Kitobni o'qish: «Скрытый потенциал. Наука достижения великих целей»

Часть I. Навыки, формирующие характер. Как совершенствовать свою способность совершенствоваться

В конце 1800-х годов отец-основатель психологии Уильям Джеймс¹² сделал смелое заявление. «К 30 годам, – писал он, – характер человека, подобно гипсу, застывает и больше никогда не возвращается в пластичное состояние». Выходит, если верить его словам, у детей возможность изменить характер есть, а вот взрослым в этом смысле не повезло.

Не так давно группа специалистов по общественным наукам начала эксперимент, призванный проверить эту гипотезу. В качестве испытуемых пригласили 1500 предпринимателей из Западной Африки – женщин и мужчин старше 30, 40 и 50, – которые занимались развитием малого бизнеса в сферах обрабатывающей промышленности, услуг и торговли. Их в произвольном порядке распределили на три группы. Одна была контрольной: ее члены продолжили вести дела привычным образом; а другие две – тренировочными: там испытуемые в течение недели изучали новые идеи, анализируя их на опыте других предпринимателей и применяя к собственным предприятиям посредством ролевой игры и упражнений на осмысление. Разница между ними состояла в том, что в одной из этих двух групп акцент был сделан на когнитивные навыки, а в другой – на навыки, формирующие характер.

В ходе совершенствования когнитивных навыков бизнесмены прошли обучающий курс, предоставленный Международной финансовой корпорацией. Испытуемые изучали управление финансами, бухгалтерский учет, подбор персонала и ценообразование, а также испробовали усвоенную информацию на практике для решения различных проблем и развития способности использовать благоприятные возможности. Участники другой группы, нацеленной на совершенствование характера, посещали занятия по проявлению личной инициативы, организованные психологами. Они оттачивали такие навыки, как проактивность, дисциплинированность и целеустремленность, а затем пробовали применять их на практике.

Подобная тренировка оказала на участников эксперимента более чем значимое влияние. Всего пять дней работы над этими навыками вылились в то, что в течение следующих двух лет прибыль бизнесов этих людей выросла в среднем на 30%. Это оказалось почти в три раза лучше, чем у тех испытуемых, которые занимались совершенствованием когнитивных способностей. Информация об управлении финансами и маркетинге, конечно, помогла им научиться извлекать выгоду из представляющихся возможностей, однако, в отличие от развития навыков проактивности и дисциплинированности, не позволила создавать эти возможности самостоятельно. Испытуемые из второй группы стали не просто реагировать на изменения ситуации на рынке, а предугадывать их; начали придумывать больше необычных идей и создавать новые продукты. Когда же им приходилось сталкиваться с финансовыми трудностями, они не сдавались, а находили способ получить ссуду, проявляя упорство и изобретательность.

Полученные в ходе исследования данные не только показали, что навыки, формирующие характер, побуждают нас добиваться большего, но и дали понять, что развивать их не поздно никогда. Уильям Джеймс был очень умным человеком, однако в этом вопросе допустил грубую ошибку: характер вовсе не застывает, как гипс, а всегда остается пластичным.

Характер часто путают с индивидуальностью, хотя это далеко не одно и то же. Индивидуальность – это предрасположенности человека, его базовые инстинкты, на которых строится его мышление, ощущение, поведение. Характер же представляет собой способность отодвигать все инстинктивное на задний план и наделять приоритетом свои ценности.

Понимание собственных принципов необязательно значит, что человек знает, как их применять, особенно в стрессовых ситуациях. Когда все идет хорошо, быть проактивным и целеустремленным не так уж и трудно. Настоящая проверка характера происходит, когда ситуация оборачивается против вас, но вы все равно стараетесь держаться своих принципов. Индивидуальность проявляется в том, как вы ведете себя в обычные дни, а характер – в тяжелые.

Индивидуальность не следует считать чем-то предопределенным: она складывается из склонностей человека, а навыки, формирующие характер, помогают выйти за пределы этих склонностей и оставаться верным собственным принципам. Дело вовсе не в особенностях, которыми вы обладаете, а в том, как вы ими распоряжаетесь. В каком бы положении вы сейчас ни находились, вам совершенно точно под силу начать совершенствование своего характера.

КАК СТАТЬ ЛУЧШЕ В КАКОМ-ЛИБО ДЕЛЕ

Слишком долгое время к таким качествам, как проактивность и целеустремленность, относились пренебрежительно, считая их «мягкими» (англ. soft). Такое название возникло в конце 1960-х годов, когда перед психологами встала задача расширить боевую подготовку армии США, на тот момент сосредоточенную на управлении танками и применении оружия. Осознавая важность личностных качеств, специалисты стали уделять больше внимания развитию лидерских способностей военных и их умению работать в команде. Это помогало коллективам становиться чем-то бо́льшим, чем просто собрание людей, а также возвращаться домой целыми и невредимыми. Однако, когда для двух типов навыков нужно было придумать названия, психологи приняли неверное решение.

