обагрить свой меч кровью спящего?»

Тарг разбудил Ладона и спросил, кто он такой. Узнав о том, что перед ним сын Сварога, Тарг почтительно преклонил колени.

– Теперь я твой слуга. Приказывай, и я исполню все, что ты пожелаешь.

– Встань, воин, – сказал Ладон. – Ты старше и мудрее меня. Скажи, как тебе удалось победить змея Тасана?

Тарг тяжело вздохнул и ответил:

– Это длинная история. Когда-то хитрый Зелу, брат Дирцеи, обещал мне свою сестру в жены. И вот я узнал, что Велес спрятал Дирцею в высокой башне. Зелу подсказал, как справиться с Тасаном: надо лишь отрубить у чудовища огненный палец, с помощью которого оно отращивает снесенные в сражениях головы. Но оказалось, что это была ловушка. Стоило мне спуститься в подземный мир, как на меня обрушились злые духи-лихорадки.

– Враг моего врага – мой друг, – сказал Ладон.

После этого бог и великан, не теряя времени, отправились на войну с полчищами Нии. Сама владычица Нави выехала им навстречу в золотой ступе. Подобно клубам черного дыма развевался ее плащ.

Три дня кипела жестокая битва. Наконец, на исходе четвертого, Ния обратилась в бегство.

Ладон и Тарг бросились за ней в погоню. Но Ния добежала до глубокой пропасти, подняла медную доску и скрылась под землей.

Разрезав шкуры павших боевых коней, Ладон и Тарг свили из них крепкую длинную веревку.

– Я спущусь, а ты смотри, веревку не вытаскивай, а жди, когда я за нее дерну, – сказал Ладон.

Тарг опустил его в пропасть на самое дно. Очутившись внизу, Ладон осмотрелся. Кругом возвышались каменные отвесные стены. Только в одном месте они расступались, открывая узенькую тропинку.

Пройдя по ней, бог увидел сидящих за решеткой портных.

– Что вы делаете? – спросил Ладон.

– Шьем войско для Нии.

– Как же вы шьете?

– Кольнем иглой – на коня садится копейщик.

Ладон рассмеялся.

– Эх вы, скоро делаете, да не крепко! Становитесь в ряд, и я вас научу, как надо шить!

Портные выстроились, а Ладон схватил меч и одним ударом снес им головы.

Наконец бог-воин добрался до большого города. Там он увидел роскошный дворец, в котором, обливаясь безутешными слезами, сидела Дирцея.

Ладон рассказал пленнице о том, что они с Таргом пришли освободить ее от власти злобной Нии. Дирцея обрадовалась и сказала:

– Моя мать легла спать в своих покоях на двенадцать суток.

Найдя владычицу Нави в постели, Ладон отрубил ей голову. Голова Нии покатилась по полу. При этом она дико вращала глазами и кричала:

– Ударь еще, славный витязь!

Но Ладон только рассмеялся в ответ и возвратился к Дирцее. Затем они вместе отправились к тому месту, где висела веревка. Ладон подал знак Таргу, и великан вытянул его вместе со своей невестой.

Тем временем вернулся Зелу. Увидев, что случилось с матерью, он взял голову Нии и пришил ее к телу. После этого Зелу пустился вдогонку за похитителями сестры.

Беглецы уже проехали половину дороги до Ирия. Солнце припекало все жарче и жарче. Наконец измученные путники увидели впереди колодец, на поверхности которого плавал серебряный ковшик.

– Давай попьем воды, – предложил Тарг.

– Неизвестно, какая в колодце вода, – ответил Ладон. – Может, гнилая и грязная.

С этими словами бог соскочил со своего коня и принялся крушить колодец мечом, который, к ужасу Дирцеи, заревел голосом Зелу. Но тут спустился густой туман, и жара спала.

– Вот видите, какая вода была в колодце! – воскликнул Ладон.

Через какое-то время беглецам встретилась растущая возле дороги яблоня. Ее крона низко клонилась к земле от множества сочных плодов. Тарг бросился рвать плоды, но Ладон и на этот раз опередил его. Выхватив меч, он стал рубить яблоню. Закричало дерево голосом Зелу и растаяло в одно мгновенье, будто его не было.

Заткнув меч за пояс, Ладон сказал:

– Вот видите, что это была за яблоня?

Наконец показались впереди синие горы Ирия. И тут на путников напала страшная усталость. Ладон почти уговорил великана и его невесту продолжить путь. Но Дирцея неожиданно вскрикнула, показывая рукой на раскинувшийся в стороне от дороги луг.

– Кто-то расстелил здесь мягкие ложа. Отчего бы нам не отдохнуть на них?

Тарг кивнул.

– Эти постели ничем не могут навредить.

Тогда Ладон бросил свой пояс на ложе. Пояс тут же вспыхнул синим пламенем.

– И с вами было бы то же самое! – сурово сказал бог-воин.

После этого Ладон разрубил ложа на мелкие кусочки. Крик Зелу оборвался стоном в воздухе.

Но не успели путники подойти к воротам Ирия, как вдруг потемнело небо и загудел ветер. Это полетела за ними сама Ния, оживленная мерзостным колдовством.

Решив проглотить беглецов, она разинула пасть от земли до неба. Тут Ладон и Тарг достали из своих дорожных сумок по пуду соли и бросили Ние в пасть.

