Kitobni o'qish: «Хроническая боль. Эффективная терапия, которая поможет отключить болевые ощущения»

Alan Gordon and Alon Ziv

THE WAY OUT

Copyright © 2021 by Alon Ziv and Alan Gordon

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Avery, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.

© Чорный Иван, перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается Кристи.

Спасибо за твою дружбу, сотрудничество

и бесчисленные фотографии твоей собаки,

спящей в ботинке.

А. Г.

Посвящается Кристал.

Пока мы вместе, жизнь всегда

будет прекрасной.

А. З.

Предисловие

Поначалу я не верил. Подобно многим людям, я не был уверен, насколько сильное влияние психосоматическое вмешательство может оказать на течение хронической боли и кому оно может помочь. По своей природе я скептик. Но я также хочу разобраться, так что инстинктивно начинаю собирать научные данные.

 Бóльшую часть карьеры я посвятил изучению того, можно ли, воздействуя на свое сознание, повлиять на мозг и тело.

И если это возможно, то каких именно изменений таким путем можно добиться, а каких – нельзя? Какие условия необходимы для этих изменений? Если наши мысли действительно влияют на наше тело, насколько значимым и долгосрочным может быть это влияние?

Когда я впервые встретил Алана Гордона, он как раз и произвел на меня впечатление человека, который действительно верит. Будучи человеком, излечившимся от мучившей его хронической боли, он убежден, что от изнурительной боли можно избавиться без лекарств и хирургического вмешательства. Он демонстрирует на деле эту веру с заразительным энтузиазмом и стремлением помочь каждому человеку, с которым работает. За последние два года мои убеждения тоже пережили трансформацию.

Я пришел к выводу, что правильное представление о хронической боли, реализованное на практике с помощью психосоматической терапии, может принести значительную пользу многим или даже большинству людей – даже после реальных травм, которые вызывают реальную боль.

Нас с Аланом свел случай. Я несколько раз встречался с коллегой Алана, доктором Говардом Шубинером, на научных собраниях. Я невролог и с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) изучаю механизмы возникновения боли. Помню, как Говард сказал мне: «У нас есть метод лечения, который действительно работает. Мы годами помогаем людям избавляться от хронических болей – вам нужно изучить это!» Я не понял, что он имеет в виду. Меня интригуют психосоматические вмешательства, однако мы тогда изучали простейшие нейронные контуры мозга, не имея ни финансирования, ни инфраструктуры для проведения исследований на пациентах.

Мы с моим аспирантом Йони Ашар подбирали тему для его кандидатской диссертации. Йони несколько лет страдал от хронической боли в спине, а потому был лично заинтересован в проведении исследований в этой области. Тут-то в дело и вмешался счастливый случай. Говард снова связался со мной, чтобы поделиться со мной результатами фМРТ пациента, продемонстрировавшего значительные улучшения после лечения у Алана. Результаты были заманчивыми. Снимки показали изменения в медиальной префронтальной коре и передней островковой доле. Эти участки мозга связаны между собой и являются частью сети, которая интерпретирует поступающие от тела сигналы. Именно эти области часто дают о себе знать в исследованиях хронических болей.

 Похоже, проблема многих людей, страдающих от хронических болей, отчасти заключается в том, какое значение мозг придает боли и ее возможным причинам.

Мы решили заняться этим вопросом и изучить, как именно лечение по методу Алана воздействует на людей с хроническими болями.

Поначалу мы поставили перед собой довольно скромные цели. Мы планировали сделать фМРТ всего нескольким пациентам, проходящим лечение. Но как-то на выходных Йони прошел учебный курс Алана и Говарда и увидел методику в действии. Тем временем Алан начал краудфандинговую кампанию¹, которая принесла деньги на исследование и, что еще важнее, вызвала воодушевление у людей, которые действительно хотели, чтобы оно было проведено. Я выбил дополнительные гранты, и мы еще больше расширили наше исследование.

В конечном счете мы провели одно из самых масштабных на сегодняшний день исследований боли в спине с применением фМРТ. Мы потратили примерно четверть суммы, которая обычно уходит на такие исследования, потому что каждый: Йони, Алан, Говард, наши невероятные ассистенты Лори Полиски, Зак Андерсон и другие – поверил в важность этого проекта и вложил в него душу.

Именно результаты нашего исследования заставили меня поверить.

Большинство пациентов, страдавших от хронической боли в среднем 11 лет, избавились или почти избавились от нее уже через месяц после начала лечения, и, судя по всему, боль не вернулась к ним по сей день.

Позвольте мне уточнить, что нам еще предстоит получить ответы на многие вопросы. При каких видах боли и у каких людей подобные результаты возможны? Что представляют собой «активные ингредиенты» и насколько эффективность лечения зависит от того, кто именно его проводит? Насколько сильно результат зависит от готовности пациента к «исцелению»?

Хронические боли имеют множество причин, связанных как с мозгом, так и с телом.

Мы еще не до конца их понимаем, и мы попросту не умеем проводить достаточно подробную диагностику, чтобы подбирать оптимальное лечение для каждого отдельного пациента. Тем не менее мы приложили все усилия, чтобы наше исследование помогло дать максимально объективную оценку эффективности метода Алана, – и полученные нами данные однозначно показали, что людям действительно становится лучше.

Еще любопытнее то, что это и другие исследования говорят нам о хронической боли.

 Сейчас потрясающее время для нейробиологии боли: одно за другим исследования демонстрируют, что физическое повреждение вызывает изменения в нервной системе на разных уровнях – в теле, в спинном и головном мозге.

Центры мозга более высокого уровня, отвечающие за настроение, память и долгосрочное планирование, могут блокировать боль или усиливать ее, способствовать избавлению от боли или сделать ее хронической. У людей эти центры мозга отвечают за личность, эмоции и восприятие себя и своего места в мире. Таким образом, хроническая боль в самом настоящем смысле связана с нашим пониманием того, что эта боль значит для нас и наших перспектив на будущее. Это вовсе не означает, что эта боль не является «реальной». Боль, у которой есть реальные причины в теле, спинном или головном мозге, тоже поддается лечению психосоматическими методами, потому что все эти уровни нервной системы связаны между собой.

Нейробиология боли продемонстрировала, что причины хронической боли могут отличаться от причин острой боли после травмы и что во многих случаях они кроются в головном мозге.

Психосоматическое лечение может помочь нам понять, какие именно движения и действия мы можем выполнять даже при наличии боли, что, в свою очередь, помогает «отучить» мозг от хронической боли.

Примечательнее всего в методе Алана то, что значительную его часть составляет информация. Новая информация способна менять наши убеждения насчет причин боли и наши установки насчет нее. Эти изменения часто требуют работы и практики, однако они могут произойти и внезапно, словно вспышка озарения. Мне лично доводилось такое видеть.

У одного из сотрудников моей лаборатории несколько лет болело плечо, и, судя по всему, он избавился от боли, когда узнал об этой методике. Другая подруга и коллега, пообщавшись с Йони на тему наших исследований, также изменила представление о своей хронической боли. Она невероятным образом исцелилась, и, по ее словам, эта трансформация спасла ей жизнь.