Умение управлять танками и применять оружие они окрестили «жесткими навыками» (hard skills), подразумевая материал их изготовления, а важные, связанные с профессиональной деятельностью способности, которые включают в себя небольшой или нулевой объем взаимодействия с тем или иным оборудованием, они назвали «мягкими» (soft skills). Под ними подразумевались способности, относящиеся к социальной, эмоциональной и поведенческой сферам, необходимых военным, чтобы преуспеть в любой роли – но не связанные с металлом. Забавно, что, следуя такой логике, управление финансами тоже нужно считать мягким навыком. К счастью, несколько лет спустя психологи порекомендовали отказаться от введенного термина: название «мягкие навыки» ассоциировалось со слабостью, а военным хотелось быть сильными. Они не осознавали, что главным источником силы мог стать их характер.

Если когнитивные способности – это то, что отличает нас от животных, то характер следует считать тем, что позволяет нам доминировать над машинами. Современные компьютеры и роботы способны конструировать автомобили, управлять самолетами, сражаться в ходе боевых действий, совершать финансовые операции, выступать в суде, диагностировать рак и проводить операции на сердце. По мере того как все больше когнитивных навыков становятся автоматизированными, в сфере человеческого характера происходят революционные изменения. Поскольку под влиянием стремительного развития технологий на первый план выходят межличностные взаимодействия и отношения, значение навыков, делающих нас людьми, существенно повышается.

Многие люди говорят, что их основные цели в жизни – это успех и счастье, но я удивляюсь, почему никто не упоминает в этом списке характер. Представьте, что мы посвящали бы развитию способностей, формирующих сильный характер, столько же времени, сколько тратим на совершенствование навыков, необходимых для карьерного роста? Вообразите, какой была бы Америка, если бы Декларация независимости предоставляла каждому гражданину право на жизнь, свободу и стремление к развитию характера!¹³

Изучив навыки, формирующие характер и раскрывающие потенциал человека, я выделил особенно важные формы проактивности, целеустремленности и дисциплины. Для преодоления долгого пути жизненно необходимы смелость, позволяющая искать полезные виды дискомфорта, способность воспринимать полезную информацию, а также готовность смириться с «подходящими» недостатками.

Глава 1. Поклонники дискомфорта. Принятие невыносимой неловкости, сопровождающей процесс обучения

Характер невозможно развить в удобной и спокойной обстановке. Только путь попыток и страданий позволяет нашей душе становиться сильнее, делает наше ви́дение мира более четким, вдохновляет нас и помогает добиться успеха.

Хелен Келлер¹⁴

Впервые осознав свой необычный талант, Сара Мария Хасбун не была уверена, есть ли в мире другие такие личности. Позже ей довелось обнаружить целое сообщество подобных людей, и это позволило ей почувствовать себя менее одинокой. Чтобы встретиться с ними, в 2018 году она начала путешествовать по миру. На первый взгляд, между ними было мало общего: они жили в разных странах, работали на разных работах. Тем не менее всех их объединяла одна миссия – столь же необычная, как и их способности.

Знакомясь с людьми из этого сообщества, Сара Мария поставила перед собой одну задачу. Она представлялась им как предприниматель из Калифорнии – и обязательно на языке той страны, где в тот момент находилась. В Братиславе она здоровалась по-словацки: Ahoj, volam sa Sara Maria!¹⁵ В Фукуоке – по-японски: «Конничива! Ватаси но нама эва Сара Мария дэсу!»¹⁶ А когда она оказалась в Китае в период пандемии, то решила поработать в Пекине в качестве волонтера для общества глухих, где приветствовала людей с помощью китайского языка жестов.

Возможно, вам такая многоязычность кажется подозрительной, однако Сара Мария действительно отлично усваивает иностранную речь и грамматику. Так, во время одной из своих поездок она подружилась с ирландским инженером Бенни Льюисом. В течение часа они поговорили на мандаринском¹⁷, испанском, французском и английском, а также на американском языке жестов.

