Kitobni o'qish: «Любовь, ненависть и углеводы»

До свидания, мой пьяный друг

— Ну вот и всё.

Местный юрист Джеймс захлопнул папку с документами и ослепительно улыбнулся. Он выполнил свою миссию, получил деньги, и может немного отдохнуть от бумажной волокиты.

— Не могу в это поверить, — тихо прошептал брюнет, сидящий напротив Джеймса.

Логан получил пекарню в наследство. Ту самую пекарню, где в детстве помогал своему дедушке печь яблочный штрудель. Дедушка знал, что его внук не подведет.

— Друг, я тебе сочувствую. Хочешь, можем сегодня встретится в баре?

— Нет, спасибо. Я хочу побыть один.

Джеймсу оставалось только пожать плечами и оставить парня одного.

Логан закрыл дверь на ключ, опустил жалюзи и сел на пол. Его ладони прикрыли слегка влажное от слез лицо. Это самая большая потеря в жизни юного пекаря. Теперь его долг — сохранить жизнь этому месту. Хотя так ненавидит возиться с тестом. Запах корицы одурманивает, но больше он не чувствовал тепла.

Солнечный свет все же пробрался сквозь узкий проход между жалюзи и, как бы намёком, упал на печку. Логан поднял голову наверх, и его взгляд заскользил по банкам с мукой, сахаром и другими ингредиентами. Он нехотя встал, вытер нос и надел фартук. Фартук дедушки. Не открывая книгу рецептов, Логан принялся готовить тот самый яблочный штрудель.

А в это время в Чикаго въезжал яркий красный фургончик. Он идеально поблескивал на солнце, привлекая внимание. Вывеска «Hope&Go» переливалась на солнце, бросая солнечных зайчиков в дома. Девушка, сидящая за рулём, громко подпевала любимой песне, не забывая следить за дорогой. Она приехала из Нью-Йорка, исследовать новый город и победить на местном фестивале уличной еды.

Даже сквозь громкий вокал и звон посуды, Хоуп услышала странный звук в моторе. Она выключила музыку, замедлила движение и стала прислушиваться. Мотор действительно стал странно стучать, и девушка знала — это не к добру.

Повернув на тихую улочку, она припарковалась у старой пекарни, даже не подозревая, насколько это было вовремя. Судьба-злодейка окончательно вывела фургон из строя.

— Черт, — выругалась Хоуп и вышла из фургончика.

Открыв капот, в неё влетело облако черного дыма. Девушка откашлялась и громко захлопнула его, продолжая ругаться.

— Вот за что мне это? — причитала девушка, открывая заднюю дверь фургона.

В фургоне всё было верх дном. Личные вещи валялись на полу, потому что по пути в Чикаго она наткнулась на большие кочки и не смогла проехать аккуратно. А вот кофемашина, кофемолка и другие бытовые приборы были надежно закреплены тугим черным поясом. Все для клиентов. Все для них.

Хоуп собрала разбросанные вещи и кинула их на стол. Открыв один верхний ящик, она достала нужные инструменты. Путешествия одной в фургончике подарило ей множество полезных навыков. Особенно, когда дело касается машины.

Девушка по своему обыкновению перекрестилась и снова открыла капот. Дым уже не летел в разные стороны, но пахло отвратительно. Хоуп закатила рукава и начала разбираться в проблеме её «подружки».

Спустя некоторое время её нос почуял теплый запах яблок и корицы. В ответ на это чувство, живот девушки заурчал ещё громче. Он полчаса назад начал подавать первые сигналы голода, но этот манящий запах яблок дал последнюю трещину в терпении.

— Ладно, ладно, пошли! — девушка громко захлопнула капот и, оставив инструменты перед фургончиком, пошла на запах.

Пекарня «Дом яблочного штруделя» грустно приветствовала нового клиента, медленно мигающей вывеской. Окна тоже были закрыты жалюзи, и только аккуратный шум посуды был слышен. Запах так и манил, поэтому девушке пришлось наплевать на все приличия и толкнуть деревянную дверь.

Пекарня внутри освещалась только тусклым светом, откуда-то из кухни. Деревянные круглые столики аккуратно стояли по всей площади, а деревянные стулья были подняты наверх. Одна стена была полностью занята книгами — такими же редкими, как сама пекарня.

За стойкой из тёмного дерева аккуратно выстроились подносы с выпечкой: золотистые багеты, карамельные булочки с завитками, пышные бриоши, рассыпанные сахарной пудрой. Каждая булочка была как маленькое произведение искусства — тёплое, душевное, домашнее.

Эта пекарня действительно была похожа на семейное дело.

Из кухни вышел Логан с большим подносом в руках. Он сначала не заметил девушку, разглядывающую каждый уголок. Его внимание было сосредоточено на очередной порции штруделя, который осталось только подать с мороженым и корицей.

— Кхм-кхм, — аккуратно кашлянула девушка, пытаясь поймать взгляд парня.

— Мы закрыты, — буркнул Логан, не поднимая взгляд.

— Да? А я-то думала, здесь можно перекусить.

Логан поставил поднос на стойку и поднял взгляд. Его карие глаза встретились с её глазами. В них читалась жизнерадостность и большое любопытство. Когда-то Логан был таким же.

— Сожалею, — без энтузиазма ответил Логан и ушёл обратно на кухню.

Хоуп оставалась в лёгком недоумении. Она впервые в жизни видела настолько недружелюбного персонала. Из кухни доносились шумы печи, посуды и громкой тирады о несправедливости мира. Хоуп опустила один стул и осторожно присела. Ей не хотелось уходить без еды. Плюс ко всему этот молодой человек стал очень любопытной персоной.

Логан вышел в зал и чуть испугался, увидев её за столом.

— Ты ещё здесь!?

— Я ещё здесь, — улыбнулась ему Хоуп, складывая ладони под подбородком. — Хочу купить этот потрясающий штрудель.

— А потом ты уйдёшь?

Хоуп кивнула и выпрямилась. Логан раздражённо подошёл к прилавку, бережно упаковал штрудель (как учил дедушка) и поставил на стол перед Хоуп. Девушка захлопала в ладоши и положила купюры рядом с пакетом.

— Считай это взяткой за твой уход, — саркастично улыбнулся Логан.

— Хорошо, — засмеялась Хоуп. Она сунула деньги в задний карман джинсов, схватила пакет и вышла из пекарни. Чуть погодя зашла обратно и сказала:

— Доброго дня!

Когда девушка скрылась, Логана не покидало ощущение теплоты. Он вспомнил постоянных клиентов дедушки, которые заходили к нему не только за свежим хлебом, но и поболтать за чашкой имбирного чая. Его взгляд переместился в дальний угол, где стоит шахматный стол: дедушка со своими приятелями часто отдыхал там, пока двадцатилетний Логан учился управлять пекарней. Он как будто снова услышал тёплый смех дедушки, похлопывание по животу и весёлый взгляд карих глаз. «Я верю в тебя», — пронеслось у парня в голове голосом дедушки.

— Хватит, — шепнул парень себе под нос и стал готовить пекарню к открытию. И плевать, что на часах уже четыре, а утренний хлеб слегка подсох.

Он открыл жалюзи и окна, чтобы лёгкий ветер ворвался внутрь. Снял все стулья со столов, смахнул легкую пыль с полок и перевернул табличку на «Открыто». И только сейчас его вдохновлённый взгляд упал на ярко-красный фургон.

Возле него никого не было, что ещё больше насторожило Логана. Как бы он ни хотел это отрицать, но в нём была эта жилка бизнесмена. За свои тридцать пять он повидал многих, кто хотел выкупить пекарню или переманить клиентов. Но дедушка всегда стоял на своём и ни при каких условиях, ни какие крупные деньги не могли подвинуть его принципы. И Логан пообещал, что никому и никогда не отдаст это место.

Даже чудакам с фургона.

Мимо пекарни проходила девушка. Она увидела задумчивый взгляд мужчины и весело помахала ему. Логан по обычаю закатил глаза и помахал в ответ. Девушка продолжила свой путь, с интересом поглядывая на фургон. Да, сегодняшняя сенсация никому не давала покоя.