В книге «Как познать Бога» Свами Прабхавананда и Кристофер Ишервуд проводят различие между разными типами убеждений. Один тип убеждений – это такая вера, когда мы продолжаем верить вопреки тому, что говорят нам органы чувств. Второй тип – это временная вера. Когда человек учится медитировать, отмечают они, ему нужно верить в пользу медитации ровно настолько, чтобы ее попробовать. Именно к этому второму типу веры я вас и призываю. Вам не нужно свято верить в то, что хроническую боль можно излечить, – я прошу вас просто допустить, что идеи, представленные в этой книге, действительно работают, и отнестись к ним без предвзятости. Просто попробуйте, а дальше будет видно.

Тор Вагер,

заслуженный профессор неврологии Дартмутского колледжа

Глава первая
Мозг этого парня может изменить мир

– Ему ужасно больно. Его родители в отчаянии. Думаете, сможете ему помочь?

Это был декабрь 2016 года, и мне только что позвонил продюсер передачи «Врачи» – медицинского ток-шоу, которое выходит на канале CBS уже многие годы². В этом конкретном выпуске они пытались помочь Кейси, 16-летнему подростку с хроническими болями в животе, настолько сильными, что из-за них он постоянно терял сознание. Врачи не понимали, что с Кейси происходит.

Будучи директором Центра психологии боли в Лос-Анджелесе, я специализируюсь на лечении хронических болей и других физических симптомов. Позвонивший мне продюсер хотел узнать, сможем ли мы с коллегами помочь бедному Кейси справиться с болью.

Всего за два года до этого Кейси был ничем не примечательным девятиклассником в средней школе Джона Берроуза в Бербанке, штат Калифорния. Он любил бейсбол и «Звездные войны», ненавидел алгебру и химию. Учебный год не предвещал ничего необычного – пока где-то через три месяца после его начала у Кейси резко не закололо в животе.

Решив, что это может быть аппендицит, родители спешно отвели мальчика в больницу, однако врачам не удалось обнаружить никаких проблем. Шли месяцы, а боль не утихала. Какие только методы диагностики не пробовали – МРТ, КТ, диагностические операции, – однако все результаты были отрицательными.

Кейси тем временем приходилось все тяжелее. Он ушел из бейсбольной команды и был вынужден бросить школу. Долгий мучительный путь наконец привел Кейси на передачу «Врачи», продюсеры которой связались со мной.

– Нам нужно ознакомиться с его медкартой, – сказал я, – но, думаю, велика вероятность, что мы сможем помочь.

– Отлично, – сказал продюсер. – И еще один момент: как мы могли бы показать на экране эффект избавления от боли?

Хороший вопрос. Они собирались показывать это по телевидению. Требовалось что-то наглядное для зрителей, которые будут смотреть передачу у себя дома³. Как мы могли показать им боль Кейси, его внутренние ощущения?

Подумав немного, я ответил:

– Почему бы не сделать фМРТ его мозга до и после лечения?

Функциональная магнитно-резонансная томография, или фМРТ, – это томография, которая показывает активность головного мозга⁴. Я подумал, что было бы интересно посмотреть, как изменится мозг Кейси, когда он избавится от боли. Тогда я еще не знал, что это случайное предложение приведет к одному из самых революционных исследований в истории боли.

Однако, чтобы полностью рассказать вам историю боли Кейси, мне нужно сначала поделиться с вами своей собственной.

Я, мой стул и моя мама

В 25 моя жизнь была хороша. Я учился в аспирантуре на кафедре психотерапии в Университете Южной Калифорнии. Я был общительным и активным. Я проводил время с друзьями, ходил на игры «Доджерс», играл в кикбольной лиге (моя команда даже вышла на национальное первенство!). На второй год аспирантуры, однако, все изменилось. У меня начались сильнейшие боли в пояснице, которые совершенно выбили меня из колеи.

Даже такие простые задачи, как просидеть двухчасовой сеанс в кино, превратились для меня в пытку. О матчах «Доджерс» не могло быть и речи. Я был не в состоянии наблюдать за спортивными соревнованиями, не говоря уже о том, чтобы самому в них участвовать. Жесткие сиденья в университетских аудиториях причиняли мне такую боль, что пришлось купить мягкий стул с откидной спинкой и перекатывать его между аудиториями. Чтобы вы понимали: когда повсюду таскаешь за собой огромный стул, это не особенно хорошо сказывается на твоей социальной жизни.

Я показался трем ведущим специалистам по спине в Лос-Анджелесе. Один из них сказал, что моя боль вызвана грыжей межпозвоночного диска. Другой заявил, что причина моих симптомов – дегенерация межпозвоночного диска. Наконец, третий сказал, что у меня болит спина, потому что я слишком высокий.

Ниже я сделаться не мог, но я перепробовал все возможные методы лечения: физиотерапию, биологическую обратную связь, акупунктуру, акупрессуру. Ничего не помогало. Я сделал столько МРТ позвоночника! Друзья шутили, что мой позвоночник превратился в магнит.

Примерно через шесть месяцев мне сделали эпидуральную инъекцию. Это не вылечило меня, но боль снизилась вдвое. Жизнь снова стала сносной… примерно на восемь дней. Пока однажды утром я внезапно не почувствовал, как в моей голове словно разорвалась граната. Это была самая невыносимая головная боль в моей жизни.

И она никуда не делась.

 Хроническая ежедневная головная боль, сказал мне интернет, не имеет ни известной причины, ни известного лечения.

Посетив еще больше врачей, я нашел специалиста по головной боли, который поставил мне диагноз «повышенное давление спинномозговой жидкости» (СМЖ). Он прописал мне несколько лекарств, но они не помогли.

Вот один факт о головной боли из-за высокого давления СМЖ: боль усиливается, когда ложишься. Таким образом, я не мог ни сидеть, потому что болела спина, ни лежать, потому что болела голова.

Мой отец, человек невероятно практичный, предложил мне поискать способ жить под углом 45 градусов. Спасибо, папа.

В течение следующих нескольких лет у меня появились дополнительные симптомы:

• боль в верхней части спины;

• боль в шее;

• боль в плече;

• боль в колене;

• боль в пятке;

• боль в языке (такое вообще бывает?);

• глазная боль;

• зубная боль;

• боль в пальцах ног (в трех разных пальцах!);

• боль в бедре;

• боль в животе;

• боль в запястье;

• боль в стопе;

• боль в ноге;

• синдром височно-нижнечелюстного сустава;

• изжога;

• головокружение;

• шум в ушах;

• зуд;

• усталость.

Откровенно говоря, я был в полном раздрае. Врачи боялись меня. У меня было множество диагнозов, поставленных на основе этих симптомов: протрузия межпозвоночных дисков, частичный разрыв вращательной манжеты плечевого сустава, травма от повторяющихся нагрузок и так далее. Вот только ни одно медицинское вмешательство мне не помогало.

Боль завладела моей жизнью. Мне было слишком трудно притворяться счастливым перед друзьями, поэтому я замкнулся в себе. Я не мог работать. Я полностью заморозил свою жизнь, чтобы попытаться справиться с болью. Я даже переехал обратно домой к родителям.

