Kitobni o'qish: «Первая схватка за Львов. Галицийское сражение 1914 года»
Предисловие
Почти пятнадцать лет отделяет нас от начала мировой войны, но мы до сих пор не имели достаточно полного исследования действий русской армии в начальный период войны, представляющий особый интерес.
Предлагаемый читателям труд – Галицийская битва – дает возможность проследить развитие военных событий 1914 года на русском фронте от развертывания обоих противников до начала крушения первоначальных их планов. Галицийская битва, составляющая начальную операцию кампании 1914 года и являющаяся важным периодом мировой войны, ведется обеими армиями по навыкам и выучке мирного времени, со всеми их недостатками тактического и оперативного характера. Тем не менее, изучение этой сложной стратегической операции необходимо не только для одних военных, для которых она является источником ценных выводов по оперативному вождению миллионных армий. Остальные читатели почерпнут из изучения этой операции необходимость серьезной подготовки к войне не только на вооруженном фронте, но и на политическом и экономическом фронтах борьбы.
Труд написан, главным образом, на основании русских архивных документов штабов фронта, армий, корпусов и дивизий юго-западного фронта, а также Ставки, документов, хранящихся в военно-морской секции центроархива, ныне военно-историческом архиве, и на основании печатных трудов, вышедших как у нас, так и за границей. По состоянию архивных дел, многие события не могли быть установлены с достаточной полнотой, а печатные труды, в большинстве случаев немецких и австрийских авторов, односторонне освещают события, умаляя роль и значение русской армии.
Основным источником для исследования боевой деятельности австро-венгерской армии являлся 4-томный труд ее фактического главнокомандующего фельдмаршала Конрада – «Aus meiner Dienstzeit 1906–1918». Австрийское официальное 6-томное описание войны только в 1929 г. выходит из печати.
Автор приносит глубокую благодарность Б. И. Гореву, взявшему на себя труд составить «Краткий очерк политической обстановки и политической подготовки Польско-Галицийского театра военных действий».
При чтении надлежит руководствоваться прилагаемыми схемами или же 10-верстной русской или 5-км австрийской (1:200 000) картами. В отдельном приложении дан перечень первоисточников – архивных дел и материалов центроархива – и список печатных трудов, послуживших для составления этой книги.
А. Белой.
Октябрь, 7928 год, г. Москва.
Введение
1. Краткий очерк политического и экономического состояния России и Австро-Венгрии к началу мировой войны
Внешняя политическая обстановка
Противоречия, раздиравшие накануне мировой войны главнейшие группировки европейского капитала, после целого ряда этапов дипломатической борьбы за экономические и торговые интересы привели к образованию двух враждебных коалиций: держав Согласия (Антанта) – с одной стороны, и Тройственного (центрального) союза – с другой.
Со стороны Антанты можно было при всех обстоятельствах рассчитывать на совместные действия только России и Франции, которые были связаны союзным договором и военной конвенцией, заключенной в 1892 году. Будет ли участвовать в вооруженном конфликте Англия, – вопрос оставался открытым. Россия не могла быть уверена по опыту прошлого в том, что Великобритания поддержит ее в случае начала войны из-за русских интересов. Так как для царской России объектом войны был Константинополь с его проливами, по которым проходил русский вывоз помещичьего хлеба на сумму до 600 милл. рублей в год, то для осуществления этой цели надо было отколоть Турцию от Германии и втянуть в войну Болгарию, которая могла выступить только ради приобретения Македонии. Но Македония уже была отдана Сербии, которая определенно примкнула к России и ею поддерживалась в неравной борьбе с Австро-Венгрией. Турция в начале войны не только предлагала России соблюдение нейтралитета, но и предоставляла в ее распоряжение турецкую армию при условии гарантии целости ее владений [1].
Среди держав центрального союза руководящую роль играла Германия, дипломатия которой рассматривала Австро-Венгрию как свой авангард при движении в Малую Азию, и которая поэтому была заинтересована в успехах Австро-Венгрии на Балканах.
После Балканской войны 1912 года австрийских империалистов начинают тревожить успехи великосербского движения. Создание «Великой Сербии» ставило под угрозу владычество австрийцев над сербо-кроатским населением, большинство которого находилось в подданстве Габсбургской монархии. Поэтому в течение последних лет перед 1914 годом [2] бывали моменты, когда военная партия Австрии хотела провоцировать войну немедленно. Так было в 1912 году, так повторилось и в 1914 году. Румыния и Италия постепенно перешли на сторону держав Согласия.
Зато центральные державы имели основание рассчитывать на содействие Болгарии, которой была обещана Македония, а также и на выступление Турции, где германское влияние постепенно усиливалось.
Неудачная политика царской дипломатии окончательно оттолкнула эти державы от Согласия.
Итак, в результате дипломатической подготовки [3] к мировой войне положение России и Австро-Венгрии, как и других держав обеих коалиций, определялось, кроме чисто стратегических факторов, – и известными военными обязательствами по отношению к своим союзникам, и той помощью, на которую они от последних рассчитывали. При этом Австро-Венгрия и ее союзник – Германия – были окружены кольцом настоящих и будущих врагов. Они могли рассчитывать только на Турцию и Болгарию, которые последовательно к ним примкнули в 1914 и 1916 годах.
Экономическое положение России
Но, вступив на путь империалистической политики и рассчитывая добиться своих целей вооруженным столкновением, правительства держав обеих коалиций не учли ни значительной продолжительности грядущей войны, ни экономической мощи своих государств. Соображения, что предстоящая война будет кратковременной, были господствующими в военных и экономических кругах всех стран. В смысле подготовки борьбы на экономическом фронте было сделано очень мало и в России, и в Австро-Венгрии, а между тем экономическое развитие обеих монархий стояло на низкой ступени. Предположения, что для питания войны будет достаточно мобилизационных запасов и продукции одной военной промышленности, не соответствовали действительности, так как последняя могла обеспечить не более 10–15 % предстоящей потребности. Вопросы об использовании гражданской промышленности и об экономической мобилизации во всей стране также не были разработаны ни в России, ни в Австро-Венгрии.
В частности, экономическое положение России к началу мировой войны характеризуется следующими данными.
Государственные финансы, расстроенные русско-японской войной и последовавшей революцией 1905 года, хотя и улучшились, но все же нуждались в ежегодных займах во Франции в размере 400 000 000–500 000 000 франков в год [4], большая часть которых пошла на образование золотого фонда в 1 602 000 000 рублей. Проект бюджета на 1914 год предусматривал доходов 3,53 миллиарда руб. и расходов 3,55 милл. руб., из которых на армию и флот приходилось 28 %. На мобилизацию было израсходовано 539,6 милл. рублей, а с начала войны до конца 1914 г. – 1 655,5 милл. рублей, или по 10 000 000 рублей в день [5].
Крупная промышленность России до 1908 года переживала застой, который после ряда повторных урожаев сменился периодом оживления, в течение которого продукция промышленности оценивалась: в 1910 году – 3,41 миллиарда рублей; в 1911 г. – 3,71 милл. руб. и в 1912 г. – 4,01 милл. рублей. Уже вскоре после начала войны, вследствие призыва рабочих в армию и увеличения потребности промышленности, начал чувствоваться недостаток рабочей силы. В октябре 1914 года из 8.550 более крупных предприятий (без Польши) с 1,6 миллиона рабочих 502 предприятия с 46.500 рабочих совершенно прекратили производство, 1.034 предприятия сократили его (319 000 рабочих, вместо 435 000) и только 125 предприятий расширили производство (88 000 вместо 105 000 рабочих).
В каменноугольной промышленности, несмотря на рост добычи угля (до 31 000 000 тонн) и ввоз его из-за границы (до 6 000 000 – 7 000 000 тонн), Россия в 1913 году испытывала угольный голод. С началом войны Домбровский бассейн был занят немцами, ввоз резко пал с 468 000 000 пудов в 1913 году до 293 000 000 пудов в 1914 году. Добыча угля в Донецком бассейне также уменьшилась во втором полугодии 1914 года до 787 000 000 пуд., против 896 000 000 пуд. в первом полугодии, что объясняется уменьшением числа рабочих и постепенным падением добычи на 1 рабочего. А между тем потребление угля во время войны возросло в виду роста потребности жел. дор. и промышленности, работавшей на оборону. Уменьшение продукции коснулось и железоделательной промышленности, где выплавка чугуна (в 1913 г. – 282 000 000 пуд., в 1914 г. – 264 000 000), производство полуфабрикатов соответственно в те же годы – 300 000 000 и 294 000 000) и готовых изделий (246 000 000 и 240 000 000) постепенно сокращались. Добыча меди, имевшая особое значение для производства снарядов, стала также сокращаться: в 1907 году добыто 13 300 тонн, в 1912 г. – 33.600 тонн, в 1914 году – 31 936 тонн. Падение добычи меди повлекло за собой ввоз ее из Америки уже в 1914 году – 13 000 тонн. Только добыча нефти непрерывно возрастала и во время войны: в 1913 г. – 522 000 000 пудов, в 1914 г. – 557 000 000 пудов. Хлопчатобумажная, кожевенная и шерстяная промышленности были достаточно развиты и могли обеспечить заказы на армию и потребности страны, но вскоре и они стали чувствовать недостаток сырья.
Внешняя торговля, имевшая в мирное время сильно активный баланс [6], в начале войны почти прекратилась. Во время войны стали ввозиться не только военное снабжение, но и машины, и даже жизненные припасы.
Состояние сельского хозяйства, переживавшего перед войной период быстрого подъема [7], вследствие колоссальных призывов в армию, которые падали главным образом на крестьянство^] основных хлебных районов, реквизиции лошадей [9] и скота, недостатка сел. – хоз. орудий и прекращения вывоза хлеба, должно было ухудшаться и в связи с разрухой транспорта привести к продовольственному кризису [10].
В конечном результате отсутствие подготовки в мирное время к тем большим организационным и экономическим задачам, которые стояли с началом войны перед русской буржуазией и промышленностью, привело к тому, что последняя не справлялась даже с военными заказами, а на долю гражданского потребления оставалось все меньше и меньше [11].
Экономическое положение Австро-Венгрии
Экономическое положение монархии Габсбургов было более тяжелым. Аннексия Боснии и Герцеговины в 1908 году и подготовка к неизбежной войне за Балканы заставляют австро-венгерских империалистов чрезмерно напрягать свои финансы и увеличивать военный бюджет. Это увеличение бюджета не соответствовало развитию производительных сил страны и повлекло за собой увеличение государственного долга. Общий бюджет с 1907 по 1913 г. увеличился в Vfi раза, дойдя до 1.665 000 000 рублей, при чем на военный бюджет приходилось до 15 %. Для населения Австро-Венгрии, при его слабой платежеспособности, военный бюджет был гораздо тяжелее, чем во Франции и Германии. Наличие большого государственного долга еще более усиливало финансовые затруднения – на 1 душу населения приходилось долга в рублях: в Австро-Венгрии – 140, в России – 53V2, в Германии – 151, во Франции – 316.
Тяжелому финансовому положению Австро-Венгрии вполне соответствовала и ее экономическая отсталость по сравнению с союзником – Германией – и будущими врагами. Будучи преимущественно аграрной страной (в Австрии 60 % рабочих заняты в сельском хозяйстве и лесоводстве, в Венгрии – 69 %), Австро-Венгрия имела довольно сильно развитую горную, машиностроительную и железоделательную промышленность, продукция которой не только удовлетворяла запросам местного рынка, но и вывозилась. Доля участия Австро-Венгрии в мировой торговлей 2] определялась в 1912 году в 3,3 %, Франции – 9 %, Германии – 12,9 %, Англии – 16,6 %. Особенно остро стоял вопрос о снабжении промышленности сырьем и топливом. Австрии не хватало собственного угля. Богатые нефтяные источники находились в Галиции и были под угрозой неприятельского захвата. Главным топливом являлись леса по склонам Альп и Карпат, которые были далеко от главных промышленных центров. Земледелие и скотоводство было развито преимущественно в Венгрии, где сельское хозяйство по характеру приближалось к южно-русскому и было мало приспособлено к замене рабочих рук машинным трудом.
В общем, в хозяйственной жизни страны сильно чувствовалось отсутствие единого хозяйственного организма – Венгрия и Австрия были автономны, что еще более отразилось на экономической неподготовленности страны к предстоящей войне.
Военная промышленность России
Но если экономическое состояние обеих монархий внушало серьезные сомнения в смысле готовности к войне, то обеспеченность армий обеих стран продукцией своей военной промышленности и мобилизационными запасами вооружения, техническими средствами и боевым снабжением также была недостаточная.
Имевшихся в России 4 652 419 винтовок (из них 362 019 берданок) едва хватило для вооружения мобилизованной армии, последующие призывы ратников в октябре (300 000) и новобранцев к 1-му ноября (700 000) были уже не обеспечены винтовками. Три главнейших оружейных завода [13] имели максимальную месячную продукцию около 44 000 винтовок, что не могло покрыть потери в винтовках даже в первых операциях. Пулеметов состояло 4.985 (некомплект 883 пулемета), а в течение войны потребовалось еще около 26 000. Запас винтовочных и пулеметных патронов в 1914 году определялся в 2 446 000 000, не считая 209 000 000 бердановских патронов. Таким образом, некомплект ко времени объявления войны составлял около 300 000 000 патронов, или 11 %, в то время как три патронных завода имели месячную продукцию только около 50 000 000 в месяц.
Производство артиллерийских орудий и снарядов было развито недостаточно, 4 русских пушечных завода выпустили с июля по октябрь 1914 года только 35 легких гаубиц, 14 орудий 107-мм калибра и 25 гаубиц 152-мм калибра, перенеся выполнение данного в начале войны наряда на 235 легких, 50 горных пушек и 70 легких гаубиц на первую треть 1915 года. А между тем русская артиллерия еще к началу мобилизации имела некомплект в 281 орудие полевых калибров (по штатам 8.028 орудий). Наиболее трудным являлось поставить массовое производство гаубиц: 122-мм гаубиц (по штату 516, некомплект 48 гаубиц) и 152-мм гаубиц (по штату 164, некомплект 7 гаубиц).
В отношении обеспеченности огнеприпасами также были крупные недочеты. В русской армии, – руководствуясь опытом русско-японской войны 1904–1905 г.г., когда было израсходовано в среднем по 720 выстрелов на каждое из бывших в Манчжурии 1276 орудий, – было решено иметь запас по 1 000 выстрелов на 76-мм орудие. При этом по 428 выстрелов возилось в батареях и парковых артиллерийских бригадах, а по 572 выстрела хранилось в местных артиллерийских парках [14]. Всего был образован запас: 6 432 605 выстрелов для 76-мм пушек (имелся полностью), 91.200 выстрелов для 107-мм пушек (некомплект 68 856); 512 000 выстрелов для 122-мм гаубиц (некомплект 62 523) и 164 000 выстрелов для 152-мм гаубиц (некомплект 64 090).
Первые бои показали недостаток этих запасов. Только на юго-западный фронт в период галицийской операции, с 5-го августа по 21 – е сентября, было подано 25 местных парков, т. е. всего 726 000 выстрелов, или по 350 выстрелов на 76-мм орудие. Снабжение снарядами для тяжелых калибров было настолько затруднительно, так как полевая тяжелая артиллерия имела только 50 % положенных ей комплектов, что потребовался особый приказ по юго-западному фронту, ограничивающий их расход. Такой колоссальный расход огнеприпасов не мог быть обеспечен продукцией русских заводов. Уже за первые два месяца войны выявилась необходимость новых заказов на 5.268 000 76-мм и 184 тысячи 107-мм снарядов, которые 16 заводов обязались сдать в годичный срок, но не могли выполнить.
Военная промышленность Австро-Венгрии
Австро-венгерская армия испытала с началом войны винтовочный и патронный голод. Сильнейший оружейный завод Манлихера в Штейере только с затратой больших средств удалось перевести на массовое производство винтовок и этим постепенно изжить винтовочный кризис, но питание патронами [15]долгое время не могло быть доведено до установленной еще в мирное время нормы в 4 000 000 патронов ежедневно.
Существенным тормозом при производстве патронов являлся большой некомплект ружейного пороха, наличие которого в мобилизационном запасе определялось всего в 28 % установленной нормы в 350 000 килограмм. Другие военно-промышленные предприятия Австро-Венгрии, как заводы Скода в Пильзене, оружейные заводы в Штейере и патронный завод в Воллесдорфе с трудом наладили и развернули только к 1915 году массовое производство вооружения.
В отношении артиллерии имелись также недостаточные мобилизационные запасы и незначительная продукция орудийных и изготовляющих огнеприпасы заводов [16]. Намеченное в начале 1914 года перевооружение полевой артиллерии новыми гаубицами, всего в количестве 1512 гаубиц, потребовало для своего осуществления на заводах Скода около 2 лет.
Не менее остро стоял вопрос и с запасами снарядов для артиллерии. Мобилизационные запасы определялись по 550–670 выстрелов [17] на полевую пушку, по 460–577 выстрелов на 10-см полевую гаубицу и по 433–476 выстрелов на 15-см тяжелую гаубицу. Из этого количества при батареях и в войсковых парках находилось только около 490 выстрелов на пушку и около 360 выстрелов на 10-см и 15-см гаубицы, а остальные по мере снаряжения подавались на фронт ничтожными порциями. В среднем ежедневно на фронт прибывало всего по 7 000 снарядов для полевых пушек и по 1 000 – 1.500 снарядов для легких и тяжелых гаубиц [18]. В результате с первыми же боями в австро-венгерской армии наступил снарядный голод, который не был изжит в течение всей войны.
Таким образом, военная промышленность обеих стран с большим трудом могла развернуться для удовлетворения потребностей мобилизованных армий. А промышленность, работавшая на нужды населения, не была подготовлена для перехода к работе на армию, что еще более осложнило положение обоих противников.
Внутреннее политическое положение России и Австро-Венгрии
Но если экономическое состояние русской монархии, а в особенности Австро-Венгрии, внушало серьезные сомнения в отношении возможности выдержать длительную войну, то внутреннее политическое положение обеих империй не давало никаких оснований рассчитывать, что эти государства в состоянии выдержать тяжелые испытания на классовом и национальном фронтах войны. После революции 1905 года внутренняя политика русского правительства даже в оценке [19] бывшего члена государственного совета барона Розена определялась «узко воинствующим национализмом известных кругов русского общества и натиском беспросветной реакции».
Реакционный характер внутренней политики, шедшей с 1907 года под столыпинским лозунгом – сперва успокоение, а потом реформы, – приводит в конечном счете к тому, что «в деревне [20] растут слои, враждебные русской буржуазии и самодержавию, а в городе среди крупной буржуазии растут оппозиционные настроения».
Рабочее движение, начиная с 1911 г., а в особенности с 1912 г. (Ленский расстрел), колоссально выросло. В то время как в 1910 году было 222 забастовки с 46 000 забастовщиков, в 1911 году – уже 422 забастовки с 750 000 забастовщиков, а в 1913 году – 2142 забастовки и 861 000 забастовщиков. За 4 года количество бастовавших рабочих увеличилось в 20 раз. 1 мая 1914 года уже бастовали более миллиона рабочих. Все это указывало на непрочность положения внутри Российской империи. Даже лидер правых в государственном совете Дурново в известной записке [21], анализируя классовые группировки царской России, пришел к выводу, что «соображения внутренней политики должны удерживать Россию от решения вступить в войну, так как результатом ее может быть только торжество самых крайних течений и революция, доведенная до логического ее конца».
В Австро-Венгрии дуализм оказывал существенное влияние на внутреннее политическое положение монархии. Начиная с 1867 года, Венгрия, добившись национального объединения, стремится подавить подвластных ей румын, хорватов и словаков. Грубый и энергичный национализм венгерцев был связан с наличностью социального строя, в котором первенствующее значение имели крупные помещики-землевладельцы. В Австрии, оставшейся слабейшей половиной монархии, борьба национальностей переплеталась и осложнялась классовой борьбой. Нигде в мире борьба национальностей не была так обострена и не была так связана с самым существованием австро-венгерского государства. Внутренний кризис не разрешался ни политикой централизма, ни признанием господствующей роли австрийских немцев, ни политикой компромиссов с другими национальностями[22].
Буржуазный национализм отразился и на австрийском рабочем движении. «Экономическая отсталость Австрии, – пишет Зиновьев, – преобладание мелкой буржуазии, мелкого мещанства, сравнительная слабость крупной промышленности создавали условия, благоприятствующие процветанию оппортунизма в австрийском рабочем движении». «Путь от оппортунизма к социал-шовинизму в его основных чертах пройден был в Австрии еще до войны». Вся политика официальной австрийской социал-демократии задолго до войны исходила из сохранения Габсбургской монархии.
2. Краткий очерк политической обстановки и политической подготовки Польско-Галицийского театра военных действий [23]
Как известно, русское правительство и высшие военные круги давно готовились к войне против Германии и Австро-Венгрии и давно предвидели, что одним из важнейших театров этой войны будет Галиция и пограничные с ней Польша (бывший «Привислинский край») и Украина (бывшие юго-западные губернии). Но характерной чертой этого театра являлось то, что на нем по обе стороны границы жили представители одних и тех же двух народов – поляков и украинцев (называвшихся в России «малороссами», а в Галиции – «русинами»). Это, конечно, вносило большое осложнение в общую политическую обстановку будущего театра и в его соответственную «обработку».
Русская Польша находилась на положении почти оккупированного государства, и население ее относилось в общем крайне враждебно к России, особенно к русскому правительству и той массе военных и чиновников, которые наводняли Польшу и составляли в ней привилегированную касту. Но в этом общем враждебном отношении можно было различить целый ряд весьма существенных оттенков. Наиболее примирительную и оппортунистическую позицию занимала буржуазия, главным образом, еврейская, а затем и польская, которая была теснейшим образом связана с русским рынком и готова была, чтобы не потерять этого рынка, помириться на весьма скромной областной автономии. Наоборот, самую враждебную и непримиримую позицию в национальном вопросе занимала резко националистически настроенная мелкобуржуазная и мелко-помещичья польская интеллигенция, увлекшая за собою и часть рабочих и поставлявшая главные кадры для так называемой «правицы» (т. е. правого крыла) ППС («Польской социалистической партии»). Эта интеллигенция, выдвинувшая таких вождей, как Пилсудский, всегда мечтала о независимом польском государстве, в котором, как ей казалось, она будет призвана играть руководящую роль, при чем образование независимой Польши ставила в связь с грядущей войной и военным разгромом России. Наиболее сознательная в классовом отношении часть пролетариата, входившая в польскую с.-д. партию, стояла на интернационалистической позиции и борьбу с царизмом вела рука об руку с революционной частью российской социал-демократии (большевиками).
В украинской части русской Польши («Холмщина») православное духовенство и русские националисты вели, при поддержке русского правительства, агрессивную и вызывающую политику по отношению к польскому населению и католической церкви.
По другую сторону границы, в Галиции, национально-классовые отношения сложились исторически совершенно иначе. Поляки пользовались там большой автономией, имели свой сейм, и господствующие классы Галиции, наряду с господствующими классами австрийских немцев и венгров, составляли одну из опор династии Габсбургов [24]. Националистической и австрофильской была и ориентация польско-галицийской интеллигенции, левое крыло которой, галицийские c.-д., с их вождем Дашинским (нынешний председатель польского сейма), имело значительное влияние на польских (а отчасти и украинских) рабочих и крестьян Галиции и находилось в близком идейном родстве с «правицей» ППС.