Богиня подумала, что проглотила беглецов и, довольная, вернулась в свое царство.

Песнь третья
Мост из радуги

Серебряная ложка Радегаста

Средняя дочь Сварога и Лады – Морана прославилась как великая воительница. Часто, не дождавшись братьев и супруга, она выезжала на битву. В одном из сражений богиня победила самого Велеса и заперла его в глубокой пещере.

В ту пору в светлом Ирии, где царит вечная весна, все распускается и цветет, среди роскошных трав и деревьев, гуляла Дзидзелия. Ее золотистые волосы украшал миртовый венок, переплетенный розами, а лазорево-синие, как небо, глаза излучали радость и свет. Увидев красавицу, Ладон влюбился в нее без памяти.

Однажды, когда Дзидзелия и Радегаст вышли погулять в Ирийский сад, на небо надвинулась черная туча.

Не успели брат с сестрой вернуться во дворец, как раздался страшный гром. Это Перун метнул в крышу свою стрелу-молнию.

Потолок дворца раскололся, и в пролом влетел огненный, сыплющий искрами, сокол Рарог. Ударившись о землю, Рарог превратился в Ладона и сказал:

– Я пришел, чтобы взять в жены Дзидзелию.

Увидел Радегаст, как залились краской щеки сестры, и понял, что между ней и Ладоном давно царит любовь.

– Хорошо, если ваши чувства крепки и взаимны, я не буду препятствовать, – согласился он.

Отпраздновав пышную свадьбу, Дзидзелия и Ладон перебрались на восток, поближе к Солнцевым палатам.

Через какое-то время Радегаст решил навестить свою жену Морану. Вскочив на коня, он отправился в путь.

Под вечер перед богом-всадником раскинулось поле, усеянное телами воинов. Радегаст захотел узнать, кто разбил такое большое войско.

– Это сделала Морана! – ответил один из раненых.

Добравшись до конца поля, Радегаст увидел высокий белый шатер. Из него вышла его супруга Морана в кольчуге, надетой поверх синего платья. Густые, подобные черным змеям, волосы богини выбивались из-под тяжелого, горящего на солнце шлема. Но, осененные густыми, словно тростник, ресницами ярко-синие глаза дышали гордостью.

Сам Радегаст был тоже хорош – в сверкающих доспехах, с огромным красным щитом за плечами, к которому не пристало ни пятнышка дорожной пыли.

Три дня пировали супруги, а на четвертый отправились в роскошный дворец у подножья Ирийских гор.

Счастью их, может быть, и не было бы конца, но вот как-то раз Морана вновь собралась на войну. Оставляя Радегаста присматривать за своими владениями, она предупредила:

– Ты можешь везде ходить, но только смотри, не открывай дверь в подземелье.

Радегаст не смог сдержать любопытства и, как только Морана ушла, отомкнул запоры. За ними он увидел прикованного к стене двенадцатью цепями Велеса.

– Сжалься надо мной! – воскликнул владыка преисподней. – Я уже тридцать лет сижу здесь без питья и еды.

Радегаст подал Велесу корчагу браги. Тот выпил ее и потребовал другую, третью…

Утолив жажду, Велес разорвал цепи и, прежде чем вырваться на свободу, проревел:

– Теперь ты больше никогда не увидишь своей жены!

Черным вихрем взвился Велес в воздух, в мгновенье ока настиг Морану и унес в Навь.

Узнав о том, что случилось с дочерью, опечалилась богиня Лада. Разгневалась она на Сварога за то, что тот не помешал Велесу, и покинула светлый Ирий, удалившись в бесплодные полуночные земли. Листья на деревьях завяли и облетели. Опустели прежде плодородные нивы.

Но Радегаст уже объезжал одну страну за другой в поисках супруги. В дороге он увидел дворец из белого камня, перед которым рос могучий дуб. Как только Радегаст подъехал к дереву, с ветки слетел Рарог, ударился о землю и превратился в Ладона.

– Сестра, выходи! К тебе брат приехал!

Из дворца навстречу Радегасту выбежала радостная Дзидзелия.

– Как я по тебе соскучилась!

Радегаст рассказал о том, как коварно обошелся с ним владыка Нави.

– Нелегко тебе будет освободить Морану, – покачал головой Ладон. – Велес могуществен. К тому же у него есть волшебный конь Сив-Бур, который скачет быстрее ветра.

Но Радегаст гневно тряхнул своими густыми кудрями и воскликнул:

– Неужели ты считаешь, что я должен бросить супругу в беде?

Тогда Дзидзелия предложила:

– Прежде чем ты отправишься в Навь, оставь нам свою серебряную ложку. Если она потемнеет, то мы будем знать, что с тобой что-то случилось.

Долго ехал Радегаст на север, к краю земли. Наконец спустился в глубокую пропасть. Все уже становилась тропинка, все толще нависающие над ней корни старых елей, в которых свивались и шипели змеи. Наконец, среди голых скал, показался дворец Велеса.

Как только Радегаст вошел, Морана, бледная и исхудавшая, бросилась на шею мужа.

– О, господин мой! Зачем ты меня не послушал?

– Прости, любимая, что я не сдержал своего любопытства, – сказал Радегаст. – Но теперь не время вспоминать о том, что было. Я приехал за тобой. Где этот злодей?