Однажды мама дала мне книгу о психосоматическом подходе к лечению боли. Она сказала, что сын ее подруги прочитал эту книгу и смог избавиться от боли в спине. Моя любящая мама искренне пыталась помочь мне. Поэтому я поступил так, как поступил бы любой здравомыслящий человек, страдающий от хронической боли. Я швырнул книгу через всю комнату.

– Книга мне не поможет, мама. Боль не в моей голове. Врачи поставили мне кучу диагнозов.

Она пожала плечами и вышла из комнаты. Не стоит спорить с человеком, страдающим от хронической боли.

 Год спустя я все же прочитал книгу и поговорил с сыном маминой подруги. Та книга не избавила меня от боли, но помогла моему разуму допустить, что я могу ее победить. Это был важный первый шаг.

Я решил узнать о боли все, что можно.

Я стал изучать нейробиологию боли. Я узнал, что боль затрагивает как тело, так и мозг. В норме мозг получает сигналы от всего тела и обрабатывает их. Если тело получает повреждение, мозг создает ощущение боли.

Проблема в том, что иногда эта система дает сбой. Иногда «переключатель боли» в нашем мозге может застрять во включенном положении, вызывая хроническую боль.

Мы называем это нейропатической болью. Обычная боль вызвана каким-то повреждением организма, в то время как боль, которая сохраняется после заживления повреждения, или боль, не имеющая четкой физической причины, обычно является нейропатической. Во второй главе я объясню, почему развивается нейропатическая боль и как определить, есть ли она у вас.

Я понял, что страдаю от нейропатической боли. Я сосредоточился на лечении тела, но, чтобы избавиться от боли, мне нужно было заняться мозгом. Психосоматический подход к хронической боли был относительно новым, и методы лечения на его основе только начинали разрабатывать, так что я создал новые методики, чтобы перепрограммировать свой мозг и восстановить естественный порядок вещей.

У меня до сих пор имеется протрузия межпозвоночных дисков. У меня по-прежнему повышенное давление спинномозговой жидкости. Возможно, у меня все еще частично разорвана вращательная манжета. Но у меня ничего не болит. Я устранил все 22 своих симптома.

Попутно я понял, что не одинок.

 Мы в самом разгаре эпидемии хронической боли. Только в США более 50 миллионов взрослых⁵ страдают от хронической боли. По всему миру их число оценивается в 1,2 миллиарда!⁶

Лечение хронической боли стало делом моей жизни. Я основал Центр психологии боли и начал помогать другим страдальцам. По моему опыту, большинство хронических болей – это нейропатические боли. За годы работы мы усовершенствовали наши методики, создали эффективную систему – терапию переработки боли – и помогли людям преодолеть все формы боли, которые только можно себе представить.

И каждый пациент, которого мы с моей командой лечим, независимо от того, что у него болит и как долго он терпит эту боль, задает один и тот же вопрос.

Разговор

Пациент. Хотите сказать, моя боль ненастоящая?

Я. Ну а вы ее чувствуете?

Пациент. Да.

Я. И вам больно?

Пациент. Да.

Я. Тогда она настоящая.

Мне всегда казалось странным, что одни виды боли считаются настоящими, а другие – нет. Когда я учился в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, мое братство однажды пригласило гипнотизера на церемонию посвящения новых членов. Мой приятель Джейми вызвался добровольцем. Этот явно безнравственный гипнотизер ввел Джейми в транс и сказал ему, что у него горит рука. Джейми судорожно забегал вокруг и опустил руку в контейнер со льдом. Зрелище было уморительное.

После этого я спросил у Джейми, было ли ему больно. «Мне никогда в жизни не было так больно», – ответил он (ругательства я опустил). Как такое возможно?

В Питтсбургском университете проводилось исследование гипноза и боли⁷. Ученые помещали испытуемых в аппарат фМРТ и вызывали у них боль с помощью горячего зонда. Болевые центры мозга участников ярко вспыхивали на экране. Затем исследователи загипнотизировали тех же испытуемых и вызвали у них боль с помощью внушения. На фМРТ засветились те же самые участки мозга. Независимо от того, была ли боль вызвана физически или посредством гипноза, мозг воспринимал ее одинаково.

Боль есть боль, и она всегда настоящая. А так как любая боль обрабатывается в мозге, наш мозг способен оказывать невероятное влияние на то, где, когда и насколько сильную боль мы испытываем.

Наши больные спины

Боль в спине – наиболее распространенная форма хронической боли⁸ и основная причина недееспособности во всем мире. Если вы страдаете от хронической боли в спине, то, возможно, вам приходилось участвовать в разговоре, похожем на этот.

Вы. У меня болит спина уже три месяца. Она болит, когда я сижу, болит, когда я стою, и болит, когда я хожу.

Врач-ортопед. Хм, МРТ вашего позвоночника показала, что у вас четырехмиллиметровая грыжа диска L2–L3 с частичной компрессией нервного корешка.

Вы. («Крик» Мунка.)

Этот диагноз звучит так, будто в вашем бедном, дефектном позвоночнике есть огромный диск, который выпирает и сдавливает один из ваших нервов. Картина ужасающая, но в то же время в чем-то привлекательная: у вас болит спина, и врач нашел там проблему. Все, что нужно сделать, – это устранить проблему в спине, и боль уйдет, верно?

К сожалению, нет. Исследования показали, что многие из наиболее распространенных операций на позвоночнике просто неэффективны⁹. И мало того, после операции боль настолько часто не проходит, что для этого даже придумали специальное название – синдром неудачной операции на позвоночнике¹⁰.

На самом деле у большинства из нас есть протрузия или грыжа межпозвоночного диска. У большинства из нас можно найти дегенеративные изменения диска и признаки артрита. Знаете, у кого абсолютно безупречный позвоночник? У новорожденных детей. У них чудо какие кругленькие межпозвоночные диски, а в их очаровательных маленьких суставах нет и намека на воспаление. С течением жизни наш организм изнашивается, и состояние нашего тела ухудшается – это неизбежно и совершенно естественно. В ходе исследования, опубликованного в «Медицинском журнале Новой Англии», было обнаружено, что у 64 процентов людей, не испытывающих боли в спине, наблюдаются протрузии, грыжи и дегенерация межпозвоночных дисков¹¹. Вообще-то эти структурные изменения являются нормой, и обычно они не связаны с болью.

Даже если на МРТ обнаруживаются какие-либо изменения, они обычно не коррелируют с физическими симптомами. В ходе одного швейцарского исследования ученые искали дегенерацию и протрузию межпозвоночных дисков у людей, страдающих от хронической боли в спине. Никакой связи между структурными нарушениями и симптомами испытуемых обнаружить не удалось¹².

Итак, если структурные повреждения не являются причиной большинства случаев хронической боли в спине, что же тогда ее вызывает?

Объединив передовую нейробиологию и толику Нострадамуса, группа ученых из Северо-Западного университета взяла курс на новый рубеж – предсказание боли¹³. Они отслеживали пациентов после первого эпизода боли в спине и пытались предсказать, у кого в дальнейшем разовьется хроническая боль. Удивительно, но прогнозы оказывались точными в 85 процентах случаев.

Ученые не проводили никаких обследований спины. Они не смотрели на рентгеновские или МРТ-снимки позвоночника. Они вообще не смотрели на спину пациентов – они смотрели только на их мозг. Проведя сканирование мозга и изучив уровень связи между двумя ключевыми областями, исследователи смогли с высокой точностью определить, у кого боль сохранится, а у кого пройдет.