Масса украинского населения Галиции, несмотря на формальное равноправие, в значительной мере угнеталась правительством и господствующими классами Галиции, особенно в области политической и культурной. Но в то время, как часть украинского пролетариата и крестьянства примыкала к галицийской с.-д. партии, а большинство во главе с мелко-буржуазной интеллигенцией сочувствовало националистическим украинским организациям, мечтавшим (вместе с украинскими националистами в России) о независимой или автономной Украине, небольшая часть реакционной интеллигенции и мещанства во главе с православным духовенством тяготела к царской России и давно была объектом национально-политической пропаганды со стороны русских реакционных и великодержавных «панславистов». Наконец, еврейская буржуазия и мелкая буржуазия Галиции, пользовавшаяся (правда, в значительной мере, лишь юридически) всеми гражданскими правами, конечно, была настроена вполне лояльно по отношению к австрийской монархии и у бесправного еврейского мещанства русской Польши могла вызывать лишь чувство зависти.
В такой сложной социально-политической и национальной обстановке элемент политического разложения противника и политического обеспечения собственного тыла, элемент пропаганды приобретал значение важного военного фактора, без которого картина войны на Галицийском фронте была бы неполна.
И, действительно, мы видим, что последние годы перед мировой войной обе стороны начинают вести серьезную политическую подготовку ее. Оставаясь только в сфере данного, т. е. русско-австрийского театра будущей войны, можно указать на следующие наиболее выдающиеся моменты этой подготовки. С одной стороны, лидер русских националистов в 4-й государственной думе граф Бобринский, тот самый, который потом был назначен генерал-губернатором оккупированной русскими Галиции, возглавляет шумную и откровенную национально-политическую и церковную пропаганду в «Червонной» и «Прикарпатской Руси», во время которой, конечно, нащупывается почва и завязываются определенные деловые связи для будущей войны, с другой стороны, в эта же время на территории Галиции, при молчаливом попустительстве и даже негласном содействии местных властей, российский подданный, бывший организатор и глава боевой организации националистической ППС и нынешний диктатор Польши, собирает, организует, вооружает и обучает боевые дружины, зародыш будущего польского легиона, в которых участвуют и политические эмигранты из царской Польши.
Наконец, в первые же дни войны русский верховный главнокомандующий, как бы от своего имени, не связывая официально правительства, но, конечно, с его согласия и одобрения, выпускает знаменитый «манифест» к полякам, в котором торжественным и высокопарным стилем возвещает наступление «часа воскрешения польского народа и братского примирения его с великой Россией». – «Пусть сотрутся границы, разрезавшие на части польский народ». Пусть «под скипетром русского царя» «возродится Польша, свободная в своей вере, языке и самоуправлении».
В подчеркнутых словах давалось неопределенное обещание автономии, в котором таился вполне определенный политический расчет – опереться на примиренчески настроенную польскую буржуазию и часть помещиков (выразителем этого блока была партия «народовых (национальных) демократов», имевшая своих представителей в Государственной думе) и при их помощи не только нейтрализовать весьма сильные пораженческие настроения в русской Польше, но и вызвать соответственный отклик по ту сторону границы.
Что касается «трезво» и «реалистически» настроенной буржуазии русской Польши, не разделявшей националистического романтизма мелко-буржуазной интеллигенции, то воззвание верховного главнокомандующего на первых порах в известной мере оправдало расчет царского правительства, создав политический перелом в этой буржуазии (равно, как в некоторых группах буржуазии Галиции), прекрасно понимавшей те экономические выгоды, которые сулит ей тесный союз с Россией.
Зато очень скоро, после первых же побед в Галиции, хозяйничанье там русских военных и оккупационных властей и те дикий произвол и насилие, которым они подвергали все местное население, не только создали атмосферу ненависти, несомненно облегчившую потом австро-германской армии изгнание русских из Галиции, но и в русской Польше рассеяли те надежды, которые питала буржуазия на автономию «под скипетром русского царя».
3. Планы войны
Русский план 1912 года
Несмотря на неблагоприятную внешнеполитическую обстановку для Германии и Австро-Венгрии, слабые экономические ресурсы последней и ее внутреннюю слабость, оба союзника были одного мнения, что в случае войны необходимо добиваться решения как можно скорее.
Намерение германцев использовать быстроту своей мобилизации и обрушиться главными силами на Францию, оставляя на этот период войны австрийскую армию для борьбы с русскими силами, учитывалось русским генеральным штабом при разработке планов войны и сосредоточения армий [25]. Считалось, что на восточной границе германцы оставят небольшое количество полевых войск, не свыше 3–4 полевых корпусов и 10–13 резервных дивизий, и что австро-венгерская армия, выделив для обеспечения своей сербской и итальянской границ до 3–4 корпусов, остальные вооруженные силы, в количестве 12–13 трех дивизионных корпусов, направит в Восточную Галицию для наступательных действий против русских армий.
Разведывательные данные 1907–1912 гг., имевшиеся в русском генеральном штабе, документально подтверждали эти предположения о развертывании австрийских сил, при чем считалось, что последние при благоприятной обстановке могли принять исходное положение к вечеру 15-го дня мобилизации.
По этим данным развертывание австро-венгерских корпусов намечалось в районе Нискоярослав-Львов-Каменка-Трембовля, т. е. в 1½ и 2½ переходах от бывшей государственной границы.
Применительно к имеющимся данным о развертывании австро-венгерских армий и считая в то же время, что политическая обстановка не исключает также возможности наступательных действий значительных сил германцев и на востоке, русский генеральный штаб по плану 1912 года признавал необходимым иметь два варианта стратегического развертывания [26]:
1) план «лит. А» – когда обстановка потребует направления большей части вооруженных сил России против Австро-Венгрии, и
2) план «лит. Г» – на случай необходимости развернуть большую часть армии против Германии, т. е. когда против России с началом войны будут направлены не только главные силы Австро-Венгрии, но и главные силы Германии.
Окончательное решение о принятии того или другого варианта должно было последовать не позднее 7-го дня мобилизации, когда первые эшелоны, меняющие направление перевозки по плану «лит. Г», прибывали на станции (на линии Смоленск-Брянск-Никитовка), с которых должны быть сделаны распоряжения об изменении перевозки, т. е. это решение в 1914 году должно было быть принято не позднее 7-го августа.
При сосредоточении по «лит. А» на австрийском фронте развертывалось 45 пех. дивизий, 3 стр. бригады, 18½ кав. дивизий, составляющих 3-ю, 4-ю и 5-ю армии; для действия против германцев оставлялось 29 пех. дивизий, 1 стр. бригада, 9½ кав. дивизий, образующих 1-ю и 2-ю армии германского фронта. Общая задача развертывания – «переход в наступление против вооруженных сил Германии и Австро-Венгрии с целью перенесения войны в их пределы».
При варианте «лит. Г» – на германский фронт перечислялась 4-я армия, сосредоточиваемая в районе Шавли, и производились некоторые изменения в составе других армий, что доводило силы германского фронта до 43 пех. дивизий, 2 стр. бригад, 12½ кав. дивизий, образующих 1-ю, 2-ю и 4-ю армии.
На австрийском фронте оставались 3-я и 5-я армии в составе 31 пех. дивизий, 2 стр. бригад, 14 кав. дивизий. Развертывание по плану «лит. Г» получало уже другую задачу – «переход в наступление против германских войск, угрожающих со стороны Восточной Пруссии, парализуя действия противника на других фронтах».
Кроме того, при обоих вариантах формировались отдельные армии: 4-я армия – в составе 7 пех. дивизий, 1 стр. бригады и 1½ кав. дивизий для обеспечения столицы и наблюдения за балтийским побережьем – и 7-я армия – из 6 пех. дивизий и 1 ½ кав. дивизий для прикрытия со стороны Румынии и побережья Черного моря. Этот план сосредоточения окончательно был принят и утвержден 1-го мая 1912 года и с некоторыми изменениями осуществлен в 1914 году.
Союз между Россией и Францией связывал планы войны обоих государств в одно целое и существенным образом отразился на разработке плана 1912 года и ведении первых операций вследствие того влияния, которое оказывала на командование русско-французская военная конвенция, определившая взаимные обязательства союзников в случае войны с державами центрального союза. Последнее перед войной свидание между начальником русского генерального штаба Жилинским и Жоффром, начальником французского генерального штаба, привело к принятию ряда важных обязательств[27], при чем было принято даже соглашение о наиболее выгодном направлении русского удара против Германии, а именно: было решено, что наступление представляется наиболее выгодным с юга, т. е. от Нарева на Алленштейн, в случае сосредоточения немцев в Восточной Пруссии, или прямо на Берлин, если бы немцы сосредоточили свои главные силы восточного фронта в районе Торн – Познань.
Итак, последние обязательства, принятые русским генеральным штабом, принуждали Россию начать наступательные действия на 15-й день, когда могла быть развернута только 1/3 ее вооруженных сил. В то же время эти обязательства предъявляли требования считать за главные операционные направления Восточно-Прусское и даже Берлинское. План 1912 года встретил жестокую критику почти всех командующих войсками военных округов и их начальников штабов, собранных на совещаниях [28] в Москве в 1912 году и в Петербурге в 1913 году, вследствие чего был изменен в 1913 году.
План стратегического развертывания 1913 г.
В результате этих совещаний 25-го сентября 1913 г. были утверждены «основные соображения по развертыванию наших вооруженных сил при войне с державами тройственного союза», которые были приурочены к вновь вводимому в действие мобилизационному расписанию № 20. Однако мобилизация последовала еще в период действий мобилизационного расписания № 19, и в действительности в 1914 году в полной мере не был проведен ни план 1-го мая 1912 года, ни план 25-го сентября 1913 года.
В плане 1913 года считалось необходимым обеспечить в первый период войны решительный успех против австро-венгерцев, что дало бы возможность нанести потом удар германцам, если бы последние, одержав успех над Францией, перебросили свои войска на восток. Против Германии признавалось необходимым оставить до 27 пех. дивизий против 16–25 немецких. Против Австро-Венгрии предназначалось 42½ пех. дивизий против 43–47 австрийских дивизий.
Таким образом, против Австро-Венгрии необходимого перевеса сил достигнуто не было. Для его достижения считалось возможным перебросить на австрийский фронт часть сил с северо-западного фронта по выяснении, что немцы выставили против него менее, чем предполагалось. Кроме того, на австрийском фронте предполагалось подтянуть VIII корпус из 7-й армии, а из других районов 7 второочередных дивизий, что доводило силы австрийского фронта до 53½ дивизий против 43–47 австрийских.
Итак, предполагалось сосредоточить против Германии 33,7 % всех вооруженных сил, против Австро-Венгрии – 52,2 % и в стратегическом резерве – 14,1 %. Это распределение сил указывает на желание вести борьбу одинакового характера на всем русском фронте. Направление главного удара сразу не обеспечивается достаточными силами.
Стратегические задания германского и австрийского фронтов и армий в плане 1913 г. остались теми, что по плану «лит. А» – 1-го мая 1912 года, но со следующими изменениями:
План «лит. А». Общая задача сосредоточения: переход в наступление против вооруженных сил Германии и Австро-Венгрии с целью перенесения войны в их пределы.
1) Армии германского фронта. Главнокомандующему армиями германского фронта подчиняются 1-я и 2-я армии; штаб главнокомандующего в Волковыске, потом в Лиде. Задача – поражение германских войск, оставленных в Восточной Пруссии, и овладение последней с целью создания выгодного исходного положения для дальнейших действий.
Состав германского фронта (впоследствии северо-западного): 1-я армия – штаб Вильна; сбор армии в районе Ковна и Друскеники; состав: III, IV, I и гвардейский корпуса, 7 второочередных пех. и 5½ кав. дивизий; задача: обход Мазурских озер с севера.
2-я армия – штаб Варшава, потом Волковыск; сбор армии на линии Гродна-Белосток-Ломжа; состав: VI, XV, XXIII, XIII корпуса, 4 второочередных пех. и 4 кав. дивизии; задача: обход Мазурских озер с юга.
2) Армии австро-венгерского фронта. Главнокомандующему армиями австро-венгерского фронта подчиняются 4-я, 5-я и 3-я армии (впоследствии 3-я армия разделена на 3-ю и 8-ю); штаб главнокомандующего в Киеве, потом в Кобрине. Задача – поражение австро-венгерских армий, имея в виду воспрепятствовать отходу значительных сил противника на юг за Днестр и на запад к Кракову.
Состав австро-венгерского фронта (впоследствии юго-западного): 4-я армия – штаб Казань, затем Луков; сбор армии в районе Ивангород-Люблин-Рейовец-Луков; задача: наступление на Перемышль; состав армии: гренадерский корпус – Холм; XIV, XVI и XX корпуса – Люблин (первоначально показан еще XXIV корп.); дивизии: 80-я и 82-я-Луков; 83-я – Ивангород. В плане 1913 года исключен XXIV корпус и добавлены 13-я и 14-я кав., 3-я Донская и Уральская каз. дивизии и гвард. отд. кавбригада.
5-я армия – штаб Москва, потом Брест-Литовск; сбор армии в районе Холм-Ковель-Брест; задача: наступление на Перемышль – Львов; состав армии: V корпус – Ковель; XVII – Ковель; XXV – Холм; XIX – Ковель и Брест; дивизии: 55-я, 61-я, 70-я, 75-я и 81-я-Брест. По плану 1913 года в состав включены: 7-я кав., 1-я, 4-я и 5-я донские каз. дивизии, 2-я и 3-я отд. кав. бригады. По плану 5-я армия должна была наступать не на фронт Перемышль-Львов, а на фронт Любачев-Жолкиев.
3-я армия – штаб Киев, потом Ровно; сбор армии в двух группах – районы Ровно-Дубно и Проскуров; задача: наступление на Львов; состав разделен на две армии: 3-ю и 8-ю. Состав 3-й армии: XI корпус-Дубно, XXI – Луцк, IX – Кременец, X – Славута; дивизии: 58-я – Бердичев, 60-я – Шепетовка, 65-я – Жмеринка, 69-я и 78-я – Ровно. Ill кавказский корпус должен был выгружаться в зависимости от обстановки в пунктах по указанию штаба 3-й армии. Намечена станция Шепетовка. Состав 8-й армии, образовавшейся из Проскуровской группы (штаб Проскуров): VII и XII корпуса – Проскуров; потом добавлены XXIV и VIII корпуса из состава 4-й и 7-й армий. Задача 3-й армии по плану 1913 года разбита между 3-й и 8-й армиями так: для 3-й армии – наступление на фронт Каменка – Зборов с общим направлением на Львов; для 8-й армии – наступление на фронт Тарнополь – Чертков с общим направлением на Львов, имея в виду воспрепятствовать отходу противника к югу за Днестр.
3) Кроме того, формировались отдельные армии: 6-я армия-штаб Ленинград (Петербург); задача – обеспечение столицы и наблюдение за балтийским побережьем; состав – 7 пех. дивизий, 1 стр. бригада и 1½ кав. дивизии и оренбургская каз. дивизия, 7-я армия – штаб Одесса, потом Бендеры; сбор армии в районе Бендер; задача – прикрытие со стороны Румынии и побережья; состав – 62-я, 63-я, 64-я и 71-я дивизии, 8-я кав. дивизия, Крымский и 7-й Донской каз. полки.
Таким образом, по плану 1913 года для нанесения главного удара против австро-венгерцев:
1) На 15-й день мобилизация прибывали: 27 полевых пех. и 20 кав. дивизий.
2) На 23-й день – 2016 полевых и 12 второочередных пех. и 3 каз. дивизий. С румынского фронта мог прибыть VIII корпус и 8-я кав. дивизия.
3) На 30-й день – 3 полевых и 6 второочередных пех. дивизий, каз. части 2-й и 3-й очереди, предназначенные для корпусной и дивизионной конницы. С балтийского побережья мог прибыть XVIII корпус.
4) Между 30-м и 60-м днями прибывали войска из отдаленных округов и остальные второочередные части; всего: 6½ полевых и 6 второочередных пех. дивизий, 1-я каз. дивизия и 1-я каз. бригада. Из Финляндии могли прибыть XXII корпус и 1-я кав. бригада.
5) Между 60-м и 85-м днями могли прибыть из Восточной Сибири 4 полевых пех. дивизии и 2 кав. бригады.
Общая готовность по этому плану определялась к 30-му дню мобилизации, когда заканчивали сосредоточение все полевые дивизии, а окончательная готовность русских армий приходилась на 45-й день мобилизации (т. е. 13-е сентября). Подтягивание окраинных корпусов доводило силы армий до 67 полевых и 31 второочередных дивизий, или 1.560 бат. 1.094 эск. и сотен и 5.708 орудий, что составляло до 85 % русских вооруженных сил. Несмотря на столь значительное превосходство в силах, все армии сильно запаздывали в сосредоточении, что позволяло противнику упредить переходом в наступление, так как полного сбора сил, достаточных для наступления, можно было ожидать только на 30-й день мобилизации [29].
Оценка русского плана
Оценивая план стратегического развертывания русских армий, необходимо признать, что он упускает возможность задаться одной важной целью – разгромить одного из противников, а стремится достигнуть нескольких оперативных целей. Выбор юго-западного фронта для главной операции является правильным, так как в случае решительной победы в Галиции русские армии выходили бы на границу Силезии с ее угольными запасами и промышленностью. Занятие ее являлось для Германии более чувствительным, чем потеря Восточной Пруссии.
Ведение наступательной операции против германцев ставило русские армии в Восточной Пруссии в невыгодное положение для последующих операций. Германцы на Висле имели сильно укрепленный крепостями рубеж, который русские армии могли достичь, по мнению немцев, на 33-й день, но который надолго задержал бы их. Кроме того, усиление северо-западного фронта для ведения этой операции могло быть осуществлено только за счет сил юго-западного фронта. При ослаблении последнего вторжение австро-венгерских армий на русскую территорию было неминуемо. Отход русских армий создал бы невыгодное впечатление и ускорил бы присоединение Турции и Румынии к австро-венгерцам.
Поэтому решительный удар по австро-венгерской монархии, политическая прочность которой была несравненно ниже Германской империи, являлся особенно важным. Несомненно, что Германия поддержала бы своего союзника еще до полного разгрома его армий и ослабила бы свои силы как в Восточной Пруссии, так и во Франции, начав переброску своих корпусов на восточный театр военных действий. Но такого превосходства план не создает, и распределение сил по обоим фронтам имеет яркий характер разброски: на северо-западном фронте 27–29 дивизий против 16–25 германских; на юго-западном фронте – 45 дивизий против 43–47 австрийских дивизий и в отдельных армиях, обеспечивающих фланги развертывания, – 13 дивизий. Кроме того, оставалось еще 9 армейских корпусов, которые должны были, в виду позднего прибытия, составить резерв верховного главнокомандования.
В частности, на юго-западном фронте распределение сил не отвечало оперативному замыслу вести главный удар со стороны Волыни и Подолии. Оба крыла фронта сделаны почти равносильными. Столь невыгодное распределение сил еще более усугублялось разницей в готовности армий русских и австро-германских: по расчетам русского генерального штаба германцы заканчивали свое сосредоточение на 10-й день мобилизации, австро-венгерские армии – на 15-й день, а последовательная готовность русских армий по дням мобилизации определяется в следующем виде:
Итак, медленность развертывания русских армий не позволяла вести одновременно, начиная с 15-го дня, две серьезные операции на юго-западном и северо-западном фронтах и совершенно исключила возможность нового развертывания (9-й и 10-й армий) на левом берегу Вислы для наступления в глубь Германии. В этом заключался недочет русского плана войны.
Австрийский план
Соглашения с Италией и Румынией создавали чрезвычайно выгодное положение для австро-венгерской армии в случае ее войны с Россией. Поэтому австрийский генеральный штаб еще в 1912 году считал возможным сосредоточение армий на галицийском фронте произвести почти на самой границе: от устья Сана через Ниско – Ярослав – Львов – Каменка – Трембовля. После Балканской войны 1912–1913 гг. австро-германцы стараются уточнить свои взаимные военные обязательства: на свидании в Карлсбаде [30] 12 мая 1914 года Мольтке обещает Конраду «через шесть недель после начала операций» (т. е. на 60-й день мобилизации) значительно усилить германские войска на востоке. Первые шесть недель австрийцы должны были вести самостоятельно операции против русских на галицийском фронте, обеспечивая германский тыл. При этом австрийцы не должны были рассчитывать на вспомогательное наступление германцев на Седлец, так как Мольтке считал, что наступление слабых германских сил к Нареву подвержено фланговым ударам и от Ломжи, и от Варшавы. Тем не менее австрийцы считали необходимым, невзирая на риск, вести против России наступательную войну, будучи убеждены, что оборона при первых же столкновениях повлечет неудачу, а затем и катастрофу для их армий.
Австрийский генеральный штаб рассчитывал, что русские могут сосредоточить внушительные силы между Вислой и Бугом с целью удара между германскими и австрийскими армиями. Весной 1914 года германский генеральный штаб признает, что Россия имеет возможность, использовав «предмобилизационный период», быстро сосредоточить на 18-й день мобилизации на своей европейской границе до 63 полевых и резервных дивизий и 22 дивизий конницы. Для предупреждения русского наступления и для более надежного соприкосновения с германскими силами австрийцам нужно было, по их мнению, стремительно начать свое наступление между Вислой и Бугом.
Учитывая вероятную возможность войны на 2 фронта: против России и одновременно против Сербии и Черногории, а также возможность отдельной войны против каждого из этих противников, все вооруженные силы Австро-Венгрии при мобилизации разделялись на 3 группы: 1) «группа А» из 9 корпусов со всеми их резервными формированиями и 10 кавалерийских дивизий, 2) «минимальная группа Б» из 3 корпусов, 2 пех. дивизий, 1 маршевой бригады, 4 ландштурменных бригад и 4 гонведных маршевых полков, 3) остальные мобилизованные войска образовывали «группу Б» из 4 корпусов, 4 пех. дивизии, 1 кавалерийской дивизии и 1 ландштурменной бригады.
Австрийцами были разработаны следующие варианты сосредоточения своих мобилизованных вооруженных сил:
1) «Сосредоточение Р» (война против России) предусматривало использование большей части вооруженных сил Австро-Венгрии, сосредоточивая их в Галиции.
Первая часть этих сил образовала «группа А» из 9 корпусов: I, II, III, V, VI, X, XI, XII, XIV со всеми ландверными, ландштурменными и маршевыми формированиями соответствующих корпусных округов и из 10 кавалерийских дивизий – 1-й – 9-й и 11-й кав. дивизий. Для действия на Балканском театре оставалась «минимальная группа Б» из XV, XVI, XIII корпусов (с 42-й пех. дивизией и 13-й маршевой бригадой), 20-я дивизия, 36-я, 104-я, 107-я и 109-я ландш. бригады и четыре гонведных маршевых полка. Остальные мобилизованные войска образовали «группу Б» из 4 корпусов (VI, VII, VIII и IX), 4 пех. дивизий (21-я, 26-я, 23-я, и 40-я), 10-й кав. дивизии и 102-й ландш. бригады и в случае войны с Россией также должны были перевозиться в Галицию за войсками «группы А».
2) «Сосредоточение Б» (война исключительно против Сербии и Черногории). В этом случае на границе с этими государствами сосредоточивалась, кроме «минимальной группы Б», еще и вся «группа Б», образуя так называемую «максимальную группу Б» [31].
При «сосредоточении Р» войска в Галиции, выделив самостоятельную группу из одной кавалерийской дивизии и трех ландштурменных бригад к Кракову, образовали 4 армии [32].
1-я армия (9 пех. дивизий) – в районе Сенявы и частично на Нижнем Сане.
4-я армия (12 пех. дивизий) – в районе у Львова и Буска.
3-я армия (9 пех. дивизий) – в районе Злочева, Зборова, и Козова, 1 пех. дивизия вТарнополе.
2-я армия (10 пех. дивизий) – на Стрыпе и южнее Днестра у Бучача и Езержаны и одна пех. дивизия в Залещиках. Все кавалерийские дивизии развертывались по границе, в одном переходе от нее, для разведки и прикрытия сосредоточения.