Сара Мария и Бенни – полиглоты, то есть люди, способные говорить и думать на множестве языков. Сара Мария свободно изъясняется на пяти языках и бегло говорит еще на четырех; что касается Бенни, то он в совершенстве знает шесть языков и средне владеет еще четырьмя. Когда на ежегодном собрании полиглотов у них возникает желание поговорить на каком-нибудь другом языке, помимо тех, которыми владеют они оба, долгие поиски в таких случаях не нужны. Сара Мария тут же находит того, с кем можно непринужденно поболтать на корейском или индонезийском и кто готов помочь ей подтянуть уже немного забытые ею кантонский диалект китайского, малайский или тайский. Труднее бывает найти того, с кем можно освежить в памяти никарагуанский язык жестов. Бенни тоже довольно быстро находит на этих собраниях человека, с которым может поболтать на немецком, ирландском, эсперанто, нидерландском, итальянском, португальском и даже клингонском¹⁸.

Самое удивительное – не то, как много знают эти люди, а скорость, с которой они обучаются новому. Сара Мария с нуля овладела шестью языками меньше чем за десять лет. Бенни всего за пару месяцев проживания в Чехии стал неплохо говорить на чешском, за три месяца пребывания в Венгрии освоил разговорный венгерский, за три месяца в Бразилии научился говорить на египетском диалекте арабского, а за пять месяцев жизни в Китае достиг среднего уровня владения мандаринским диалектом, после чего поучаствовал в часовой дискуссии, которая полностью велась на этом языке.

Я всегда считал, что полиглоты – люди одаренные. Мне казалось, они рождаются с необычной способностью, проявляющейся, когда им представляется возможность освоить новый язык. Один из моих соседей по комнате во времена учебы в колледже был как раз из таких людей: он владел шестью языками и нередко использовал свое лингвистическое мастерство для разработки новых выражений. Больше всего мне нравилась фраза, которую он придумал для ситуаций, когда кто-то нагружает вас своим эмоциональным багажом: «Не чемоданьте меня». Меня восхищало его умение быстро овладевать языками и стремительно переключаться с одного на другой.

Познакомившись с Сарой Марией и Бенни, я подумал, что они оба обладают способностями к языкам с рождения. Как же сильно я заблуждался!

В детстве Бенни был убежден, что неспособен выучить даже один иностранный язык. В школе он 11 лет изучал ирландский и пять лет немецкий, однако поддержать разговор не мог ни на одном из них. Окончив колледж, он уехал в Испанию, но даже спустя полгода жизни там так и не заговорил по-испански. Когда ему исполнился 21 год, единственным языком, на котором Бенни мог свободно изъясняться, был английский, и он уже почти опустил руки: «Я убеждал себя, что у меня попросту нет способности к языкам», – делится Бенни.

Путь Сары Марии тоже был довольно непростым. Несмотря на шестилетнее изучение испанского языка, она все равно не могла свободно на нем говорить и даже была уверена, что пропустила критический период для его освоения. В детстве Сара Мария редко слышала испанскую речь, потому что ее отец, хоть и был родом из Сальвадора, бо́льшую часть времени говорил на чистом английском.

«Именно на нем мы разговаривали дома. Когда в старших классах я начала изучать испанский, меня потрясло, насколько это оказалось тяжело… Принято считать, что англоговорящим испанский дается довольно легко… но у меня все шло из рук вон плохо. Моя неспособность выбивала из колеи даже преподавателей. Ко мне часто кто-то обращался на этом языке, и я очень расстраивалась, осознавая, что не могу вступить в диалог… Я наблюдала, как люди вокруг учат языки, почти не прилагая никаких усилий, но у меня с испанским ничего не получалось».

Долгие годы Сара Мария обращалась за помощью в выполнении домашних заданий по испанскому к отцу, и однажды он деликатно заметил, что она вряд ли когда-то сможет овладеть этим языком и что в Америке это, в сущности, вовсе не обязательно. Затем он добавил, что ей стоит переключиться на что-нибудь другое, посвятив время тому, к чему у нее есть способности.

Изучить новый язык хотят многие, однако большинство считают этот процесс слишком сложным. Одни верят, что у них нет способностей; другие, как, например, Сара Мария, считают, что упустили подходящий момент и что язык нужно было учить с малолетства… Тем не менее, согласно результатам большого количества исследований, хотя к 18 годам способность изучать новые языки и впрямь ухудшается, она вовсе не обусловлена биологическими особенностями человека. Причина кроется в системе образования.

Полиглоты – живое доказательство того, что новый язык можно выучить и во взрослом возрасте. Когда я прочитал в интернете о Саре Марии и Бенни, то решил выяснить, в чем заключается суть их методов обучения – ведь их обоих можно назвать профессиональными учащимися. Каково же было мое удивление, когда они рассказали, что на начальном этапе, когда им наконец-то стал сопутствовать успех в освоении первых в их жизни иностранных языков, это произошло вовсе не благодаря преодолению некой когнитивной блокировки. Оказалось, что Сара Мария и Бенни разрушили в себе препятствия, связанные с мотивацией: им стало удобно чувствовать неудобство.

