Kitobni o'qish: «Маршал Тухачевский. Мозаика разбитого зеркала»
К 120-летию со дня рождения Маршала Советского Союза М. Н. Тухачевского
© Шило Н. И., Глушко А. В., текст, 2014
© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014
* * *

Авторы считают своим долгом, выпуская в свет новую книгу, поставить точку и прекратить обвинения в адрес М. Н. Тухачевского хотя бы по некоторым вопросам. Дальнейшее восстановление его доброго имени и полная, основанная на документах реабилитация впереди.
Предисловие
С тех пор как развалился Советский Союз, реабилитированный в 1957 году Маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский словно по чьему-то негласному указанию чуть ли не заново объявлен врагом народа.
За последние двадцать лет, то есть практически за весь период существования Российской Федерации, весьма немногочисленные книги, объективно отражающие события 1920–1930-х годов или, по крайней мере, пытающиеся это сделать, скорее можно считать исключением из общего правила. Основная же масса публикаций так или иначе очерняет и дискредитирует имя одного из самых известных и талантливых военачальников Красной армии.
В феврале 2013 года, когда отмечалось 120-летие со дня рождения Михаила Николаевича Тухачевского, поток клеветы только увеличился. Едва ли не каждое издание, посчитавшее нужным отметиться в теме, словно бы считало своим долгом бездоказательно обвинить военачальника чуть ли не во всех смертных грехах.
Очень приятно, что сейчас вышла книга, авторы которой ставили перед собой задачу не очернить или обелить своего героя, а разобраться в происходившем на основании архивных документов.
И выводы, которые делают авторы, не только развенчивают сложившиеся стереотипы по изученным ими вопросам, но и дают право считать целый ряд обвинений в адрес М. Н. Тухачевского обыкновенной ложью.
Приятно, что в нашей стране появляются исторически объективные и обоснованные книги.
`Н. А. Тухачевский
Предисловие от авторов
Подмена ценностей, или Странное отношение к историческим фактам
С конца 1980-х годов постепенное размывание устоев СССР, принявшее на определенном этапе обвальный характер, сопровождалось уничтожением идеологической надстройки Советского государства, в том числе официального взгляда на его историю, устоявшегося к концу 1970-х годов.
«Перестроечной» и «либеральной» наукой, но в первую очередь формировавшей общественное мнение политизированной публицистикой под вполне благовидным предлогом «развенчания мифов» и «восстановления истины» методично уничтожалось все, что так или иначе было связано с Советским Союзом. Энтузиазму либеральных публицистов по части ниспровержения могли бы позавидовать большевики образца 1917 года. На месте разрушенных идеологем создавались новые, замещающие.
Справедливость, однако, требует отметить – в те годы для объективного изучения прошлого делалось много бесспорно позитивного. Открылись труднодоступные ранее архивы. Стали публиковаться новые, неизвестные документы, исследоваться проблемы, в прошлом либо не рассматривавшиеся вовсе, либо изучавшиеся в строго заданном ключе. Академические дискуссии стали более свободными, выйдя за рамки жестких, заранее предустановленных идеологических рамок.
Либеральное «восстановление исторической справедливости» самым непосредственным образом затронуло Маршала Советского Союза М. Н. Тухачевского. Он оказался чрезвычайно удобен в качестве мученика, жертвы сталинских репрессий. Но поскольку в рамках либерального мировосприятия все, так или иначе связанное с большевиками и в целом с СССР, преподносилось скорее в негативном ключе, иногда по принципу «чем хуже, тем лучше», М. Н. Тухачевскому вменили в вину участие в подавлении Кронштадтского мятежа и Тамбовского восстания, хотя в советские времена эти сюжеты не только никогда не скрывались, но, наоборот, ставились ему в заслугу.
Впрочем, все современные претензии к М. Н. Тухачевскому по этим двум эпизодам его биографии, вне зависимости от того, из какого политического лагеря они раздаются, отличаются некоторой нелогичностью. Все 1990-е годы прошли на фоне резни на Северном Кавказе, которая продолжается до сих пор, – но подвергается осуждению быстро и эффективно проведенная КТО многолетней давности. Между тем нельзя одной рукой мочить в сортире, а другой – тем же самым возмущаться. Одной рукой реабилитировать участников Кронштадтского мятежа, другой – расстреливать собственный парламент. Однако бог с ними, с политиканами, имеющими «немножко беременную голову»…
Показательными в этом плане стали попытки авторов настоящей книги завязать отношения с московским «Мемориалом». В издаваемой им газете «30 октября» охотно приняли к публикации статью, посвященную 75-летию гибели маршала, и отказались брать материал по тамбовским газам как неформат. Мы полагали, что лишних людей у нас нет, но и лишних трупов нам не нужно. В «Мемориале», очевидно, посчитали как-то иначе.
В тех же 1990-х годах на почве «переоценки ценностей» в России появились свои неомонархисты, а также многочисленная когорта симпатизирующих Белому движению как несостоявшейся альтернативе. И те и другие упрекали М. Н. Тухачевского за большевистский выбор, поскольку воспринимали большевиков как нелегитимный режим и безусловное зло.
Приблизительно с начала нулевых в обществе обозначилась и постепенно стала проявляться все более отчетливо обратная тенденция, которую условно можно сравнить с «тоской по потерянному раю» – некоей полумифической великой державе. Главная причина этой тенденции лежит за пределами не только исторической науки, но и вообще прошлого, ибо коренится в настоящем и о настоящем говорит гораздо больше, нежели о прошлом. Острое разочарование в результатах внедряемой в 1990-х годах либеральной экономической модели и, как следствие, предложенных тогда же демократических ценностей и идеалов породило в обществе реакцию отторжения. Лейтмотив большинства нынешних ревизионистов «просоветского» направления – обида, которая сродни обиде ребенка, которому вместо обещанной конфетки дали подзатыльник. «Назад, в светлое прошлое!» – это реакция людей, ощутивших себя униженными и ограбленными, лишенными, по выражению Захара Прилепина, и космоса над головой, и твердой почвы под ногами.
На этом фоне в общественном сознании происходит постепенная реабилитация И. В. Сталина. Современная неосталинистская мифология, создаваемая и эксплуатируемая политиками и публицистами самой разной идеологической ориентации, строится на контрастном сравнении неких реальностей сегодняшнего дня с мифами о сталинском времени. Причем последнее представляется исключительно как эпоха успехов и подъема во всех сферах жизни. Правда, для того чтобы такая идеологема выглядела убедительно, репутацию «вождя народов» потребовалось отретушировать и отлакировать. Террор, ГУЛАГ, коллективизация, массовый голод, депортации целых народов, катастрофа начала Великой Отечественной и другие страницы отечественной истории сталинского периода, которые могут вызвать лишь горечь и боль, но никак не чувство гордости, либо преуменьшаются, либо оправдываются. Зато воспевается «эффективный менеджер», который модернизировал СССР и победил нацистскую Германию. При котором народ и партия строили великую страну, а чиновники якобы не воровали.
Само собой понятно, что ни один из ныне сожалеющих, что сейчас не тридцать седьмой год, хотя сам, как правило, в роли палача выступать не хочет, но и в качестве жертвы себя не представляет. Тем более что сейчас действительно не 1937 год, поэтому не расстреляют, что в любом случае очень удобно.
Причем если конец 1980-х – 1990-е годы дали хоть что-то объективно конструктивное, то в данном случае – увы, практически ничего, кроме вытащенного из нафталина богатейшего арсенала пропагандистских приемов и штампов, прямо заимствованных из советской риторики 1930-х годов. Даже при наличии видимого наукообразия все печатные работы неосталинистского направления характеризуются одним общим свойством – подгонкой имеющихся документов и фактов под заранее заданную схему. То есть не концепция выстраивается на основе всей совокупности фактов, а, наоборот, факты подбираются под концепцию, а все лишнее отсекается.
Это не наука, а агитка. Причем успешно работающая и позволяющая использовать ее в своих, далеких от истории целях. Ярким тому примером является один из самых популярных ныне неосталинистов С. Е. Кургинян, занявшийся политикой с создания общественного движения «Суть времени». А после того как к Сергею Ервандовичу на Всероссийский родительский съезд явился сам Владимир Владимирович, можно не сомневаться, что дела у него не просто хороши, но даже и еще лучше.
Еще одна причина относительной успешности ползучей реабилитации И. В. Сталина состоит в том, что она наложилась на очередные попытки государственного агитпропа создать идеологическую оболочку для государства нынешнего. Россия в очередной раз мечется в попытках отыскать собственную идентичность. В результате получился коктейль государственно-охранительного консерватизма, своего рода модернизированный вариант старой триады «самодержавия – православия – народности». На роль «государственника» отретушированный И. В. Сталин вполне подошел. Эту тенденцию особенно чутко уловили те претенденты на роль «властителей дум», чье персональное благополучие зависит от способности держать нос по ветру.
Этот крен затронул М. Н. Тухачевского самым непосредственным образом. Потому что в рамках неосталинистского мифа просто так никого не сажали и не расстреливали, а раз расстреляли – значит, было за что. В ход пошли конспирология и шпионские страсти по гипотетической пятой колонне. Любителей таковых зачастую не смущает даже, что заговор они ищут в качестве самоцели. Тогда как цель его, официально сформулированную в обвинительном заключении, они зачастую деликатно обходят стороной или подменяют совершенно другой.
Параллельно с таким лобовым, вульгарным подходом имеется и более тонкий, косвенный. Маршала выставляют чуть ли не идиотом, который ассоциируется исключительно с Польшей, Тамбовом, всякими авантюрами и заговором. Суть состоит в том, чтобы донести до общественности мысль, что в июне 1937 года мы все равно ничего не потеряли. Потому что расстреляли авантюриста, бездаря, военного преступника – в общем, не жалко… «Бабы новых нарожают», причем таких же в точности.
В итоге все общественные дискуссии на исторические темы так или иначе превращаются в гонку политиков за место под солнцем, СМИ за рейтингом, политологов и журналистов за личной популярностью и – проза жизни (!) – гонорарами.
Готовность перестать метаться, трезво и спокойно взглянуть на свое прошлое и оставить его там, где ему и положено, то есть в прошлом, – это признак уверенности в себе на экономическом, политическом, культурном и, если угодно, психологическом уровне. Всего этого у нас, к сожалению, не наблюдается.
А что же, спрашивается, академическая наука? Увы… Во-первых, гуманитарные науки в целом в силу самых различных причин сейчас находятся практически в параличе. Во-вторых, если подходить с позиции плана по валу – а общественное мнение формирует именно массовость, наука неконкурентоспособна в сравнении с фолк-хистори или тем более публицистикой, ибо требует долгого и кропотливого труда, тогда как околонаучное чтиво печется со скоростью, которая серьезным ученым недоступна.
Поэтому, несмотря на определенное количество лучей света в темном царстве, в целом мы имеем то, что имеем.
На протяжении длительного времени в нашей стране происходит ситуация, при которой самыми читаемыми стали книги, написанные теми, кто лишь называет себя историками, но ими не является. Многие из них не провели ни одного часа в архиве и не видели в глаза ни одного архивного документа, однако это их не останавливает от желания претендовать на истину в последней инстанции и на роль дирижеров в посмертном отношении к тому или иному историческому персонажу.
Но что самое удивительное, так это то, что огромное количество народа читает их работы и верит написанному в них. Хотя если в книге вместо научно-справочного аппарата представлен лишь перечень использованной, в основном низкопробной, литературы (а зачастую и он отсутствует), то любые аннотации о сенсационном материале – не более чем блеф, рассчитанный на непритязательных и нетребовательных читателей. Как странно, что нам, профессиональным историкам, проведшим много месяцев в разных архивах, расположенных в разных городах, а порой и странах мира, все сложнее и сложнее становится доказывать (на основании документов, а не голых утверждений) те или иные факты в истории человека, организации, города, области, страны…
Возникает вопрос: почему происходит подобное смещение в сторону пустых выкриков заинтересованных в искажении фактов и событий людей? На этот вопрос есть только один ответ: реальная история не всегда такая, какой ее хотят видеть, поэтому легче принимать на веру то, что приятно, нежели то, что было на самом деле. А если интерпретацией истории занимаются еще и те, кто либо сам, либо его предки замазаны неблаговидными поступками, то понятно, что в таком случае ожидать объективного признания нелицеприятных фактов крайне трудно. Тогда и возникает желание найти стрелочника, который сам себя защитить уже не может или за которого никто не вступится.
Да, когда расследованием подобных событий занимаются действительно с объективных точек зрения, а не с позиции как «вкуснее», так я и выверну, тогда интерес к этим темам со стороны не потомков участников событий может только приветствоваться и поддерживаться всеми силами. До тех же пор, пока у нас не научатся думать, перед тем как обвинять, сначала пытаться разобраться в случившемся, а потом уже выносить свои решения и особые мнения, не основанные, кстати, ни на чем, кроме собственных домыслов и фантазий, «независимым историкам» этих тем лучше не касаться. К сожалению, найти честных и объективных, да еще таких, кому бы это было действительно интересно и нужно, сейчас практически невозможно.
Можно привести немало примеров необъективного отношения к событиям прошлого.
Так, несколько лет назад в журнале «Российский космос» один из авторов этой книги опубликовал статью «Враг народа Королев», в которой рассказывалось о том, кто, как, зачем и почему посадил Сергея Павловича в тюрьму. После предоставления в редакцию материала случилось одно поучительное происшествие. Во время работы над статьей оттуда были не только выброшены эпиграфы, чем-то не понравившиеся редактору, но еще и сократили копию второй части доноса одного из пионеров космонавтики М. К. Тихонравова, который он написал на С. П. Королёва. Когда же автор позвонил туда и спросил, почему это было сделано, ему ответили, что они тогда не знают, как будут смотреть в глаза дочери этого доносчика.
Вот интересно, получается, что в глаза потомков тех, кто пострадал от доносов, можно смотреть, а в глаза детей доносчиков – нельзя. Может, это им должно быть стыдно, а не нам? Не мы же писали эти доносы.
При такой странной политике мы скоро окажемся в ситуации, когда за доносительство начнут давать ордена и ставить подобное в пример остальным. Россия вернется к тем временам, когда самой почетной профессией в стране была профессия портного. Ведь большинство населения либо строчило… доносы, либо шило… дела.
Подобный случай получился и с газетой «Совершенно секретно», в которой опубликовали интервью космонавта А. А. Леонова, утверждавшего, словно очевидец событий, о том, что С. П. Королёв был арестован потому, что И. Т. Клеймёнов, Г. Э. Лангемак и В. П. Глушко написали на него доносы.
Этот факт тоже не имеет документальных доказательств, однако это не помешало газете совершенно спокойно опубликовать это высказывание космонавта, даже не спросив с него документального подтверждения сказанного.
Когда же один из авторов настоящей книги попытался опубликовать опровержение, то ему не только пришлось два месяца доказывать, что это необходимо, но и перед публикацией с него потребовали документы, его слова подтверждающие.
Возникает вопрос: это что, оклеветать человека можно без документов, а доказать невиновность – только при их наличии?
Но вернемся к ситуации в целом. На наше счастье, среди авторов книг есть те, кому не только можно, но и необходимо верить, ибо их книги написаны на много раз проверенных и подтвержденных документами фактах.
Кстати, что касается документов. С ними тоже не все так просто. Беря в руки письмо, показания или простую записку, приказ или рецензию, нужно понимать – кто, где, когда, при каких обстоятельствах, зачем и на кого именно это написал. Тогда, зная, что происходило в жизни между этими людьми, можно сделать вывод, что это за бумага и можно ли ей верить.
В качестве примера можно взять протокол допроса, подписанного в НКВД арестованным врагом народа. Можно ли его считать за доказательство вины? Сколько в нем процентов правды? Сам ли подследственный давал эти показания? И так далее. Вопросов масса. Для большинства нынешних авторов и пары таких протоколов хватит, чтобы раструбить на всю страну, что и «заговор» очередной был и что все «враги народа» – действительно враги народа. Но для того, кто очень хорошо знает, что тогда происходило, это кладезь для понимания того, как все это создавалось, фальсифицировалось и, выдаваясь за истину, потом преподносилось остальным, да так преподносилось, что почти ни у кого не оставалось и тени сомнения, что это правда.
Не верили единицы, чувствующие ложь, или же… прошедшие сквозь это и понявшие цену подобным заявлениям, но не имеющие никакой возможности что-то изменить.
Но почему-то большинство людей скорее поверят тем, кто нигде не был и ничего не видел, чем тем, кто прошел через это все сам и своей шкурой прочувствовал всю прелесть застенков НКВД.
И в этом наша трагедия.
Когда говорят, что «об этом не принято говорить, но есть документы, что Редькин писал на Соседкина…», и при этом на просьбу родственников Редькина предъявить эти документы отвечают: «Они есть…» А остальные молчат, будто так и надо. Человека оклеветали, и все в полном порядке. А родственники – им (почему-то) всегда нужны доказательства очевидного.
Чтобы показать всю серьезность ситуации, приведем пример бездоказательных обвинений, объявленных изначально как аксиома, – в отношении Маршала Советского Союза М. Н. Тухачевского и академика В. П. Глушко.
Вы спросите: при чем здесь академик В. П. Глушко? Ответим: арестом М. Н. Тухачевского до сих пор пытаются объяснить в том числе и арест В. П. Глушко, а в доносах на В. П. Глушко было написано, что он родственник или племянник М. Н. Тухачевского.
В книге В. П. Мещерякова «Сталин и заговор военных 1941 г.», рассказывающей об очередном «заговоре» в Красной армии, было написано, что наличие заговора в РККА в 1937–1938 годах не вызывает сомнений, потому как уже давно доказано, что он был. И одним из доводов этого приводится книга журналиста В. А. Лескова, который много им занимался и доказал его наличие. Речь шла о книге «Сталин и заговор Тухачевского». Мы читали как сам этот «шедевр», так и то, на основании чего он был сочинен. Сплошная беллетристика, статейки сомнительного содержания, книги, написанные по принципу вариаций на тему. И ни одного архивного источника. Ни одного.
Нас всегда, как говорят в Одессе, улыбали книги, в аннотации которых написано, что это книга-сенсация, а в источниках – пустота или одна желтая пресса. Возникает вопрос: откуда она, эта сенсация – из пальца или с потолка?
Но это не останавливает ни писателей, ни читателей. Одни зарабатывают деньги на том, что топят других, а вторые, принимая все за чистую монету, верят любой грязи и не желают принимать обратную точку зрения. Этот факт говорит еще и о необъективности и тех, кто пишет, и тех, кто читает. Обычно когда разбирается какой-то конфликт, то выслушиваются обе его стороны, а здесь одной можно все, а вторую можно и не слушать, с ней и так все ясно.
В результате получается и «заговор» в РККА, и мифические сто тысяч танков и десятки тысяч отравленных газом людей. И стоило написать об этом одному провокатору, как за ним эти данные подхватили и все остальные, даже не утруждая себя разбирательством и изучением документов или матчасти.
Хотя, конечно, и документы опасное оружие, особенно в безграмотных или подлых руках. Взять, например, протоколы допросов подследственных конструкторов из первого в мире Реактивного института. Такие люди, как «очевидец тех событий» космонавт А. А. Леонов, который сам все «видел своими глазами», а потому смело режет правду-матку прямо в лицо (с телевизионного экрана или со страниц различных газет), считает их доносами и говорит об этом так: «Клеймёнов, Лангемак и Глушко собрались и написали доносы на Королёва…» И естественно, что на их основании его и посадили.
Теперь представим себе ситуацию, при которой, находясь в состоянии многодневного прессинга, недоедания, избиения и издевательств со стороны следователей, эти три человека собираются и пишут доносы на С. П. Королёва.
Возникает вопрос: а смысл? При чем здесь С. П. Королёв? Кроме того, если они собрались, значит, делали это вместе, если делали это вместе, значит, до своего ареста. А какой смысл директору института, его заместителю и одному из ведущих инженеров, подчинявшемуся напрямую директору, писать доносы на начальника отдела, который прекрасно выполнял свою работу и ни на что не претендовал? И что самое главное – где эти доносы? Начиная с 1938 года в делах они уже появляются. Но в деле Королёва нет ни одного доноса, написанного кем-либо до его ареста. Тогда как в деле В. П. Глушко их больше десяти. А один из них, написанный С. С. Смирновым, как раз на С. П. Королёва.
Еще одним свидетельством вины этих людей является выписка из обвинительного заключения по делу С. П. Королёва, где написано, что они свидетельствовали против него. Этот документ приведен в книге Я. К. Голованова о Королёве. И это слово «свидетельствовали» является для А. А. Леонова определяющим в навешивании ярлыков.
Да, будучи представителем озлобленной части населения планеты, желающим свести счеты с кем-то конкретным, он пользуется этим, преследуя свои личные цели, но ведь так же подумают следом за ним и остальные люди, которые прочитают или услышат сказанное им. Они не потребуют весь комплекс документов. И, несмотря на то что большинство из них уже давно опубликовано, они даже не посмотрят в их сторону, а сочтут правдой то, что сказал им кумир детства многая многих.
И сколько потом ни приводи документов в опровержение бездоказательных обвинений, все будет бесполезно.
Странно, но даже в этой ситуации никто не обратил внимания на то, что есть еще один документ, в котором написано, что и В. П. Глушко тоже изобличается показаниями С. П. Королёва. Не то, что С. П. Королёв тоже свидетельствует, а уже изобличает, что еще хуже. Но так можно пойти очень далеко, начиная сводить счеты, используя только формулировки, годные для обвинений друг друга в доносительстве, не понимая того, что там происходило на самом деле, и отметая условия и все остальные документы, сопутствовавшие этим.
Но давайте посмотрим на всю эту ситуацию шире. Если заниматься разбором этих документов, то заниматься серьезно. Тогда начнем с момента ареста. И. Т. Клеймёнов и Г. Э. Лангемак были арестованы в ночь с 2 на 3 ноября 1937 года и подписали первые показания, в которых В. П. Глушко и С. П. Королёв значились следующими кандидатурами на аресты 16 и 15 декабря (соответственно). Потом, 23 марта 1938 года, арестовали В. П. Глушко, и от него были получены очередные показания уже на С. П. Королёва. А 27 июня 1938 года арестовали С. П. Королёва. Причем никто не обратил внимания на то, что в опубликованном дочерью постановлении на арест написано, что причиной ареста являются показания только И. Т. Клеймёнова и Г. Э. Лангемака, тогда как фамилия В. П. Глушко там не упоминается вовсе. И первый раз ее вспоминают только в одном из протоколов допросов С. П. Королёва. Тогда как показания С. П. Королёва в деле В. П. Глушко муссируются из протокола в протокол.
Но что же это за показания, которые были подписаны на следствии этими людьми, когда они, как утверждает космонавт А. А. Леонов, «собрались и написали…»?
И. Т. Клеймёнов подписал, что в состав организации, кроме него, входили еще несколько человек, в том числе: Г. Э. Лангемак, В. П. Глушко и С. П. Королёв.
Г. Э. Лангемак подписал пространный рассказ о том, как В. П. Глушко и С. П. Королёв все портили и вредили, а инженер А. Г. Костиков все чинил и «выдавал на-гора».
В. П. Глушко подписал показания о том, как он советовал, настаивал и вынуждал С. П. Королёва делать определенные вещи, то есть, понимая, что его арестуют, выгораживал своего товарища, беря всю вину на самого себя. И именно из-за этого его показания никак не могли повлиять на арест С. П. Королёва. В них не было состава преступления. А большего они добиться от В. П. Глушко не смогли.
Что касается показаний самого С. П. Королёва, то не будем его судить за то, что написано в протоколе его допроса, тем более что уцелевший (как и С. П. Королёв) В. П. Глушко считал Сергея Павловича невиновным в том, что ему пришлось подписать.
Теперь давайте рассмотрим, в каких условиях следователи получали эти показания. По прошествии нескольких бессонных дней, голодного и сильно избитого подследственного, после очередного ведра холодной воды, вылитого на него, чтобы тот пришел в себя, затаскивали на стул, так как стоять он уже не мог, и предлагали… Либо он подписывает то, что от него требуют, либо приводят его жену и малолетних дочек или сыновей, насилуют на его глазах.
Большинство людей ломалось на допросах. Интересно, в какой момент сломаются те, кто говорит, что арестованные тогда были врагами и их правильно расстреляли? Если окажутся на их месте… Начиная с А. А. Леонова, В. А. Лескова, А. И. Колпакиди, В. П. Мещерякова и подобных обличителей и авторов книг-сенсаций о заговорах – в Красной армии, промышленности, науке. Что они тогда будут петь следователям на допросах и скольких людей заложат?
Академик В. П. Глушко говорил, что «ни один порядочный человек, прошедший через этот ад, никогда не станет обвинять другого, что-либо на него подписавшего, потому как он прекрасно знает, какими средствами были получены эти показания и каким унижениям там подвергался человек. Я более чем уверен, что никто из вас, здесь присутствующих, не может даже и предположить, как он поведет себя в той ситуации, поэтому все ваши утверждения, что вы ничего не подпишете и, ничего не признав, выйдете на свободу, пусты…».
И каковы итоги?
Наши современники не понимают, что большинство книг написано именно такими писателями от фолк-хистори, как В. А. Лесков, А. И. Колпакиди, В. П. Мещеряков и им подобные, которые делают свои выводы, вырывая куски фраз из контекста и выворачивая их в угоду той цели, которую они преследуют, а читатели верят и, сложив уже свое мнение, менять его не желают. Но если раньше так поступали в основном выскочки типа В. А. Лескова и компании, то в последнее время делать заявлениях о поступках и делах людей, не имея для этого никаких доказательств, стали и такие историки, как А. Б. Мартиросян, который все же провел некоторое время в архивах и знаком с таким понятием, как «архивный документ».
Эти факты говорят о том, что история как наука полностью вырождается и скоро в школах будут ставить оценки на основании хорошего знания содержания статей таких изданий, как «Желтая газета», «Жизнь», «СпидИнфо» и проч.
В чем кроется причина этого? Видимо, в том, что со школьной скамьи перестали учить критически мыслить и элементарно проверять информацию.
Как результат подобного образования, интерес для читателей представляет только жареная ложь. Тогда как правду печатать не хочет никто. В России выгодно клеветать на людей, а не восстанавливать справедливость. Недавно было решено создать комиссию по восстановлению истинных причин и событий, связанных с Великой Отечественной войной. В связи с происходящим мы прекрасно представляем, как там навосстанавливают историю.
В феврале 2013 года исполнилось 120 лет со дня рождения М. Н. Тухачевского. Многие средства массовой информации мимо этого события не прошли. К сожалению, большая часть того, что было массовым тиражом предъявлено общественности, представляло собой смесь мифологии с банальными фактическими ошибками.
В нашей книге мы ставили своей задачей не облить еще раз грязью и так уже неоднократно оклеветанного человека, а постараться спокойно разобраться в том, что же произошло на самом деле. При этом решили разбираться на основе исключительно архивных документов, используя прочую литературу как дополнение, и то только в той части, где она совпадает с документально зафиксированными событиями.
Занимаясь этой работой, мы пришли к очень интересным выводам: за какое бы направление деятельности Михаила Николаевича мы ни брались, везде мы получали информацию, кардинально противоположную той, которую публикуют уже многие годы подряд.
Получается, что среди обвинений, написанных или выкрикнутых в адрес М. Н. Тухачевского, нет ни одного, которое бы соответствовало действительности. Такое положение вещей говорит о том, что все эти обвинения – КЛЕВЕТА! Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Работая над книгой, мы не стремились охватить абсолютно все стороны жизни и деятельности маршала. Постановка задачи подобным образом была бы с нашей стороны чересчур самонадеянной. В качестве объектов для исследования было выбрано несколько сюжетов – с одной стороны, спорных (Тобольско-Петропавловская операция, химическое оружие в Тамбовской губернии и уголовное дело), с другой – малоизвестных (авиамотопарашютные десанты).
Одновременно мы обратились за помощью к профессионалам, чтобы проверить, правы ли мы в своих выводах или только заблуждаемся. Именно поэтому была проведена экспертиза в научном центре ФГКУ «33-й ЦНИИИ МО РФ» по вопросам, касавшимся тамбовских событий.
И привлекли еще нескольких историков, специализирующихся на истории Гражданской войны. Вот несколько выдержек из их отзывов к главе, посвященной Тобольско-Петропавловской операции.
Военный историк Н. А. Заяц: «Работа очень хорошая, разумеется, в первую очередь своим скрупулезным вниманием к мелким деталям и основой в виде большого массива документов. Пошаговое рассмотрение всей операции в общем контексте не оставляет места для недомолвок и непониманий. Откровенно говоря, такой большой материал с интересными деталями и неожиданными находками порождает много любопытных вопросов… Это предмет для отдельного разговора…
Я и до этого считал, что Тухачевский куда приличнее и способнее в военных вопросах, чем кажется, и этот материал меня окончательно в этом убедил… Такой материал должен быть доступен науке».
Военный историк Е. Н. Дурнев: «Статья реально сильная, с большим количеством документальных данных, с собственными аналитическими разборами».
Любопытно отметить, что рецензент на основании частных эпизодов данной операции пришел к обобщающему выводу, что дальнейший успешный карьерный рост М. Н. Тухачевского, в сущности, был вполне закономерным.
«Я бы коснулся в связи с возвратом 5-й дивизии следующего вопроса, характеризующего Ольдерогге. Во-первых, Ольдерогге действительно в данной ситуации выступает как передатчик… он, если вчитаться, лишь ретранслирует формулировки Тухачевского наверх. И это, кстати, как раз важный момент, характерное отличие многих старых военспецов от молодых военачальников, выдвинутых Гражданской войной. Тухачевский в критической ситуации не боится рискнуть, взять ответственность на себя и под свой страх и риск ввести в бой 5-ю дивизию, предназначенную уже к переброске на другой фронт, – и в общем-то реакция Каменева показывает, что он прав в той ситуации. Ольдерогге же стремится подстраховаться, сначала согласовать с вышестоящим начальством, он и в разговоре запрашивает разрешения, но не упоминает, что дивизия уже введена в бой. Для него это уже нарушение субординации. Характерный пример – из тех же разговоров – Тухачевский просит проговорить с главкомом вопрос 21-й дивизии и прямо говорит, что ее нужно задержать. И действительно – уже через несколько дней оставшиеся четыре полка этой дивизии будут введены в бой. А Ольдерогге, в свою очередь, в разговоре ставит этот вопрос очень обтекаемо, говорит лишь о том, что отправку дивизии на другие фронты придется задержать из-за транспортных проблем с переброской 35-й дивизии… Именно это присуще многим военспецам… стремление пригладить ситуацию, авось рассосется, и слать до поры до времени наверх красивые реляции, вводя тем самым в заблуждение вышестоящие инстанции. Проблема, оставшаяся еще с ПМВ. А когда не рассосалось, то начинают сразу паниковать. А тот же Тухачевский – и это факт в его пользу – острые вопросы ставит сразу же, при этом отвечает весьма аргументированно, с цифрами. Любопытный пример с транспортными расчетами – Тухачевский обоснованно, с расчетами, мотивирует возможность задержать 5-ю дивизию, а когда приперло Ольдерогге и он начинает спешно трясти все возможные и невозможные резервы, Каменеву приходится его осадить, указав как раз на то, что он не сделал простейших расчетов, показывающих невозможность переброски запрашиваемых тем резервов.
В общем, когда груз ответственности не лежит на Ольдерогге, тот хорошо выполняет свои функции, и его квалификацию можно использовать (не зря Фрунзе взял его впоследствии к себе) – но в сложной ситуации Тухачевский показал себя все же лучше – и не зря именно Тухачевского затем перебрасывают на сложные участки (Кавказский, Западный фронты), его карьера идет по нарастающей – а у Ольдерогге наоборот».
Авторы считают своим долгом, выпуская в свет новую книгу, поставить точку и прекратить обвинения в адрес М. Н. Тухачевского хотя бы по некоторым вопросам. Дальнейшее восстановление его доброго имени и полная, основанная на документах, реабилитация впереди.
Пользуясь случаем, авторы выражают самую искреннюю признательность и благодарность всем, кто добросовестно и бескорыстно оказывал помощь в работе над книгой, в поиске материалов, давал полезные советы и оказывал моральную поддержку:
– родственникам маршала А. Н. Тухачевскому, М. Н. Тухачевской и Н. А. Тухачевскому;
– лидеру команды «Несчастный случай» А. А. Кортневу;
– заместителю начальника войск РХБЗ по вооружениям и НИР полковнику С. Г. Кикотю;
– научным сотрудникам научного центра ФКГУ «33-й ЦНИИИ МО РФ» полковникам Н. А. Дьякову, В. В. Клименко, А. А. Родионову;
– научному сотруднику Института физической химии и электрохимии имени А. Н. Фрумкина РАН А. С. Бобкову;
– начальнику Музея истории войск РХБЗ полковнику Ю. И. Борисову;
– военным историкам Е. Н. Дурневу, Н. А. Зайцу, Э. М. Мкртчану, А. Н. Осокину;
– начальнику Института военной истории Министерства обороны РФ генерал-майору А. А. Кольтюкову;
– сотрудникам РГАСПИ и РГВА;
– Герою Советского Союза, летчику-космонавту СССР А. П. Арцебарскому;
– В. И. Борисовой, Л. С. Яновичу.
`Авторы
Глава 11
Краткий биографический очерк
Михаил Николаевич Тухачевский родился 4 (16) февраля 1893 года в имении Александровское Дорогобужского уезда Смоленской губернии (ныне Александровское-Следнево Сафоновского района Смоленской области) в дворянской семье. В 1914 году фельдфебелем окончил престижное Александровское военное училище в первой десятке лучших выпускников и был зачислен в лейб-гвардии Семеновский полк. Участвовал в Первой мировой войне в чине подпоручика, неоднократно награждался за личную храбрость. В феврале 1915 года в ходе Праснышской операции на Северо-Западном фронте попал в плен под Ломжей. В августе 1917 года, после неоднократных неудачных попыток, бежал из Германии в Россию. По возвращении из плена был представлен на капитана.
«Мы в походах изучили географию страны…»
После Октябрьской революции М. Н. Тухачевский добровольно перешел на сторону советской власти и вступил в Красную гвардию, став в ней одним из первых военных специалистов. С марта 1918 года работал в военном отделе ВЦИК. В апреле 1918 года вступил в партию большевиков. С мая 1918 года назначен военным комиссаром обороны Московского района.
В июне – декабре 1918 года командовал 1-й армией Восточного фронта в Поволжье, ставшей, как отмечали современники, первым регулярным соединением в РККА. В рамках фронта провел серию успешных наступательных операций (Симбирскую – сентябрь; Сызрань-Самарскую с 14 сентября по 8 октября; Стерлитамакскую в декабре 1918 года) против Народной армии Комитета учредительного собрания и чехословацкого корпуса, за что был удостоен первой советской награды – золотых часов с надписью: «Храброму и честному воину Рабоче-Крестьянской Красной армии от ВЦИК. 7.Х.1918 г.».
С декабря 1918 года по январь 1919 года – помощник командующего Южным фронтом, в январе – марте 1919 года – командующий 8-й армией Южного фронта. В этом качестве одним из первых предложил военно-политическому руководству Советской республики оперативную идею действия главными силами Южного фронта против Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) через Донецкий бассейн на Ростов по кратчайшему направлению и по линии потенциально наименьшего сопротивления противника при безопасном тыле2. Эта идея впоследствии была успешно реализована силами Южного фронта в ходе осенне-зимнего наступления против ВСЮР 1919 года, в результате чего войска ВСЮР были отброшены от линии Орла и Курска частично на территорию Украины, частично в Ростовскую область.
C 5 апреля по 25 ноября 1919 года М. Н. Тухачевский – командующий 5-й армией Восточного фронта. В ходе начавшегося в марте 1919 года наступления колчаковских войск армия была практически полностью разгромлена, на ее участке красный фронт был прорван. Таким образом, М. Н. Тухачевскому при назначении командармом-5 предстояло сыграть роль «кризис-менеджера» – остановить отступление, не допустив выхода противника к Волге, привести армию в порядок и подготовить к нанесению контрудара. Армия в составе Южной группы (командующий М. В. Фрунзе) принимала участие в весеннем наступлении Восточного фронта против Западной и Сибирской армий А. В. Колчака, где сыграла решающую роль в Бугурусланской (28 апреля – 13 мая) операции против Западной армии, сорвав план выхода колчаковцев к Волге и не допустив соединения их с А. И. Деникиным, чего всерьез опасалось военно-политическое руководство Советской республики. Успешно проведенные 5-й армией Белебейская (15–19 мая), Уфимская (25 мая – 20 июня), Златоустовская (26 июня – 13 июля) и Челябинская (17 июля – 4 августа) операции привели к очищению от белых Поволжья, Урала и выходу к Западной Сибири. Начавшаяся для красных неудачно Тобольско-Петропавловская (20 августа – 1 сентября, 1 сентября – 13 октября, 14 октября – 4 ноября) операция (причинами неудач послужили общая недооценка Главным и фронтовым командованием способностей колчаковцев к сопротивлению, а также ошибочные оперативные решения фронтового командования) завершилась поражением Западной армии (3-й неотдельной / Московской группы) белых и очищением междуречья Тобола и Ишима, открыв дорогу на Омск. В ходе Омской операции (4–14 ноября) части 5-й армии (27-я стрелковая дивизия) первыми заняли столицу Колчака.
За командование 5-й армией М. Н. Тухачевский был награжден орденом «Красное Знамя» РСФСР (август 1919 года)3. «Доблестные войска 5 армии под искусным водительством командарма т. Тухачевского после упорнейших боев, разбив живую силу врага, перешли через Урал. Бугуруслан, Бугульма, Бирск и Златоуст пали под нашими ударами благодаря смелым, полным риска, широким маневрам армии, задуманным т. Тухачевским. 24 июля 1919 г. геройскими частями 3 бригады 27 стрелковой дивизии взят Челябинск. Огромный успех, достигнутый армией, является результатом, главным образом, талантливо созданного т. Тухачевским плана операции, который твердо проведен им в жизнь», – отмечалось в наградном приказе РВСР за подписью заместителя председателя РВСР Э. М. Склянского, Главкома С. С. Каменева и члена РВСР С. И. Гусева4. Позднее командарм-5 был награжден Почетным Золотым оружием с орденом «Красное Знамя» «за личную храбрость, широкую инициативу, энергию, распорядительность и знание дела, проявленные им при победоносном шествии доблестной Красной армии на Восток, завершившемся взятием города Омска» (декабрь 1919 года)5.1
Вместе с тем, понимая, что основная работа по разгрому А. В. Колчака на Восточном фронте, по существу, уже сделана, а главные события разворачиваются на Юге, М. Н. Тухачевский, еще будучи командармом-5, несколько раз напоминал высшему военно-политическому руководству республики о себе в контексте событий на Юге, а 22 октября 1919 года прямо обратился к председателю РВСР Л. Д. Троцкому с просьбой перевести его на Южный фронт6.
В феврале – апреле 1920 года М. Н. Тухачевский командовал Кавказским фронтом, которому предстояло завершить разгром ВСЮР, не допустив возможности реванша. Под его руководством проведена Северокавказская операция, в ходе которой 10-я и 1-я Конная армии ударом на станицу Тихорецкая и одноименную железнодорожную станцию в стык между Донской и Кубанской армиями отсекли последнюю от главных сил ВСЮР (Кубанская армия капитулировала 18–20 апреля), а оставшиеся армии фронта выбили Добровольческий корпус и Донскую армию из Ростовской области. Операция, превентивным ударом сорвав планы деникинцев на собственное наступление, завершилась общим отступлением остатков ВСЮР за реку Кубань. Фронтовая Кубано-Новороссийская операция занятием Новороссийска в марте 1920 года завершила разгром Вооруженных сил Юга России.
Вскоре, 22 мая 1920 года, М. Н. Тухачевский приказом РВСР № 688 причислен к Генеральному штабу.
«По болотам и равнинам гнали панские полки…»
В апреле – августе 1920 года во время советско-польской войны командовал Западным фронтом.