— Не знаешь, чьё это? – девушка вернулась к пекарне и заглянула через открытое окно.

— Нет, — снова буркнул Логан, перебирая мелочь в кассе.

— Понятно. Сделаешь кофе, братик? – улыбнулась девушка, поправляя свои непослушные кудри.

— Алекс, отстань. Не видишь, что я занят?

— Бу-бу-бу, ворчун.

Алекс надела свои красные наушники и пошла дальше по улице. Когда девушка исчезла с поля зрения, Логан улыбнулся. Как бы он не старался, у него не получается злиться на свою сводную сестру. Их родители поженились, когда Алекс было пятнадцать, а парню двадцать пять. Десять лет разницы их не смутила, ведь они быстро нашли общий язык. Алекс – вечная заноза, и всегда лезет в дела Логана, а Логан ворчит, но никогда не оставит сестру в беде.

Алекс свернула за угол, и он вернулся к работе. С открытия в пекарне не смолкали дверные колокольчики — один за другим приходили старые знакомые деда. Сначала мистер Беннетт, потом миссис Холл, а чуть позже целая группа пожилых мужчин, бывших друзей по шахматному клубу. Все несли тёплые слова, клали по доллару в банку на прилавке, покупали булочки «как при старике», и обязательно упоминали, как сильно им будет не хватать Генри.

— Он гордился тобой, Логан, — сказал мистер Беннетт, старик с тростью и в твидовом пальто. Он не спешил, держал в руке ещё тёплую плюшку с корицей, и глаза его увлажнились. — Всегда говорил, что ты упрямый, как он сам. Но с добрым сердцем.

Логан кивнул, не доверяя голосу.

— Спасибо.

Он кивал, благодарил, улыбался. И с каждой минутой чувствовал, как внутри нарастает усталость — не физическая, а та, что садится в грудную клетку тяжестью. Прошло всего два дня, а он уже чувствовал, будто тянет на себе чей-то чужой груз.

— А ты продолжай, сынок, — добавил Беннетт. — Даже если не хочется. Иногда привычные запахи лечат лучше, чем люди.

Он улыбнулся и вышел, оставив за собой запах корицы и тихое покашливание.

Когда последний посетитель ушёл, Логан выключил свет, закрыл дверь и некоторое время просто стоял, прислонившись к ней лбом.

Ему срочно нужно было побыть одному. Или хотя бы с кружкой пива. Без слов соболезнований.

Он сунул руки в карманы и направился в ту сторону, где всегда было темно, громко и никто не задавал лишних вопросов.

В бар.

Бар был тёплым пятном света среди серых улиц. За стойкой шипела кофемашина, на сцене кто-то тихо наигрывал блюз, а за угловым столиком смеялись две девушки. Логан сел к стойке, скинул капюшон и кивнул бармену.

— Как обычно? — спросил тот, не глядя.

— Сегодня что-нибудь покрепче.

Бармен понимающе хмыкнул и налил янтарной жидкости в стакан. Логан сделал глоток, и плечи его чуть расслабились. Он просто хотел исчезнуть — хоть на час.

— Извините, это моё место, — раздался рядом женский голос.

Он повернул голову и увидел её.

Девушку с дерзкой улыбкой, замёрзшими пальцами и глазами цвета лесного ореха. Она держала в руках косметичку и удивлённо на него смотрела, как будто не ожидала, что кто-то вообще осмелится сидеть на её стуле.

— Правда? — приподнял бровь Логан. — А таблички не было.

— Я табличка, — с серьёзным видом ответила она и плюхнулась на соседний стул.

Он усмехнулся.

— Логан.

— Хоуп, — сказала она, дерзко улыбнувшись «старому приятелю».

— Ты это… извини меня за сегодняшнее, — выдавил из себя мужчина, поглядывая в свой стакан, — я не хотел грубить.

— Да-да, «так вышло», — закатила глаза Хоуп и придвинула к себе свой бокал с прозрачной жидкостью. — Просто не надо быть мудаком, если у тебя никто не умер.

Логан молча сделал большой глоток, горло сразу же обожгло. Он прикрыл губы ладонью и зажмурился. Виски прошли дальше по пищеводу, и мужчина расслабился.

— Чёрт, не говори, что…

— У меня недавно умер дедушка, которому принадлежала та пекарня. И штрудель тоже по его рецепту.

Теперь Хоуп стало неловко из-за своей грубости и дерзости. Она молча изучала мужчину. Логан выглядел морально уставшим, словно его недавно выжали из соковыжималки. Он сидел, ссутулившись над стойкой, будто тело держалось из последних сил. Мешки под глазами кричали о том, что надо поспать и срочно, а плотные пальцы были испачканы мукой.

— Сегодня трудный день? — пыталась перевести разговор девушка, кивая бармену. Бармен кивнул в ответ и повторил напитки.

— Ты даже не представляешь.

Бар наполнился лёгким гулом, заиграла музыка погромче. Они выпили. Потом ещё по одной. Логан высказал всё, что накопилось на душе. А Хоуп молча слушала, следя за наполненностями бокалов. Она понимала, что так мужчине будет проще вылить всю боль.

А потом они разговорились о чём-то другом. О чём-то совершенно не важном, но таком нужном, чтобы разгрузить мозг. Их стулья с каждой темой становились всё ближе, а пьяные взгляды не скрывали флирта и желание прикоснуться друг к другу.

В баре немного поутихло – гул голосов стал тише, свет ламп стал казаться теплее, темнее. Атмосфера стала более интимнее. Это чувствовалось не только из-за песни группы Arctic Monkeys «I wanna be yours», но и из-за накала напряжения между Логаном и Хоуп. Девушка лёгким движением руки скинула волосы с плеча на спину и стала вырисовывать круг на бокале. Логан смотрел на неё не стесняясь, разглядывал, как будто боялся забыть. А потом и вовсе придвинул её стул ближе к себе и стал подпевать песне. Хоуп смущённо смеялась, но не отодвигалась ни на миллиметр.

— I just wanna be yours, — аккуратно пропел Логан, аккуратно поглаживая костяшки пальцев девушки.

— Это моя любимая песня, — отозвалась она, поворачивая голову к мужчине.

Их взгляды соприкоснулись. Их руки переплели пальцы. А дыхание и вовсе сжигало кожу друг друга. Ещё немного, и случится взрыв, после которого придётся разбирать последствия.

— И моя тоже, — улыбнулся Логан и отстранился.

Хоуп выдохнула. Они оба думали, что рано. Что всё может обернуться не так, как они этого хотят.

Напряжение оставалось, даже когда они держались расстояния. Логан положил сложенные купюры на стойку и помог Хоуп слезть с барного стула. Они взяли свои вещи и вышли на улицу.

— До свидания, мой пьяный друг, — улыбнулась Хоуп, поправляя ремешок сумки.

— Может тебя проводить? Тут не всегда безопасно.

— Нет, мне тут недалеко. Спасибо.

Логан придвинулся к девушке чуть ближе и взглянул в её глаза.

Он смотрел ей в глаза, потом — на губы. И снова в глаза. Всё, что хотел сделать — было прямо здесь, в одном шаге. Напряжение росло с новой силой, но обоим хватило ума не опережать события. Ведь никогда не знаешь, кем может оказаться человек, стоящий перед тобой.

В ту ночь он не узнал, что она — владелица фургона, припаркованного через дорогу от пекарни. И что утром она подаст заявку на участие в том же фестивале, что и он.

Но в эту ночь это было неважно.

Важно было только то, как Хоуп смеялась, запрокинув голову, и как впервые за долгое время он перестал чувствовать тяжесть в груди.

Ставки сделаны

Следующим утром угол Норт Деймен Авеню и Уэст Шиллер Стрит снова наполнился тёплым хлебным запахом. Пекарня открылась ровно в пять утра. Запах хлеба распространился по всей улице, и местные старики, вооружившись палочками и авоськами, направились к пекарне старого друга.

Логану стало морально легче. После вчерашних посиделок с Хоуп, он приободрился и взялся за дело. Проснулся рано, замесил пышное тесто, и подготовил пекарню к официальному первому рабочему дню без дедушки.

— Как думаете, у него получится? – обсуждали клиенты перед дверьми пекарни, ожидая открытия.