Любовь к дискомфорту способна раскрыть в человеке потенциал, который сделает его успешным в различных видах обучения. Умение собраться с силами и лицом к лицу столкнуться с неудобством представляет собой важную черту характера – одну из форм решимости. При этом задействуются три вида смелости: отказаться от привычных и проверенных временем методов; практиковаться даже тогда, когда вы еще не чувствуете себя к этому готовым; допускать больше ошибок, чем другие совершают попыток. Наилучший способ ускорить свое развитие – принять дискомфорт, начать стремиться к нему и усиливать его.

Что морально устарело

В школах часто применяется практика, которая разубедила и продолжает разубеждать многих учащихся в том, что стремиться к дискомфорту действительно необходимо. Сформировалась она как рожденное благими намерениями решение одной весьма существенной проблемы американской системы образования. Дело в том, что на протяжении долгих десятилетий многие школы в США работали по принципу конвейера: к ученикам относились как ко взаимозаменяемым деталям в процессе массового производства молодых умов. Несмотря на разные способности, все школьники получали знания в одном и том же формате на одних и тех же уроках.

В 1970-е в сфере образования стал зарождаться совершенно новый подход. Суть его состояла в том, что если в процессе получения знаний учащийся испытывал затруднения, то причиной считалась несовместимость педагогических методов с подходящим этому ребенку стилем обучения, то есть с когнитивным режимом, с помощью которого он лучше всего усваивает и сохраняет в памяти новую информацию. Для улучшения восприятия тем детям, ученикам, которым легче было изучать новое посредством слов, необходимо было дать возможность читать и писать; тем, кто лучше всего усваивал информацию визуально, требовалось видеть ее в форме изображений, схем и таблиц; тем, кому был свойственен аудиальный способ восприятия, необходимо было слушать, как им рассказывают о новых идеях; а те, кто привык познавать новое кинестетически, стремились ощутить материал физически, путем выполнения движений.

Теория разных стилей получения знаний приобрела безумную популярность. Родители были в восторге от того, что система образования стала принимать во внимание уникальность каждого ребенка, а учителям нравилась возможность применять различные способы подачи информации и использовать индивидуальный подход.

Сегодня система разных стилей обучения – фундаментальный элемент профессиональной подготовки педагогов и опыта усвоения знаний учащимися. 89% учителей по всему миру считают, что эффективнее всего подавать информацию так, чтобы это соответствовало разным способам восприятия. Я много раз слышал от знакомых, что они предпочитают книгам подкасты, так как лучше усваивают материал аудиально. А как вы предпочитаете читать: используя аудиокниги или классические текстовые?

И все же у теории о разных стилях усвоения информации есть небольшой недостаток: это миф.

Когда группа экспертов начала комплексный обзор данных, полученных в ходе многолетнего исследования различных способов восприятия информации, доказательств этой теории было обнаружено обескураживающе мало. В рамках экспериментов, проводимых в контролируемых условиях и нацеленных на изучение подопытными конкретной информации, а также в ходе длительных исследований, продолжавшихся на протяжении одного учебного семестра, стало очевидно, что ни детям, ни взрослым не удалось достичь лучших результатов в тех случаях, когда подход педагогов соответствовал их способностям и предпочтениям. Исследователи пришли к следующему заключению: «Доказательной базы, оправдывающей введение в общую образовательную практику подхода, основанного на теории о различных стилях восприятия информации, не обнаружено. Контраст между чрезвычайной популярностью указанного подхода в сфере образования и недостаточным объемом фактов, свидетельствующих о его пользе… вызывает удивление и обеспокоенность».

Сегодня мы, разумеется, не планируем возвращаться к обучению по жесткому принципу конвейера. Кроме того, мы уже не утверждаем, что каждый человек имеет преобладающий стиль восприятия информации. Конечно, у вас может быть любимый способ получения знаний и развития навыков, но на данный момент доказано, что эти предпочтения с ходом времени способны меняться и что, совершенствуя лишь свои сильные стороны, человек лишает себя возможности сгладить слабые.

Любовь к определенному формату получения информации связана с чувством удобства, однако он не обязательно самый эффективный для человека. Временами наилучшим способом освоить что-то новое может стать способ, вызывающий наибольший дискомфорт, потому что в подобных случаях приходится трудиться усерднее, чем обычно. Именно в этом и состоит суть первого вида смелости: быть готовым принять неудобство и отбросить привычный стиль обучения.