Основная идея этого развертывания заключалась в быстром наступлении 1-й и 4-й армий между Бугом и Вислой, чтобы разбить русские войска в Польше. Краковская группа совместно с германским ландверным корпусом в прусской Силезии направлялась к Висле южнее Ивангорода для обеспечения левого фланга 1-й австрийской армии. От германских войск, собранных в Восточной Пруссии, австрийцы ожидали, как было условлено до войны, содействия силами от 7 до 11 дивизий в направлении на Седлец. 3-я и 2-я австрийские армии должны были разбить русские армии, ожидавшиеся из района Ровно – Дубно – Луцк и из-за Збруча. Как только 1-й и 4-й армиям удастся достигнуть решительного успеха, 4-я армия должна была оказать самое энергичное содействие операциям 3-й и 2-й армий.
После убийства австрийского престолонаследника, когда австрийский генеральный штаб стал осуществлять ряд мер по подготовке к войне с Сербией, было решено еще более отнести сосредоточение армий в Галиции на линию рек Сана и Днестра. Для этого потребовалось изменить план перевозок 84 эшелонов, что было исполнено в июле, и к 1-му дню мобилизации австрийские армии имели уже новый план развертывания.
В общем, предполагалось направить против Сербии все корпуса, закрепленные на сербском фронте по плану «сосредоточение Б», входившие в состав «максимальной группы Б», всего 19 пех. и 1 кав. дивизий. Но так как оба чешских (VIII и IX) корпуса не внушали особого доверия в борьбе против сербов, то сербский фронт был усилен еще III корпусом (немецким) и 2 дивизиями (венгерскими), взятыми с галицийского фронта из состава «группы А», увеличивая этим силы сербского фронта до 25 пех. и 1 кав. дивизий. Таким образом, в Галиции должны были сосредоточиться всего 35 пех. и 10 кав. дивизий, 1 огд. бригада, 13 марш, бригад, 11 марш, полков и 11 ландш. бригад. Внутри страны осталось всего 3 ландш. бригады. В общем подсчете доведение численности сербского фронта до 42 % всех вооруженных сил и оставление на галицийском фронте только около 58 % указывают на желание австрийского генерального штаба провести удар против Сербии в стиле сокрушения, на неправильную оценку внешне-политической обстановки и надежду, что Россия, как и в 1909 году, останется нейтральной.
Оценка австрийского плана
Сводя все сказанное об оперативных предположениях австрийцев, надо отметить, что они мало учитывали возможность одновременного выступления России и Сербии и не учли возможности запаздывания германской помощи. В этом случае сербский фронт являлся для австрийцев второстепенным, и австрийский генеральный штаб обязан был вести главный удар против России и ограничиться сосредоточением на сербском фронте наименьшего количества войск. Сосредоточение на второстепенном театре военных действий 42 % вооруженных сил являлось ошибочным, так как следствием этого на галицийском фронте получалось невыгодное соотношение сил: 35 австрийских дивизий в течение первых шести недель должны были вести неравную борьбу с 42–52 русскими дивизиями, сосредоточенными против Австро-Венгрии на 18-й день мобилизации. На помощь со стороны германцев можно было рассчитывать не ранее 60-го дня мобилизации, а подкрепления со стороны сербского фронта могли подойти после окончания там операций, т. е. не ранее 75-го дня. Правда, австрийцам со стороны германцев первоначально была обещана операция в направлении на Седлец, каковую первые считали необходимой для своего наступления между Вислой и Бугом. Но австрийцы должны были внимательно отнестись к известному им заявлению Шлиффена [33], сделанному еще в 1912 году: «Австрия может быть спокойной – русская армия, предназначенная для действий против Германии, не пойдет в Галицию, пока не выяснится положение на западе; судьба Австрии решится не на Буге, а на Сене». Время, в течение которого Австро-Венгрия могла бы самостоятельно бороться с Россией, было весьма непродолжительно. Особенно тяжелым было бы положение австрийцев при развертывании подавляющих масс русских против Галиции. Атакой вариант мог быть легко осуществим действительно в 1914 году, когда германский план был уже в общих чертах известен. Распределение сил и задача армиям галицийского фронта должны были привести к расходящемуся наступлению 3-х групп, обреченных, при имевшемся соотношении сил, на неизбежное поражение каждой в отдельности. Особенно чувствительно должно было быть отсутствие IX корпуса в 4-й армии и IV и VII корпусов, входящих в состав 2-й армии.
В общем, стремление разгромить Сербию должно было привести к запаздыванию развертывания в Галиции корпусов «группы А» на 5 суток, а корпусов «группы Б» на 7 – 10 суток.
Поэтому, казалось бы, является правильным мнение тех военных писателей, которые считают, что австро-венгерский генеральный штаб должен был построить свой план кампании против России на основе стратегической обороны.
Сравнивая оба плана, необходимо признать, что русский план создавал более благоприятные условия, давая превосходство в силах русским армиям и полную возможность концентрического наступления.
Комментарии к введению
[1] Царская Россия в мировой войне. Изд. Центроархива с предисловием Покровского. Том 1, стр. VII–XXIV, 7 и 8. Телеграмма посла в Константинополе № 628.
[2] Г. Зиновьев. Австрия и мировая война, стр. 39.
[3] Дипломатическая подготовка России к мировой войне изложена в большой работе А. М. Зайончковского, изд. Штаба Р.К.К.А.
[4] Основными условиями этих займов являлись увеличение русской армии в мирное время и постройка стратегических ж. д. по указанию французов.
[5] По данным Ц.С.У. – «Россия в мировой войне 1914–1918 гг.», стр. 4 – 18 и по труду Клауса «Война и народное хозяйство России».
[6] 1912 г, – 346 000 000 руб., 1913 г. – 200000000 руб., 1914 г. – 1-е полугодие – 33 000 000 руб., 1914 г. – 2-е полуг. – пассив в 9000 000. Ценность вывоза за 1913–1914 гг. – 1,5 миллиарда рублей. Сумма ввоза за 3 года войны – 3,4 миллиарда рублей.
[7] Прокопович. «Война и народное хозяйство». Сбор хлебов на 1 душу населения в России 378–390 кг, в Германии – 376 кг. Общий сбор всех хлебов (без картофеля) средний за 1909–1913 гг. – 4 642 000 000 пуд., 1914 г. – 4 488 000 000 пуд.
[8] По средним данным, по 16 губерниям на одно хозяйство приходилось 1,4 трудоспособных мужчин, из которых во время войны были призваны 0,6, т. е. 43 %, или в 6 раз более, чем в мирное время.
[9] Из 33.500 000 лошадей были реквизированы 4 000 000 лучших лошадей.
[10] Если принять цены за 1913 – 14 гг. за 100, то движение цен будет следующее: продукты питания (10 товаров) – в дек. 1914 г. – 139, в декабре 1915 г. – 199, в июне 1916 г. – 242, сырье, и полуфабрикаты в мае 1915 г. – 128, в декабре 1915 г. – 154, в июне 1916 г. – 178. (Данные экономического отд. Веер. Городского Союза – цитировано по Клаусу).
[11] Ц.С.У. «Россия в мировой войне 1914 – 18 г.», стр. 6. Народное потребление сократилось: в первый год войны – на 25 %, во второй – на 43 %, в третий – на 52 %.
[12] Зиновьев, стр. 96.
[13] Маниковский. Боевое снабжение русской армии, части I, II и III.
[14] Всего 112 легких местных парков, в каждом по 14 000 000 ружейных патронов, 4.296 гранат и 24.776 шрапнелей. Готовность парков была различная: 19 парков типа «А» были готовы уже в мирное время. Следующие 21 парк типа «Б» мобилизовались в течение 30 дней, а остальные парки «В», где патроны и снаряды хранились в разобранном виде, – были готовы через 2–3 месяца, после снаряжения в особых мастерских.
[15] Весь запас для 1-й – 4-й австр. армий определялся в 390–430 патронов на 1 винтовку. Конрад, часть IV, стр. 937.
[16] Эти недостатки были общими для всех европейских армий: во Французской армии имелся незначительный запас винтовок и орудий, 5 000 000 снарядов 75-мм и 155-мм калибра, 1.388 000 000 ружейных патронов. Заводы обеспечивали ежедневную продукцию в 2,6 милл. ружейных патронов, 13.600 снарядов для 75-мм пушки и 465 снарядов для 155-мм калибра. В германской армии также не было достаточных запасов винтовок, патронов и орудий. Продукция заводов была недостаточна: в 1914 году было изготовлено только 100 полевых и 20 тяжелых орудий. Б. Шапошников. Мозг армии, стр. 212.
[17] Цифры показывают фактическую обеспеченность 1-й – 4-й австрийских армий.
[18] Конрад, часть IV, стр. 937, т.-е. по 4–5 снарядов на каждую пушку и гаубицу в день.
[19] Зайончковский. Подготовка России к мировой войне в международном отношении, стр. 325. Доклад Розена государственному совету в начале 1914 года.
[20] Покровский. Очерки по истории революционного движения в России. XIX и XX вв.
[21] Свечин. Стратегия, стр. 49.
[22] Зиновьев. Австрия и Мировая война, стр. 57–84.
[23] Краткий очерк политической обстановки и политической подготовки Польско-Галицийского театра военных действий составлен Б. И. Горевым.
[24] Впрочем, даже в Галиции часть польской буржуазии, связанная с русским рынком, настроена была примиренчески по отношению к России.
[25] Подробности разработки планов имеются в работе А. М. Зайончковского «Подготовка России к Мировой войне». (Планы войны).
[26] Цихович, стр. 12–22.
[27] См. Зайончковскйй, стр. 279.
[28] В.-уч. архив. Дела № 126664 и № 128182.
[29] Борисов, в. 1, стр. 16; К. Ушаков, стр. 109 и 186 (План А.); Головин, стр. 51–55.
[30] Конрад, ч. Ill, стр. 673.
[31] Этот последний вариант (план Б) изолированной войны на Балканах исключительно против одних Сербии и Черногории был фактически проведен в жизнь 25-го июля, когда Австрия объявила частную мобилизацию по этому плану и войну Сербии.
[32] Конрад, часть IV, стр. 281.
[33] Журнал «Война и Мир», № 12, стр. 7 – 34.
Глава первая
Обзор района военных действий
Общий характер местности района военных действий
Районом военных действий в период Галицийской операции послужила южная часть главного театра военных действий, охватывающего западную приграничную территорию России. Простираясь от Карпатского хребта к северу и северо-востоку до р. Вепржа, Влодавских болот и Полесья, а к востоку до р. Днепра, район включает всю Галицию и охватывающую ее полосу бывшей русской территории к западу к югу от Полесья [1].
В отношении рельефа эта обширная территория, имеющая размеры с севера на юг до 300 км и с востока на запад более 600 км, может быть разделена на две части, границей между которыми является течение рр. Сана и Днестра – этих двух важнейших водных линий района. Северо-восточная равнинная часть в районе Львова и Городка имеет группу холмов высотою до 350 м, являющихся главным водоразделом этого района, от которых расходятся следующие хребты: 1) в восточном направлении тянется гряда холмов на Злочев; высота 400 м. Северные и северо-восточные склоны этих холмов круты и обрывисты, рассечены балками и оврагами; 2) на северо-запад тянется гряда холмов к Томашеву; средняя ширина ее до 20 км, высота до 320 м. Северо-восточные склоны круты и изрезаны массой долин и оврагов; 3) в западном направлении от Городка тянется плоская возвышенность до Перемышля, причем холмы по мере удаления к западу, постепенно понижаясь, переходят в долину р. Сана. Западнее р. Сана простирается равнина западной Галиции.
К северо-востоку от водораздела Томашев – Львов – Злочев лежит Буго-Стырская котловина, равнинное пространство, покрытое в некоторых местах невысокими песчаными холмами. Будучи местностью пересеченной, имея болотистые долины рек и большое количество речных пространств, этот район не представлял удобств для действий значительных масс. К северу от Томашевского водораздела лежит Холмский район, поверхность которого представляет ряд небольших параллельных хребтов, тянущихся от р. Вепржа и упирающихся или в р. Зап. Буг, или в р. Гучву. Кроме лесов, покрывающих около ¼ поверхности района, главное оборонительное свойство его заключается в болотистых долинах речек и ручьев, пересекающих район с запада на восток и образующих удобные оборонительные рубежи. Наиболее высокой и пересеченной местностью является Томашевская группа высот, имеющая даже гористый характер.
К западу от Холмского района простирается Люблинский район, отделенный от Галиции Таневской лесной низменностью. Последняя, имея длину почти 100 км и ширину от 15 до 25 км, тянется по правому берегу рр. Танева и Сана, представляя равнину с песчаными буграми, почти сплошь покрытую крупным лесом, имеющим много дорог и просек. К северу от Таневской лесной полосы Люблинский район представляет местность преимущественно пересеченную, слегка холмистую и на всем протяжении до р. Вислы не имеет никаких естественных преград, будучи районом более удобным для оборонительных действий.
Юго-западная, гористая часть района состоит из отрогов главного Карпатского хребта, который отделял Галицию от внутренних областей б. австро-венгерской монархии. Главный хребет Карпатских гор на протяжении 100 км, между рр. Ослав и Опор, носит название Восточные Бескиды и имеет ширину от 70 до 100 км при средней высоте гор до 900 – 1000 м. К востоку от р. Опора главный хребет принимает более дикий характер и под названием Лесистых Карпат тянется на юго-восток до румынской границы. Средняя высота на этом участке, постепенно повышаясь, местами достигает 1600 м. Главный хребет сопровождается со стороны Галиции и Венгрии многочисленными параллельными горными цепями, местами до 9 – 11 линий, шириною, примерно, для северных склонов 30–50 км, для южных – 40–60 км. Все это делает район Карпатских гор мало проходимой преградой на путях в Венгрию.
В общем, лишь юго-западная часть Галиции представляет сильно всхолмленную, мало удобную, пересеченную местность. В остальном районе расположение и действие больших масс удобно везде, за исключением Буго-Стырской болотистой котловины. Расположенные в тылу Карпаты, отделяя Галицию от внутренних областей, прорезывались 7-ю железнодорожными линиями, 18-ю шоссе и 22-мя колесными дорогами. Однако для войскового движения во всякое время года были доступны лишь шоссе. Доступнейшей частью Карпат является участок между рр. Попрад и Ослав, на котором гористый характер местности переходит в холмистый. Пути, выводившие из России, между Вислой и Зап. Бугом, на этот участок Карпат, запираются крепостью Перемышль и укреплениями у Ярослава и Сенявы.
Рассматривая местность в пределах бывшей русской территории, видим, что она между Вислой и Западным Бугом холмистая, но вполне удобная для действий больших масс; только в весеннюю и осеннюю распутицу движение по грунтовым дорогам для обозов делается очень трудным. На правом берегу р. Западного Буга, между Полесьем и выступающим углом Галиции лежит узкая полоса, удобная для движения больших масс. Длина этой полосы около 180 км и ширина от 30 до 80 км. По этой полосе пролегали кратчайшие пути, связывающие южный район с северным (в обход Западного Полесья), и пути от верховьев р. Зап. Буга на север через Западное Полесье. В центре этой местности, примыкая к Буго-Стырской котловине, лежат Дубненские сады (всхолмленный и довольно пересеченный район) и Кременецкие горы, которые, в связи с болотистыми долинами р. Иквы и др., представляют местность, затрудняющую маневрирование значительных масс войск. Остальная площадь района военных действий от бывшей государственной границы и до р. Днепра всюду вполне удобна для действий войск.
Полесье
Существенное значение для выработки планов войны и первоначального развертывания имело Полесье, вплотную подходившее к северо-восточной части района военных действий. Полесье, составляя сильную преграду, разделяло весь западный фронт на два отдельных театра, причем войска северного театра связывались с войсками южного театра сетью путей, пролегающих через Западное Полесье, т. е. подверженных удару со стороны австро-германцев. Кроме того, пути, ведущие в глубь России из Восточной Галиции, разделялись Полесьем на 2 группы. Северная группа шла в обход Полесья с запада и выводила в направлении на Брест-Седлец в тыл оборонительного рубежа, который образуется Бугом, Наревом и Вислой; южная группа путей шла в восточном направлении на Киев параллельно южной опушке Полесья. Северная группа путей в 80 км от границы пересекалась болотистой р. Вепржем, в 120 км сильно стеснялась этой же рекой и болотами у Влодавы, в 200 км – р. Бугом и крепостью Брест-Литовск.
Значение Полесья выражалось в прикрытии со стороны Австрии наиболее важных направлений на Петроград и Москву и в разъединении сил наступающего противника. Невыгоды Полесья для русских армий выражались в разъединении войск, действующих к югу от Полесья, от войск, действующих севернее Полесья.
Реки и озера
Водные оборонительные линии, образующиеся в районе военных действий рядом рек и озер, по своим тактическим свойствам имели во время развития операции большое значение. Наиболее серьезными являлись: р. Висла, отделяющая левобережную Польшу от Западной Галиции с крепостью Краков; р. Сан с крепостью Перемышль и укреплениями у Ярослава и Сенявы, пересекающая пути из Западной Галиции в Люблинский район, и р. Днестр с укреплениями у Галича, Миколаева и у всех более значительных переправ. Укрепления эти обеспечивали австрийцам свободу маневрирования по обоим берегам Днестра и, в связи с Львовским укрепленным районом, образовывали обширный плацдарм, облегчающий им прикрытие тыла и фланга от удара с востока при наступлении на Брест.
Р. Висла, являясь значительным препятствием на путях к Кракову, на участке от Кракова до Ивангорода не имела ни одного постоянного моста, и переправа происходила только на паромах. Направление течения р. Сана, в связи с обеспеченными флангами и укреплениями на среднем участке у Ярослава, Сенявы и Радымно, создавало из него сильную оборонительную линию [2], которая обеспечивала с северо-востока первоначальное развертывание австро-венгерских армий. Левый фланг этой оборонительной линии прикрывался р. Вислой, а правый фланг обеспечивался крепостью Перемышль. Продолжением оборонительной линии р. Сана являлась линия р. Днестра, усиленная укреплениями у Миколаева, Жидачева, Журавно, Галича, Нижниова и др., которые являлись двойными тет-де-понами, усиливающими средний участок р. Днестра. Открытый промежуток между оборонительными линиями рр. Днестра и Сана, протяжением всего 50 км, прикрывался оборонительной линией р. Верещицы и Городокскими озерами (так называемая «Городокская позиция»). Сравнительно с этими сильными водными оборонительными линиями второстепенное значение имели их притоки и, как дополнение к рекам, системы озер и прудов, часто сопровождающих течение этих рек. Наибольшее значение имели притоки р. Днестра: р. Золотая Липа [3], первое препятствие на путях к Львову, текущая по местности пересеченной и закрытой с участками удобных позиций фронтом на восток; р. Гнилая Липа, текущая в переходе к западу и параллельно первой, с ж.-д. и шоссейными переправами у Рогатина, Большовце и Галича; между рр. Днестром и Гнилой Липой находилась укрепленная линия Ходоровских прудов, прикрывавшая ж.-д. узел у Ходорова и ж.-д. и шоссейную переправы через Днестр у Жидачева; р. Верещица, пересекающая пути, ведущие от Львова к Перемышлю в 50-км промежутке между рр. Саном и Днестром; из притоков р. Сана наиболее важным являлся р. Танев, по свойствам своей долины увеличивающий труднопроходимость лесной полосы, лежащей на путях от Люблина к нижнему течению р. Сана.
Из притоков р. Вислы имели значение при окончании операции рр. Вислока и Дунаец. Первая являлась оборонительным рубежом в 2–3 переходах к западу от р. Сана, пересекающим лучшие пути, идущие от Львова к Кракову, а вторая – последним оборонительным рубежом, на который отошли в 1914 г. австро-венгерские армии к половине сентября.
Особенностью Вислы, Сана, а отчасти и Днестра, являются сильные разливы в течение лета, когда после дождей в Карпатах уровень воды, а также скорость течения рек увеличиваются; напор воды бывает настолько силен, что сносит мосты, как это и случилось на Сане в начале сентября 1914 г.
Крепости и укрепления
С половины 90-х годов прошлого столетия австрийцы приступили к укреплению линии рек Днестра и Сана, создавая из них сильный оборонительный рубеж. Кроме того, в Галиции были созданы первоклассные крепости Краков и Перемышль, а при мобилизации – временный укрепленный лагерь у Львова и обеспечены полевыми укреплениями важнейшие пограничные пункты, а также некоторые переправы и проходы в Карпатских горах. К началу войны в районе военных действий находились следующие крепости и укрепленные пункты: крепости-лагери^) Краков – укрепления в 3 линии. Наружный пояс фортов обводом в 40–50 км, внутренняя ограда – 12 км. Укрепления левого берега находились в постоянной готовности, на правом берегу укрепления были приведены в готовность при мобилизации. Всего на левом берегу 60 укреплений, из них 19 фортов, на правом – 26, из них 5 фортов. Гарнизон – 40 тысяч человек, б) Перемышль – укрепления в 2 линии. Наружный пояс состоит из 16 фортов и 26 укреплений, обводом в 45 км, внутренняя ограда – в 15–17 км. Гарнизон крепости был рассчитан на 40 тысяч человек, но в марте 1915 года сдалось около 120 тысяч человек, в) Временный укрепленный лагерь у Львова из 12 полевых укреплений, которые на восточном и северо-восточном фронтах были вынесены вперед от города на 8 – 10 км.
Укрепления на р. Днестре: Галич-двойное предмостное укрепление. Гарнизон до 3 тысяч человек. Миколаев – двойное предмостное укрепление (20 укреплений и 9 батарей). Гарнизон до 10 тыс. человек. Малые укрепления временного характера: у Самбора, Конюшки, Жидачева, Журавно, Мартынова и Залещики.
Укрепления на р. Сане: Ярослав – двойное предмостное укрепление временного характера – на правом берегу 4, на левом – 16 укреплений, которые находились во взаимной связи с укреплениями у Радымно и у Сенявы. Общий гарнизон этих укреплений до 8 – 10 тысяч человек. Кроме того, укрепления временного характера были возведены у Лежайска, Кржешова, Ниско и Развадува.
В общем, все эти крепости [4], укрепленные районы и переправы по своему географическому положению и возлагавшимся на них австрийцами задачам могли бы оказать более серьезное влияние на боевые действия, чем это произошло в действительности в период Галицийской операции. В большинстве случаев австрийцы оставляли их, не исчерпав полностью всей силы этих мощных фортификационных сооружений, на постройку которых в мирное время были истрачены большие средства. Только один Перемышль в конце операции оказал существенное влияние на действия русских армий, как бы оправдывая свою роль мощного редюита всей инженерной обороны Галиции.
Пути сообщения: а) железные дороги
С запада на восток Галиция прорезана 2-мя железными дорогами: Краков – Львов – Черновицы и Ново-Сандец – Самбор – Коломея – Черновицы; эти линии соединены многими поперечными ж.-д. путями. Связью Галиции с внутренними областями служили: в обход Карпат с запада – 2 железнодорожных линии и через Карпаты – 7 железнодорожных линий. Фактически эти линии обладали 10-ю колеями, но так как северная линия при 2-х колеях имела пропускную способность в 4 раза большую, чем одноколейная, а линия Мишколц – Хыров при 2-х колеях – в 3 раза большую, то в общем можно считать, что 7 линий как бы обладали провозоспособностью в 12 колей. Воинская провозоспособность одноколейной дороги была доведена до 16 пар поездов в сутки, а двухколейной – до 32 пар. Железнодорожными платформами Галиция была оборудована богато. Число платформ и их длина позволяли одновременно разгружать в средней Галиции 362 воинских поезда и в восточной – 168, а всего 530 поездов. В действительности, в виду отвлечения части ж.-д. состава и персонала для перевозки на сербский фронт, ежедневно могли прибывать и разгружаться в Галиции только 153 эшелона.