– Он отправился на охоту и сказал, что вернется только к вечеру.

Радегаст посадил Морану на коня, и они поскакали прочь из Нави. Счастливый супруг видел, как на глазах расцветает Морана, как начинает ликовать Лада, мать сырой земли…

Вернувшись во дворец, Велес догадался, что Радегаст увез Морану. Однако не стал спешить. Отправился на поле, вспахал его, засеял ячменем, потом, когда ячмень вырос, сжал и наварил пива.

Напившись допьяна, Велес выспался на трое суток вперед, а потом вскочил на коня и в мгновенье ока догнал беглецов.

В жестокой схватке он пронзил соперника мечом. Разрубив тело Радегаста на куски, Велес сложил их в бочку и бросил в море.

В это самое время серебряная ложка Радегаста потемнела и наполнилась соленой водой. Тогда Дзидзелия, Ладон, а также Перун, прибывший по требованию сестры и брата, немедленно отправились на берег моря.

Превратившись в орла, бог-громовержец поднялся к облакам. Увидев бочку, он подцепил ее могучими когтями и вынес на берег. Затем Дзидзелия и Ладон достали тело брата.

Ладон брызнул на Радегаста мертвой водой, и в тот же миг разрубленные куски, соединившись между собой, срослись чудесным образом. Дзидзелия окропила их живой водой. Радегаст вдруг задышал и открыл глаза.

– Как же я долго спал! – воскликнул он.

Бог-воин весело рассмеялся.

– Ты бы проспал еще дольше, если бы Дзидзелии не вздумалось посмотреть на серебряную ложку!

Радегаст решил снова отправиться за Мораной, но Перун остановил его.

– Я, кажется, знаю, как тебе победить Велеса. Попроси жену выведать у злодея, где он добыл волшебного коня.

И вот однажды Морана спросила владыку преисподней:

– Ты несешься по земле быстрее Стриба! Расскажи, как ты смог заполучить коня по имени Сив-Бур, равного которому нет в целом свете?

Велес не удержался от того, чтобы не похвастаться своим скакуном.

– На острове, на краю мира, живет Йеса – владыка моря. У него есть кобылица, на которой он каждый день облетает вокруг света. Я три дня служил у него пастухом, ни одной кобылицы не упустил, и за это Йеса дал мне одного жеребенка.

– Как же ты добрался до этого острова? – удивилась Морана.

– А у меня есть волшебный платок. Если им три раза махнуть в правую сторону, появится радужный мост.

Морана поднесла Велесу кубок с хмельным вином, а когда тот уснул, взяла волшебный платок и отдала Радегасту.

И вот Радегаст отправился на край моря, где раскинулся большой остров, до которого нельзя было доплыть. Бог поступил так, как велела жена, и тотчас возник мост из радуги. Переправившись по нему, Радегаст очутился сразу в покоях морского владыки.

Йеса сидел на троне из огромной скалы.

– Ты пришел, чтобы добыть жеребенка? – догадался Йеса, и тут коварная улыбка заиграла на его, сложенных будто из гранитных плит, устах. – Ты получишь его, если не растеряешь моих кобылиц.

– Я согласен, – ответил Радегаст.

– Что ж, в таком случае немедленно принимайся за дело! – громыхнул своим трезубцем Йеса.

Два дня пас Радегаст кобылиц. На третий только выгнал их в поле, как животные задрали хвосты и разбежались в разные стороны. Не растерявшись, Радегаст тайком пробрался на конюшню, оседлал оставшегося там жеребенка и поскакал прочь. Переправившись через радужный мост, Радегаст два раза махнул платком в левую сторону. Радужный мост стал не толще человеческого волоса.

Наутро Йеса кинулся за похитителем в погоню. Но только копыта его коня въехали на радужный мост, как он стал ломаться. Пришлось Йесе повернуть назад.

Вернувшись к Моране, Радегаст дождался, когда Велес снова ускачет на охоту. Посадив жену на волшебного коня, он мгновенно умчал ее в светлый Ирий.

Однако история на этом не закончилась. Велес был возмущен тем, что сын Сварога отобрал у него Морану. Он обратился к своему брату Световиду, чтобы тот рассудил спор с детьми Лады.

Три ночи и три дня продолжалось собрание богов. На стороне потомков Световида был свет, на стороне потомков Триглава – тьма.

Но как день и ночь не могут победить друг друга, так и боги, в конце концов, решили, что Морана одну половину года должна проводить в мрачном царстве Велеса, а на другую – возвращаться к своему небесному супругу и матери в Ирий.

Богиня Лада вернула плодородие земле, и снова все зацвело, зазеленело. Нежной весенней листвой покрылись леса; запестрели цветы на изумрудной мураве лугов. Вскоре заколосились нивы…

Но только с тех пор Моране приходится каждую осень покидать Ирий, и каждый раз Лада погружается в печаль. Вся природа горюет об ушедшей. Желтеют на деревьях листья, холодный ветер срывает их. Увядают цветы, пустеют нивы. Природа засыпает, чтобы проснуться в радостном блеске весны, когда вернется из царства Велеса Морана – богиня жизни и смерти.