Один из самых ярких тому примеров я наблюдал в сфере комедии. Когда Стив Мартин¹⁹ только начинал выступать в качестве комика в 1960-х годах, он терпел неудачи одну за другой – во время одного из выступлений в него даже бросили бокал красного вина. «Талантом я не отличался», – вспоминает Стив. У критиков мнение было аналогичное: один, к примеру, написал, что, дав Стиву возможность выступать на сцене, общественность допустила «самую непростительную ошибку в истории лос-анджелесского шоу-бизнеса».

Задумавшись, как выдающиеся артисты совершенствуют свое мастерство, можно решить, что для них естественно делать это посредством слуха и зрения, а также повторения определенных действий. Именно так и поступал Стив: он слушал, что рассказывали со сцены другие комики, и наблюдал за их поведением, а затем добавлял кое-что из этого в свои истории и практиковался в риторике. Он тратил на подготовку множество часов, но его речи лишь наводили тоску. Во время одного из очередных вечерних выступлений Стива никто не смеялся над его шутками в течение целых пяти минут… а затем еще пять минут… и еще. Он пробыл на сцене 20 минут, и за все это время из зала так и не донеслось ни одного смешка. Очевидно, что ни зрительный, ни слуховой формат обучения, ни повторение конкретных действий не способствовали совершенствованию Стива.

Единственным способом обучения, который он не задействовал, было письмо. Он считал, что ему это не подходит, и к тому же ненавидел писать. «Это было трудно, очень трудно», – вспоминает Стив.

Если вы испытываете к этому виду деятельности аналогичные чувства, то вы не одиноки. Даже лучшие писатели из тех, кого я знаю, готовы под любым предлогом откладывать написание текстов в долгий ящик²⁰. При необходимости выйти за пределы зоны комфорта многие люди сталкиваются с проблемой прокрастинации. Блогер Тим Урбан описывает это явление так: «Вашим мозгом будто начинает управлять обезьяна, которая любит быстро получать награду, а потому выбирает те действия, выполнять которые легко и интересно, при этом отказываясь от тех, что требуют тяжелого труда. В итоге вы явственно ощущаете собственное несовершенство и праздность: ваша самооценка падает, уступая место стыду».

Многие считают, что прокрастинация сродни лени, однако психологи утверждают, что она возникает не от отсутствия умения управлять временем, а от неспособности контролировать эмоции. Поддаваясь прокрастинации, мы стремимся избежать не конкретного вида деятельности, а неприятных чувств, которые он вызывает. Тем не менее рано или поздно мы понимаем, что таким образом лишь лишаем себя возможности достичь того, к чему стремимся.

Стив Мартин долгое время откладывал написание собственных шуток. Зачем садиться и делать то, что ты ненавидишь, если гораздо интереснее заимствовать материал у других комиков, а затем импровизировать? Мозгом Стива управляла обезьянка, стремящаяся к сиюминутным удовольствиям. Однако, по его собственным воспоминаниям, спустя несколько лет он однажды «с ужасом осознал, что если хочет добиться успеха, то придется все писать самому».

Стив набрался храбрости, чтобы выйти из зоны комфорта, и решил научиться писать шутки. Узнав, что одному варьете-шоу требуются начинающие авторы, он предложил организаторам кое-что из своего материала, но не прошел отбор. «Я не знал, как надо писать», – признается Стив. Немного позже, услышав его игру на банджо и сочтя это интересным и самобытным, главный сценарист варьете-шоу все-таки решил рискнуть и дать Стиву шанс, начав платить ему из собственной зарплаты. Когда его попросили написать вступление для одного из номеров, он буквально оцепенел. Писательский блок у него был настолько сильный, что, так и не сумев выдавить из себя ни слова, он обратился за помощью к соседу по комнате, чтобы позаимствовать у него шутку. Тот факт, что его приняли на работу, уже казался Стиву огромным успехом.

На протяжении следующих нескольких лет днем Стив писал тексты для телевидения, а вечером выступал в качестве комика. Письменный труд был ему в тягость, но постепенно это чувство начало пропадать. На сцене Стива по-прежнему преследовали неудачи. Однажды агент посоветовал ему: «Лучше сосредоточься только на написании текстов».

Этот человек не понимал, что именно письмо помогало Стиву развиваться как артисту. Выходя на сцену без подготовки, он начинал говорить много лишнего, а подготовка позволила ему от этого избавиться. Неприятный для Стива процесс записывания своих идей научил его отбрасывать все, кроме самого важного. «Вся штука в том, чтобы оставлять только самое необходимое, – объясняет он. – Формулируя шутку, нужно понимать, что она не должна быть чересчур мудреной». Лишь смирившись с дискомфортом от написания текстов, Стив смог отточить свой навык придумывать превосходные искрометные фразы. Например:

«В прошлом году я принес сотрудникам этой студии свой сценарий. Мне повезло: они ничего в нем не изменили. Просто зачеркнули все, кроме одного-единственного слова на странице 87».