В пределах русской территории район пересекался в направлении с востока на запад 7-ю ж.-д. магистралями, с 10-ю колеями: 1) Смоленск – Брест – Луков – Люблин; 2 колеи, провозоспособность до 33 пар в сутки; 2) Гомель – Брест – Холм; 2 колеи, провозоспособность 28 пар; 3) Киев – Сарны – Ковель; одна колея, 16 пар поездов; 4) Киев – Казатин – Ровно – Ковель – Холм – Люблин; 2 колеи до Ковеля, далее одна колея; провозоспособность соответственно 40 пар до Ковеля, далее 13 пар поездов; 5) Киев – Казатин – Жмеринка – Волочиск; 2 колеи, 40 пар поездов; 6) Черкассы – Вапнярка – Жмеринка – Могилев; одна колея, 32 пары; 7) Киев – Коростень – Щепетовка – Проскуров – Ярмолинце (Каменец-Подольский); одна колея была не окончена, но до Ярмолинце частично работала (до 4 поездов).
Эта ж.-д. сеть позволяла ежедневно подвозить на юго-западный фронт не менее 195 эшелонов, а фактическое использование ж.-д. линий, примыкавших к району развертывания с севера (Варшавская и Бологое – Седлецкая ж. д.) и с юга (от Одессы, Симферополя, Екатеринослава и Кременчуга), доводило суточную отгрузку до 223 эшелонов [5]. В район сосредоточения юго-зап. фронта подвозилось 2236 эшелонов.
Галицийские и русские ж. д. соединялись тремя железнодорожными линиями: 1) Львов – Броды, которая через Здолбуново выходила на линию Ковель – Киев; 2) Тарнополь – Волочиск и 3) Черновицы – Могилев.
Русские железные дороги были сносно оборудованы, галицийские – в особенности, проходящие через Карпаты, – несколько хуже. При занятии Галиции было захвачено 98 паровозов и 3813 вагонов.
В общем, железнодорожная сеть давала достаточные удобства для операций австро-венгерских армий, но была недостаточна для своевременного сосредоточения русских армий, не обеспечивала им в полной мере необходимого подвоза при действиях в пределах Галиции и не допускала для них удобных и быстрых рокировок и перебросок войск. Разница в ширине ж.-д. колеи русской и заграничной, а также отсутствие достаточного количества ж.-д. состава на галицийских железных дорогах замедлили развитие операций русских армий.
б) Шоссе и грунтовые пути.
В пределах русской территории шоссейными путями район был небогат; кроме Киево-Брестского, Люблинского и Красноставского шоссе, идущих по северной окраине района, и небольших участков в Ровненском и Проскуровском районах, больших шоссе не было. Что касается грунтовых дорог, то и этими путями район не изобиловал, но зато пути эти являлись в общем достаточно удовлетворительными в качественном отношении. Открытая и ровная местность и сравнительно твердая глинисто-черноземная почва делали здесь даже проселочные дороги в течение большей части года (исключая осенней распутицы) вполне удобными для движения. Единственным серьезным препятствием служили встречные глубокие балки, пересекающие пути в южных частях района. В Люблинском и Холмском районах песчаный и глинистый грунт ухудшал грунтовые дороги.
Сеть путей сообщения в Галиции была развита больше, особенно «гористой и возвышенной части района; в Бугской котловине их было меньше, но здесь преобладали грунтовые дороги хорошего качества. Во всяком случае, шоссейная сеть в этой котловине была значительно более развита, чем в соседних частях России. Только некоторые участки в лесисто-болотистых районах были тяжелыми для движения войск.
Подготовка Галиции как базиса
Галиция была оборудована как базис для сосредоточения австрийских армий при войне с Россией. Еще в мирное время были заложены склады снабжения, которые располагались, начиная от Ржешова и далее к востоку. Продовольственных магазинов мирного времени – 26; с объявлением мобилизации открылось еще 7. Артиллерийских складов имелось 5. Лабораторий и пороховых складов – 2. Инженерных складов – 3. Складов полевых железных дорог – 5 (Ржешов, Перемышль, Львов, Стрый и Ольмютц). Склад мостовых материалов – 1 (Перемышль). Складов материальной части железных дорог – 4. Складов телеграфного имущества – 12. Аптечный магазин – 1. Кроме того, с объявлением мобилизации в Галиции были открыты 7 постоянных госпиталей и 45 лазаретов. В общем, все запасы были распределены в Средней и Восточной Галиции равномерно; поэтому всю Галицию можно считать сплошным базисом.
Операционные направления
Главными операционными направлениями, проходящими через район военных действий и важными для австро-германцев, являлись направления на Петроград и Москву, идущие севернее Полесья. Они заключали в себе кратчайшие пути к этим важным центрам и являлись наиболее опасными для русских армий, так как перерезали главные жел. – дор. линии: Петроград-Варшавскую. Бологое-Седлецкую и Московско-Брестскую жел. дороги. Направления на Москву, идущие южнее Полесья через Киев, как слишком кружные, являлись для австрийцев второстепенными. Действия противника в этом направлении особой опасности не представляли.
Для выхода на главное операционное направление Брест – Минск – Смоленск – Москва австрийцы должны были преодолеть до 200 км пересеченной местности между Западным Полесьем и р. Вислой, преодолеть препятствия в виде р. Вепрж и болот у Влодавы, взять крепость Брест или заслониться от нее и, кроме того, предварительно обеспечить всю операцию захватом Ровно-Дубненского района и выделением заслона против войск Киевского военного округа.
Для русских армий операционными направлениями являлись: первое – из Польши на Краков, которое вело по левому берегу Вислы в обход оборонительной линии рр. Сана и Днестра, и второе – на Ярослав и Перемышль, выводящее к наиболее доступной части Карпат – для вторжения в Венгрию. Операционными направлениями из пределов Волыни и Подолии являлись: Львовское, выводящее на участок Днестра между Перемышлем и Ярославом и позволяющее развивать дальнейшие действия к Кракову, и направление на Галич, ведущее через Самбор в обход всей оборонительной линии австрийцев по р. Днестру. Главными из этих направлений были наиболее западные, ведущие с севера на Краков. Ярослав и Перемышль, как отрезающие австро-венгерские силы в Галиции от внутренних областей страны и выводящие к наиболее доступной части Карпат.
Заключение
Исследование района военных действий в отношении устройства поверхности, свойства рек, путей сообщения и инженерной подготовки позволяет сделать оценку различных его участков в соответствии с теми задачами, которые ставили себе противники. Важнейшее значение приобретала северо-восточная часть Галиции и примыкающие к ней Люблинский и Холмский районы, включающие пути в пределы Галиции, выводившие против наиболее доступного участка Карпатских гор. Этот район для австрийцев, в связи с отсутствием у русских крепостей и сильных оборонительных рубежей, был весьма пригоден для наступательных действий. Препятствием служила Таневская лесная полоса и бездорожное пространство к югу от Холма, умышленно оставленное в запущенном состоянии русским командованием. Здесь почти не было железных дорог и шоссе, а грунтовые пролегали по песку или болотам. Такие свойства этой части района, выгодного для обороны, выдвигали значение левого берега р. Вислы, где обе стороны могли наступать крупными силами в более выгодных условиях.
Сложившаяся обстановка принудила русские армии действовать активно в бездорожном пространстве к югу от Люблина и Холма. По преодолении его русские армии стояли перед серьезной задачей форсирования оборонительной линии р. Сана с первоклассной крепостью Перемышль.
Свойства этого района побуждали австрийцев использовать его выгодные оборонительные стороны и опереться на укрепления р. Сана. Русские армии должны были стремиться обойти подготовленный оборонительный фронт по р. Сану и использовать в большей степени выгодные условия для наступления по левому берегу р. Вислы.
Другое значение имела восточная часть района, включающая восточную Галицию и примыкающие к ней районы Волыни и Подолии. Здесь перед мировой войной русское командование считало выгодным подготовиться к вторжению в Галицию из Киевского военного округа и развивало сеть шоссе до самой границы, за которой местность была наиболее доступной для наступательных действий большими массами. Преодолев левые притоки Днестра, форсировав оборонительную линию этой реки, русские наступающие армии, двигаясь по обоим берегам Днестра, овладевали открытым промежутком между рр. Саном и Днестром и обходили к югу от Перемышля оборонительную линию р. Сана, выходя к доступнейшим перевалам через Восточные Бескиды, или имели полную возможность продолжать наступление к Кракову. Для австрийских армий этот район должен был прикрывать их наступательную операцию к Бресту. Поэтому, поскольку овладение этим районом было важно для русских армий, постольку удержание его составляло существенную задачу для заслонов, оставляемых здесь австро-венгерцами.
Что касается Заднестровья, то ввиду гористой местности, наполненной отрогами Карпат, район его для наступательных действий был не совсем удобен. Однако, так как для австрийцев действия из-за р. Днестра давали возможность выхода во фланг русским силам, наступающим к Галичу, а для русских действия между рр. Прутом и Днестром позволяли обойти оборонительную линию последнего, то район Заднестровья приобретал серьезное значение, и если действия значительных сил во время Галицийской операции не имели места в этом районе, то исключительно вследствие первоначального недостатка сил обоих противников.
Размещение войск в Галиции было сравнительно благоприятным ввиду хорошего климата и погоды в августе и сентябре. В отношении нахождения местных средств войска были в худшем положении, благодаря бедности района и использованию австрийцами запасов крупных помещичьих имений еще в начале мобилизации своих армий.
Комментарии к первой главе
[1] При изучении района желательно пользоваться русскими 10-верстн. (листы 7-й, 8-й, 16-й и 17-й) или 25-верстн. картами.
[2] Австро-Венгрия. Военно-статистическое описание, ч. I, стр. 16–55 изд. Г. У. Г. Ш.
[3] Описание этих рек будет дано при исследовании боевых действий.
[4] Более подробное описание всех этих укреплений будет дано, но мере надобности, при исследовании боевых действий.
[5] Австрийцы считали, что русские ежедневно могли разгружать на галицийском фронте только до 200 эшелонов. Конрад, ч. 4, приложение 13-е.
Глава вторая
Вооруженные силы
Русская армия 1914 г.
Политическая напряженность последних лет перед войной заставила все европейские державы увеличивать свои вооруженные силы. Соревнование западных держав под давлением союзнических обязательств перешло к России и Австро-Венгрии, которые были вынуждены также увеличить свои вооруженные силы.
В русской армии в 1910 году были проведены организационные меры по увеличению армии, но ввиду усиливающегося вооружения соседних держав в 1913 году было решено осуществить «большую военную программу по усилению состава армии», которая требовала единовременного расхода до 500 000 000 руб. в течение трех лет. Согласно этой программе [1], русская армия в мирное время увеличивалась на 11 772 офицера (на 28 %) и 468.200 солдат (39 %), но осуществление этой меры было прервано начавшейся войной.
Организация и численный состав
Численность русской армии мирного времени к началу войны определялась в 1.282 000 [2].
По штатам военного времени армия развертывалась свыше 3.800 000, для чего призывались из запаса армии 2.291 000 и ратников ополчения I разряда 242 000, а всего 2.533 000. Кроме того, для формирования ополченских частей подлежали призыву 707 000 ратников ополчения I разряда, что доводило численность армии до 4.514 000. Если к этому прибавить еще казаков, то численность армии на военном положении определяется не менее 4.900 000.
Полевая армия, расквартированная в Европейской России, считая и III кавк. корпус, насчитывала 28 армейских корпусов, 31 пех. дивизию 2-й очереди, 23 кавалерийских и казачьих дивизии и 8 второочередных казачьих дивизий. Всего – 91 пехотная и 31 кавалерийская дивизии и 10 стрелковых бригад, или 1.456 батальонов, 1.011 эскадронов и сотен и 5.294 орудий. Кроме того, на восточных окраинах, в Закавказье и Туркестане, находились еще 9 армейских корпусов (14 пех. див., 8 стр. и 1 пласт, бригад, 2 каз. див. и 4 каз. бригады), из которых были взяты все полевые войска и часть второочередных, за исключением двух корпусов и небольшого количества других войск, оставленных на Кавказе в ожидании войны с Турцией. Всего в мобилизованной армии состояли: 1746 батальонов, 1182 эскадрона, 6382 орудия.
При мобилизации, кроме формирования второочередных частей и тыловых учреждений, были сформированы 190 запасных батальонов и ополченские дружины. Последние первоначально привлекались для несения гарнизонной службы в тылу, охраны железных дорог и проч. и как боевая сила не учитывались. Те из них, которые были сосредоточены на театре военных действий, применялись только как этапные войска и как рабочая сила.
Пехотная дивизия (второочередные дивизии такого же состава) состояла из 4 полков и артиллерийской бригады из 68-орудийных батарей, сведенных в 2 дивизиона, всего 16 батальонов, 32 пулемета и 48 легких 76-мм орудий. Кроме того, в дивизию входили: казачья сотня дивизионной конницы, парковая артиллерийская бригада из 3 парков, саперная рота, дивизионный лазарет, 2 полевых госпиталя, дезинфекционный отряд и дивизионный обоз. Всего в дивизии по штатам состояли: 18 700 строевых и 2000 нестроевых и до 4300 лошадей.
Стрелковые бригады были из 4 двухбатальонных полков и 3 батарей. По численности бригада равнялась ½ пехотной дивизии.
В кавалерийской дивизии были 4 шестиэскадронных полка, конно-артиллерийский дивизион из 2 конных батарей 6-орудийного состава и пулеметная команда. Всего в дивизии – 24 эскадрона, 8 пулеметов и 12 легких 76-мм орудий, или около 4000 бойцов.
Каждый армейский корпус состоял обычно из двух пехотных дивизий и иногда из третьей второочередной дивизии. К корпусу придавались: саперный батальон, мортирный артиллерийский дивизион из двух 6-орудийных батарей 122-мм гаубицы), казачий полк (800 сабель) 2-й очереди корпусной конницы, корпусный авиационный отряд (6 самолетов), отдельная телеграфная рота, продовольственный транспорт, подвижная хлебопекарня и корпусный госпиталь. Всего в корпусе нормального двухдизизионного состава с приданными частями и тыловыми учреждениями по штатам состояли около 40 000 строевых и 6 000 нестроевых и до 10.900 лошадей.
Тяжелая артиллерия
В русской армии к началу войны была сформирована корпусная артиллерия – 85 мортирных батарей из 122-мм гаубиц и полевая тяжелая армейская артиллерия – 41 батарея – 155-мм тяжелых гаубиц и 19 батарей 107-мм пушек. Тяжелая артиллерия по-дивизионно сводилась в тяжелые артиллерийские бригады, из которых три были приданы юго-западному фронту в качестве армейской артиллерии.
В отношении снабжения боевыми припасами обеспеченность выражалась в следующих цифрах [3]: на пехотную винтовку – 1 000 патронов, на пулемет – 75 000, на 76-мм легкое орудие – 1 000 выстрелов, на 122-мм полевую легкую гаубицу – 1 000 выстрелов, на 107-мм тяжелую пушку и 152-мм тяжелую гаубицу – 610 выстрелов. Из этого количества носимый и возимый войсковой запас: на винтовку – 200, на пулемет – 25 000, на легкое орудие – 370, на легкую гаубицу – 125 патронов.
Авиация
Военная авиация к началу войны только что начала формироваться. Предполагалось придать на корпус по авиационному отряду из 6 самолетов и, кроме того, иметь на каждую армию еще по 1–2 полевому авиоотряду. Всего имелось около 190 самолетов, б дирижаблей и 8 воздухоплавательных рот по 2 аэростата, из них на юго-западном фронте находилось 10 корпусных авиоотрядов и 3 воздухоплавательных роты.
Войска сообщения
Состояли из 8 железнодорожных батальонов и 10 автомобильных рот, по расчету на каждую армию. Широкого развития перевозки грузов на автомобилях в начале войны не было, хотя армиям и были приданы автогрузовые отряды, сформированные из 832 легк. и 127 груз, автомобилей, принятых по мобилизации.
Боевая подготовка
После неудач японской войны на боевую подготовку русской армии было обращено большое внимание. Вследствие усиленных занятий в зимний период и широко поставленных полевых учений и маневров в лагерях, обучение войск и их тактическая подготовка были сильно двинуты вперед. Кроме того, русская армия имела большое количество командиров и солдат, прошедших боевую школу войны, что сказалось на подготовке пехоты и особенно артиллерии. В пехоте огневой бой был поставлен в основу обучения, причем боевые действия основывались на работе небольших звеньев. Пехота была проникнута наступательным духом, искусно применялась к местности, но в отношении стрелкового обучения несколько отставала от армий противника. Замечалась склонность к стрельбе на дальние дистанции, без достаточного учета силы огня на близкие расстояния. Пехота была мало втянута в походные движения, которые совершались медленно. Наступление пехоты допускалось только после действительной подготовки ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем. На связь между пехотой и артиллерией было обращено особое внимание. Хотя войска и обладали опытом в отношении выбора позиций и устройства полевых укреплений, но все же в армии окопное дело прививалось слабо.
Русская полевая артиллерия особенно выделялась совершенством своей тактической подготовки, искусно применяя стрельбу с закрытых позиций. Отличные качества опытного командного состава и выгодные свойства 76-мм скорострельной пушки давали русской артиллерии преимущества по сравнению с австрийской.
По мнению германских исследователей [4], русская артиллерия, по сравнению с другими родами войск, представляла в первые месяцы войны основу армии. Конница была неоднородна по своему составу и обучению и предпочитала действия в конном строю и сомкнутые атаки, хотя на обучение ее стрельбе и комбинированному бою обращалось большое внимание. Разведку регулярные полки вели хорошо, зато на стратегическую деятельность русской конницы было обращено мало внимания. Наиболее плохо были обучены второочередные казачьи части, которые отдельными казачьими полками и сотнями составляли корпусную и дивизионную конницу и, кроме того, в количестве восьми казачьих дивизий были приданы юго-западному фронту (около 45 % всей армейской конницы). Большим недочетом русской армии являлась недостаточная подготовленность высшего командного состава, назначение которого на высшие должности часто носило случайный характер и который в мирное время не имел достаточной практики для ознакомления с условиями вождения и действиями крупными массами. В общем, воспитывая войска в духе активности, мало обращали внимания на технику. Войска не умели маневрировать и были малоподвижны[5].
Кроме того, среди высшего командного состава были разномыслия и отсутствие знаний. «Перед войной 1914 года военной доктрины у нас разработано не было. Были попытки копировать немцев или французов. Но ввиду того, что доктрина всецело обусловливается свойствами своей вооруженной силы и местными условиями, это положение еще более придавало стратегии нашего высшего командного состава и генерального штаба характер беспочвенности и схоластичности» [6]. О будущих действиях русских войск германский генеральный штаб в 1913 году высказывает следующее суровое мнение: «Русский солдат силен, нетребователен и бесстрашен. Положительные качества русской пехоты имели большее значение при прежних условиях боя в сомкнутом строю, чем при настоящих… Быстрого использования благоприятного оперативного положения ожидать от русского командования так же трудно, как быстрого и точного выполнения войсками предписанного приказом маневра. Для этого слишком велики препятствия со всех сторон при издании, передаче и выполнении приказов» [7].
Австро-венгерская армия 1914 г.
Состояние австро-венгерской армии до 1912 года было на низком уровне. Армия мирного времени состояла из 23 000 офицеров и 362 000 солдат, причем по полковым языкам она разделялась на 10 различных народностей. Для доведения кадров армии до полного боевого состава не хватало запаса обученных людей. Ландвер и гонвед (резервные части) до 1912 года не имели никакой артиллерии. В 1912 г. численность ежегодного контингента новобранцев была увеличена на 77 000 человек, что позволило увеличить состав роты с 60 чел. до 92. Новое увеличение армии до 27 000 офицеров и 442 000 солдат было произведено в 1914 году. Тем не менее, германцы считали [8], что «численный состав, степень обучения, организация и отчасти вооружение австро-венгерской армии оставляют желать многого» и что «при борьбе на два фронта она не могла бы освободить германские силы, собранные на русской границе».
Организация и численный состав
Вооруженные силы Австро-Венгрии в мирное время состояли из трех совершенно самостоятельных армий, из которых каждая управлялась своим особым военным министерством: 1) общеимперская армия, 2) австрийский ландвер, 3) венгерский гонвед. По штатам мирного времени в армии состояли 27 000 офицеров и 442 000 солдат, которые были сведены в 16 корпусов из 32 имперских, 8 ландверных и 8 гонведных пехотных дивизий, 8 кав. дивизий, 2 отд. кав. бригад, 3 ландв. и 4 гонведн. кав. бригад.
По окончании мобилизации [9] армия состояла из 16 корпусов, всего 48 пех. дивизий, 11 кав. дивизий, 3 отд. бригад, 12 маршевых бригад, 15 маршевых полков венгерского гонведа и 20 ландштурменных (ополченских) бригад.
Пехотные дивизии имели: 4 полка от 12 до 14 батальонов, пулеметное отделение, 2–3 эскадрона, артиллерийский полк из 5 батарей и гаубичный дивизион из 2 батарей; санитарный пункт, муниционный парк, телеграфное отделение, продовольственную колонну, дивизионную хлебопекарню и обозный эскадрон. Всего от 12 000 до 16 000 бойцов, 24–28 пулеметов, 300–450 сабель и 42 орудия, или до 18.200 человек.
Кавалерийские дивизии состояли из 2-х кав. бригад, 1–2 пул. отд., конно-арт. дивизиона, кав. санит. транспорта, 4 кав. муниционных колонн, 2 кав. телеграфных отделений, кав. продовольственной колонны, обозного эскадрона и кав. мостового парка. Каждая кав. бригада: 2 полка по 6 эск., 1 сап. взвод и 1 тел. отделение. Всего в кав. дивизии – 24 эск., 3 конных батареи по 4 орудия, 1–2 пул. отд., т.-е. около 3600 сабель, 4–8 пул. и 12 ор.
Каждый корпус обычно состоял из 2 общеимперских и 1 ландверной (гонведной) дивизии. Корпусу придавались: корпусная артиллерия (тяжелый гаубичный дивизион из 2 батарей 15-см гаубиц), саперный батальон, корп. телеграфное отделение, колонна с шанцевым инструментом, полевой госпиталь, корпусная хлебопекарня, корпусный обозный транспорт и обозный эскадрон.
В ближайшем тылу каждый корпус имел свою маршевую бригаду, в составе 8 – 11 бат., 1 эск. и 1 бат. для быстрого пополнения частей.
Всего в мобилизованной армии состояли: 989 бат., 415 эск. и 470 батарей (2.712 орудий), или около 1.568 000 чел.
Маршевые и ландштурменные части, несмотря на несовершенство своей организации и обучения, частично были использованы в начале войны наравне с полевыми войсками.
Авиация
В июле 1913 г. армия имела всего 55 боеспособных аэропланов, которые были сведены в 10 воздушных рот (по 4 действующих и по 2 запасных). Кроме того, имелось 2 дирижабля. В течение 1914 года предполагалось довести число действующих самолетов до 240.
Войска сообщений
Помимо железнодорожных частей, в австро-венгерской армии особенное внимание было обращено на использование автомобильного транспорта. Первоначально, до 1913 г., был создан добровольный автомобильный корпус, что обеспечило армию большим (до 6000) количеством машин, могущих быть взятыми при мобилизации от населения. В 1913 г. армия располагала: 87 тракторами, 51 легковым и 600 грузовыми автомобилями и 9 автомобильными мастерскими с полезной грузоподъемностью в 2000 тонн.
Тяжелая артиллерия
К началу войны в австрийской артиллерии были вновь приняты на вооружение и сформированы: 132 батареи из 10-см полевых гаубиц (приданы дивизиям), 42 батареи из 15-см тяжелых полевых гаубиц и 10,4-см тяжелых пушек (приданы корпусам).
Носимый и возимый запас огнестрельных припасов в войсках и дивизионных муниционных парках: на винтовку – 340 патронов, на пулемет – 10.850, на полевую пушку – 492, на полевую гаубицу – 366 и на тяжелую гаубицу – 360.