Как отмечалось в советской военной литературе 1920-х годов, военными причинами поражения РККА явились: а) отвлечение, вопреки первоначальным планам, основных сил Юго-Западного фронта на направление, второстепенное для конечных целей всей кампании; б) эксцентрическое расхождение операционных линий («удар растопыренными пальцами»), вызванное рассогласованностью действий Главного командования, командования Западного и Юго-Западного фронтов накануне решающей Варшавской наступательной операции; в) общая усталость войск Западного фронта, недостаток живой силы и боеприпасов при невозможности своевременного подвоза по условиям тыла и состоянию железных дорог; г) бедность РККА средствами связи при подавляющем превосходстве поляков (вскоре после войны стало известно о расшифровке поляками кодов, с помощью которых шифровались телеграммы и переговоры высшего военного командования РККА, что давало возможность польскому командованию следить за оперативными планами Западного и Юго-Западного фронтов); д) общая хозяйственная разруха Советской республики; е) переоценка степени разгрома польских вооруженных сил и недооценка оборонительных ресурсов Польши.
Причины поражения в войне служили предметом длительного разбирательства между военными специалистами, особенно в контексте взаимодействия между Западным и Юго-Западным фронтами7.
Впоследствии, отвергая обвинения в «излишнем оперативном оптимизме» в свой персональный адрес, М. Н. Тухачевский напоминал И. В. Сталину, что решение продолжать войну и штурмовать Варшаву принималось высшим политическим руководством страны: «Ленин информировался партийными организациями фронтов, непрерывно лично сносился с членами ЦК на фронтах. Ленин знал трудности, но все же ставил задачу овладения Варшавой. Недопустимо выставлять Ленина плетущимся в хвосте «горе-стратегов»… Ленин говорил: «Варшава считалась почти погибшей для Польши» (1. Ленин, ХVII, стр. 311) «Оказалось, что война дала возможность дойти почти до полного разгрома Польши, но в решительный момент у нас не хватило сил» (1). «Наша армия показала, что большая, но разоренная советская страна летом 1920 года была в нескольких шагах от полной победы» (2. -//– 349)8.
Политические оценки хода и итогов войны были даны В. И. Лениным и IХ конференцией РКП(б) в сентябре 1920 года9.
Позднее выявилась еще одна причина, по которой Главное командование не смогло вовремя перенацелить часть сил Юго-Западного фронта, – прямой отказ командования Юго-Западного фронта, в первую очередь члена РВС И. В. Сталина, подчиниться директивам Главного командования и своевременно передать в оперативное подчинение командованию Западным фронтом 12-ю и 1-ю Конную армии, втянутые в бои на Львовском участке10. Поворот был выполнен, когда было уже поздно.
Кнут и пряник
В марте 1921 года М. Н. Тухачевский командовал штурмом мятежного Кронштадта, где против монопольной власти большевиков и перегибов продразверстки восстали моряки Балтийского флота, бывшие до самого последнего момента надежным оплотом большевистского переворота 1917 года.
В мае – июле 1921 года М. Н. Тухачевский назначен командующим войсками Тамбовской губернии, выполнявшими задачу окончательной ликвидации антибольшевистского восстания (антоновщины), вызванного ошибками и перегибами губернских властей при проведении продразверстки. В течение июня в результате нескольких успешных операций крупные повстанческие соединения были уничтожены или рассеяны силами специально созданной для непрерывного преследования и уничтожения партизанских отрядов сводной кавалерийской группы под командованием И. П. Уборевича, усиленной автобронеотрядами. Мелкие разрозненные отряды ликвидировались силами частей боеучастков. Одновременно проводились мероприятия по выявлению и нейтрализации единичных повстанцев и им сочувствующих, изъятию имеющегося у населения на руках оружия, по восстановлению низовых органов государственной власти и по созданию устойчивой и работоспособной государственной власти на местах. В результате принятых мер, проводившихся параллельно с экономическими в рамках политики нэпа, политическими и информационно-пропагандистскими, к концу июля – началу августа 1921 года восстание было ликвидировано. Вопреки устоявшемуся за последние десятилетия мнению о том, что восстание было подавлено благодаря использованию химического оружия, его реальное применение ограничилось несколькими десятками снарядов, снаряженных смесью на основе слезоточивого газа.
На рельсы мирного строительства
5 августа 1921 года М. Н. Тухачевский приказом РВСР № 1675 назначен начальником Академии Генерального штаба, которая при нем была переименована в Военную академию Рабоче-крестьянской Красной армии (впоследствии – Военная академия РККА имени М. В. Фрунзе, ныне – учебно-научный центр Общевойсковая академия ВС РФ), где по поручению РВСР провел образовательную и административную реформы, направленные на упорядочение системы управления академией, систематизацию и обновление учебных планов с учетом текущих и перспективных потребностей Красной армии, на расширение штатов преподавателей за счет привлечения к работе фронтовиков – участников Гражданской войны, на расширение круга преподаваемых дисциплин, повышение качества высшего военного образования, улучшение бытовых условий жизни слушателей.
С января 1922 года по апрель 1924 года – командующий Западным фронтом. Помощник, а с июля 1925 года по май 1928 года – начальник Штаба РККА, член Комиссии по подготовке РККА. Принимал активное участие в проведении военной реформы 1924–1925 годов.
С 1928 года М. Н. Тухачевский – командующий войсками Ленинградского военного округа. В этот период времени он уделяет огромное внимание ракетным организациям Ленинграда и становится частым гостем в ГДЛ и ЛенГИРДе. Получив ГДЛ в наследство от своего предшественника А. И. Корка, М. Н. Тухачевский сразу же понял всю значимость и необходимость работ, проводимых ГДЛ. Для обеспечения всем необходимым он закрепляет за ГДЛ своего помощника Н. Я. Ильина, а когда уезжает на новую должность, то, для убыстрения процесса снабжения организации, назначает его еще и начальником ГДЛ. В это же время, отслеживая работу ГДЛ в части разработки реактивных снарядов и ракетного мотора, он начинает ходатайствовать о предоставлении нужного объема средств, чтобы организация могла не только закончить начатые работы, но и продолжать свои исследования дальше.
С 1931 года – заместитель наркома по военным и морским делам и заместитель председателя Реввоенсовета СССР, начальник вооружений РККА (с 1931 года), с 1934 года – заместитель наркома обороны, с 1936 года – первый заместитель наркома обороны и начальник управления боевой подготовки.
М. Н. Тухачевскому принадлежит большая заслуга в техническом перевооружении советской армии, развитии новых видов и родов войск – авиации, механизированных и воздушно-десантных войск.
Реконструкция РККА
М. Н. Тухачевский сыграл важную роль в решении вопросов строительства советских вооруженных сил и их технического оснащения, предложив в конце 1920 – начале 1930-х годов советскому военно-политическому руководству собственную программу модернизации РККА, предполагавшую создание сильной авиации и бронетанковых войск, перевооружение пехоты и артиллерии, развитие новых средств связи и переправочной техники, а также систему перевода промышленности с мирных на военные рельсы.
Она представляла собой целый пакет проектных докладных записок – о реконструкции восстановительного и эксплуатационного железнодорожного дела (1929 год), об авиационном транспорте (1929 год), о гражданской авиации (1930 год), о щитовых автомобильных дорогах (1930 год), о развитии гражданской авиации (1930 год), о саперных частях (1930 год), о мобилизации промышленности (1930 год), о производстве артиллерийских орудий и снарядов (1930 год), а также о пополнении военного флота за счет торгового (1931 год).
Основными же вводными документами, в которых были в общих чертах, в плане постановки вопроса, обозначены контуры реконструкции РККА, стали три документа – докладная записка К. Е. Ворошилову от 11 января 1930 года, первая объяснительная записка И. В. Сталину и К. Е. Ворошилову от 19 июня 1930 года и вторая объяснительная записка И. В. Сталину от 30 декабря 1930 года.
Сущность концепции модернизации М. Н. Тухачевского заключалась в необходимости ассимиляции производства, которая должна представлять собой двусторонний процесс: военные производственные мощности, частично занимающиеся выпуском мирной продукции, и гражданские производства, которые путем дополнительных затрат приспосабливаются, в случае необходимости, к быстрому переходу на военные рельсы.
«Штаб РККА указывает на необходимость постройки многих крупнейших военных заводов, что я считаю совершенно неправильным. Военное производство может в основном базироваться на гражданской промышленности, что я и доказываю цифровыми выкладками в записках о системе мобилизации промышленности и об артиллерийской программе. Из прилагаемых записок Вам будет ясно, что в вопросах подготовки обороны я исхожу из стремления минимальных затрат в мирное время, путем изыскания способов приспособления мирной продукции и органов хозяйственно культурного строительства для целей войны»11.
Предложенная М. Н. Тухачевским программа реконструкции РККА первоначально встретила непонимание среди высшего руководства страны, посчитавшего ее нереальной и фантастической. Однако впоследствии, после более детального изучения, а также в связи с изменившейся обстановкой – резким обострением военно-политической ситуации на Дальнем Востоке и на западной границе СССР – программа была принята, И. В. Сталин извинился и попросил М. Н. Тухачевского его «не ругать»12, а самого М. Н. Тухачевского вернули из Ленинграда в центральное руководство РККА с назначением заместителем председателя РВС СССР и наркомвоенмора и начальником вооружений РККА. Была принята модель модернизации армии М. Н. Тухачевского, предполагавшая два существенных условия: ускоренность и «автаркийность».
Программа реконструкции РККА стала широко известной в последние годы благодаря астрономическому количеству самолетов и танков, которые Красной армии якобы предложено было заиметь – не то сто тысяч, не то пятьдесят тысяч, не то двадцать пять тысяч.
Идея о фантастичности этой программы (а как следствие – и о некомпетентности и прожектерстве ее автора) уже в наше время возникла вновь в связи с тем, что все цифры этой программы полностью выдернуты современными интерпретаторами не только из контекста, но и вообще из ее смысла.
Во-первых, М. Н. Тухачевский много раз подчеркивал, что все расчеты у него носили планово-ориентировочный характер просто для постановки самой проблемы, поскольку опирались на данные из открытых источников.
Во-вторых, изначально с пресловутыми танками и самолетами все было гораздо проще. В постановочной записке М. Н. Тухачевского отмечается, что производство танков могло быть тесно увязано с производством тракторов. Для этого сектора промышленности принималось существование пропорциональной зависимости между числом выпускаемых тракторов и танков и использовалось соотношение: один танк на каждые два трактора. Таким образом, «при нашей программе тракторостроения в 1932/33 г. в 197.100 штук, годичную программу танков можно считать в 100.000 штук. Если считать убыль танков в год войны равной 100 % (цифра условная), то МЫ СМОЖЕМ ИМЕТЬ В СТРОЮ 50.000 ТАНКОВ. Я не имею возможности произвести подсчетов в денежном выражении постройки и содержания больших масс авиации и танков, перехода от мирного к военному времени, соответствующих сроков и пр. Приведенные данные характеризуют (по скромным показателям) – наши перспективные производственные возможности в области самолето и танкостроения и соответствующиеорганизационные нормы РККА, каковые она неизбежно должна будет воспринимать»13.
Иными словами, М. Н. Тухачевский пытался оценить максимальные, предельные производственные возможности оборонной промышленности (точнее, той, которая могла быть задействована при производстве продукции военного назначения, в данном случае – тракторо– и автомобилестроения) при ее полной загрузке в течение первого года войны. То есть 100 тысяч танков – это не танки мирного времени, то есть произведенные до войны, и не танки «перехода от мирного времени к военному», то есть выставляемые по мобилизации. Это максимальная производственная мощность, выраженная в единицах продукции. В том смысле, что больше СССР произвести будет не в состоянии, даже если захочет – промышленность не справится. Меньше – пожалуйста.
Кстати, М. Н. Тухачевский специально оговорил, что «отмобилизованная армия никогда не представляет собой предельной мощности вооруженных сил данной страны»14 – а именно ее он и пытался оценить.
А на цифру 50 тысяч можно вообще не обращать внимания, поскольку сам М. Н. Тухачевский считал тот коэффициент, которым пользовался при ее получении (100 % убыли танков в год), условным. Поэтому и 50 тысяч – тоже условная цифра. Сам М. Н. Тухачевский на этом коэффициенте не сильно настаивал, и, когда Б. М. Шапошников в соображениях Штаба РККА относительно программы реконструкции указал, что 100 % убыли не будет, будет 300 %, М. Н. Тухачевский настаивать не стал и предложил третий коэффициент – 200 %.
Программа реконструкции исходила из того, что этих производственных мощностей СССР сможет достигнуть к концу пятилетки, то есть к 1932/33 годам, – разумеется, в случае выполнения пятилетних планов со всеми принятыми дополнительными обязательствами, изменениями и дополнениями.
О том, что у него речь идет именно о максимальных производственных возможностях, М. Н. Тухачевский подчеркивал несколько раз. «Масштаб развития авиационных и танковых сил правильнее всего можно определить, если исходить из производственных возможностей, а не от увеличения существующих авиа и бронесил РККА на столько-то и столько-то процентов»15.
При этом он специально оговаривал, что все расчеты у него идут не по мирному времени, а по военному, когда продукции военного назначения требуется по определению много в связи с большой потребностью и с убылью. «Добавлю еще только, что никаких серьезных увеличений численности армии мирного времени я не считаю возможным производить»14. «Выставление 50.000 танков, по моему предложению, должно произойти не в мирное время, и не по мобилизации, а в процессе первого года войны, т. е. из 100.000 произведенных танков около 50.000 (за вычетом танков мирного времени) пойдет на разворачивание танковых частей, и 50.000 танков на пополнение 100 % убыли»15. «Не буду повторяться на тему о том, что я в своей записке дал цифровой анализ развития массовой авиации в процессе империалистической войны, а не условий ее мобилизационного развертывания и что все предельные нормы развития нашей авиации точно также не могут быть отнесены к мирному времени»16.
Таким образом, апокалиптическая картина территории СССР, покрытой толстым слоем стремительно устаревающих на ходу легкоброневых танков, является лишь плодом буйного воображения современных интерпретаторов, и М. Н. Тухачевский не имеет к ней ни малейшего отношения.
Кроме уже описанного, М. Н. Тухачевский продолжал следить за работами и успехами Газодинамической лаборатории. Он не только подчинил ее себе, но и продолжал всячески опекать и помогать в решении любых вопросов. Независимо от ГДЛ, он обратил внимание и на работу МосГИРДа. Помогая обеим организациям и наблюдая за ними, он одним из первых понял необходимость их слияния и организации Реактивного института.
После предварительного одобрения этого предложения со стороны наркома обороны К. Е. Ворошилова по совету наркома М. Н. Тухачевский обратился к В. М. Молотову. 16 мая 1932 года он представил подробный доклад председателю Комиссии обороны СССР при Совнаркоме В. М. Молотову о целесообразности организации реактивного института «О работах по изучению и применению реактивного движения». Из него следовало, что результаты работы ГДЛ и МосГИРДа уже на тот момент давали возможность сделать выводы о серьезных практических перспективах по применению реактивного двигателя в военном деле. Однако ни средства, ни возможности, ни методы работы ГДЛ и ГИРД не обеспечивают в их настоящем виде скорейшего и полного разрешения реактивной проблемы в части ее практического приложения к военной технике. На основе имеющихся достижений была просто необходима скорейшая организация широкой научной и экспериментальной базы для продолжения этих важнейших работ в форме Реактивного института или другого какого-либо научно-исследовательского учреждения. К докладу прилагались предполагаемая тематика, примерная смета и проект постановления.
По этому докладу распоряжением председателя Комиссии обороны СССР В. М. Молотова была учреждена рабочая комиссия № 1103 по организации института в составе: Л. М. Кагановича, К. Е. Ворошилова и М. Н. Тухачевского.
В процессе работы комиссии М. Н. Тухачевский отслеживал весь этап организации РНИИ. Он сам подбирал и утверждал кандидатуры руководителей и новое штатное расписание, сделанное по его распоряжению, на основе штатного расписания ГДЛ. После организации РНИИ М. Н. Тухачевский продолжал его покровительство до мая 1937 года.
Военная наука и образование
М. Н. Тухачевский внес значительный вклад в развитие военного образования и советской военной науки, в популяризацию военных знаний.
В июне 1919 года при штабе 5-й армии по инициативе командарма был организован цикл лекций для комсостава. Тогда же при штабе также были открыты курсы старших строевых и штабных начальников с целью повышения политических и военных знаний начкомполитсостава. Позднее при штабах армии и дивизий создаются школы инструкторов-артиллеристов, кавалерийские, инженерные и другие, объединенные в октябре в единую Центральную армейскую военную школу. Опыт работы этих курсов, заинтересовавший высшее политическое руководство республики, был обобщен в докладной записке М. Н. Тухачевского заместителю председателя РВСР Э. М. Склянскому об использовании военных специалистов и выдвижении коммунистического командного состава по опыту 5-й армии, составленной по поручению В. И. Ленина17.
Военно-научное общество (ВНО) Западного фронта при активном участии М. Н. Тухачевского с привлечением в первую очередь молодых краскомов – участников Гражданской войны стало первым в Красной армии фронтовым (окружным) ВНО. Труды членов ВНО регулярно публиковались на страницах журнала «Революция и война», издававшегося РВС фронта. Сам М. Н. Тухачевский руководил стратегической секцией ВНО.
М. Н. Тухачевский был одним из руководителей и активным участником созданного в 1920 году ВНО Академии Генштаба. В 1924 году он был председателем Особой комиссии Правления ВНО Академии по подготовке всесоюзного съезда военно-научных обществ Красной армии (ноябрь 1924 года).
В 1924 году разработал и реализовал проект создания Курсов усовершенствования высшего комсостава при Военной академии.
М. Н. Тухачевский постоянно вел активную преподавательскую и кураторскую работу. Согласно приказу по Военной академии РККА № 222 от 13 августа 1924 года, «постановлением РВС СССР в целях объединения руководства учебно-научной работой по Стратегии в Академиях с руководством соответствующей работой в Штабе РККА – назначен Главным руководителем по Стратегии Помощник Начальника Штаба РККА т. ТУХАЧЕВСКИЙ М. Н.»18 С 1 октября 1924 года его назначили главруком с оставлением в занимаемой должности, то есть совместителем. Зарплата ему устанавливалась в размере 75 % оклада жалованья, присвоенного совмещаемой должности. А этой должности устанавливался максимальный месячный заработок – не свыше 250 руб. Приказы о продолжении совместительства издавались раз в полгода, после чего совместительство продлевалось. Согласно приказу по Военной академии РККА № 349 от 26 ноября 1925 года, заместителями главрука назначались А. А. Свечин и Н. Е. Варфоломеев19. Позже Н. Е. Варфоломеев стал первым заместителем главрука и одновременно начальником кафедры ведения операций.
С октября 1924 по 1929 год в качестве главного руководителя по стратегии всех военных ввузов РККА осуществлял общее руководство преподаванием дисциплин стратегического цикла в Военной академии РККА и других ввузах, разработку программ и учебных планов. В частности, при нем в цикле стратегии была выделена отдельная кафедра ведения операций, а впоследствии – экономики войны. Одновременно он читал лекции по ведению операций и истории Гражданской войны в Военной академии РККА и в других ввузах, входил в состав приемных комиссий (по тактике, топографии и уставам).
Именно тем обстоятельством, что главруки обязаны были курировать преподавание дисциплин своего цикла во всех военных ввузах, объясняется то обстоятельство, что время от времени М. Н. Тухачевского видели с вводными, постановочными лекциями в самых разных ввузах, в частности в Артиллерийской академии20.
Вместе с М. Н. Тухачевским на трех кафедрах стратегического цикла работали С. М. Белицкий, Н. Е. Варфоломеев, А. К. Коленковский, С. Г. Лукирский, Ф. П. Шафалович, С. К. Добровольский, К. П. Невежин, К. Ю. Берендс, А. М. Вольпе, А. Х. Базаревский, Р. А. Эстрейхер-Егоров, Н. Я. Капустин и др. В этом списке обращает на себя внимание большое количество лиц, с которыми ранее М. Н. Тухачевскому уже доводилось работать вместе на фронтах Гражданской войны.
Исполнять обязанности главрука М. Н. Тухачевский официально перестал с начала 1929 года – во-первых, в связи с переводом в Ленинград на должность командующего ЛВО, во-вторых, в связи с очередной реструктуризацией системы высшего военного образования. «Исходя из объективных условий современного состояния научной работы ВВУЗ» штатная должность главных руководителей циклов была упразднена согласно Постановлению № 3 РВС СССР от 15 января 1929 года21.
Согласно приказу по Военной академии РККА № 62 от 3 апреля 1929 года22 институт главных руководителей высших военно-учебных заведений упразднялся, соответственно, с 1 марта из штата академии исключались пять должностей главных руководителей и пять должностей заместителей главных руководителей. Всем занимавшим эти должности, для кого академия была единственным и постоянным местом работы, были предложены новые штатные должности старших руководителей. Лица, работавшие в академии по совместительству, были исключены из списков академии с 1 марта, таковых оказалось трое: заместитель председателя РВС СССР С. С. Каменев, командующий войсками ЛВО М. Н. Тухачевский и начальник штаба Украинского военного округа П. П. Лебедев.
Тем не менее, несмотря на прекращение постоянной работы в академии, он продолжал следить за образовательным процессом и работой курировавшихся им в прошлом кафедр. В Ленинграде же М. Н. Тухачевский принимал участие в работе военной секции Коммунистической академии.
Инициатор создания ряда высших военных учебных заведений, в частности Военной академии Генерального штаба (ВАГШ) в 1936 году, начальником которой был назначен С. Г. Лукирский. По предложению М. Н. Тухачевского в 1925 году в составе штаба РККА было образовано Управление по исследованию и использованию опыта войн, которое объединило вопросы, связанные с военно-научной работой в РККА. М. Н. Тухачевский принимал участие в работе комиссии (под председательством К. Е. Ворошилова), разрабатывавшей и составлявшей военный отдел Большой советской энциклопедии.
Стратегия национальная и классовая
Видный военный теоретик, автор свыше 120 книг, статей и публикаций. В начале 1920 годов активно разрабатывал вопросы «классовой стратегии» на базе опыта Гражданской войны. Серия статей 1919–1921-х годов, посвященных теоретическим вопросам «классовой стратегии», а также конкретно-практическим аспектам боевой работы Красной армии на фронтах Гражданской войны издана в 1921 году в сборнике «Война классов», вызвавшем живейший отклик и бурную полемику на страницах тогдашней военно-научной печати23.
Разработчик теорий «таранной стратегии» и «последовательных операций» на базе боевого опыта Восточного и Кавказского фронтов Гражданской войны, а также Польской кампании 1920 года, теоретически обоснованных в «Походе за Вислу» (1923), «Вопросах высшего командования» (1924) и др. Положения этих теорий легли в основу концепции глубокой наступательной операции, предложенной В. К. Триандафилловым («Размах операций современных армий» (1926) и «Характер операций современных армий» (1929). Впоследствии к ее доработке подключились и другие советские военные деятели, в том числе К. Б. Калиновский, Г. С. Иссерсон, Н. Е. Варфоломеев, П. И. Вакулич и др. и, разумеется, сам М. Н. Тухачевский. Председатель комиссии по разработке Временного полевого устава РККА (1924), член уставных комиссий по выработке Полевого устава 1929 года (ПУ-29), Полевого устава 1936 года (Временный ПУ-36), а также других нормативно-уставных документов.
Как военный деятель и теоретик уделял большое внимание прогнозированию характера будущей войны («Будущая война», 1928, совместно с IV управлением штаба РККА; «Новые вопросы войны», 1-я ред., 1932–1933 и др.) и разработке военной доктрины Советского Союза.
В мае 1937 года снят с должности заместителя наркома обороны и назначен на должности командующего Приволжским военным округом и члена военного совета ПриВО.
Незаконно арестован 22 мая 1937 года, расстрелян 12 июня 1937 года. Реабилитирован 31 января 1957 года.
Источники и комментарии
1 Сокращенный вариант опубликован: Глушко А. В. Неизвестный Лангемак. Конструктор «Катюш». М., 2012. С. 148–162.
2 См.: Письмо М. Н. Тухачевского Председателю Революционного Военного Совета Республики. От июля 1919 года. Российский государственный военный архив (далее – РГВА). Ф. 33987. Оп. 3. Д. 4. Л. 201–208 об.
3 Прик. РВСР № 167: 1919 г.; Сборник лиц, награжденных орденом Красного Знамени и Почетным революционным оружием. М.: Госвоениздат, 1926.
4 РГВА. Сборник приказов РВСР, 1919 год. Цит. по: В боях рожденная. Боевой путь 5-й армии: Сб. документов. Иркутск, 1985. С. 152.
5 Приказ РВСР № 371 от 28 декабря 1919 года. Цит. по: Военно-исторический журнал. 1969. № 2. С. 46; Сборник лиц, награжденных орденом Красного Знамени и Почетным революционным оружием. М.: Госвоениздат, 1926.
6 Письмо М. Н. Тухачевского Л. Д. Троцкому. 22 октября 1919 года. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 4. Л. 133–134.
7 См., в частности: Каменев С. С. Борьба с белой Польшей // Военный вестник. 1922. № 12; Тухачевский М. Н. Поход за Вислу. М., 1923; Шапошников Б. М. На Висле. К истории кампании 1920 г. М., 1924; Триандафиллов В. К. Взаимодействие между Западным и Юго-Западным фронтами во время летнего наступления Красной армии на Вислу в 1920 // Война и революция. 1925. Кн. 2; Какурин Н. Е., Меликов В. А. Война с белополяками. М., 1925; Меликов В. А. Марна – Висла – Смирна. М.; Л., 1928; Егоров А. И. Львов – Варшава. М.; Л., 1929; Гражданская война 1918–1921. Т. 3. Оперативно-стратегический очерк боевых действий Красной армии. М.; Л., 1930. Примечательно, что, несмотря на большое количество критики в адрес командования Юго-Западного фронта, его представители приняли участие в дискуссии последними – книга А. И. Егорова вышла спустя девять лет после войны, а также после публикации К. Е. Ворошилова «Сталин и Красная армия» (1929). Тем не менее следует отметить, что все указанные работы носили именно дискуссионный характер, когда все стороны имели равные возможности озвучивать свои позиции. В 1930-х годах такая возможность исчезла, поскольку одна из сторон стала наклеивать на оппонентов опасные политические ярлыки. Версия, оставшаяся единственной после затыкания ртов всем потенциально желающим возразить, а также их физического устранения в ходе репрессий 1937–1938 годов, была зафиксирована в Кратком курсе истории ВКП(б) 1938 года.
8 Письмо М. Н. Тухачевского И. В. Сталину от 2 января 1932 года. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 155. Л. 215 об. – 216. Подлинник.
9 См., в частности: Стенограмма выступления В. И. Ленина с политическим отчетом ЦК РКП(б) на IX конференции РКП(б) от 20 сентября 1920 года. Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 44. Оп. 1. Д. 5. Л. 9–36. Неправленая стенограмма. Машинопись. Опубл.: Исторический архив. 1992. № 1. С. 14–27; Стенограмма заключительного слова В. И. Ленина в прениях по политическому отчету ЦК РКП(б) на IX конференции РКП(б) от 20 сентября 1920 года. РГАСПИ. Ф. 44. Оп. 1. Д. 5. Л. 127–132. Неправленая стенограмма. Машинопись; Опубл.: Исторический архив. 1992. № 1. С. 27–29.
10 Запись разговора по прямому проводу Главкома с командованием фронта о передаче 1-й Конной и 12-й армий Западному фронту от 14 августа 1920 года. ЦГАСА. Ф. 6. Оп. 12. Д. 177. Л. 230–233. Телеграфная лента. Опубликовано: Директивы командования фронтов Красной армии. Т. 3. М., 1974. С. 255–256.
11 Докладная записка М. Н. Тухачевского И. В. Сталину от 19 июня 1930 года. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 446. Л. 10 об. Подробнее см.: Самуэльсон Л. Красный колосс: Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921–1941. М.: АИРО-ХХ, 2001. С. 106–170.
12 Первоначальная, резко негативная реакция И. В. Сталина и К. Е. Ворошилова, широко известна. Однако публицисты часто забывают о том, какова была реакция итоговая:
«Т-щу Тухачевскому.
Копия т-щу Ворошилову.
Приложенное письмо на имя т. Ворошилова написано мной в марте 1930 г. Оно имеет в виду 2 документа: а) Вашу «записку» о развертывании нашей армиис доведением количества дивизий до 246 или 248 (не помню точно); б) «соображения» нашего штаба с выводом о том, что Ваша «записка» требует по сути дела доведения численности армии до 11 миллионов душ, что «записка» эта ввиду этого – нереальна, фантастична, не посильна для нашей страны.
В своем письме на имя т. Ворошилова, как известно, я присоединился в основном к выводам нашего штаба и высказался о Вашей «записке» резко отрицательно, признав ее плодом «канцелярского максимализма», результатом «игры в цифры» и т. п.
Так было дело два года назад.
Ныне, спустя два года, когда некоторые неясные вопросы стали для меня более ясными, я должен признать, что моя оценка была слишком резкой, а выводы моего письма – не во всем правильными.
Во-первых, ближайшее знакомство с делом показало, что цифра «11 миллионов душ» не вытекает из Вашей «записки», ибо то, что может требовать Ваша «записка» и чего она в самом деле требует – это армию в 8 миллионов душ. Конечно, 8-ми миллионная армия – тоже нереальна, не нужна и не посильна для нашей страны, по крайней мере, в ближайшие три-четыре года (не говоря уже о первой пятилетке). Но 8 миллионов все же – не 11 миллионов.
Во-вторых, несомненно, что изменившийся за последние годы характер армий, рост техники военного транспорта и развитие авиации, появление механизированных частей и соответствующая организация армии – создают совершенно новую обстановку, лишающую старые споры о большом количестве дивизий их решающего значения. Нет нужды доказывать, что не количество дивизий, а прежде всего их качество, их насыщенность техникой будет играть отныне решающее значение. Я думаю, Вы согласитесь со мной, что 6-ти миллионной армии, хорошо снабженной техникой и по новому организованной – будет вполне достаточно для того, чтобы отстоять независимость нашей страны на всех без исключениях фронтах. А такая армия нам более или менее по силам. Мне кажется, что мое письмо на имя т. Ворошилова не было бы столь резким по тону и оно было бы свободно от некоторых неправильных выводов в отношении Вас, если бы я перенес тогда спор на эту новую базу. Но я не сделал этого, так как, очевидно, проблема не была еще достаточно ясна для меня.
Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты своего письма с некоторым опозданием.
7. V.32 г.
С ком. приветом И. Сталин».
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 447. Л. 2–3.
13 Докладная записка М. Н. Тухачевского К. Е. Ворошилову с копией начальнику Штаба РККА и начальнику вооружений РККА от 11 января 1930 года. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 447. Л. 40.
14 Докладная записка М. Н. Тухачевского на имя И. В. Сталина с копией К. Е. Ворошилову от 19 июня 1930 года. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 446. Л. 8 об.
15 Докладная записка М. Н. Тухачевского К. Е. Ворошилову с копией начальнику Штаба РККА и начальнику вооружений РККА от 11 января 1930 года. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 447. Л. 38.
16 Докладная записка М. Н. Тухачевского на имя И. В. Сталина с копией К. Е. Ворошилову от 19 июня 1930 года. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 446. Л. 9 об.
17 Доклад М. Н. Тухачевского Э. М. Склянскому, 19 декабря 1919 года. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 4. Л. 189–200. Опубликовано: Тухачевский М. Н. Избранные произведения: В 2 т. М.: Воениздат, 1964. Т. 1. С. 19–22.
18 Приказ по Военной Академии РККА № 222 от 13 августа 1924 года. РГВА. Ф. 24696. Оп. 1. Д. 196. Л. 323–323 об.
19 Приказ по Военной Академии РККА № 349 от 26 ноября 1925 года. РГВА. Ф. 24696. Оп. 1. Д. 206. Л. 230–237.
20 Грабин В. Г. Оружие победы. М.: Политиздат, 1989. С. 55–56.
21 Постановление РВС СССР № 3 от 15 января 1929 года. РГВА. Ф. 33987. Оп. 2. Д. 341. Л. 1.
22 Приказ по Военной Академии РККА № 62 от 3 апреля 1929 года. РГВА. Ф. 24696. Оп. 1. Д. 223. Л. 106.
23 В настоящее время понятие «классовая война» нуждается в пояснении. В терминологии времен Гражданской войны понятие «классовая война» и «Гражданская война» были синонимами. Речь идет, по существу, о социальных конфликтах внутри общества, перешедших в «горячую» фазу. К классовым вой нам относились, в частности, все народные восстания начиная с древности. Им противопоставлялись войны национальные, то есть межгосударственные. На их сравнении и противопоставлении военные теоретики начала 1920-х годов и выводили особенности «классовой стратегии» на базе марксистско-ленинской методологии. Тема в начале 1920-х годов была остроактуальной, особенно среди краскомов, а ее разработка всячески приветствовалась – в частности, наркомвоенмор Л. Д. Троцкий предлагал Военной академии разработать специальный устав классовой войны в помощь европейскому пролетариату в его будущих войнах с европейской буржуазией. Представляет интерес список докладов военно-политической секции Клуба Академии Генерального штаба (прообраз будущего ВНО) от 1920 года в части, касающейся исторически характерных случаев классовых войн. Печатается с сохранением орфографии оригинала.
«ПРЕДЛАГАЕМАЯ СХЕМА ДОКЛАДОВ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СЕКЦИИ КЛУБА АКАДЕМИИ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА
1. Красная Армия
А/ Красная гвардия
а/ боевые дружины 1905 г.
б/ красная гвардия капитана Кока
в/ революционные волнения лета 1905–6 г.
г/ красная гвардия в период Керенского
д/ красная гвардия в начале Октябрьской революции
е/ красная гвардия на Украине
ж/ красная гвардия на северном Кавказе.
Примечание. Все эти темы могут быть разработаны с различных точек зрения: операции, организация, классовая структура, вооружение и т. п.
Б/ Добровольческая Красная Армия.
В/ Красная Армия на основах принудительной мобилизации.
а/ Военно-политические вопросы.
б/. Военно-технические вопросы.
в/ Операции
1/. Операции боевых соединений (фронтов и армий).
2/. Интересные операции бригад, дивизий.
Г/. Специальные вопросы из опыта фактического строительства Красной армии (служба Генерального Штаба, Снабжение, Санитарная часть, Пополнение и т. п.).
2. Революционные армии иных исторических эпох.
А/. Армия Кромвеля.
Б/. Армия великой французской революции.
В/. Части Гарибальди.
Г/. Армия Северных Штатов во время Гражданской войны Северной Америки.
Д/. Армия парижской коммуны.
3/. Гражданская война.
А/. Исторически характерные случаи.
а/. возстание спартака
б/. возстание Фомы Мюнцера.
в/. гуситские войны.
г/. крестьянские войны в Германии.
д/. возстание Уота Тайлера.
е/. возстание Новгорода и Пскова.
ж/. войны смутного времени.
з/ казачьи рухи.
и/. возстание Стеньки Разина.
к/. возстание Пугачева.
л/. вооруженное возстание 1905–6 г.
м/. Гражданская война в Персии в 1907 г.
н/. война южного и северного Китая.
Б/. Гражданская война, как форма классовой борьбы.
В/. Формы Гражданской войны в зависимости от хозяйственной структуры и класса ведущего войну.
4. Война, как историческое явление.
А/. Методология изучения войны.
а/. взгляды Энгельса.
б/. материалистическое понимание истории и война.
Б/. Формы войны.
В/. Война национальная и война классовая.
Г/. Военная доктрина».
РГВА. Ф. 24696. Оп. 1. Д. 6. Л. 78–79.
Глава 2
Курган – Омск: краткая история одной «крепкой телеграфной перепалки»
Успокаивать и успокаивать, это – плохая тактика. Выходит «игра в спокойствие». А на деле у нас застой – почти развал. На сибирском фронте поставили какую-то сволочь Ольдерогге и бабу Позерна и «успокоились». Прямо позор! А нас начали бить! Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты энергичные меры. Выпускать из рук победу – позор…
В. И. Ленин, сентябрь 1919 г.
Я знаю, как армии трудно, но ничего – продержитесь до конца октября, когда Деникин возьмет Москву.
А. В. Колчак, сентябрь 1919 г.
К осени 1919 года Гражданская война на востоке России уже прошла критическую фазу. После тяжелых поражений под Златоустом и Челябинском белые продолжали откатываться дальше на восток. Красная армия, перевалив через Уральские горы, вошла в Западную Сибирь, которая из глубокого тыла и основной базы Верховного правителя России, адмирала А. В. Колчака превратилась в театр военных действий. Армии красного Восточного фронта, продолжая преследование противника, вышли на подступы к реке Тобол.
Бывший командующий 3-й армией белого Восточного фронта генерал-лейтенант К. В. Сахаров впоследствии вспоминал: «Моей армии пришлось отходить от Челябинска при невозможно тяжелых условиях: все время висела угроза на нашем правом фланге, почти каждый день большевикам удавалось выходить в тыл уральцам, отрезая их от линии сообщения и от Волжского корпуса. Нам приходилось проявлять огромное напряжение, чтобы парализовать эти попытки. Шли ежедневные бои, почти все части делали большие, часто форсированные переходы и сложные маневры… Так проходила в течение всего августа армия огромные пространства, отступая на восток, входя в Западную Сибирь»1.
Бывший начальник штаба Ижевской дивизии А. Г. Ефимов, знакомый с записками К. В. Сахарова, пояснил подробности: «В то время как Уфимская и Волжская группы сдерживали противника с запада, на правом фланге завязались бои с обходившими нас с севера дивизиями красных. Сложные маневры, о которых говорит генерал Сахаров, состояли главным образом в том, что, когда одни полки или батальоны встречали обходящих красных на одном участке, позади их проходили другие части, торопившиеся на следующую позицию. Происходили беспрерывные перекаты с одной позиции на другую… Многие участники этих боев говорили, что предпочли бы, вместо этих изнуряющих передвижений, большой и кровопролитный бой»2.
Нелегко давалось это наступление и победителям.
Еще 2 августа 1919 года тогдашний командующий 5-й армией М. Н. Тухачевский в разговоре по прямому проводу с командующим Восточным фронтом М. В. Фрунзе сразу же по завершении Челябинской операции, в частности, сообщил: «На фронте 27 и 35 двз. и 5 дивизии противник в конце концов потерпел сильное поражение и начал отступать на восток. Одна 27 дивизия взяла свыше 5.000 пленных3, кроме того, пленных брала и 35, и 5 дивизии… У нас осталось 400.000 патрон, а на фронте 26 дивизии завязались новые упорные бои, прошу срочно направить к нам четыре миллиона патронов, иначе нельзя отвечать за случайности и неудачный исход, бои отличаются большой напряженностью и у нас и у противника громадные потери, что свидетельствует о силе огня. Этот вопрос меня страшно волнует, и я боюсь его больше Колчака»4.
Однако в начале сентября, в районе Петропавловска, перешли в наступление сразу три армии А. В. Колчака, ранее неоднократно разбитые, отброшенные из Поволжья в Западную Сибирь и, казалось, утратившие способность к сопротивлению. После месяца упорных боев 3-я и 5-я армии красного Восточного фронта, понеся тяжелые потери, отошли обратно за Тобол.
Спустя много лет М. Н. Тухачевский вспоминал:
«Вскоре Восточный фронт выделил из себя Туркестанский фронт, командующим которого был назначен тов. Фрунзе, а пост командующего Восточным фронтом занял Ольдерогге.
Трудно понять, где выискивал Троцкий таких людей! Человек никому не известный, в лучшем случае бездарный, – Ольдерогге сделал все от него зависящее, чтобы наше неотступное преследование Колчака сорвалось.
20 августа V армия, форсировав р. Тобол, развивала наступление на Петропавловск. Казачьи районы, вдоль правого наступающего флангаармии, заставляли принимать особые меры охраны фланга. В самом срочном порядке был сформирован Троицко-Кустанайский укрепленный район и были приняты меры к тому, чтобы, при дальнейшем наступлении сформировать Кокчетавский укрепленный район.