К середине 1970-х Стив стал одним из самых популярных комиков Америки. Он начал гастролировать по всей стране, концерты проходили в огромных залах, билеты разлетались как горячие пирожки, альбом с его комедийными выступлениями имел невероятный успех, а однажды его даже пригласили выступить в шоу Saturday Night Live. Со временем Стив полюбил писать тексты, к тому же это помогло ему стать актером. Если бы не писательский навык, ему никогда бы не удалось создать сценарий к блестящему фильму «Придурок» (The Jerk) и сыграть в нем главную роль.

Я часто встречаю людей, которые считают, что письменная работа им не подходит, и потому избегают ее. Они, однако, не понимают, что письмо – это не просто способ общения, но еще и средство обучения. Написание текстов помогает обнаружить пробелы в знаниях и логике, учит формулировать предположения и рассматривать различные контраргументы. Неумение четко излагать мысли на бумаге свидетельствует о недостатке ясности мышления – или, как однажды съязвил Стив, «некоторые люди за словом в карман не полезут, а другие… э-э… ну… полезут».

Суть вовсе не в том, что все, кто ненавидит писать, должны, несмотря ни на что, этим заниматься. Просто следует понимать, что, избегая дискомфорта, вызванного трудностями обучения, вы ограничиваете собственное развитие. Как сказал настоящий психолог Тед Лассо, «если вы чем-то занимаетесь и вам комфортно, значит, вы что-то делаете неправильно». Именно это открытие и побудило полиглотов, о которых я писал выше, раз за разом с энтузиазмом погружаться в изучение новых языков.

Выход на арену

Сторонники теории о разных стилях обучения постарались бы убедить вас, что каждому человеку подходит разный способ получения информации, однако суть обучения не всегда состоит в том, чтобы найти метод, подходящий вам: зачастую важнее подобрать тот, что лучше подойдет для решения поставленной задачи.

Благодаря эксперименту, в ходе которого испытуемым было дано всего 20 минут на то, чтобы усвоить информацию из научной статьи, были получены удивительные результаты. Одной половине группы дали задание прочитать текст, а другой – прослушать. Второй подгруппе статья понравилась больше, чем первой, однако, когда спустя два дня все участники эксперимента выполнили тест на знание материала, оказалось, что те, кто ее слушал, запомнили информацию хуже. Их средний результат усвоения материала составил 59%, в то время как у тех, кто читал текст, он достиг 81%.

Аудиальная подача информации зачастую оказывается более интересной, однако стоит отметить, что способности понимать и запоминать улучшаются именно благодаря чтению. Слушая, человек развивает интуитивное мышление, а читая – аналитическое. Это доказано для английского и китайского языков: согласно исследованиям, когда человек не произносит, а записывает одни и те же тривиальные вопросы, загадки и головоломки, ход его рассуждений становится более логичным. Когда человек печатает текст, перед началом нового абзаца он обычно машинально замедляется, чтобы мысленно проанализировать ключевую идею, а также использовать абзацные отступы и заголовки для деления информации. За исключением случаев нарушения способностей к чтению, не позволяющего полноценно изучать написанное и осознавать строение предложений, при тренировке критического мышления замены чтению нет²¹.

Что касается освоения иностранного языка, то оно требует другого подхода. В школе Сара Мария Хасбун заучивала иностранную лексику и грамматику, читая учебники и составляя бесконечные карточки. На занятиях в классе от нее не требовалось много говорить, да у нее и не возникало такого желания до тех пор, пока она не выучила внушительное количество слов. Сара Мария боялась показаться глупой и старалась избегать этого дискомфорта, всегда разговаривая только по-английски.

В колледже Сара Мария решила специализироваться на лингвистике. Она осознала, что ее подход к учебе можно было сравнить с тем, как если бы кто-то, прочитав несколько книг об игре на фортепиано и фигурном катании, попытался бы выступить с концертом, как Клара Шуман²², или выполнить тройной аксель, как Кристи Ямагучи²³. Но как же быть? Увидеть кастильское произношение глазами невозможно. Не получится и визуализировать его в виде схемы и пропустить его через себя посредством танца. Для понимания произношения этого диалекта остается лишь слушать его, а для улучшения навыков говорения – говорить на нем, произнося слова вслух.

По результатам метаанализа десятков экспериментов можно сделать вывод о том, что дети и взрослые со временем начинают лучше понимать незнакомый язык и говорить на нем при условии, что их учили не только теории, но и практике. Более того, такие люди эффективнее обучаются по принципу «перевернутого класса», в рамках которого необходимо учить лексику заранее, а во время занятий пробовать общаться. Аксиома «используй или забудешь» описывает эту картину недостаточно полно: на самом деле, отказавшись от использования, можно не просто забыть, но даже и потерять возможность восполнить пробелы в будущем.