Боевая подготовка
Тактические взгляды австро-венгерской пехоты во многом соответствовали взглядам германской армии. Главное внимание обращалось на хорошую стрельбу и на выносливость при маршах. Проект австрийского пехотного устава 1911 г. требовал от пехоты в бою «физической и моральной выдержки и стремления атаковать. Силою своего огня пехота одерживает победу над противником, штыком своим она окончательно его добивает» [10]. Большое значение австрийцы придавали огню пулеметов. Считалось, что на близких расстояниях пулеметы могут заменить артиллерию; рекомендовалось применение их при обороне, как огневой резерв. Однако несмотря на хорошие уставы, подготовка австрийской пехоты значительно страдала от скудости ассигнования необходимых средств. «В маневрах не могли принимать участия войска в достаточном количестве, не говоря уже об участии войсковых соединений в составе военного времени. Немногочисленные маневры всех родов войск по той же причине не давали войсковым начальникам достаточно опыта в управлении войсками» (Куль). Часть пехоты (ландвер и ландштурм), по мнению Балка, представляла только полуобученную толпу, так что трудно было осуществить прекрасные указания уставов; тем более, что и офицеры запаса оказались недостаточно подготовленными (их было в полках до 60 %, а затем и до 75 %). Существенным недостатком являлось также синевато-серое обмундирование пехоты, демаскирующе выделявшееся на местности. В первых боях австро-венгерская пехота настойчиво атаковала, но появлялась в массивных строях в виде густых цепей и представляла выгодные цели для русской артиллерии.
Австрийская конница, в отношении обучения и тактических взглядов, была наиболее отсталым родом войск и значительно уступала в своих качествах русской регулярной коннице. Строевой кавалерийский устав 1898 г. подчеркивал как принцип, что конница должна отдавать предпочтение действиям в конном строю и что ей всегда надлежит стараться выполнять свои задачи наступлением. Бой в пешем строю и стрелковый бой устав рекомендовал применять только в исключительных случаях. Самым действительным ударом конницы признавалась конная атака и тыл или во фланг противника. Полагали, что возможны удачные действия против нерасстроенной пехоты, если коннице удастся близко подойти и произвести внезапную атаку. При службе разведки определенно проводилась мысль, что путем уклонения от боя нельзя собрать ценных сведений. Организация более крупных соединений (армейской конницы) вполне отвечала требованиям разведки и боя. Старшим кавалерийским начальникам рекомендовалось прибегать к соединению нескольких дивизий в один кавалерийский корпус, хотя бы на поле сражения, если это не было сделано при начале операции. Артиллерия считалась лучшим родом войск в австрийской армии, однако и ее обучение и тактическое использование заставляли желать многого. Не имея боевого опыта и достаточной практики мирного времени, австрийская артиллерия стреляла в общем плохо, в большинстве случаев с больших дистанций и на высоких разрывах, причинявших мало вреда. Существенным недостатком необходимо признать неумение управлять огнем и массировать огонь австрийских батарей, которые в большинстве случаев легко подавлялись и принуждались к молчанию более искусной русской артиллерией. В общем, по мнению германцев [11], «к началу войны австрийская армия не могла считаться хорошим материалом. После первых боев, где понесены были большие потери, удельный вес армии оказался еще ниже, так как в недостаточной мере озаботились укомплектованием пострадавших частей. Ощущалось отсутствие старого, испытанного корпуса унтер-офицеров; выдвинулась ненадежность славянских частей, и вдобавок обнаружилась слишком большая мягкость офицеров».
Заключение
Сравнивая вооруженные силы обеих сторон, надо признать, что на стороне русской армии были почти все преимущества по сравнению с австро-венгерской. При большей численности всей армии, более сильных кадрах мирного времени, русская армия имела при этом большие численный состав и боевую мощь дивизий. Боевая подготовка войск была значительно лучше австро-венгерских. Сравнивая количество артиллерии и пулеметов, находившихся в русской и австрийской армиях, видим, что на каждую русскую пехотную дивизию (16 батальонов при 32 пулеметах) приходилось 48 легких орудий артиллерийской бригады и 4–6 полевых гаубиц корпусной артиллерии, в то время, как австрийская дивизия 12–16 бат. состава при 28 пулеметах имела 30 легк. ор. и 12 гаубиц дивизионной артиллерии и 4–6 гаубиц корпусной артиллерии. Это преимущество в значительной степени увеличивалось большой тактической подготовленностью русских артиллеристов, превосходивших в начале войны не только австро-венгерских, но и германских. Это соотношение огневых средств сохранялось, в общем, и в корпусах, но придаваемые австр. корпусам ландштурменные бригады имели на 7 – 12 бат. своего состава только одну 6-ор. батарею и вовсе не имели пулеметов, что еще более ухудшало огневую мощь австрийских корпусов. В общем, русский 3-дивизионный корпус имел 48 бат., 9 сотен, 144 легк. и 12 тяж. орудий против 39–42 бат., 5 эск., 126 легк. и 12 тяж. орудий, состоявших в 3-дивизионных австрийских корпусах.
Невыгодной стороной австро-венгерской армии являлось разделение всех ее частей по национальностям. При наличии в части 50 % какой-либо определенной национальности ее язык становился командным языком данной части. По этому признаку в мирное время в армии считалось пехотных полков: 19 венгерских, 16 немецких, 15 чешских, 9 польских, 9 русских, 9 сербо-кроатских, 7 румынских, 4 словацких, 2 словенских – всего 90 полков. Остальные 12 полков имели несколько совершенно различных национальностей. При мобилизации эта особенность частей осталась без изменения.
Что касается стремления австро-венгерского командования применять в полной мере к своим войскам приемы вождения войск и ведения боя, заимствованные из германской армии, то это привело уже в первых боях к горьким разочарованиям. Широкие наступательные маневренные действия, соединенные с дерзкими, решительными атаками, не соответствовали ни вооружению, ни обучению, ни духу разноплеменных частей австро-венгерской армии. Тем более, что подготовку русских частей следует признать более высокой по сравнению с австро-венгерскими. В общем, единоборство с русской армией было для австрийцев непосильной задачей.
Комментарии ко второй главе
[1 Подробные данные о «большой военной программе» приведены у Циховича «Стратегический очерк войны 1914–1918 гг.», стр. 22–29.
[2] Маниковский. Боевое снабжение русской армии, ч. I, стр. 28. По сведениям верховной следственной комиссии, учрежденной 25/ VII 1915 г.
[3] Маниковский. Боевое снабжение, ч. I, стр. 106; ч. 3. стр. 5 и 204.
[4] Балк. Развитие тактики в мировую войну, стр. 9.
[5] Зайончковский. Подготовка России к мировой войне, стр. 94–96.
[6] Головин. Из истории кампании 1914 года, стр. 44.
[7] Ганс Куль, стр. 66 и 70.
[8] Куль. Германский генеральный штаб, стр. 101.
[9] Конрад, часть IV, стр. 225, 303 и 307 и приложения № 7 и 16.
[10] Бал к, стр. 3 9 – 46.
[11] Балк, стр. 46.
Глава третья
Мобилизация, сосредоточение, развертывание, стратегическая деятельность конницы в начальный период. Планы операций
Мобилизация
Вечером 25-го июля в Вене стало известно, что Сербия отклонила предъявленный ей ультиматум и что в тот же день в Шабаце в 4 часа пополудни было получено распоряжение о всеобщей мобилизации сербских войск.
В ответ на это в 21 час 25-го июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии, и тогда же последовал приказ о частичной мобилизации австро-венгерских армий и флота по плану «сосредоточение Б», предусматривающему состояние войны только против Сербии и Черногории. Первым днем мобилизации назначалось 27-е июля. Согласно отданным распоряжениям подлежали мобилизации: 3 армейских управления (2-й, 5-й и 6-й армий) и 8 корпусов [1] со всеми ландверными и гонведными формированиями тех же корпусных территориальных округов, а именно: VIII корпус (Прага), IX корпус (Лемертиц), III корпус (Аграм), IV корпус (Будапешт), VII корпус (Темешвар), а также XV и XVI корпуса в Боснии и Герцеговине. Всего приводились на военное положение: 23 пехотных и 3 кавалерийских дивизии (1-я, 10-я, 11-я), 8 ландштурменных и 6 маршевых бригад и 8 гонведных маршевых полков, численностью [2] 417 000 человек, против 12 сербских и 4 черногорских дивизий, численность которых определялась австрийцами преувеличенно до 312 000 человек.
Первоначальные известия о частичной мобилизации австро-венгерских войск были получены русским генеральным штабом 26-го июля. Эти сведения были неполны и указывали, что в боевую готовность приводятся только пять пограничных с Сербией корпусов, а также отдельные части II и III корпусов, всего до 425 000 человек, Поэтому ввиду угрожающего поведения Австро-Венгрии и Германии с 26-го июля был объявлен подготовительный к войне период. В следующие дни решался вопрос, нужна ли только частная мобилизация против Австро-Венгрии или должна быть объявлена всеобщая мобилизация? Центральным пунктом всех дипломатических переговоров были данные о частной мобилизации, которая была назначена 29-го июля для 13 армейских корпусов, входящих в состав пограничных с Австро-Венгрией военных округов. Но уже через два дня, 31-го июля, ввиду трудности осуществить общую мобилизацию после начала перевозок по частной мобилизации, была объявлена общая мобилизация всей русской армии и флота. Всего были мобилизованы 114½ пехотных и 37½ кав. дивизий. В этот же день Германия предъявила России ультиматум о полной демобилизации всей армии, а на следующий день, не получив удовлетворяющего ее ответа, объявила общую мобилизацию своей армии и войну России.
В Вене узнали о всеобщей мобилизации в России только утром 1-го августа. Накануне германский император телеграммой потребовал направления главных сил Австро-Венгрии против России, а не отвлекаться в эти решительные минуты походом против Сербии [3]. Поэтому 31-го июля была объявлена также общая мобилизация австро-венгерской армии, но первым днем мобилизации назначается 4-е августа, так как требовалось несколько дней для восстановления готовности галицийских жел. дорог, нарушенной условиями частной мобилизации против Сербии. Только 6-го августа последовало объявление Австро-Венгрией, до того безоружной, войны России. Всего были мобилизованы 48 пехотных и 11 кав. дивизий.
В России в пограничных округах пехота с полевой артиллерией и обозами заканчивала мобилизацию между 4-м и 6-м днями, парки и хлебопекарни – между 6-м и 10-м днями. В остальных военных округах (кроме Кавказского, Туркестанского и Сибирских) пехота с артиллерией и обозами – между 5-м и 8-м днями; парки – к 8-му дню. Конница мобилизовалась в 2–4 дня. Около половины второочередных дивизий были готовы не позднее 14-го дня, а остальные – от 14-го до 28-го дня.
В Австро-Венгрии полевые дивизии с обозами заканчивали мобилизацию на 6 – 8-й день, ландверные и гонведные дивизии – на 9 – 10-й день, маршевые бригады – на 14-й день.
Конница – на 4-й день, а ландверная и гонведная кавалерия – на 8 – 10-й день.
В общем, русские армии мобилизовались значительно скорее, чем это предполагали австрийцы.
Сосредоточение войск
Перевозка австро-венгерских войск на сербский фронт началась 30-го июля и должна была закончиться 11-го августа. Однако 31-го июля было решено оставить против Сербии и Черногории только 5-ю и 6-ю армии. Войска 2-й армии подлежали обратной перевозке на галицийский фронт. Еще 28-го июля их можно было направить прямо в Галицию. Но к вечеру 31-го июля части VIII, IX, IV и VII корпусов и 1-й и 10-й кав. дивизий уже находились в пути и должны были быть довезены до пунктов назначения, так как перевозка войск в Сербию потребовала значительного напряжения жел. – дорожной сети, которая должна была перевезти 2.064 эшелона, и ослабила ж.-д. состав и персонал галйцийских жел. дорог. Можно было остановить перевозку и дать новое направление на север только 10-й, 19-й, 20-й и 26-й дивизиям, 11-й кав. дивизии, 36 и, 95-й и 102-й ландштурменным и 4-й, 7-й и 9-й маршевым бригадам, а также всему III корпусу.
Войска 2-й армии ожидали обратной перевозки в Галицию с 12-го по 18-е августа. Их использование было запрещено [4], но 12-го августа, когда началось наступление против Сербии, было разрешено оставить на сербском фронте 29-ю дивизию (IV корпуса), а 17-го августа, накануне отправления в Галицию, и весь IV корпус, что оттянуло прибытие последнего в Самбор вместо 31-го августа на 8-е сентября. 18-го августа началась перевозка в Галицию 2-й армии, которая должна была быть закончена к 31-му августа; всего потребовалось перевезти 224 000 бойцов.
Эти войска прибывали в Галицию очень медленно: штаб 2-й армии – 25-го августа в Станислав, 10-я кав. Дивизия – 25-го августа в Любачув и IX корпусное управление – 23-го августа в Ярослав, в 4-ю армию; 23-я гонведная дивизия – 23-го августа в Мосциску, в 3-ю армию; VII корпус (17-я и 34-я пех. дивизии) – с 31-го августа по 2 е сентября – в район Ходоров – Жидачев; IV корпус (31-я и 32 я пех. дивизии) – с 30-го августа по 8-е сентября – в район Самбор – Хыров. Всего до 31-го августа были перевезены в Галицию по ж.-д. линиям (ежедневно до 140 поездов) 1.204.238 человек, 158.800 лошадей, 52.844 повозки и 165.793 тонн груза.
Перевозка русских корпусов в пункты сосредоточения началась 5-го августа и закончилась 9-го сентября, на 41-й день мобилизации.
Ранее других, 18-го августа, заканчивали перевозку большей части своих сил 3-я и 8-я армии (3 корпуса из 4-х), но общая готовность этих армий сильно запаздывала из-за позднего прибытия в 8-ю армию XXIV корпуса (между 18-м и 28-м августа). В 4-й армии перевозка закончилась 23-го августа [5], а в 5-й армии – 22-го августа. 13 пех. второочередных дивизий, перевозимых в хвосте эшелонов своих армий, прибывали в районы своих армий только между 9-м августа и 7-м сентября, что, в связи с более поздним прибытием второочередных казачьих дивизий, определяло окончательную готовность всех армий юго-западного фронта только 9-го сентября. Гвардейский и XVIII корпуса, направляемые в Варшаву для образования 9-й армии и выполнившие с течением Галицийской операции роль резервов для юго-западного фронта, закончили перевозку между 25-м августа и 6-м сентября. Из окраинных корпусов, головные части которых начали прибывать с 29-го августа, в Галицийской операции принял участие III кавк. корпус, высадивший 1-го сентября головные полки 21-й и 52-й дивизий у станции Травники. Всего до 9-го сентября на юго-западный фронт были перевезены около 1.305 000 человек и 184 000 лошадей. Всего 2.236 эшелонов. Ежедневно 183 поезда.
Оперативное развертывание а) Австрийцы
Сосредоточение австро-венгерских армий в Галиции происходило под прикрытием следующих войск: I корпуса (12-я и 46-я пех. и 7-я кав. дивизии) – в районе Кракова, X корпуса (2-я, 24-я и 45-я пех. и 6-я кав. див.) – в районе Ярослава, XI корпуса(11-я, 30-я пех., 4-я и 9-я кав. див.) – в районе Львова, 8-й кав. дивизии – в районе Станислава и отдельной группы у Черновициз 43-й ландш. дивизии и 35-й ландш. бригады.
К 20-му августа на галицийском фронте развернулись следующие австрийские армии: 1-я армия Данкля (I, V и X корпуса, 12-я пех., 3-я и 9-я кав. дивизии), всего 9 пех. и 2 кав. дивизии, т.-е. 180 бат., 77 эск., 82 батар, или около 228 000 человек [6], сосредоточилась на р. Сане от устья до Синявы. В армию не прибыли еще: 5-я маршевая и 36-я ландш. бригады (14 бат. и 2 бат.), всего около 15 000 человек.
4-я армия Ауффенберга (II, VI, IX и XVII корпуса, 6-я и 10-я кав. дивизии), всего 8 пех. и 2кав. дивизии, т. е. 147 бат., 71 эск., 76 батар., или около 202 000 человек, развернулась на р. Сане от Ярослава до Перемышля. IX и XVII корпуса не были еще готовы, так как были сформированы только 19-го августа: первый из 10-й пех. и 26-й ландш. дивизий, а второй из 19-й пех. дивизии, 2-й и 9-й маршевых бригад. Не прибыли: 26-я ландш. и 10-я кав. дивизии, 2-я, 6-я и 9-я марш, бригады (39 бат., 25 эск., 10 батар.), или около 51 000 человек.
3-я армия Брудермана (XI, XIV корпуса, 41-я гонведная, 2-я, 4-я и 11-я кав. дивизии) сосредоточивалась в районе Львов-Самбор, имея собранными только 6 пех. и 3 кав. дивизии, т. е. 102 бат., 92 эск., 56 батар., или около 139 000 человек. Не прибыли еще: 23-я гонведная дививия, 97-я ландш., 3-я, 4-я, 11-я, 14-я и 41-я маршевые бригады, всего около 57 бат., 8 эск., 7 батар., или 68 000 человек.
Армейская группа Кевеса (с 25-го августа 2-я армия Бем-ермоли), состоящая из III и XII корпусов, 11-й пех., 40-й ландш. и 38-й гонведн. дивизий и 1-й, 5-й и 8-й кав. дивизий, собиралась в обширном районе Самбор – Львов – Тарнополь – Станислав – Черновицы, всего 8 пех. и 3 кав. дивизии, т. е. 143 бат., 94 эск., 81 батар., или около 158 000 человек. В эту группу еще не прибыли VII и IV корпуса, 7-я и 12-я маршевые и 102-я и 103-я ландштурменные бригады, всего около 92 бат., 14 эск., 34 батареи, или около 130 000 человек.
Кроме того, у Кракова к 17-му августа сосредоточилась армейская группа Куммера из 7-й кав., 95-й и 106-й ландш. дивизий и 100-й ландш. бригады, всего 45 бат., 27 эск., 23 батар., или около 60 000 человек. Эта группа своим левым флангом находилась в связи с германским корпусом Войерша, из 3-й и 4-й ландверных дивизий, всего 34 бат., 12 эск. и 12 батар., или 38 000 человек, сосредоточившимся на границах Силезии и Познани.
Таким образом, австрийцы к 20-му авг. развернули на 310-км фронте устье р. Сана – Ярослав – Перемышль – Львов – Станислав – Залещики четыре армии, состоящие из 35 пех. и 10 кав. дивизий и 7 ландш. бригад, численностью до 787 000 человек, и ожидали прибытия еще 7½ пех. и 1 кав. дивизий, общею численностью до 264 000 человек. При указанном развертывании почти 2/3 всех сил, собранных в Галиции, были сосредоточены на сравнительно узком фронте между устьем р. Сана и Перемышлем (120 км) против русских сил, сосредоточивающихся между рр. Вислой и Бугом. Верховным главнокомандующим австро-венгерских войск был назначен эрцгерцог Фридрих при начальнике штаба генерале Конрад фон Гетцендорф, который до войны занимал должность начальника австрийского генерального штаба.
б) Русские
Русские армии сосредоточивались на австро-венгерской границе под прикрытием следующих пограничных корпусов: XIV корпуса (18-я пех. див. и 2-я стр. бр.) – в районе Радом – Люблин, XIX корпуса (17-я и 38-я п. див.) – в районе Холма, XI корпуса (11-я и 32-я п. див.) – в районе Луцк – Ровно и XII корпуса (12-я и 19-я п. див.) – в районе Проскурова и шести кав. дивизий: 14-й (Ченстохов), 1-й донской (Замостье), 7-й (Владимир-Волынский), 11-й (Дубно), 12-й (Проскуров) и 2-й сводной казачьей (Каменец-Подольск).
К 18-му августа армии юго-западного фронта развернулись следующим образом:
4-я армия Зальца, из 3 корпусов (XIV, XVI, гренадерский, 2-я стр. бриг.) и З½ кав. дивизий (14-я, 13-я, 3-я донск. и отд. гвард. бриг.) – в районе Люблин – Холм (иск.), всего 6½ пех. и З½ кав. дивизий, или 104 бат., 84 эск., 426 орудий, т. е. около 190 000 штыков и сабель. К армии должны были еще прибыть III Кавк. корпус, 80-я, 82-я, 83-я пех. и Уральская каз. дивизии, или около 85 000 бойцов. Штаб 4-й армии – Луков, потом – Люблин.
5-я армия Плеве, из 4 корпусов (XXV, XIX, V и XVII) и 3 кав. дивизий (1-я Донская, 7-я и сводная) – в районе Холм – Ковель – Владимир-Волынский, всего 8 пех. и 3 кав. дивизии, или 144 бат., 100 эск. и 516 орудий, т. е. около 147 000 штыков и сабель. К армии еще не прибыли: 61-я и 70-я пех. и 4-я и 5-я Донские каз. дивизии и тяжелая артиллерия, или около 45 000 бойцов. Штаб 5-й армии – Брест, потом – Холм.
3-я армия Рузского, из 4 корпусов (XXI, XI, IX и X) и 3 кав. дивизий (11-я, 9-я и 10-я) – в районе Луцк – Дубно – Кременец, всего 12 пех. и 3 кав. дивизии, или 192 бат., 84 эск. и 685 орудий, т. е. около 215 000 штыков и сабель. Кармии ожидались: 3-я Кавказская каз. дивизия и части армейской тяжелой артиллерии, всего около 6 000 бойцов. Штаб 3-й армии – Ровно, потом – Дубно.
8-я армия Брусилова, из 3 корпусов (VII, XII, VIII) и 3-й и 4-й стр. бригад и 3 кав. дивизий (12-я, 2-я свод. каз. и 1-я Кубанская каз.), в Проскуровском районе, всего 8 пех. и 3 кав. див., т. е. 136 бат., 56 эск. и 472 орудия, или 139 000 шт. и саб. Ожидался XXIV корпус, 71-я пех., 2-я Кубанская и Терская каз. дивизии, всего до 62 000 бойцов. От 8-й армии был выделен днестровский отряд Павлова, в составе 1-й бриг. 12-й пех. дивизии и частей пограничной стражи, сосредоточившийся у станции Ларга, Штаб 8-й армии – Проскуров.
Тяжелая армейская артиллерия, назначенная в количестве 36 тяж. орудий и гаубиц в 4-ю и 5-ю армии, 24 тяж. ор. и гаубиц – в 3-ю армию и 12 тяж. ор. и гаубиц – в 8-ю армию, еще не прибыла [7]. Корпусные авиационные отряды (6 самолетов) находились не при каждом корпусе и, ввиду позднего прибытия на фронт, фактически использовались соответствующими штабами армий: 3-й армией – IX и XI авиаотряды; 4-й армией – XIV, XVI и XX авиаотряды, 5-й армией – XIX авиаотряд, 8-й армией – 3 пол. авиаотряд, XII и VII авиаотряды. 3 воздухоплавательных роты (по одной в 4-й, 5-й и 8 армиях) и 7 понтонных батальонов (3-я армия – 2 п. бат., 5-я армия – 3 п. бат., 8-я армия – 2 п. бат.) также прибывали только к середине операции.
Главнокомандующим юго-западным фронтом был назначен ген. Иванов, который вместе с начальником штаба ген. Алексеевым 12-го августа переехал в Бердичев, а к началу операции 19-го августа прибыл в Ровно. Верховный главнокомандующий русскими армиями Николай Николаевич и его начальник штаба ген. Янушкевич прибыли в ставку в Барановичи 16-го августа.
Итак, четыре армии юго-западного фронта к 18-му августа развернулись на фронте Люблин – Холм – Ковель – Луцк – Кременец – Проскуров, имевшем дугообразное начертание, протяжением свыше 400 км, в составе 33 пех. дивизий, 3 стр. бригад и 12½ кав. дивизий. Ожидалось еще прибытие в течение ближайших 20 дней 10 пех. и 6 кав. дивизий. Стратегических резервов ю.-з. фронт не имел, и их роль выполнили эти запаздывающие дивизии и войска 9-й армии (XVIII и гвард. корпуса).