Главные силы V армии должны были наступать вдоль тракта Звериноголовская – Петропавловск, чем обеспечивался постоянный обход главных сил белых, которые, отступая, были прочно привязаны к железной дороге и, кроме того, такое движение обеспечивало принятие своевременных мер к ликвидации казачьих частей, в случае их формирования вдоль пути наступления правого фланга.
Однако Ольдерогге потребовал совершенно иной группировки. Главные силы армии должны были быть стянуты к железной дороге и фронтальными боями должны были теснить противника. Звериноголовский тракт должен был обеспечиваться лишь слабыми силами. Произошла крепкая телеграфная перепалка, но Ольдерогге категорически настоял на перегруппировке. Белые учли эту ошибку. Уже на подступах к Петропавловску они перешли в контрнаступление, сковали части V армии с фронта, а на правый фланг и в тыл двинули с юга две пехотные дивизии и вновь сформированную кавалерийскую группу ген. Доможирова.
Путем создания уступной группы справа V армии удалось несколько ослабить контрудар противника, но тем не менее с упорными боями в течение всего сентября ей пришлось отступать и, наконец, отойти за Тобол…
14 октября V армия, окрепшая и пополнившая свои ряды, вновь изготовилась и перешла в наступление совместно с 111 армией.
На этот раз группировка была проведена такая, какой требовала обстановка.
На правом фланге V армия построила свою основную ударную группировку с задачей разбить левый фланг белых и отбросить их главные силы к северу от железной дороги. Наступление развивалось очень успешно. Белые были окончательно разбиты и дезорганизованы. 27 октября Петропавловск был взят»5.
Эту версию, согласно которой ответственность за поражение 5-й армии под Петропавловском в сентябре 1919 года лежит на командовании фронтом и ошибки, приведшие к неудачам, были допущены не на армейском уровне, а выше, М. Н. Тухачевский рассказывал в открытой печати несколько раз.
Впервые она была достаточно пространно изложена в опубликованном в 1926 году очерке Тобольско-Петропавловской операции6. При этом автор специально сделал оговорку, что «за недостатком времени не мог подойти к этому вопросу с той исчерпывающей серьезностью, которая необходима при военно-исторических работах» и смотрит на данную статью как на «исторические воспоминания»7. В ней, помимо общего изложения хода событий, содержатся элементы полемики с другими авторами, ранее исследовавшими эту операцию, – в частности, М. Н. Тухачевский давал подробные разъяснения по тем вопросам, которые вызывали нарекания8.
Второй раз она нашла свое отражение на страницах третьего тома коллективного труда «Гражданская война 1918–1921» «Оперативно-стратегический очерк боевых действий Красной армии»9. М. Н. Тухачевский входил в состав редакционной коллегии и, как следует из пояснений в предисловии, несколько раз осуществлял редакторскую правку.
И наконец, М. Н. Тухачевский вновь повторил ее в 1935 году в статье «На восточном фронте» в газете «Красная Звезда».
Такая версия хода первого этапа Тобольско-Петропавловской операции, причин неудач и отступления 5-й армии существовала до конца 1930-х годов, а затем была пересмотрена.
В частности, в 1939 году в Государственном военном издательстве вышел оперативно-тактический очерк всей операции В. Ф. Воробьева10. В нем также нашли свое отражение разногласия между командованием Восточного фронта и 5-й армии по вопросу о выборе главного операционного направления. Однако, поскольку к моменту появления этого очерка большинство главных руководителей Тобольско-Петропавловской операции, оказавшись «врагами народа», погибли в сталинских застенках11, цензура наложила сильнейший отпечаток на содержание работы12. Вся она целиком выдержана в стиле – благодаря мужеству и героизму рядовых красноармейцев и политработников и вопреки преступному и подозрительному командованию фронтом и 5-й армией, Рабоче-крестьянская Красная армия разбила А. В. Колчака13.
В 1960-х годах к первоначальной версии вернулись вновь. Именно в ее духе, уже после реабилитации маршала, излагали ход событий бывшие сослуживцы М. Н. Тухачевского по Восточному фронту14.
В историографии она продержалась до 1990-х годов15, а потом была подвергнута ревизии16. Предполагалось, что в своей версии М. Н. Тухачевский пытался переложить ответственность за собственные ошибки на фронтовое командование и преуменьшить его заслуги и с этой целью преднамеренно искажал ход событий в свою пользу – недоговаривал, преувеличивал и т. д.17 Более ранние публикации стали подвергаться критике или вовсе отвергаться как гипотетически конъюнктурные. Особенно часто в предполагаемой ангажированности подозревается сборник воспоминаний «Маршал Тухачевский» под редакцией С. М. Мельник-Тухачевской и Н. И. Корицкого.
С тех пор попыток разобрать или переосмыслить «конфликт» и чуть ли не «серьезнейший скандал» между командармом-5 и командвостом было предпринято множество, вплоть до обвинений в нарушении субординации и нежелании подчиняться приказам18. Однако разыскать пресловутую «крепкую телеграфную перепалку» и по оригинальным документам выяснить, что произошло и почему, никто из интерпретаторов нужным не посчитал.
Мы решили восстановить картину.
Задачей настоящего исследования, помимо разбора Тобольско-Петропавловской операции, является попытка реконструкции в режиме реального времени процесса принятия оперативных решений – кто, когда, какими соображениями руководствовался, поступая так или иначе, и каковы были последствия принятых решений. Для этого необходимо было заново изучить оперативные и разведывательные фронтовые, армейские и дивизионные сводки, штабную переписку, а также переговоры по прямому проводу между командующими и начальниками штабов фронта, 5-й армии, дивизий, входящих в ее состав, а также с главкомом. Мемуарная литература, а также военно-исторические работы использовались в качестве вспомогательных источников. Хронологические рамки исследования – вторая половина августа – начало сентября 1919 года, то есть первый, наступательный этап операции и первые дни после начала контрнаступления белых.
Все поставленные Востфронту задачи восточный фронт имеет возможность разрешить собственными силами
Осенью 1919 года основное внимание политического и военного руководства Советской республики было приковано к событиям на юге страны и противодействию Вооруженным силам Юга России. Реввоенсовет республики и Главное командование полагали, что с точки зрения общей стратегической обстановки наиболее угрожаемым и, как следствие, требующим приложения максимальных усилий следовало считать Южный фронт, где ВСЮР развивали наступление на Москву.
Следующим по степени важности был Петроградско-Псковский участок Западного фронта. Там, по оценкам Главного командования, будущие действия противника обрисовывались в виде стремления установить блокаду Петрограда. Этот участок требовал, для противодействия угрозе наступления Н. Н. Юденича, помимо усиленных вливаний пополнений в наличные части, также перебросок частей с других фронтов, в частности Восточного, который считался резервом для помощи Петрограду.
Что касается Восточного театра военных действий, то еще в конце июня 1919 года, когда Главное командование представило на утверждение план действий на юге, сопровождавшийся кратким стратегическим очерком положения на всех фронтах, в последнем было указано:
«События на Восточном фронте в последние дни ясно показывают, что сопротивление армии Колчака сломлено и что наш успех изо дня в день прогрессирует. Соотношение сил наших и адмирала Колчака таково, что мы уже имеем значительный численный перевес (не менее чем 40–50 тысяч штыков). На основании донесений Восточного фронта необходимо отметить то, что наши войска Восточного фронта, невзирая на большие потери в продолжительных боях с конца февраля и до сих пор, не только не уменьшились численно, но наоборот возрастают с каждым днем. В запасных батальонах армий Восточного фронта в настоящее время числится до 30 тысяч сравнительно хорошо подготовленных бойцов. Поэтому все поставленные Востфронту задачи, а также и задачу на правом фланге, т. е. в районе оренбургского и уральского казачества до северного берега Каспийского моря, Восточный фронт имеет возможность разрешить собственными силами, не нуждаясь в усилении его за счет других боевых средств республики»19.
Таким образом, в очереди приоритетов общереспубликанского масштаба Восточный фронт отодвигался на одно из последних мест.
Дальнейший ход событий – разгром белых в ходе Златоустовской (24 июня – 13 июля 1919 года – форсирование Уфы, занятие заводов Белорецкого, Тирлянского, Юрюзанского и города Златоуста) и Челябинской (17 июля – 4 августа 1919 года – занятие Челябинска и Троицка, рассечение фронта противника на две части, одна из которых отступала в Сибирь, другая – в Туркестан) операций также давал повод для оптимизма.
16 августа 1919 года командующий Восточным фронтом В. А. Ольдерогге, сразу после вступления в должность вместо М. В. Фрунзе, направил Главнокомандующему всеми вооруженными силами республики С. С. Каменеву вполне оптимистичный рапорт о происходящем на вверенном ему участке. В нем, в частности, отмечалось: «Скорость движения 3 и 5 армий за последний период характеризуется следующими данными. 27 дивизия, разбив противника в упорных боях в районе Челябинска, прошла расстояние от Челябинска до Тобола в среднем по 15 верст в день. 29 дивизия, выступив 14 июля из района завода Уткинский Северный, вышла на р. Исеть 8 августа, т. е. покрыла расстояние около 350 верст в 24 дня, также со средней скоростью 15 верст в день. Эти данные показывают, что средняя скорость движения за последнее время нисколько не понизилась по сравнению с июньским и июльским периодами, хотя усталость несомненно росла, а тылы растягивались»20.
Темпы безостановочного наступления армий Восточного фронта еще долго потом привлекали пристальное внимание военных теоретиков Красной армии.
«Гражданская война дала яркие примеры длительных наступательных операций, которые велись при этом в своеобразных условиях, весьма отличных от условий предшествующих империалистической войны. При преследовании Колчака наши армии в 31/2 месяца прошли более 21/2 тысяч км, делая в среднем ежедневно 20–25 км. Казалось бы, что столь длинное наступление должно было задохнуться; однако в этой операции мы не только не видим истощения, но сталкиваемся с фактом нарастания сил. Причины кроются в возможностях пользоваться базами впереди себя: почти все необходимое, вплоть до огнеприпасов, армия находила на месте. Потери пополнялись укомплектованием из среды уральских рабочих и восставшего сибирского крестьянства. Богатые хлебом районы давали продовольствие. Склады трофейного имущества обеспечивали потребность в боеприпасах и обмундировании. В итоге красные армии оказались независимыми от своего тыла и в частности от железнодорожного подвоза. Явилась возможность, непрерывно и длительно продвигаясь вслед за отходящим противником, не только не истощаться, но, наоборот, обогащаться. Ни в каких паузах и остановках не было нужды»21.
Правда, степень независимости от тыла и железнодорожного подвоза в трактовке тогдашнего заместителя Главного руководителя всех военных академий РККА по стратегии Н. Е. Варфоломеева не стоит абсолютизировать. Полной независимости не было. Особенно это касалось боеприпасов, поставки которых обеспечивал один Симбирский патронный завод, причем его продукция распределялась нормированно и централизованно с учетом потребностей не только Восточного, но и других фронтов, и полностью заменить это распределение захваченные у белых трофеи не могли. Сибирская магистраль работала на полную загрузку в обе стороны, не всегда при этом обеспечивая, в условиях нехватки паровозов, порожняка и общей слабости железных дорог вследствие разрухи, своевременность подвоза и вывоза всего необходимого. А. Поляк, характеризуя силы сторон, констатировал: «Вооружение армии однообразное (оружие империалистической войны). Оружием, огнеприпасами, обмундированием и снаряжением армия снабжалась из полуразрушенных заводов России, а также запасами, оставшимися от империалистическойвойны, иногда и за счет противника. Продовольствие армии приходилось зачастую за счет местного населения»22. Белые были в таком же, если не худшем положении, поскольку их подвоз зависел исключительно от Транссиба, на котором активно действовали красные партизаны.
Тем не менее, несмотря на определенную гиперболизацию, суть Н. Е. Варфоломеев изложил верно. А если учесть, что даже позднее, в 1920-х годах, средние темпы наступления пехоты считались от 3–5 километров23 до 5–15 километров в сутки24, то можно сказать, что Восточный фронт в 1919 году действительно поставил своего рода рекорд. Так, «в Гражданской войне на Восточном фронте 26-я дивизия в июле 1919 г. прошла с авангардными боями 165 верст в 4 дня. В ноябре 1919 г. одна из бригад 27-й дивизии на том же Восточном фронте с помощью мобилизации местного транспорта в одни сутки покрыла 105 верст»25.
Такие темпы наступления порождали, однако, и определенные проблемы. Постепенно нарастала усталость войск, поскольку с середины июня и к моменту выхода на Тобол армии, пройдя безостановочно около 500 километров, практически не имели отдыха. Армейские тылы растянулись до Уфы. Даже дивизионные тылы ко времени выхода армий к Тоболу большей своей частью дислоцировались на линии Челябинска, а некоторые продолжали оставаться в Уфе. Штаб 5-й армии, управляя дивизиями по одному телеграфному проводу, находился в Уфе и с переводом его ближе к линии фронта все время возникали проблемы, он смог переехать в Челябинск только в середине августа26.
Штабы дивизий, не успевая перемещаться за быстро продвигающимися вперед частями, к моменту выхода на Тобол отстали от них на 40–50 километров. Все сложнее становилось обеспечение средствами связи. Еще 2 августа М. Н. Тухачевский предупредил М. В. Фрунзе: «В дальнейшем штарм пять перейдет в Челябинск. Если вы нам не поможете морзистами и надсмотрщиками для организации контрольных станций, то мы совершенно и безнадежно потеряем с вами связь. На протяжении свыше 500 верст нет ни одной правительственной станции. Вопрос нашего продвижения на восток и организации телеграфной сети должен быть разрешен в масштабе республики. Надо учитывать, что белые не оставляют нам ни одного телеграфиста. Пока что прошу помочь средствами фронта и выслать нам 30 морзистов и 10 надсмотрщиков, тогда кое-как обслужим линию»27. М. В. Фрунзе помочь ничем не мог, поскольку сам находился в аналогичной ситуации: «Морзистов и надсмотрщиков прислать сейчас не могу за неимением таковых. Я сам, учитывая всю катастрофичность положения со связью и за неимением других способов разрешения вопроса, ставлю (на) порядок дня вопрос о переходе штаба фронта, предполагаю направить его в Екатеринбург. Это может быть осуществлено лишь по разделении нашего фронта, послезавтра с Лашевичем выезжаем в Москву для окончательного выяснения последнего вопроса»28. Нехватка технических средств, недостаток специалистов и, как следствие, регулярная потеря связи, в том числе в самое неподходящее время, были распространенным явлением в Гражданскую войну как у красных, так и у белых.
Тем не менее командование Восточным фронтом видело и представляло в центр сравнительно благополучную картину – наступление продолжается успешно, события развиваются в штатном режиме. В сравнении с другими фронтами это соответствовало действительности. И Главное командование сделало соответствующие выводы. Уже к концу августа 1919 года оно пришло к заключению, что разгромленный А. В. Колчак на серьезное сопротивление больше не способен и все, что требуется от Восточного фронта, – простое добивание.
31 августа штаб Восточного фронта оповестил командование входящих в его состав армий о предстоящих оперативных перспективах.
«Телеграмма № 02/30/315/с Командарм 5, командарм-3.
Симбирск, 31 августа. После овладения армиями Востфронта рубежом реки Ишим, что ожидается около 15 сентября, Главкомом намечена следующая перегруппировка: на Востфронте оставить одну пятую армию, усиленную 30 и 51 дивизиями третьей армии; второе: пятую армию на правах отдельной армии подчинить непосредственно Главкому. Штаб Востфронта и штарм 3 перебросить на новый юго-западный фронт. Перебросить на юго-западный фронт двадцать девятую стрелковую дивизию и бригаду десятой кавдивизии. Для урегулирования вопросов снабжения и связи с указанной перегруппировкой сегодня выезжает в Челябинск начснабвост. То же по вопросам оперативно-административным намечено в ближайшие дни командировать в штарм пять меня. В новом регионе на штавост и штарм три ляжет работа организационного характера по созданию новых частей и переформирования существующих, для какой цели в новый район незамедлительно будет командирован помощник Кофмронта т. Меженинов с частью штавоста. С целью обеспечения войск нового района продовольствием намечено снабдить каждый эшелон двухнедельным запасом на время пути и кроме того месячным в запас. Кроме того, для будущего Юго-Западного фронта намечено вывести четыре маршрутных поезда с хлебом. № 315/с
Наштавост В. Гарф, Политком (неразб.2)»29.
Таким образом, после овладения рубежом реки Ишим Главное командование собралось сворачивать Восточный фронт, оставив против А. В. Колчака одну 5-ю армию пятидивизионного состава на правах отдельной, подчиненную непосредственно Главкому.
Затронув предысторию вопроса, следует отметить, что важную роль в принятии этого решения сыграл и В. А. Ольдерогге.
Как следует из содержания переговоров по прямому проводу М. Н. Тухачевского и М. В. Фрунзе от 12 августа, последний был против этого назначения. Причины тому пока не известны.
«Комфронта Фрунзе: …Я назначен на Туркестанское направление. Во главе же Вашего фронта поставлен Ольдерогге. Членами ревсовета назначены Позерн и Муралов. Элиава едет со мной. Должен сказать, что относительно командования Востфронта я не был согласен. Штаб Востфронта переезжает в Уфу и Златоуст…
Командарм Тухачевский: Здравствуйте, тов. Фрунзе. Очень опечален Вашим уходом, так как в русское генеральство, особенно в наш момент, не верю… Вы были в центре, чем объяснить нереволюционный масштаб ведения нами войны и чем объяснить пристрастие к старой рухляди30 вроде Гиттиса или Егорьева? Обоих знаю»31.
Это назначение стало неожиданностью и для самого В. А. Ольдерогге.
«– У аппарата Главком. Здравствуйте. Поздравляю Вас с назначением Командвост.
– Здравствуйте, Сергей Сергеевич. Благодарю Вас за поздравления. Назначение застало меня совершенно врасплох. Приложу все усилия, чтобы оправдать Ваше доверие»32.
Спустя некоторое время В. А. Ольдерогге убыл в командировку в Москву.
«Главкому. Командарм 3, 5, копия Командтурк. Симбирск 22 августа. Сего числа я отбыл в служебную командировку в Москву, сдав временное командование армиями Востфронта Наштавосту тов. Гарф. Ольдерогге, Муралов»33.
О целях этой командировки сообщил Востфронту в лице члена РВС Б. П. Позерна в тот же день, 22 августа, военком Полевого штаба РВСР К. Х. Данишевский.
«/К.Д./ Тов. Позерн. Распоряжение Главкома дано в связи с намерением перебросить штаб Востфронта на другой фронт для руководства (такового). Будет ли это сделано частью или полностью, решит совещание Главкома с Ольдерогге, который вызывается для этого (в) Москву. Наверно, штаб будет переброшен полностью. О составе армий и дальнейшей организации Востфронта будет вынесено решение (в) Москве по приезде Ольдерогге. Задача Востфронта остается прежней. Все. Данишевский.
/Б.П./ Объясните последнюю фразу, какая именно задача остается Востфронту?
/К.Д./ Я говорю об общей задаче Вост., которая не меняется в связи с переброской штаба»34.
Таким образом, хотя в центре уже были близки к выработке определенного решения по вопросу о будущем Восточного фронта, но окончательно оно должно было быть принято только после приезда В. А. Ольдерогге в Москву на совещание с Главкомом. С ним хотели посоветоваться о том, каких сил («о составе армий») будет достаточно для того, чтобы добить А. В. Колчака и овладеть Западной Сибирью («Задача Востфронта остается прежней»), а что можно забрать и передать на другие фронты.
26 августа В. А. Ольдерогге из Москвы связался с В. Е. Гарфом, временно принявшим командование фронтом. Вильгельм Евгеньевич кратко доложил обстановку и рассказал о текущих делах, а Владимир Александрович – о результатах совещания с Главкомом.
«– Ольдерогге. Прежде всего скажите, что делается на фронте и все ли у вас благополучно в Симбирске. После этого уже передам Вам ряд указаний, полученных мною от Главкома.
– Гарф. На фронте продвижение, существенного ничего. В Симбирске все благополучно. Есть непроверенное сведение, что Мироновым перехвачена желдорога между Сурой и Рузаевкой. Медленно идет 21 дивизия, несмотря на все меры. До 25 августа вечера отправлено 15 эшелонов. Нет паровозов. Задержка с переправой. Всюду разосланы ответственные толкачи.
– Ольдерогге. Вопрос о судьбе Востфронта сегодня получил разрешение. Управление Востфронта после овладения линией Ишима должно перейти к 5 армии на правах отдельной. Срок этому поставлен (к) середине сентября, после чего штаб фронта перебрасывается в Брянск, образуя новый Юго-Западный фронт. Штарм 3 в полном составе подлежит также переброске в этот же район. К этому же времени, т. е. к середине сентября из состава 3 армии надо выделить одну дивизию, которая также пойдет с нами. Наиболее простым был бы вывод 51 дивизии, но мне хотелось бы взять 30ю. Прошу Вас об этом переговорить с Межениновым, насколько это выгодно и в зависимости от условий создать (неразб.) для вывода 51 и 30 дивизии <…> моим заместителем по должности комфронта сегодня Ревсоветом Республики назначен командарм 3 Меженинов, а временно командармом 3 наштарм Алафузо. Передайте Меженинову, чтобы он немедленно сдал командование армией и выехал в Симбирск, откуда после установления общих оснований он немедленно поедет в Брянск вместе с том. Мураловым… Я выезжаю завтра вечером; в Симбирске будем 29-го утром. Тогда окончательно решим все»35.
В. А. Ольдерогге вернулся в Симбирск 29 августа.
«Главкому. Командарм 3 и 5. Копия: командтуркфронта. Симбирск, 29 августа. Возвратясь сего числа из служебной поездки в Москву, вступил в командование армиями Востфронта. № 04268/о. Ольдерогге, Муралов»36.
Таким образом, окончательное решение о свертывании Восточного фронта было принято после того, как в центре посоветовались с В. А. Ольдерогге, для чего его специально вызывали в Москву на совещание, которое состоялось 26 августа. Так что к решению ликвидировать фронт Владимир Александрович причастен самым непосредственным образом.
Постановление РВСР о назначении С. А. Меженинова помощником командвоста и М. И. Алафузо врид. командарм-3 состоялось 26 августа37. И С. А. Меженинов уехал в направлении Брянска.
Итогом этого совещания и стали решения, объявленные в приводившейся выше телеграмме начальника штаба Восточного фронта от 31 августа всем действующим армиям с разъяснением предстоящих перспектив. После овладения рубежом Ишима, которое ожидалось к 15 сентября, на Восточном фронте остается одна 5-я армия, которая на правах отдельной подчиняется Главкому, а все остальные уезжают на Юго-Западный фронт.
Таким образом, в августе 1919 года Главное командование уже не просто бросало против ВСЮР все силы, представлявшиеся минимально свободными на других фронтах. В центре решили, что с А. В. Колчаком уже покончено, больше он сопротивляться не будет, а потому с него достаточно простого добивания. Для этого целого фронта в составе двух армий действительно не нужно. С этой задачей вполне сможет справиться Главком сам во время, оставшееся свободным после А. И. Деникина и Н. Н. Юденича.
Сам А. В. Колчак, однако, был совершенно иного мнения относительно своих перспектив.
Один из активных участников Белого движения на Восточном фронте генерал-майор П. П. Петров впоследствии вспоминал:
«После Челябинской операции Западная армия, понесшая большие потери, но все еще не окончательно обессиленная, с боями отводилась на Курган. Скоро стало известно, что вверху решено было сосредоточивать все, что возможно, в районе Петропавловска с тем, чтобы оттуда перейти в наступление. Западной армии ставилась задача выделить в тыл не менее 4-х дивизий, а остальным задерживать движение противника. Сибирская армия, переорганизованная в 1-ю и 2-ю, должна была пополниться и подготовиться к переходу в наступление в районе Тобольска – Ялуторовска. Южнее Западной, переименованной в 3-ю, должна была собраться Степная группа с сибирскими казаками и генералом Ивановым-Риновым во главе. У красных к этому времениобозначилась угроза на Южном фронте, и они ослабили или начали ослаблять свои силы против нас. Район сосредоточения выбирался удаленный, чтобы дать возможность отведенным частям отдохнуть и пополниться, чтобы можно было ударить не с места, а с движением вперед. Конец июля и весь август прошли в подготовке к этому переходу в наступление. Предположения о том, что красные не смогут помешать сосредоточению, оправдывались, но, конечно, не все, как всегда, было выполнено, что предполагалось. Были по-прежнему большие недостатки в одежде, оружии, патронах, подводах и проч. Все же в первых числах сентября было решено перейти в наступление»38.
Эти воспоминания писались спустя несколько лет после указанных событий, в 1923 году, так что некоторые неточности вполне объяснимы. К тому же не обо всех деталях их автор по должности мог быть осведомлен лично. Так, одной из идей, планировавшихся в ставке А. В. Колчака, но не реализованных, была организация наступления приблизительно от меридиана станции Лебяжья. Окончательное решение о начале Петропавловской наступательной операции было принято не в начале сентября, а в последних числах августа. Тем не менее суть П. П. Петров изложил верно. Думать о возможности еще одной попытки реванша белые начали сразу же после неудачи под Челябинском. Кроме того, они оказались правы, полагая, что красные, занятые более важными для них событиями на других фронтах, помешать им в конечном итоге не смогут.
Впоследствии факт недооценки А. В. Колчака отмечался во всех советских разборах Тобольско-Петропавловской операции, начиная с самых первых: «Форсировав р. Тобол, высшее красное командование впало в ошибку, полагая, что на Тоболе белым было нанесено поражение. Ослабление сил армии – вывод 5-й див. в резерв и даже переброска ее на другой фронт (южный) – доказывает пренебрежение к неразбитым силам белых. Уверенность в превосходстве над белыми выразилась в несвоевременной подаче резервов… Имея достоверные сведения о том, что белые готовятся дать сражение на р. Ишим, красные не принимают надлежащих мер к обеспечению своего наступления»39.
Однако в августе 1919 года ситуация виделась совершенно по-другому.
Неотступное преследование
В начале августа 1919 года М. В. Фрунзе убыл в служебную командировку в Москву в Реввоенсовет республики. Его возвращение ожидалось со дня на день. Но поскольку частям армии, уже выходившим на ближние подступы к Тоболу, нужно было ставить очередные задачи, 11 августа М. Н. Тухачевский связался со штабом фронта для согласования ряда вопросов.
«Гарф. Кто просил тов. Фрунзе? За него будет говорить начальник штаба. Тов. Фрунзе еще не приехал.
– Командарм просил.
Гарф. Ну так пожалуйста, приглашайте командарма. Тов. Гарф у аппарата.
Тухачевский. У аппарата Тухачевский. Здравствуйте, тов. Гарф. Надо писать дальнейший приказ. Противник по всем признакам отошел за Тобол и мы имеем лишь конные части перед собой и небольшие арьергарды пехоты. Поэтому главными силами мы выходим на тракт Черноборье – Куртамыш – Кипельское – Кислянское, имея уступной резерв за правым флангом для связи с 35 дивизией, которая, выдвинув заслон на линию Тагузяк – Березовский, ударной группой из бригады пехоты и конницы Каширина атакует противника на линии ст. Березинская – ст. Тамерлан и отбрасывает противника за разграничительную линию40. Для меня все ясно, кроме разграничительной линии с 3 армией, которую я считал бы нужным провести Лебяжье – Окунецкое – озеро Гаша, что не помешает 3 армии бить по Кургану с севера. Передовым частям и охранению приказано будет выдвинуться на линию реки Тобол. Прошу указать разграничительную линию с 3 армией…
Гарф. Здравствуйте. Тов. Фрунзе приедет сегодня вечером и директиву я уже подготовил. Разграничительной линией намечаю Воскресенское – завод Илецко-Иковский – Иковское, что на реке Тобол. Вопрос с поворотом третьей армии на Курган по-видимому отпадает, так как время упущено, а командарм три настаивает на недельной остановке…
Тухачевский. Вся пятая дивизия стоит в районе Воскресенское – Грязнуха – озеро Травяное и восточнее. Поэтому мне кажется и для 3 армии и для нас выгоднее иметь разграничительную линию озеро Травяное – завод Илецко-Иковский. Если можно, просил бы об утверждении…
Гарф. …Относительно разграничительной линии могу лишь сказать, что 30-я дивизия вышла на реку Миасс раньше 5-й дивизии, которая преимущественно болталась по тылам. Задерживать же наступление сменой едва ли полезно. Впрочем, разговор о каких-нибудь десяти верстах не важен и линию проведем к общему благополучию вашему и третьей армии. Что вы предполагаете направить на Кустанай и не имеете ли сведений, где 26-я дивизия?
Тухачевский. На Кустанай пойдет отдельный отряд 35 дивизии. 26 дивизия левым флангом заняла Коровинское, точных сведений не получено благодаря скорости движения на подводах. Значит, разграничительная линия озеро Травяное – завод Илецко-Иковский. Пишу приказ.
Гарф. Ответ дам после доклада…»41
В тот же день, 11 августа, последовала фронтовая директива № 04071: «Перед 5 армией противник отходит за Тобол, прикрываясь арьергардами. Перед 3 армией на ялуторовском направлении неприятель пытается задержать наше наступление. 5 и 3 армиям продолжать неослабное преследование и не дать ему привести свои части в порядок. Ближайшими задачами ставлю: 5 армии, продолжая преследование противника, главными силами выйти на рубеж р. Тобола к югу от Белозерское, имея заслон в направлении на Кустанай. Ввиду проявления противником активности в Верхнеуральском районе командарму 5 коротким ударом бригадой пехоты со всей свободной конницей во фланг верхнеуральской группе противника оказать поддержку левому флангу 1 армии… Разграничительной линией между 5 и 3 армиями назначаю: Толстопятово– Белозерское– Отставная – все пункты для 5 армии включительно»42.
В развитие этой директивы 5-й армии были поставлены следующие задачи:
«Телеграмма Начдиву 35 Начдиву 26, 27, 35 Копии Командвосту, Командарм 1, командарм 3, командюжгруппы и Главкому
Гор. Уфа, 11 августа 24 час. Противник перед фронтом армии на главном направлении поспешно отходит на восток за реку Тобол, прикрываясь лишь слабыми арьергардами. Справа части первой армии расположены на прежней линии. Противник сгруппировал крупные силы преимущественно конницы и потеснил левый фланг 24-й дивизии, который отошел на линию отр. Кисельский отр. Красинский район отр. Сухтелинский. Слева третья армия успешно продвигаясь, вышла на линию реки Мияс и заняла участок от Воскресенское до Сазоновское. 27-я и 5-я дивизии, выполнив поставленную ей задачу, 10-го августа вышла на линию Маслейское ст. Мишкино – Воскресенское – Травянское Первая, о выходе 26-й дивизии на линию Пески – Кульсарино – Коровинское сведений нет. Войскам армии приказываю: первое. 35-й дивизии 12-му августа имея заслон на фронте Веринский Березовский главными силами в составе бригады пехоты и кавбригады Каширина решительно атаковать противника на фронте ст. Березинская Тамерлан и отбросить противника за разграничительную линию с 24-й дивизией. Иметь в виду в дальнейшем переброску главных сил дивизии в район Веринский Березовский. При выполнении задачи вести дальнюю разведку в юго-восточном направлении. Второе. 26-й дивизии продолжая преследование противника к 14-му августа выйти в район Светова Костылево Куртамыш, выдвинув авангард в район озера Гашково Губаново и отдельный боковой отряд в район Усть-Уйская – Подуровский. Штаб дивизии Рыбная. Третье 27-й дивизии неотступно преследуя противника 14-му августа выйти в район Норальская – Подунская – Кипельское, выдвинув авангард в район Степная. Штадив ст. Мишкино. Четвертое 5-й дивизии преследуя противника по пятам 14-му августа выйти в район ст. Юргамыш – Чунеев – Могильная, выдвинув авангард в район Пименовка-Логовушка и поддерживая прочную связь с правофланговыми частями 30-й дивизии. Штадив Маякская. Пятое. Дивизиям авангардами вести интенсивную разведку противника и переправ реки Тобол, высылая отдельные разведывательные отряды и партии. Шестое. Разграничительные линии между 35-й и 26-й дивизиями Буланово – Крутоярская включительно 26 дивизии, между 26-й и 27-й дивизиями Коровинское – Непелина – Закаулово включительно 26-й дивизии, между 27-й и 5-й дивизиями Воскресенское – Карасинское – Чесноковское – Меньшиково включительно 27-й дивизии, между 5-й дивизией и 3-й армией Травяновское Первое – Убиенная – зав. Илецко-Иковский и Иковское. Седьмое. Получение приказа и копию распоряжений немедленно ожидаю. НР 1335/н.
Командарм 5 Тухачевский, Член Реввоенсовета 5 Грюнштейн, Наштарм Генштаба Ивасиов»43.
В штабе фронта эту телеграмму приняли уже 12 августа.
В этом документе обозначен следующий порядок движения пятоармейских дивизий к Тоболу. На правом фланге располагалась двухбригадная 35-я сд, которой надлежало одновременно действовать в южном направлении. Далее в полосе южнее Транссиба следовали, во-первых, трехбригадная 26-я сд, которая к 14 августа должна была выйти в район Сетово – Костылево – Куртамыш с боковым отрядом в сторону Усть-Уйской, во-вторых, ближе к Транссибу, трехбригадная же 27-я сд, которой надлежало выйти в район Падун – Кипель со штабом в Мишкино. И наконец, на левом фланге, по обе стороны Транссиба, держа связь с 3-й армией, располагалась двухбригадная 5-я сд, которая должна была выйти на линию Юргамыш – Чинеево с авангардом в сторону Пименовки – Логовушки. Таким образом, на подходе к Тоболу основная масса сил 5-й армии (все, кроме, частично, 5-й сд) двигалась южнее Транссибирской магистрали.
Стоит также отметить, что фронтовые и армейские директивы готовились практически одновременно, и все вопросы в процессе их разработки обсуждались и согласовывались заранее, до подписания всех руководящих документов, и «к общему благополучию». В данном случае так был решен, в частности, вопрос о разграничительных линиях. Во всяком случае, так было при М. В. Фрунзе.
Численность противника и его состояние к этому времени представлялись в штабе фронта следующим образом:
«Противник перед вами отходит легко, перед 3-й армией сопротивление слабое. Данные разведки 3-й армии рисуют положение противника следующим образом – от устья реки Терсюк и до Тюмени около 10 тысяч штыков. Перед остальным фронтом 3 армии и вами около 35 тысяч штыков. Все это более или менее в расстроенном состоянии»44.
В вопросе о соотношении сил сторон имеются определенные расхождения.
По данным А. Поляка, общая численность белых, принимавших участие в боевых действиях против 5-й армии в течение всего первого периода операции, составляла: штыков – 25 тысяч, сабель – 4 тысячи, пулеметов – 200, орудий – 6045. Н. Е. Какурин оценивал боевой состав 3-й армии в 20 510 штыков, 8610 сабель и 60 орудий46. Со своей стороны В. Ф. Воробьев приводит данные по 5-й армии к моменту выхода к Тоболу – до 20 тысяч штыков и около тысячи сабель, «в то время как белые непосредственно на восточном берегу р. Тобол имели не более 10 000 штыков и 3000 сабель. В ближайшем тылу, в районе Моховая, белые имели около 4000 штыков (две дивизии), а в глубоком тылу в районе Петропавловска – до 8000–10 000 штыков»47.
Боевой состав 5-й армии, по данным штаба армии, по состоянию на 15 августа: 35-я сд – штыков 4140, сабель 670; 26-я сд – штыков 6403, сабель 218; 27-я сд – штыков 6601; 5-я сд – штыков 3706, сабель 79. Итого около 20 тысяч штыков48. В свою очередь, Н. Е. Какурин дает соотношение сил 5-й армии 22 тысячи штыков, 2 тысячи сабель при 84 орудиях против 20 тысяч. 510 штыков, 8610 сабель при 60 орудиях 3-й армии белых49. В вопросе о численности 5-й армии Н. Е. Какурин опирается на данные А. Поляка, который дает общую численность армии к моменту выхода к реке Тобол – штыков около 22 тысяч, сабель – 2 тысячи, пулеметов 545 и орудий – 8450.
«Ожидаю от вас активности на правом фланге…»
11 августа М. В. Фрунзе вернулся из Москвы из служебной командировки51.
«– У аппарата командарм Тухачевский. Что угодно?
– Здравствуйте, тов. Тухачевский. Только что вернулся из Москвы и хочу сообщить Вам некоторые новости. 1-е. С (неразб.) часов четырнадцатого старый наш фронт разделяется на Восточный (Сибирский)и Туркестанский. Я назначен на Туркестанское направление. Во главе же Вашего фронта поставлен Ольдерогге. Членами ревсовета назначены Позерн и Муралов. Элиава едет со мной. Должен сказать, что относительно командования Востфронта я не был согласен. Штаб Востфронта переезжает в Уфу и Златоуст. Таким образом, я с Вами расстаюсь. На прощание хотел бы поговорить относительно действия Вашего правого фланга. Как Вы, вероятно, уже знаете, Первая армия настолько слаба, что справиться с задачей быстрого очищения орско-актюбинского района не может. Требуется активная Ваша помощь. В этих видах я (неразб.) спустить к югу до станицы Кваркенской вашу разграничительную линию. Справа ожидаю самой деятельной Вашей поддержки в этом направлении. Имейте в виду, что опасаться бросать сюда свои части Вам не приходится, так как центр продолжает беспощадно нас обирать и всякую часть, хотя сколько-нибудь представляющуюся свободной, немедленно забирает к себе. 21 дивизия уже взята, а в ближайшее время возьмут еще одну с Сибирского фронта и две с Туркестанского. Вернулся из Москвы с не особенно хорошим впечатлением от дел и перспектив Южфронта, там давно надо было иметь твердую руку, а ее нет. Сообщите, что у Вас нового на фронте, да, между прочим, Локацков назначен в 3 армию. Пока все. Фрунзе.
– Здравствуйте, тов. Фрунзе. Очень опечален Вашим уходом, так как в русское генеральство, особенно в наш момент, не верю. Деление на два фронта по-моему, естественно, но мне казалось бы, что в районе Верхнеуральска должна быть образована отдельная армейская группа. Армия не справится со столькими направлениями. С одной стороны, действовать на юг необходимо, но с другой, чтобы одержать победу на Тоболе, необходимо сосредоточить крупные силы, так как, вне всякого сомнения, противник здесь постарается устроиться, подтянет кое-что свежее, и мы будем иметь новое генеральное сражение. Поэтому я и боюсь новых перемен командования, которые уже намозолили нам шею. Во всяком случае, наступать дальше, не закончив с Орско-Актюбинским районом, не совсем гладко. И, конечно, я всеми силами Вам буду помогать. У нас на фронте ничего нового и существенного: 27 дивизия заняла Щучинская 10 верст севернее станции Мишкино, взяла пленных 31-го полка, 4 пулемета. 35 дивизия начинает наступление во фланг противнику, наступающему на 24-ю дивизию. Раз 21 дивизию уводят, то разрешите сосредоточить ее в районе Шумихи – Мишкино. Она будет готова к погрузке и не будет мешать нам. Затем я просил уже передать в 5-ю дивизию взятую у нее временно для 21-й дивизии мотоциклетную команду. Она почти лишена средств связи. Затем очень прошу ускорить присылку к нам наряженных в Уральском округе двухсот велосипедов. Тухачевский.
– Относительно Вашей мысли о создании верхнеуральской группы должен сказать следующее. Я уже решил объединить 24 и 20 дивизию для выполнения этой задачи, причем в нач. группы предполагал прибывшего в мое распоряжение Хвесина. Как Вы думаете, не будет ли целесообразным временно подчинить ему и бригаду 35 дивизии, или же Вы справитесь и так? Очень рад, что и в данном случае мы, оказалось, с Вами мыслили одинаково. Ваши просьбы сейчас же постараюсь выполнить. Дальнейшее наступление развиваться будет, я уже теперь постараюсь сделать все, чтобы никакие сюрпризы в смысле изменения линии фронтового командования Вас не постигли. Фрунзе.