Большинство случаев хронической боли в спине не вызваны структурными повреждениями позвоночника. Боль на 100 процентов настоящая, но это нейропатическая боль. Чтобы избавиться от нее, нужно воздействовать на мозг, а не на тело.

Настоящие хлыстовые травмы и фальшивые автоаварии

Представьте, что вы за рулем. Вы останавливаетесь на красном сигнале светофора, как вдруг раздается визг тормозов. Вы смотрите в зеркало заднего вида и видите водителя позади вас – с мобильным телефоном руке и с ужасом в глазах. Вы понимаете, что удара не избежать, и, когда он происходит, ваша голова резко дергается назад, а затем вперед. Ай. Это называют хлыстовой травмой шеи, и она часто приводит к головным болям или боли в области шеи. Хлыстовая травма – это разновидность растяжения шейных мышц и связок, и, как и при других растяжениях, обычно достаточно нескольких дней отдыха, чтобы она прошла.

Между тем иногда боль от хлыстовой травмы так и не проходит. Когда такое случается, диагностируют синдром хронической хлыстовой травмы. Во многих странах этот синдром приобрел характер эпидемии, и до 10 процентов потерпевших в аварии становятся инвалидами на всю жизнь.

Самое странное здесь то, что, как показали исследования, у синдрома хронической хлыстовой травмы нет никакой структурной основы¹⁴. Другими словами, тело выздоравливает, а боль по какой-то причине остается.

Группа исследователей решила, что ответ на эту медицинскую загадку можно найти в далекой Северной Европе. Литва – небольшая страна на берегу Балтийского моря, известная красивыми пейзажами и отличными баскетбольными командами (баскетбол там национальный вид спорта). Но вот чего вы не найдете в Литве, так это хронических хлыстовых травм. Там есть дороги, есть машины, которые регулярно врезаются сзади друг в друга, однако от хронической боли в шее никто не страдает.

Ученые обследовали сотни жертв аварий с наездом сзади и проследили за процессом их выздоровления. У многих пациентов сразу после аварии болела шея, однако год спустя их состояние ничем не отличалось от среднего по популяции.

 Хронической хлыстовой травмы в Литве попросту не существует¹⁵.

Но если автомобильные аварии не вызывают хронические боли в шее, в чем же тогда кроется их причина?

Исследователи из Германии провели блестящий и немного безумный эксперимент, чтобы выяснить это¹⁶. Они набрали добровольцев для исследования автомобильных аварий. Участников сажали на водительское сиденье автомобиля, а сзади в него врезался другой автомобиль. Вот только на самом деле это было не так. Все было понарошку. Сами ученые называют это «плацебо-аварией».

Как можно инсценировать автомобильную аварию? Ученые разбивали бутылку, чтобы сымитировать звук удара при столкновении, а с помощью сложной системы шкивов и рампы автомобиль, в котором находились испытуемые, слегка дергался вперед. Фактического контакта с другой машиной не происходило, однако участники эксперимента были полностью убеждены, что в них врезались сзади.

Через три дня после инсценировки столкновения у 20 процентов участников появились боли в шее. Через четыре недели у 10 процентов из них симптомы сохранились. Боль была настоящей, но структурных повреждений в их теле не было. Им попросту неоткуда было взяться, ведь в их машину никто не врезался.

 Источником боли была не шея, а кое-что в мозге участников эксперимента – их вера. Они верили, что попали в аварию, и верили, что хроническая хлыстовая травма является возможным побочным эффектом.

Литовцы этой веры не разделяли. Поскольку в их стране хроническая хлыстовая травма не была распространена, жертвам автоаварий в Литве даже в голову не приходило, что боль может сохраниться на столь долгое время. Вот она и проходила.

Каким же образом вера в возможность хронической хлыстовой травмы может привести к реальной хронической боли? Ответ на этот вопрос вы найдете в третьей главе, а пока скажу лишь, что наш мозг, очевидно, достаточно мощен и сложен, чтобы генерировать и поддерживать болевые ощущения. Это звучит парадоксально, поскольку кажется, что боль исходит от нашего тела, однако в действительности она является нейропатической и исходит от нашего мозга. И это отличная новость: если мозг способен вызывать у нас боль, то он способен и избавить нас от нее.

Больная спина и хроническая хлыстовая травма – это лишь два примера хронических заболеваний, зачастую вызываемых нейропатической болью. У меня в запасе есть истории и исследования о многих других видах боли, включая головную, боль в животе, в области таза, суставах, невралгию, синдром раздраженного кишечника, а также травмы от повторяющихся нагрузок. Я не стану вдаваться в детали о каждой из них, замечу лишь, что мы с моими сотрудниками успешно лечили их все с помощью терапии переработки боли.

В каждом случае пациенты испытывали физические симптомы, однако физическое лечение не помогало. Когда мы взялись не за тело, а за мозг, пациенты наконец смогли избавиться от своей боли. Это возвращает нас к Кейси – моему пациенту с болью в животе, ставшему героем передачи «Врачи».

Исцеление Кейси

Кейси и его семья сидели в моем кабинете, стараясь не обращать внимания на двух операторов в паре метров от них. Мама Кейси, сдерживая слезы, рассказала мне его историю. Она сказала:

– Мы перепробовали все. Лекарства, процедуры, операции… Ничего не помогло.

Я объяснил Кейси, в чем суть нейропатической боли: наш мозг создает очень реальные болевые ощущения даже при отсутствии травмы, – и добавил, что от этой боли можно избавиться. Кейси почувствовал проблеск надежды, и по его лицу потекли слезы.

– Мы все исправим, дружок, – сказала его мама, изо всех сил стараясь поверить в собственные слова.

Мы с Кейси встречались раз в неделю. Мы обсуждали, как развивается его боль и почему она не проходит. Я научил его элементам терапии переработки боли, и мы вместе тренировались их выполнять.

Четыре недели спустя он без боли размахивал бейсбольной битой в моем кабинете. Через шесть недель он уже бегал на полной скорости по коридору (к большому удивлению моих коллег).

 Через три месяца ему удалось полностью избавиться от боли.

Вскоре после этого он вернулся в школу, где ему было самое место. А еще его взяли центральным принимающим в школьную команду по бейсболу!

По просьбе продюсеров передачи «Врачи» мы сделали фМРТ мозга Кейси до начала лечения и по его окончании¹⁷. В медицинской литературе полно фМРТ-снимков людей, испытывающих боль разной интенсивности, однако никому в голову не пришло изучить, как выглядит мозг после излечения от хронической боли. Будут ли в мозге Кейси заметные изменения?

Мозговая активность Кейси до начала лечения (слева) и после его окончания (справа)

Несколько дней спустя мне позвонил радиолог, который проводил фМРТ Кейси.

– Это невероятно, – сказал он. – Разница между двумя снимками просто ошеломляющая.

Он сразу же мне их отправил.

По прихоти ток-шоу мы провели первое в мире фМРТ-исследование в области лечения хронической боли. Я смотрел на невероятные различия в снимках Кейси до и после лечения и думал: «Мозг этого парня может изменить мир».