Наименьшее количество войск было сосредоточено в западной группе армий между Вислой и Бугом, где находились 4-я и 5-я армии. Главная масса войск юго-зап. фронта из 3-й и 8-й армий, всего 20 пех. и 6 кав. дивизий, находилась на Ровненском и Проскуровском направлениях на уступе назад в 100 км от западной группы. Таким образом, по группировке 3-й и 8-й армий видно, что они, предназначаясь для ведения главного удара, были в наибольшей готовности к наступлению и наиболее обеспечены для такового тыловыми учреждениями[8].
Оценка оперативного развертывания сторон
Оценивая оперативное развертывание австро-венгерских армий, надо подчеркнуть, что таковое отвечает основной идее их оперативного плана: австрийцы, сосредоточивая на своем западном крыле ударную группу из 19 пех. и 5 кав. дивизий на 120-км фронте, с целью наступления между Вислой и Бугом, создавали, при условии совместного наступления германцев на Седлец, превосходство в силах и выгодное исходное положение для концентрического вторжения в Польшу. Но австрийское верховное командование в своем порывистом стремлении разгромить живую силу противника упустило из виду те три задачи, которые теперь стояли перед ним, а именно: 1) обеспечить свободу действий германцев во Франции, для чего надо было сковать русские армии, 2) не допустить вторжения русских армий в германскую Силезию и 3) защищать Галицию.
Вторжение в Польшу могло разрешить первые две задачи. Отказ Германии в первые дни от наступления на Седлец лишил австрийцев превосходства в силах, выгод охватывающего положения и делал их наступление в Польшу рискованным. Ибо на восточном крыле своего развертывания австрийцы к началу вторжения в Польшу имели недостаточные силы которые, конечно, не могли выполнить задачу прочного заслона по обеспечению главной операции между Вислой и Бугом, так как 3-я армия и группа Кевеса имели всего к началу операции 14 пех. и 5 кав. дивизий, разбросанных на фронте в 190 км, и не могли служить надежной преградой против вторжения в Галицию 3-й и 8-й русских армий. Кроме того, близость путей отхода 1-й и 4-й армий к фронту развертывания восточной группы требовала иметь последнюю или более сильной, или же заставляла постепенно продвинуть вперед развертывание восточной группы, возложив на нее задачу вести оборонительные бои с целью выиграть время для завершения главной операции. Крайне неблагоприятным фактором являлось запаздывание сосредоточения 2-й армии, что, быть может, заставляло отложить начало операции.
Развертывание русских армий, преследуя задачу нанести поражение австро-венгерским войскам на территории Галиции, было основано на предвзятом предположении о развертывании последних почти по границе, вследствие чего направление концентрического наступления армий юго-западного фронта фактически выводило не в обход обоих флангов австрийцев, а на фронт последних. Кроме того, на правом фланге развертывания 4-я армия была сильно выдвинута вперед, что могло привести к ее отдельному поражению, тем более, что правый фланг ее был ослаблен перечислением XX корпуса в 1-ю армию, а 5-я армия была оттянута к востоку.
Зато развертывание 3-й и 8-й армий создавало мощную группировку из 20–22 пех. и 6–9 кав. дивизий для производства главного удара в наиболее важном для австрийцев направлении на Львов и Галич.
Сравнивая силы, сосредоточенные к 18-му августа обеими сторонами, можно видеть, что общее численное превосходство в силах в начале операции на стороне русских армий было очень незначительное и оно естественно поглощалось невыгодами развертывания двух правофланговых 4-й и 5-й армий, где у австрийцев было и численное превосходство, которое, с подтягиванием группы Куммера и корпуса Войерша на правый берег Вислы, могло быть доведено до 7 пех. дивизий. Зато в восточной группе армий русские имели превосходство в силах на 8 пех. дивизий, вполне обеспечивающее успех главного удара против разбросанных и неготовых войск 3-й австр. армии и группы Кевеса.
Стратегическая деятельность конницы и авиации в начальный период
Австрийцы по всей пограничной полосе имели для обеспечения районов мобилизации небольшие отряды прикрытия из команд ландштурмистов, численностью от 50 до 250 человек, и вооруженных местных жителей, которыми были заняты важные пункты на границе. Свою многочисленную конницу, сначала в количестве 9 дивизий, австрийцы в начальный период использовали вместе с другими войсками для обеспечения прикрытия районов высадок и сосредоточения своих войск от вторжения в Галицию больших масс русской конницы, которое ожидалось с первых дней войны.
До 15-го августа почти все дивизии имели строго пассивную задачу – удержать районы сосредоточения войск до окончания сбора всех частей: 7-я кав. дивизия 7-го августа занимает Мехов, выдвигается к 17-му августа на Островец для разведки Вислы южнее Ивангорода и обеспечения левого фланга 1-й армии Данкля от обхода на важнейшем для нее направлении по левому берегу Вислы.
На Ровненском направлении 4-я кав дивизия 8-го августа была также выдвинута из Злочева в Броды в целях разведки и обеспечения с востока будущего наступления на север. Остальные дивизии были расположены: 3-я кав. див. – сев. – вост. Развадува, 9-я кав. див. – сев. – вост. Ниско, 6-я кав. див. – у Завалила, 10-я кав. див. прибыла 18-го августа к Яворову, 2-я и 11-я кав. див. – в районе Львова, 8-я и 5-я кав. див. – в районе Тарнополя, 1-я кав. див. – у Чорткова.
15-го августа на всем фронте австрийских армий кавалерийские дивизии приступили к дальней стратегической разведке. Целями разведки 1) было поставлено обнаружить группировку больших пехотных масс противника на линии Люблин – Холм – Ковель – Луцк – Дубно – Острог – Старо-Константинов – Бар – Могилев. Особо важным признавалось производство тщательной и быстрой разведки в районе между Вислой и Бугом и определение южного фланга развертывания противника в районе к северу от Днестра.
Одновременно воздушной разведке ставилась задача взять под наблюдение, начиная с 14-го августа, районы, назначенные для разведки армейской конницы, т. е. в глубину на 2–3 перехода.
К 21-му августа результаты стратегической разведки сводились к следующему: 7-я кав. дивизия продолжала продвигаться на Кельцы, где имела в течение 14-го и 15-го августа небольшие стычки с разведывательными частями 14-й русской кав. дивизии, и после боя 17-го августа заняла Кельцы.
Разведка 7-й кав. дивизии и донесения летчиков установили, что на левом берегу Вислы нет значительных сил русских и что вдоль всего течения Вислы от Аннополя до Варшавы нет никаких признаков, указывающих на сосредоточение вдоль реки больших русских сил и на подготовку переправы русских с правого берега на левый.
На фронте между Вислой и Бугом 15-го августа 6-я кав. дивизия установила до 10 эск. с артиллерией у Томашева и бригаду пехоты у Замостья.
По донесениям летчиков еще 16-го августа район Холма был противником не занят. Тогда же в районе восточнее Рава-Русская обнаружено вторжение сводной кав. дивизии на юг. К 21-му августа воздушная разведка определила в районе Красник – Красностав уже от 10 до 12 русских дивизий и у Люблина от 2 до 4 дивизий. На этом фронте австрийская конница держалась сравнительно пассивно, и только 2-я кав. дивизия, поддержанная 2 батальонами егерей и 2 батареями, произвела набег 16-го августа на Владимир-Волынский, где противнику удалось почти окружить 68-й пех. Бородинский полк-авангард XIX корпуса. Бой в неравных условиях шел с 8 час. утра до вечера, когда австрийцы отошли к югу.
Результаты разведки на восточном австрийском крыле были менее удачны: 4 я кав. дивизия, по занятии Броды и Радзивиллова, далее продвинуться не могла, имея перед собой завесу из 10-й и 11-й русск. кав. дивизий. 5-я кав. дивизия (22-й егер. и III б. 55 п.) произвела 17-го августа набег на Городок. Оставив оба батальона пехоты у Сатанова для прикрытия моста через Збручь и обозов, дивизия около 2 часов дня завязала бой у Городка со 2-й своди, каз. дивизией, поддержанной батальоном 4-й стр. бригады. Несмотря на ряд атак в конном строю храбрых венгерцев, понесших громадные потери от артиллерийского огня, успех боя остался на стороне русских. Венгерцы отошли вечером к Сатанову, где ночью в обозах произошла паника, вследствие которой 5-я кав. дивизия поспешно отошла к Трембовле.
1-я кав. дивизия, оттеснив русскую пограничную стражу, 17-го августа заняла Каменец-Подольск, никем не защищаемый, после чего стала продвигаться к северу и заняла Дунаевцы, которые находились всего в 1 переходе от района сосредоточения левофлангового корпуса 8-й армии, но последнего не разведала.
Итак, в результате деятельности этих четырех кав. дивизий, австрийское командование считало, что в районе к югу от жел. дороги Тарнополь-Проскуров и до Днестра к 21-му августа больших масс неприятельских войск не обнаружено. Этот важный, но неверный вывод подтверждался контрольными полетами летчиков, которые также не обнаружили сосредоточения 8-й армии.
Таким образом, стратегическая разведка австрийцев к 21-му августа дала довольно правильную группировку русских сил между Вислой и Бугом, но не обнаружила сосредоточения войск противника в Проскуровском районе.
Русская конница, расквартированная на австрийской границе в количестве 7½ кавалерийских дивизий, на второй день мобилизации выступила для образования завесы, прикрывающей мобилизацию и районы сосредоточения. Задачи прикрытия, выпавшие на эти дивизии, были чрезвычайно трудны, так как поддержки со стороны пограничных корпусов прикрытия (XIV, XIX, XI и XII) эта конница в первые дни ожидать не могла, потому что эти войска, хотя и содержались в усиленном составе, но все же требовали для своего развертывания 5–8 дней. Между тем, прибытие остальных 11 конных дивизий, назначенных на юго-западный фронт, происходило медленно с 16-го августа и до 5-го сентября [9].
При образовании завесы приняли участие отряды пограничной стражи, которые отдельными пешими ротами и конными сотнями с объявлением мобилизации вошли в подчинение соответствующих начальников конных дивизий. Но конница была лишена поддержки более могущественной силы – содействия местного населения, так как политика царского правительства не позволяла ему подготовить еще в мирное время пограничное население, организовав и вооружив его, как это было сделано в Галиции и Германии.
Первоначальные действия русской конницы свелись к следующему: на левом берегу Вислы 14-я кав. дивизия оставалась на Ивангородском направлении, ведя разведку на юг против войск группы Куммера и на запад против корпуса Войерша, движение которых на Ивангород было своевременно обнаружено.
На фронте развертывания 4-й армии 13-я кав. див. и отд. гвард. кав. бригада 16-го и 17-го августа, поддержанные бригадой 18-й пех. див. и 2-й стр. бригадой, ведут бой у Красника с частями 5-й див. 1 австр. корпуса, после которого австрийцы отступили. Этот бой указал на присутствие значительных сил 1 австр. корпуса более к западу, чем это предполагалось.
На фронте 5-й армии попытки русской конницы проникнуть в Галицию встречают отпор. Однако 1-я донская каз. дивизия 14-го августа занимает Бельз и Нароль, 7-я каз. дивизия 11-го августа ведет бой у Сокаля с 2 бат. пехоты, а 15-го августа – у Стоянова с 2 бат. ландштурма и отходит к Горохову. Разведка этих двух дивизий, направленная в район предполагаемого развертывания 4-й австр. армии, не имела достаточной глубины и не дала ожидаемого результата.
Зато энергично проведенный набег сводной (из 2-й и 3-й отд. кав. бригад) кав. дивизией Ванновского, направленный через Рава-Русская на Каменку, показал, что в районе восточнее жел. дороги Рава-Русская – Львов нет сосредоточения крупных австрийских сил. Во время этого набега сводная кав. дивизия разрушила 21-го августа жел. – дор. мост через Буг у Каменки, но на обратном пути в лесу попала в засаду и понесла большие потери, после чего пробилась к Ярчову, потеряв убитым своего храброго начальника дивизии.
На фронте 3-й и 8-й армий пять конных дивизий особой активности не проявляют до 21-го августа, ведя дальнюю разведку отдельными, сравнительно незначительными, разведывательными частями. Набегов крупными силами конница не производит. 11-я кав. дивизия, действуя из района Дубно, 8-го августа захватывает незначительную переправу через р. Судиловку у Берестечка и выбивает небольшие части ландштурма. Глубокой разведки на Каменку и Буск, как это ей ставилось задачей, дивизии произвести не удалось.
На Збаражском направлении 10-я кав. дивизия 9-го августа взяла с боя Заложце, обороняемое 35 м ландв. и 13-м уланск. полками, что устанавливает нахождение в районе Тарнополя частей XI австр. корпуса. 11-го августа дивизия отходит на русскую территорию. На Волочиском направлении 12-я кав. дивизия была скована в своих действиях 8-й австр. кав. дивизией, занявшей 6 – 8-го августа Волочиск. Из захваченных документов подтверждается, что в районе Тарнополя находятся небольшие части XI корпуса и что охрана района лежит на ландштурме и жандармских частях. Действовавшая южнее 2-я сводная каз. дивизия 17-го августа у Городка успешно отразила набег 5-й австр. кав. дивизии.
Итак, стратегическая разведка русской конницы в начальный период до 18-го августа дала следующие сведения о противнике: 1) в направлении на Красник – присутствие частей I австр. корпуса, 2) на фронте устье Сана – Рава-Русская – частей X австр. корпуса и 3) от Сокаля до устья Збруча– частей XI корпуса.
Первая вводная, в связи с отсутствием крупных сил в районе к сев. – вост. от Львова и агентурными сведениями о высадке частей V корпуса в районе Тарнова, давала важные указания о новой группировке австрийских сил более к западу, чем это предполагалось русским командованием. В общем, русская конница, за редким исключением, не имела возможности проникнуть через завесу передовых частей и конницы австрийцев, вследствие своей неподготовленности вести огневой бой и малого количества огневых средств.
После 15-го августа, в виду подвоза второочередных казачьих частей, армейская конница получает более активные задачи. С переходом численного превосходства на сторону русской конницы последняя получает возможность перейти к производству набегов.
Деятельность немногочисленнной авиации (10 авиаотрядов) свелась к ряду единичных дальних полетов, в результате которых ценных сведений добыто не было.
Подводя окончательный итог работе русской конницы и авиации в начальный период, можно отметить, что они добыли важные сведения, но не могли определить всего района сосредоточения главных сил противника к началу операции.
Планы операции:
а) план русского верховного главнокомандующего
Наступление русских армий в Галицию предусматривалось планом войны 1913 года, по которому целью действий юго-западного фронта ставилось «поражение австро-венгерских армий, имея в виду воспрепятствовать отходу значительных сил противника на юг за Днестр и на запад к Кракову».
Еще в период сосредоточения наших армий в ставке постепенно назревает мысль о скорейшем переходе в наступление армий обоих фронтов, не ожидая окончательного их сосредоточения, с целью поддержать французов, ввиду готовящегося против них главного удара германцев. Эти предположения, основанные на пожеланиях французского военного министра, переданных нашим военным агентом в Париже в первые дни войны, привели к решению верховного главнокомандующего начать более раннее наступление: на германском фронте – 13-го августа (на 14-й день мобилизации), что вполне отвечало сроку, установленному военной конвенцией с Францией, а на юго-западном фронте – 18-го августа (на 19-й день мобилизации).
Эти решения были сообщены особыми директивами главнокомандующим обоих фронтов 10-го и 13-го августа, от которых были потребованы соображения о времени и порядке выполнения указаний верховного главнокомандующего.
В директиве № 3321 от 13-го августа главнокомандующий юго-западного фронта ставился в известность:
1) что 13-го августа намечается наступление 1-й армии в Восточную Пруссию, которое, вероятно, разовьется к 17-му августа в общую операцию 1-й и 2-й армий в обход Мазурских озер с севера и запада;
2) что сербской армии предложено теперь же перейти в решительное наступление против австрийцев;
3) что 4-я и 5-я армии переходят в подчинение главнокомандующему юго-западным фронтом с 12 часов ночи с 12-го на 13-е августа;
4) что 3-я и 8-я армии должны перейти в наступление, не дожидаясь сосредоточения III кавказского и XXIV корпусов, дабы, в связи с намеченным наступлением 1-й и 2-й армий, приковать к себе вторжением в Галицию возможно большие силы австрийцев и тем самым воспрепятствовать им развить наступательные действия по левому берегу Вислы и против запаздывающих в своем развертывании 4-й и 5-й армий. Здесь же запрашивалось о сроках начала наступления, каковое, по мнению верховного главнокомандующего, для 3-й и 8-й армий могло бы начаться 18-го августа.
В это же время, опять-таки во исполнение пожелания французов, что наиболее важным для них по-прежнему является русское наступление в направлении Варшава – Познань, верховный главнокомандующий, одновременно с намечаемыми операциями на обоих фронтах, подготовляет новую наступательную операцию на Познань, формируя 9-ю армию у Варшавы на левом берегу Вислы.
Для осуществления нового наступления в глубь Германии начинают направляться на левый берег Вислы с 8-го августа из состава 1-й армии – гвардейский и I армейский корпуса, вместо которых в 1-ю армию включался XX корпус, по плану войны предполагавшийся к развертыванию у Ивангорода, на правом фланге 4-й армии. 11-го августа в Варшаву направляются XVIII и XXII корпуса, гвард. стр. и гвард. каз. бригады.
Эти мероприятия подчеркивают основную идею плана – переходом в наступление на обоих фронтах создать выгодное исходное положение для дальнейшего наступления в глубь Германии, а наступлением 3-й и 8-й армий на юго-западном фронте приковать к себе австрийцев и этим воспрепятствовать им вести наступление по левому берегу Вислы и далее к востоку до Буга, что должно было явиться обеспечением будущей операции по вторжению армий в глубь Германии.
Таким образом, основная идея развертывания – поражение австро-венгерских армий в Галиции – как бы приобретает второстепенное значение, тем более, что исключение XX корпуса из состава 4-й армии ослабляло ее и уменьшало вероятность выполнения задачи юго-западного фронта по воспрепятствованию отхода австрийцев из Галиции на запад к Кракову. В дополнении к директиве № 3321 тылы между фронтами были разграничены 10-го августа линией, которая проходила через Оршу – Минск – Барановичи – Брест – Седлец – Ивангород, что, в связи с передачей Минского военного округа северо-западному фронту, устанавливало базирование юго-западного фронта на район к югу от Полесья.
б) План главнокомандующего юго-западным фронтом
Для выполнения общей задачи все армии должны были, согласно плану юго-зап. фронта, перейти в наступление 18-го – 21-го августа, имея следующие частные задачи:
8-я армия начинала наступление 18-го августа на фронт Ходоров – Галич, имея в виду воспрепятствовать отходу значительных сил противника за Днестр. К 20-му августа главные силы армии должны были достичь р. Збруча. Днестровскому отряду было приказано наступать, сообразуясь с действиями 8-й армии, между Днестром и Прутом.
3-я армия должна была вести наступление на Львов, на фронт Куликов – Миколаев, начав таковое 19-го августа, и достичь 20-го августа авангардами линии Остров – Рудня – Дунаев – Вишневец или Липовцы. 3-я армия должна была способствовать выполнению задачи, возложенной на 8-ю армию.
4-й армии была поставлена задача наступать на Перемышль и атаковать противника, обнаруженного на линии Закликов – Янов – Тарноград, имея при этом в виду воспрепятствовать отходу значительных сил на запад к Кракову. Авангарды 4-й армии 21-го августа должны были быть выдвинуты на линию Вилколаз – Жолкевка – Избица. Кроме того, для действия на левом берегу Вислы была поставлена задача вести деятельное наблюдение за войсками противника, там находящимися, и соответствующей группировкой сил обеспечить 4-ю армию с их стороны.
5-я армия должна была перейти в наступление одновременно с 4-й, направляя свои войска на фронт Мосциска (или Краковец) – Львов, способствуя тем выполнению задач, возложенных на 4-ю армию. 21-го августа авангарды 5-й армии должны были занять и прочно утвердиться на линии Войславице (или Грабовец) – Грубешов – Владимир-Волынский. Соответственно с авангардами подтягивались вперед и главные силы корпусов. 22-го августа 4-я и 5-я армии должны были оставаться на месте, продолжая сосредоточение, и 23-го августа продолжать наступление.
Этот план фронта был утвержден 16-го августа верховным главнокомандующим, который высказал сожаление, что юго-зап. фронт находит затруднительным начать движение 8-й и 3-й армий 2 днями ранее, что более чем желательно по общей обстановке. При этом выражалась уверенность, что эти два дня будут восполнены быстрым непреклонным ураганным наступлением. Но еще днем раньше главнокомандующий юго-западным фронтом получил указания ставки, что необходимо развить в широких размерах наступательные действия, причем подчеркивалась важность скорейшего вторжения 3-й и 8-й армий в Галицию. Вследствие второго повторения, понятого как требование ускорения, первоначальные сроки начала наступления были сокращены тогда же на один день и окончательно установлены для 8-й армии на 18-е августа, а для 3-й армии на 19-е августа.
в) План австрийского главнокомандования
Австрийское верховное командование прибыло из Вены в Перемышль 16-го августа, когда в Галиции было уже сосредоточено до 18 дивизий, большая часть которых образовывали 1-ю и 4-ю армии. В наибольшей готовности находилась 1-я армия, сосредоточение которой заканчивалось 18-го августа. 4-я армия должна была быть готова 20-го августа. Данные стратегической разведки указывали на прибытие значительных сил русских в районы Люблина, Холма и Ковеля, где австрийцы насчитывали от 10 до 12 дивизий. Против своей 3-й армии они обнаружили также сильную группировку русских войск в районе Дубно.
Запаздывание сосредоточения 2-й армии заставляло австрийцев опасаться, что ожидание ее прибытия может передать инициативу действий на сторону русских, силы которых с каждым днем увеличивались в большей степени, чем их. Кроме того, они считали необходимым, пользуясь большей готовностью своего левого крыла, продвинуться теперь же вперед к северу от Таневской лесной полосы в целях занятия более выгодного исходного положения между Вислой и Бугом, примерно до линии Закликов – Модлиборжице – Янов – Фрамполь – Терешполь. В этом новом положении своего левого крыла австрийское верховное командование предполагало выждать окончания сосредоточения всех армий, после чего перейти в общее наступление, которое намечалось около 26-го августа.
При этом австрийцы рассчитывали на совместное наступление германских войск из Восточной Пруссии в общем направлении на Седлец, о котором верховное командование снова настаивает, посылая 17-го августа телеграмму № 822 в германскую главную квартиру и командующему 8-й германской армии в Восточной Пруссии.
Наступления со стороны русских сил, собирающихся на Волыни и Подолии, австрийцы не ожидали, предвзято считая, что эти войска будут сосредоточиваться очень медленно и в значительном удалении от австрийской границы. Поэтому первоначальный план австрийского командования ставил армиям следующие частные задачи:
1-я армия Данкля к 21-му августа должна была продвинуться на фронт от устья р. Сана до р. Танева севернее Тарнограда, имея сильный левый фланг.
В дальнейшем намечалось наступление армии на Люблин правым флангом вдоль шоссе Белгорай – Фрамполь. Войска на левом берегу Вислы должны были обеспечить удержание последнего и быть подтянуты к левому флангу 1-й армии при ее дальнейшем наступлении.
4-я армия Ауффенберга к 21-му августа также должна была сосредоточиться на фронте Хмелек – Цешанув – Невдоров, чтобы иметь возможность вести наступление и на север, и на северо-восток, и на восток.
Восточная разграничительная линия для 4-й армии была указана через Медыка-Немиров.