— Генри никогда в нём не сомневался, — ответил мистер Беннетт, вытирая лоб платком. – А мы никогда не сомневались в Генри.

Старики загудели. Хоуп, наблюдая за небольшой толпой, открыла своё окно и включила музыку. В колонках зазвучал лёгкий инди-поп, чем привлек внимание окружающих.

— Может, пока ждёте, попробуете мой кофе? – улыбнулась Хоуп, включая кофемашину.

Мистер Беннетт первый подошёл к фургончику и начал разговор. Хоуп с широкой открытой улыбкой шла на контакт и предлагала напитки на различные запросы. У миссис Холл болит желудок – ей отлично подошёл обычный зелёный чай с ромашкой. Мистер Кеннеди начинает заболевать, и Хоуп приготовила ему бодрящий кофе с имбирём, для поднятия иммунитета. А мистер Беннетт по секрету сообщил, что хочет немного выпить, пока жена не видит.

— Тогда Вам точно понравится один из последних моих новинок, — подмигнула Хоуп и приступила к готовке.

Она сварила крепкий эспрессо и добавила тёплую воду. Пока девушка колдовала над напитком, Логан поменял табличку на двери и вышел на улицу. Не смотря на его улыбку, вид был омрачающим. Сероватые мешки под глазами, говорили о том, что у мужчины новый порядок дня. Грустные карие глаза кричали о тоске по дедушке, по его тёплому ореховому запаху и очередной победе в шахматы. Волосы были растрёпаны, но растрёпаны аккуратно, будто так и должно быть. Логан вытер руки о полотенце, висевшим в кармане фартука и оглядел улицу на предмет знакомых лиц.

— Доброе… какого чёрта?

Мужчина увидел восторженную толпу не перед своими дверями, а перед тем самым фургоном. Как будто дедушкино дело уходит сквозь пальцы. Старики о чём-то бурно разговаривали, попивая горячие напитки, а владелец фургона громко смеялась, поддерживая разговор.

— Ваш «Кактусовый поцелуй», — Хоуп нагнулась к мистеру Беннетту и подмигнула, — Вам понравится.

Старик довольно хихикнул и сделал глоток. Через секунду его глаза округлились, а после – закрылись от удовольствия. Где-то вдалеке он услышал нежный голос своей жены, которая бежала к нему, нахмурив брови.

— Геральд! Только попробуй выпить! – кричала она, держась за спину. – Привет, Логан. Как живёшь?

— Всё хорошо, миссис Беннетт, — ответил Логан, также строго глядя на фургон.

— Привет, сосед, — Хоуп заметила мужчину и дружелюбно помахала ему рукой.

Логан не ответил. Его взгляд был тяжёлым, колючим. Хоуп, в недоумении, вытерла руки вафельным полотенцем и вышла к нему.

— В чём дело?

— Оказывается, вот ты какая, — прищурился Логан. — Сначала соблазнила, потом клиентов отбиваешь. Удобно устроилась.

— Ты что несёшь?

— Ты вчера сидела рядом, такая нежная, будто всё понимаешь, — голос его срывался между обидой и злостью. — А сегодня — шоу под окнами, кофе с корицей и мои старики в твоей очереди.

Он сделал шаг ближе и чуть тише добавил:

— Это война, Хоуп. Так просто я не сдамся.

Хоуп подошла ближе, прищурившись:

— Ты родился занудой, или приобрёл эти качества в течение жизни?

— Я просто работаю, — буркнул Логан. — А ты устраиваешь цирк прямо у моей двери.

— Цирк? Это называется «общение с людьми». Ты должен попробовать как-нибудь.

— У меня были клиенты.

— И все они сейчас у меня, — улыбнулась Хоуп, откидывая волосы назад. — Потому что я предлагаю им тепло. Не только в чашке.

Толпа старичков замерла в напряжённой тишине. Мистер Беннетт, не отрываясь от своей чашки, негромко прокомментировал:

— Горячо пошло. Сейчас бы печеньку.

— Тсс, — шикнула миссис Холл. — Самое интересное начинается.

Логан покачал головой:

— Не вздумай думать, что всё это — по-настоящему.

— А ты не думай, что всё в жизни надо контролировать, — ответила Хоуп и ушла к фургону, оставив его стоять в дымке свежевыпеченного хлеба и кофе с карамелью.

Логан зашёл в пекарню и хлопнул за собой дверью. Хоуп всё ещё закипала от неожиданной злости, а после растерянно повернулась к старикам, которые увлечённо наблюдали за молодыми людьми. Она не ожидала услышать такие слова с утра, словно удар под дых. Она и не думала уводить клиентов, просто так получилось. Мистер Беннетт сочувственно покачал головой и сделал ещё один глоток. Старики оставили купюры на окне фургона и разошлись по своим стариковским делам.

Хоуп хотела зайти в пекарню, выяснить почему такое отношение, но не стала. Она никогда не любила лезть под горячую руку. Особенно, если рука напрямую связана с печью.

— Милая, не переживай, — миссис Беннетт взяла девушку за руку и тепло улыбнулась, — Логан всегда с характером. Весь в деда.

Хоуп не сдержала своей улыбки и сбросила все негативные мысли.

Тем временем Логан приготовил себе крепкий американо и снова уставился на красный фургон с весёлой девушкой внутри. Он заметил, как она легко идёт на контакт со всеми, и всем умеет угождать. Даже вчера, когда Логану требовалась эмоциональная разгрузка.

Ему хватало сетевых кофеен, теперь ещё и фургон. На его улице. Прямо у его дверей. Пока он обдумывал новый план по привлечению новых клиентов, к нему зашла Алекс. Девушка положила рюкзак на первый столик и стала собирать свои кудряшки в опрятный хвост.

— Алекс! — крикнул он, ставя чашку. — Ты видела, что это за цирк напротив?

Алекс дёрнулась от неожиданного крика и закрыла глаза. Она посчитала до пяти, чтобы не наорать на брата и спокойно ответила:

— Ага. Запах свежего кофе добрался и до моей квартиры. Даже захотелось предать тебя ради латте.

— Очень смешно. Я готовлю ничуть не хуже.

— Булочки может быть. Но не кофе, прости.

Логан строго посмотрел на Алекс. Та просто пожала плечами и зашла за прилавок. Девушка взяла пакет, лопаточку и сложила пару булочек с собой.

— Эй, это для клиентов! – Мужчина выхватил пакет и лопаточку, и направился на кухню. Алекс громко потопала за ним, как маленький ребёнок.

— Эй, для каких? Все общаются с этой девушкой. – Логан сжал челюсть. – Не дуйся, просто она в новинку для нашего района. Хочешь, я узнаю её «коварный план»? – Алекс показала пальцами кавычки.

Логан кидает на сестру подозрительный взгляд, но не отвечает. Она воспринимает это как «да».

Алекс неспешно подходит, оглядывая яркую вывеску и очередь из довольных клиентов. За прилавком — девушка в светлой худи и с собранными в небрежный пучок волосами. Она смеётся с каким-то мужчиной, отпускает ему кофе и переводит взгляд на Алекc.

— Привет! Будешь кофе? — улыбается Хоуп.

— Ага. А ты — та самая Хоуп? — Алекс делает шаг ближе. — Хоуп… которая паркуется как буря и шумит как ураган в пять утра?

Хоуп прищуривается и отдаёт латте девушке на пробу.

— Я предпочитаю думать, что я добавляю городу характер.

Алекс не может не усмехнуться. Она берёт стакан, берет первый глоток и на мгновение замирает.

— Ммм… Должна признать, твой кофе — преступно хорош.

— Спасибо. — Хоуп улыбается чуть мягче. — Ты, случайно, не из лагеря… моего нового «поклонника»?

— Случайно. Он называет тебя «воплощением хаоса» или «кофейной ведьмой»?

— Ну, хотя бы не «дьявол в обтягивающих джинсах», — хмыкает Хоуп.

— О, так он уже так далеко? Тогда мы, пожалуй, должны выпить вместе. — Алекс поднимает стакан. — За начало великой кофейной войны.