Проглоченные боги

Далеко на севере раскинулось сумрачное Навье царство. На высокой Черной горе стоит жилище Велеса и Нии. Засовом его ворот служит человеческая нога, запорами – руки, замком – зубастая пасть. Ограда жилища сложена из костей, а на них торчат черепа с пылающими глазницами.

Каждую ночь бог Велес, приняв облик свирепого волка, отправлялся на охоту. Однажды, перебегая дорогу светлому Солнцу, он похитил Хорса и сделал его своим конюхом в Нави.

Через какое-то время у Нии родился Мерот – мальчик с острыми звериными ушами. Будучи немым, но обладая тихим кротким нравом, он совсем не походил на своих брата и сестру – Зелу и Дирцею.

Мерот любил всходить на небо по невидимой лестнице с гуслями в виде золотой луны и, бродя среди созвездий, играть сладкозвучные песни. Музыка Мерота была так хороша, что когда сын Велеса восседал под луной, вокруг него собирались многочисленные звери и птицы – орлы, львы, грифоны, барсы, олени. Даже боги-всадники и герои, побеждающие чудовищ, останавливались перед ним в немом изумлении.

Затем Мерот отправлялся к конюшему отца, чтобы послушать о мудрых берегинях, могучих великанах Вертодубе и Вертогоре и прекрасной богине Деннице.

Когда Мероту исполнилось двенадцать лет, конюший (или то был сам бог Хорс) сказал ему:

– В скором времени у твоей матери родится дочь Порвата – страшная ведьма. Она проглотит всех богов и слуг в Нави. Иди к своему отцу и попроси у него самого лучшего коня, а затем скачи как можно быстрее на небо!

Не без робости вошел Мерот в зал, где восседал его грозный отец. Велес, завернувшись в медвежьи и змеиные шкуры, длинным посохом ворошил перед собой кости мертвецов, между которыми, переступая с лапы на лапу, важно ходили грачи – вещие птицы. Они ступали как можно осторожнее, чтобы не раздавить ползающих вокруг Велеса муравьев и черных карликов.

– Отец, я хочу, чтобы ты дал мне самого лучшего коня! – сказал Мерот.

Подняв глаза на сына, Велес отшвырнул посох в сторону. Тот упал на пол со страшным грохотом. Грачи с шумом разлетелись, а муравьи и черные карлики разбежались по углам.

– Наконец-то ты заговорил! – воскликнул владыка Нави и на радостях велел слугам исполнить просьбу сына, даже не спросив, куда тот собирается направиться.

Проехав долгий путь, на развилке дорог Мерот повстречал трех старух-сестер. Это были берегини – Доля, Недоля и Судьба, которые время от времени любили сесть где-нибудь со своим шитьем, чтобы испытать путника.

– Почтенные женщины, не найдется ли у вас местечка для бедного странника? – попросил их Мерот.

Но старухи только покачали головами.

– Увы, недолго нам осталось жить. После того как мы сломаем свою последнюю иглу, за нами придет смерть.

Пришлось Мероту ехать дальше. И вот, когда впереди показалась дубовая роща, он увидел великана Вертодуба, который со страшным треском выворачивал столетние деревья.

– Сын Йесы! – крикнул Мерот, – разреши мне поселиться вместе с тобой!

Остановился Вертодуб и, смахнув струившийся со лба пот, сказал:

– Я бы, конечно, рад был пустить тебя к себе, но видишь эти дубы? Как только я выкорчую последний, то умру.

Хлестнув коня, Мерот двинулся вперед. Уже на самом краю мира, там, где земля сходится с небом, Мерот увидел великана Вертогора, который огромным молотом дробил горы. Привстав на стременах, Мерот закричал что было сил:

– Брат Вертодуба! Не откажи путнику в гостеприимстве!

Вертогор показал своим молотом на высокую гору и сказал:

– Я бы с радостью разделил с тобой кров и пищу, но как только я раздроблю эту последнюю гору, мне придет конец.

Лишь к исходу третьего дня Мероту удалось добраться до неба. Там, среди синего поля, стоял четырехугольный хлев, от стен которого исходило необычайное сияние. Возле хлева возвышался круглый холм, а на нем пасся белый бык. Мерот, не раз слышавший от Хорса рассказы о небесном царстве, сразу догадался, что хлев – это корона Солнца, холм – его ложе, а бык – само светило.

Сойдя с коня, Мерот приметил большой сад. Войдя в него через открытые настежь ворота, он увидел двух прекрасных дев. Денница и Вецера, одна в красном, другая в зеленом платье, собирали цветы и пели веселые песни.

Красота Мерота покорила сестер, и они уговорили юношу остаться на небе.

Прошло какое-то время. Каждый день Мерот отправлялся с Денницей и Вецерой в сад. Но чем веселее делались богини, тем грустнее было на сердце у Мерота.

Взирая с высоты на Навь, юноша видел изъеденные страшными зубами стены родного жилища. Слезы, подобные белым жемчужинам, текли по его щекам. Скатываясь по стебелькам трав, они превращались в белые колокольчики ландыша.

Как-то раз Денница спросила Мерота:

– Отчего ты печален? Может, ты недоволен нашим гостеприимством?

– О нет, что ты, госпожа! Здесь я нашел спасение, – ответил юноша. – Мои глаза красны от ветра, а не от слез.

Денница тотчас отправилась к Стрибу. Могучий бог, укутавшись в седую бороду, дремал в ветвях мирового ясеня.