– Конечно, передать бригаду 35-ой Хвесину было бы естественно, но так как мы все-таки наступаем на восток, то это слишком свяжет мне руки, лучше уже я сам, пользуясь желдорогами, постараюсь двинуться и сбросить противника на Орск. Тов. Хвесин способный человек, прошу ему передать привет. Вы были в центре, чем объяснить нереволюционный масштаб ведения нами войны и чем объяснить пристрастие к старой рухляди вроде Гиттиса и Егорьева? Обоих знаю. Тухачевский.
– На Ваш последний вопрос затрудняюсь дать короткий ответ. Вокруг него в центре кипит скрытая и полускрытая борьба, в общем и целом, к сожалению, до сих пор не приведшая к ясности и твердости в решении вопросов о командном составе. Может, как-нибудь придется увидеться, тогда расскажу подробнее или же узнаете об этом еще скорее от товарища Позерна. Пока, всего доброго, привет Ивану Никитичу. Фрунзе.
– Иван Никитич выехал в Москву на совещание, Сибирсков, вероятно, завтра-послезавтра будет у Вас. До свидания. Желаю всего наилучшего. Тухачевский.
– Спасибо. Фрунзе»52.
В данном разговоре следует обратить внимание на ряд моментов.
Во-первых, М. В. Фрунзе, будучи еще действующим командующим Восточным фронтом, просил М. Н. Тухачевского оказать ему в дальнейшем активную помощь на туркестанском направлении. С этой целью 5-й армии специально собирались снизить разграничительную линию, растянув на юг правый фланг на участке 35-й сд. В данном случае М. В. Фрунзе действовал в интересах уже и будущего Туркестанского фронта. Поскольку он не был уверен в возможностях своего левого фланга, ему требовалась поддержка. При этом он дал М. Н. Тухачевскому понять, что 5-я армия с этого как минимум ничего не потеряет, потому что иначе войска все равно заберут. М. Н. Тухачевский согласился. В данном случае речь, разумеется, идет не о «просьбе по дружбе», хотя в ходе совместной работы на Восточном фронте у М. В. Фрунзе и М. Н. Тухачевского установились хорошие отношения не только служебные. Об этом же свидетельствует и тональность вышеприведенного разговора, который на определенном этапе вышел за рамки сугубо делового и принял неофициальный характер с элементами критики обоими действий вышестоящего руководства, что возможно только между людьми, доверяющими друг другу. Однако в данном случае дело в другом. Дополнительное усиление на стыке с потенциально слабым соседом было в интересах и 5-й армии, страховкой от возможных неприятностей с той стороны.
Во-вторых, М. Н. Тухачевскому, при понимании необходимости действовать на юг, явно не нравилась идея дальнейшего продвижения 5-й армии на восток до тех пор, пока не будет очищен от противника Орско-Актюбинский район. Это означало сохранение потенциальной угрозы в тылу и на правом фланге, который неизбежно должен был еще растягиваться по мере продвижения на восток на главном направлении.
В-третьих, М. Н. Тухачевский ожидал впереди «генерального сражения» – либо удара противника от линии Тобола, либо, во всяком случае, его серьезного сопротивления на естественном оборонительном рубеже с привлечением свежих частей из тыла – и тогда армии предстояло прорывать заранее подготовленную оборону.
«Генерального сражения» тогда не состоялось. 5-я армия, форсировав Тобол, сбила противника дальше на восток. Однако такие ожидания имели под собой все основания. Впоследствии бывший командующий 3-й армией белых генерал К. В. Сахаров признался: «Западная армия была переименована в 3-ю неотдельную армию, ей была поставлена задача выделить не менее пяти дивизий в резерв, перебросить их быстро по железной дороге в тыл, пополнить и подготовить к наступлению. Сначала этим районом был назначен город Курган и река Тобол; но тяжелые бои и условия отступления 3-й армии после Челябинска не дали возможности выполнить этого; нельзя было вывести в резерв хотя бы одну дивизию, так как все части были в постоянном движении, маневрах. Возьми мы с фронта в это время в тыл хоть одну часть, остальные не справились бы с боевыми задачами, и Западную армию постигла бы участь Сибирской»53.
Еще одним свидетельством того, что в Омске действительно думали «устроиться» на Тоболе, стали воспоминания бывшего военного министра колчаковского правительства А. П. Будберга:
«Доложил адмиралу свой проект организации обороны линий рек Тобола и Ишима с использованием на это болтающихся по Омску генералов и офицеров, военных инженеров и рабочих обывательских команд. Конечно, эти линии не непроходимые преграды, но все же их надо форсировать, а главное – они дадут определенную и осязаемую линию фронта. Адмирал приказал передать этот проект в ставку для доклада ему более подробно.
Мне страшно хочется добиться, чтобы мою мысль поняли; я считаю, что наши войска в их современном состоянии не годны для полевой и маневренной войны и что для выигрыша необходимого нам времени надо перейти к обороне на укрепленной позиции. Артиллерия красных и их технические средства наступления очень слабы, и в этом наш большой плюс при обороне.
Мы потеряли устойчивость, и это надо восстановить на время укреплениями, заграждениями и применением военной техники. Единственные пригодные для обороны рубежи – это линии рек Тобола и Ишима; правда, что они не особенно сильны, но имеют много непроходимых участков, сокращающих линию фронта, а затем их надо все же форсировать, что при сохранении у нас еще довольно сильной артиллерии дает нам крупные преимущества.
При желании за 2–3 недели можно удовлетворительно укрепить эту линию, построить наблюдательные пункты, пулеметные и орудийные блиндажи, наладить связь, исправить мосты и дороги, организовать сигнализацию, пристрелять подступы и пр. и пр. Затем сейчас же отвести за эту линию все наиболее потрепанные дивизии и дать им время отоспаться, отъесться и отдохнуть; поставить их по участкам, чтобы они к ним прижились, присмотрелись, а офицеры за то же время произвели необходимые рекогносцировки, изучили слабые стороны и пр. и пр.
Применение техники должно дать возможность иметь резервы для маневра и против случайностей, развивая огневую оборону артиллерией и пулеметами.
Все же вместе взятое даст возможность остановить и потрепать неприятеля, поднять дух войск, дать им отдых, произвести необходимые реформы и выправить наше почти безнадежное положение.
Огромным минусом для проведения моего проекта является шумиха, созданная Ивановым-Риновым с поголовным выходом сибирских казаков; вместо прежней паники здесь приподнятое фанфаронство, и от казаков ждут чуда и в него верят; при таком оптимизме разговоры об укреплении Тобола и Ишима и, что я считаю тоже нужным, Иртыша считаются паническими и даже нежелательными»54.
«Смотрю на карту и наизлющим образом злюсь; если бы, вместо преступной авантюры Лебедева55, мы стояли бы теперь за укрепленной линией Тобола, сохранив все резервы, подняв материальное и моральное состояние отдохнувших войск и предоставив красным нападать, – как бы выгодно было наше положение. А сейчас наше положение много хуже того, что было год тому назад, ибо свою армию мы уже ликвидировали, а против нас, вместо прошлогодних совдепов и винегрета из красноармейской рвани наступает регулярная красная армия, не желающая, – вопреки всем донесениям нашей разведки, – разваливаться; напротив того, она гонит нас на восток, а мы потеряли способности сопротивляться и почти без боя катимся и катимся»56.
Так что ожидания командования 5-й армии были совершенно обоснованными. Просто организовать «генеральное сражение» на Тоболе белые не смогли ни в каком виде. Во-первых, им не позволили красные. Во-вторых, сказались, вероятно, противоречия среди белого командования по поводу дальнейших действий. В этой связи показательной является разница в воспоминаниях К. В. Сахарова и А. П. Будберга относительно их ближайших планов – К. В. Сахаров говорил о наступлении от линии Кургана и Тобола, А. П. Будберг – об обороне. В итоге не получилось ни того ни другого.
Разделение красных фронтов, о котором говорил М. В. Фрунзе, было оформлено директивой Главкома № 1165/ш от 11 августа. В ней Восточному фронту ставились следующие задачи: «…5. Восточному фронту продолжать уничтожение войск Колчака и овладеть Западной Сибирью. При продвижении вперед прочно закреплять за собой пройденное пространство, организуя для сего необходимые гарнизоны… 8. Востфронту теперь же вывести в мой резерв 21 дивизию и немедленно начать перевозку ее в Самару, пополнив полки не менее как до 1,5 тысяч штыков. Кроме того, Востфронту теперь же вывести в резерв не менее одной дивизии, которая должна быть сосредоточена близ железной дороги…»57
В развитие директивы Главкома 13 августа была отдана директива по армиям Восточного фронта, повторявшая те же задачи: «…Востфронту продолжать уничтожение войск Колчака и овладеть Западной Сибирью. При продвижении вперед прочно закреплять за собой пройденное пространство организуя для сего необходимые гарнизоны… Командарму 5 теперь же вывести одну дивизию в резерв фронта расположив ее в полосе желдороги Челябинск – Курган…»58
Вскоре последовала смена командования.
«Главкому Предревсовета Республики Троцкому по месту нахождения Командарм 3, 5 Командюжгруппы. Симбирск, 15 августа. Сего числа я вступил в командование Восточным фронтом. 04106. Командвост Ольдерогге Член РВС Позерн»59.
«Главкому Предревсовет Респ Троцкому по месту нахождения Командарм 3, 5 Командюжгруппы Вост Командюж НачвсероглавштабОпервоенком Уральского и Приволжского Командарм-6 Симбирск,
15 августа. Сего числа я сдал должность командвост генштаба Ольдерогге и вступил в командование Туркфронтом. Командтурк Фрунзе Член РВС Ш. Элиава»60.
«Крепкая телеграфная перепалка»
16 августа, около десяти часов вечера, наштарм-5 Я. К. Ивасиов связался с начальником штаба фронта В. Е. Гарфом. Их разговор был посвящен главным образом вопросам перевозки 21-й сд, ранее выведенной в резерв Главкома, которую надлежало срочно отправить в новый пункт сосредоточения – Самару61, а также проблемам приобретения карт районов предстоящего наступления, налаживания связи и прочим текущим делам. В ходе переговоров Я. К. Ивасиов, между прочим, поинтересовался:
«/Ивасиов/. Здравствуйте, Вильгельм Евгеньевич… Будет ли дана армии директива в течение ближайшего времени, так как фактически армия находится уже на рубеже реки Тобола от Усть-Уйская до Курган включительно, из наших сводок вы увидите подробное расположение наших войск. Но главные силы не подводятся вплотную к реке только по тактическим соображениям, идет разведка переправ и бродов. Командарм намечает главную переправу в районе Звериноголовская – Язево.
/Гарф/. Здравствуйте, Яков Клементьевич… Директива сейчас подписана, идея такова – главной массой вдоль желдороги боковым отрядом по южному тракту, продолжая наступление на Кустанай, содействие 24 дивизии. В ближайшие задачи поставлено овладение узлами Пресновская и Макушина…
/Ивасиов/. Сущность директивы сейчас доложу командарму…
/Гарф/. Забыл еще сказать, что по директиве вы должны вывезти в район Кургана одну дивизию в резерв фронта…»62
Обращает на себя внимание время разговора, проставленное на сохранившемся в архиве бланке, – 22 час. 5 мин. Таким образом,
16 августа в десять часов вечера фронтовая директива была уже разработана и подписана, но либо еще не отправлена в штаб армии, либо находилась в процессе прохождения. Во всяком случае, в штарме ее не только не получали, но даже и не знали о ее существовании, поскольку Я. К. Ивасиов поинтересовался, будет ли она вообще.
Таким образом, начальник штаба 5-й армии Генерального штаба Я. К. Ивасиов в крайне общих чертах узнал о содержании фронтовой директивы еще до ее получения.
Бывший капитан царской армии, окончивший ускоренный курс Николаевской академии, он был достаточно грамотным в военном отношении человеком для того, чтобы заметить, что в части, касающейся направления движения главных сил, она существенно отличалась от того, что собирались делать в 5-й армии. О том, что какое-то решение у армейского командования в том или ином виде уже оформилось, говорит упоминание Я. К. Ивасиова о том, что «командарм намечает главную переправу в районе Звериноголовская– Язево». Фронтовая директива предполагала движение главных масс 5-й армии по Транссибу, а в планах армейского командования было двинуть их по Звериноголовскому тракту, то есть гораздо южнее. Я. К. Ивасиов должен был доложить об этом командарму, тем более что обещал это сделать.
Следует, однако, подчеркнуть, что директива – это официальный документ. Который должен содержать в себе строго определенную информацию и быть соответствующим образом структурирован. В нем должны быть очерчены общая обстановка на театре военных действий, включая смежные боеучастки, положение сторон, действия противника, обозначены цели и ожидаемый результат предстоящей операции, в общих чертах поставлены задачи частям, сформулированы дополнительные требования в случае их наличия, проведены разграничительные линии. И наконец, он должен быть соответствующим образом оформлен за тремя или, в крайнем случае, двумя подписями – командующего, обязательно одного из членов РВС63, а также начальника штаба. Без всего этого нет директивы, нет приказа, есть всего лишь разговор информационного характера, который никого ни к чему не обязывает. Кто-то мог ошибиться, что-то не понять или понять не так – на основании таких разговоров, причем даже не командующих, а начальников штабов, без официального подтверждения в виде директивы, принимать те или иные решения никто не имел права. Так что даже если в течение временного промежутка с десяти часов вечера до трех часов ночи следующего дня Я. К. Ивасиов и успел доложить М. Н. Тухачевскому об обнаружившихся расхождениях в оперативных планах фронтового и армейского командования, последнее в любом случае должно было дожидаться официального документа. Тем более что и информация из штафронта была лишь крайне общего характера.
Генерального штаба В. Е. Гарф, бывший полковник старой армии, тоже наверняка обратил внимание на слова Я. К. Ивасиова по поводу Звериноголовского тракта – и промолчал по тем же самым причинам. Будут документы – будет их рассмотрение, тем более что распоряжения по дивизиям, отданные в развитие фронтовой директивы, обязаны были из штарма во фронт продублировать. К тому же он в данном случае представлял вышестоящую инстанцию, чьи решения подлежали выполнению.
Директива фронта № 04147 от 16 августа выглядела следующим образом:
«Приказ армиям фронта о форсировании р. Тобол и продвижении в Западную Сибирь
№ 04147, г. Симбирск. 16 августа 1919 г.
Противник отходит за Тобол, не оказывая серьезного сопротивления. Нами занят Курган. Левый фланг Туркфронта должен перейти в наступление в общем направлении на Орск. Восточному фронту приказано, продолжая добивать армию Колчака, овладеть Западной Сибирью и закрепить за собой пройденное пространство. Приказываю:
1/. 5 армии: а/. продолжая преследование противника на петропавловском направлении, форсировать р. Тобол, двигая главные силы в районе Сибирской магистрали с боковым отрядом вдоль тракта Троицк – Петропавловск, имея ближайшей задачей овладение узлами ст. Пресновская, Макушино, Крепостная; б/. правофланговой группой продолжать выполнение задачи по овладению Кустанаем64 и содействию левому флангу Туркфронта по развитию его наступления на Орск; в/. Вывести одну дивизию в резерв фронта, расположив ее в Кургане; г/. Иметь в виду слабую обеспеченность питьевой водой полосы от Тобола до Петропавловска.
2/. 3 армии: а/. продолжая самое энергичное преследование противника на ишимском направлении, форсировать Тобол, имея ближайшей задачей главными силами армии овладеть узлом путей ст. Омутинское; б/. с целью обеспечения левого фланга всего Восточного фронта от попыток противника использовать для боевых целей систему Оби и Иртыша в кратчайший срок овладеть районом Тобольск – устье р. Тавды силами около бригады и принять все меры к розыску и вооружению плавучих средств и к использованию их с указанной целью; в/. ударной группе 3 армии быть постоянно на уступе вперед по отношению к 5 армии.
3/. Преследование /вести/* сильными авангардами, использовав конницу.
4/. /По мере продвижения/* армий вперед обеспечивать свой тыл надежными гарнизонами в более крупных пунктах.
5/. Принять самые действенные меры к подтягиванию тылов как армейских, так и дивизионных.
6/. Разграничительные линии между Туркфронтом и 5 армией временно: отрог Фершампенуазский – ст. Кваркенская и между 3 и 5 армиями: Толстопятово– Белозерское– Крепостная– Частоозерское – все для 5 армии включительно.
7/. О получении настоящей директивы и отданных распоряжениях донести.
Командвост Ольдерогге, член РВС Позерн, Наштавост В. Гарф65.
Этот документ мог поступить в штаб армии только после десяти часов вечера.
Когда же в штабе Востфронта уже семнадцатого числа получили «ответные распоряжения» (вышедшие в три часа ночи) командования 5-й армии, которые по идее должны были идти в развитие фронтовой директивы, там, вероятно, были неприятно удивлены. Потому что по замыслу армейского командования, операция по форсированию Тобола должна была выглядеть следующим образом.
«Надчивам 35, 26, 27, 5, копия командарм 1, 3, комвост и главкому
Челябинск 17 августа 3 час. 10 мин.
Первое. Противник без сопротивления отошел за реку Тобол. В некоторых местах держит берег реки под огнем. В среде белых сильное разложение.
Второе. Войска армии выполнили приказ НР 1335/н. 24 двз. наступает вдоль тракта Верхнеуральск– Орск. 3 армия предполагает 18 августа форсировать р. Тобол южнее Ялуторовска.
Третье. Войскам армии приказываю форсировать р. Тобол и разбить отошедшие за нее части противника, в то же время содействуя Первой армии своим правым флангом, для чего:
а/ 35 дивизия, продолжая своей 1 бригадой наступать вдоль Орской железной дороги, выходит не позднее 21 августа на линию отр. Поляцкий от. Рымникский. 311 полком не позднее 19 августа занять грд. Кустанай. 2 бригада с приданным к ней 307 полком сосредоточить к 22 августа в районе Усть-Уйская– Звериноголовская, поддерживая связь с 26 дивизией. Подготовиться к быстрой переброске бригады по исполнении ею задачи в район грд. Троицка.
б/. 26 дивизия форсирует 19 августа р. Тобол и разбив противника к 21 августа выходит на линию оз. Глубокое– Воскресенское– Пищальная исключительно. Принимаем меры охранения правого фланга. Штадиву перейти в д. Куртамыш и включиться в правительственный провод НР 1444 Куртамыш – Введенское.
в/. 27 дивизия форсирует 19 августа р. Тобол, разбив белых, к 21 августа выходит на линию Пищальная – Розинга.
г/. 5 дивизия форсировать р. Тобол к 21 августа занимает линию Болотинская ст. Варгаши– Камышная, держа тесную связь с 3 армией.
д/. Уфимскому украйону немедленно начать переброску в г. Троицк.
Четвертое. Разграничительная линия: между Туркестанским фронтом и 35 дивизией временно отр. Фершампенуазский – ст. Кизильская, между 26 и 27 дивизиями Зазакулова– Пищальная для 27 двз. включительно, между 27 и 5 дивизиями Голищева– Утяцкое– Бондаярская для 5 двз. включительно.
Пятое. Начдивам принять все меры инженерной подготовки переправ.
Шестое. Получение приказа и распоряжения телеграфируйте. НР 1349/н
Командарм 5 Тухачевский Член Ревсов Грюнштейн Наштарм Ивасиов»66.
В штабе Востфронта, естественно, сразу же увидели, что распоряжения армейского командования сильно расходились с теми идеями, которые были заложены во фронтовой директиве.
Во-первых, основная группировка сил 5-й армии продолжала сохранять смещение к югу от Транссиба, вопреки указанию фронта, предполагавшему ее передвижку на север. 35-я сд должна была действовать на участке Троицк – отрог Рымникский – Кустанай – Усть-Уйская – Троицк, причем 2-я бригада и еще один полк должны были занять район Усть-Уйская – Звериноголовская. 26-я сд по форсировании Тобола должна была выйти в район Воскресенское – Пищальная к северу от тракта Звериноголовская – Петропавловск. 27-й сд было дано распоряжение форсировать реку в полосе между трактом и железной дорогой, разграничительная линия с 5-й сд на линии Утятского. 5-я сд должна была следовать по обе стороны Транссиба. То есть после форсирования реки группировка должна была остаться той же, что и на подходе к Тоболу, и никаких указаний на ее изменение или перенацеливание частей в директиве не содержалось.
Во-вторых, требование вывода в резерв одной дивизии, по сути, не выполнено, поскольку всем действовавшим в петропавловском направлении частям были поставлены одни и те же задачи. Все форсируют Тобол и двигаются дальше на восток. О предстоящем выводе каких-то частей в резерв не сказано ничего.
Понятно, что директивное управление подразумевает достаточно широкую инициативу войсковых начальников, но не до такой степени, чтобы в результате искажалась или размывалась основная идея общей операции.
Армейское же командование, увидев фронтовую директиву, также наверняка было неприятно озадачено.
К моменту выхода на подступы к Тоболу главная масса 5-й армии, двигаясь южнее Транссиба, в течение 17–16 августа занимала следующее положение: 5-я сд действовала в полосе железной дороги, части 27-й сд вели разведку на участке Утятское – Язево, 26-я сд находилась в районе от линии Куртамыша до Усть-Уйской.
Сохранить группировку было тем более логичным с учетом просьбы М. В. Фрунзе его прикрыть, для чего он специально в свое время снизил 5-й армии разграничительную линию и высказал пожелание активнее действовать на правом фланге. Все это, очевидно, «потерялось» в процессе передачи командования от М. В. Фрунзе к В. А. Ольдерогге. Разумеется, последний имел полнейшее право составлять собственные планы, тем не менее в прошлом основные идеи все-таки согласовывались заранее.
Следует отметить, что та группировка сил, которая сложилась в 5-й армии к моменту подхода к Тоболу, сохраниться в перспективе в любом случае не могла, поскольку 5-ю сд все равно надо было убирать с боевой линии. Чтобы занять ее место, нужно было либо, при сохранении основной группировки по правому флангу, растянуть с подвижкой на север участок 27-й сд, рядом с которой дви галась еще одна армия – 3-я, либо сделать то, что предлагал фронт.
Последовало разбирательство начальников штабов67. В тот же день, 17 августа, В. Е. Гарф затребовал Я. К. Ивасиова к аппарату.
«/Гарф/. Здравствуйте, Яков Клементьевич. Начала ли погрузку 21 дивизия?68
/Ивасиов/. Здравствуйте, Вильгельм Евгеньевич. Приказание о начале посадки я получил сегодня69 и сегодня же сделал распоряжения, надеюсь, что посадка начнется завтра.
/Гарф/ Необходимо торопить во всю, и как только посадка начнется, немедленно поставьте меня в известность. Теперь по поводу вашего последнего приказа. Он расходится с нашей директивой, которую вы, наверное, получили, в следующих двух пунктах: нашим распоряжением вы должны группировать главную массу вдоль железной дороги и Петропавловский тракт прикрывать боковым отрядом. Второе. Одну дивизию вам приказано вывести в резерв, расположив ее в Кургане. Изменили ли вы в этом духе ваш приказ?
/Ивасиов/ По поводу вывода дивизии в резерв командармом так и предрешено вывезти 5-ю дивизию в Курган, но так как наш приказ вышел ранее вашей директивы, что было необходимо, так как войскам было необходимо в тот же день дать задачи, то 5-я дивизия уже получила направление и по-видимому командарм хочет просить, чтобы вывести дивизию по выполнении ей задачи70. Дело в том, что форсирование Тобола как никак все же операция серьезная и чтобы не ослаблять себя в самый главный момент переправы, то пока дивизия еще не выведена, во всяком случае по этому поводу завтра доложу. Что касается направления главного удара, то это решение командарма имело в основе, кроме прочих мотивов, и кратчайшее направление на Петропавловск. Опять же ваша директива была дана после принятия решения командарма. Между прочим, командарм по этому поводу высказывался, что это не существенно, так как кажется, откуда бы то удар не поместить, все равно противник упрет.
/Гарф/. Основная идея Петропавловской операции заключается в том, чтобы сбросить противника на юг по железной дороге в безводное пространство. Вот почему мы сосредотачиваем главную массу сил фронта в полосе между обеими железными дорогами. Это дает нам выгоды чисто хозяйственные в смысле снабжения и движения по населенному району с достаточным количеством воды. Буду ждать вашего доклада завтра днем и окончательного ответа, как будет выполнена директива фронта.
/Ивасиов/. Слушаю. Завтра доложу»71.
Таким образом, первым поводом для «перепалки» стало недоразумение – разнобой во времени при прохождении двух оперативных документов72.
Армейская директива оказалась подготовленной и отправленной на исполнение раньше, чем в штарме получили директиву фронтовую. Войска, стоявшие фактически на переправе, действительно не могли ждать, пока командование разберется с документами, а противник получит дополнительное время либо на уход в отрыв, либо, наоборот, на подготовку к обороне – в зависимости от намерений.
Но это, в конце концов, вопросы техники или, возможно, чьей-то «штабной культуры». Гораздо существеннее содержательная сторона вопроса.
18 августа, около девяти часов вечера, В. Е. Гарф, который накануне ждал ответа от Я. К. Ивасиова «завтра днем», снова связался со штабом 5-й армии.
«/Гарф/. Здравствуйте, Яков Клементьевич… вы обещали сообщить, каким порядком осуществлена последняя директива фронта…
/Ивасиов/ …Относительно выполнения вашей директивы ввиду того, что приказ войскам дан и войска выполняют приказ командарма с главным ударом по кратчайшему направлению из района севернее Звериноголовской в направлении Челябинск73, докладываю, что отмена приказа об основной идее командарма есть утеря времени и /по/ местным обстоятельствам выполняется приказ, указанный командармом…
/Гарф/. Вопрос идет не об отмене приказа армии, а о соответствующих его изменениях. В таком случае комфронту придется подтвердить директиву и потребовать ее исполнения. 5 дивизия должна быть выведена в резерв и вам будет поставлен срок…
/Ивасиов/. Относительно порядка выполнения директивы вашей сейчас буду иметь доклад командарму. Я представляю себе, что произошло оттого, что ваша директива была дана позже принятого командармом решения…»74
Представить себе, что произошло, действительно было несложно. Командование имело основания быть сильно недовольным.
Я. К. Ивасиов действительно докладывал командарму. Сохранилась рукописная записка М. Н. Тухачевского от 18 августа по этому вопросу:
«1. Удар уже начат и потому перегруппировки невозможны до его окончания.
2. Правофланговая группа (26 и 27 див), обходя левый фланг пр-ка, естественным движением выйдет на жел. дор. Пр-ка никуда не удастся сбросить, так как он упирает.
3. 5 див. как только определится исход операции будет немедленно сосредоточена в Курган. Сейчас не может быть срочной необходимости в ней как в резерве, т. к. все равно переброска 21 див. не позволит ей двигаться.
18/VIII
М. Тух(ачевский)»75.
Таким образом, если суммировать все сказанное М. Н. Тухачевским и Я. К. Ивасиовым, который по должности начальника штаба обязан был принимать участие в разработке операции и, следовательно, знать подробности, получается следующий перечень соображений и возражений армейского командования по поводу планов фронта.
Первый пункт исходил из простого здравого смысла. Операция уже идет, и остановить ее невозможно. Следовательно, любые перегруппировки возможны уже только по ее завершении. К тому же резкое перенацеливание частей на север повлекло бы за собой либо потерю времени, либо необходимость самым абсурднейшим образом форсировать реку вдоль.
Исходя из пункта второго возражений самого М. Н. Тухачевского видно, что изначально сам он действительно собирался продолжать операцию, сохраняя главную массу войск на правом фланге вплоть до Петропавловска. На стартовой, сразу же ставшей спорной, армейской директиве стоит срок исполнения – к 21 августа, она была изменена до этой даты, тем не менее дальнейший замысел вычислить несложно. «Естественным движением» и «обходя левый фланг противника», находящегося в движении, выйти на железную дорогу можно, только продолжая движение по тракту, который сходился с ней в районе Петропавловска, во всех остальных случаях нужно заворачивать. Это создавало бы отступающему под прикрытием арьергардов противнику постоянную угрозу обхода слева. И наконец – этим обеспечивалась бы дополнительная защита правого фланга 5-й армии и всего фронта.
Таким образом, общефронтовая операция с этого как минимум ничего не теряла. Зато с передвижки основных сил 5-й армии в полосу железной дороги и к северу от нее она ничего и не приобретала, поскольку, по мнению М. Н. Тухачевского, все равно «противника никуда не удастся сбросить».
Основная идея Петропавловской операции, как ее представил В. Е. Гарф в разговоре с Я. К. Ивасиовым, состояла в том, чтобы сбросить противника с железной дороги, к которой он был накрепко привязан по условиям коммуникаций, на юг, в безводное пространство, где его легче было бы уничтожить.
Следует отметить, что такие попытки предпринимались фронтом и ранее, причем без успеха. Об этом свидетельствуют, в частности, ранее процитированные воспоминания К. В. Сахарова и А. Г. Ефимова. Причем белым, которые эти попытки ощущали в виде постоянной угрозы на правом фланге, удавалось, хоть и с трудом, их срывать. И вот такую, ранее не давшую решительного результата схему фронт собирался продолжать.
Уже тогда М. Н. Тухачевский выражал некоторый скептицизм относительно ее успеха. Так, еще 9 августа у них с В. Е. Гарфом состоялся следующий разговор:
«/Гарф/. Я себе представляю следующий план дальнейших действий: выставив на фронте Тюмен устья реки Тюрнюк активный заслон из особой бригады и отряда Мрачковского всего силою до 10 тысяч штыков 29 и 30 дивизиями нанести сосредоточенный удар кратчайшим направлением на Курган. Ваши армии продолжают преследование в полосе между железной дорогой и большим трактом на Звериноголовская. Я считаю, что противник не сможет противостоять этому удару со стороны Ялуторовска. На участке Ялуторовск – Курган ударная группа будет прикрыта рекой Тобол. Если такая операция не удастся76, то главные силы противника вынуждены будут сойти с железной дороги, а этим облегчится положение, при котором мы сможем нанести его главной группе решающий удар. Если у Вас под рукой карта и вы разобрались с моей мыслью, то не откажите высказать свое мнение?77
/Тухачевский/. В сущности действительно так и лично согласен с этой мыслью. Мне представляется что операция эта обязательно должна идти параллельно с сильным ударом от Верхнеуральска на Орск и левее. Можно только опасаться, что противник уже давно решил оторваться от нас на направлении Курган – Челябинск и так как имеются сведения, что перед нами противник удирает на подводах, то я думаю, противнику все же удастся сохранить за собою положение пообоим сторонам железной дороги на рубеже Тобола. Учитывая сведения о тыловых частях противника, я лично полагаю, что от Кургана на Шадринск возможна активность противника, чтобы, сдержав Третью армию, увести на подводах все, что против нас. Веду мысль к тому, что все зависит от того, как решительно и сосредоточенно 3-я армия нанесет указанный вами удар.
/Гарф/. Я не думаю, чтобы противник смог предпринять серьезные активные действия, ведь 3-й армии от Кургана меньше 80 верст, значит, вопрос может быть решен четыре дня и едва ли противник сумеет разгадать наш план»78.
Этот удар 3-й армии тогда не состоялся, поскольку 11 августа В. Е. Гарф сообщил М. Н. Тухачевскому, что «вопрос с поворотом третьей армии на Курган, по-видимому, отпадает, так как время упущено, а командарм три настаивает на недельной остановке»41. А противник, как и предполагал М. Н. Тухачевский, сохранил за собой положение по обеим сторонам железной дороги, продолжив отход и уходя в отрыв.
На этот раз никаких дополнительных ударов с севера на юг не предполагалось. Очевидно, в штабе фронта считали, что будет достаточно нависания с севера ударной группы 3-й армии («в/. ударной группе 3 армии быть постоянно на уступе вперед по отношению к 5 армии».) и параллельного преследования, чтобы столкнуть противника с железной дороги. Поэтому и отправили главную массу войск 5-й армии в район Транссиба и севернее, поближе к 3-й армии. С этой точки зрения предложенная командованием 5-й армии группировка была совершенно неуместна.
По предположению командарма-5, из этого замысла ничего не получится. Последующие события показали, что действительно не получилось. Противник на юг не сбросился. Поскольку, как и опасался М. Н. Тухачевский, белые уже давно решили уйти в отрыв, они выставили арьергарды и под их прикрытием отвели основные силы на восток к Петропавловску, на перегруппировку, пополнение и подготовку наступления.
Очевидно, такое развитие событий командованием 5-й армии вполне предполагалось, поскольку Я. К. Ивасиов со ссылкой на командарма сообщил: «Кажется, откуда бы то удар не поместить, все равно противник упрет».
Пункт третий пожеланий касался 5-й сд двухдивизионного состава. Принципиальным образом против вывода ее в резерв М. Н. Тухачевский не возражал, более того, сам собирался это делать, поскольку как минимум от М. В. Фрунзе и из более ранних телеграмм уже знал, что отдавать ее все равно придется. Разумеется, это вряд ли могло устраивать армейское командование, поскольку ослабляло наличные силы армии. Но такие переброски были обычной практикой в Гражданскую войну. РККА воевала «в кольце фронтов», поэтому Главное командование, исходя из приоритетов, регулярно перебрасывало части с одного, потенциально менее опасного участка, на другой, более важный в данный момент. Такая практика имела и свои очевидные недостатки, так как могла поставить под угрозу ослабленные участки, чем противник мог воспользоваться. Тем не менее так было, и с этим приходилось считаться.
Пожелания М. Н. Тухачевского сводились к тому, чтобы задержать вывод 5-й сд в резерв до завершения операции по форсированию Тобола.
Я. К. Ивасиов пояснял: «Дело в том, что форсирование Тобола как никак все же операция серьезная и чтобы не ослаблять себя в самый главный момент переправы, то пока дивизия еще не выведена». Уместно вспомнить, что еще 12 августа в разговоре с М. В. Фрунзе М. Н. Тухачевский, между прочим, сказал: «Чтобы одержать победу на Тоболе, необходимо сосредоточить крупные силы, так как, вне всякого сомнения, противник здесь постарается устроиться, подтянет кое-что свежее и мы будем иметь новое генеральное сражение»52. Сталкиваться с возможными неприятностями пятоармейцы явно не хотели и решили придержать дивизию – на всякий случай.
Что же касается вопроса о срочности вывода 5-й сд в резерв, то в данном случае М. Н. Тухачевский всего лишь констатировал факт, который и так отлично знали в штабе фронта. Начать немедленную отправку в направлении Самары дивизия все равно бы не смогла по условиям транспорта – пришлось бы ждать окончания отправки 21-й сд, а она началась только восемнадцатого числа, сильно осложнив и без того непростую ситуацию на железных дорогах. Несмотря на все требования центра о срочности, железные дороги могли отправлять только два эшелона в сутки79, а их на дивизию нужно было около пятидесяти. Еще 16 августа Я. К. Ивасиов докладывал В. Е. Гарфу: «Ввиду недостатка состава сравнительно с теми многими перевозками, которые сейчас выдерживают дорогу через Уфу, ежедневно может быть отправляемо не более двух эшелонов… В случае перевозки через Уфу докладываю об особенной трудности таковой (переправы). В настоящее время Уфа должна пропустить на фронт: первое – тылы армии, которые подтягиваются через Уфу и далее, считаю двенадцать, а примерно 12/16 эшелонов; второе – воинские грузы для дивизий, различные мелкие части и учреждения, идущие из округов, всего, по сведениям начвосо, около двадцати эшелонов; третье – штаб армии с учреждениями переходит девятью эшелонами, кроме того, учитываяперевод штаба фронта итого без штабфронта около 45 эшелонов. Назад с фронта: очередная эвакуация больных и раненых, эвакуация продовольствия и прочих грузов республики, мука, железо и прочее. Если прибавить около пятидесяти эшелонов 21 дивизии, то получится в Уфе встреча при двух неисправных переправах на расстоянии двадцать верст. Докладывая изложенное полагаю, что перевозка 21 дивизии встретит серьезное затруднение, во всяком случае, придется делать высадку в Иглино, далее походом через мосты в районе Юматово– Чишма»80. В. Е. Гарф смирился: «Учитывая осложнения уфимских переправ, я считал, что два эшелона в сутки 21 дивизии в сутки перебросить можно и что таким образом через месяц дивизия сосредоточится в Самаре. Нужно только теперь же начать посадку, отправляя в день не более двух эшелонов»81. О ходе отправки эшелонов 21-й сд со станции Чумляк штаб фронта информировали как минимум дважды в сутки – ко времени подготовки утренних десятичасовых и вечерних шестичасовых оперативных сводок. Так что о положении дел с ней все были прекрасно осведомлены. Ее не успели полностью отправить и к началу сентября, так что оставшиеся части были впоследствии возвращены обратно на фронт, переданы командованию 5-й армии и приняли участие в сентябрьских боях в междуречье Ишима и Тобола. Так что 5-й сд в любом случае пришлось бы стоять в очереди. Конечно, ее нужно было привести в порядок, пополнить, дать людям отдохнуть, но тем не менее никакой срочности в этом вопросе действительно не было.
Аргументом, что сейчас не может быть срочной необходимости в 5-й сд как в резерве, поскольку сразу она уехать все равно не сможет, М. Н. Тухачевский просто разъяснял фронту, на который постоянно давили из центра, что этот шаг объективно выполнение распоряжения Главкома не задержит, зато ее можно здесь, на месте, использовать с пользой для дела.
Пункт четвертый. Движение по Звериноголовскому тракту – удар по кратчайшему направлению.
Пункт пятый в передаче Я. К. Ивасиова выглядит обобщающе – «прочие мотивы» и «местные обстоятельства». Таковым «обстоятельством» вполне могло быть Сибирское казачье войско, на территорию которого 5-я армия заходила своим правым флангом. Тогда, в августе 1919 года, никто из участников «крепкой телеграфной перепалки» этот момент активно не обсуждал. Возможно, просто в силу его очевидности.
Следует отметить, однако, что предложенный армейским командованием вариант имел и свои недостатки. Красная армия была не меньше белых привязана к железной дороге, по которой осуществлялся весь армейский подвоз, эвакуация в тыл раненых и т. д. Южный же маршрут предполагал движение больших людских масс по местности, плохо обеспеченной питьевой водой.
Итогом «крепкой телеграфной перепалки» стало, как и пообещал ранее В. Е. Гарф, подтверждение фронтом уже поздно ночью 18 августа своей первоначальной директивы:
«Подана 18/8-го 24 ч.
Оперативная Срочно Через отв. деж.
Командарм-5 Копия Главкому
Симбирск, 18 августа. Директивой фронта 04147 пятой армии приказано форсировать Тобол вести главный удар вдоль Сибирской магистрали и вывести одну дивизию в резерв фронта, расположив ее в Кургане. Одновременно отданный вами приказ армии 1349/н ставит иную задачу, сосредоточивая направление удара к правому флангу армии. Приказываю принять к точному исполнению директиву фронта 04147 и к 25 августа вывести одну дивизию в резерв фронта в районе Кургана и к тому же сроку перегруппировать остальные дивизии согласно директивы фронта 04147. Об исполнении срочно донести. НР 04172
Командвост Ольдерогге, Член РВС (неразб.) Наштавост В. Гарф»82.
Фронт установил срок исполнения – к 25 августа. К этому моменту форсирование Тобола должно было уже закончиться. Следовательно, часть пожеланий и возражений армейского командования была, по сути, принята.
Операцию было разрешено продолжить тем же порядком. Впрочем, этот шаг был вынужденным и вполне естественным – в противном случае пятоармейцам пришлось бы либо терять время, либо форсировать реку вдоль. Фактически выполненным оказалось и еще одно пожелание М. Н. Тухачевского – задержать вывод в резерв 5-й сд до завершения операции. Согласно установленному фронтом сроку, она должна была быть выведена к 25 августа, так что закончить операцию 5-я сд в любом случае успевала, еще будучи на боевой линии.
Последний шанс адмирала Колчака
На этом месте имеет смысл обратиться к планам белого командования относительно их дальнейших действий.