Обе смеются. Алекс продолжает пить кофе, попутно рассматривая «подружку» Хоуп. Яркий красный цвет действительно привлекает внимание. Небольшая вывеска «Hope&Go» мигает огнями, словно приветствует всех. Вокруг окна фургона были наклейки с разных стран и городов. Алекс даже засмотрелась на эти наклейки: Рим, Париж, Мексика, Нью-Йорк, Алабама и так далее.

— Ты путешествуешь? – спросила Алекс, продолжая разглядывать окно.

— Да, — улыбнулась Хоуп, протирая холдер от кофемашины. – У меня международное меню.

— Так-так-так, мне нужны подробности.

— И ты всё расскажешь угрюмому пекарю? – подняла бровь Хоуп, оставляя инструменты на стол.

— Конечно, — Алекс допила кофе и выбросила стаканчик в урну, — он просто сгорает от злости. А я люблю его злить.

Хоуп засмеялась. Ей показалась эта девушка очень забавной и милой. Она, как и Хоуп, не боится эмоций, всё спрашивает в лоб и готова к новым открытиям. Может, это начало новой дружбы?

— Кстати, меня зовут Алекс, — улыбнулась девушка. – Может сегодня посидим где-нибудь? Хочу послушать твои истории.

— Очень приятно. Хм, — Хоуп взглянула в окно пекарни. Логан разговаривал с кем-то из клиентов и улыбался. Девушка не заметила, как засмотрелась на него. – Знаешь, а пошли. Тем более я тут надолго.

Алекс захлопала в ладоши, попрощалась с баристой и ушла обратно к брату. Логан аккуратно упаковывал знаменитый кукурузный хлеб и поддерживал разговор. Девушка села за стол, где оставила свой рюкзак и включила телефон. Первое сообщение – и девушка расплылась в улыбке. Она погрузилась в мир сообщений, пока её не одёрнул старший брат:

— Ну? Она вообще разговаривает на человеческом?

Алекс убирает телефон и сложила руки в замок под подбородком.

— Её кофе лучше твоих булочек.

Он вскидывает голову.

— Что?

— И у неё отличный вкус к оскорблениям. Думаю, мы подружимся.

Логан качает головой.

— Замечательно. Осталось только, чтобы ты пригласила её на семейный ужин.

Алекс делает вид, что задумывается.

— О, а почему бы и нет?

Он закатывает глаза.

— Я объявил ей войну, Алекс.

Алекс залилась смехом. Ей это показалось очередной шуткой, но Логан оставался непоколебим. Когда девушка заметила его серьёзный взгляд – смех как будто испарился. И уже было не смешно.

— Ты, блин, серьёзно сейчас?

— Да, а что?

— У нас тут малыш Логи развязал войну, — Алекс заговорила с братом как с маленьким ребёнком. – Тебе не стыдно?

— Мне!?

Алекс посерьёзнела и закивала. Она никогда не видела Логана таким. Раньше он бы отнёсся к этому с юмором и задором, а сейчас прежнего Логана будто не стало. В его глазах она больше не видела безалаберности и пофигизма. Раньше он просто продавал дедушкины булочки и хлеб, а сейчас это его бизнес. Логан повзрослел.

— Ладно, делай что хочешь.

В углу пекарни за своим обычным столиком миссис и мистер Беннетт неспешно пили кофе. Миссис Беннетт кивнула в сторону окна, за которым всё ещё мигал красный фургон.

— А если она запишется на фестиваль, то наша улица точно станет самой громкой в городе, — вздохнула она, поглядывая на мужа. — Может тогда Логан хоть немного отвлечется от горя?

— Ага, — подхватил мистер Беннетт, еле скрывая лёгкую пьянь и довольную улыбку. — И тогда мы точно доживём до его свадьбы.

— Ты всё-таки выпил! Ах ты паразит! — возмутилась миссис Беннетт, хлопнув его по плечу.

— Я только глоточек! — захихикал он, отстраняясь с газетой.

Алекс прикрыла рот, чтобы не заржать вслух, а Логан притворился, что ничего не слышит. Только уши слегка покраснели.

Миссис Беннетт закатила глаза, но улыбка всё же пробилась сквозь строгость.

— Ну и паразит ты, Геральд… — проворчала она, но нежно смахнула крошку с его плеча.

В этот момент из окна фургона выглянула Хоуп и встретилась взглядом с Логаном. Она приподняла бровь, будто говоря: «Ну что, пекарь, сдаёшься?» — и тут же спряталась обратно, будто ничего не было.

Мистер Беннетт хмыкнул и шепнул жене:

— Ну всё. Скоро поцелуются.

— Пять баксов, что нет, — буркнула она, отпивая кофе.

— Я ставлю на фестиваль. Там и будет первый танец.

— Сначала пусть перестанут друг друга душить, — фыркнула миссис Беннетт.

Они оба рассмеялись. А Логан в это время мыл прилавок с таким остервенением, будто хотел стереть с поверхности Земли всю карамельную пенку мира. Особенно, если эта пенка принадлежит хозяйке красного фургона.

В пекарню вошёл Джеймс. Его тёмно-синий костюм с белой рубашкой добавляли большей строгости, но улыбка эту строгость стирала. Он увидел спину Алекс, улыбнулся этой самой улыбкой, и сел к ней за столик.

— Доброе утро.

— Привет, — заулыбалась Алекс, откладывая все дела и сосредоточившись на мужчине. – Иу, когда ты сбреешь эту белку под носом?

— Чем тебе не нравится Миранда? – Джеймс пригладил усы пальцем и поднял бровь.

- Именем.

Джеймс засмеялся и положил свои руки на стол, совсем близко к рукам девушки. Они чувствовали тепло друг друга, но не решались коснуться. Их отношения сложно назвать «нормальными»: оба флиртуют, оба ревнуют, оба дружат. А начать что-то серьёзное – не хватает смелости.

Алекс рассказала вкратце Джеймсу что произошло сегодня утром, и предложила пригласить Хоуп в местный закрытый бар.

— Можно. Только если ты наденешь, то красное платье, — хитро улыбнулся Джеймс, разглядывая появившийся румянец девушки.

— Только если ты сбреешь эту белку.

Джеймс снова пригладил усы, ведь знал, что это бесит девушку. Алекс скомкала салфетку и бросила в него, смущённо улыбаясь. Мужчина ответил ей улыбкой и посмотрел в глаза. Кудрявая поймала взгляд и задержала дыхание. Кажется, что между ними пропал мир, и они друг для друга целый мир. И оба боятся его разрушить. Или потерять.

— Спорим, что они тоже наконец-то признаются? – шепнул мистер Беннетт своей супруге.

— Ставлю двадцать баксов и ты отвозишь кота на стрижку, - ответила супруга, не отрываясь от вязания.

Увидимся на фестивале

Хоуп продолжала продавать кофе, пока не почувствовала едкий запах из-под капота. Она экстренно закрыла окно, извиняясь перед смуглым мужчиной, который наконец сделал выбор. Мужчина глубоко вздохнул и пошёл дальше по улице, забыв про неудачный улов в виде кофе.

Девушка открыла капот и сморщила нос. Запах действительно исходил из «подружки», из не самой приятной части машины.

— Помочь?

Хоуп подняла голову на звук голоса и встретилась с ехидным взглядом Логана. Он стоял, облокотившись об косяк двери с белой кружкой дымящегося чёрного кофе. Его тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами отлично сочеталась с тёплым коричневым фартуком деда. Хоуп не заметила, как снова засмотрелась.

— А ты можешь помочь? – недоверчиво спросила девушка, открывая ящик с инструментами.

— Могу. – Логан сделал глоток. — У меня есть своя причина.

— О, я не сомневалась.

Логан хмыкнул и сделал ещё глоток напитка. Чёрный прожжённый кофе горчил в горле, но мужчина не подал вида. Ему нравилось наблюдать, как хрупкая девушка возится в капоте машины. Чертовски нравилось. Но чем дольше она копается, тем дольше она останется на его улице. Подружится с его клиентами. Отнимет дедушкино дело.

Она слишком быстро завоёвывает улицу. Слишком легко.

— Нет, я тебе не позволю, — процедил мужчина сквозь зубы и вошёл обратно в пекарню.