Новое понимание боли

Снимки мозга Кейси поражали воображение. Они демонстрировали явные изменения в медиальной префронтальное коре (cortex praefrontalis), прилежащем ядре (nucleus accumbens) и передней островковой доле (anterior insula). У этих участков мозга две общие черты: все они звучат на латыни как заклинания из Гарри Поттера¹⁸, и все они участвуют в обработке болевых ощущений¹⁹.

Результаты Кейси выглядели заманчиво, но это был лишь единичный случай. Случайны ли эти изменения или терапия переработки боли действительно перестроила мозг Кейси? Мы знали, что с этим вопросом нам сможет помочь только один человек – всемирно известный нейробиолог Тор Вагер. За последние 10 лет произошла революция в нашем понимании боли, и Тор Вагер был в первых ее рядах.

На протяжении веков ученые рассматривали мозг как некий «черный ящик». Мы знали только основные принципы его работы: он получает сигналы от тела, он генерирует мысли и чувства, а иногда он «замерзает», если слишком быстро есть мороженое. Мы даже примерно представляли себе функции отдельных участков мозга. Тем не менее в основном мы знали лишь то, что это очень важный розовато-серый комочек у нас в голове.

Все изменилось с появлением технологии фМРТ. Благодаря снимкам фМРТ вроде тех, что были сделаны в случае Кейси, мы можем в точности увидеть, какие именно участки мозга задействуются в различных ситуациях. Впервые в истории мы смогли заглянуть вглубь этой сложной системы, что дало нам совершенно новое понимание боли. За последнее десятилетие были проведены тысячи фМРТ-исследований по различным аспектам боли. Нам еще предстоит очень многое узнать, однако мы уже сделали два важных открытия.

Во-первых, стало ясно, что хроническая боль кардинально отличается от кратковременной. Она иначе действует, иначе реагирует на лечение и даже затрагивает другие участки мозга²⁰. Я расскажу об этом подробнее во второй главе.

Во-вторых, боль гораздо сложнее, чем мы думали изначально. В мозге не существует единого «центра боли». Исследования с применением фМРТ показали, что с болевыми ощущениями связано множество областей мозга. И когда я говорю «множество», я имею в виду множество.

Это возвращает нас к Тору Вагеру, который показал, насколько сложная у боли природа. Доктор Вагер проанализировал тысячи снимков мозга с помощью нейросети. Ему удалось обнаружить уникальные паттерны мозговой активности, возникающие, когда люди испытывают боль²¹. Эта «сигнатура боли» включает в себя 44 области мозга. Сорок четыре! Половина этих областей мозга участвует в усилении боли, а другая половина – в ее уменьшении.

Очевидно, мозг выполняет сложнейшую обработку информации, чтобы сгенерировать болевые ощущения, и никто не разбирается в этом лучше Тора Вагера. Мы сразу же отправили ему снимки мозга Кейси. В ответ он предложил нам невероятную возможность.

Боулдерское исследование боли в спине

По счастливой случайности доктор Вагер собирался начать новое исследование хронической боли в спине, и все участники должны были пройти фМРТ мозга до и после лечения. Доктор Вагер, впечатленный результатами Кейси, предложил добавить к исследованию еще одну группу, которая будет проходить лечение по нашей методике. Для нас это было отличным шансом, потому что рандомизированное контролируемое исследование с участием всемирно известного нейробиолога могло придать нашей терапии переработки боли серьезную научную достоверность. Проблема была лишь в том, что лаборатория доктора Вагера находилась в Колорадском университете в Боулдере, в тысяче миль от Лос-Анджелеса²². Мы ухватились за эту возможность.

Следующий год моей жизни прошел в водовороте путешествий. Я помогал проводить исследование боли в спине в Боулдере, одновременно продолжая лечить пациентов в Лос-Анджелесе и преподавать в Университете Южной Калифорнии. Я совершал четыре перелета в неделю. Каждую неделю. Бонусных миль, которые у меня накопились в процессе, хватило бы, чтобы преодолеть половину расстояния до Луны.

Исследовательская группа была как на подбор. Помимо самого доктора Вагера, были еще Зак, Лори и Джудит, которые делали снимки мозга участников. Доктор Говард Шубинер проводил медицинские консультации. А еще был человек, который правил бал, – Йони, 32-летний вундеркинд с умом Аристотеля и непринужденным хладнокровием Джеймса Дина. У нас с Йони сложились прекрасные рабочие отношения. Он был человеком практичным. Я был более… идеалистом.

Йони. Нам нужно определить цели нашего исследования, прежде чем мы начнем, чтобы оно было полностью объективным.

Я. Отлично.

Йони. Каждую неделю участники будут заполнять опросник КОБ (краткая оценка боли – стандартная форма для описания уровня боли по шкале от 0 до 10). Затем мы будем сравнивать их оценки в начале и в конце лечения, чтобы определить, удалось ли снизить уровень боли.

Я. Я хочу не просто снизить уровень их боли. Я хочу вообще избавить их от нее.

Йони. Ну, исследования хронической боли не дают статистики по «избавлению», потому что пациентов редко удается избавить от боли. Стандартный подход – это просто попытаться снизить уровень боль.

Я. Мы их излечим.

Йони. Хорошо…

Йони был настроен скептически (Йони всегда настроен скептически), но он согласился. Если к концу исследования средний балл боли у пациента снизится до 0 или 1 (это называется «без боли / почти без боли»), мы сможем считать, что он излечился.

Кристи, один из моих лучших терапевтов, отправилась вместе со мной в Боулдер для проведения лечения. Следующие 12 месяцев мы работали с пациентами, страдающими от хронических болей в спине. Они были из разных слоев общества, их возраст варьировался от 21 года до 70 лет. Но всех их объединяло одно – хроническая боль в спине, которая не поддавалась никаким медицинским вмешательствам. Пятьдесят пациентов были случайным образом распределены в нашу лечебную группу²³, и каждый из них проходил сеанс терапии переработки боли дважды в неделю в течение четырех недель.

Мне нравилось подбадривать Кристи.

Я. Нам просто нужно сделать то же самое, что мы сделали для Кейси. Только пятьдесят раз подряд. Всего за восемь сеансов. И в другом штате.

Кристи. (Сглатывает.)

Исследование было изнурительным, но в то же время приносило огромное удовлетворение. Мы познакомились с нашими пациентами в Боулдере и взялись за их лечение. Мы наблюдали, как они усваивают уроки терапии переработки боли и начинают вырываться из замкнутого круга хронической боли. Но будет ли этого достаточно?

Я знал, что терапия переработки боли действительно помогает. Я видел, как она помогала моим пациентам в Лос-Анджелесе. Я видел, как она помогла Кейси. Я видел, что нашим пациентам в Боулдере становится лучше. Но будет ли это улучшение достаточным, чтобы можно было констатировать излечение? Выдержит ли терапия переработки боли строгие научные протоколы?

Когда исследование подошло к концу, я был весь на иголках. Наконец Йони представил мне итоговые результаты. Они превзошли наши самые смелые ожидания: у 98 процентов пациентов состояние улучшилось, а у 66 процентов больше не было боли / почти не было боли²⁴. Две трети наших пациентов попали в категорию излечившихся, что Йони даже не считал возможным (справедливости ради, Йони был в восторге от результата).