К. В. Сахаров впоследствии вспоминал: «После челябинской операции вся эта работа100 была взята на себя генералом Дитерихсом, ставшим во главе всего Восточного фронта, в который входили три неотдельные армии: 1-я Сибирская – генерала Пепеляева, 2-я – генерала Лохвицкого и 3-я – моя. Южная армия генерала Белова оторвалась с конца июля и вела самостоятельные операции против большевиков… 1-я и 2-я армии, как уже было сказано, сосредоточились в районе между реками Тоболом и Ишимом, куда они были стянуты генералом Дитерихсом еще в конце июля, после авантюр Гайды. Здесь эти армии, образованные из того, что осталось от прежней Сибирской армии, должны были пополниться, переформироваться, принять организованный вид и подготовиться к новому наступлению. Западная армия была переименована в 3-ю неотдельную армию, ей была поставлена задача выделить не менее пяти дивизий в резерв, перебросить их быстро по железной дороге в тыл, пополнить и подготовить к наступлению. Сначала этим районом был назначен город Курган и река Тобол; но тяжелые бои и условия отступления 3-й армии после Челябинска не дали возможности выполнить этого; нельзя было вывести в резерв хотя бы одну дивизию, так как все части были в постоянном движении, маневрах. Возьми мы с фронта в это время в тыл хоть одну часть, остальные не справились бы с боевыми задачами, и Западную армию постигла бы участь Сибирской. Только переправившись через Тобол, мы получили передышку и вышли из-под вечной угрозы быть отрезанными от железной дороги. Только перейдя через Тобол, 3-я армия получила возможность выделить пять дивизий, быстро перевести их эшелонами за 250 верст в тыл на реку Ишим, в район города Петропавловска. Здесь начали проводить спешные меры подготовки к наступлению, срок которого был определен секретными приказом на первые дни сентября. Наступило время, и армия дала все то, что общей дружной работой за весь летний период накопила для успеха решительного наступления. Надо сказать правду, что работа эта дала блестящие результаты; менее чем в две недели армия смогла влить в себя такие разнообразные силы и так организовать использование их, что уже через месяц после челябинских боев была готова к новому генеральному сражению101..Но для этого потребовалось напряжение всех сил, был израсходован весь запас без остатка»102.
«…С упорными боями, сдерживая натиск красных, армия отходила от Тобола на Петропавловск, усиленно готовясь к новому своему удару, к переходу в наступление. Готовились к наступлению также 1-я и 2-я армии. Генерал Иванов-Ринов, атаман Сибирского казачьего войска, прибыл в конце лета в Омск, сумел вызвать необычайный подъем и развить огромную энергию среди казаков. Он работал не покладая рук над созданием казачьего корпуса, чтобы к сентябрю выставить его на фронт и тем усилить наше наступление. Дважды приезжал за это время отхода от Челябинска на Петропавловск ко мне в армию Верховный Правитель адмирал Колчак, чтобы лично проверить нашу работу… 29 августа мы получили приказ главковостока закончить быстро всю подготовку, сосредоточить силы и в первых числах сентября перейти в контрнаступление, атаковав красных. План действий 3-й армии заключался в следующем, Волжский корпус и арриергард Уфимского сдерживали напор красных по обе стороны Сибирской железной дороги; в то же время на обоих наших флангах сосредоточивались ударные группы, которые должны были с двух сторон обрушиться на большевиков. А Уральский корпус (две дивизии) перебрасывался скрытно вверх по Ишиму на наш крайний левый фланг, откуда предполагалось вывести его большим кружным путем в тыл красным и тем закончить их окружение. 1 сентября 3-я армия начала выполнение этого плана. Генерал Каппель усиленный Ижевской дивизией, сдерживая натиск красных, сам перешел в наступление, сильно потрепал к югу от железной дороги одну советскую бригаду. Генерал Космин с двумя дивизиями уральцев совершал в полной скрытности глубокий обход, у генерала Войцеховского с Уфимским корпусом вышла заминка»103.
Таким образом, идея применительно к 5-й армии состояла в следующем. Сначала связать ее фронтальными встречными боями в полосе Транссиба и южнее до Звериноголовского тракта. Тем временем собрать на тракте и южнее ударный кулак из пехоты в составе Уральской группы и конницы – Партизанской группы и нанести удар по правому флангу 5-й армии, а затем наступать по ее тылам с юго-востока на северо-запад с целью окружить передовые части красных. Затем ввести в прорыв Сибирский казачий корпус и бросить его в рейд по тылам на Курган.
Одновременно планировалось ударить по флангам 3-й советской армии. В итоге колчаковцы надеялись опрокинуть обе армии, перехватить стратегическую инициативу и переломить в свою пользу ход летней кампании на Восточном фронте.
Следует подчеркнуть несколько ключевых моментов. Во-первых, белые смогли на практике приступить к реализации своих планов на наступление только после перехода через Тобол. До этого, при отступлении от Челябинска, им это не удалось. На сей раз это стало возможным по причине ослабления сил красных на петропавловском направлении из-за вывода частей в резерв и переброску на другой фронт. Таким образом, Главное командование Красной армии, а вслед за ним и командование Восточного фронта белым объективно помогли. Во-вторых, на участке 5-й армии белые главный удар направляли как раз на Звериноголовский тракт, против постепенно растягивающегося правого фланга 5-й армии, который, после выполнения фронтовой директивы, остался слабо защищенным.
Еще более интересные подробности о подготовке белых к наступлению сообщил А. П. Будберг. Бывший военный министр колчаковского правительства, человек, несомненно, компетентный в военном деле и хорошо осведомленный, он оказался фактически свидетелем завершающего этапа подготовки.
«24 Августа. Утром узнали, что вчера вечером красные внезапным налетом конного отряда захватили станцию Лебежью, с которой только что убрали в тыл поезда Адмирала и Сахарова; очевидно, что красные узнали, что на станции стоит штаб армии и решили попробовать захватить столь ценный приз. Выяснилось также, что все 23 Августа левый фланг 3 армии и ее штаба совершенно обнажены, так как самая левофланговая группа генерала Каппеля, слабая числом и вымотанная боями и переходами, потеряла способность удерживать фронт и, угрожаемая прорывом надвинувшихся красных, откатилась на 30 верст на восток, оставив штаб армии ничем не прикрытым. С занятием Лебежьей штаб 2 армии и находящейся в нем Верховный Правитель и Верховный Главнокомандующий очутились вне всякой связи с соседними штабами армий и со Ставкой. С изумлением пришлось узнать, что вся связь штаба 2 армии шла через станцию Лебежью, т. е. не назад, а вбок и даже немного вперед. Связи назад не было и все просьбы начальника штаба армии об устройстве таковой разбивались об упрямство начальника общего отдела Ставки, который убивал все технические средства связи на подготовку какой-то весьма нелепой сети на случай наступления. Хорошо еще, что в течение всей ночи красные не догадались перерезать железнодорожные провода, в которые были включены армейские станции и нам удалось кое-что узнать и кое-что передать. Не без труда удалось убедить Адмирала, что ему нельзя продолжать разъезжать по частям 2 армии, не имея никакой связи с Омском, и что надо переехать в такой пункт, где бы он был связан и с Омском и со всеми штабами армий. Адмирал крайне рассержен на то, что неожиданный откат левого фланга 3 армии нарушил все расчеты и всю идею «его» наступления, и что теперь придется отнести назад линию развертывания назначенных для наступления дивизий»104.
Иными словами, вносить изменения в свои планы белым приходилось несколько раз. После того как не удалось зацепиться за линию Тобола, линия развертывания для наступления, о которой говорил А. П. Будберг, была перенесена к перегону между станциями Лебяжья и Макушино. К. В. Сахаров в своих воспоминаниях об этом не упоминает.
В данном случае А. П. Будберг демонстрирует хорошую осведомленность.
«Директива о линии развертывания восточнее Лебяжьей.
По общему ходу операции противника фланги нашего Восточного фронта подвергаются нажиму в то время как центр почти не испытывает присутствия красных сил точка.
Приказываю двоеточие армиям перейти в наступление и разбить противника точка. К утру 1 сентября армиям развернуться двоеточие Первой Сибирской армии на линии Тавдинская– Покровское– Омутинская– Куртанская вкл., имея главное направление удара своим левым флангом запятая Второй армии на линии ст. Куртанская иск. до Моршихинское искл. имея слабые резервы за левым флангом запятая Третьей армии ст. Моршихинский вкл. до озера Кара-Камыш вкл. имея главное направление удара левым флангом точка. При выполнении задачи должны быть сохранено тесное соприкосновение с противником авиаотрядами (неразб.) местах армиях которые при выполнении задачи развертывания главных сил не будут подвергаться давлению со стороны противника хотя бы авиаотряды и пришлось бы держать (неразб.) далеко от линии развертывания главных сил. Всем остальным достигнуть указанного рубежа при необходимости (?) самой энергичной точка.
Командарму третьей оставить одну из дивизий резерва моем распоряжении в районе Петропавловска. Командарму 2 выделить в мой резерв… 23 августа НР 460/а
Омск. Главковосток генмайор Дитерихс»105.
Но и в эти планы внесли свои коррективы действия красных – подготовить наступление белые опять не успевали. Под нажимом Особой кавалерийской бригады И. Д. Каширина 23 августа отступила Волжская группа (бывший корпус) В. О. Каппеля. Таким образом, в результате очередного отката линии фронта рухнули территориально-временные расчеты плана белого наступления. Оставленные ими арьергарды оказались слишком слабыми. Ежедневные оборонительные бои и стычки с противником скоро измотали их. Белые заслоны стали отступать быстрее и дальше, чем это предполагалось. Падение Лебяжьей означало, что красные подходят уже к линии развертывания предназначенных для наступления дивизий 3-й армии. Но наступление подготовлено еще не было. И ставке А. В. Колчака пришлось вносить коррективы: отодвигать линию развертывания резервов 3-й армии дальше на восток, ближе к реке Ишим.
«Я еще раз воспользовался случаем и опять доложил Адмиралу, что надо повременить с «его» идеей наступления, так как случай с группой Каппеля предупреждает еще раз, что все пределы сопротивляемости частей перейдены, что нервы у них перетянуты и что с такими больными войсками невозможны никакие наступательные операции… После часового разговора очень расстроенный Адмирал спросил меня, что делать, если не наступать; я доложил опять, что надо отвести все расстроенные дивизии за Ишим, спешно отрекогносцировать и укрепить восточные берега и на укрепленных позициях задержать красных до тех пор, пока мы не произведем необходимые организационные реформы, выправим настроение и снабжение армий, наладим резервы и укомплектования и, вообще, приготовимся к настоящей наступательной операции с полной надеждой на успех… Одновременно с укреплением линии Ишима надо продолжать отход фронтовых дивизий к этой линии, избегая ежедневных, изматывающих войска стычек, под прикрытием арьергардов из более стойких частей. По отходе за Ишим, занятый к этому времени отдохнувшими частями, передовые дивизии составят резервы оборонительных участков, что позволит им также отдохнуть. Одновременно надо использовать конницу, бросив ее глубоким набегом в тыл и на сообщения красных (очень жалко, что Каппель заболел дизентерией, что снимает его кандидатуру на командование конницей). В конце беседы очень взволнованный Адмирал сказал мне, что многое из сказанного мной кажется ему убедительным, и он еще поговорит с Сахаровым и пересмотрит уже принятое решение по поводу наступления. Переговоры с Сахаровым грозят свести на нет все мои усилия. Первый удар успеху моего доклада был нанесен приехавшим к Адмиралу начальником конной группы генералом Волковым, настроенным очень воинственно и сразу поднявшим наступательные тенденции Адмирала. Уже тут я понял, что моя борьба проиграна и что наступления мне не остановить. После обеда понеслись на станцию Макушино, но нашего поезда там не нашли, т. к. ввиду угрожаемого положения этой станции его отправили на станцию Петухово; тут узнали, что группа Каппеля продолжает катиться назад и вместо нее экстренно выдвинута на левый фланг Ижевская дивизия. На станцию Петухово к Адмиралу явился Сахаров; сначала он был очень смущен, докладывая об откате своего левого фланга, но скоро оправился и сделался хозяином положения. В частности доложил, что из подслушанного на линии разговора между красными штабами, стало известным, что налет на Лебяжью был произведен отрядом известного Уральского партизана Каширина, хотевшего захватить штаб 3-й армии; как человека – я пожалел бы Сахарова, если бы его захватили красные, но был бы доволен, если бы этот горе-полководец исчез с нашего стратегического горизонта. Под влиянием Сахарова и общего шторма, вызванного переводом поезда на станцию Петухово, Адмирал быстро вернулся к своему наступательному настроению и продолжал злиться на красных и на группу Каппеля за то, что нажим первых и откат второй сорвал весь его план наступления и все надо наново переделывать. Решено вернуться в Омск»106.
Иными словами, до последнего момента в ставке А. В. Колчака рассматривали два варианта дальнейших действий.
Вариант А. П. Будберга перехода в немедленное наступление не предусматривал, поскольку обескровленные войска к наступательным боям были неспособны. Он предполагал создание долговременной обороны по Ишиму, чтобы задержать красных на несколько месяцев, пока сибирская зима не прервет боевые действия или до тех пор, пока А. И. Деникин не возьмет Москву. За это время войска должны были окрепнуть, а командование – подготовить резервы. Раз все понимают, что это последний шанс, значит, его нужно использовать с максимально возможными гарантиями успеха.
Интересно, что белое командование в своих планах рассчитывало на еще один фактор, в наличии не имевшийся, но потенциально ожидаемый – занятие А. И. Деникиным Москвы. В августе – сентябре 1919 года все главные действующие лица на Восточном фронте как у красных, так и у белых пристально и крайне заинтересованно следили за событиями на Юге, ходом наступления ВСЮР, и ждали, чем оно закончится. При этом многие у белых, да и сам адмирал, на определенном этапе стали строить свои дальнейшие планы, полагаясь на то, что А. И. Деникин возьмет Москву и с большевиками покончит сам.
Так, А. П. Будберг в своем дневнике еще за 26 июля, перед началом Челябинской операции, записал: «Все катится на восток стихийно, само по себе, и на значительном протяжении фронта даже без боевого нажима со стороны красных; вообще события развертываются так, что к зиме нашим фронтом может стать уже Иртыш. Мои все расчеты зиждутся теперь на Деникине, так как местные средства белой борьбы изжиты, безумно растрачены, а того, что в распыленном виде еще сохранилось, уже не собрать и не сложить в твердые формы; все кругом горит; слишком много всюду грязи, грузно налипшей на идею святой борьбы, а для очистки нет уже времени, так как жизнь уже начинает захлестывать и требует возмездия за потерянное время и за все совершенные ошибки…» И далее 27 июля: «При неуспехе же над нами разражается полная, решительная, никогда и ничем не поправимая катастрофа, могущая гибельно отразиться и на успехе нашего последнего шанса – наступлении армий Деникина». И затем 4 августа: «Я считаю, что наше спасение в Деникине и в том, чтобы нам удалось продержаться до зимы, приступив немедленно к самым коренным и решительным реформам, как в армии, так и во всей системе государственной работы»107.
Наличие таких ожиданий подтвердил в своих записках и К. В. Сахаров. Когда уже в конце сентября он прибыл в ставку требовать пополнений для стабилизировавшегося на Тоболе фронта, выяснилось следующее: «Выслушал генерал Дитерихс от меня подробный доклад о положении армии, о ее нуждах и о том, что напряжение, жертвы и достигнутый успех требуют немедленного продолжения операции, что неподача немедленной помощи из тыла была бы при этих условиях преступной и гибельной… Все же в конце концов мне было обещано направить резервы в армию и прислать теплой одежды. Но затем такая фраза: «Все это не так важно; мне нужно только во что бы то ни стало продержаться до конца октября, когда Деникин возьмет Москву. Нам необходимо до этого времени сохранить Верховного Правителя и министров». Вместе с генералом Дитерихсом я отправился к адмиралу Колчаку, в его особняк на Иртыше; снова сделал доклад о положении на фронте. Вывод был таков: необходимо немедленно продолжать наступление, гнать разваливающихся красных, чтобы до наступления морозов занять горные проходы Урала; для этого необходимо выполнить три условия – немедленная присылка пополнений, теплой одежды и координации действий всех армий. Адмирал Колчак выслушал, как всегда, внимательно весь доклад… а в конце я услышал повторение почти дословно той же фразы: «Я знаю, как армии трудно, но ничего – продержитесь до конца октября, когда Деникин возьмет Москву…»108
Элемент «расчета на Деникина», на фактор потенциальный, а не наличный, был фактически заложен в оперативные планы белых в ходе их сентябрьского наступления.
О том же писал М. К. Дитерихс К. В. Сахарову в конце месяца, обращая его внимание на отсутствие резервов в тылу для продолжения наступления.
«Командарм 3
№ 5046 Я уже сообщил Вам, что образцовой Егербриг Омска не существует, почему меня удивляет Ваше повторение. От бригады в Омске имеется всего пять рот и новобранцы и это составляет единственную надежную охрану Верховного правителя. Вся остальная пехота бригады втянута в упорную внутреннюю борьбу в Барнаульском и Тобольском районах и заменить их нечем. Осложнившееся положение в 3-й армии мне вполне ясно, но надо считаться с действительностью, так как никаких резервов в тылу не было. Единственные резервы 12 и 13 Сибдивизий были преждевременно израсходованы в Челябинской операции не соображенной с общим положением фронта. Теперь приходится платиться за старые грехи и я стараюсь что могу сделать чтобы до некоторой степени обеспечить возможность активной борьбы на моем фронте и обеспечить существование Правительства до взятия Деникиным Москвы. Сегодня направляю к Вам мой последний не собравшийся полностью резерв части бригады Красильникова в составе полка пехоты 1200 человек, егерского батальона 350 человек, инженерного дивизиона 100 человек при двух орудиях. Дальше усиление смогу производить только путем дружин Креста. Имейте в виду, что весь тыл от Павлодара через Барнаул– Минусинск до Байкала представляет почти сплошной новый фронт обращенный на юг, где по недостатку сил положение чрезвычайно серьезное ввиду перерыва желдороги. Разъезд Правый Иртыш 25 сентября 1919 года 14 часов № 0812 /оп
Генерал-лейтенант ДИТЕРИХС»109.
То же передавалось по армиям:
«Командарм 3 Командармам 2 и 3. Внушите всем старшим начальникам как бы не было нам тяжело но мы должны проявлять максимальное упорство дабы противник не мог взять ни единого человека с Восточного фронта а наоборот все свои дивизии на нас. Если за октябрь месяц большевики не усилятся против Деникина то он к середине октября (подч. кр. каранд. знак вопроса) займет Москву. Разъезд Правый Иртыш. 26 сентября НР 0816 Генлейт Дитерихс»110.
Красных этот вопрос интересовал ничуть не меньше. Даже в разгар боев на своем участке М. Н. Тухачевский успевал следить за делами на Юге.
«Тухачевский. Как дела на Южном фронте? Мы имеем очень скудные сведения.
Гарф. На южном фронте между Воронежем и Новохоперском противник ведет решительное наступление. Там уже участвует наша 31-я (стрелковая дивизия). На Саратовском направлении также нажим противника продолжается и 10 армия сейчас в семидесяти верстах южнее Саратова. Шорин уже развертывает свои войска, которые, к сожалению, не окончили сосредоточения. 15 числа он должен начать удар»111.
Получается, что у А. В. Колчака ждали, пока Вооруженные силы Юга России сделают за них работу, в результатах которой в Сибири по идее должны были быть заинтересованы не меньше, чем на Юге, – а «беспощадно обираемый» красный Восточный фронт скрипел зубами, затягивал пояса, но слал помощь товарищам112.
Окончательное решение в пользу варианта М. К. Дитерихса – К. В. Сахарова о немедленном переходе в наступление было принято в последний момент, в период с 24–25 по 28–29 августа, поскольку 24 августа, как следует из приведенных выше воспоминаний А. П. Будберга, А. В. Колчак еще колебался, а 29 августа у К. В. Сахарова, по его собственным словам, уже получили директиву главковостока на начало наступления. Уместно напомнить, что к 25 августа 5-я армия, согласно фронтовой директиве, завершила перегруппировку, отправив главные силы севернее железной дороги и оставив в промежутке между дорогой и трактом лишь слабые силы и выставив на тракт «заградительно-охраняющие части», то есть фактически открыв правый фланг.
Как представляется, идея организации рейда казачьих частей в тыл и по коммуникациям красных возникла на самом раннем этапе разработки операции. Еще 11 августа А. П. Будберг записал в дневнике: «Родилась новая организация Ставки: Дитерихс в тройной короне своих должностей с тремя помощниками Андогским, Бурлиным и мною, причем опять заявлено, что это только на несколько недель, до начала наступления, которое назначено в начале сентября… Наступление будут вести Сахаров и Лебедев, причем последнему дадут всех казаков… Он (Дитерихс) самым решительным образом отверг мое мнение, что армии уже неспособны к наступлению и рассказал мне идею предстоящей операции; наступление решено вести в пространстве между Тоболом и Ишимом, нанося главный удар своим левым флангом, на котором предположено сосредоточить все конные части»113.
Можно предполагать, почему предложения А. П. Будберга не были приняты.
Во-первых, позиционная пассивная оборона, растянутая по разреженному фронту значительной протяженности, вряд ли могла быть прочной. Красные могли либо обойти ее, либо прорвать, сконцентрировав силы на узком участке. Такой опыт у них уже был, в частности, при форсировании реки Белой и взятии Уфы. Если А. П. Будберг имел в виду опыт Первой мировой, то его механическому повторению препятствовала объективно более низкая в условиях Гражданской войны плотность войск по фронту. К тому же в Гражданскую войну, как общее правило, как красным, так и белым вообще плохо удавались длительные оборонительные операции. В любом случае о создании долговременной обороны, чтобы задержать красных как минимум на несколько месяцев, нужно было думать раньше, а не в последний момент.
Во-вторых, не было никаких гарантий, что сама по себе зима могла послужить сколько-нибудь сдерживающим фактором. Последующие события показали, что и не послужила, поскольку зимой 1919/20 года красные не прекращали боевых действий, несмотря ни на какие природные или санитарные (эпидемия тифа) условия. Правда, и сдерживать красных белым к тому времени стало уже нечем. Зимой 1920 года, после падения Омска, колчаковцы отступали, зачастую даже не вступая в боестолкновения с противником. Они правильно расценивали наступательную операцию сентября 1919 года как свой последний шанс – больше таковых им не представлялось.
В-третьих, стягивать части к Транссибу, чтобы перебросить их дальше на восток железной дорогой, было уже некогда. К 1 сентября красные были в пяти верстах западнее Петухова, а это предпоследняя станция перед Петропавловском. Красные передовые разъезды обнаруживались в 40–45 верстах от Ишима. На крупные переброски войск по железной дороге не хватало времени. К тому же перевозка могла вообще сорваться. Предыдущие эвакуации забили станции и разъезды Южной линии Транссиба, дорогу лихорадило. Не было никаких гарантий, что удастся найти и вовремя подать нужное количество вагонов и паровозов и выполнить график движения большого числа эшелонов с войсками. В результате красные могли догнать и растрепать белые части даже в том случае, если бы часть их, чтобы разгрузить дорогу, отправили походным порядком.
В-четвертых, новое отступление неизбежно перемешало и распылило бы части, внесло хаос в управление и снабжение, понизило бы дух личного состава. За Ишимом большую часть организационной работы пришлось бы проводить заново. На это также требовалось время. Между тем красные могли преодолеть Ишим так же быстро, как и Тобол. Тогда боевые действия переносились уже в междуречье Ишима и Иртыша, а линию развертывания снова пришлось бы отодвигать. Это ставило под непосредственную угрозу Омск.
В-пятых, если бы колчаковцам удалось закрепиться на восточном берегу Ишима и стабилизировать фронт, им потом было бы трудно переходить с этого рубежа к активным действиям. Наступление пришлось бы начать с форсирования водной преграды под огнем укрепившегося противника. Красным в этом плане было проще – они преодолевали реки в основном на плечах отступающего противника. Правда, когда в точно такой же ситуации оказались в середине октября пятоармейцы, вынужденные по второму разу форсировать Тобол, они с этой задачей справились, использовав временную передышку гораздо лучше и эффективнее белых114.
Вероятно, в силу указанных причин белые и отказались от варианта А. П. Будберга и, согласно приказу генерала М. К. Дитерихса, 1, 2 и 3-я армии начали наступление.
Тем не менее много недостатков было и у идеи М. К. Дитерихса – К. В. Сахарова о наступлении, которые стали проявляться уже по ходу операции. В частности, вскоре дало о себе знать отсутствие резервов для продолжения длительного наступления. Так, уже через неделю К. В. Сахаров отправил в тыл телеграмму:
«о/с 7/9 23/45 Наштаглавковосток. Командарм ходатайствует спешном направлении 3 армию пополнений из тыла хотя бы необученных а также добровольцев общим числом 15 тыс человек точка. Ст. Петропавловск 7/IХ НР 03879 Наштарм 3 Полк. Оберюхтин»115.
Иными словами, через неделю после начала наступления К. В. Сахаров даже на необученных бойцов был согласен.
Кроме того, начинать наступление пришлось, не закончив сосредоточения и развертывания всех частей, которые должны были принимать в нем участие. В первую очередь это касалось конного корпуса Сибирского казачьего войска, рейд которого на Курган в тыл 5-й армии должен был стать завершающим аккордом всего наступления. И это обстоятельство впоследствии сыграло крайне скверную для белых роль.
И наконец, неудачно был выбран сам район наступления. Большое количество озер в этом районе создавало целый ряд узких дефиле, удобных для ведения оборонительного боя. Но эти же озера сводили на нет возможность действия крупными силами и вынуждали вести наступление раздробленными и разобщенными полками и дивизиями.
«Не ожидая возможности активных действий со стороны противника сообщаю…»
Форсировав Тобол, 5-я армия продолжала двигаться вперед. После напоминания фронта от 22 августа о необходимости изменения группировки и поворота на северо-восток командование армии 23 августа вновь скорректировало дивизиям направление: «Командующий армией дополнение приказа НР 1375 приказал: Первое. 26 дивизии при выполнении задачи главный удар вести в направлении Башкирская – Сухтенская в район с. Куреинское и Лопатинское имея ввиду в дальнейшем выход главными силами в район ж. дороги Теплодубровская – с. Петуховское – Зимина. На направлении выс. Екатерининский – ст. Пресновская – выс. Новорыбинский иметь уступом не более бригады. Второе. 27 дивизии продолжая выполнение поставленной задачи иметь ввиду в дальнейшем движение в полосе к северу от железной дороги имея разграничительную линию с 3 армией»116.
К двадцать пятому числу части армии выполнили поставленные задачи и вышли на указанные рубежи. Белые отходили, оказывая местами сопротивление, главным образом в районе железной дороги.
25 августа последовал приказ на дальнейшее продолжение наступления: «б/. 26 двз. преследуя противника к 1 сентября главными силами выходит район ст. Становая – с. Пресновское – выс. Новорыбинский. Разведывать противника по линии р. Ишим и иметь постоянное наблюдение в районе Нишкан. в/. 27 двз. преследуя противника к 1 сентября выходит район с. Каменское и разведывает противника по линии р. Ишим»117.
5-я сд, преодолев сопротивление противника, который под ударом во фланг частями 27-й сд вынужден были отступить, 25 августа вышла в район Камышная – Высокова в резерв фронта, где и остановилась.
Фронт продолжал гнать армии вперед: «…Задача Восточного фронта остается прежняя, т. е., добивая армию Колчака, овладеть Западной Сибирью и закрепить пройденное пространство. Ближайшей целью ставлю – овладение узлами путей В. Новорыбинский, Петуховское, Частоозерское, Голышмановское, Итяцкая, Тобольск с отбрасыванием противника к югу от Сибирской магистрали. Приказываю: 1/ 5 армии: а/ продолжая преследование противника на петропавловском направлении, направить главные силы армии для овладения узлами Петуховское и Частоозерское и боковой отряд для овладения районом В. Новорыбинский; б/ конницей наблюдать пути, идущие от Сибирской железной дороги в сторону Атбасара и Кокчетава; в/ своей правофланговой группой обеспечивать район Кустанай – Троицк – отрог Полтавский от покушений противника как со стороны Орска, так и со стороны Тургайских степей; г/ к 1 сентября сосредоточить в районе Кургана 5 дивизию, принять меры к ее пополнению и приведению в порядок, имея в виду предстоящую отправку дивизии на другой фронт…118 …Командарму 3 подготовить передачу своего боевого участка командарму 5, имея в виду, что переда эта намечена после овладения нами рубежом р. Ишим»119.
Одновременно фронт в соответствии с ранее принятыми решениями готовился сворачиваться.
Пока белые решали, как остановить наступление двух красных армий и взять реванш, наилучшим образом использовав свой последний шанс, командование Восточного фронта тоже решало – вопросы логистики.
«Оперативная. Все шифром
Командарм-3
Симбирск, 27 августа. Выделить из состава 3 армии одну дивизию в резерв с таким расчетом, чтобы к 15 сентября начать отправку ее на юго-западный фронт. Желательно вывести 30-ю дивизию как наиболее сильную. О том, какая именно дивизия Вами намечена и какимпорядком предполагаете осуществить это выделение прошу срочно донести
Вр. командвост В. Гарф Член РВС Позерн Вр. наштавост Васильев»120.
Центр настаивает – это понятно, у него свои интересы. И с точки зрения общей стратегической обстановки в республике А. И. Деникин, рвущийся к Москве, был важнее А. В. Колчака, отброшенного к Петропавловску. Но на войне у каждого своя работа и каждый отвечает за вверенный ему участок. В. А. Ольдерогге должен был отвечать за Восточный фронт. А потом уже за все остальное. В настоящее время нам не известно ни одного протеста или хотя бы недовольства В. А. Ольдерогге, вне зависимости от результативности, против снятия с фронта частей, которые могли бы понадобиться против А. В. Колчака. А добровольно предлагать вывести с боевой линии сильнейшую дивизию можно только в том случае, если от противника на своем участке ничего серьезного не ожидается.
Позднее это решение было пересмотрено, и вместо 30-й сд было решено отправлять 29-ю сд: «Командарму 3. Симбирск 29 августа. Первое. Выделить 29 дивизию. Второе. Дивизия должна быть готова начать посадку с 15 сентября. Установить срок передачи боевого участка Пятой армии пока не представляется возможным, так как это зависит от времени овладения рубежом Ишима. Подготовка к передаче участка должна быть произведена теперь же…»121
И далее: «Командарм 3. Копия адмупрвост. Симбирск 30 августа. В дополнение ранее данных указаний отправке юго-западный фронт вместе с двадцать девятой дивизией подлежат отправке два кавполка по Вашему выбору. К 15 сентября надлежит сформировать штабы кавбригады и десятой кавдивизии, которые также отправить на юго-западный фронт, где будут формироваться еще два полка для этой дивизии. 29 дивизию надлежит укомплектовать не менее чем до 12 тысяч штыков, использовав для сего запасные части дивизии и армии. Также мобилизованных сибиряков, кои в новом районе могут послужить как вполне пригодный элемент. Ольдерогге, Позерн, Муралов, Гарф»122.
Одновременно фронт продолжал гнать армии на Петропавловск. Из директивы фронта от 31 августа 1919 г. 22 час. 17 мин.: «Задача Востфронта остается прежняя. Ближайшей целью ставлю овладение рубежом р. Ишим. 1/. 5 армии, продолжая преследование противника, главными силами овладеть рубежом Ишима к югу от Гагарамыс. Занятием ст. Арык-Балыкская и Кокчетава обеспечить правый фланг армии. Продолжать обеспечение района Троицк– Кустанай – отрог Полтавский. Готовить к отправке 5 дивизию»123.
К этому моменту у 5-й армии на главном направлении на подступах к Петропавловску оставались две дивизии – 26-я сд и 27-я сд.
Однако лучше всего об оценке командованием Восточного фронта состояния дел на вверенном ему участке говорит телеграмма, отправленная 1 сентября Реввоенсовету 3-й армии:
«Члену Ревсовета 3 армии Кузьмину
Симбирск, 1 сентября. Не ощущая возможностей активных действий со стороны противника сообщаю, что вывод 29 дивизии в резерв и отправка ее на новый фронт обусловлены не 15 сентября, а овладением нами рубежом Ишима после чего по местным условиям протяжение фронта и число направлений уменьшится а следовательно явится возможность уменьшить и количество сил, действующих на Востфронте. Ваши соображения будут доложены центру. н/р. 04309
Член РВ Совета Востфронта Н. Муралов»124.
И в тот же день, 1 сентября, противник перешел в контрнаступление по всему фронту силами трех армий… Иными словами, командование красным Восточным фронтом даже в день начала наступления белых ничего «не ощущало». Как тут не вспомнить Н. И. Корицкого: «он (В. А. Ольдерогге. – Примеч. авт.) считал, что с Колчаком уже покончено, и, не сообразуясь с обстановкой, отводил с фронта одну часть за другой»?
Разведки 5-й и 3-й армий, чьи сведения передавались далее во фронт, в этой ошибке командования красного Восточного фронта не виноваты.
Из разведывательной сводки штаба Восточного фронта за 23 августа 1919 года: «3-я АРМИЯ. Ишимское направление: …По показаниям перебежчика Штурмовой бригады, названная бригада отправлена в Ишим на формирование, где получила значительное пополнение. По показаниям пленного 1 Егерского полка, названный полк, будучи арьергардом отходивших частей, занимал участок на восточном берегу Тобола от г. Ялуторовска до Криволуцкой. По тем же данным и по показанию писаря штаба 2-й Сибирской дивизии, противник энергично укрепляет район г. Ишима – ст. Карасульская /40 верст западнее Ишима/ и сосредотачивает там войска (части 1 и 2-й Сибирский дивизий, Штурмовой бригады и конные части). Войска, как указывают на это документальные данные, приводятся в полную боевую готовность – в частях, значительно пополненных, ведутся усиленные занятия. По тем же данным, в районе г. Ишима формируется из мобилизованных призыва 21 и 22 годов 2 Егерская бригада в 2 полка численностью 3000 штыков, комбриг генерал Кузменко, пользующийся якобы большой популярностью среди офицерства… По слухам, в ставке у Колчака происходило совещание с представителями Английской, Французской, Американской миссий, на котором было решено дать у Ишима генеральное сражение…»125
То есть уже 23 августа разведка 3-й армии предупредила фронт, что белые к подходу красных к рубежам Ишима серьезно готовятся – как минимум, к пассивной обороне. А на уровне слухов – что намереваются дать «генеральное сражение».
Можно предположить, что определенное влияние на выводы фронтового командования оказывали также временами поступавшие из армий данные, позволяющие считать, что колчаковцы, даже если и захотят организовать наступление, сделать этого на практике не смогут.
Из разведывательной сводки штаба Восточного фронта к 24 часам 28 августа: «3-я АРМИЯ. Ишимское направление … Сведения о тыле. Резервов из русских частей не видел, противник производит мобилизацию всех бежавших из занятых нами местностей, а также призывает в войска 18-летних. Настроение у жителей в пользу Советской власти, последние ждут прихода красных. Участок желдороги Омск – Новониколаевск охраняют польские части, Новониколаевск-Иркутск – Мариинск охраняется чехо-словаками, которые предполагаются к отправке на родину. В районе Читы – Иркутска против войск Семенова действует якобы до 40 тысяч красных повстанцев, в районе г. Томска действует партизанский отряд Лубкова численностью до 2500 человек хорошо вооруженных и изготовляющих патрон собственными средствами. Против названного отряда оперируют части отряда Красильникова…»126
Из разведывательной сводки 3-й армии. Документ цитируется по копии, направленной в штаб 5-й армии:
«3 армия Из штарма 3 № 332/5122р 29/8 16–58 секретно
Наполеарм 5 дополнение к 5120/р
Екатеринбург 29/8 …По сведениям местных жителей в Тобольской губернии воинским присутствием объявлена мобилизация всего мужского населения от 18 до 40 лет мобилизованные должны явиться на сборный пункт гор. Тобольск 30 августа. Мобилизация проходит неудачно большинство мобилизованных уклоняется и разбегается по лесам 51122/р
Врид наполеарм 3 Любимов Комнаполеарм Муравьев»127.
Эти сведения, после поступления по назначению, то есть в штаб фронта, также попали во фронтовую разведсводку, ушедшую в Москву: «ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ… 3-я АРМИЯ… По показаниям местных жителей, назначенная в Тобольской губ. мобилизация мужского населения от 18 до 40 лет проходит неудачно, большинство мобилизованных разбегаются по лесам»128.
Таким образом, в Москву отправлялись вполне благополучные и успокоительные прогнозы – крупных резервов в тылу у противника нет, население настроено в пользу советской власти, что ставит под сомнение успех означенной мобилизации, а в тылу более 40 тысяч красных партизан помогают А. В. Колчака добить – «опрокинутый тыл» работает на Красную армию. Такие сведения, в свою очередь, могли усыпить бдительность и Главного командования, занятого объективно гораздо более опасными А. И. Деникиным и Н. Н. Юденичем.
Уже 30 августа 3-я армия снова забила тревогу: «Штарм 5 из Штарма 3 Екатеринбург 30 августа 1919 г. к 14 час… Вывод: обращает на себя внимание активность проявленная за последние дни частями противника в районе желдороги Ялуторовск – Ишим где точно установлены части 1 и 2 Сибир. дивизий получившие по показаниям пленных наступательную задачу и сосредоточение двух новых полков не установленного наименования в районе д. Иванова»129.
Однако в выводах фронтовых разведсводок об этом сюжете сказано достаточно уклончиво:
«Части 2-й Сибирской див. отмечаются в первой линии в районе и к северу от ж. д. Ялуторовск – Ишим»130. «В полосе железной дороги Ялуторовск – Ишим подтверждается присутствие частей 1-ой Сибирской дивизии, недавно восстановленных и уже понесших сильный урон»131.
Из разведывательной сводки 3-й армии за 31 августа: «Из штарма 3 Наполеарм 5 Срочно секретно Екатеринбург 31 августа 19 г. к 14 час… 29 дивизия пленный офицер 5 Томского полка 2 Сибирской дивизии взятый 29 августа район с. Устья Ламенское 20 / вр се-вост Омутинское показал 2 Сибирская дивизия занимала линию д. Кутырева 4 вр сев Медведевское Армашевское. При дивизии 11 орудий 48 пулеметов 7 броневых автомобилей в общем 10 тысяч штыков. Дивизия получила задачу вырвать из наших рук инициативу и уничтожить живую силу… 29 августа на 30 разъезде был генерал Пепеляев говоривший о необходимости перехода в наступление ввиду изнурения красных»132.
Таким образом, разведка 3-й армии буквально сразу же после переправы через Тобол предупреждала и о мероприятиях противника по укреплению берегов Ишима, и об отводе частей за реку на пополнение, и о комплектовании в тылу новых частей, и о проведении мобилизаций, и о получении ими наступательных задач. Причем сообщались эти сведения не только во фронт по основному месту назначения, но и копиями – смежной 5-й армии, так что не знать этого там не могли.
Пятоармейцы делали то же самое – с копиями соседям.
Из разведывательной сводки 5-й армии: «Челябинск 1 сентября 14 час. – мин. Разведывательная сводка к 14 часам… Вывод: Противник защищая подступы к Петропавловску пытается задержаться в районе желдороги к югу на заранее укрепленных позициях для чего имея в районе Чобыково Симбирскую, в районе Гусиная Самарскую дивизии, в районе Богатая кавбригаду и на Петропавловком тракте партизанскую группу Доможирова повел наступление частями Ижевской дивизии (1 и 2 полки) из выс. Дубровин на д. Богатая в стык между 2 и 3 бригад 26 дивизии и с северо-востока кавбригадой. 2/ имея в виду что противник имеет в резерве 7 и 11 Уральскую и 4 Уфимскую дивизии и спешно укрепляет прилегающие к Петропавловску селения возможно проявление еще более сильной активности при нашем ближайшем подходе к линии реки Ишим и городу Петропавловску НР 991/р»133.