Как бы он плохо не думал – клиенты оставались. Не только старики любили бывать здесь, но и молодёжь. Студенты и школьники заходили каждый день за свежими порциями булочек. Все в районе знали, что Генри Хендерсон – мастер дрожжевого теста. И даже после его смерти – запах его булочек витал в воздухе, как напоминание о детстве.

Алекс прошла мимо Логана в пекарню и зашла за прилавок. Она снова взяла бумажный пакет, лопаточку и стала набирать булочки.

— У тебя плохой день? – поинтересовался Логан, поставив чашку с кофе возле кассы. – Тебе придётся заплатить.

— Ой-ой-ой, напугал, — закатила глаза кудрявая, — ты ещё скажи, чтобы я работала у тебя.

— А почему нет? Ты всё равно большую часть времени проводишь здесь.

— Ну нет, братик, у меня важный альбом назревает.

Логан зашёл за прилавок и снова, как обычно, отобрал пакетик и лопаточку.

— У тебя всегда «важный альбом». Но что-то по радио я его не слышал.

— Это потому, что мне нужен продюсер, тугая ты голова, — улыбнулась Алекс, потрепав брата по щеке. – Ой, сходи побрейся.

Логан закатил глаза и подошёл к кассе. К нему подошла симпатичная блондинка, поздоровалась и стала осматривать прилавок. Булочки были как на подбор: сладкий бриошь, сливочный пышный круассан, классические «улитки» с корицей или ванилью и много разного хлеба.

— Могу помочь с выбором, — послышался знакомый голос, от которого у Алекс менялся ритм тела.

Джеймс подошёл к девушке и улыбнулся. Блондинка ответила ему взаимной улыбкой и у них завязался разговор. Логан еле сдерживал улыбку, и таращился на свою закипающую сестрёнку. Алекс наблюдала за их разговором с кислой миной буквально пару предложений, а потом решила действовать.

— Джеймс, — Алекс подошла с ослепительной улыбкой, делая вид, что всё нормально.

— Привет, — отозвался он, слегка удивлённо, но привычно притянул её к себе. Его ладонь легла на её плечо, но взгляд всё ещё был на блондинке, с которой он только что флиртовал.

Алекс перевела взгляд на ту самую блондинку — та теперь выглядела немного растерянной.

— У тебя есть девушка? — пробормотала та, с ноткой неловкости в голосе.

— Ой, не переживай, — сказала Алекс раньше, чем Джеймс успел открыть рот. — Мы просто очень тактильные друзья.

С этими словами она обвила его за талию и прижалась к нему ближе. Улыбка — сладкая, как крем на эклере, но в глазах читался лёд. И огонь. Одновременно.

Джеймс наклонился ближе и прошептал, с искренним замешательством:

— Что ты делаешь?

Алекс обратилась к нему, не отрываясь от «соперницы»:

— Показываю твоей потенциальной подружке, что у тебя есть я.

Пауза.

— Твоя лучшая подруга, — добавила она с нажимом.

— А, ну да, — кивнул он, будто только что соединил два и два. — А то не все понимают такую дружбу.

— Ага, — коротко ответила Алекс.

Блондинка слегка нахмурила брови и неловко улыбнулась. Она осторожно повернулась к Логану и сделала заказ. Джеймс продолжал смотреть на блондинку, изучая. Алекс на миг почувствовала себя брошенной и отцепилась от мужчины, как будто его тело обжигало. Но он этого даже не понял.

— Я Джеймс.

— Кхм… Я Лили, — девушка повернулась к Джеймсу и протянула руку. Мужчина перехватил ладонь и поцеловал костяшки её пальцев.

Алекс увидела этот жест, эту улыбку, которая предназначалась ей и вышла из пекарни. Всё внутри бушевало, органы сжимались от нехватки воздуха. Девушка наконец вдохнула, но ревность продолжала бушевать у неё в груди.

Чуть успокоившись, она вернулась в пекарню. Но уже принципиально к своему брату. Логан подошёл к ней и не смог промолчать:

— И когда ты собираешься выцарапать ей глаза? – в шутку спросил он. Но увидев взгляд сестры, замешкался. – Я пошутил.

— Я тоже.

Взгляд мужчины скользнул к окну, и он увидел длинную очередь в фургон Хоуп. Девушка включила лёгкую музыку, готовила напитки и подтанцовывала. Как будто устроила вечеринку прямо на улице.

— Вот гадина…

Алекс удивлённо взглянула на мужчину и проследила за его взглядом.

— Не веди себя как ребёнок. Не только ты имеешь право продавать кофе на этой улице. Тем более она продаёт только кофе.

— Это неважно, — процедил Логан.

— Ой дура-а-ак.

Алекс ушла на кухню, «случайно» задев стул блондинки. Логан зашёл вслед за ней, и начал просить помочь ему «победить» Хоуп. Кудрявая снова повторила своё коронное: «ой дурак», но всё же выслушала план брата. План был не сильно гениальный, но немного поднимал дух и настроение. Алекс цокнула языком и направилась обратно к двери.

— Помогать не буду, — бросила Алекс через плечо и уже почти скрылась за дверью, как Логан схватил её за руку:

— Почему? Ты же сама только что называла меня дураком!

— Именно. Потому что ты ведёшь себя как обиженный школьник. Она тебе что, кофе пролила на футболку?

— Она уводит клиентов! — Логан вскинул руки. — И устраивает танцы прямо у моего окна!

— Может, тебе тоже стоит начать танцевать? — фыркнула Алекс, сложив руки на груди. — Представляю: Логан Хендерсон и его зажигательная булочная сальса. Булочки и бачата!

— Не смешно, — буркнул он, но губы всё-таки дёрнулись.

— Слушай, — смягчилась она, — я понимаю, ты в напряжении. Но, может, стоит сосредоточиться не на том, как «победить» Хоуп, а на том, что можно улучшить здесь? Сделай акцию. Устроим дегустацию. Я спою, если уговоришь мистера Беннетта надеть костюм круассана.

— Он и так весь как круассан, — пробормотал Логан. — Слой за слоем сарказма.

Алекс хмыкнула:

— Серьёзно, Логан. Может, она не враг. Может, она просто… девушка с кофемашиной и хорошим вкусом в музыке.

— И с очень громкой колонкой.

— А ты попробуй её не «снести», а… обойти. Переиграть. Не злостью, а булочками. Или шарлоткой.

— Шарлоткой?

— Да, шарлоткой. Или хлебом с вялеными томатами. Хочешь, я испеку?

Он посмотрел на неё, немного смягчился.

— Ты же сказала, что помогать не будешь.

— Я и не помогаю. Просто пеку. А ты уже сам думай, как с этим побеждать.

Алекс кивнула и вышла, оставив Логана с неожиданным ощущением… надежды. Может, действительно — пора включить мозги. И перестать смотреть на Хоуп как на катастрофу. А начать смотреть — как на вызов.

Или, что хуже, как на нечто… симпатичное.

Логан перелистывал страницы дедушкиного блокнота в поисках чего-то нового, особенного. Знакомый волнистый почерк согревал изнутри, возвращая к свежим, ещё не выветрившимся воспоминаниям. Вегетарианский тыквенный хлеб, хлеб с цукини и шоколадом… Всё это уже было — стояло на полках, радовало покупателей. Не то.

Он поднял взгляд и снова уткнулся глазами во фургон. Обида сидела глубоко внутри и никуда не собиралась уходить. Незаметно для себя, он задержал взгляд на Хоуп. Как легко у неё получалось — общаться, смеяться, играть с незнакомыми людьми в «угадайку», рассказывать истории за чашкой кофе.

Уголки губ дрогнули, когда она рассмеялась в ответ на чью-то шутку.

Логан заставлял себя держаться, но стоило остаться одному — маска спадала. Всё, что он чувствовал, всплывало наружу, без фильтра и защиты.

— Кхм кхм.

Логан резко обернулся. Алекс стояла возле полки с мисками в фартуке и закатанными рукавами. Она демонстративно завязала свои кудри в небрежный, но аккуратный, пучок и взяла большую миску:

— Ладно, ты дурак, конечно… но раз война, то будет битва, — пробормотала себе под нос.