Ощутив небольшой дискомфорт, останавливаться не следует. Как ни странно, в такой ситуации лучше всего продолжить активно искать для себя новые неудобства. Именно так поступила Сара Мария, переехав в Мадрид, где стала преподавать английский и намеренно сняв комнату в доме испаноязычной семьи. Уже к концу лета она смогла свободно изъясняться на этом языке. Тогда Сара Мария осознала, что если привыкнет сознательно стремиться к дискомфорту, то у нее получится выучить любой язык, какой ей захочется.

Когда я разговаривал с этой женщиной о ее достижениях, меня буквально озарило: чувство комфорта в процессе обучения – не что иное, как парадокс! Оттачивая тот или иной навык, человек не будет ощущать спокойствие до тех пор, пока не овладеет им в совершенстве. Первым делом – дискомфортная практика, и лишь потом – мастерство. Именно по этой причине люди часто избегают такого пути. Таким образом, для ускорения обучения требуется еще одна форма смелости: готовность использовать приобретенные знания по мере их получения.

Намеренная неуклюжесть

В ходе одного любопытного эксперимента психологи Кэйтлин Вулли и Эйлет Фишбах дали сотням людей, посещавших занятия по комедийной импровизации, задание сосредоточиться на разных целях. Интересно, что дольше остальных проявляли упорство – и даже были готовы пойти на риск – не те, кому было поручено сфокусировать внимание на учебе, а те, кому дали совет намеренно стремиться к дискомфорту. «Ваша цель – чувствовать себя неуклюжими и испытывать неловкость… это признаки того, что упражнения приносят пользу». Как только испытуемые стали расценивать неудобство как сигнал совершенствования, это подтолкнуло их к выходу из зоны комфорта.

Тот же самый эффект наблюдался и при взаимодействии между политическими соперниками. Обычно демократов и республиканцев побуждают выбираться из «информационных пузырей»²⁴, в которых они живут, и искать новую информацию. Результаты исследований показали, что если членов этих партий подталкивать к ощущению дискомфорта, то они начинают чаще изучать статьи, в которых описаны взгляды членов других партий²⁵. Люди перестают избегать неудобства, когда оно становится признаком развития: наоборот, при этом им обычно хочется стремиться к чувству дискомфорта, чтобы продолжать расти над собой.

За семь месяцев до своей свадьбы Сара Мария решила удивить мужа и его семью – произнести тост на их родном кантонском диалекте. Идея показалась ей пугающей, но вместе с тем и захватывающей. Сара Мария написала тост на английском и попросила преподавателя по кантонскому диалекту перевести его и записать для нее в аудиоформате. Затем она стала постоянно прослушивать запись, будто это была одна из ее любимых песен, и в определенный момент выучила наизусть. Она повторяла слова даже по пути в продуктовый магазин, стараясь готовиться так, чтобы муж ничего не узнал раньше времени.

Зная, что его родственники захотят проверить ее после произнесения тоста, Сара Мария принялась, как она сама это называет, «засорять свой мозг спамом». Она начала слушать подкасты и смотреть фильмы на кантонском диалекте. Каждый день Сара Мария тайком практиковала устную кантонскую речь под руководством преподавателя, терпя дискомфорт, возникавший всякий раз, когда она неправильно представлялась или проговаривала свой тост с неверной интонацией. Ей даже снились кошмары, как она задыхается и запинается во время произнесения тоста, однако девушка напоминала себе, что ошибки и чувство неловкости – это признаки эффективности обучения. В итоге Сара Мария произнесла тост великолепно, без единого недочета, употребив девять различных интонаций. Чуть позже она уже обменивалась шутками с бабушкой супруга, которая говорила только на кантонском, а остальные родственники рассказали Саре Марии, что ее желание проявить уважение к их культуре и изучить их язык для них очень ценно.

Чтобы начать коммуникацию, вовсе не обязательно осваивать язык в совершенстве. Чем больше человек общается, тем шире становится его ментальная библиотека. Когда я спросил Сару Марию, каким должен быть первый шаг в изучении нового языка, она ответила, что важнее всего избавиться от привычки откладывать диалог до тех пор, пока не достигнешь базового уровня владения языком. По ее словам, вместо этого следует начинать говорить в первый же день, пусть даже это и будет сопровождаться дискомфортом. «Я всегда стараюсь убедить всех, кто обращается за советом, поскорее приступать к диалогу, – рассказала мне Сара Мария. – Просто выучите несколько фраз: научитесь представляться и объяснять, почему решили учить новый язык».