Стоит отметить, что никакая разведывательная информация мимо М. Н. Тухачевского не проходила. Установлено, что в составлении армейских сводок он принимал участие лично – на многих дивизионных и армейских сводках, равно как и на бланках переговоров с дивизиями, сохранились рукописные пометки командарма-5, какие именно сведения включать в сводку, как наиболее важные.
Однако все предупреждения фронтовое командование либо игнорировало, либо скептически относилось к практической возможности белых действительно организовать наступление.
В этом плане интересен пример с мобилизацией сибирцев.
Из разведсводки Восточного фронта к 24 часам 1 сентября 1919 года, направленной в штаб Реввоенсовета Республики: «ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ. 5-Я АРМИЯ…Петропавловское направление… По показаниям пленных район Петропавловска спешно укрепляется противником. По документальным данным и показаниям перебежчика 3 Сибирского казполка в ст. Пищаловская и др станицах для действия в районе Петропавловска формируются якобы 8, 9, 10, 11, 14 и 15 Сибирские казполки для чего мобилизованы возрасты от 17 до 50 лет… Выводы… 3/ Сведения о формировании из мобилизованных от 17 до 50 лет в Петропавловском районе 7 казачьих полков маловероятны… НР 96/Р Начопервост Шварц, за начразведотдел Андреев»134.
Иными словами, пятоармейская разведка обнаружила формирование сибирских казачьих частей – и действительно, в Сибирском войске во второй половине августа проводилась тотальная мобилизация. На фронт по решению 5-го Чрезвычайного круга Сибирского войска, состоявшегося в Омске 7–13 августа 1919 года, подлежали призыву все казаки от 18 до 45 лет без отсрочек и освобождения от призыва. По данным В. А. Шулдякова, уже к 23 августа в районе Петропавловска дислоцировались, полностью или большей частью, 7, 8, 10, 11, 13 и 14-й Сибирские казачьи полки с их пулеметными командами – всего 22 сотни (по штатам почти 3500 шашек) и 48 пулеметов135.
5-я армия сообщила во фронт о формировании шести казачьих полков для действий в районе Петропавловска – и фронт не поверил, посчитав эти сведения «маловероятными». Зато впоследствии, когда части 35-й сд и 5-й сд действительно налетели на сибирцев в районе станицы Пресновской и поселка Островного, командование Восточного фронта не придумало ничего лучшего, кроме как, по выражению барона Будберга, «рассылать обидные цуки».
«Срочно, секретно Наштадиву 26 Челябинск 15 сентября
Сообщаю для руководства копию следующей телеграммы Командвоста НР 327/ос двоеточие кавычки командарму 3 и 3 копия наштареввоенсоветресп Симбирск 12 сентября Последние события на фронте и поступающие из штармов сведения показывают ПЕРВОЕ Войсковая разведка находится не на высоте доказательством чего являются катастрофы с частями пятой армии скоба 35 и 5 дивизий скоба и в 3 армии на участке 29 дивизии точка Получается картина что части идут в слепую и натыкаются на противника внезапно точка… ПРИКАЗЫВАЮ: командармам принять меры к устранению указанных недочетов и внушить войскам что разведка, охранение, связь являются теми основными требованиями за неисполнение которых приходится расплачиваться кровью и без которых немыслимо управление без взаимной выручки и проявления частного почина в войсках лучшее управление безусловно будет бессильно что либо сделать на фронте НР 327/о
Командвост Ольдерогге член РВС Позерн кавычки точка НР 1078/а Наполеарм 5 Яковский Военком штарма Розанов»136.
Под катастрофой с частями 35-й сд и 5-й сд имеются в виду бои 9 сентября у станицы Пресновской и поселка Островного. Никаких других событий, которые можно было бы назвать катастрофой, с указанными частями не происходило с момента получения ими задач на выдвижение к основной боевой линии и до 12 сентября.
9 сентября группа красных в составе частей 5-й сд и 35-й сд, пытавшаяся обойти 3-ю армию белых, действиями уральских и ижевских стрелков, а также оренбуржцев и сибирцев была практически разгромлена – частично уничтожена, частично отброшена на линию поселок Кабаний – деревня Степная.
Внезапность для красных появления сибирцев объяснялась достаточно просто – корпус сосредоточился 7 сентября в районе станиц Боголюбовская и Новоникольская, а также крестьянского села Явленное, и вышел на тракт 8 сентября в районе поселка Кладбинского. То есть весь путь до тракта корпус проделал по своим тылам, за левым флангом 3-й армии К. В. Сахарова. И уже девятого числа казаки столкнулись с первыми красными где-то между Пресновкой и Новорыбинкой. Этот участок никто из красных реально не контролировал (несмотря на неоднократные настоятельные требования М. Н. Тухачевского к 26-й сд держать тракт или хотя бы, в случае невозможности, разведать его обязательно), поскольку еще раньше части 26-й сд с боями были с тракта сбиты на северо-запад.
Зато результатами был очень доволен А. В. Колчак.
«Комкору Войскового Сибирского
Генералу Иванову-Ринову
За блестяще выполненную операцию на фланге 3 армии под Вашим личным руководством и давшую в результате окончательное уничтожение 6 красных полков награждаю Орденом Св. Георгия 4 ст. Вас Генерала Белова и Подъесаула Огаркова. Поздравляю новым Георгиевским кавалером и уверен, что задача возложенная мною на Сибирский каз. корпус будет выполнена столь же блестяще и с тем же результатом в виде окончательного разгрома 5 Советской армии.
Справка: представление походного Атамана НР 2769 и 2770
10 сентября 1919 года.
Ст. Петухово. НР 03927
Адмирал Колчак»137.
Сбыться уверенности адмирала была уже не судьба138.
Можно предположить, что фронтовое и Главное командование пропустили контрудар противника потому, что не рассчитывали на практическую возможность колчаковцев его действительно организовать. В таком случае налицо переоценка как степени разгрома противника в предыдущих операциях, так и фактора «опрокинутого тыла».
Военные специалисты 1930-х годов были того же мнения.
«В штабе фронта к середине августа имелись сведения, что командование белых с выходом на р. Тобол начало спешно снимать с фронта целые дивизии и перебрасывать их в район Петропавловска. Командование фронтом не придало этим сведениям никакого значения, считая, что противник окончательно разгромлен и поспешно отступает в глубь Западной Сибири. Эта предвзятая оценка обстановки и противника привела фронтовое командование к выводу, что противник не окажет в дальнейшем серьезного сопротивления и задачей армии является безостановочное преследование белых»139.
К вопросу о правом фланге
Злополучный правый фланг, а также стык с Туркестанским фронтом, где 35-й сд приходилось действовать по расходящимся направлениям, явно не давали М. Н. Тухачевскому покоя. Тем более что на участке 35-й сд, несмотря на в целом благоприятное развитие событий, дела шли не всегда гладко.
Так, в армейской оперсводке за 21 августа зафиксирован неприятный инцидент: «35 дивизия – первая бригада два баталиона 308 полка 7 часов 20 августа в районе отр. Велико-Петровский были окружены частями противника и понеся большие потери отошли на Лейпциг, комиссар полка не желая попасть в плен застрелился»140.
В сводке за 25 августа сообщается: «2 бригада 311 полк занимает Кустанай выдвинув 1 баталион направлении ст. Озерная. Противник силою около 1500 сабель из района Джаркуль ст. Озерная ведет наступление вдоль железной дороги на Кустанай»141.
Из 35-й сд просили помощи: «/М.Т./ Хочу выслушать обстановку и передать что можете использовать для очищения районов Джаркуль-Озерная… /Штадив 35/ По сведениям полученным от 311 полка от 23/8 23 час. противник силою 1500 сабель от ст. Озерная двинулся не вдоль жел. дороги на Кустанай а в северо-восточном направлении по видимому желая отрезать Кустанай с севера… Я думал использовать бронепоезд пройти на Кустанай и принять меры к обороне его при помощи добровольческих отрядов формирование коих мною было приказано комполка 311. К сожалению, бронепоезд до сего времени еще не прибыл… /М.Т./ Двигайте ваши части на Озерную из Усть-Уйской на юг и быстро покончите с этой бродячей казачьей частью. На Орском направлении также ускорьте движение бронепоезд потороплю. Желаю успеха. До свидания. Тухачевский»142.
На следующий день армейская оперсводка зафиксировала: «1-й эскадрон отдельного кавдивизиона занимает Надеждинский Веринский, добровольческий отряд в районе Ватмонская (на карте нет) что 4 версты западнее оз. Джул – Джулган имел столкновение с противником количестве около 500 сабель и не выдержав натиска неприятельской кавалерии отступил на Воздвиженский (на карте нет) 3 версты северо-восточнее оз. Джалтыр – Карабаш… 2 роты 307 полка 16 часов 25/8 выступили на Воздвиженский (на карте нет) что 3 версты северо-восточнее оз. Джалтыр – Карабаш для оказания помощи добровольческому отряду…»143
Отдавая себе отчет в недостаточности собственных сил, командарм-5 озаботился изысканием дополнительных источников, а заодно возможностей сэкономить силы имеющиеся.
«Срочно, секретно.
Комвосту. Копия – Самара Бронеотдел фронта, копия – Москва Главбронь.
Челябинск 24 августа 13 час. Настоящее время в армии крайне необходим хороший бронепоезд для прочного обеспечения правого фланга армии в районе Троицк – Кустанай. Прошу срочного распоряжения о немедленном возвращении в армию поезда «Коммунар».
О последующем прошу срочно уведомить. НР 1380 /н
Командарм 5 Тухачевский Член Ревсовета (подпись неразб.)»144.
Фронт просьбу поддержал.
«Подана 28/8 19/45 передана 28/VII 19/50
Оперативная через отв. дежа
Москва Главкому
Симбирск 28 августа
Для прочного обеспечения правого фланга пятой армии и сокращения количества войск оперирующих в районе ст. Варшавская– Троицк– Кустанай необходим хороший бронепоезд для операций по желдороге на участке Троицк– Орск и Троицк Кустанай, Пятая армия настоящее время не располагает бронепоездом для операций в указанных направления, ходатайствуем (неразб.) о командировании пятую армию бронепоезда № 0425
Вр. Комфронт В. Гарф Член Ревсовета Позерн Врид наштавостфронт (неразб.)»145.
Однако обращают на себя внимание даты этих документов – 24 августа и 28 августа. М. Н. Тухачевский в своей телеграмме во фронт несколько раз повторил слово «срочно». Там отреагировали лишь спустя несколько дней. Вряд ли этот временной промежуток отражает представления командования фронтом о понятии «срочно». Но это говорит о том, что в Симбирске этот вопрос таким уж срочным не считали.
Разумеется, прибытие бронепоезда, даже в случае положительного решения, было бы делом достаточно долгим хотя бы по условиям железных дорог. Однако пришедший из Москвы ответ был неутешительным сам по себе, поскольку больше напоминал бюрократическую отписку – обратились не по адресу:
«30 авг. – 1 сент. Челябинск-Москва. Командарм Тухачевскому
Челябинск – Москва. Августа 1919 года. На НР 1380/н распределение по фронтам входящих из ремонта и вновь формирующихся бронепоездов производится исключительно с разрешения Полевого штаба Реввоенсовета Республики.
Начупра военком Главбронесил Ерофеев»146.
Тем временем армии Восточного фронта продолжали наступление. Одновременно велась интенсивная разведка противника с помощью авиации. Примечательно, что хотя авиаотряды поступали в распоряжение 27-й сд, но ей ставились задачи вести разведку и южнее, над участком 26-й сд.
«Только наштадив 27. Срочно, секретно. Наштадив 27, копия начавиарму 5
Челябинск, 23 августа. 10 ч. 30 мин. Ваше распоряжение скором времени прибывают 28 и 29 авиаотряды. Боевые части отрядов предполагается разместить на ст. Логовушка. Работа означенных отрядов будет заключаться не только в производстве разведок перед фронтом Вашей дивизии, но и перед фронтом армии. Задачи по разведке на фронте армии будут даваться вам из Штарма. Первую очередь необходимо произвести разведку района между трактом Звериноголовская– Петропавловск и Курган – Петропавловск с целью выяснения группировки сил противника и направления их отступления. НР 893/а
Врид наполеарм-5 Полозов Военком Штарма (подпись неразб.)»147.
В последних числах августа М. Н. Тухачевский предпринял очередную попытку достучаться до командования и направил В. А. Ольдерогге телеграммой докладную записку.
«ТЕЛЕГРАММА
ЗАПИСКУ КОМВОСТУ
Принята 28/VIII
Челябинск, 28 августа 1919 г. Обстановка на правом фланге 5-ой армии и Востфронта заставляет истощаться нашу живую силу боевого фронта на обеспечение правого фланга. Правда, на это дело уделяется минимальное количество сил, но продвижение наше вперед в сравнении с 1-ой армией настолько велико, что 5-я армия уже истратила на обеспечение фланга 35-ю дивизию, разбросив ее на фронте свыше 400 верст, а с выходом 5-ой армии на линию р. Ишим должна быть выведена уступом за правый фланг еще одна бригада 26 дивизии. По форсировании р. Ишим на обеспечение правого фланга должна быть истрачена вся 26-я дивизия. Следовательно, в бою под Омском из всей 5 армии сможет принять участие одна 27 дивизия. Надежды на то, чтобы 1-ая армия самостоятельно и быстро выполнила задачу по соединению с Туркестаном, мало. Стремление противника создать сильные партизанские группы в степях на нашем правом фланге и решение ваше сбрасывает силы противника туда же, еще сильнее заставляет нас переносить живую силу с боевого фронта на обеспечение фланга. При таких условиях наше наступление в Омском направлении с каждым днем становится менее обеспеченным силами. Это обстоятельство настоятельно требует активного обеспечения фланга, выделив для этой цели операции достаточно сил. Одна из возможных комбинаций будет нижеследующая: 5-я дивизия выведена в резерв фронта и должна грузиться вслед за 21 дивизией, что может начаться при (обрыв ленты) забитости линии Челябинск. Совершенно убежден, что если 5 дивизия немедленно перебросит до отрога Полтавского и там же сосредоточит главные силы 35 дивизия, то Орская операция будет закончена не более как в неделю и 5 дивизия, разрешив задачу всего правого фланга, начнет посадку в район Орск/Оренбург и произведет ее почти к тому же сроку как и в случае ожидания отправки 21-й дивизии. Очень прошу оказать содействие этой операции, доложив об этом главкому. Положение Вост. и Туркфронтов будет вполне обеспечено. Ожидаю ответа.
Командарм-5 Тухачевский»148.
Из этой телеграммы следует, что в последних числах августа события на стыке 5-й армии с Туркфронтом, в частности в районе Орска, командарма-5 беспокоили едва ли не больше, чем происходящее на главном для 5-й армии, петропавловском, направлении.
И ответ последовал.
«По оперативному управлению штаба Восточного фронта. Телеграмма.
Командарму-5
Симбирск, 30 августа. Ответ на записку. Вполне согласен с Вами о необходимости экономии сил на охрану фланга. Тем не менее переброска 5 дивизии с указанной Вами целью невозможна: во-первых, перевозка 5 дивизии задержит отправку 21 дивизии, на срочности которой настаивает центр. Второе. 5 дивизия прибудет в район Полтавского отрога тогда, когда частями 1 армии будет взят Орск. 5 дивизия сможет начать отправку из района Орска не ранее трех недель, т. е. тогда, когда окончится отправка 21 дивизии по Сибирской желдороге. № 04273.
Командвост Ольдерогге, член РВС Муралов, наштавост Гарф»149.
Из трех контраргументов фронта два – предлагаемая переброска задержит вывоз частей.
Справедливость, впрочем, требует отметить – то обстоятельство, что фронт эту операцию запретил, для пятоармейцев не так плохо. С Орском М. В. Фрунзе действительно разобрался сам. А вот для 5-й армии с точки зрения последующих событий на Петропавловском направлении было бы лучше, чтобы части 5-й сд оказались там, где они изначально находились, то есть на станции Варгаши, а не в районе Полтавского отрога. Потому что из Варгашей их перебрасывать к Петропавловску было гораздо ближе, чем от Полтавского отрога.
Контрнаступление
В окончательном виде директива М. К. Дитерихса на наступление выглядела следующим образом.
«Командарм 1, 2, 3
Командующему Степной группой Атаману Генералу Иванову-Ринову
28 сего Августа 1 Сибирская Армия перешла в наступление имея первоначальной задачей разбить части 29 дивизии противника овладев районом Ст. Омутинской развить удар главными силами в общем направлении на юго-запад, 2 и 3 армиям продолжая сдерживать передовыми частями противника заканчивают подготовку и перегруппировку своих резервов к вечеру 28 августа фронт передовых частей 2 и 3 Армий проходил в общем на линии Зимовье, Кызакское, Казаринова, Суслово, Сенжарское.
Приказываю:
1 Сибармии энергично покончить с 29 дивизией противника и ограничившись настойчивым преследованием в направлении Ялуторовска быстро двинуть главные силы на фронт Емуртлинское, Уваров, Куртанская не смущаясь разброской сил, но нанося удары сосредоточенными кулаками при одном двух пунктах, помня что сильный погром противника в данном районе даст возможность легко ликвидировать его в промежутках. 2 и 3 армиям 1 сентября с утра перейти в наступление атаковать противника 2-й армии главный удар направить на Морщихинское и восточнее его 3 Армии со всеми дивизиями резерва сконцентрировать удар по правому флангу противника дабы покончить с 5, 27 и 26 дивизиями. Моему резерву 3 и 15 дивизиям сосредоточенным в районе Бердюжное, Пеганово интенсивно продолжать свою подготовку и держать связь через Штарм 2 и Ишим. Морскому учебному батальону к вечеру 30 сосредоточиться в Петропавловске оставаясь в эшелонах и держа связь через штарм 3 Степной группе оставив временно партизанский отряд в подчинении Командарм 3 с остальными силами содействовать наступлению левого фланга 3 Армии энергично атаковать противника в ближайший тыл и прочистить район конницей в общем направлении на Звериноголовскую и южнее. Войсковому Сибирскому Казачьему корпусу приступить к сосредоточению сил в районе пик. Кара-Таманский – пик. Джамантукский за исключением частей обеспечивающих Южную Сибирь. Мой походный штаб первоначально на разъезде 744 версты. НР 0524
Главковосток Генерал-лейтенант Дитерихс.
Расшифровал поручик Лазарев.
30 августа 1919 г»150.
Из этой директивы видно, что главный удар белые направляли на правый фланг 5-й армии, оказавшийся объективно ослабленным после выполнения армейским командованием фронтовой директивы. Красные подставились.
Вскоре последовала специальная директива Сибирскому корпусу.
«Атаману Иванову Ринову
Копия комстепной группы
Командарму 3
Сосредоточьте корпус в районе Ново-Николаевский– Ново-Явленский войдите тесную связь генералом Косьминым и 5 сентября выдвиньтесь на левый фланг 3 армии с задачей широкого налета ближайшемтылу противника северном направлении содействуя работе пехоты армии с фронта. Поддерживайте связь на юг к озеру Таран-Куль с частями Степной группы. Разъезд Правый Иртыш. 1 сент. 20 час. НР 0548/оп
Генерал-лейтенант Дитерихс
Расшифровал поручик Лазарев 2 сентября 1919 г. НР 452»151.
Из поставленных армиям задач обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, частям 3-й армии приказано 1 сентября переходить в наступление, а Сибирскому корпусу 1 сентября – только приступить к сосредоточению, причем довольно далеко от основной боевой линии, а выдвигаться к левому флангу 3-й армии – к 5 сентября. Позднее сосредоточение и поздний выход, хотя и имели под собой объективные причины, впоследствии послужили одной из основных причин срыва рейда корпуса Сибирского войска. Во-вторых, из директивы М. К. Дитерихса видно, что они собирались покончить с 5, 27 и 26-й дивизиями, тогда как 5-й сд на боевой линии уже не было, она осталась позади наступающих войск. Этого обстоятельства белые, судя по всему, не заметили.
«Возможно проявление еще более сильной активности…» – события 1 сентября
31 августа командование фронтом спустило на исполнение очередную директиву на продолжение наступления и овладение рубежами р. Ишим:
«№ 04293, г. Симбирск 31 августа 1919 г. 22 час 17 мин.
Задача Востфронта остается прежняя. Ближайшей целью ставлю овладение рубежом р. Ишим.
1. 5 армии, продолжая преследование противника, главными силами овладеть рубежом Ишима к югу от Гагарамыс. Занятием ст. Арык-Балыкская и Кокчетава обеспечить правый фланг армии. Продолжать обеспечение района Троицк – Кустанай – отрог Полтавский. Готовить к отправке 5 дивизию.
2. 3 армии в кратчайший срок сломить сопротивление противника в районе Тюмень – Омской железной дороги и овладеть рубежом Ишима к северу от Гагарамыса и до устья. Скорейшим занятием Тобольска обеспечить левый фланг Востфронта. С 15 сентября начать посадку 29 дивизии и бригады 10 кавдивизии.
3. Разграничительные линии – согласно директиве 04258.
О получении настоящей директивы и отданных распоряжениях донести.
Командвост Ольдерогге, член РВС Позерн, Наштавост В. Гарф»152.
К утру 1 сентября в штабе 5-й армии собрались следующие сведения о положении на фронте, включенные в утреннюю армейскую оперсводку как наиболее важные.
Данные о происходящем на участке 27-й сд были отрывочными по причине отсутствия связи со штабом. От первой и второй бригад донесений не поступило. О 3-й бригаде стало известно, что она к вечеру 31 августа с боями вышла на линию Волчья – Дроново южнее и юго-западнее Частоозерской.
Части 26-й сд растянулись по участку от станицы Пресновской до поселка Сенжарский. Оставленный в Пресновской 65-й кавалерийский полк вел разведку в южном и юго-восточном направлении. 1-я бригада, составляя дивизионный резерв, к 18 часам 31 августа сосредоточилась – 228-й полк в Юдинском, 226-й полк в Теплодубровском, 227-й полк в Монастырском. 230-й полк 2-й бригады и 26-й отдельный кавдивизион с утра 31 августа вели наступление из Сенжарки на поселок Дубровный. 231-й полк 2-й бригады наступали северо-западнее Дубровного, из поселка Михайловский в направлении на Становую (поселок Становской). 229-й полк 2-й бригады сосредоточился в поселке Кладбинский.
«3 бригада 232 полк продолжая наступление один час встретился 31/8 12 верстах восточнее Тепло-Дубровское с сильной заставой противника и после короткого но упорного боя застава была сбита и полк продолжает наступление, во время боя убит комполка тов. Баранко, к 12 часам 31/8 частями полка была занята д. Матасинская что 8 верстах восточнее с. Петуховское но противник сильным артиллерийским огнем заставил отойти на линию в 5 верстах западнее Матасинское, 234 полк части полка с боем заняли д. Юдинское что 10 верст северо-восточнее Тепло-Дубровское (на карте нет) ст. Петуховское… противник на всем участке бригады продолжает оказывать упорное сопротивление переходя в контратаки по сообщению комбрига здесь сосредоточено несколько пехотных дивизий до 30 орудий и 2 бронепоезда», – говорилось в отправленной во фронт армейской утренней оперсводке153.
Интересные подробности об участии в боях белого бронепоезда «Кондор» обнаружил курганский краевед Олег Винокуров.
31 августа 1919 года 234-й Маловишерский полк 26-й сд из занятого им накануне села Теплодубровное с утра двинулся в направлении станции Петухово. Полк насчитывал в своем составе порядка 450 штыков при 19 пулеметах (всего бойцов около тысячи)154. В те годы современный город Петухово еще не существовал, на его территории находились станция Петухово и южнее – поселок Юдино. Возле поселка расположились части 12-й Уральской стрелковой дивизии – 46-й Исетский полк под командованием полковника М. Е. Обухова и 22-й Златоустовский под командованием капитана Пучкова. В 46-м полку насчитывалось около 300 штыков, в 22-м полку – около сотни бойцов. Развернувшись в цепи, маловишерцы стали обходить левый фланг занявших оборону белых, выходя к линии железной дороги. Чтобы избежать окружения, уральцы отошли. Преследуя их, красные заняли поселок Юдино, однако их дальнейшее наступление было остановлено огнем бронепоезда «Кондор» со станции Петухово. Наткнувшись на огневую завесу, 234-й полк вынужден был остановиться. При поддержке бронепоезда белые попытались несколько раз перейти в наступление на Юдино, но безуспешно.
В это время командир «Кондора» получил сведения о выходе красных к линии железной дороги в районе деревни Матасы в тылу занявших оборону у станции Петухово белых частей. «Кондор» двинулся на восток.
К моменту его прибытия положение белых, державших оборону у лежащей южнее железной дороги деревни Матасы, сильно осложнилось. Наступавший с юга 232-й полк Облискомзапа оттеснил противостоящие ему части 12-го Икского полка под командованием подполковника Соловьева и занял Матасы. Части 232-го полка, преследуя противника, вышли за деревню, продолжили наступление на восток и вышли на открытое степное пространство, где встретились с частями 3-й Симбирской дивизии. Навстречу им развернулись и начали встречную атаку цепи белых полков – 11-го Сенгилеевского под командованием полковника Алышевского и 4-го Эткульского пешего казачьего под командованием сотника Болотова. Одновременно две роты 47-го Тагильского полка под командованием подполковника Иванова из деревни Горушка бросились в контратаку на левый фланг красных. Красные перешли к обороне. 232-й полк насчитывал в своем составе: солдат – 747, штыков – 275, сабель – 50, пулеметов – 19, лошадей – 270155. Эткульский полк насчитывал около 400 штыков, остальные три белых полка насчитывали в общей сложности около 300 бойцов. В это время с запада со стороны станции Петухово прибыл «Кондор», занявший огневую позицию в тылу обороны красных почти вплотную к цепям противника. Под огнем бронепоезда с тыла и ружейно-пулеметного с фронта и левого фланга части полка отступили к опушке леса. По сведениям белых источников, потери красных составили около ста убитых и раненых, семь красноармейцев было взято в плен. Потери белых не известны.
Вскоре «Кондор» убыл в район станции Петухово. После полудня того же дня, заняв станцию, части 234-го Маловишерского полка перешли в наступление вдоль железнодорожного полотна на Матасы. Развернув орудия, бронепоезд устремился им навстречу, непрерывно ведя обстрел противника из всех орудий и пулеметов. Одновременно навстречу красным перешли в контратаку части 47-го Тагильского полка. Расстреливаемые с левого фланга, из орудий и пулеметов командой бронепоезда, видя наступающие по всему фронту цепи белых, красные отошли обратно и заняли оборону у станции Петухово155.
В тот же день разведка 5-й армии в двухчасовой сводке предупредила фронт: «ПЕТРОПАВЛОВСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ. По словам жителей 28/8 из д. Троицкий к г. Петропавловску прошел украинский полк имени Сагайдачного. По тем же сведениям в Петропавловске находилось 4 полка пехоты (по видимому 11 Уральской дивизии) полк кавалерии и 1 танк. Из подслушанного разговора адъютанта оперотдела штарма 3 видно что Самарская и Симбирская дивизии имеют общей численностью 1500 штыков, Волжская кавбригада с легкой батареей находящиеся южнее Симбирской дивизии должны держать связь влево с Партизанской группой, (неразб.) прорыв который нечем заполнить (сведения относятся к 28/8). По словам мотоциклиста захваченного в районе Богатая в 1 и 2 полках Ижевской дивизии по 3 батальона 12 рот в ротах от 20 до 40 штыков в коих по 30 пулеметов и по 3 орудия комполк 2 полковник Ванников. По словам пленных восточнее Гусиха укрепленные позиции, также укрепляются окопами и проволочными заграждениями ближайшие к г. Петропавловску деревни. По словам офицера перебежчика 11 Уральского кадрового полка полк в составе 700 штыков стоит в замке Виязского что 18 верст западнее Петропавловска Комполка гвардии капитан Залесский, перебежчик 18/8 в районе Кургана видел 41 Уралький полк точка.
ВЫВОД. Противник защищая подступы к Петропавловску пытается задержаться в районе желдороги к югу на заранее укрепленных позициях для чего имея в районе Чобыково Симбирскую, в районе Гусиная Самарскую дивизии, в районе Богатая кавбригаду и на Петропавловском тракте партизанскую группу Доможирова повел наступление частями Ижевской дивизии (1 и 2 полки) из выс. Дубровин на д. Богатая в стык между 2 и 3 бригадами 26 дивизии и с северо-востока кавбригадой точка 2/. Имея в виду что противник имеет в резерве 7, 11 Уральскую и 4 Уфимскую дивизии и спешно укрепляет прилегающие к Петропавловску селения возможно проявление еще более сильной активности при нашем ближайшем подходе к линии реки Ишим и городу Петропавловску»156.
Попутно стоит отметить упоминание в выводах разведки о 7-й и 11-й Уральской дивизиях. То есть уже 1 сентября армейское командование держало их на контроле.
Ближе к вечеру, к шести часам, из дивизий стали поступать уточнения об обстановке. Разъезд 26-го отдельного кавдивизиона, высланный на юг в район 25 верст южнее поселка Кладбинский, имел перестрелку с разъездом противника. 231-й полк 26-й сд вел бой в одной версте северо-восточнее Михайловского, что в 15 верстах северо-западнее Дубровного, противник несколько раз переходил в наступление, но оно было отбито.
В тот же день, 1 сентября, в 21 час, между командованием фронта и армии состоялся очередной разговор по прямому проводу. Он начался с обсуждения проблем перевозки 21-й сд, с отправкой которой все время торопило Главное командование. М. Н. Тухачевский напоминал о нехватке порожняка и паровозов, а также о том, что вывоз дивизии осложнил собственные армейские перевозки («вообще перевозка 21 дивизии и будущие перевозки, при слабости дорог, особенно златоустовской, крайне осложняют вопрос о внутреннем армейском снабжении и эвакуации. Переброска тылов армии сильно усложнилась»). В. А. Ольдерогге отвечал, что «все меры для ускорения перевозки 21-й дивизии приняты. Вчера получили сведения из центра, что Пермская и Самаро-Златоустовская дороги за Уфой будут усилены переброской некоторого количества паровозов. Остро стоит вопрос с порожняком, которого не хватает, но, вероятно, и порожняк будет передан тоже вам. Главком крайне заинтересован переброской 21-й дивизии и для ускорения этого к вам выехал туда начальник ЦУПВОСО Аржанов».
После этого перешли к обсуждению планов на будущее.
«Т. – Второе. В связи с последними изменениями на восточном фронте хотел поговорить об оперативных перспективах.
О. – …В связи с предстоящей перегруппировкой востфронта по овладении рубежа Ишима Востфронт будет возглавляться отдельной армией (из пяти дивизий), имея дальнейшие задачи овладения Омском и закрепление Западной Сибири. Когда, по Вашим соображениям, можно рассчитывать на овладение Петропавловского узла?
Т. – Через неделю, в худшем случае через полторы. Дело в том, что потребуются кое-какие перегруппировки…»157
Этот ответ интересен сроками – неделя-полторы. В это время части 5-й армии фактически находились на подступах к городу.
Уфимская группа белых, преодолевая сопротивление 27-й сд, выходила 4-й Уфимской дивизией, сводной казачьей дивизией генерала Мамаева на линию Дроново – Шестаково, 8-й Камской дивизией – Утчанское – озеро Медвежье, 13-й Сибирской дивизией на линию от южной оконечности озера Медвежье до Петуховского. В течение 31 августа и 1 сентября в районе Дроново – Волчья – Карасья 27-я сд вела на широком фронте встречные бои, отбросив 13-ю Сибирскую дивизию восточнее озера Медвежье. На участке Дроново – Чебачья у 3-й бригады 27-й сд завязались встречные бои с выведенной из резерва 4-й Уфимской дивизией и сводной казачьей бригадой генерала Мамаева. 2-я бригада 27-й сд в районе Карасья, встретив упорное сопротивление 4-й Оренбургской казачьей бригады и ощутив угрозу правому флангу со стороны 8-й Камской дивизии, отошла на линию Жидки – Новоильинское. 1-я бригада 27-й сд, составляя дивизионный резерв, спешно перебрасывалась на левый фланг дивизии в район Шестаково.
Центральное положение в 3-й армии белых на участке от Петуховское через железную дорогу – Дубровный – озеро Менгисер занимала Волжская группа. В течение 1 сентября в районе станции Петухово – село Матасинское (Матасы) 3-я бригада 26-й сд вела встречные бои с частями 12-й Уральской и 3-й Симбирской дивизий. Деревня переходила из рук в руки, но продвинуться на этом участке дальше Матасинского белым не удалось. 2-я бригада 26-й сд, наступавшая на Дубровный – Михайловка, встретила здесь части 3-й Симбирской дивизии, полностью Ижевскую дивизию и 4-й Оренбургский казачий полк. Попытки белых на этом участке с обоих флангов окружить 2-ю бригаду 26-й сд успеха не имели. Обе стороны к исходу 1 сентября остались в этом районе. 1-я бригада 26-й сд, находясь в дивизионном резерве, перебрасывалась в район Михайловки для обеспечения левого фланга дивизии158.
От станции Петухово до Петропавловска – около 90 километров. А передовые разъезды красных к 1 сентября появлялись уже в 40–45 километрах. И на преодоление этого расстояния командарм-5 отводил неделю-полторы. Хотя ранее за неделю – от 20 до 27 августа – 5-я армия прошла расстояние от Тобола до линии приблизительно станция Макушино – станица Пресновская. Иными словами, командарм-5 ожидал значительного – на отдельных участках в разы – снижения темпов наступления.
Напомним прогнозы двухчасовой разведсводки за 1 сентября: «Имея в виду что противник имеет в резерве 7, 11 Уральскую и 4 Уфимскую дивизии и спешно укрепляет прилегающие к Петропавловску селения возможно проявление еще более сильной активности при нашем ближайшем подходе к линии реки Ишим и городу Петропавловску».
Никакие разведывательные данные мимо М. Н. Тухачевского не проходили – это подтверждается регулярным наличием рукописных пометок на сводках.
Таким образом, единственное объяснение такому осторожному прогнозу – ожидание осложнений на фронте в самом ближайшем будущем.
Тем более что как утренняя оперсводка, которая уходила в штафронт к 10 часам, так и вечерняя, шестичасовая, говорили об упорном сопротивлении противника, переходящего в контратаки, на всем участке 26-й дивизии.
Следует отметить, что для армейского командования понимание ситуации на главном направлении могло осложняться объективным обстоятельством – отсутствием регулярной, централизованной связи с 27-й сд. На ее участке картина была той же, что и у 26-й сд, – встречные бои с активно огрызающимся противником, иногда красным приходилось отходить. Но сведения об этом в штарм поступали нерегулярно и отрывочно по чисто технической причине, совершенно стандартной для реалий Гражданской войны, – переезда штадива с места на место. Даже связь по фронту держать удавалось не со всеми частями. Чуть ранее аналогичная ситуация и по той же причине имела место с 26-й сд, из которой сведения за 28 августа поступили в штарм с запозданием.
Вернемся снова к разговору комфронта и командарма-5 о перспективных планах. Он велся в формате обсуждения директивы фронта № 04293 от 31 августа, в которой 5-й армии были поставлены задачи «продолжая преследование противника, главными силами овладеть рубежом Ишима к югу от Гагарамыс. Занятием ст. Арык-Балыкская и Кокчетава обеспечить правый фланг армии. Продолжать обеспечение района Троицк-Кустанай – отрог Полтавский. Готовить к отправке 5 дивизию». Командующего фронтом интересовало, каким порядком армия собирается эту директиву выполнять.
«О. – Хотел поговорить с Вами относительно необходимости занятия Кокчетава, который укрепит ваш правый фланг и в дальнейшем выдвижением на Акмолинск и Павлодар в значительной мере очень поможет действием вдоль правого берега Иртыша, то есть в сердце Сибирского казачьего Войска. Полагал, что вами в этот район Кокчетава может быть направлена бригада 35 дивизии.
Т. – Думаю направить туда всю 35 дивизию без двух полков, только это будет сделано по разбитии противника в Петропавловском районе. Противник начал определенно оказывать сопротивление и есть данные полагать, что за Ишимом он кое-что сосредоточил, так что необходимо нам сосредоточение максимума сил для нанесения первого удара. Как только Ишим будет в наших руках, противник начнет отход, мы быстрым наступлением обеспечим фланг армии и фронта, заняв район Кокчетава. Оборона Троицкого района разработана и будут оставлены достаточные силы. Тухачевский.
О. – 30 августа частями 1-ой армии занят Орск, что в значительной степени облегчает задачу Троицкого района. Противник из Орска отошел на Актюбинск. Необходимо возможно интенсивнее провести намеченное формирование Троицкого и Челябинского украйонов, причем полагаю, сейчас значение Челябинского украйона будет второстепенное и его средства можно употребить на обеспечение вашего правого фланга. Раз вы решаете занять Кокчетав после овладения рубежом Ишима, необходимо теперь же выдвинуть достаточные заслоны на переправы через Ишим на путях к Арыкбалыкскому…»157
Оба собеседника в данном случае говорят о планах на перспективу. Оба с необходимостью занятия Кокчетава силами 35-й сд согласны. Но вот приоритеты они расставляют по-разному. В. А. Ольдерогге считает, что выдвигаться туда можно уже сейчас. Причем для движения «в сердце Сибирского казачьего войска» он полагает достаточным выделить одну бригаду – три полка. Про главное направление он даже не упоминает.
М. Н. Тухачевский намного сдержаннее в прогнозах – сначала надо выполнить основную задачу на главном, Петропавловском направлении, где ожидались осложнения, тем более что противник не просто стал оказывать сопротивление, но и имел резервы в ближайшем тылу. Командование 5-й армии ожидало либо наступления, которое надо сорвать превентивным ударом («Противник начал определенно оказывать сопротивление и есть данные полагать, что за Ишимом он кое-что сосредоточил, так что необходимо нам сосредоточение максимума сил для нанесения первого удара»), либо, по крайней мере, обороны, которую надо будет прорывать. А потом с южным обеспечением проблем быть не должно. Но и отправить туда предлагалось не три полка, а все-таки четыре.
Даже согласившись с таким порядком действий, В. А. Ольдерогге все равно предложил «теперь же» выдвигать заслоны «на переправы через Ишим на путях к Арыкбалыкскому», то есть все равно нацелить их на кокчетавское направление – гораздо южнее, чем это могло быть сейчас необходимо на главном направлении. Единственное препятствие, которое, по мнению комфронта, могло бы помешать этому выдвижению, – Орский район и Троицк, но Орская операция закончена и там ситуация разрешилась благоприятно, а Троицк пусть обустраивается защищать себя сам. Про Петропавловск он даже не упоминает.
Очевидно, что комфронта торопил события потому, что к предстоящему занятию Петропавловского узла относился спокойно.
2 сентября
Поступившие в штаб армии к утру 2 сентября сведения из дивизий внушали тревогу.
У штарма вновь не было связи со штабом 27-й сд и, соответственно, возможности централизованно получать информацию со всего участка дивизии. Поступали лишь сведения через посредников – из 26-й сд, которая держала связь по фронту с ближайшими к ней частями 27-й сд. Обычная по условиям гражданской войны ситуация, штаб переезжает – связи нет. Но в данном случае это было совершенно некстати, поскольку стало уже очевидно, что наступление начинает буксовать.
Второй день подряд продолжались ожесточенные бои за Матасинское, которое несколько раз переходило из рук в руки, но к вечеру 1 сентября все равно оставалось за белыми, которые огнем бронепоезда выбили красных оттуда. 232-й полк 3-й бригады 26-й сд доложил о потерях – около 300 человек убитыми и ранеными.
На участке второй бригады 230-й полк и один батальон 229-го полка второй день вели бои севернее Дубровного, противник силами Ижевской бригады, 15-го Михайловского полка и казаков при 12 орудиях оказывал упорное сопротивление.
Главную угрозу себе пятоармейцы увидеть успели. Командарм-5, заподозрив неладное южнее тракта, затребовал от разведки 26-й сд дополнительных сведений. И второго сентября между полевым штабом 5-й армии и штабом 26-й сд состоялся следующий разговор.
«– У аппарата наштадив 26.