Она насыпала горку муки в большую миску, пальцем нарисовала в ней солнышко. Щёлкнула по радио — заиграла какая-то сырая, но цепляющая демо-запись. Её голос. Немного охрипший, немного неуверенный, но настоящий. Алекс кивнула в такт, бросила в миску щепотку соли, залила тёплой водой и начала месить.

Тесто под руками оживало, мягкое, тёплое, податливое. Она работала в ритм музыке, подпевая себе вполголоса.

Логан приготовил две чашки кофе и встал возле окна. Смотрел, не мешал. В голове у него вертелась одна мысль: “Ну конечно. Не помогает. Ага.”

— Ну? — не оборачиваясь, сказала Алекс. — Будешь просто стоять или хоть масло мне подашь?

Логан хмыкнул, подошёл к кладовке, достал бутылку оливкового масла и банку вяленых томатов.

— Розмарин ещё нужен? — спросил он, ставя всё рядом.

— Ага. И скажи мистеру Беннетту, что я жду его в костюме круассана к четырём. С шариками. Будем устраивать хлебный флешмоб.

— Он тебя прибьёт.

— Зато будет весело.

Логан покачал головой, но уголки его губ всё же дрогнули.

Алекс тем временем приподняла миску, вдохнула аромат и почти шепотом произнесла:

— Пусть эта улица запомнит, как пахнет настоящий хлеб.

Мужчина хмыкнул. Он сделал музыку чуть громче и взгромоздился на второй свободный стол. Алекс подпевала песням и увлечённо занималась хлебом. Пока Генри был жив, он научил её кое-чему. Хоть девушке это было не особо интересно, но этот момент она никогда не забудет.

— Знаешь, — начала она, нарезая томаты, — хоть дедушка Генри меня не особо жаловал… он меня многому научил.

— И чему же?

— Ты только не грусти. Он научил меня терпению. Ведь с тестом так же – если не будет терпения, не будет хлеба. А если всё будет гладко, - Алекс достала тесто из миски, - то будет и вкусный хлеб. Как-то так. Дословно, увы, не помню.

Логана это тронуло до глубины души. Он слез со стола и крепко обнял Алекс со спины. Обнимал так, как никогда бы не обнял просто так. Словно он хотел забрать её воспоминание себе и никому не отдавать. Девушка обняла его руки в ответ и нарисовала мукой сердечко.

— Эй, не рисуй на мне!

— Эй, делаю что хочу.

— Вредина.

— Ворчун.

А потом они посмеялись. Как брат с сестрой.

Поставив хлеб в печь, ребята взяли кружки в руки и вышли в зал. В зале стояла приятная возня. Несколько столиков были заняты постоянными клиентами, которых никто не торопил. Каждый жил этот день по-своему: миссис Холл читала старую книгу в потрёпанной обложке. На столе у неё стояла кружка зелёного чая и кусочек теплого хлеба с маслом. Дети семьи Линч – Линн и Оливер – купили себе по сладкой булочке. Они смеялись, читая друг другу смешные истории и делились булочками.

— А мне даже нравится, что… — начал было Логан, но его перебили.

— Кажется, ей нужна помощь, — Алекс кивнула в сторону фургона.

Возле «Hope&Go» стояла какая-то толпа мужчин. Они были одеты в очень деловые костюмы, с портфелями в руках и трясли какими-то бумагами. Хоуп растерянно смотрела на них, играясь с пальцами и пыталась что-то ответить им. Один из них начал повышать голос, крича: «Вы не имеете право!» и ударил ногой по шинам фургона. Хоуп возмущённо прикрикнула в ответ и вышла к ним.

— Ты можешь стать её героем, — Алекс отпила немного из кружки, — или моим.

— Это не моя проблема.

— Это моя подруга.

— Господи…

Логан закрыл глаза, глубоко вдохнул и вышел из пекарни. Алекс медленно последовала за ним, продолжая наслаждаться горьким вкусом напитка.

Мужчины, они оказались юристами, продолжали что-то говорить Хоуп хором. Трудно разобрать слова, но было понятно одно: девушку сейчас «заклюют». Логан медленно подходил к этой толпе, вслушиваясь в слова. «Лицензия», «разрешение» и прочие скучные слова дошли до ушей, и мужчина встал перед юристами, закрывая собой Хоуп.

— Какие-то проблемы? – скучающе спросил он, делая глоток кофе.

— А вы, собственно, кто?

— А я, собственно, бизнес-партнёр. Повторяю, свой вопрос: какие-то проблемы?

— Да, — ответил тот, чей начищенный ботинок пнул колесо фургона. – У этой особы нет лицензии на розничную торговлю. Нет разрешения на стоянку фургона. Это нарушение.

— У нас всё есть. — Отрезал Логан, становясь рядом с Хоуп. – Мы просто тестируем новый формат обслуживания. Фургон — часть нашей концепции. Объединённое предприятие. Так что все документы оформлены на меня. Приходите завтра, и мы всё предоставим. Есть вопросы?

Мужчина приобнял Хоуп за плечи и притянул к себе. Девушка расслабилась под тяжёлой рукой Логана и уверенно улыбнулась.

— Но… по какому адресу зарегистрирован…

— Вам же сказали! Завтра! – Хоуп уверенно поддержала легенду и говорила твёрдо. – Всё завтра. Может, хотите кофе?

Мужчины не скрывали своё замешательство. Логан посмотрел на них без страха, с такой уверенной скукой, что трое из четырёх уже потянулись к своим телефонам и бумагам. Только один, самый напористый, задержался.

— Вы рискуете, — процедил он.

— Не в первый раз, — пожал плечами Логан. — Добро пожаловать в малый бизнес.

Напористый мужчина в коричневом костюме хмыкнул, оглядев ребят и фургон, и вскоре ретировался с остальными. Когда беда осталась позади, Хоуп тихонько выдохнула через губы. Логан продолжал смотреть им вслед, и только потом понял, что его рука до сих пор на плечах девушки. Но она будто не думала покидать плечи. Словно, так и должно быть. Хоуп улыбнулась и крепко обняла его за шею. Остатки кофе в кружке расплескались на асфальте, но это неважно.

— Спасибо большое!

Логан чуть замешкался, поставил кружку на ближайший столик и обнял в ответ. Его дыхание на секунду прервалось, когда её волосы пощекотали кончик носа. Объятие длилось подозрительно долго, и Логан первый отстранился, вспоминая о «войне».

— Ой, извини… кофе? – спросила Хоуп с неловкой улыбкой. Её дыхание тоже нельзя было назвать «нормальным». Сбивчивое, рваное, как будто она пробежала марафон в тридцать километров.

— Твоего пойла? Нет, спасибо.

Логан взял пустую кружку и вернулся в пекарню. Алекс, которая наблюдала за всем этим действием, довольно улыбалась. Она заметила, что между этими двоими что-то происходит. Но никто не рискует и не делает первый шаг. Девушка огляделась по сторонам и тихонько подбежала к Хоуп:

— Приготовь ему кофе. Он обрадуется.

Хоуп подняла бровь и неловко улыбнулась:

— Я так и хотела, вообще…

Алекс довольно хмыкнула и пошла дальше по улице. Она решила для себя, что станет купидоном для этой пары.

Логан слишком долго жил, будто на черновик. После развода он закрылся — не бурно, без драмы, а как-то тихо, почти незаметно. И только она — сестра — видела, как он стал проще, холоднее, как будто оставил часть себя где-то по дороге.

А Хоуп… в ней было солнце. И терпение. И что-то невыразимо правильное. Алекс не могла придумать никого лучше для него.

Да, они оба упрямые, оба с характером. Но иногда именно такие люди нужны друг другу — чтобы гасить чужие пожары и зажигать свои.

«Я всё устрою», — подумала она, натягивая на лицо невинную улыбку. В конце концов, любовь — это тоже искусство. А Алекс была в нём неплохим художником. Не для своей истории, но ради брата постарается.

Уже поздним вечером, когда все уходят домой на заслуженный отдых, Хоуп поставила большой бумажный стаканчик с запиской на столике у двери в пекарню. Она огляделась по сторонам и постучала в дверь. Да, глупо и немного по-детски. Но ей очень хотелось отблагодарить Логана за спасение от грубых мужчин. Хоуп услышала приближающиеся шаги и быстро спряталась за фургоном. Логан вытирал руки полотенцем и, нахмурив брови, оглянул улицу. Его взгляд упал на «подарок». Закинув полотенце на плечо, мужчина взял записку, стаканчик и молча зашёл в пекарню.