3-я армия Брудермана получила задачу удерживать район Львова, использовав для этого уже там находящиеся три пех. дивизии, и подтянуть походным порядком другие дивизии (XIV кор. и 41-я див.), высаживающиеся в районе Самбора. Армейская группа Кевеса выдвигалась к Днестру для занятия переправ и подготовки дальнейшего наступления через Днестр: 111 корпус направлялся в район Жидачов – Журавно, а XII корпус – в район Галич – Иезуполь; в связи с этим высадка перевозимых с сербского фронта 20-й пех. дивизии и VII корпуса переносилась из района Самбора в район Мартынова. На 43-ю ландш. дивизию и подчиненную ей 35-ю ландш. бригаду была возложена прежняя задача – обеспечивать район между Днестром и Прутом.
Этот план австрийцев – начать операцию вторжением главных сил в Польшу на фронт Люблин – Брест только совместно с германским наступлением на Седлец и под прикрытием сильного заслона в районе Львова и Галича – в последующие дни, видимо под давлением германского верховного командования, начинает изменяться в сторону более быстрых, но и рискованных действий.
18-го августа представитель германского командования Фрейтаг фон Лорингофен посетил начальника штаба Конрада и обрисовал ему положение на восточно-прусском фронте, на котором в течение 17-го августа было обнаружено наступление 8 русских корпусов и 5 кав. дивизий. При этом Лорингофен старался выяснить, каково положение австрийцев на Балканах, будут ли подтянуты оттуда войска в Галицию и не отказываются ли австрийцы от наступления против России? В результате переговоров австрийцы окончательно решают начать наступление на севере 1-й и 4-й армиями и усиливают 3-ю армию III и XII корпусами.
Кроме того, в течение 21-го августа верховное командование получило два важных известия: первое из арм. группы Кевеса давало подробные данные о бое 17-го августа 5-й кав. дивизии у Городка, набег которой как бы свидетельствовал об отсутствии значительных сил русских в районе к югу от Проскурова. Эти данные подтверждались контрольными полетами австрийских летчиков в течение 21-го августа, которые доносили, что в районе между Днестром и шоссе Проскуров-Тарно-поль нет значительных русских сил; второе известие было от командующего 8-й германской армией, который извещал [10], что З½ германских корпуса, после успешного боя 20-го августа у Гумбинена с 4 русск. корпусами и 5 кав. дивизиями, вынуждены были отступить ввиду обозначившегося наступления с Нарева еще трех русских корпусов против XX германского корпуса, и что главным силам 8-й армии приказано отходить к западу от Ортельсбурга на Вислу.
В дополнение к этой телеграмме представитель австрийского командования при 8-й герм, армии Флейшманн телеграфировал, что последняя имеет намерение по отходе в район к западу от Ортельсбурга атаковать южную группу русских в направлении на Седлец. Оба эти известия, видимо, окончательно приводят австрийцев к решению сосредоточить главные силы в составе группы Куммера, корпуса Войерша, 1-й и 4-й армий для наступления на север против русских войск, которые еще заканчивают сосредоточение между Вислой и Бугом. Это наступление обеспечивается от ударов с востока расположением 3-й армии и арм. группы Кевеса. При этом группировка 3-й армии должна быть такова, чтобы, если обстоятельства потребуют, часть ее сил могла поддержать 4-ю армию. Эта основная идея будущей операции была изложена 21-го и 22-го августа в диспозициях №№ 975 и 1004, где всем армиям ставились следующие частные задачи: 1-я и 4-я армии начинают наступление 23-го августа, причем 1-я армия должна была овладеть высотами севернее Таневской лесной полосы на фронте от Вислы до Фрамполя, где она должна сильно укрепиться для обеспечения дальнейшего наступления на Люблин. 4-я армия должна сосредоточиться 23-го августа в районе Терешполь – Нароль – Потылич и быть в готовности вести дальнейшее наступление в северном или северо-восточном направлениях или задержать наступление противника от Замостья или со стороны Буга. Дальнейшее наступление 4-й армии намечалось, как только будет закончено сосредоточение у Львова 3-й армии.
3-я армия должна была сосредоточить XIV и XI корпуса к 25-му августа в районе Магирув – Жолкев – Куликов и восточнее Львова; в ее состав 23-го августа переходил III корпус. До окончания сосредоточения задачей 3-й армии ставилось отражение возможного неприятельского вторжения от Сокаля – Радзихова – Броды.
Армейская группа Кевеса получила задачу: войсками XII корпуса и 11-й пех. дивизии задержать противника, наступающего от Тарнополл, если он продвинется далее линии Красне – Дунаюв, причем выдвижение XII корпуса за эту линию признавалось не в интересах австрийских армий.
43-я ландш. дивизия спешно направлялась через Тлумач в район Галич – Иезуполь, чтобы стам находящимися (части 20-й пех. див.) и прибывающими (12-я марш, и 103-я ландш. бригады) частями отразить кавалерийские массы противника, вторгнувшиеся к югу от Тарнополя.
К 35-й ландш. бригаде в районе Черновиц перешла прежняя задача 43-й ландш. дивизии по прикрытию района между Днестром и Прутом.
Оценка планов операций
Оценивая планы предстоящих операций обоих противников, мы видим, что в русском плане, являющемся осуществлением идеи концентрического охвата и разгрома австро-венгерских армий в Галиции, с целью дальнейшего перенесения войны в пределы Австро-Венгрии и Германии, можно отметить широкие наступательные тенденции с целью окружения противника. Ставя русским армиям решительную задачу, план не обеспечивает достаточного превосходства в силах на важнейшем участке фронта между Вислой и Бугом и не использует выгодного операционного направления по левому берегу Вислы для преграждения отхода противника к Кракову.
Переходя в наступление ранее окончания сосредоточения, 4-я и 5-я армии имели в своем составе только 248 бат., 184 эск и 942 орудия против 312 бат., 143 эск. и 900 орудий, бывших в 1-й и 4-й австрийских армиях, причем 4-я русская армия, направляемая на Перемышль, не только не могла обойти левый фланг австрийцев, но сама бралась во фланг и тыл благодаря выгодному охватывающему положению 1-й австрийской армии, армейской группы Куммера и германского ландверного корпуса Войерша. Выгодной стороной русского плана являлось развертывание мощных 3-й и 8-й армий для нанесения главного удара в общем направлении на Львов.
Строя наступательную операцию на предвзятой мысли о незыблемости известного варианта сосредоточения австрийских армий на границе, план не предусматривает особых мероприятий по выяснению флангов этого развертывания и не использует должным образом многочисленной конницы юго-западного фронта.
Переходя к рассмотрению австрийского плана, необходимо отметить, что австрийцы не обеспечили в полной мере достаточного прикрытия своей главной операции на север от ударов со стороны Волыни и Подолии. Они ошибочно считали, что медленность сосредоточения русских армий позволит им успешно закончить главную операцию на севере, после чего они успеют повернуть главную массу войск навстречу запоздалому наступлению русских из Волыни и Подолии.
Однако австрийскому генеральному штабу было известно еще до войны об ускорении русского сосредоточения, и это послужило основанием к отнесению их развертывания назад.
Рассчитывая на соглашение с германцами о совместном наступлении в общем направлении на Седлец и не имея уже в первые дни войны подтверждения о выполнении германцами этого обязательства, австрийцы, решаясь на выполнение без союзника своего прежнего плана, подвергали себя всем последствиям такого риска. Их план войны на 2 фронта, как грандиозное осуществление действий по внутренним операционным линиям, так же, как и план Галицийской операции, поражают полным отсутствием правильных расчетов в смысле соотношения сил и времени.
В результате, пока австрийцы совершали свои передвижения, стягивая силы для удара на север, на противоположном их фланге две сильных русских армии вторглись в Галицию, сметая на своем пути австрийскую конницу и разбросанные войска 3-й и 2-й армий.
Это грандиозное встречное столкновение восьми армий, происходившее на фронте от Вислы до Днестра протяжением около 320 км, в истории мировой войны носит название Галицийской операции, или сражения, и является сложной стратегической операцией.
В соответствии с группировкой армий обеих сторон для нанесения главного удара эту общую операцию можно расчленить на две частные: 1) вторжение австрийцев в Польшу, охватывающее встречные сражения 1-й и 4-й австр. армий против 4-й и 5-й русских армий, и 2) вторжение 3-й и 8-й русских армий в Галицию, приведшее сначала к встречному сражению на р. Золотой Липе с 26-го по 28-е августа, а потом – к сражению на р. Гнилой Липе с 29-го по 31-е августа.
Вторжение австрийцев в Польшу расчленяется на сражения у Красника и Люблина между 1-й австр. и 4-й русской армиями и Томашевское сражение между 4-й австр. и 5-й русской армиями, с которых и начинается исследование боевых действий противников, в отдельных сражениях.
Комментарии к третьей главе
[1] Армейское управление 2-й армии, IX, III, IV и VII корпуса в первоначальных расчетах предназначалось на галицийский фронт.
[2] Численность мобилизованных для войны с Сербией войск превышала на 222 000 человек численность «минимальной группы Б», оставляемой по плану «сосредоточение Р» на сербском фронте. (Конрад, IV, приложение 7).
[3] Der Weltkrieg, ч. 2, стр. 29.
[4] Конрад, ч. IV, стр. 418; прил. № 17.
[5] Сильно запаздывал III Кавк. корпус, перечисленный в 4-ю армию, части которого начали прибывать с 27-го августа по 8-е сентября.
[6] Kabisch, стр. 90 и 345.
[7] Начала прибывать в конце августа.
[8] См. приложение № 2. Боевое расписание войск юго-зап. фронта.
[9] Приказ Верх, командования № 520 от 11-го августа. Конрад, ч 4, стр. 368.
[10] Головин, стр. 86–93.
[11] Конрад, часть IV, стр. 555. См, схему № 1.
Глава четвертая
Вторжение австрийцев в Польшу
1. Обстановка перед сражением у Красника
Расположение сторон: 4-я армия Зальца
К половине августа 4-я армия Зальца заканчивала сбор своих сил у Люблина. Район сосредоточения прикрывался завесой от конного отряда Туманова (из гв. кав. бриг, и 13-й кав. див.), занимавшего Красник и ведшего разведку на фронте от Вислы до шоссе Белгорай-Тарноград. Части XIV корпуса были сосредоточены у Люблина и прикрывали пути к нему. XVI корпус находился к юго-востоку от Люблина. Гренадерский корпус сосредоточивался на левом фланге армии в районе Бискупице, прикрывая пути на Замостье и имея 3-ю Донск. каз. дивизию у Щебрешина на разведке в полосе восточнее Белгорайского шоссе. На левом берегу Вислы на направлении Кельцы – Андреев находилась 14-я кав. дивизия. Восточнее 4-й армии развертывалась 5-я армия, имевшая правофланговый XXV корпус в районе Холма, в 30 км.
К вечеру 19-го августа войска 4-й армии выдвинулись вперед и заняли исходное положение для предстоящего наступления на Перемышль, которое назначалось на 23-е августа:
а) XIV корпус Жилинского (2-я стр. бриг., 18-я и 45-я див.) расположился главными силами в районе Моняки – Вилколаз – Быхава;
б) XVI корпус Гейсманса (41-я и 47-я див.) – главными силами в районе Пиотрков – Кщонов;
в) гренадерский корп. Мрозовского (1-я и 2-я грен, див.) – в районе Домбе – Горжков. Два батальона с батареей занимали Красностав, ожидая смены частями 5-й армии.
Армейской коннице было приказано: конному отряду Туманова продолжать разведку от Вислы до линии Белгорай – Тарноград, стремясь перебросить разведку и в Галицию; 14-й кав. Дивизии – развить решительные действия с целью очистить район левого берега Вислы от войск противника и перебросить разведку в Галицию, главным образом к Сану, в тыл противника.
К вечеру этого дня 4-я армия насчитывала в своем составе 104 бат., 240 пул., 85 эск. и сотен, 426 орудий, 15 рот инженерных войск, что составляло до 62 % пехоты и артиллерии и 60 % конницы сравнительно с составом армии по боевому расписанию. (Приложение № 2).
Имевшиеся в штабе 4-й армии к 20-му августа сведения сводились к следующему: севернее Сана в районе Завихост – Янов – Фрамполь – Белгорай – Тарноград сосредоточиваются два австрийских корпуса: I корпуса, части которого обнаружены в бою 17-го августа у Красника, и по агентурным сведениям X корпус – у Фрамполя, Белгорая и Тарнограда; у Завихоста – около бригады пехоты; на левом берегу Вислы, кроме наличия 7-й кав. дивизии, по слухам, производится у Сандомира переправа по понтонному мосту крупных сил противника; кроме того, в направлении на Туробин обнаружена 6-я кав. дивизия и небольшие части пехоты.
1-я австр. армия Данкля
В действительности 1-я австр. армия Данкля 20-го августа занимала следующее положение: I корпус Кирбаха (5-я и 46-я пех. див.) – район Рудник – Камень; V корпус Пухало (14-я, 33-я пех. и 37-я гонв. див.) – район Лежайск – Соколув; X корпус Мейкснера (2-я, 24-я пех. и 45-я ландш. див.) – район Сенява; в районе Развадув – Ниско находилась 12-я пех. дивизия, имея еще западнее себя 101-ю ландш. бригаду. Армейская конница вела разведку: 3-я кав. Дивизия – в районе Красника и 9-я кав. Дивизия – к югу от Туробина.
На левом берегу Вислы действовали: арм. группа Куммера (95-я и 106-я ландш. див. и 100-я ландш. бриг.) продвигалась из района Мехова на Островец; германский ландверный корпус Войерша наступал в общем направлении на Ивангород: его южная колонна – 4-я ландв. дивизия Вегера – подходила к Конску, где должна была быть 21-го августа; северную колонну составляла 3-я ландв. дивизия Кенига, направлявшаяся на Опочно. Всего в 1-й армии состояло: 170 бат., 75 эск. и 480 орудий.
В армейской группе Куммера – 45 бат., 28 эск., 150 орудий и в германском ландверном корпусе Войерша – 34 бат., 12 эск., 72 орудия.
Местность района боевых действий.
Районом предстоящих действий [1] послужила пограничная полоса бывш. Люблинской губернии, непосредственно соприкасающаяся с территорией бывш. австро-венгерской монархии, между рр. Вислой и Вепржем и к северу от Таневской лесной низменности. Местность здесь почти повсеместно возвышенная, преимущественно открытая и на всем протяжении не имеет никаких естественных и искусственных преград. Преобладающий характер поверхности холмистый. Хотя кое-где местность несколько и пересечена, но в общем она не представляла затруднений для маневрирования больших масс войск. Только Горайские и Щебрежинские высоты имеют вид резко выраженных хребтов. Леса встречаются в виде отдельных, иногда значительных групп, преимущественно вдоль Вислы и северо-восточнее Янова и Фрамполя; они не стесняли действия войск, но благоприятствовали обороне.
Район пересекается с юга на север рекой Вислой, которая от Завихоста до Ивангорода разделяла войска, действующие на обоих берегах. Размеры реки непостоянны. Средняя ширина между Завихостом и устьем Вепржа колеблется от 200 до 325 м и даже до 530 м; наименьшая ширина у Юзефова 117–150 м, наибольшая у Ивангорода до 1000 м. Глубина реки на фарватере не менее 2–2½ м. На всем протяжении участка имелся только один железнодорожный мост в Ивангороде, приспособленный для обыкновенной езды. Кроме того, имелось до 15 паромных переправ.
Остальные речки района незначительны по размерам, мелки и проходимы в брод, кроме болотистых долин нижнего течения рр. Ходеля, Пора и Горайца, проходимых только в местах постоянных переправ.
Район имеет достаточно густое население, занимающееся главным образом земледелием. Крестьянское население почти исключительно польское, бедное и находилось в полной материальной зависимости от польских помещиков, владевших большим количеством земель.
Район имеет сравнительно хорошую сеть путей, преимущественно грунтовых. С севера на юг тянется Люблин-Белго-райское шоссе с несколькими ответвлениями. Грунтовые дороги, имея глинистую и супесчаную почву, в сухое время и после небольших дождей остаются удобными для движения войск. Незначительная часть дорог по левому краю долины р. Вепржа у Люблина, грунт которых составляют глубокие пески, были очень тяжелыми для движения войск. В общем, местность в тактическом отношении имеет несколько пересеченный характер, более благоприятствующий обороне.
Устройство тыла
Прибытие всех тыловых учреждений 4-й армии происходило между 11-ми 38-м днями мобилизации и к началу наступления закончено еще не было (24-й день мобилизации). Это обстоятельство не могло не отразиться на готовности тыла армии, в деятельности которого и организации существовали некоторые недочеты [2].
Тыловой район армии определялся следующими границами: р. Висла, линия Гура – Кальвария – Дрогичин – Высоко-Литовск – станция Травники – Красностав – Замостье – Белгорай. В этот район к началу наступления прибыли и были отэшелонированы на путях подвоза и железнодорожных станциях следующие тыловые учреждения: 3 местных парка – 2 легких и 1 мортирный в Люблине; 12 полевых подвижных хлебопекарен – 4 в Люблине, 4 в Пясках и 4 на станц. Травники; 7 полевых подвижных госпиталей – 3 госпиталя в Люблине, 2 – на ст. Травники и 2 – в Лукове; 5 полевых запасных госпиталей – 2 госпиталя в Люблине, 1 на ст. Травники и 2 – в Лукове; 2 военно-санитарных транспорта – по 1 на ст. Травники и в Стара Весь; полевая эвакуационная комиссия – в Лукове; 3 резервных гурта порционного скота – по 1 в Люблине, на ст. Травники и в Лукове; полевой инженерный парк и автомобильная рота – в Люблине; передовой инженерный склад – в Брест-Литовске (в распоряжении 4-й армии только 59 % его имущества); 5 армейских транспортов – расположение не установлено. К армии должны были еще прибыть:
1 легкий местный парк на 35-й день мобилизации; 17 подвижных и 9 запасных госпиталей между 25-м и 38-м днями;
2 военно-санитарных транспорта, между 32-м и 34-м днями;
2 понтонных батальона между 27-м и 28-м днями и 3 корпусных ветеринарных этапных лазарета.
Военных дорог было оборудовано три: для XIV корпуса от Люблина по Красникскому шоссе; для XVI корпуса по линии Люблин – Пиотроков – Драганы и для гренадерского корпуса по линии Травники – Издебно. Эти военные дороги обслуживались тремя этапными батальонами соответствующих корпусов. Кроме того, в Люблине находились две рабочих роты.
Провиантом и фуражем войска снабжались из расходных продовольственных магазинов, по одному в Люблине и на ст. Травники, каждый с 3-дневным запасом, и из запасного продовольственного магазина в Ивангороде с 10-дневным запасом продовольствия и овса и 8-дневным сена. Расходные магазины пополнялись подвозом по железной дороге из промежуточного магазина в Лукове с 7-дневным запасом, который снабжался из базисных магазинов в Смоленске и Гомеле. Пополнение из базисных магазинов могло начаться только 10-го августа (11-й день по 120 тыс. пудов в сутки. В общем, во всех магазинах 4-й армии не хватало продовольствия и фуража до положенной нормы [3]: 1/3 муки, 4/5 овса и 2/3 сена, не считая более мелких продуктов. Всего на 23-е августа в 4-й армии на снабжении состояло около 167 тыс. едоков и 46 тыс. лошадей.
Железнодорожная сеть, находившаяся в ведении 4-й армии, ограничивалась следующими линиями: 1) Черемха – Седлец – Луков – Ивангород – Люблин, с нормой движения для воинских перевозок в 13 поездов до Лукова и 8 поездов на участке Люблин – Ивангород; 2) Брест-Литовск – Люблин, с нормой 22–30 поездов до Лукова и 12 поездов на участке Луков – Люблин; конечно-выгрузочные станции для XIV и XVI корпусов – Люблин, для гренадерского – Травники. На охране этих ж.-д. участков находились три пеших дружины государственного ополчения.
В период сосредоточения в район 4-й армии были поданы 619 эшелонов, из них 36 эшелонов с продовольствием. В сутки подавалось до 40 эшелонов.
Связь к началу наступления была оборудована недостаточно, большею частью по полевым проводам отдельной телеграфной роты, приданной к штабу армии, и средствами корпусных полевых телеграфных отделений. Штаб 4-й армии, первоначально находившийся в Лукове, переехал 6-го августа в
Люблин, откуда держал связь по постоянным проводам со штабом юго-западного фронта в Ровно. При штабе армии в Люблине находились: телеграфное отделение, полевая почтовая контора, телефонная станция и рабочая колонна для постройки и восстановления телеграфных линий.
Таково было состояние тыла 4-й армии, в котором наиболее существенным недочетом следует считать отсутствие достаточного количества армейских транспортов и госпиталей. Доставка войскам продовольствия и огнеприпасов обеспечивалась средствами дивизионных обозов и корпусными транспортами только при расположении армии на месте, на расстоянии от расходных магазинов не свыше четырех переходов. Хлебопечением армия при расположении на месте также была обеспечена при условии использования местных хлебопекарен в Люблине. Ивангороде и Травниках. При переходе 4-й армии в наступление обозные средства каждого корпуса были недостаточны и их приходилось увеличивать почти на 6V2 армейских транспортов для подъема суточной дачи хлеба, для подвоза артиллерийских снарядов и для увеличения обоза второочередных дивизий, на которых корпусные транспорты не имели штатных средств. Без такого добавления транспортов 4-я армия не могла продвинуться от железной дороги Ивангород – Люблин – Травники более 100 км. Кроме того, после израсходования в первых боях небольшого количества огнеприпасов, имевшихся в местных артиллерийских парках при армии в количестве: 140 патронов на винтовку, 109 патронов на легкое орудие и 194 патронов на гаубицу, дальнейшее пополнение их могло производиться только из небольших запасов фронта, что влекло за собой неизбежный перерыв в развитии операции. В общем, на организацию длительной наступательной операции и на ее питание достаточного внимания обращено не было.
Распоряжение австрийского командования
Согласно изложенному выше плану операции [4], части 1-й австр. армии 20-го и 21-го августа продвигались через Таневскую лесную полосу, к выходам из которой на линию р. Санны у Завихоста, Закликова и Модлиборжице, а также в Янов и Фрамполь были выдвинуты сильные авангарды (1–2 полка с артил.) с целью обеспечения прохода главных сил армии через лесную полосу.
21-го августа воздушная разведка вновь подтвердила австрийцам сосредоточение 3–4 дивизий русских в районе Люблина и от 4 до 5 дивизий восточнее линии Люблин – Красностав – Туробин, а на следующий день силы русских в тех же районах определялись авиацией уже от 12 до 14 дивизий.
Как изложено выше, эти сведения почти полностью освещали фактическую группировку 4-й русск. армии. Эти повторные данные о сосредоточении русских у Люблина и Холма привели австрийское верховное командование к решению подтянуть в течение 22-го августа главные силы 1-й армии к передовым войскам и в то же время войсковой разведкой выяснить более точно группировку сил русских.
Считая более выгодным для будущего общего наступления выдвинуть всю 1-ю армию севернее Таневской лесной полосы, австрийское верховное командование ставит ей задачу [5] «овладеть высотами севернее Таневских лесов, на фронте от Вислы до Фрамполя, где и укрепиться, создав укрепленную позицию с сильными опорными пунктами. На этой позиции 1-я армия должна оставаться до начала общего наступления всех армий, которое намечалось на 26-е августа».
Соседняя 4-я австр. армия, имевшая передовые войска левофлангового II корпуса у Юзефова, должна была сосредоточить 23-го августа весь II корпус в районе Терешполь – Юзефов – Александров с целью поддержать правый фланг 1-й армии в случае наступления противника.