– У аппарата наполеарм 5. Командарм интересуется обеспечением правого фланга вашей дивизии например (выделено) ли вами какое-нибудь направление и на какое расстояние напротив дер. Коноваловская.
– Части дивизии выполняют приказ командарма ведут наступление охраняя операцию дивизии справа боковыми отрядами пехоты и конницы безпрерывно освещая сектор от выселок Сенжарский на озеро Менгисер – брод Нишкан и до соприкосновения с частями 35 дивизии по имеющимся сведениям противник группирует силы южнее Петропавловского тракта в районе пос. Троицкий Архангельский желательно скорее подход частей 35 дивизии а слева более энергичное наступление частей 1 бригады 27 дивизии так как в данное время противник по жел дороге прикован нашими частями.
– Имеется ли у вас связь с 27 двз. и где по вашим сведениям она находится в настоящее время.
– Части 1 бригады 27 двз. в районе Гренадерская и Сусловская более новых сведений не имею связь поддерживается только по фронту.
– До каких границ доходит ваше охранение на правом фланге указанном вами секторе?
– На один переход (30) от Петропавловского тракта.
– Необходимо обратить особое внимание на направление на Коноваловск и выслать разведку подальше так как появление частей противника с этой стороны весьма вероятно. Пока до свидания.
– Ориентируйте пожалуйста Коноваловск т. к. на всех картах не найдено.
– Южнее ст. Пресновской верст 80 на р. Ишим также южнее тракта ст. Пресновская.
– Очень благодарю Вас.
– Хорошо, нашли.
– До свидания.
– До свидания»159.
Через некоторое время из 26-й сд доложили результаты:
«Разговор Смородинова (оперотдел штаба 5 армии) с наштадивом 26
– Здравствуйте в дополнение переданном в разговоре с наштармом сообщаю, что наблюдение южнее Петропавловского тракта в направлении на Коноваловский не представляется возможным так как разведка освещающая район южнее тракта на один перегон все время имеет боевые столкновения с противником сгруппировавшимся в районе поселка Архангельский и пос. Троицкий в состав группирующихся частей противника входят помимо партизанских кавалерийских частей пехотные прошу переданное доложить наштарму т. к. этим положением заинтересован командарм.
– Хорошо будет доложено Смородинов»160.
То есть уже второго числа южная группировка белых – Уральская группа в составе 7-й и 11-й дивизий, а также Степная группа генерала Л. Н. Доможирова, которым предполагалось наносить удар из района поселка Архангельский с задачей разгромить правый фланг 5-й армии и выйти с юга ей в тыл, была обнаружена.
Об этом обстоятельстве 5-я армия еще днем сообщила во фронт в разведсводке: «26 ДИВИЗИЯ. По сведениям от жителей конные и пехотные казачьи части противника /по видимому генерала Доможирова/ с артиллерией группируются в районе Архангельский д. Троицкий161. Боями в районе Михайловский и выс. Дубровный подтверждается присутствие Ижевской дивизии, здесь же боем обнаружен 15 Михайловский полк Уфимской дивизии, на этом участке противником введено в бой до 30 тяжелых и легких орудий, севернее выс. Дубровный подтверждаются части Волжской кавбригады и Самарской дивизии. По словам перебежчика 29 Бирского полка перебежавшего 30/8 /где не указано/ полк в составе дивизии 800 штыков 12 пулеметов 28/8 находился в районе дер. Матасы. В боях 31/8 у ст. Петухово– Березово принимали участие
12 Уральская дивизия /штадив Гренадерская/ 6 Уральская дивизия и
13 Казанская дивизия /в 49 Казанском полку до 850 штыков/ с 12 и 13 Оренбургскими казполками… ВЫВОД: Противник упорно продолжает оборонять подступы к городу Петропавловску вводя в бой отдохнувшие и пополненные части, берется на учет введенная в бой 4 Уфимская дивизия и сосредоточившаяся у д. Матасы 8 Камская»162.
В тот же день М. Н. Тухачевский потребовал обратно 5-ю сд из фронтового резерва.
«Телеграмма Комвосту, копия Главкому
Челябинск 2/9. На Петропавловском направлении противник начинает оказывать все более и более упорное сопротивление, вводя в дело новые, пополненные в тылу части. Операция по форсированию р. Ишим будет очень серьезной, и я считаю, что силы 5 армии слишком невелики. Дабы окончательно добить оправившегося противника убедительно прошу разрешить использовать на р. Ишим 5 дивизию, после форсирования которой дивизия немедленно начнет погрузку. Полагаю, что для нас крайне вредно недооценивать противника в данный момент. Прошу дать ответ. НР 1411/н
Командарм-5 Тухачевский Член Ревсов 5 Грюнштейн Наштарм 5 Ивасиов»163.
Ответ фронта последовал половинчатый. 5-ю сд разрешили передвинуть поближе к основной боевой линии, но оставили в резерве. О возможности введения ее в бой речи не шло, о задержке ее пребывания на фронте – тоже.
«Командарм 5, копия главкому. Симбирск, 2 сентября 1411 /н. Пятую дивизию передвинуть в район ст. Петуховское, оставив в резерве фронта, имея в виду, что после отправки 21 дивизии пятая должна начать незамедлительно посадку. № 04324. Ольдерогге, Муралов, Гарф»164.
При такой постановке фронтом вопроса смысл ей ездить туда и обратно не очевиден. К тому же предлагалось ее перевести на направление, не самое угрожаемое.
И в тот же день, 2 сентября, Тухачевский отдал приказ частям 35-й сд выдвигаться на главное направление на правый фланг. Делать этого раньше было в любом случае нельзя до окончания Орской операции.
«Начдиву 35, коменданту Троицкого украйона, копии начдивам 27 и 26, копии командарму 1 и 3, коп. командвост, коп. командтуркфронт, коп. главкому
Челябинск, 2 сентября 16 час. 10 мин. Первое. Противник из Орского района отошел на Актюбинск. В направлении Коноваловский – бр. Нишкан действуют мелкие части противника. На фронте 26 и 27 дивизии противник оказывает упорное сопротивление. Второе. Частями 1 армии занят Орск. Главные силы 5-й армии продолжают наступление на Петропавловском направлении. Для предстоящей операции по форсированию р. Ишим приказываю произвести следующую перегруппировку: а/. 35 дивизия немедленно погрузит 309 полк и штабриг 1/35 на конечном пункте Орской жел. дороги и перебросив его до ст. Петухова 8 сентября сосредоточит полк в районе выс. Дубровный – ст. Становая. 307 полку к тому же сроку прибыть в тот же район походным порядком. Частями 2 бригады занять узлы дорог Звериноголовская – оз Грам и Коноваловский – бр. Нишкан. Штадиву 35, 7 сентября прибыть на ст. Петухова. Полки 308 и 311 передаются в распоряжение Троицкого комукрайона. б/. Коменданту Троицкого украйона оборонять район отр. Полтавский– Кустанай– Троицк. Четвертое. Разграничительная линия между Троицким украйоном и 35 дивизией назначается р. Абаган для украйона включительно. Пятое. О получении приказа и распоряжениях донести. НР 1407/н.
Командарм 5 Тухачевский, член Ревсовета 5 Грюнштейн, наштарм 5 Ивасиов»165.
В это время белые уже перешли в наступление на фронте 27-й и части 26-й сд, имея задачей фронтальными ударами сковать части вышеуказанных дивизий и отвлечь на себя внимание красного командования. Результаты обхода Уральской группы еще не сказались.
Численность красных по состоянию на 30 августа составляла: 26-я сд – 6670 штыков, 666 сабель, 30 орудий и 169 пулеметов, а всего личного состава 13 388 человек; 27-я сд – 982 человека комсостава, 6967 штыков, 377 сабель, 23 орудия, а всего личного состава 14 170 человек166.
На правом фланге 5-й армии вдоль тракта действовала, в частности, Ижевская дивизия, которая успела побывать в тылу и получить свежие подкрепления. Бывший начальник штаба Ижевской дивизии А. Г. Ефимов впоследствии вспоминал: «После переправы через Тобол Ижевская дивизия была отведена в резерв. Полного отдыха она не получила, оставшись за правым флангом армии. Но в течение нескольких дней, свободных от боев, можно было начать формирование новых двух полков, выделив для них командный состав и небольшие кадры, привести в порядок оружие, обозы и пр. Появились и другие дела повседневной военной жизни, которыми не было времени заниматься, пока шли бои…»167
Далее А. Г. Ефимов продолжал: «На участке Ижевской дивизии бои начались раньше. Подходя 28 августа к месту назначенного сосредоточения в районе поселков Богатого и Кладбинского (около 90 верст к западу от города Петропавловска) ижевцы встретились с красными и имели с ними столкновения около этих двух поселков и у деревни Малая Приютная… Около поселка Богатого в расположение начальника дивизии прибыл 4-й Оренбургский казачий запасный полк… Ижевцы, потрепав красных в указанных пунктах, расположились на ночлег в поселках Михайловском и Дубровном. Утром 29 августа красные под прикрытиемтумана подошли к поселку Дубровному и атаковали 1-й полк. Бой отличался большим упорством и озлобленностью бойцов, в рукопашной схватке враги дрались как звери, что редко наблюдалось раньше. Красные отступили с большими потерями. Ижевцы также понесли тяжелые потери…»168
«После боев у поселка Дубровного Ижевская дивизия перешла в станицу Становую – исходному пункту для перехода в наступление. Здесь она заняла расположение на левом фланге Волжской группы генерала Каппеля. Начиная с 28 августа, противником Ижевской дивизии была 2-я бригада 26-й красной дивизии, части которой, как это показали бои, дрались с большим упорством. 26-й красной дивизией командовал начдив Эйхе169. 2-я красная бригада после боев у Дубровного укрепилась в поселке Сенжарском и нашу разведку до 2 сентября встречала ружейным и артиллерийским огнем. 2 сентября утром красные оттеснили наше охранение к Становой, но бежали при подходе подкрепления. Перейдя в наступление, назначенное по всему фронту, ижевцы оттеснили красных к поселку Сенжарскому и после упорного боя овладели этим поселком, красные отступили на северо-запад… Сбив красных у поселка Сенжарского, дивизия преследовала их до темноты, а в 2 часа, в ночь с 3 на 4 сентября, захватила село Большое Приютное…»170
Отход красных от Сенжарки зафиксировала белая авиаразведка:
«2/9 18–20 Вне очереди Наштагруппы Волжской и Уральской
Воздушная разведка обнаружила отход красных на Сенджарское и движение обозов по тракту далее на запад от Сенджарской. Прошу доложить комгруппы для принятия соответствующих мер дабы не дать противнику ускользнуть от удара. 2 сент. № 03818
И. д. генкварм – 3 полк. Кронковский»171.
Спустя несколько лет К. В. Сахаров, вспоминая первые дни своего наступления, не удержался от комплимента: «На следующий день, 3 сентября, красные кинулись назад, чтобы не попасть в окружение. Два дня шли тяжелые бои. Здесь были лучшие коммунистические дивизии, 26-я и 27-я; надо отдать справедливость, что эти 18 русских красных полков проявили в сентябрьские дни 1919 года очень много напряжения, мужества и подвигов, которые в Императорской армии награждались Георгиевскими знаменами. Они бросались, ища выхода, в разные стороны, проявляя высокий дух и доблесть, и частью прорывались ночными боями почти из полного замкнутого кольца. А под деревней Чебачьей172 они нанесли даже сильное поражение нашей 7-й Уральской дивизии»173.
Пока «лучшие коммунистические дивизии» отбивались от белых, ситуация на фронте нравилась армейскому командованию все меньше и меньше.
Около восьми часов вечера, в штарме собрались дополнительные сведения из 26-й сд. В течение 1 сентября 230-й полк 2-й бригады 26-й сд под натиском превосходящих сил противника вынужден был оставить Сенжарку. При поддержке одного батальона 229-го полка после упорного боя противника из Сенжарки удалось выбить, красные продолжили наступление. Преодолевая упорное сопротивление противника, переходящего в контратаки, к 12 часам 2 сентября заняли Дубровный. Ввиду упорных боев 1-й бригада выводилась из дивизионного резерва на боевую линию на участок 3-й бригады. По донесению к 10 часам 50 минутам 2 сентября 228-й и 232-й полки продолжали бои за деревню Матасинское, занимая район в одной версте западнее. 234-й и 233-й полки вели бои в районе восточнее деревень Юдинское и Петуховское, противник при поддержке трех бронепоездов на участке полков несколько раз переходил в наступление, но был отбит.
На помощь 26-й сд и одновременно на прикрытие тракта в район Новорыбинский – Сенжарский было приказано срочно выдвигаться частям 35-й сд.
«Телеграмма
Начдиву 35, начдиву 26, начдиву 27. Коп. начдиву 5, коп. коменданту Троицкого украйона, коп. Наштавост и наштарм 3
Челябинск, 2 сентября, 22 час. 45 мин. Карта 10 и 50 верст. На фронте 26 дивизии противником введены пополненные части и противник перешел к активным действиям. 26 дивизия к вечеру сегодня ведет упорные бои на фронте выс. Дубровный– Михайловское– Матаев разъезд в 8 верстах восточнее ст. Петуховская. Противник особенно активен на обоих флангах. 27 двз. своими правофланговыми частями вышла в район Новоильинская– Гренадерская. Ввиду сложившейся обстановки командарм приказал: первое. Начдиву 35 назначенное приказом номер 1407/н движение 307-го полка ускорить с тем, чтобы скорее сменить части 26 двз в районе Пресновская – выс. Новорыбинский. Второе. Начдиву 26, усилив охрану правого фланга и продолжая усиленное наблюдение на направлении бр(ода) Нишкан и Новоявленный решительной атакой сломить сопротивление противника и выполнить задачу по приказу войскам НР 1386/н. Третье. Начдиву 27, продолжая выполнение своей задачи для содействия левому флангу 26 дивизии немедленно и решительно атаковать противника сильной группой в направлении Сливная – ст. Мамлютка. Четвертое. Получение приказания и принятые решения донести. НР 1412/н.
Наштарм Ивасиов, Военком А. Розанов»174.
Таким образом, это уже вторая за 2 сентября телеграмма начдиву 35-й сд выдвигаться вперед. При этом ему несколько переуточнили задачи для 307-го полка. Напомним, что согласно приказу НР 1407/н двум полкам 35-й сд было приказано прибыть в район Дуб ровный – Становая 8 сентября («35 дивизия немедленно погрузит 309 полк и штабриг 1/35 на конечном пункте Орской жел. дороги и перебросив его до ст. Петухова 8 сентября сосредоточит полк в районе выс. Дубровный – ст. Становая. 307 полку к тому же сроку прибыть в тот же район походным порядком»). Однако уже к вечеру 2 сентября дивизионному командованию дали понять, что этого времени категорически нет.
С учетом последующих событий эти меры выглядят запоздалыми. Однако никаких возможностей предпринять их раньше у армейского командования все равно не было.
Впоследствии помощник начальника информационно-исторического отделения штарма-5 П. Г. Розенберг, составляя в мае 1920 года сводку – описание боевых действий армии за период с 15 августа по 1 октября 1919 года о ходе операции, сообщал следующее: «Части армии, развивая дальнейшим наступлением достигнутый успех, с 1 сентября начинают встречать упорное сопротивление противника, который не ограничивается, как прежде, оказанием сопротивления и обороною занимаемых пунктов и районов, но местами сам ободряется, переходит в яростные контратаки, пытаясь выхватить из наших рук утраченную им инициативу действий, задержать и отбросить наступающие части 26 и 27 дивизий. Особенное внимание обращает противник на наш правый фланг, где им сосредоточено количественное превосходство штыков при сильной артиллерии и конных частях, преимущественно казачьих… Период времени с 2 по 5 сентября был периодом кризиса, когда исход непрерывных боев на участках 26 и 27 дивизий склонялся то в нашу сторону, то в сторону противника»175.
«Решил пятую дивизию немедленно ввести в бой, о чем и доношу…»
В 1926 году в статье «Курган – Омск» М. Н. Тухачевский о дальнейших шагах 5-й армии рассказывал следующее:
«Силы пятой Армии, ослабленные выводом в резерв целого ряда частей, были, сверх того измотаны длительными непрерывными боями и наступлением. Армия ген. Сахарова, наоборот, была пополнена и значительно превосходила нас числом. Вследствие этого создалась серьезная угроза быть отброшенными к северу от железной дороги и отрезанными от Кургана. 26-я дивизия сразу же понесла большие потери и начала сдавать. Приходилось коренным образом менять группировку, для того чтобы выйти из создавшегося критического положения. Насвой страх и риск пятая Армия решила выдвинуть на фронт 5-ую стрелковую дивизию, ибо все равно ходом событий она должна была быть выдвинута в бой. Кроме того, решено было оставить Троицкий укрепрайон на попечении местных крепостных и партизанских отрядов, благодаря чему явилась возможность привлечь к операции бригаду 35-й дивизии, расположенную в этом укрепленном районе. Привлекалась также в дело и другая бригада 35-й дивизии из района Звериноголовская. 5-я стрелковая дивизия состояла лишь из двух стрелковых бригад. Из этих частей решено было создать новый фланг группировки, уступом за правым флангом 26-й дивизии, с тем, чтобы в кратчайший срок, произведя эту перегруппировку, атаковать во фланг обходную группировку противника»176.
Отсюда следовало, что армейскому командованию пришлось самому, по собственной инициативе и под свою ответственность, принимать меры к отражению противника и, в частности, забирать 5-ю сд из фронтового резерва.
С конца 1990-х годов исследователи М. Н. Тухачевскому на слово верить перестали.
К тому же еще ранее была опубликована и известна директива фронта № 04339 от 3 сентября 1919 г., в которой, в частности, указывалось: «2/. 3 армии, продолжая преследование противника, ударом двух бригад в направлении от Частоозерское на Утчанское оказать содействие левому флангу 5 армии, установив с ним тесную связь. 4/. 5 стрелковая дивизия из фронтового резерва передается в распоряжение командарма-5»177.
Из нее следовало, что оказывать помощь 5-й армии пришлось фронту – во-первых, путем передачи ей дивизии из фронтового резерва, во-вторых, приказав частям смежной 3-й армии нанести вспомогательный удар на юг, в поддержку левому флангу 27-й сд.
На это обстоятельство обратил внимание, в частности, Б. В. Соколов: «Никому не известный, в лучшем случае бездарный» Ольдерроге спас легендарных «пятоармейцев» от разгрома, подкрепив армию Тухачевского дивизией из фронтового резерва и бросив против левого фланга ударной группы белых соединения 3-й армии, также форсировавшей Тобол. Благодаря этому 5-я армия отошла за реку без больших потерь и удержала плацдарм на правом берегу Тобола»178.
Иными словами, М. Н. Тухачевского заподозрили в том, что он умышленно преуменьшал роль фронтового командования и пытался скрыть тот факт, что спасать пятоармейцев пришлось фронту, да еще и силами соседней армии.
Впрочем, в таком же ключе трактовал дальнейший ход событий А. Поляк: «3-го сентября Комвост передает в 5-ю армию 5 резервнуюдивизию и армии ставит задачу сосредоточить ударную группу, решительно разбить сопротивляющихся белых и отбросить их за р. Ишим; 3-й армии оказать содействие наступлением 2-х бригад в направлении Частоозерская – Утчанское. В связи с новым заданием Комвоста командарм 5-й 3-го сентября отдает директиву: 5-й див. форсированным маршем, двигаясь через д. Кабаний, к вечеру 6 сентября выйти в район д. Богдановский– Островный и 2-й бригд., поступив в распоряжение начдива 35, к вечеру 6-го сосредоточиться в том же районе; 26 див., сосредоточив главные силы к району тракта Звериноголовская – Петропавловск, решительными атаками задерживать белых, а 27-й див., удлинив свой правый фланг, контр-атаками отбросить белых»179.
Между тем по синхронным событиям документам картина оказалась следующей.
3 сентября М. Н. Тухачевский напрямую запросил 26-ю сд об обстановке на ее участке. Картина, представленная врид. начдив-26 С. М. Белицким, заменявшим убывшего в отпуск Г. Х. Эйхе180, была крайне неприятной.
«– У аппарата командарм 5 и начдив 26.
– С вами говорит Белицкий. Здравствуйте, т. Тухачевский. Доношу вам, что положение на участке дивизии создалось весьма тяжелое и я решил вам доложить о тех мерах, которые мною предпринимаются для ликвидации создавшегося положения. Противник сосредоточил против дивизии части 8 Камской, 13 Сибирской, 12 Уральской, 3 Волжской, 6 Уральской, 4 Уфимской и Ижевской пехотных дивизий при громадном количестве артиллерии и кавалерии. На правом фланге 2 бригада, неся большие потери, ведет бои западнее деревни Дубровный. Высланный правый боковой отряд на поселок Михайловский под давлением невыясненных еще сил противника, сгруппировавшегося южнее Петропавловского тракта, отошел на д. Дубровное. В центре в районе Михайловский что 7 верст восточнее с. Теплодубровное спокойно. У д. Матасы 228 и 232 полк вели сегодня невероятно ожесточенные бои. В 232 полку осталось к вечеру 150 штыков. 228 полк тоже понес значительные потери от артиллерийского огня противника, который огнем своих шестидюймовых батарей наносил нам невероятные потери. 234 полк наступает вдоль линии жел. дороги, занял разъезд что в 8 верстах восточнее ст. Петухово. Противник севернее жел. дороги обрушился большими силами на 233 полк который все атаки противника отбил, но понес большие потери и остался без комсостава. Тяжелое положение частей усиливается отсутствием запаса патрон. Резервные два полка сосредоточены 226 д. Михайловский и 227 в д. Петухово. Сейчас мною отдан приказ 227 полку сменить остатки 232 полка и на рассвете с целью сбить противника, обороняющегод. Матасы, будет произведена следующая операция: 227 полк, координируя свои действия с 233 и 234 полками атакует д. Матасы с фронта, 228 полк сосредоточившись в течение ночи с 4 верстах южнее д. Матасы ударом в северо-восточном направлении должен зайти в тыл противнику. 2 роты с пулеметами 226 полка демонстрируя из д. Михайловский в северном направлении обеспечит операции 228 полка с юга. Остальную часть 226 полка оставляю в Михайловском на случай оказания поддержки 2 бригады. Так как остатки 232 полка сосредоточиваемые к утру в затылок 233 полку приходится считать не особенно надежным резервом, то полагаю целесообразным считать положение севернее железной дороги примерно в районе Петухово считаю тревожным о чем полагаю своим долгом довести до вашего сведения. Содействия правофланговых частей 27 дивизии было бы крайне желательно. Принимая во внимание большие потери, понесенные полками дивизии за последние дни, полной необеспеченности правого фланга дивизии и то, что я завтра ввожу в бой последние резервы заставило меня обратиться к вам за получением соответствующих указаний.
– Здравствуйте, т. Белицкий. Что вам известно о 27 дивизии?
– Последнее известие от 233 полка что правофланговые части 27 дивизии (238 полк) вышли на линию деревни Новоильинская и деревню Гренадерская оба пункта на северном берегу озера Медвежье. 227 полк расположенный в д. Петухово держит беспрерывную связь по фронту.
– Связи с начдивом 27 у вас нет?
– Нет.
– Дам приказ 27 див решительно помочь вашему наступлению атакуя противника в направлении Сливная – ст. Мамлютка. Вполне одобряю Ваше наступление, только придерживайтесь ударов сильными плотными группами. Противника надо непременно сбить имея в тылу реку ему нет большого расчета чересчур упираться. 35 див. перебрасывается на ваш правый фланг в составе 4 полков. Патроны прикажу еще выслать поберегите их вовсю, конечно, не в ущерб бою. Надежнее обеспечите ваш правый фланг и усильте разведку в юго-восточном направлении вышлите агентов. Итак, желаю успеха. Разбейте одновременный решительный удар. Получены ли Вами четыреста тысяч патронов, высланных 31 августа?
– Белицкий. До сих пор, к сожалению, не получены. Сейчас пойду отдавать дополнительные приказания согласно ваших указаний и о результатах наступления сочту долгом донести вне очереди. До свидания.
– До свидания. Привет т. Гончарову. Желаю успеха. Тухачевский»181.
На момент разговора оба собеседника еще допускали возможность не допустить перехода инициативы в руки противника. И уж во всяком случае понимали, что нужно попытаться это сделать. Тем не менее из разговора следовало, что понесшая потери 26-я сд уже в ближайшее время вводит в бой последние резервы, а против нее свежие части.
Интересны цифры потерь. С. М. Белицкий сообщил, что в 232-м полку (3-й бригады) осталось к вечеру 150 штыков. Между тем согласно сводке сведений о боевом составе 5-й армии, представленной 9 сентября штабом армии в оперативное управление Восточного фронта, по состоянию на 1 сентября в 232-м полку числилось – солдат 747, штыков 275, сабель 50, пулеметов 19, лошадей 270182. При всех возможных неточностях штабной арифметики, 275 и 150 за три дня – разница существенная. Численность пятоармейских полков могла колебаться в значительном промежутке – от 400 до 1000 штыков в полку. Но 150 штыков – это в любом случае уже не полк183.
Однако еще днем 3 сентября М. Н. Тухачевский отправил В. А. Ольдерогге еще одну телеграмму с настоятельной просьбой немедленно разрешить забрать и ввести в бой пресловутую 5-ю сд (предыдущая, НР 1411/н, была 2 сентября, в результате дивизию было разрешено перевести ближе к передовой, но она оставалась во фронтовом резерве). Заодно нужно было решить еще одну проблему. Справиться с ускоренной перевозкой дополнительных частей железная дорога не могла, поэтому для того, чтобы быстро доставить их на передовую, нужно было тормозить 21-ю сд, которую Москва давно и срочно требовала на Южный, деникинский фронт184.
«Комвосту, копия главкому.
Челябинск 3 сентября 12 часов. Дополнение к телеграмме моей за № 1411/н. Обстановка на фронте армии такова: войска на Петропавловском направлении ведут упорные встречные бои с противником, получившим весьма активные подкрепления за счет бывших ранее в тылу и пополнившихся его дивизий. Так против 26 стр. дивизии из общего числа восьми действующих дивизий три дивизии – Ижевская, 8 Камская и 7 Уральская по-видимому в тылу были пополнены и теперь введены в дело, проявляя упорную активность. Правый фланг 26 дивизии, понеся большие потери, оставил выс. Дубровный и выс. Сенжарский. Необходимо также иметь в виду, что и 3 армия на рубеже р. Ваган встречает серьезное сопротивление. Чтобы ни в коем случае не допустить перехода инициативы в руки противника, мною отдан приказ о переброске частей 35 дивизии из Троицкого района по жел. дороге в район выс. Новорыбинский выс. Сенжарский. Таковая перевозка, несомненно, серьезно отразится на отправке 21 дивизии, так как благодаря слабости дорог и недостаточного количества паровозов и порожняка одновременно перевозки эти затруднительны. Учитывая сложившуюся обстановку и считая невозможным ни на минуту переход инициативы в руки противника, прошу: первое. До выхода армии на рубеж Ишима отказаться от переброски 5 дивизии и разрешить немедленно ввести ее в дело, чтобы поползновения противника к активности решительно пресечь. Второе. Разрешить ослабить перевозку 21 дивизии освобождением Уфимского направления для возможно осуществить переброску бригады (так в тексте) и дивизионных учреждений 35 дивизии из Троицкого района на главное направление. Третье. По изложенному прошу срочного уведомления. НР 1413 /н.
Командарм 5 Тухачевский, член ревсовета Грюнштейн, наштарм Ивасиов»185.
Судя по дальнейшим событиям, добиться положительного решения вопроса или хотя бы ответа от командования фронтом М. Н. Тухачевскому не удалось. Поскольку командарму-5 в итоге пришлось принимать решения самому и брать ответственность на себя.
Вечером 3 сентября пятоармейцы перехватили директиву по 7-й Уральской дивизии (сам документ не найден, но о том, что он действительно был, а также о его содержании, известно из директивы НР 1420 /н, а также из переговоров М. Н. Тухачевского с В. А. Ольдерогге), после которой действовать надо было быстро.
В тот же вечер по частям 5-й армии была разослана следующая директива:
«Начдиву 5, 26, 27, 35 и коменданту Троицкого украйона, копии командармам 1 и 3, копии комвосту и главкому
Челябинск, 3-е сентября, 21 час. Первое. Противник на всем фронте армии перешел в решительное наступление, введя в дело свежие пополнения, свежие, пополненные в тылу дивизии. Из перехваченного приказа видно, что вдоль жел. дороги и тракта Звериноголовская – Петропавловск наступает Волжская группа. Уральской группе в составе 7 и 11 дивизий, сосредоточившейся в районе Владимирское – Новоявленный – Новоникольский приказано было 2 сентября выйти на линию Архангельский186 – хутор Зеленый, что в (10?) верст. юго-восточнее выс. Кладбищенский. Второе. В Троицком районе все спокойно. На участке бригады 2/35 наша разведка противника не встречает. 26 и 27 дивизии ведут упорные встречные бои с противником, штадив 35 и (309?) полк – 7 сентября прибудут на ст. Макушино. 5 дивизия расположена в районе Моревское– Высокова– Камышная. Кавполк грузится в Челябинске для следования на ст. Лебяжья. Третье. Войскам армии приказываю перейти в решительное наступление с целью разбить и уничтожить левый фланг противника, для чего занять следующее исходное положение: а) Троицкий украйон двумя батальонами 31 полка сменит части 35 дивизии в районе оз Карасор – оз Грам – Звериноголовская не позднее 7 сентября. б). 35 дивизия штадив и 309 полк продолжает грузиться для сосредоточения в район ст. Макушино. 2 бригада 35 дивизии оставляет в районе Карасор – оз Грам. 2 батальон разных полков до смены их частями 31 полка и назначив начальника участка. Бригада всеми тремя полками форсированным маршем во что бы то ни стало сосредоточиться в район Благовещенский– Богдановский исключительно к вечеру 6 сентября. С 24 часов 5 сентября бригада 2/35 переходит в подчинение начдива 5 и принимает все меры к установлению с ним связи. При движении принять все меры охранения и разведки. В). 5 дивизия, немедленно выступив из занимаемого ею района и форсированно двигаясь через выс. Кабаний, во что бы то ни стало к вечеру 6 сентября всеми силами выходит в район Богдановский – выс. Островский. Штадив 5 к тому же сроку прибывает в выс. Кабаний. Г). 26 дивизия сосредоточивает главные силы к тракту Звериноголовская– Петропавловск и решительными атаками задерживает противника. Д). 27 дивизия, удлинив к югу свой правый фланг, решительными контратаками отбрасывает наступающего противника. Четвертое. Разграничительными линиями назначаются: меду 5 и 26 дивизиями с 8 сентября выс. Островский – оз. Менгисер, между 26 и 27 дивизиями с 24 часа 5 сентября Кривинское– Теплодубровское для 26 дивизии включительно. Пятое. По словам пленных, Колчак считает это наступление последней надеждой белых. Ввиду важности положения все начальники и красноармейцы должны проникнуться решимостью разгромить врага. Все передвижения должны быть выполнены в точности, несмотря на переутомление, встречаемые препятствия. Шестое. Получение приказа и распоряжения донести. НР 1420 /н.
Командарм 5 Тухачевский, член Реввоенсовет 5 Грюнштейн, наштарм 5 Ивасиов»187.
Одновременно во фронт была отправлена следующая телеграмма:
«Комвосту. 3/ХI – получена. Комвосту, копия Главкому.
Челябинск, 3/9. На фронте 5 армии противник перешел в решительное наступление, охватывая наш правый фланг точка. Части 26 и 27 дивизии местами сбиты точка. Ввиду изложенного решил 5 двз. немедленно ввести в бой, о чем и доношу. № 1414/н.
Командарм-5 Тухачевский, за члена Реввоенсовета, комиссара штабарма А. Розанов»188.
Получив уведомление командования 5-й армии о введении в бой 5-й сд, которая числилась во фронтовом резерве и, соответственно, командованию армии формально не подчинялась, командование фронтом не поняло, что происходит. 3 сентября в 22 часа В. А. Ольдерогге затребовал М. Н. Тухачевского к аппарату за разъяснениями.
Разговор чрезвычайно интересен во многих аспектах, поэтому приводим его целиком.
«– Комфр. Здравствуйте, тов. Тухачевский. Сообщите мне ваши последние сведения на правом фланге. Ваша телеграмма о вводе в бой 5 двз. для меня по общей обстановке не вполне ясна.
– Командарм-5. Здравствуйте, тов. Ольдерогге. Из перехваченного приказа седьмой Уральской дивизии видно, что Уральская группа седьмая и 11 дивизии к первому сентября сосредоточились в районе Владимирский – Ново-Явленный – Новоникольский. Второго сентября группе приказано было занять линию Архангельский – х. Зеленин (10) верст юго-восточнее выс. Кладбищенский. Сейчас группа уже сбила правый фланг 26 дивизии и заняла выс. Новорыбинский и выс. Сенжарский. В районе ст. Петухова противник наоборот поддается. 26 дивизия отходит на линию ст. Пресновская– Теплодубровская. 27 дивизия также ведет упорные бои и местами сбита, по непроверенным сведениям ею оставлено Гренадерская что 10 верст северо-западнее Петуховская. Пленные показывают, что Колчак, находящийся в Петропавловске, сказал, что это сражение решит, кому существовать, красным или ему. Я решил разбить левый обходящий фланг противника, а потому двинул 2 бригаду 35 дивизии на Исаевский, Благовещенский и пятую дивизию на выс. Кабаний выс. Островский, Богдановский. Положение очень серьезное, 26 и 27 дивизии понесли громадные потери и противник сосредоточил много тяжелой артиллерии и около 10 дивизий. О дальнейшем ходе операции буду доносить. Прошу доложить главкому, что 21 дивизию пока что было бы лучше задержать на месте. Все. Тухачевский.
– Комфронт. Где сейчас находится бригада 35 двз. и подняли ли 35 двз. Когда думаете закончить сосредоточение? Где находится Исаевский и Благовещенский. У меня на карте их нет.
– Командарм-5. Исаевский 20 верст юго-восточнее выс. Кабаний, Благовещенский 32 верст южнее ст. Пресновская. Карты нашего издания вам высланы. 2 бригада 35 сейчас в районе Алабукский– Песчаный, бригада с 5 сентября передается начдиву 5, все силы которого вечером 5 сентября будут в районе Исаевский – выс. Кабаний и шестого должны выйти на линию Благовещенский выс. Островский. Форсировка большая, но возможная при наших походных порядках. Все.
– Комфронт. Имеет ли 27 двз. бригаду в дивизионном резерве и где она находится? Сейчас буду говорить с 3 армией, чтобы она оказала вам содействие частями 30 двз. в направлении на Долговское и Утчанское, для чего соответственно перенесу разграничительную линию.
– Так как введение в бой 5 двз. нарушает приказ Главкома о переброске ее вслед за 21 двз, буду докладывать ему сегодня же и ответ вам сообщу. Считаю также совершенно необходимым не выпускатьинициативы. Надеетесь ли вы, что 26 двз. удержится на линии Пресновская – Теплодубровская?
– Командарм-5. Первое. 27 двз. ввела в бой все резервы. Второе. Помощь Третьей армии необходима, и притом сильной ударной группой. Направление на Утчанское вполне хорошо. Третье. 26 двз. вряд ли удержится на указанной линии и дело должна решить пятая дивизия. Четвертое. Опять прошу доложить главкому о задержке 21 двз. Здесь все.
– Комфронт. Где находятся остальные два полка 35 двз, которые вы также намечаете к переброске?
– Командарм-5. 307 полк в бригаде 2/35, 309 полк грузится ст. Бродах. Все.
– Комфронт. Больше у меня к вам вопросов нет. После переговоров опять попрошу Вас к аппарату. Ольдерогге»189.
Обращает на себя внимание ряд обстоятельств.
Во-первых, на момент этого разговора В. А. Ольдерогге приказа о введении в бой 5-й сд не отдавал. Соответствующей армейской телеграммой его поставили перед фактом, что это уже сделано. Причем он не понял, зачем это надо. Необходимость такого шага для него по обстановке была не ясна.
Во-вторых, приказа о нанесении вспомогательного удара частями 30-й сд тоже еще не было. В. А. Ольдерогге еще только собирался связываться с 3-й армией по вопросу о ее действиях.
В-третьих, хотя 5-я сд числилась в резерве фронта, но решить вопрос о ее судьбе своей властью В. А. Ольдерогге не брался. Ему для этого нужен был Главком. («Так как введение в бой 5 двз. нарушает приказ Главкома о переброске ее вслед за 21 двз, буду докладывать ему сегодня же и ответ вам сообщу».)
В. А. Ольдерогге, как и обещал, связался с Главкомом.
«– Ольдерогге – Последние дни обстановка на фронте 5 армии и на железнодорожном направлении на город Ишим на фронте 3 армии приняли характер встречных боев. Противник на правом фланге 5 армии перешел в энергичное контрнаступление группой из 4 дивизий (Ижевская, 8 Камская, 7 Уральская и 11-я), пополненных общей численностью до 16 тыс. штыков, и занял выс. Новорыбинский – выс. Сенжарский; части 26 дивизии отходят до линии Пресновская – Теплодубровская. 27 дивизия также ведет упорные бои и местами сбита: по непроверенным сведениям, ею оставлена Гренадерская, что в 10 в. северо-западнее Петуховское. По показаниям пленных Колчак, находящийся в Петропавловске, придает назревающему бою решительное значение. По создавшейся обстановке считаю совершенно необходимым использовать 5 дивизию для решительного удара на левый фланг противника в направлении Новорыбинский – Сенжарский. Командарм 5, оценивая положение крайне напряженным, выбрасывает в этот же район 35 дивизию и намечает к вечеру 5 сентября сосредоточить ударную группу из 5 див и бригады 35 див в районе в. Кабаний– Исаевский что в 40 верстах юго-восточнее ст. Пресновской. (Прошу разрешить – перечеркнуто) взять 5 дивизию для намеченной операции, которая, несомненно, несколько задержит переброску этой дивизии вслед за 21-й. Кроме того, командарм-5 спешно перебрасывает на Петропавловское направление еще 2-й 35 див. с линии Орской желдороги, что в свою очередь на несколько дней замедлит провозку 21-й дивизии.
– Каменев – 5 дивизию можно взять с тем, чтобы по окончании этой неприятной истории дивизия была вновь выведена в резерв. Перевозку 35 дивизии надо провести так, чтобы ни один из погруженных уже эшелонов 21-й дивизии не выгружался.
– Ольдерогге – Конечно, выгружать посаженные эшелоны не будем, но недостаток порожняка и паровозов уменьшит в ближайшие дни дальнейшую посадку очередных эшелонов.
– Каменев – Понимаю. Считаю вопрос решенным.
– Ольдерогге – Больше у меня вопросов нет. Сегодня Меженинов и Муралов выехали в Москву. Мы наметили целый ряд вопросов для отдельной группы в фронте, в разрешении которых прошу Вашего содействия.
– Каменев – Хорошо, до свидания»190.
Обращает на себя внимание разница в изложении обстановки М. Н. Тухачевским В. А. Ольдерогге и дальнейшей передаче ее В. А. Ольдерогге Главкому.
М. Н. Тухачевский сразу доложил, что на участке 5-й армии, помимо фронтального наступления противника, идет еще один удар с юга и обозначилась угроза охвата правого фланга («Уральская группа седьмая и 11 дивизии к первому сентября сосредоточились в районе Владимирский – Ново-Явленный – Новоникольский. Второго сентября группе приказано было занять линию Архангельский – х. Зеленин (10) верст юго-восточнее выс. Кладбищенский. Сейчас группа уже сбила правый фланг 26 дивизии и заняла выс. Новорыбинский и выс. Сенжарский»). Эта информация сообщалась В. А. Ольдерогге уже как минимум во второй раз, первый – в армейской директиве НР 1420/н («Из перехваченного приказа видно, что вдоль жел. дороги и тракта Звериноголовская – Петропавловск наступает Волжская группа. Уральской группе в составе 7 и 11 дивизий, сосредоточившейся в районе Владимирское – Новоявленный – Новоникольский приказано было 2 сентября выйти на линию Архангельский – хутор Зеленый, что в (10?) верст. юго-восточнее выс. Кладбищенский»), которая направлялась также копией комвосту. Неизвестно, получил он ее к моменту первого разговора с М. Н. Тухачевским, или нет (мог еще не получить, и именно этим могло объясняться его заявление, что введение в бой 5-й сд по обстановке для него не вполне ясно). Однако во второй раз вся ситуация до него была доведена полностью. И все острые вопросы поставлены сразу.