Логан сел на подоконник, сгибая одну ногу в колене. Облокотившись на стенку, он вдохнул запах из стаканчика. Стакан пах... чем-то удивительно странным: кофе, кленовым сиропом и.... Беконом?

Он поднял записку. Аккуратные, закруглённые буквы, написанные с чуть старомодной скрупулёзностью. Почерк напоминал тот самый — деда Генри, когда он записывал новые рецепты в свой тетрадь.

«Кленовый гнев

Американо, немного красного кленового сиропа и тонкий ломтик карамелизированного бекона. Придуман в Квебеке.

Там было холодно и мокро. Я поругалась с местным бариста из-за его снобизма. Сказала, что кофе — это про тепло, а не про страдание и тонкую кислотность.

Он рассмеялся и бросил мне: «Ну тогда заварите злость, мадам».

Я так и сделала.»

В конце — маленькое нарисованное сердечко. Почти незаметное.

Логан скосил глаза в сторону фургона, который был уже закрыт. Уголки его губ медленно дрогнули — и он сам того не заметил, как улыбнулся. Едва, но искренне.

Он взял стаканчик, сделал глоток — и морщины на лбу разгладились. Вкус был... неожиданным. Смелым, как она. Он сделал ещё пару глотков, наслаждаясь таким необычным вкусом. Каким бы снобом он не казался – кофе был великолепен.

Логан ещё раз взглянул на записку и прочитал самую последнюю строчку в низу листа: «P.S. Увидимся на фестивале :)». Он чуть улыбнулся — совсем едва, на одно мгновение. Но его мысли оборвал телефонный звонок. На экране высветилось: «Тётя Джун».

— Алло? Да, тётя Джун, привет, — отозвался он сдержанно.

Разговор продлился не дольше пары минут. Джун, как всегда, была прямолинейна.

— Понял. Хорошо. Увидимся.

Он сбросил звонок и застыл, глядя в одну точку. Выражение лица стремительно менялось — от удивления к досаде, а потом к откровенной тревоге.

Она приезжает. Завтра.

Чтобы поговорить.

О пекарне.

О нём.

И если Логан знал Джун, то понимал — просто поболтать она бы точно не стала. Грядёт нечто неприятное. И совершенно точно — он к этому не готов.

Белые доспехи

Хоуп наслаждалась мясным сэндвичем, пока сердце снова не ушло в пятки. Телефон зазвонил так настойчиво, будто знал, как разрушить редкий момент покоя. На экране — «Мама».

Она медленно опустила сэндвич на тарелку, вытерла пальцы о полотенце, как будто могла стереть неуверенность, поселившуюся в груди, — и нажала на кнопку ответа.

— Привет, мам, — произнесла она с выдохом.

— Ну наконец-то! — голос был обеспокоенным, но уже через секунду натянуто-строгим. — Когда ты наиграешься?

Вот оно. Всегда одно и то же. Хоуп не удивлялась — удивляться перестала давно. Мать никогда не понимала её решений. В её мире всё шло по чёткому графику: университет, стажировка, белое платье, «настоящая жизнь». А если ты сбиваешься с маршрута — значит, просто сбилась с пути.

— Начинается… — устало пробормотала Хоуп.

— Полгода, Хоуп! Полгода ты в каком-то… фургоне! Париж, Ванкувер, теперь вот эта дырка! Ты же взрослая женщина, а ведёшь себя как подросток.

— Мам, я выбрала этот путь. Можно мне просто быть взрослой на своих условиях?

Мать тяжело вздохнула, и в этом вздохе сквозила вечная обида: за то, что дочка не стала «такой, как надо».

— Да ради бога. Просто Эван...

— Всё, пока! — голос Хоуп дрогнул, но пальцы нажали на «отбой» уверенно. Она кинула телефон в сторону кофемашины, и он глухо ударился об подушку.

В её семье не кричали. Там умели бить словами — тихо и без промаха. Любовь измерялась послушанием, а правильные чувства обязательно шли в комплекте с «правильным» мужчиной.

Таким, как Эван. Мама была готова простить ему всё. Даже измену. Но не прощала Хоуп единственного — свободы.

Хоуп тяжело выдохнула, подперев лоб рукой. Горло сжалось, будто внутри поселился узел, затянутый голосом матери. На языке всё ещё оставался вкус сэндвича, но аппетит исчез. Вместо него — усталость, знакомая, как вечерняя тень под фонарём.

— Опасно швыряешься техникой. Или это был демонстративный жест страдающей художницы?

Хоуп подняла голову. В дверях стояла Алекс, скрестив руки на груди. Её кудри слегка растрепались, а на щеке была кофейная капля — явно только что с кухни. Она уселась на диванчик у стола и с укором, но по-доброму взглянула на подругу.

— Почему художницы? Я не рисую вроде, — слабо усмехнулась Хоуп, смахивая слезу рукавом толстовки.

— А рисунки на кофе? Такого потрясающего мишку на пенке ещё поискать надо.

Хоуп фыркнула сквозь смешок, но из глаз всё же покатились предательские слёзы. Алекс молча обняла её, аккуратно притянув к себе за плечи, и погладила спину. В её движениях не было ни капли жалости — только тепло, надёжность и то молчаливое «я рядом», которое не требует объяснений.

— Спорим, тебе хочется расслабиться в тёплой ванне? И ненадолго покинуть свой фургончик, хоть ты его так сильно любишь?

— Может, мне и правда нужно отдохнуть, — выдохнула Хоуп, уткнувшись лбом в плечо Алекс.

— Тогда давай. У меня как раз осталась половинка шоколадного торта и серия про сумасшедшего повара.

Кудрявая довольно хлопнула в ладоши и уже через минуту собирала подругу в «эвакуацию». Сегодня — никакой мамы, никакого Эвана, никакой идеальной жизни по чужому сценарию. Только ванна, подруга и тёплый свет в окнах.

Квартира Алекс Браун встретила подруг в тихом ожидании. Она видела всё – попытки записи альбома, неверную любовь парней, эмоциональные качели девушки, а также бесконечное караоке по вечерам. Алекс хлопнула по выключателю, и квартира залилась тёплым светом. В глаза бросился большой стеллаж, забитый книгами разных жанров. Рядом со стеллажом стоит бордового цвета кресло с подушкой и мягким белым пледом.

Растения по углам, на полках и возле лампы добавляют жизни. Она не просто заботится о них — разговаривает с ними. Особенно с тем, что в глиняном горшке, доставшемся от бабушки.

— У тебя миленько, — отметила Хоуп, снимая кеды ногами.

— Будь как дома. – Алекс сбросила сумку на пол и прошла на кухню.

Хоуп засунула руки в задние карманы джинсов и аккуратненько прошла вглубь квартиры. Взгляд сразу упал на большое окно. Вид чудесный – главная площадь была освещена уличными лампочками. Рядом набережная, такая же живая, как и днём.

— Как тебе вид? Неплохо, правда? – подошла Алекс и поднесла кружку какао.

— Афигенный!

Хоуп взяла кружку с рук Алекс и села на кремовый мягкий диван. Она продолжала рассматривать квартиру, но стеллаж с книгами вызвал больше интереса.

— Что больше читаешь?

— Обожаю романтику. Особенно представлять себя вместо героинь, - Алекс влюблённо посмотрела на свой стеллаж и вздохнула.

— А Джеймс, получается, главный герой?

Алекс сжала губы в тонкую полоску. Она неуверенно ответила: «нет», и отпила какао из кружки. Хоуп хмыкнула и профессионально перевела тему разговора.

Спустя час девчачьей посиделки, Хоуп стало намного легче. Ей уже не приходили в голову фразы мамы, воспоминания прошлого. Вместо этого она полностью растворилась в надёжном вечере полном любви и понимания. Хоуп впервые за долгое время почувствовала себя… как дома. Только без критики и напряжения, без чувства, что должна быть ещё кем-то.

Минут через двадцать в дверь постучали.