Сама процедура проведения фМРТ оказалась не менее захватывающей. Доктор Вагер и его команда не просто помещали пациентов в аппарат фМРТ. Они помещали пациентов в аппарат фМРТ и старались причинить им боль. Ученые хотели увидеть, как мозг реагирует на боль, поэтому использовали «устройство для вызывания боли в спине». Звучит довольно пугающе, но на деле это была просто надувная подушка.

Пациент ложился на плоскую подушку внутри аппарата фМРТ. Затем ученые надували подушку, чтобы оказать давление на спину пациента и попытаться вызвать боль. Это позволяло делать снимки мозга в тот момент, когда пациенту было больно. Каждого участника сканировали таким образом в начале исследования и еще раз в конце, после прохождения лечения.

Когда все снимки были готовы, Йони несколько месяцев обрабатывал данные фМРТ. Он проанализировал миллионы входных данных, сделав поправку на небольшие движения головы, и сравнил снимки каждого пациента до и после лечения. Постепенно начала вырисовываться закономерность: успешный результат Кейси не был случайностью.

Как и в случае Кейси, мозг пациентов изменился после прохождения терапии переработки боли. И, в точности как у Кейси, эти изменения были сосредоточены вокруг передней островковой доли – одного из 44 отвечающих за боль участков мозга, выделенных доктором Вагером. В начале исследования из-за давления, создаваемого надутой подушкой, передняя островковая доля пациентов вспыхивала, словно новогодняя елка, и они испытывали сильную боль. После лечения их передняя островковая доля стала гораздо менее активной, и подушка больше не причиняла им такого дискомфорта. В обоих случаях подушка давила на спину с одинаковой силой, однако после восьми сеансов терапии переработки боли реакция мозга на это давление изменилась.

Означает ли это, что передняя островковая доля является источником хронической боли? К сожалению, в мозге не все так просто. В конце концов, существует еще 43 области мозга, отвечающие за болевые ощущения. Тем не менее, согласно последним исследованиям, передняя островковая доля играет важнейшую роль в принятии решения о том, нужно ли мозгу генерировать болевые ощущения²⁵. А нашим пациентам удивительным образом удалось научить свою переднюю островковую долю принимать более грамотные решения.

Исследование боли в спине в Боулдере дало нам все, на что мы только могли надеяться.

 Исследование подтвердило, что терапия переработки боли не просто эффективный метод лечения, а самый эффективный на данный момент метод лечения хронической боли.

Используя наши психосоматические методики, участники исследования перепрограммировали свой мозг и отключили свою боль. Вы тоже можете это сделать.

Эта книга научит вас всему, что нужно знать, чтобы лечить себя с помощью терапии переработки боли. Сначала я объясню, что представляет собой нейропатическая боль и как она развивается. Затем я научу вас конкретным методикам, позволяющим разорвать замкнутый круг боли и преодолеть симптомы. Попутно я поделюсь множеством примеров, аналогий и историй пациентов.

Чтобы вылечить свою боль, ее необходимо сначала понять. Поэтому в следующей главе мы попробуем ответить на фундаментальный вопрос: что же такое боль?

Глава вторая
Боль – это сигнал опасности

Самое ужасное в хронической боли – это, разумеется, боль. Следом за ней идут советы, которые дают окружающие.

«Попробуй приложить лед».

«Попробуй приложить тепло».

«Попробуй сделать растяжку».

«Попробуй кору ивы».

«Попробуй поспать на огромном магните».

Но больше всего выводит из себя следующий совет: «Просто не обращай на нее внимания».

Некоторые вещи попросту невозможно игнорировать. Я усвоил это на первом курсе колледжа.

Я допоздна готовился к экзамену и теперь сладко спал в своей комнате в общежитии. Мне снилось, как я блестяще сдаю экономику, как вдруг я проснулся от самого ужасного звука на свете. Кто-то включил пожарную сигнализацию. Мне доводилось слышать разные сигналы тревоги: сработавшие дымовые датчики, автомобильную сигнализацию, вой серен. Но я никогда в жизни не слышал ничего подобного. Звук был такой, словно кто-то скрестил пожарную машину с вулканом и у них родился ребенок. Причем очень озлобленный ребенок, который кричал прямо мне в ухо в четыре утра.

Я был на 100 процентов уверен, что кто-то просто решил подшутить в ночь перед экзаменами и никакого пожара не было. Мне хотелось проигнорировать этот ужасный звук и остаться в своей теплой постели. Только вот невозможно было не обращать на него внимания. Он был слишком громким. Я встал с кровати, спустился вниз и присоединился ко всем остальным студентам, собравшимся снаружи общежития. Пожарная сигнализация создана для того, чтобы предупреждать людей об опасности²⁶. И, если бы ее можно было игнорировать, она бы плохо справлялась со своей задачей.

Вот почему совет «не обращай внимания на боль» такой бесполезный. Подобно пожарной сигнализации, боль – это предупреждение об опасности. И, в точности как с сигнализацией, боль создана такой, чтобы ее было невозможно игнорировать. Ее единственная функция – дать вам понять, что есть проблема. А когда тело говорит вам, что есть проблема, оно сделает все, чтобы быть услышанным.

Растяжение + мозг = боль!

Представьте, что вы вышли на пробежку. На улице замечательный день. Наслаждаясь приятным ветерком и солнечным теплом на своем лице, вы бежите со скоростью и грацией газели. В наушниках звучат лучшие хиты Брюса Спрингстина. Жизнь прекрасна. Пока вы не споткнетесь о торчащий из-под земли корень дерева и не упадете на левую ногу. Резкая боль в лодыжке. У вас растяжение.

Какой бы ужасной эта боль ни была, она призвана вам помочь. С ее помощью мозг как бы говорит вам: «Ты рискуешь еще сильнее повредить лодыжку, так что будь добр, не нагружай ее, пока она не заживет». Не чувствуй вы боли, вы бы понятия не имели, что растянули лодыжку, и продолжили бежать, тем самым усугубляя полученную травму.

В боли мало приятного, однако она играет для нас очень важную роль. Когда она работает так, как задумано, она помогает защитить наше тело. И, как я уже упоминал в первой главе, несмотря на то что механизмы боли кажутся простыми, на самом деле они весьма сложные²⁷. Давайте рассмотрим подробнее, что произошло во время вашей утренней пробежки.

Дует ветерок, светит солнце, Спрингстин в ушах и так далее и тому подобное… Бах – вы спотыкаетесь.

Как только ваша нога ударяется о землю, рецепторы в лодыжке чувствуют этот удар и посылают соответствующий сигнал в спинной мозг. Боли пока нет.

 Сорок четыре области мозга, составляющие «сигнатуру боли», действуя сообща, обрабатывают сигнал и создают болевые ощущения.

Вот теперь вам больно!

Вы тут же останавливаетесь и, хромая, плететесь к парковой скамейке. Вы осматриваете лодыжку, в то время как Брюс иронично поет Born to Run²⁸.

Как видите, боль – это реакция вашего мозга на сигналы об опасности, посылаемые вашей лодыжкой. Боль – это что-то вроде разговора между телом и мозгом. Проблема в том, что, как и с любым разговором, порой случается недопонимание.