– Мудрый старик! – закричала Денница, – вели своим внукам ветрам перестать шалить в солнцевом саду, не дуть в глаза нашему гостю!

– Кто там?! – проревел Стриб. Но, увидев стоящую внизу богиню, приветливо улыбнулся.

– А, это ты, дочь Световида и Дивии? Ну так я скажу тебе: мои внуки ветры здесь ни при чем. Мерот грустит оттого, что видит, какая беда стряслась с Навью.

На следующий день Мерот не выдержал и сказал Деннице, что хочет посмотреть родные места. Богиня сходила к своей сестре Вецере и взяла из ее шкатулки волшебные предметы: щетку, гребенку и три молодильных яблока. После этого Денница рассказала Мероту о том, как можно использовать эти вещи. Поблагодарив богиню, юноша отправился в путь.

Когда Мерот приехал к Вертогору, то увидел, что великан дробит молотом последнюю скалу. Мерот достал щетку и бросил ее в поле. Тотчас из земли поднялось множество высоких гор. Вертогор обрадовался и весело продолжил работу.

Следующим повстречался Вертодуб. Он выворачивал с корнем последнее дерево. Стоило только Мероту бросить гребенку, как откуда ни возьмись поднялись, зашумели густые дубовые леса. Вертодуб не стал стоять без дела, а с радостью взялся за работу.

Наконец Мерот добрался до трех старух-берегинь. Он дал им по яблоку, и они вмиг помолодели, сделавшись высокими стройными девушками. За это они подарили юноше платок, с помощью которого можно было сотворить позади себя целое озеро.

Но вот показались стены дворца. Когда Мерот въехал в ворота, навстречу ему вышла радостная Порвата. Показав на обглоданные стены, богиня пожаловалась:

– Брат, это все мыши. Они съели не только наших родителей, но и слуг. Я сама еле спаслась.

В ответ Мерот лишь грустно покачал головой.

– Поиграй пока на гуслях, – улыбнулась Порвата, – а я пойду приготовлю тебе ужин.

Опустившись на скамью, Мерот в глубокой задумчивости стал перебирать струны. Вдруг разверзся воздух, и перед ним явился бог правосудия Прове – мужчина с длинными ушами, в короне и в сапогах из бычьей кожи. В руках Прове держал знамя и раскаленный докрасна кусок железа.

– Я слышал, что после того как Подага изгнала тебя с земли, ты не можешь покинуть своего небесного жилища! – удивился Мерот.

Прове мрачно улыбнулся и сказал:

– Это так, но только за одним исключением. Даже владыка вселенной Световид не может запретить мне вмешиваться в дела богов, когда речь идет о предательстве кровных уз! Я пришел, чтобы рассказать о том, что твоя сестра Порвата сначала накормит тебя ужином, а потом проглотит!

Поблагодарив бога правосудия, Мерот выскочил из дворца, сел на коня и поскакал назад. А Прове, прежде чем исчезнуть, достал мышонка и, чтобы Порвата ни о чем не догадалась, заставил бегать его по струнам.

Наточив зубы, Порвата бросилась в комнату и увидела, что Мерота давно там нет. Разозлившись, она немедленно кинулась в погоню за братом.

Как ни быстр был конь Мерота, но скоро всадник услышал за спиной дикий скрежет и вой ветра. Обернувшись, он увидел Порвату, которая приняла облик уродливой великанши.

Достав платок, Мерот взмахнул им. Тотчас за его спиной возникло глубокое, подобное морю, озеро. Пока Порвата переплывала его, Мерот успел доскакать до Вертодуба. Догадавшись, что юноше грозит опасность, Вертодуб принялся валить деревья на дорогу. Пришлось Порвате прогрызаться через сплошной бурелом.

Тем временем Мерот добрался до Вертогора. Великан схватил самую высокую гору и поставил на нее другую.

Порвата с трудом перебралась через гору, но потом, в три прыжка, нагнала Мерота.

– Теперь ты не уйдешь от меня, брат!

Но тут Денница велела Геннилю отворить ворота солнцевого сада, и Мерот вскочил в него вместе с конем.

Оставшись на земле, Порвата завыла от злости и, прибегнув к колдовским заклинаниям, воззвала к богине мести и раздоров Подаге.

Потемнело небо, надвинулись на него со всех сторон тучи, загрохотало в недрах земли и, вся в черном, возникла богиня Подага. В ее руках были огромные весы.

– Денница! – воскликнула Подага жутким голосом, больше похожим на шум катящихся камней. – Пусть Мерот и Порвата сядут на весы. Тот, кто окажется легче, съест другого.

– Не слушай ее! – попыталась удержать юношу Денница. Но Мерот сказал:

– Не бойся, госпожа. Мне не страшно коварство Подаги.

Беззвучно опустилась огромная чаша, и юноша смело встал на нее. Тут, безобразно хохоча, Порвата ударила ногой по другой чаше, намереваясь сбросить брата на землю и проглотить его. Но от сильного толчка Мерота подбросило вверх так, что он сразу попал на небо.

Порвата не удержалась и рухнула на землю. Ее живот лопнул, как натянутая на обруч бубна старая кожа, и из него вышли Велес, Ния, их сыновья и дочери, а также конюший вместе со множеством слуг и служанок.