— Не открывай, — буркнула Хоуп, не поворачивая головы.

— Поздно, я уже знаю, кто это, — вздохнула Алекс и пошла к двери.

За порогом оказался Джеймс. В джинсах, серой толстовке и с коробкой сэндвичей.

— Я подумал… может, ты голодна.

— Ох ты ж мой пушистый котик, — с нежной иронией сказала Алекс.

Он поднял бровь.

— Это что, шутка по кличке?

— Нет. Это я тебя выгоняю.

Шлёп.

Звук пощёчины был звонким и честным. Хоуп вздрогнула на диване.

— За Лили, — сказала Алекс.

— Это не…

— Ага.

Она молча забрала коробку, чуть наклонившись, чтобы не встречаться с ним взглядом. Потом вдруг улыбнулась — не саркастично, а как-то очень по-женски. С легчайшим пожатием плеч: ну ты же знал, к кому идёшь. И закрыла дверь, не хлопнув, а как будто ставя красивую, мягкую точку.

Вернувшись, поставила коробку на стол и уселась обратно.

— И что это было? — выдохнула Хоуп.

— Глава, в которой кобели не получают шансов номер два.

— А сэндвичи ты всё равно взяла.

— Конечно. Он знает, как я люблю с курицей и карри. Вот пусть и страдает, вспоминая, как я их ем.

Хоуп прыснула в бокал.

— Это было мощно.

— Милая, я — мощь в кудрях и халате.

— Ты его правда любила?

— Да. А ещё он — кретин. Это совместимо.

— Ты справишься?

— Уже справляюсь. Ты тут, плед тут, сериал тупой — всё как надо. А завтра он будет ныть в голосовых, и знаешь, что я сделаю?

Хоуп ожидала чего угодно.

— Что?

— Удалю, не прослушивая. Потому что, если мужчина тебя не выбирает сразу — это его выбор. А у меня других дел полно.

Хоуп тихо кивнула.

— Знаешь, может, ты и не художница. Но ты рисуешь какую-то чертовски крутую версию меня в будущем.

— А ты знаешь, что уже в ней. Просто пока не поверила. Но я напомню, если что.

Они чокнулись бокалами, как рыцари в броне из фланелевых пижам и боли.

И вечер стал на один шаг ближе к тому, чтобы стать лёгким.

Вечер Логана был противоположным девочек. Он провёл этот вечер в ванне, в полном погружении в мысли. Джун приедет проверить, как идёт развитие бизнеса, в который она вложила немалую сумму. Мужчина выпил очередной бокал виски и погрузился в холодную воду с головой. В темноте ему стали приходить образы: дедушка печёт хлеб и смеётся, Хоуп покупает его штрудель, Алекс снова забирает булочки с прилавка. Все моменты тёплые. Но стоит только подумать о предстоящей «проблеме», все воспоминания окрашиваются в серый цвет.

Выплыв наружу, Логан смахнул лишнюю воду с лица и оглядел ванную комнату. Комната была мрачной, как и его настрой. Бутылка виски одиноко стояла возле тапочек, как будто специально кричит о его одиночестве. Одиночестве в квартире. И впервые Логан это почувствовал.

Выбравшись из ванны, он прошёл на кухню и на автомате замесил шоколадное тесто. Тесто слушалось его, как будто от этого зависит вкус выпечки. Мужчина смочил руки водой и стал разбирать тесто на маленькие шарики. В голову продолжали проползать мысли о том, как защищаться перед Джун.

«Это прошлогодний отчёт», «дай мне шанс», «прошло мало времени» - первое, что пришло в его голову. Но через секунду он их смёл в личную корзину. Ей надо предоставить что-то существенное. Осталось понять, что она хочет.

Утопая в размышления, мужчина закончил украшать печенье карамельной крошкой и поставил их в духовку.

Уже утром Логан мялся около двери Алекс. Рука то тянулась, то отпрянула от звонка. Он никогда не приходил к Алекс просто так, за поддержкой. Но если он начнет «справляться» сам - это добром не кончится. И Логан это понимал.

Пересилив свою неуверенность, он аккуратно постучал в дверь, крепко держа пластиковую коробку с ночным печеньем. Карамельная крошка аппетитно растеклась по верхушке печенья, умоляя скорее съесть.

За дверью послышался бег. Через секунду дверь отворилась и показалась кудрявая голова.

— Эм… привет? — Алекс не ожидала увидеть сводного брата у себя в такой час. - Я думала ты давно в пекарне.

— Слушай, я… — Логан смотрел ей в глаза и быстро перебирал слова в голове. Потом он прикрыл глаза, выдохнул и… — ты мне нужна. Побудь со мной сегодня.

— Не могу, у меня…

— Джун приезжает.

Алекс выпучила глаза на мужчину. Теперь это не кажется каким-то смешным, странным, или ещё хуже, жалким. Она молча отошла в сторону, чтобы Логан вошел в квартиру.

— Я тебе печенье приготовил… эм, твоё любимое.

— Спасибо, — улыбнулась Алекс и поцеловала мужчину в щёчку. – Итак, Джун настоящая акула? Судя по рассказам твоего папы.

Логан молча кивнул. Он сел за кухонный стол и его нога нервно задёргалась. Алекс приготовила чай, выложила хрустящее печенье на тарелку и села напротив него.

Девушка никогда не видела своего брата таким. Таким загруженным, задумчивым. Он упёрся взглядом в середину стола и крутил кружку в руках. Затем он рассказал о своих переживаниях. Чуть тише, не смотря в глаза сестре. Алекс молча слушала его, временами поглаживая его по руке.

— Ой как вкусно пахнет! – послышался голос с коридора.

Логан удивлённо поднял голову и встретился взглядом с её карими глазами. Хоуп смущённо улыбнулась и сняла полотенце с головы. Её мокрые волосы упали на плечи, которые мгновенно намокли.

— Ты что здесь делаешь? – в голосе мгновенно застыла злость.

— Она была у меня на ночёвке. Это запрещено? – Алекс не подняла глаз, занятая печеньем.

— Конечно. Почему бы и нет. Ты ведь уже везде, – процедил он, вставая. – У пекарни, у меня под ногами… теперь и в моей семье.

Хоуп нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё нормально, Хоуп, – с нажимом, почти зло. – Просто ты очень вовремя. Прямо в мой ад.

Он резко отодвинул стул, грохнул дверью — и всё стихло.

***

…В пекарне было тихо.

Только здесь он мог дышать.

Злость выветривалась, как пар над миской с тёплой водой.

Логан молча завязал фартук, открыл контейнер с мукой, поставил миску. Мука, вода, дрожжи. Всё по порядку. Всё, что можно контролировать.

На стойке рядом с плеером лежал новый диск.

Рядом — записка. Кривоватый, немного детский почерк: «Послушай меня».

Он не стал думать. Просто вставил диск, нажал «play».

И тут…

Пекарню наполнил голос Алекс. Тихий, чуть дрожащий, но тёплый. Живой.

Словно за руку вывел его из бури. Логан по-доброму усмехнулся и продолжил подготавливать тесто для утреннего хлеба.

Пекарня открылась спустя два подноса с хлебом и слойками.

Всё казалось прежним: запах корицы и ванили, стеклянные колпаки над маффинами, старая кофемашина, которая всегда фыркала дважды перед тем, как зашипеть.

Но воздух дрожал от напряжения — словно тесто, которое вот-вот поднимется. Улица просыпалась.

Алекс сидела в пекарне, перечёркивая что-то в своей тетрадке. На её столе стоял бумажный стаканчик. Такой же, как у Логана, когда он получил «благодарный» кофе. Стаканчик с кофе Хоуп.

А Логан... Он ходил молча из пекарни в пекарню, проверяя полки, будто всё ещё сомневался, что всё сделал правильно. Его взгляд всё время падал на красный фургон, как будто проверяя его на прочность.

— Доброе утро, сахарные мои! — первым поздоровался мистер Беннетт, с газетой в одной руке и розой в другой. — Кому тут свежие сплетни и липовый чай?

— Вам, как всегда, с двумя ложками мёда и историей о том, как вы были на Бродвее? — подмигнула Хоуп, высовываясь из окна.