Провокация, прогремевшая на весь мир

В 1956 году холодная война была в самом разгаре, отношения между Соединенными Штатами и Советским Союзом были напряженными, а после приема в польском посольстве в Москве обстановка накалилась еще больше. На этом приеме советский генсек Никита Хрущев выступил с речью перед западными дипломатами. Он закончил свое выступление столь громким заявлением, что представители 13 стран тут же покинули зал. Последняя фраза, произнесенная Хрущевым, состояла всего из трех слов, но уже на следующий день она попала на передовицы газет по всему миру. Что же это была за фраза, которая так всех взбаламутила?

«Мы вас закопаем!»

Американцы пришли в ужас от того, что лидер ядерной сверхдержавы хочет их уничтожить. Напряжение между двумя странами достигло небывалых высот. «Мы вас закопаем!» – это была прямая угроза, и Америка отчетливо ее услышала. Была только одна проблема: Хрущев никогда этого не говорил. Как полагают современные переводчики, фраза Хрущева была неправильно истолкована и на самом деле означала «Мы вас переживем!»²⁹.

Разница, согласитесь, огромная. Вместо угрозы ядерного уничтожения это звучит скорее как выражение уверенности. Первый вариант внушает ужас. Второй – лишь небольшая дерзость. Вот так легкая неточность в переводе превратила невинное хвастовство в сигнал об опасности ядерного масштаба.

Подобно переводчику Хрущева, наш мозг несовершенен и порой неправильно понимает сигналы, поступающие от тела. Нейропатическая боль рождается в результате такого недопонимания. Она возникает, когда мозг неверно интерпретирует нормальные сигналы от тела, принимая их за предупреждения об опасности. Само тело в полном порядке, однако мозг все равно генерирует болевые ощущения. Другими словами, нейропатическая боль – это ложная тревога.

Ошибки мозга и внезапные боли

В 1995 году «Британский медицинский журнал» сообщил о случае, когда строитель спрыгнул на 15-сантиметровый гвоздь. Ужас! Гвоздь прошел через весь ботинок и вышел с другой стороны. Пострадавший был в агонии.

Коллеги срочно доставили его в больницу, где врачи осторожно извлекли гвоздь. Когда они сняли ботинок, чтобы оценить повреждения, то были ошеломлены, не обнаружив ни крови, ни прокола, ни даже царапины. Каким-то чудом гвоздь прошел прямо между пальцами ног!

Почему же ему тогда было так больно? Он увидел, как гвоздь проходит через ботинок, и решил, что получил травму. Из-за этого его мозг стал иначе обрабатывать сигналы от его тела. Нога посылала самые обычные сигналы: о текстуре носка, о давлении со стороны ботинка, о незнакомом ощущении гвоздя между пальцами. Это были безобидные ощущения, однако мозг ожидал получить сигналы опасности, вот и обработал их как болевые³⁰.

То, что произошло со строителем, было нелепой случайностью, однако ученые придумали, как воспроизвести этот опыт. Исследователи из медицинской школы в Техасе набрали людей для эксперимента. Они хотели выяснить, можно ли обманом заставить мозг чувствовать боль. К голове испытуемых крепились электроды, подключенные к специальному аппарату. Ученые говорили участникам, что аппарат будет посылать электрический ток через голову, вызывая временную головную боль. Но это была лишь уловка. В действительности аппарат совершенно ничего не делал. Чтобы участники поверили, на аппарат повесили большую табличку с надписью «Генератор тока» (техасцы не славятся изобретательностью).

Ученые включали аппарат. Расположенный рядом динамик начинал гудеть, чтобы казалось, будто аппарат и впрямь работает. Испытуемые думали, что через их голову проходит ток. И знаете что? Им было больно³¹. Как и в случае со строителем, их мозг допустил ошибку. Тело посылало нормальные сигналы, не связанные с опасностью, однако мозг интерпретировал их как боль. Почему же мозг неправильно истолковывает подобные сигналы? Я отвечу на этот вопрос в третьей главе.

Пока же нам будет достаточно знать, что области мозга, отвечающие за обработку болевых ощущений, несовершенны. Иногда они допускают ошибки. Разумеется, нет ничего страшного в том, чтобы время от времени ошибаться. Сложности начинаются тогда, когда мозг совершает ошибку и она остается неисправленной.

Наш изменчивый мозг

Голубой гну – это крупная антилопа с изогнутыми рогами, которая обитает в Африке. Окраска гну не совсем голубая, скорее голубовато-серая. Взрослые особи ведут себя вполне обычно: они пасутся, мигрируют, стараются, чтобы их не съели хищники. А вот детеныши голубых гну просто удивительны.

Детеныши гну рождаются в центре стада, чтобы обеспечить их безопасность, но эта защита нужна им лишь ненадолго³². Детеныши способны самостоятельно встать на ноги в среднем через шесть минут после рождения. Через полчаса после рождения они уже умеют ходить. А через сутки после рождения могут обогнать гиену! Гиены достигают скорости 50–55 километров в час, так что это вам не шутка³³. Для сравнения: максимальная зафиксированная скорость Усэйна Болта, обладателя восьми золотых олимпийских медалей по спринту, составляла 44 километра в час³⁴. Это означает, что детеныш гну, которому только день от роду, бегает быстрее самого быстрого человека на земле.

Человеческие дети, с другой стороны, впечатляют гораздо меньше. Они, конечно, милые и пухленькие, однако при рождении младенец почти ни на что не способен. Спустя сутки новорожденный может… по-прежнему ничего. Не поймите меня неправильно. Среди моих лучших друзей есть люди, но давайте начистоту: мы рождаемся без каких-либо навыков.

Впрочем, это нормально, ведь при рождении у нас есть кое-что получше: большой прелестный мозг, который прекрасно справляется с изучением новых способностей³⁵. На это уходят месяцы, а не минуты, но со временем мы все-таки встаем на ноги. Через полчаса после появления на свет мы на это еще не способны, но в конце концов мы учимся ходить и даже бегать. Возможно, мы никогда не сможем бегать быстрее голубых гну, но мы превосходим их во многом другом. Мы учимся читать и писать, водить машину, а также переводить стрелки часов на зимнее время. Ничего из этого у нас не получается с первого раза, но мы осваиваем все эти навыки за счет практики.

Человеческий мозг поражает своей способностью обучаться, меняться и развиваться. Звучит как некое волшебство, но это лишь основы биологии.

 Мозг – это совокупность нейронов (нервных клеток), которые общаются между собой.

Как именно общаются нейроны? С помощью коротких электрических разрядов. И чем больше они разговаривают друг с другом, тем лучше у них это получается.

Представьте себе маленького ребенка, который пытается сделать первый шаг. Юный мозг понятия не имеет, что делать. Нейроны его мозга посылают сигналы и активируют другие нейроны, но, так как это происходит впервые, делают это невпопад. Ребенок падает. Между тем он настроен решительно и пробует снова. На этот раз связи между его нейрончиками уже немного сильнее. Он держится на ногах чуточку лучше. Чем больше он тренируется, тем лучше нейроны работают сообща. В конечном счете мозг понимает, что нужно сделать: оттолкнуться, слегка наклониться вперед, удержать равновесие, сделать шаг, повторить. Если повторить так достаточное количество раз, то этот навык станет автоматическим и ребенку больше не нужно будет об этом думать.