Великанша Синеглазка

Высоко, дальше неба, над которым взметнул свои могучие ветви мировой ясень, простиралось жилище богов – светлый Ирий. Дворец Сварога и Лады стоял прямо посреди чудесного острова, где царило вечное лето.

Когда Сварог закончил устройство Ирия, он сделал так, что до него могли добраться только души умерших людей и перелетные птицы. Сварог возвел вокруг острова высокие горы. На остров вела единственная узенькая тропинка, проходившая через крепко запертые ворота, перед которыми шумел и клокотал чудовищной силы водоворот.

Каждый день стараниями Прии, Спожины и Овсени в Ирийском саду созревали волшебные яблоки, благодаря которым боги сохраняли свою молодость и красоту.

Но однажды деревья в саду отчего-то перестали плодоносить. Одно за другим они засыхали и гибли, пока не осталась только одна яблоня. Теперь плодов на всех не хватало, и боги, даже те, что жили во мрачной Нави, начали потихоньку стареть.

А потом откуда ни возьмись прилетела огромная, излучающая страшный жар, птица и, схватив последнее яблоко, унесла его далеко на запад, в страну великанов.

Сварог уже не мог, как прежде, сковывать небесный свод железными обручами. Зашаталось основание Ирия, ослабли ветви мирового ясеня. Ночи стали светлее дня. Денница и Вецера сбились с ног, разыскивая упавшие на землю звезды. Тогда Перун и Ладон, старшие из сыновей Сварога, вызвались отправиться на поиски молодильных яблок.

Перун сел на коня и поскакал на закат солнца. На развилке трех дорог он увидел большой камень, на котором были выбиты следующие слова:

«Тот, кто поедет направо, потеряет своего коня, но спасется сам. Тот, кто поедет налево, погибнет, но спасет коня. Тот, кто поедет прямо, найдет себе жену».

Недолго думая, Перун поехал прямо. Через какое-то время показался дворец с золотой крышей. Навстречу Перуну вышла красивая девушка в каменной короне. Она велела своим слугам вынуть гостя из седла и отвести во дворец, чтобы накормить сытным ужином.

Однако Перун не знал, что это была дочь Нии и Световида – Климба, богиня ночных страхов и ужасных пророчеств. Стоило Перуну прилечь на мягкое ложе, как Климба повернула его, и Перун полетел в глубокую яму.

Тем временем боги продолжали стареть. Ладон отправился вслед за братом. С ним случилось то же, что и с Перуном. Когда Ладон падал на дно ямы, он услышал чей-то голос:

– Кто летит?

– Ладон. А кто сидит внизу?

– Перун.

Через какое-то время после отъезда братьев Радегаст пришел к Сварогу, когда тот совещался с другими богами о том, что делать дальше, и сказал:

– Отец, я хочу отправиться на поиски братьев.

Сварог велел Хорсу и Геннилю привести самого резвого скакуна из конюшен Солнца. Но Морана повелительным жестом остановила владыку неба.

– Этой ночью, – поведала богиня, – когда я варила различные зелья, ко мне явилась Кигала и заявила, что хочет отомстить Климбе, своей сестре, за то, что та похитила Перуна и Ладона. После этого Кигала передала мне волю самого Световида. Только Радегасту, моему супругу, будет под силу вернуть молодильные яблоки.

– Сестра, но что будет с Перуном и Ладоном? – нахмурились Летница и Дзидзелия. – Неужели Световид не желает их освобождения?

Лада грустно покачала головой.

– Я уже потеряла двоих сыновей, а теперь вот-вот потеряю третьего.

– Мы во всем должны подчиняться воле Световида, которому одному ведомо будущее, – сказала Морана.

Тут в собрании богов поднялся ужасный шум. Каждый хотел сказать, как следует истолковать слова Кигалы. Даже Сива и Сиве высунулись из окна своего жилища на высокой горе, прислушиваясь к спорам во дворце владыки неба. Однако стоило Сварогу ударить по железному престолу своим чудовищным молотом, как в собрании богов воцарилась тишина.

– Скажи мне, дочь, – спросил владыка неба Морану, – каким образом Радегаст сможет освободить Перуна и Ладона и добыть молодильные яблоки?

– Это можно будет сделать только с помощью особого коня.

Радегаст, славившийся своим пристрастием к волшебным скакунам, нетерпеливо поднялся с места.

– Где же мне найти его?

– В одной из пещер среди гор, окружающих Ирий, о, мой возлюбленный супруг, – ответила Морана. – Я сейчас же отведу тебя к тому месту.

Когда Радегаст отворил железную плиту в скале, из нее вырвался конь и тотчас вскочил передними ногами на его плечи. Однако Радегаст даже не шелохнулся. После этого он легко обуздал коня заговоренной уздечкой.

Не теряя времени, бог-всадник отправился в путь. Подъехав к камню с выбитыми на нем словами, он, подумав, направился налево.

К вечеру Радегаст добрался до обширного леса, посреди которого возвышался белоснежный дворец. Хозяйка этих мест, богиня Своба – высокая, красивая женщина с изумрудными, как молодая листва, глазами, ласково приняла путника. Она не только велела своим слугам хорошенько накормить и напоить Радегаста, но и подарила ему серебряный шлем редкостной работы, на котором была изображена охотничья птица с расправленными крыльями.