23-го августа все части 1-й армии заканчивали продвижение через Таневскую лесную полосу. 3-я кав. и 12-я пех. дивизии вели наступление вдоль Вислы на Ополе; I корпус продвигался от Закликова на Уржендов, имея к западу от себя 101-ю ландш. бригаду; V корпус наступал на Красникском направлении; X корпус двигался вдоль Белгорайского шоссе на Фрамполь, имея перед своим фронтом в районе Туробина 9-ю кав. дивизию. Утром этого дня, на основании новых данных воздушной разведки, армия Данкля получает задачу: «разбить противника, сосредоточивающегося у Красника, охватывая его левым крылом армии». Этим распоряжением верховное командование хочет использовать выгодную обстановку, создавшуюся на фронте 1-й австр. армии, и искусно нацеливает направление главного удара по открытому правому флангу перешедшей в наступление 4-й русской армии.
Распоряжение командующего 4-й русской армией
4-я русская армия 23-го августа повела наступление с линии Моняки – Вилколаз – Горжков к Таневской лесной полосе, имея ближайшей целью разбить противника, обнаруженного разведкой на линии Закликов – Янов и за р. Пор в районе Фрамполь – Щебрежин, т. е. в 35–40 км.
Корпуса направлялись: XIV корпус – на фронт Закликов – Модлиборжице, имея в виду также обеспечение правого фланга армии со стороны левого берега Вислы; для этого корпусу подчинялся конный отряд Туманова, направленный на Мнишек, XVI корпус – на фронт Янов – Фрамполь и гренадерский корпус – на фронт Туробин – Зверинец; гренадерский корпус должен был сначала овладеть высотами у Горая при содействии XVI корпуса; 3-я Донская каз. дивизия обеспечивала левый фланг 4-й армии, продолжая разведку в направлении Щебрежин – Юзефов.
Заключение о силах и планах сторон
Итак, изложенные решения должны были привести к встречным боям 4-й русской и 1-й австр. армий. В этом первоначальном столкновении все выгоды развертывания и соотношения сил находятся на стороне армии Данкля, которая на своем левом фланге имеет сильную ударную группу из З½ пех. и 1 кав. дивизий I корпуса. Эту группу австрийцы имеют возможность, кроме того, усилить частью сил V корпуса и войсками группы Куммера и Войерша. План флангового удара был легко осуществим. Сосредоточив на Красникском направлении две дивизии V корпуса (14-я и 33-я) против XIV русского корпуса, наступавшего силами 2½ дивизий на фронте в 25 км, и сковав ими фронтальное наступление русских на Закликов и Модлиборжице, австрийцы имеют полную возможность фланговым ударом всего I корпуса от Вислы на Уржендов выйти в обход правого фланга 4-й русской армии. Таким образом, на направлении главного удара австрийцы группируют 5½ пех. и 1 кав. дивизий, занимая ими исходное положение на 30 км фронта. На остальном фронте 1-й армии от Модлиборжице до Белгорая, протяжением около 40 км, австрийцы оставляют 4 пех., 1 кав. дивизии и 2 ландш. бригады против 4 пех. и 1 кав. дивизий, бывших у русских. Кроме того, правофланговый X корпус мог быть еще усилен частями II корпуса, находившимися в 20 км к юго-востоку. Русское командование, не будучи осведомленным о фактической обстановке к северу от Таневской лесной полосы, переходя в наступление с несосредоточившейся 4-й армией, подставляло ее под фланговый удар. Ослабленная на XX корпус [6], имея всего 6V2 пех. и 2½ кав. дивизий, наступавших на 75 км фронте, и будучи почти вдвое слабее своего противника, 4-я русская армия шла почти вслепую против изготовившихся к бою австрийцев. Это невыгодное положение 4-й армии, не могущей в то же время рассчитывать на быструю поддержку соседней 5-й армии, ввиду удаления ее правого фланга почти на 30 км, должно было привести к ряду кризисов на обоих флангах 4-й армии 23-го августа в начавшихся боях у Красника, Янова и Горая.
2. Сражение у Красника – Янова – Горая
Боевые действия 23 августа
Встречное наступление обеих армий должно было привести к боям прежде всего в XIV корпусе, где противник был ближе. Прежде всего 13-я кав. дивизия, продвигаясь берегом Вислы, нарвалась у Опока на значительные силы 3-й кав. и 12-й пех. австр. дивизий и, несмотря на подход 2-й стр. бригады, отошла к северу на 8 км на Сухо-Вулька, а стрелки на Ксенжомыш, обнаружив глубокий обход правого фланга 4-й армии. 2-я стр. бригада в течение дня вела очень тяжелый бой на высотах севернее Ксенжомыша сначала с частями 3-й австр. кав. дивизии, а потом и с 12-й австр. дивизией. Ввиду продолжающегося обхода правого фланга армии частями 12-й австр. дивизии и 101-й ландш. бригады, 13-я кав. дивизия, не выдержав натиска пехоты, отошла на Уржендов, что вынудило отойти и 2-ю стр. бригаду на Людмиловку, открыв австрийцам пути на север.
Наступавшие восточнее части 18-й дивизии, увлеченные успехом в опрокидывании передовых частей противника, нарвались на укрепленную позицию частей I австр. корпуса у Венглина. Понеся большие потери, 18-я дивизия под натиском 5-й и 46-й австр. дивизий, перешедших в контрнаступление, стала также отходить на Красник.
Такой же неудачный бой был и у частей 45-й дивизии, столкнувшихся с превосходными силами V австр. корпуса. В начале боя 2-я бригада 45-й дивизии заняла Полихну, но к 18 часам противник усилился и с большими потерями отбросил ее в район Красника, к Стружа, а 1-го бригаду – к Ржечица Ксенжа, где 45-я дивизия заняла оборонительное положение.
На фронте остальных корпусов боевых столкновений не было, и корпуса, совершив переход, заняли районы: XVI корпус расположился на ночлег – 47-й дивизией в районе Баторжа – Пилатки и 41-й дивизией в районе Бискупе – Токары; корпусный резерв – 162-й и 187-й полки, 2 сотни, 12 оруд. и 12 гаубиц – в районе Стара Весь за правой колонной. Гренадерский корпус беспрепятственно занял переправы через р. Пор и расположился на ночлег в районе Туробина – Нова Весь, выставив авангарды по линии Грудки – Жребцы. 3-я Донская каз. дивизия, ведя разведку, продвинулась до Зверинца. Фронт 4-й армии доходил до 58 км.
В соседней 5-й армии XXV корпус, наступая на Замостье, к вечеру занял 1-й бр. 70-й дивизии район Избица – Тарногура, находясь, таким образом, почти в одном переходе на уступе сзади и восточнее гренадерского корпуса.
1-я австр. армия после ряда удачных боев на линии Аннополь – Модлиборжице продвигалась своим левым крылом за отступающим XIV корпусом, отход которого к Уржендову и Краснику был установлен летчиками. К вечеру 23-го августа части 1-й армии находились: 12-я пех. дивизия – севернее Сухо-Вулька; I корпус – в районе Сухо-Вулька – Госцерадов; V корпус – в районе Полихна – Андржеев – Янов; X корпус – в районе Горай – Дыли – Белгорай; 9-я кав. Дивизия – в районе Фрамполь – Щебрежин
Результаты боя и распоряжения на 24 августа
Таким образом, в течение 23-го августа XIV корпус на правом фланге 4-й армии был смят и отброшен к Краснику с большими потерями. В образовавшийся промежуток до Вислы, шириною в 25 км, проникли части 3-й кав., 12-й, 5-й и 46-й австр. дивизий и 101-й ландш. бригады, которые угрожали дальнейшим обходом правого фланга 4-й армии и на своем пути к железной дороге и Люблину не могли встретить никаких сил русских, так как 4-я армия резервов не имела.
При создавшейся обстановке командующий 4-й армией принимает меры по прикрытию путей к Люблину и к жел. дороге: из конного отряда Туманова гв. кав. бригада переводится как заслон в Белжице; корпусной резерв XVI корпуса – 162-й и 187-й полки с дивизионом артиллерии направляются к Вилколазу на правый фланг армии в распоряжение XIV корпуса; XIV корпусу ставится задача не оставлять Красника и войти в связь с 13-й кав. дивизией; последней приказывается обеспечивать правый фланг XIV корпуса. XVI корпусу приказывается энергично наступать 24-го августа на фронт Модлиборжице – Янов, т. е. фронт наступления корпуса резко меняется на запад во фланг противнику, теснящему на север части XIV корпуса. Гренадерскому корпусу – с рассветом развить решительное наступление на Фрамполь. 3-й донской каз. дивизии – обеспечивать левый фланг гренадерского корпуса и занять Белгорай, имея в виду также захват больших обозов австрийцев, обнаруженных южнее Фрамполя.
Выяснив в течение ночи серьезные потери, которые понесли части XIV корпуса, отошедшие за ночь на фронт Людмиловка – Ольбенцин – Почекайка – Ржечица Ксенжа, и оценивая силы противника, обходящего фланг 4-й армии, более корпуса, командующий 4-й армией утром 24-го августа решает продолжать отход армией на линию Вилколаз – Быхава – Кщонов, т. е. на исходную линию, с которой армия начинала наступление. Однако это распоряжение вследствие плохой связи дошло до частей XVI и гренадерского корпусов только после полудня 24-го августа, когда эти корпуса, продолжая наступление, ввязались уже в бой с частями V и X австр. корпусов.
Действовавшая на левом берегу Вислы 14-я кав. дивизия после отхода 21-го августа к Зволен была усилена из Ивангорода 72-м полком с 2-мя батареями. С утра 23-го августа дивизия вела бой с 7-й австр. кав. дивизией и выяснила разведкой движение крупных сил противника в районе Опатова и на Радом. На 24-е августа 14-я кав. дивизия получила задачу обеспечивать правый фланг армии и теснить противника по левому берегу в направлении на Островец.
Итак, распоряжения 4-й армии сводились к отводу корпусов на переход назад, где они должны были обороняться до подхода идущих в армию подкреплений. В общем, этот незначительный отход не мог улучшить положение XIV корпуса, который оставался под угрозой обхода, несмотря на направленные на правый фланг 4-й армии небольшие подкрепления.
Между тем обстановка в представлении штаба фронта считалась более серьезной и требовавшей новых решений в целях усиления 4-й армии. Так, в течение 23-го августа воздушная разведка определила наступление трех сильных колонн с фронта Горай – Фрамполь – Чарнысток и обнаружила большую пыль от движения от Белгорая. Южнее Замостья был замечен бивак пех. дивизии [7], но на фронте 5-й армии значительных сил австрийцев найдено не было. Поэтому 23-го августа главнокомандующий юго-западным фронтом, в связи с выяснившимся районом развертывания австрийских армий значительно более к западу, сравнительно с предположениями мирного времени, изменил задачи армиям фронта [8].
В частности, 4-я и 5-я армии должны были продолжать наступление и сделать захождение левым плечом. 4-я армия направлялась для овладения участком р. Сан от Ярослава до устья. 5-я армия должна была повернуть фронт на запад, выдвигая два левофланговых корпуса так, чтобы было возможно маневрировать XVII корпусом или на том или другом берегу Буга. Разграничительная линия между 4-й и 5-й армиями устанавливалась новая: шоссе Красностав – Замостье для 4-й армии и далее дорога Замостье – Красноброд – Юзефов – Цешанув для 5-й армии. В общем, и эти распоряжения фронта в ближайшие дни не могли оказать влияния на действия 4-й армии, так как они требовали значительного времени для их выполнения, в течение которого 4-я армия должна была вести тяжелые оборонительные бои с превосходными силами противника.
Командующий 1-й австр. армией Данкль на 24-е августа ставит следующие задачи: I корпусу совместно с 12-й дивизией наступать западнее линии Венглин – Красник и овладеть высотами севернее реки Вижница. 3-й кав. дивизии обеспечивать эту группу поиск, действуя на ее левом фланге. Левому флангу V корпуса наступать на Красник и поддерживать I корпус. Остальные части V и X корпусов должны были оставаться в занятых ими районах. 110-я ландш. бригада была оставлена на левом берегу Вислы севернее Юзефова для обеспечения левого фланга армии. Для поддержки правого фланга 1-й армии, которому могло угрожать наступление русских из района Туробина и Красностава, 4-й армии приказывается подготовить II корпус к наступлению в район Щебрежина. Для разведки на своем фронте 4-я армия выдвигала 6-ю кав. дивизию на Замостье.
Армейской группе Куммера ставится задача как можно скорее подвести свои силы к Аннополю и Завихосту для переправы на правый берег Вислы. Полученный от Куммера ответ устанавливал, что только 106-я ландш. дивизия может продвинуться 24-го августа до Островца, остальные войска группы должны иметь 24-го августа дневку. Прибытие их к Висле считалось возможным только к 28-му августа.
В общем, с отходом XIV корпуса на Красник была выполнена ближайшая задача, возложенная на армию Данкля. Сосредоточенный удар четырех дивизий по XIV корпусу, произведенный внезапно, в связи с быстрым продвижением обходящих частей к северу создавал выгодное положение для развитии успеха на Люблин и давал надежду для нанесения решительного поражения остальным корпусам 4-й армии.
Боевые действия 24 августа
24-го августа части XIV корпуса, занявшие ночью позиции в районе Красника, постепенно начинают отходить к северу под натиском I и V австр. корпусов.
С рассветом 2-я стр. бригада, ввиду неудобства позиции у Людмиловки, оставила ее и отошла на высоты в 5–6 км севернее, откуда, когда было обнаружено наступление бригады 1 австр. корпуса от Людмиловки в обход левого фланга стрелков, 2-я стр. бригада начала отходить в район Залесье, что обнажало фланг и тыл XIV корпуса. На фронте 18-й и 45-й дивизий противник с утра особой деятельности не проявлял, ведя огневой бой. Однако ввиду отхода 2-й стр. бригады к северу от Красника и обхода правого фланга 45-й дивизии, который, будучи охвачен, начал подаваться к Краснику, обе дивизии в 14 часов начали отходить к северу от Красника на высоты правого берега р. Выжницы, где заняли позицию от Пяски до Стружа и восточнее ее. Таким образом, фронт XIV корпуса был обращен на запад, будучи растянут от Залесья по высотам севернее Красника на 18 км. В то время, когда XIV корпус начал уже отходить, части XVI и гренадерского корпусов в первую половину дня вели наступление на Модлиборжицеянов-горай.
XVI корпус наступал подивизионно, двумя колоннами. Части 47-й дивизии своим авангардным полком завязали бой у Волица с 37-й австр. дивизией и атаковали во фланг главными силами бригаду 33-й австр. дивизии, продвигавшуюся на север по шоссе из Полихны на Красник за 2-й бр. 45-й дивизии. Энергично наступая, части 47-й дивизии взяли д. Полихну, когда около 14 час. было получено запоздалое приказание командующего 4-й армией об отходе, что привело к прекращению боя 47-й дивизией. Авангард 41-й дивизии, наступающей на Янов, около 10 час. утра был встречен огнем частей правого фланга V австр. корпуса, занимавшего позиции у Годзишова. Сначала наступление авангардного полка шло успешно, и его части заняли даже северную опушку Годзишова, когда около 13 часов на левом фланге дивизии обозначился подход от Горая значительных сил 24-й австр. дивизии, которые, постепенно продвигаясь на Токары, во фланг 41-й дивизии, принудили последнюю после тяжелого боя начать отход около 18 часов на Баторж. В этом бою три полка 41-й дивизии понесли потери до 4.400 человек, т. е. 30 % своего состава. Поддержать 41-ю дивизию во время этого тяжелого боя и при отходе не представлялось уже возможным, так как корпусный резерв еще ночью был направлен на правый фланг XIV корпуса.
Гренадерский корпус, получивший накануне приказание наступать на Фрамполь, около 9 часов развернул авангарды обеих дивизий и завязал бой с частями 9-й австр. кав. дивизии и 72-го полка. В 1-й грен, дивизии наступление авангарда на Горай развивалось успешно. Несмотря на постоянно прибывающие к противнику из Фрамполя подкрепления, 4-й гр. полк при поддержке 1-го гр. полка, направленного в обход к западу, в 14 часов взял Горай. Это обходное движение 1-го грен, полка оказало существенную поддержку и частям 41-й дивизии XVI корпуса, ведшим бой северо-восточнее Годзишова. Части 1-й грен, дивизии имели полную возможность продолжать дальнейшее наступление, когда было получено приказание прекратить наступление и начать отход на Высоке, куда 1-я гр. дивизия, выйдя из боя, собралась только к 11 часам утра 25-го августа. Этот отход 1-й грен, дивизии ухудшал тяжелое положение 2-й грен, дивизии, атакованной на походе в районе Гораец с запада частями 2-й дивизии X австр. корпуса и с юга частями 4-й дивизии II австр. корпуса.
Авангард 2-й грен, дивизии, двигавшийся по долине р. Гораец, к 9 час. утра развернулся к югу от д. Гораец и повел наступление на высоты к западу. В это время 4-я австр. дивизия начала наступать от Липовец, охватывая левый фланг авангарда.
Выставив заслон, части 2-й грен, дивизии продолжали вести наступление на запад, но к 16 час. положение всех ее частей стало чрезвычайно тяжелым, так как противник начал охватывать оба фланга и с запада и с юга от Чарнысток. Понеся большие потери и оставив 9 орудий, которые нельзя было вывезти, 2-я грен, дивизия начала после 17 час. отходить к переправам на р. Пор, когда был получен приказ корпуса об отходе. Выйдя из боя отдельными частями, 2-я грен, дивизия собралась за р. Пор у Н. Весь, откуда, идя всю ночь и день, к 20 часам вечера 25-го августа подошла кЖолкевке.
3-й Донской каз. дивизии было приказано отойти от Щебрежина в направлении на Запожье – Н. Весь для разведки к югу от р. Пор, перед новым фронтом грен, корпуса, и для связи с XVI и XXV корпусами.
Отход частей грен, корпуса в новый район происходил всю ночь при чрезвычайно трудных условиях ввиду сильного утомления людей; австрийцы не преследовали.
В общем, к вечеру 24-го августа и ночью на 25-е части 4-й армии заняли следующее положение: XIV корпус – район Залесье – Пяски – Стружа – Закржувек, XVI корпус – район Блажек – Баторж – Ставце, гренадерский корпус – район Вышке – Туробин – Нова Весь, 13-я кав. дивизия – у Ходеля, 3-я Донская – у Щебрежина, сводная бригада XVI корпуса (162-й и 187-й п.п.) – у Залесье.
1-я австр. армия Данкля 24-го августа продолжала обход правого фланга 4-й армии. I корпус с 12-й дивизией на левом фланге и 14-й дивизией V корпуса на правом фланге к Ш4 час. дня развернулся на 22-км фронте Милошувка – Ржечица Земянска и начал наступать на Красник и севернее, стремясь овладеть высотами правого берега р. Выжнянка и высотами западнее и южнее Красника. После боев к северо-западу и западу от Красника со 2-й стр. бригадой и с 18-й дивизией части I корпуса к вечеру 24-го августа достигли: 12-я дивизия с 1-й маршевой и 101-й ландш. Бригадами – высот южнее р. Выжницы; 5-я дивизия заняла район Уржендова; 46-я дивизия – высоты западнее Красника; 14-я дивизия овладела высотами к югу от Красника; V корпус (33-я и 37-я див.), находившийся до 10½ часов на укрепленной позиции Войцехов – Андржеев и не имевший никакой связи с I корпусом, получил около 13 часов задачу перейти в наступление левым флангом и занять фронт по высотам: южнее Красника – Бржозувка – Андржеев, который и был им занят после боя с частями XVI корпуса; X корпус удерживал совместно с 9-й кав. дивизией свой фронт от высот у Годзишова через Горай до Сморынь. Остановив наступление 41-й дивизии и грен, корпуса, части X корпуса при поддержке 4-й дивизии II корпуса, наступавшей восточнее от Терешполя через Липовец и Чернысток, перешли в контрнаступление и к вечеру утвердились в районе Горай – Теодорувка.
Результаты боя 24 августа и распоряжения на 25 августа
Таким образом, в результате двухдневного боя с превосходными силами части 4-й армии, действовавшие без взаимной связи и поддержки, должны были отойти почти на 1 переход назад, подставив правофланговый XIV корпус под удары 4½ австр. дивизий, занявших выгодное положение для дальнейшего обхода правого фланга 4-й армии и для удара по жел. дороге у Люблина.
Столь тяжелая обстановка приводит командующего 4-й армией к решению продолжать отход: XIV корпусом – на Вилколаз, XVI корпусом – на Быхаву, гренадерским корпусом – на Кщонов, где корпуса должны были занять позиции. Кроме того, Зальца обратился за помощью к 5-й армии, прося направить бригаду пехоты с рассветом 25-го августа в Люблин, что было исполнено отправкой 1-й бригады 46-й дивизии.
Наконец, после просьбы командующего 4-й армией к главнокомандующему фронтом, последний просил ставку об ускорении прибытия 80-й дивизии в 4-ю армию и приказал командующему 5-й армией оказывать содействие 4-й армии со стороны Замостья. При этом 5-й армии ставилась задача «нанести удар по флангу и тылу неприятельских войск, атакующих 4-ю армию и появившихся на направлении Томашев-Замостье».
Для этого 5-я армия должна была 25-го августа удерживать XXV корпус севернее Замостья, а остальные корпуса направить уступами на юго-запад.
В этот же день, 24-го августа, ставка направляет из Варшавы на правый фланг 4-й армии XVIII корпус, для непосредственного усиления армии и для действия на правом берегу р. Вислы, а на Ивангород, для действия на левом берегу Вислы, III Кавказ. корпус [9] и 8-ю кав. дивизию. Начало прибытия этих частей ожидалось с 28-го августа. 8-я и 14-я кав. дивизии получили задачу вести разведку между Вислой и р. Пилицей на Бреславль, Краков и Сандомир, поддерживая связь с конницей 9-й армии, бывшей в районе Варшавы. Итак, все эти распоряжения сводились к сосредоточению достаточных сил на правом фланге 4-й армии для противодействия продолжающемуся обходу. Особенно выгодным являлось направление III кавказского корпуса и 8-й кав. дивизии на Ивангород, откуда они совместно с частями гвардейского корпуса, занявшими Радом, могли вести наступательную операцию по левому берегу Вислы в юго-западном направлении на Краков.
На 25-е августа Данкль решил продолжать обход левым крылом своей армии, для чего I корпус совместно с 12-й дивизией и 14-й дивизией V корпуса должны были занять фронт Майдан Монякский – Уржендов – Красник. Восточное крыло V корпуса (33-я и 37 я див.) и X корпус должны были оставаться в занятых районах, т. е. на фронте Красник – Андржеев – Горай. Между тем, австрийское верховное командование, получив донесение вечером 24-го августа от 1-й армии о боях у Красника и об успехах X корпуса, приказывает начать решительное наступление между Бугом и Вислой всеми силами 1-й и 4-й армий, из которых последняя усиливается войсками 41-й гонв. дивизии и XIV корпусом, бывшими на левом фланге 3-й армии.
В директиве № 1117, отданной 24-го августа, задачами 1-й и 4-й армиям ставится – «разбить противника, находящегося между Вислой и Холмом». Для этого 1-я армия должна была «наступать на Люблин, продвигаясь правым крылом на Бискупице, и продолжать обход правого фланга противника, обеспечивая себя со стороны Ивангорода». 4-я армия должна была вести наступление на Холм, направляя правый фланг вдоль р. Гучвы, и обеспечивать себя с востока. Эти распоряжения, сосредоточивая значительные силы на северном крыле австрийского фронта и создавая общий оперативный фронт из 1-й и 4-й армий, определяли на ближайший период операции основную идею австрийского плана, сводившегося к вторжению в Польшу и к выходу возможно большими силами на главное для них операционное направление к северу от Полесья. Поэтому для 4-й русской армии обстановка в ближайшие дни должна была еще ухудшиться, так как идущая к ней на поддержку 5-я армия Плеве попадала под фланговый удар наступающей с юга 4-й австр. армии Ауффенберга.
Bepul matn qismi tugad.