Как любят говорить ученые: «Нейроны, которые активируются вместе, связываются вместе»³⁶. После того как связь установлена и образованы так называемые нейронные контуры, мы выполняем сложные задачи без труда: завязываем шнурки, играем на гитаре, снимаем хорошие селфи, которые выглядят так, будто мы не особо и старались.

Обучение боли

Наш мозг отлично справляется с обучением полезным навыкам, однако обратная сторона этого заключается в том, что он также отлично справляется и с обучением вредным привычкам. Например, боли. Когда мозг испытывает боль снова и снова, эти нейроны «связываются между собой» и начинают работать все более синхронно. К сожалению, это приводит к тому, что мозг все лучше и лучше чувствует боль. Если мозг чувствует боль слишком хорошо, это состояние может перерасти в хроническое. По сути, мозг может непреднамеренно научиться испытывать боль.

Отсюда, собственно, и происходит термин «нейропатическая боль». «Нейро» относится к мозгу и другим частям нервной системы; «патическая» означает боль, появляющуюся в результате патологического возбуждения периферической или центральной нервной системы, а не стимуляции болевых рецепторов.

 При нейропатической боли изменение мозга приводит к усилению хронической боли³⁷.

В ходе одного из самых значимых исследований боли за последние годы удалось запечатлеть этот процесс в действии. Ученые наблюдали за людьми, недавно повредившими спину. Сначала боль проявлялась активностью в типичных болевых областях мозга. Когда же она приобрела хронический характер, активность перенеслась в участки мозга, связанные с обучением и памятью³⁸.

Нейропатическая боль – принципиально иной вид боли. Эта боль не проходит, потому что мозг слишком хорошо научился ее испытывать. К счастью, он способен не только научиться, но и разучиться испытывать боль. В ходе терапии переработки боли мозг переучивается правильно интерпретировать сигналы, поступающие от тела. Со временем мозг перепрограммируется, и боль проходит.

Боль в теле или боль в мозге?

Теперь, когда вы знаете разницу между обычной и нейропатической болью, возникает вопрос: если вам больно, как понять, какую именно боль вы испытываете? Я провел множество консультаций с пациентами, жалующимися на боль, и первым делом я всегда пытаюсь понять, носят ли их симптомы нейропатический характер или же вызваны структурными проблемами в организме.

Вот некоторые из вопросов, которые я им задаю.

• Вам проводили медицинские процедуры, которые оказывались неэффективны или приносили лишь временное облегчение?

• Подвергались ли вы сильному стрессу в тот период, когда у вас появилась боль?

• Наблюдаются ли у вас (или были) симптомы сразу в нескольких частях тела?

• Ваша боль носит постоянный характер или же возникает в разных местах, в разное время и с разной степенью интенсивности?

• Вы часто думаете о боли? Переживаете ли вы о ней в течение дня?

Хотелось бы мне, чтобы это было как с тестом из журнала, где вы получаете по пять баллов за каждый утвердительный ответ. К сожалению, не все так просто. Хотя утвердительные ответы и коррелируют с нейропатической болью, каждый случай мы рассматриваем в индивидуальном порядке.

Как я уже отметил в первой главе, нейропатическая хроническая боль встречается чаще, чем боли, вызванные структурными нарушениями в организме.

Насколько чаще?

В исследовании боли в Боулдере в группе, которая проходила лечение по нашей методике, было 50 участников. Доктор Говард Шубинер, специалист по боли, провел медицинскую консультацию с каждым из них, а я провел более общее обследование пациентов. Ни при первоначальном осмотре, ни при анализе данных, полученных в ходе лечения, мы не обнаружили ни единого случая хронической боли в спине, у которой, по нашему мнению, могла бы быть какая-то структурная причина. Ни единого!

Вы можете подумать: «Ну конечно, вы считали, что у всех была нейропатическая боль. Вы же специализируетесь на нейропатической боли. Когда у тебя из инструментов только молоток, везде мерещатся незабитые гвозди». Что ж, мой гипотетический скептически настроенный друг, это совершенно не так. В начале исследования мы рассчитывали, что хотя бы у некоторых пациентов будет боль, вызванная структурными проблемами в теле. К нашему удивлению, однако, мы не нашли ее признаков ни у одного из участников.

 Даже у пациентов, чьи рентгеновские и фМРТ-снимки демонстрировали значительные дефекты, боль в итоге оказалась нейропатической.

А знаем мы это по той простой причине, что с помощью терапии переработки боли они полностью от своей боли избавились.

У одной из пациенток был сколиоз с углом искривления 73 градуса. По сути, ее позвоночник напоминал букву S. Тем не менее к концу исследования она преодолела все свои симптомы.

Другой пациент играл в колледже в американский футбол. Он был полузащитником и годами врезался на полной скорости в нападающих из других команд. Как результат, у него образовались две большие грыжи межпозвоночного диска с частичной компрессией нервных корешков. Тридцать лет ему было больно сидеть, стоять и ходить. Несмотря на все эти физические проблемы, к концу лечения он избавился от боли.

Проведенное в Боулдере исследование было посвящено боли в спине, однако оно отражает мой опыт лечения людей со всеми другими разновидностями боли. В большинстве случаев боль, вызванная какой-то физической проблемой, не перерастает в хроническую. Она проходит, либо с ней помогает справиться медицинское вмешательство. Хроническая боль в подавляющем большинстве случаев является нейропатической болью³⁹.

Тем не менее я ни в коем случае не обобщаю. Некоторые пациенты действительно страдают от хронической боли, вызванной структурными изменениями в теле. Пока не будут получены убедительные доказательства, нельзя торопиться с выводом, что ваша боль является нейропатической. Очень важно провести тщательное обследование.

В конце книги вы найдете приложение – это руководство, которое поможет вам определить, носит ли ваша боль нейропатический характер или же вызвана какой-то физической проблемой в вашем организме.

Подведем итог: боль – это хорошо, нейропатическая боль – это плохо

Обычно боль приносит нам пользу. Ощущение не самое приятное, однако это очень важный сигнал, который предупреждает нас об опасности и призван защитить наш организм. Нейропатическая боль, с другой стороны, является сбоем. Она возникает, когда мозг неправильно интерпретирует самые обычные сигналы от тела, принимая их за сигналы опасности. Как результат, мы чувствуем боль, даже если в организме нет никаких повреждений.

Поскольку наш мозг очень хорошо умеет обучаться, нейропатическая боль может не проходить годами. Болевые ощущения приводят к усилению связи между нейронами, что, в свою очередь, еще больше усиливает боль.

Чтобы избавиться от нейропатической боли, нам нужно разобраться, почему мозг стал неправильно интерпретировать получаемые от тела нормальные сигналы. Как только мы поймем, почему мозг допустил эту чудовищную ошибку, мы сможем сосредоточиться на ее исправлении. Затем мы сможем использовать невероятную гибкость мозга, чтобы создать новые нейронные контуры. С помощью терапии переработки боли мы сможем перепрограммировать мозг и «забыть» болезненные симптомы.

Так в чем же заключается первопричина нейропатической боли?

Почему наш мозг допускает эту ошибку?

Что подпитывает нашу боль, не давая ей пройти?

Страх.