Узнав, куда направляется Радегаст, Своба воскликнула:

– Тебе нужна великанша Синеглазка!

– Значит, ты знаешь, как мне добраться до страны великанов? – обрадовался Радегаст.

Своба покачала головой и сказала:

– Нет, эти земли находятся слишком далеко от моего дворца. Возможно, Скатия, моя сестра, покажет тебе дорогу.

После этого она приказала слугам дать Радегасту самого быстрого коня.

Не успел Радегаст оглянуться, как очутился возле другого дворца – выше и больше первого. Скатия (такая же зеленоглазая, как Своба) оказалась не менее гостеприимной. От нее Радегаст получил в подарок щит с головой дикого черного быка и секиру. Однако и Скатия не знала, как найти Синеглазку. Пришлось Радегасту отправиться к третьей из сестер – Туа – она жила на самом краю мира.

Дворец Туа, покровительницы земледелия и рыболовства, стоял между полем и берегом моря. Его башни казались выше самых древних деревьев, а стены величественнее седых волн. Туа рассказала Радегасту, как добыть молодильные яблоки:

– Синеглазка живет на острове, окруженном крепостной стеной. Эта стена столь широка, что на ней свободно могут разъехаться два всадника. Ворота охраняют тридцать воинов. Чтобы попасть внутрь, тебе придется перескочить стену на коне. За ней ты увидишь сад, в котором растут деревья с молодильными яблоками. Синеглазка будет спать и ничего не заметит. Только смотри, не заходи к ней во дворец.

Туа велела слугам привести своего коня. Его подковы были из серебра, а на седле имелись изображения цветов, сосуда с плодами, колеса и рыбы – всего того, что дают земледелие и рыболовство.

Конь богини быстрее ветра помчал Радегаста через мхи и болота. А когда перед всадником простирались широкие реки и большие озера, скакун Туа заметал их своим огромным хвостом.

В глухую полночь Радегаст добрался до крепостной стены, за которой жила Синеглазка. Испуская подобный грому храп, перед воротами спали тридцать воинов. Прижав ноги к бокам коня, Радегаст ударил его плетью. Конь одним махом перескочил через стену.

Как и предсказывала Туа, бог-всадник очутился в роскошном саду. Набрав молодильных яблок, он хотел повернуть назад, но тут им овладело сильное желание во что бы то ни стало увидеть владычицу острова.

Войдя во дворец, Радегаст остановился: прямо перед ним лежали двенадцать прекрасных дев – шесть с правой стороны, шесть с левой, а посередине, разметав сияющие золотом волосы, шумя, как речной порог, спала Синеглазка. Над девами висела клетка, в которой, склонив голову, дремала испускающая жар птица.

Радегаст захотел открыть клетку, но вовремя одумался. Потом он еще раз взглянул на Синеглазку и… не выдержал: наклонился к великанше, поцеловал в щеку и вышел в сад.

Когда Радегаст сел на коня, тот вдруг сказал человеческим голосом:

– Ты не послушался совета моей госпожи, и теперь я не смогу перескочить через стену.

Радегаст страшно рассердился.

– Что ты такое говоришь, мешок с сеном? Если мы здесь останемся, с нас обоих снимут головы!

Конь, собрав все силы, перескочил через стену, но задел ее одной подковой. В тот же миг на стене зазвенели тайные струны и страшно закричала в клетке испускающая жар птица.

Синеглазка проснулась и увидела, что в саду не хватает молодильных яблок. Разбудив двенадцать дев, она бросилась за похитителем в погоню.

Тем временем Радегаст, доехав до дворца Туа, нашел там уже оседланного своего скакуна.

Еще пыль не успела улечься на дороге, как во дворец Туа приехала Синеглазка со своими девами.

– Скажи, мимо твоего дворца не пробегал дикий зверь? – спросила великанша.

– Нет, – ответила Туа.

– Тогда, должно быть, проезжал прекрасный юноша на быстром коне?

– Я никого не видела, госпожа, – продолжила отпираться Туа. – Но пока ты будешь отдыхать, мои слуги приготовят только что выловленную из моря рыбу.

Не спеша поужинав, Синеглазка и ее девы отдохнули и снова отправились в погоню. А Радегаст доскакал до дворца Скатии.

Войдя во дворец, Синеглазка опять начала расспрашивать про бога-всадника. Скатия ответила, что никого не видела и предложила гостям испробовать бычьего мяса и вина.

Наконец Радегаст добрался до дворца Свобы. Там повторилась та же история, что во дворце средней из сестер-богинь. На этот раз великаншу и ее свиту ждал обжаренный над углями олень и полдюжина глухарей.

Теперь уже никто не мог остановить Синеглазку. Обернувшись, Радегаст увидел, что его нагоняет великанша.

– Остановись, вор! – грозно закричала Синеглазка. – Верни то, что украл!

– Что же, давай разъедемся на три конских скока, а потом померяемся силами, – предложил ей в ответ Радегаст.

Синеглазка согласилась. Вот они разъехались и, взяв палицы в руки, устремились навстречу друг другу.

От первого же удара их палицы погнулись. Тогда Радегаст и Синеглазка вынули копья и сошлись опять, но копья разлетелись в щепки.