Но этой информации в докладе В. А. Ольдерогге С. С. Каменеву нет. Он просто сказал: «Противник на правом фланге 5 армии перешел в энергичное контрнаступление группой из 4 дивизий (Ижевская, 8 Камская, 7 Уральская и 11-я), пополненных общей численностью до 16 тыс. штыков, и занял выс. Новорыбинский – выс. Сенжарский; части 26 дивизии отходят до линии Пресновская – Теплодубровская». И хотя серьезность обстановки понятна уже хотя бы из упоминания о солидной численности противника, но сама картина представлена в искаженном виде – еще одного удара с юга из нее не видно, поскольку нет упоминания о районах сосредоточения и дальнейшего выдвижения Уральской группы. Правда, С. С. Каменев мог бы и сам в конечном итоге разобраться в обстановке, поскольку и директива НР 1420 /н, и телеграмма-уведомление о введении 5-й сд в бой, из 5-й армии направлялись копиями и ему тоже. Но во-первых, неизвестно, успел он их получить к моменту разговора с В. А. Ольдерогге или нет (тоже мог еще не получить), во-вторых, что главное – В. А. Ольдерогге изначально представил информацию в искаженном и более сглаженном виде, чем было на самом деле.
Интересна также подача В. А. Ольдерогге С. С. Каменеву информации о 5-й сд. Комфронта просил разрешения ввести ее в бой, но не сказал о том, что дивизия уже забрана и задачи ей уже поставлены.
Стоит также проследить за характером обсуждения вопроса о 21-й сд. М. Н. Тухачевский в своей телеграмме комфронту № 1413/н от 3 сентября просил пропустить по железной дороге 35-ю сд, как более срочную, в очереди вперед за счет 21-й сд. Здесь и сейчас это важнее. («Таковая перевозка, несомненно, серьезно отразится на отправке 21 дивизии, так как благодаря слабости дорог и недостаточного количества паровозов и порожняка одновременно перевозки эти затруднительны… прошу… разрешить ослабить перевозку 21 дивизии».) О том, что 21-ю сд нужно вообще оставить, речи не было. А уже в состоявшемся чуть позднее разговоре с В. А. Ольдерогге по прямому проводу М. Н. Тухачевский дважды, прямым текстом, просил доложить С. С. Каменеву, что 21-ю сд нужно задержать: «О дальнейшем ходе операции буду доносить. Прошу доложить главкому, что 21 дивизию пока что было бы лучше задержать на месте». И далее: «Опять прошу доложить главкому о задержке 21 двз.». Причем из всего контекста его доклада комфронту следует, что нужно это – по обстановке на фронте. Ни о каких железнодорожных обстоятельствах речи уже не шло.
Этого В. А. Ольдерогге не сделал. Докладывая С. С. Каменеву про эту дивизию, он выбрал только транспортный аргумент – в связи с экстренной перевозкой 35-й сд, 21-й сд будет отправляться, но чуть медленнее. Причем со ссылкой на М. Н. Тухачевского, а не от своего имени: «Кроме того, командарм-5 спешно перебрасывает на Петропавловское направление еще 2-й 35 див. с линии Орской желдороги, что в свою очередь на несколько дней замедлит провозку 21-й дивизии». Дескать, это не я вам срываю график, а командарм-5.
Поэтому и реакция С. С. Каменева была достаточно спокойной и касалась сугубо транспортного аспекта – везите, но 21-й сд не мешайте («Перевозку 35 дивизии надо провести так, чтобы ни один из погруженных уже эшелонов 21-й дивизии не выгружался»)191.
После переговоров с Главкомом, в 24 часа, В. А. Ольдерогге вновь вызвал М. Н. Тухачевского к аппарату.
«– Комфронт. Главком разрешил взять 5 дивизию с тем, чтобы по окончании намеченной вами операции дивизия вновь была бы выведена в резерв. Вместе с тем Главкомом же разрешено произвести Вам срочную переброску частей 35 дивизии из района Троицкого украйона за счет интенсивности перевозки 21 дивизии192, но с тем, чтобы ни один из эшелонов этой дивизии, уже погруженной, не были бы высаживаемы точка. В этом направлении в связи с нашими переговорами сейчас даю директиву причем 3-я армия Вам окажет содействие в направлении Утчанское, вероятно, двумя бригадами 10 дивизии, причем в этот район она выйдет указанной группой дня через три. Как у вас стоит вопрос с патронами?
– Командарм-5. Хорошо пока, что левый фланг 27 дивизии занимает Частозерское. Давление противника очень сильно, так что возможен некоторый отход так что 30 дивизия должна держать тесную связь с 27 дивизией самое лучшее – атаковать противника на линии Чистозерское – Бутыринское и дальше на оз. Малое Медвежье точка. Патроны на исходе. Только что выслали 500 тысяч 26 дивизии, не могу сказать точно, сколько осталось, но во всяком случае менее полумиллиона и это разлетится за несколько дней точка. Очень прошу экстренно выслать 2 миллиона патрон, иначе большая операция не пройдет гладко, а то и хуже. Все. Тухачевский.
– Комфронт. Завтра к вам в Челябинск выезжает начальник штаба Гарф для решения вопроса в связи с намеченной общей группировкой. Все, что возможно, отправлю с ним. Это относительно патронов, но на два миллиона рассчитывать нельзя, ведь сейчас в Симбирске патронный завод передан центру и мы получаем патроны по общим нарядам. По всем данным, Колчак выдвигает свои последние пополнения и намеченная вами операция должна привести к окончательному его разгрому. Все. Ольдерогге»193.
Таким образом, на момент второго разговора В. А. Ольдерогге с М. Н. Тухачевским фронтовой директивы также еще не было. А сам Владимир Александрович выполнял роль главным образом приемопередаточного звена между командармом-5 и главкомом, к тому же искаженного.
И вот только после этого и последовала фронтовая директива, которая, по существу, просто визировала все ранее принятые командармом оперативные решения.
«Приказ армиям фронта о ликвидации успеха противника в полосе 5 армии.
№ 04339, Г. Симбирск 3 сентября 1919 г.
Противник, подведя свежие части, перешел в наступление против 5 армии и потеснил ее правый фланг. Против 3 армии в полосе железной дороги Тюмень – Омск неприятель пытается остановить наше наступление. Задача фронта остается прежней. Приказываю:
1/. 5 армии, сосредоточив ударную группу, решительно разбить сопротивляющегося противника и отбросить его за Ишим.
2/. 3 армии, продолжая преследование противника, ударом двух бригад в направлении от Частоозерское на Утчанское оказать содействие левому флангу 5 армии, установив с ним тесную связь.
3/. Разграничительной линией между 5 и 3 армиями временно устанавливается: Крепостная– Частоозерское– Утчанское.
4/. 5 стрелковая дивизия из фронтового резерва передается в распоряжение командарма-5
5/. О получении директивы и отданных распоряжениях донести
Командвост Ольдерогге, Член РВС Позерн, наштавост В. Гарф»177.
Причем получили ее в штабе армии уже 4 сентября.
«Директива 04339. Челябинск, 4 сентября, 11 ч. 20 мин. Директива НР 04339 получена. НР 895. Наполеарм Полозов, Военком штарм Розанов»194.
Что же касается содействия со стороны 30-й сд, то, поскольку 3-я армия тоже подверглась удару белых, оказать эффективную помощь соседям она не могла. Уже 5 сентября фронту пришлось 3-ю армию понукать.
«Подана 5/9 16 ч. 3 м. попол. Передана 5/9 16/35. Оперативная вне очереди. Через отв. деж. Командарм 3. Симбирск, 5 сентября. Направление, данное 1 бригаде 30 дивизии на Бутыринское Каменское расходится с директивой фронта, где требовалось бригаду направить наУтчанское. Немедленно измените задачу первой бригаде согласно директивы фронта. Об исполнении донести. № 04357. Командвост Ольдерогге, член РВС Позерн за наштавост Шварц»195.
И далее: «Передана 7/9 4 ч. 13 м. пополудни Оперативная вне очереди. Командарм 3. Симбирск, 7 сентября. В сводке НР 05286 говорится, что один полк первой бригады 30 дивизии по смене правофланговых частей 27 дивизии должен наступать на Бутыринское и только два полка, которые еще сосредоточиваются в Дронова перейдут в наступление на Утчанское. Такое раздергивание полков бригады при их разновременном наступлении не является требуемой от вас энергичной поддержкой 27 дивизии. Приказываю немедленно принять меры к направлению на Утчанское всех трех полков первой бригады. Командвост Ольдерогге»196.
И далее: «Оперативная вне очереди. Через отв. деж. Командарму 3. Копия командарму 5 и Главкому. Симбирск 10 сентября. 30 дивизия не оказывает никакого содействия 27 дивизии и пятится назад. Потребуйте от дивизии самых решительных действий по выполнению поставленной ей задачи. Обратите внимание командного состава на недопустимость подобной боевой работы, когда обстановка на фронте вызывает принятие исключительных мер. НР 04431. Ольдерогге, Позерн»197.
Возвращаясь к трактовке Б. В. Соколовым темы «спасения». Сразу же обращают на себя внимание неточности или вообще искажения им картины событий.
Во-первых, речь идет не просто о «дивизии из фронтового резерва», а о дивизии, изначально пятоармейской, которая была выведена в резерв незадолго до описываемых событий. Причем фронт как раз требовал убрать ее с основной боевой линии и готовить к отправке как можно скорее, тогда как армейское командование постоянно пыталось ее задержать по тому или иному поводу. Можно вспомнить, что она была одной из фигуранток «крепкой телеграфной перепалки».
Во-вторых, говорить о «спасении легендарных пятоармейцев от разгрома» в данном случае неуместно, поскольку «спасти» армию, подвергшуюся удару превосходящих сил противника, с помощью одной двухбригадной дивизии было в любом случае довольно затруднительно. К тому же «разгрому» 5-я армия не подверглась и за весь месяц боев, а с оборонительными боями отошла за Тобол, причем темпы ее отступления были более чем в два раза медленнее, чем темпы предшествующего наступления.
В-третьих, «спасение» В. А. Ольдерогге выражалось в данном случае в том, что он служил приемо-передаточным звеном, причем искаженным, между командармом-5 и Главкомом – спросил у него разрешения взять 5-ю сд, которую командарм-5 и так уже забрал, а потом передал М. Н. Тухачевскому, что С. С. Каменев дивизию взять разрешил. Напрасно комментаторы не поверили в данном случае М. Н. Тухачевскому, который в статье «Курган – Омск» очень точно изложил историю с введением этой дивизии в бой. 5-ю дивизию командование забрало действительно «на свой страх и риск», поставив фронт перед фактом, а он уже только визировал все оперативные решения, ранее принятые армейским командованием.
В-четвертых, роль 30-й сд не стоит преувеличивать. Согласно изначальному плану 5-й армии основную работу по разгрому обходной группы белых должны были делать пятоармейские части – 5-й сд и 35-й сд, а части 30-й сд лишь оказывать им содействие вспомогательным ударом. При этом удар частей 30-й сд фактически не состоялся, а контрманевр 5-й сд и 35-й сд закончился с результатом 50 на 50 для обеих сторон, хотя перфекционист М. Н. Тухачевский и считал его сорванным.
И наконец, совершенно непонятно, что Б. В. Соколов имел в виду под «отошли без больших потерь». По данным В. А. Шулдякова, пятоармейцы за месяц боев потеряли 60 % личного состава198. Правда, его данные можно поставить под сомнение, так как они опираются главным образом на сведения периодической печати белых и, следовательно, с высокой степенью вероятности завышены. Сводки 5-й армии приводят совершенно другие цифры – по данным штарма, они за период с 15 августа по 1 октября потеряли убитыми 692 человека, ранеными 2411 человек, без вести пропавшими 466 человек. Однако эти данные очевидно неполные199.
Ошибки разведки
Не лишенная интереса подробность выяснилась из телеграммы от 2 сентября, отправленной из штаба 3-й армии.
«2/1–55 Вне очереди
Наштаглавковосток, копия наштарм-2, комгруппы Уфимской
Комгруппы Уфимской доносит, что после боев 1 сентября конгруппа ген. Волкова отошла на фронт оз Переймы д. Актабан, имея Сибказдивизию районе д. Зарослое Власово южные и штагруппы временно д. Власова сев. Точка.
Уфимгруппа во исполнение директивы командарма сегодня перешедшая в наступление на фронте оз. Долгое д. Воробьева Петуховское ввиду сложившейся обстановки направо от нее вынуждена была 8 дивизией вести наступление на фронт оз. Горькое зап. Утчанское оз Медвежье а4-й Сводной казачьей ген. Мамаева повернуть на север от Сусарлимское на Чебачья Бутырина точка.
Захваченными пленными 241 красного полка в д. Чебачья выяснилось что группа противника составе 241, 242, 243 и 235 полков т. е. 27 дивизии наступают будто бы общем направлении Долгое-Бутырино Дубынкино точка. Красными заняты Бутырино Чебачья Карасья точка. Перед фронтом 3 армии частей пятой дивизии красных не обнаружено точка. Видимо, произошел сдвиг красных к северу точка.
Настоящее время 8 дивизия ведет бой районе Жидково Ново Илгинская запятая а 4 дивизию двумя кавбригадами комгруппы Уфимской решил использовать для ликвидации Бутыринской группы красных разобщающей фланги 2 и 3 армий точка. Крайне желательно использовать благоприятно складывающуюся для уничтожения этой группы красных обстановку совместным ударом частей 2 армии с севера и Уфимской с юга точка.
Командарм ходатайствует об отдаче соответствующих спешных распоряжений точка.
Ст. Петропавловск 2/IХ 15 час Нр 03813
Наштарм 3 полк Оберюхтин»200.
Перегруппировку красных, в том числе вывод 5-й сд с основной боевой линии, белые явно не заметили.
«Сволочь Ольдерогге» – штрихи к портрету
В середине сентября, обратив внимание на неблагоприятное изменение обстановки на Восточном фронте, В. И. Ленин подверг В. А. Ольдерогге жесткой критике и поставил вопрос о смене командования:
«Т. Гусев. Вникая в письмо Склянского (о положении дел 15/IХ) и в итоги по сводкам, я убеждаюсь, что наш РВСР работает плохо. Успокаивать и успокаивать, это – плохая тактика. Выходит «игра в спокойствие». А на деле у нас застой – почти развал. На сибирском фронте поставили какую-то сволочь Ольдерогге и бабу Позерна и «успокоились». Прямо позор! А нас начали бить! Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты энергичные меры. Выпускать из рук победу – позор… Ленин»201.
«Троцкому, Серебрякову, Лашевичу. …затем, поставить Главкому на вид крайнюю неэнергичность Ольдерогге и необходимость принять меры, либо заменяя его более энергичным командиром (обсудить вопрос о Фрунзе), либо посылку надежнейших и энергичнейших комиссаров, либо и то и другое»202.
Справедливость требует отметить – «сволочь» В. А. Ольдерогге мог бы переадресовать часть этой критики обратно Реввоенсовету республики и Главному командованию. Ведь «обобрал» Восточный фронт Владимир Александрович не по своей инициативе. Свою долю ответственности должно нести и Главное командование – как минимум за недооценку А. В. Колчака. Тем не менее следует отметить, что Главком, обязанный отвечать за всю Советскую республику, явно был занят в первую очередь более важными на тот момент событиями на других фронтах. Кроме того, поскольку движение информации происходило снизу вверх, а не сверху вниз, вполне вероятно, что Главное командование было попросту введено в заблуждение сравнительно спокойными сводками с Восточного фронта. У него не было оснований беспокоиться, потому что фронт вовремя не сигнализировал.
Тем не менее, как представляется, столь резкая оценка В. А. Ольдерогге была в значительной степени заслуженной.
Любопытно бегло взглянуть на работу фронтового командования в ходе второго этапа операции.
Уже вскоре после начала контрнаступления Восточный фронт получил выговор от Главкома за дезинформацию. К сожалению, лента оборвана, поэтому точно установить, кому именно он адресован – В. А. Ольдерогге или В. Е. Гарфу, пока не представляется возможным.
«Каменев – Считаю, что в период не блест(ящей) обстановки на фронте это абсолютно не(до)пустимо. Вновь получается та (неразб.) с которой я так боролся, будучи (неразб.)фронта а именно: то сводки у нас относительно благополучны, а сейчас вы открываете тяжелое положение 5 армии. Только вчера н-к штаба нарочно просил переговорить с Тухачевским, чтобы выяснить действительное положение, вместо этого нам была дана лишь сводка, которая безусловно ввела нас в заблуждение. Предполагаю, что ежедневные переговоры (с) командующими не ведутся. Я кончил. Больше вопросов не имею. Каменев»203.
Вероятно, речь шла вот об этой просьбе:
«Записка. Ответственному дежурному. Наштареввоенсовет просил Вильгельма Евгеньевича дать самую последнюю обстановку на фронте 3 и 5 армий и если таковой Штавост сейчас не имеет, то личными расспросами узнать у командармов 5 и 3 и сообщить запиской. Дежурный Генштаба Модеров. Резолюция: «Исполнить через отв. дежурного». 4/IХ»204.
11 сентября командование Восточным фронтом направило Главкому докладную записку с предложением о пересмотре ранее принятого решения о ликвидации фронта как явно не соответствующего ни степени потенциальной угрозы со стороны противника, ни объему предстоящей работы.
«12/IХ 1 ч. – мин. Симбирск 12 сентября 1919 года. Москва, Главкому.
С выдвижением Восточного фронта за реку Ишим и занятием Омска перед командованием Фронта встанет вопрос об обеспечении со стороны Акмолинской, а затем и Семипалатинской области дальнейшей нашей операции вглубь Западной Сибири. Имелись сведения, что противник в случае отхода за Ишим предполагает направить на Кокчетав Волжский корпус. В Кокчетаве войсковым отделом Сибирского казачьего войска была объявлена мобилизация казачьего населения призыва с 1900 по 1913 год, что может дать не менее 15.000 человек, а 8 сентября на правом фланге 5-ой армии на Петропавловском направлении появились новые части какого-то войскового Сибирского казачьего корпуса. После того как Красная армия перейдет Иртыш, на фланге ее операционного направления окажется Семиреченская армия противника, действующая в Семипалатинской и Семиреченской областях. Общая численность ее по данным, которые являются устарелыми, определяется до 2-х пехотных и 2-х кавдивизий до 8.000 штыков и 5.000 сабель. Так как район к востоку от Томска охвачен восстанием, для Колчака является вопросом жизни и смерти добиться решения войны или в крайнем случае задержать нас, не доходя с отступающими частями линии реки Оби, а потому состав Семиреченской армии, безусловно, будет повышен за счет усиленной мобилизации Сибирского казачества, как это было проделано в Акмолинской области. Все это заставляет заранее учесть, что Красная армия, действующая вдоль Сибирской магистрали, будет иметь на своем правом фланге свежие силы противника областей, не затронутых еще войной, эти силы могут быть увеличены путем переброски через Новониколаевск и через Семипалатинск тех ресурсов, которые Колчаком уже сосредоточены или намечаются к действию на Омском направлении. Казачество не представляет серьезной боевой силы, однако, как показал опыт действий в Оренбургском и Уральском районе и на правом фланге 5-й армии, может время от времени наносить тяжелые удары благодаря своей подвижности и неумению наших частей бороться с конницей. Ограничиться выделением на юг простых заслонов в виде отдельных бригад и дивизий не рационально. Это поведет лишь к распылению сил и средств, которые легко могут подвергнуться риску отдельного поражения. Чтобы придать устойчивость нашему наступлению вдоль Сибирского тракта, потребуется создание самостоятельной сильной группы, которая, обеспечивая это наступление с юга, имела бы задачей вторжение в Семипалатинскую и Семиреченскую области и закрепления их за собою. Таким образом, после форсирования Ишима нам неизбежно придется вести операцию по двум расходящимся направлениям на фронте около 1000 (?) верст, причем задачи, преследуемые на каждом из них, настолько велики по своему объему, что сосредоточить их в руках полевого управления одной армии крайне трудно, потребуется создать на каждом отмеченном направлении самостоятельную армию, а для общего управления операциями создать или штаб группы армий или сохранить существующий уже Штаб Восточного фронта. Вышеизложенное докладывается на Ваше усмотрение. Нр 325/с
Командвост Ольдерогге, член РВС Позерн, врид наштавост Шварц»205.
Примечательно признание комфронта: «Казачество не представляет серьезной боевой силы, однако, как показал опыт действий в Оренбургском и Уральском районе и на правом фланге 5-й армии, может время от времени наносить тяжелые удары благодаря своей подвижности и неумению наших частей бороться с конницей. Ограничиться выделением на юг простых заслонов в виде отдельных бригад и дивизий не рационально. Это поведет лишь к распылению сил и средств, которые легко могут подвергнуться риску отдельного поражения».
Таким образом, В. А. Ольдерогге признал «нерациональность», а по существу ошибочность группировки, предложенной фронтом перед началом форсирования Тобола.
Напомним, что во второй половине августа, согласно фронтовой директиве № 04147 от 16 августа, в сторону территории Сибирского войска предполагалось выставить лишь боковой отряд65, который составе двух бригад 26-й сд двигался по Звериноголовскому тракту. Этот участок и стал в итоге самым слабым звеном всей операции. Более того, 1 сентября в разговоре с М. Н. Тухачевским в ходе обсуждения дальнейших действий войск фронта после занятия Петропавловска В. А. Ольдерогге полагал достаточным отправить по южному маршруту Кокчетав – Акмолинск – Павлодар вообще только одну бригаду 35-й сд157. Именно такие решения о выделении на юг простых заслонов в виде отдельных бригад и дивизий и были признаны в докладной записке от 11 сентября нерациональными.
Понятно, что это признание было вызвано горьким опытом, полученным в ходе Тобольско-Петропавловской операции. Однако все перечисленные в данной докладной факторы имели место и раньше, и в первую очередь опыт действий в Оренбургском и Уральском районах. Остается лишь догадываться, почему он не был принят во внимание при приближении войск Восточного фронта к территории Сибирского войска.
Кроме того, ранее расценив как маловероятные полученные разведкой 5-й армии сведения о всеобщей мобилизации в Сибирском войске, В. А. Ольдерогге на этот раз посчитал ее возможные результаты по максимуму. Хотя на практике в результате этой мобилизации войсковому атаману П. П. Иванову-Ринову удалось собрать в состав корпуса лишь около 4500 сабель (представленные А. П. Будбергом сведения о 7500, скорее всего, не соответствовали действительности). Таким образом, расчетная цифра на 15 тысяч мобилизованных казаков представляется более чем завышенной.
Что же касается других, не казачьих ресурсов и резервов, то они в тылу у А. В. Колчака уже отсутствовали, поскольку были израсходованы в более ранних операциях. В этом плане показательным является уже приводившееся выше письмо М. К. Дитерихса К. В. Сахарову от 25 сентября: «Я уже сообщил Вам, что образцовой Егербриг Омска не существует… От бригады в Омске имеется всего пять рот и новобранцы и это составляет единственную надежную охрану Верховного правителя… Осложнившееся положение в 3-й армии мне вполне ясно, но надо считаться с действительностью, так как никаких резервов в тылу не было. Единственные резервы 12 и 13 Сибдивизий были преждевременно израсходованы в Челябинской операции… Сегодня направляю к Вам мой последний не собравшийся полностью резерв части бригады Красильникова в составе полка пехоты 1200 человек, егерского батальона 350 человек, инженерного дивизиона 100 человек при двух орудиях. Дальше усиление смогу производить только путем дружин Креста…»109
Тем не менее основная идея докладной – что Восточный фронт сворачивать еще слишком рано – представляется совершенно верной. Сделанный ранее вывод об утрате А. В. Колчаком сил и способности к сопротивлению стоил двум армиям месяца тяжелых боев и отступления к исходным рубежам за Тоболом.
На следующий день В. А. Ольдерогге связался с начальником Полевого штаба РВСР П. П. Лебедевым, чтобы как можно скорее получить ответ на поставленные в докладной вопросы.
«Из разговора с полевым Штабом, 12/IХ. 2 ч. 15 мин.
– Ольдерогге. Добрый вечер, Павел Павлович. Хотел переговорить с вами по вопросам, поставленным мною в записке, переданной вам сегодня.
– Лебедев. Добрый вечер. К сожалению (неразб.) я не готов вам ответить, потому что не удалось еще достаточно обстоятельно переговорить с Главкомом. Вполне понимаю Ваше трудное положение и завтра постараюсь вам ответить определенно. Есть еще вопросы?
– Ольдерогге. Есть. Дело в том, что бои на фронте принимают затяжной характер, причем противнику удалось сосредоточить на главном направлении превосходные силы. Наши части в боях изматываются и может наступить момент резкого упадка. При общем протяжении фронта собрать что-нибудь на Петропавловское направление трудно, а надо озаботиться созданием второй линии. Сейчас ведется усиленное формирование крепостных полков, но вы сами знаете, что (неразб.) части сразу не годятся для крупной боевой работы. Не может ли фронт рассчитывать на некоторое усиление, а именно: раньше всего желательно было бы вернуть 21 дивизию (неразб.), а может быть, можно было бы получить с Туркфронта, с туркестанского направления, где обстановка сложилась столь благоприятно для нас. Надо учесть, что именно здесь, на рубеже Ишима, Колчак дает нам окончательный бой и ослабление нашего фронта, несомненно, им учтено. Считаю, что для разрешения вопроса на востоке необходимо уделить ему должное внимание.
– Лебедев. Вполне согласен со всем, что вы сказали, но по общей обстановке сомневаюсь, чтобы удалось исполнить ваше желание, поэтому совершенно необходимо, чтобы востфронт на финише выжал из себя все те усилия, которые необходимы для решительного успеха. Думаю, что хорошо нажав на 3 армию, можно достигнуть много, не забывайте, что в этом отношении 3 армия очень нуждается в нажиме сверху. Самостоятельность же многого не дает. Во всяком случае, Ваш разговор теперь же доложу Главкому и завтра доложу еще Юр[еневу].
– Ольдерогге. Благодарю Вас, буду ждать ответ. А третьей армии жму каждый день, но, к сожалению, ничего не могу выжать. Сегодня на фронт выехал член РВС Кузьменко с походным трибуналом. Как видите, все средства пущены. Еще один вопрос относительно возможности (неразб.) покупки 5000 лошадей. С покупкой не справимся, необходимо разрешение провести мобилизацию. И наконец, последний вопрос относительно винтовок, которые я просил у Главкома, 10.000. Нужда в них чрезвычайная и я вновь прошу удовлетворить ходатайство фронта в течение ближайших дней.
– Лебедев. 3 армию необходимо стягивать к югу. О мобилизации лошадей доложу и отвечу. Винтовки вам назначены, но не в первую очередь. Походатайствую, чтобы поскорее дали хотя часть. Будьте здоровы.
– Ольдерогге. До свидания…»206
Вопрос о судьбе фронта не обсуждался. Для его решения требовалось более длительное время. К тому же такие вопросы явно выходили за пределы компетенции только одного Главкома. По остальным же вопросам П. П. Лебедев сразу дал понять, что хотя вооружение для вновь формируемых крепостных полков Восточный фронт и получит, но во всем остальном ему придется рассчитывать на наличные силы. Тем не менее Главкому он доложил.
На следующий день В. А. Ольдерогге связался с С. С. Каменевым, и у них состоялся довольно жесткий разговор.
«Из разговора по прямому проводу В. А. Ольдерогге и С. С. Каменева, 13/IХ, 3 часа.
– Ольдерогге. Добрый вечер, Сергей Сергеевич. Вчера вечером я передал начальнику штаба ряд вопросов для доклада Вам, которые чрезвычайно остры. Первое, в каком положении (неразб.). Второе – о переброске штаба фронта в новый район, по обстановке на востфронте необходимо здесь развить ряд работ, между тем как вместе с т. Межениновым были выделены ряд сотрудников, некоторые из которых, по сведениям, влиты в 12 армию и таким образом, не ведя подготовительных работ во фронтовом масштабе, вместе с тем исключительно ослабили работоспособность штаба; наконец, часть сотрудников сидит в Брянске без денег. С другой стороны, обстановка на востфронте делает наше пребывание в Симбирске крайне неудобным, мы слишком удалены, что чувствуется ежечасно; необходимо получить точные указания от Вас, как исходные данные для дальнейшей работы. Третье. Бои на фронте принимают затяжной характер, противнику удалось сосредоточить значительные силы на Петропавловском направлении и к северу от него; он настойчиво давит наши части, которые, будучи слабы численностью, тем не менее, ведут упорное сопротивление и не дают противнику возможности окончательно вырывать у нас инициативу.
– Каменев. Владимир Александрович, Вы повторяете вчерашний разговор по [нечит. ] начальник штаба должен был дать вам сегодня ответ (неразб.) сводится 1/. На востфронте Вы должны развить всю ту работу, которая от Вас требовалась и требуется сложившейся обстановкой. Эта обстановка заставляет обратить все Ваше внимание на оперативную часть, в чем наблюдается (неразб.): 3 армия должна быть двинута к югу207. Вам хорошо было известно, что в районе Петропавловска Вы встретили сопротивление и к этому надо было быть готовым; однако Вы не приняли нужной группировки. Работа Меженинова ни в чем не сокращена и ведется в том масштабе, каком это требовалось, если у Вас имеются в Брянске сотрудники, которые, поступив в распоряжение Меженинова, бездеятельно (неразб.), отзовите их к себе и выясните истину… как бы ни затруднительно было Вашему командованию нахождение в Симбирске, Вы, вероятно, согласитесь, что для сложившейся на фронте обстановки никакой переезд куда бы то ни было немыслим и надо лишь улучшить условия работы. 3). До выяснения обстановки на Вашем фронте я не использую 5 и 6 бригады, формируемые Гольдбергом, и предлагаю Вам принять все меры к скорейшему окончанию формирования этих бригад, для чего впервую очередь отпустите обмундирование на 9 тысяч человек, о чем (неразб.) мною отдано приказание; больше вопросов нет, я тороплюсь на поезд.
– Ольдерогге. Таким образом, рассчитывать на возможность возвращения остальной части 21 дивизии не приходится? Дело в том, что сейчас обстановка такова, что одна дивизия могла бы придать нам значительную устойчивость и изменить настроение в нашу пользу, тогда как при неудаче этого будет уже мало. Принимаю меры к ускорению перегруппировки 3 армии, но это займет немало времени, а части 5 армии ведут бои уже в течении (неразб.), что после всего похода может резко отозваться общей усталостью и вялостью в дивизиях, поэтому-то я вчера и просил начальника Штаба у Вас разрешить вернуть 21 дивизию, а если возможно, то выделить из Туркфронта и 20-ю.
– Каменев. Вы [не] взяли на себя труд рассчитать время, когда к Вам может вернуться 21 дивизия и прийти 20, и если бы Вы это сделали, то для Вас ясно было бы, насколько неудачны Ваши мотивы с ссылкой на обстановку и утомленность 5 армии (неразб.), а также станет понятно, что передача дивизий Гольдберга, если это потребуется, является самой скорейшей помощью, а еще лучше, если вы быстро перегруппируете 3 армию, на что я (неразб.)
– Ольдерогге. Сергей Сергеевич, я полагаю, что повернуть 21 дивизию, которая в большей части еще на колесах, несомненно проще и скорее, чем окончит формирование бригад Гольдберг.
– Каменев. Части 21 дивизии уже в Новохоперске, на колесах остался один полк.
– Ольдерогге. Значит, кроме частей Гольдберга (неразб.) 20-я дивизия, которая сосредотачивается в районе (неразб.). Вам известно, что большая разница между вновь сформированными частями и боевыми частями и поэтому (неразб.) переброска 20-й.
– Каменев. Мне также известно, что Гольдберг сформировал вашу 20 дивизию, которая сегодня 3 эшелонами начала движение к Шорину.
– Ольдерогге. Слушаю. Будет ли разрешено задействовать [формирования] Гольдберга по мере их окончания выдвигать к востоку или они должны оставаться в районах формирования до Ваших указаний?
– Каменев. Если обстановка не изменится, конечно будет разрешено выдвинуть вперед. Повторяю, что Вам надлежит спешно передать обмундирование Гольдбергу, после чего формирование будет закончено.
– Ольдерогге. Больше у меня вопросов нет»208.
Таким образом, С. С. Каменев недвусмысленно поставил В. А. Ольдерогге в вину то обстоятельство, что Восточный фронт, по сути, выпустил ситуацию из-под контроля. Перегруппировку нужно было производить гораздо раньше («3 армия должна быть двинута к югу. Вам хорошо было известно, что в районе Петропавловска Вы встретили сопротивление и к этому надо было быть готовым; однако Вы не приняли нужной группировки»), и раньше же думать о переезде штаба, если такая необходимость действительно существовала, поскольку в данной ситуации переезд означал бы потерю управления в самый неподходящий момент. И в просимой В. А. Ольдерогге помощи – 21-й сд и 20-й сд – С. С. Каменев отказал, посчитав ее не лучшим решением, не столько потому, что эти части нужны на деникинском фронте, сколько главным образом потому, что им теперь слишком далеко ехать. В тоне Главкома слышатся нотки раздражения: «Вы [не] взяли на себя труд рассчитать время, когда к Вам может вернуться 21 дивизия и прийти 20, и если бы Вы это сделали, то для Вас ясно было бы, насколько неудачны Ваши мотивы с ссылкой на обстановку и утомленность 5 армии». Упрек тем более справедлив, что о ходе отправки 21-й сд фронт все время информировали.
Восточному фронту было предложено надеяться главным образом на себя. Никаких дополнительных боеспособных частей передать ему не могли. Их уже не было под рукой. А Восточный фронт расплачивался за собственную недооценку противника на своем участке. Теперь предложить ему в качестве помощи могли лишь еще только формируемые части – как следствие, еще сырые и несколоченные. Тоже не лучшее решение, если учесть, что их надлежало вдвинуть в уже расстроенный и катящийся назад фронт.
Успокаивать и успокаивать, это – плохая тактика. Выходит «игра в спокойствие», – указывал В. И. Ленин. Однако именно этим и занимался до определенного момента Восточный фронт. О том же говорил и С. С. Каменев, когда выставил претензии штабу фронта за дезинформацию. Более того, это вообще было присуще многим военспецам – стремление пригладить ситуацию в расчете на то, что она разрешится сама собой, и направлять до поры до времени наверх красивые и успокаивающие реляции, вводя тем самым в заблуждение вышестоящие инстанции. А когда положение само не выправлялось, начинали сразу паниковать.
Можно вспомнить, что и сам М. Н. Тухачевский об основной массе военспецов старой школы был невысокого мнения.
Так, в июле 1919 года М. Н. Тухачевский писал Л. Д. Троцкому: «Наш общий недостаток в Красной армии, это недостаток командного состава. Правда, специалисты старой армии и привлечены к работе, но что из себя представляют специалисты русской царской армии? Японская война резко разделила надвое русское офицерство. Прошедшие курс военных наук после японской войны, прониклись новым духомрусской военной доктрины, энергичным, решительным, нападательным. Прошедшие же старую школу, неизменно все, за самыми редкими исключениями, поражены Куропаткинским, нерешительно-выжидательным методом накладывания заплаток на прорехи. Эта безграмотная школа, отставшая не только от нашего времени, но и от японской войны (а еще лучше сказать, никогда не бывшая пригодной), нашла себе широкое применение…»209
Те же мысли были высказаны в более развернутом виде в известном письме Э. М. Склянскому от 19 декабря 1919 года:
«У нас принято считать, что генералы и офицеры старой армии являются, в полном смысле слова, не только специалистами, но и знатоками военного дела. Поэтому стремление создавать Красную армию на началах регулярных, а не кустарных, выставило необходимость использования старых офицеров на ответственных командных постах. Это положение было бы совершенно правильно, если бы старое русское офицерство стояло бы на высоте своего дела, и было бы, действительно, знатоком этого дела.
На самом деле, русский офицерский корпус старой армии никогда не обладал ни тем, ни другим качеством. В своей большей части, он состоял из лиц, получивших ограниченное военное образование, совершенно забитых и лишенных всякой инициативы. Военная школа старой армии была коренным образом реформирована после японской войны.
В последней, офицерство выказало себя совершенно не подготовленным к современной войне. Началась усиленная работа по переводу иностранной (особенно немецкой) военной литературы. Все это, конечно, дало хорошие результаты, но они стали обозначаться лишь к 1908–10 г.
Ввиду этого, хорошо подготовленный командный состав, знакомый основательно с современной военной наукой, и проникнутый духом смелого ведения войны имеется лишь среди молодого офицерства. Участь последнего такова. Значительная его часть, как наиболее активная, погибла в империалистической войне. Большая часть, из оставшихся в живых офицеров, наиболее активная часть, дезертировала (к Каледину – зачеркнуто) после демобилизации и развала царской армии к Каледину – единственному, в то время, очагу контрреволюции. Этим и объясняется обилие у Деникина хороших начальников. Среди старого офицерства способные начальники являются исключением.
(Таким образом, на имеющихся в Красной армии офицеров нельзя смотреть, в их общей массе, как на знатоков военного дела а, тем более, как на хороших командиров – зачеркнуто.)
Кроме офицерства, прошедшего курс военного обучения до войны, есть еще значительная часть офицеров, прошедших ускоренный курсво время войны. Подготовка таких офицеров, благодаря краткости курса, далеко не на высоте, и, для серьезного знакомства с военным делом, необходима серьезная работа по самообразованию. Сейчас мы видим многих из этих офицеров, занимающими очень ответственные посты… Из среды этого, скороспелого, офицерства, мы имеем больше хороших командиров, чем из среды старых офицеров.
Итак, мы не можем смотреть на общую массу старого офицерства, как на знатоков военного дела, а тем более, как на хороших командиров.
Только в службе… штаба, в штабной работе, старое офицерство имеет преимущество перед новичками»210.
Как представляется, за этими словами стоит все же нечто большее, чем гипотетическое стремление молодого карьериста устранить конкурентов, в чем М. Н. Тухачевского иногда подозревают. Скорее, это констатация факта211. Поскольку системные претензии к старому офицерскому корпусу одни и те же – отсутствие инициативы, способности брать ответственность на себя, отсутствие энергии и решительности, предпочтение «нерешительно-выжидательным методам накладывания заплаток на прорехи». Что, собственно, Владимир Александрович на протяжении данной операции и демонстрирует212.
Впоследствии, когда в середине 1920-х годов В. А. Ольдерогге уже работал в Украине, он получил служебную характеристику, где, в частности, отмечалось – как штабной работник, в армии быть может, но поручить ему часть в боевой обстановке опасно.
«…Человек солидных лет, около 50 с лишним. Старый генерал, знаток своего дела, но вообще передает свои знания… не от души, а просто для отбытия номера, не считаясь с аудиторией, понятно ли это. Как штабной работник в армии быть может, но поручить ему часть при боевой обстановке опасно, смотрит на массу свысока, отношение его ко всем одинаковое, с известной официальностью и старым тоном. Любит почтительность, также показать себя. О характере говорить не приходится. Это все есть в большом запасе, только склад этого характера не в нашем вкусе. Склонен к хорошему обществу. Дружбу не ведет со школьным комсоставом, как видно, нет ему подходящих.
21/1-[19]25 г.
Верно: Помуполн[омоченного]… Волосов»213.
Как представляется, когда ответственность за принятие решений лежала не на В. А. Ольдерогге, он вполне справлялся с обязанностями простого исполнителя, и тогда его опыт можно было использовать. Так, впоследствии В. А. Ольдерогге был направлен на врангелевский фронт «для особых поручений» при командующем М. В. Фрунзе. Однако в сложных ситуациях он оказывался явно не на высоте.
Bepul matn qismi tugad.