После этого, сойдя с коней, они решили сразиться врукопашную. Радегаст и Синеглазка боролись с раннего утра до позднего вечера. Вдруг у Радегаста подвернулась нога, и он упал на землю. Синеглазка прижала его грудь коленом и вынула нож.

– Какой будет тебе прок в моей смерти? – прохрипел Радегаст.

Великанша посмотрела на поверженного врага и увидела, как тот красив. Тут ее сердце дрогнуло.

Не успела богиня ночи Нонцена вступить на небосвод в своем темно-синем одеянии, как Радегаст и Синеглазка проснулись в объятиях друг друга…

Еще немало дней и ночей провели бог-всадник и великанша в пирах и веселье. Наконец Синеглазка сказала:

– Я отлучусь на три года в свои владения. А ты поезжай к Сварогу в светлый Ирий. Только смотри, никуда не сворачивай по дороге.

Как только Радегаст доехал до камня с надписью, подумал: «Нехорошо, что я возвращаюсь один, в то время как мои братья остаются в плену Климбы».

Прискакав ко дворцу с золотой крышей, Радегаст спрыгнул с коня и ударил ногой в ворота. Навстречу ему выбежала колдунья в каменной короне:

– О, сын Сварога и Лады! Я давно тебя поджидаю.

Взяв гостя за руки, колдунья отвела его в покои, где уже был накрыт роскошный стол.

Накормив Радегаста, она сказала сладким голосом:

– А теперь я отведу тебя в опочивальню.

Но стоило только Климбе приблизиться к ложу, как Радегаст толкнул ее, ложе перевернулось, и Климба с ужасным криком полетела в яму.

После этого Радегаст вытащил братьев. Их лица успели почернеть, а на плечах проросла земля. Радегаст умыл Перуна и Ладона, и они опять стали прежними.

Когда братья выехали на край земли, на взморье, откуда начинался путь на небо, они решили ненадолго остановиться и отдохнуть. Радегаст, улегшись в траву, заснул глубоким сном.

Все это время Морана, помешивая кипящее в котле волшебное зелье, с неутихающей ревностью следила за любовными похождениями своего супруга.

Морана внушила братьям зависть к Радегасту. И вот Перуну и Ладону стало обидно, что они возвращаются в Ирий с пустыми руками. Недолго думая, они взяли молодильные яблоки, волшебного коня и ускакали вперед.

Проснувшись, Радегаст увидел, что остался один, а вокруг ревет страшная буря. Тут до его слуха донесся чей-то отчаянный клекот. Подойдя к корням старого дуба, он увидел выпавших из гнезда птенцов. Радегаст укрыл птенцов своим плащом, а сам спрятался под кроной дерева.

Наконец буря улеглась, и к дубу прилетела огромная птица. Узнав о том, что случилась, она обратилась к Радегасту:

– Скажи мне, сын Сварога, что тебе нужно? Золота или драгоценных камней?

Радегаст покачал головой.

– Отнеси меня на своих крыльях к отцу, в светлый Ирий.

– Высока обитель богов, не долететь мне туда без запасов, – ответила птица.

Тогда Радегаст отправился на взморье, настрелял гусей и лебедей и положил их в две корзины. Одну поставил птице на левое, другую – на правое плечо, сам сел на хребет.

Птица поднялась в небо, и Радегаст принялся ее кормить.

Когда они стали подлетать к Ирию, птица повернула голову за новым куском. Радегаст увидел, что скормил птице все мясо, но не растерялся и, отрезав от своих ног по куску, дал их проглотить.

Тут птица донесла его до Ирия.

– Хорошо ты меня кормил всю дорогу, но последние два куска оказались слаще всех, – сказала она.

Радегаст показал птице свои раны и та, изрыгнув куски мяса, велела приставить их на место. Стоило только Радегасту послушаться, как мясо чудесным образом приросло к костям.

Одевшись в лохмотья бродяги, Радегаст прокрался в покои отца и увидел братьев, которых славили боги. Ведь благодаря Перуну и Ладону они снова обрели молодость и красоту.

Тогда Радегаст спустился в глубокую пещеру и сел пировать с карликами.

В это же время в великанской стране Синеглазка родила двух сыновей. За несколько дней они выросли и стали взрослыми мужчинами.

Наконец, собрав дев и воинов, они вместе с матерью отправились в Ирий.

В скором времени войско великанов осадило обитель богов и стало угрожать убить Сварога и пленить его жену Ладу.

Тогда Сварог выслал Перуна. Увидев всадника на белом коне, юные великаны спросили свою мать:

– Кто это к нам едет?

– Ваш дядя.

– Что нам следует сделать с ним?

Усмехнулась Синеглазка.

– Угостите его хорошенько.

Не успел Перун подъехать, как великаны схватили его и принялись хлестать пониже спины. Бог-воин еле ноги унес.

То же самое повторилось и с Ладоном.

Тут братья признались Сварогу, что оставили Радегаста на взморье, потому что не хотели делиться с ним своей славой. Только Морана бровью не повела, ничем не выдав своего затаенного торжества. Ведь ей удалось проучить неверного супруга!

Вдруг затряслась земля от топота множества маленьких ног, и великаны увидели, что навстречу им идет войско карликов во главе с каким-то бродягой.

– Кто это? – спросили они свою мать.

Обрадовалась Синеглазка и закричала:

– Это ваш отец!