Этот подход значительно изменил жизнь Бенни Льюиса. Во время своего пребывания в Испании он купил книгу «Властелин колец» на испанском языке и стал переводить ее со словарем. За неделю он осилил одну страницу. Из семисот. Спустя шесть месяцев, все еще не добившись никаких успехов в изучении испанского, он вдруг осознал, что испробовал все, кроме общения с носителями. Для этого ему понадобилось задействовать третью форму смелости: готовность не просто принять необходимость дискомфорта и начать стремиться к нему, но еще и усиливать его, не боясь совершать больше ошибок.

Прикусив язык

Как-то раз мы с двоюродным братом путешествовали по Коста-Рике. Когда после долгой прогулки мы зашли в ресторан, он решил выпить свежевыжатого апельсинового сока и сделал заказ на испанском, но официант вдруг расхохотался. Вместо jugo de naranja²⁶ мой брат попросил принести fruto de periódico – стакан «газетного фрукта».

Впервые говоря на иностранном языке, вы, скорее всего, очень сильно волновались. Произнося новое слово, большинство из нас испытывает неловкость и переживает, как бы не допустить оплошность, ведь это может обидеть окружающих. Когда моя жена Эллисон училась в старшей школе, она изучала японский язык, выпускной экзамен по которому включал в себя поход в ресторан, где нужно было сделать заказ на японском. Она так боялась совершить ошибку и не справиться с заданием, что решила притвориться, будто заболела и не может прийти. Неверная тактика: как раз в таких ситуациях и необходима смелость. Чтобы практиковать устную речь на иностранном языке, нужно быть готовым допускать ошибки, и чем больше, тем лучше.

Именно в этом, по мнению Сары Марии, и состоит одна из причин, по которым дети обычно осваивают новые языки быстрее взрослых: пластичность их мышления выше (развивающийся мозг, в отличие от уже сформировавшегося, перестраивается стремительнее), а потому для них не имеют значения такие препятствия, как уже усвоенный язык (они не «застревают» в родной грамматике). К тому же они не боятся попасть в неловкую ситуацию и испытать дискомфорт из-за ошибок, а еще не воздерживаются от общения, а, наоборот, начинают болтать, как только узнают новые слова. Им незнаком страх почувствовать себя глупо или стать объектом осуждения. Они не имеют ничего против «газетных фруктов».

Мысль о возможности допустить ошибку особенно неприятна для робких людей. Это выражается в боязни негативной оценки со стороны окружающих, и у Бенни Льюиса это проявлялось в высшей мере. Когда был подростком, на вечеринках он садился где-нибудь в уголке и просто с головой уходил в игры на телефоне. На уроках иностранного языка Бенни никогда не поднимал руку. Переехав в Испанию, он не пытался преодолеть свои страхи и тянулся лишь к тем людям, которые говорили на английском.

Для лечения фобий психотерапевты используют два разных вида экспозиционной терапии: систематическую десенсибилизацию и «наводнение». Первая заключается в том, что пациента подвергают очень слабому воздействию того, что кажется ему опасным, и постепенно увеличивают эту «дозу». К примеру, если он боится пауков, то сначала его просят рисовать их, спустя время показывают в герметичном контейнере и т. д. Таким образом, к тому моменту, как он увидит подобное насекомое у себя в ванной, у него уже будет опыт управления страхом, полученный в менее пугающих ситуациях. Что касается метода «наводнения», то это прямая противоположность систематической десенсибилизации: здесь психотерапевт может, к примеру, взять и бросить паука прямо на своего пациента. Сначала он, как правило, приходит в ужас, но затем, поняв, что остался после этого испытания целым и невредимым, чувствует, как его страх исчезает.

Экспозиционная терапия помогает прийти к уменьшению дискомфорта путем его усиления. Очень ярким примером могут служить экстремальные ситуации, с которыми сталкиваются будущие пилоты. Мало что может быть страшнее, чем, к примеру, отказ двигателя, ведь в таких случаях самолет начинает падать камнем. Обычно это происходит из-за того, что пилот допустил ошибку, слишком сильно снизив скорость или чересчур резко поменяв высоту. Отказ двигателя – причина 15% крушений самолетов коммерческих авиакомпаний и почти 25% частных авиасудов. Многим пилотам даже снятся кошмары, как их самолет падает с высоты.

Тех, кто решает стать пилотом, сначала подвергают систематической десенсибилизации на авиатренажере. Он знакомит новобранцев с механикой отказа двигателя, а также дает возможность пережить эти ощущения, помогает понять, что нужно делать и как выглядит горизонт, когда самолет начинает падать. Когда же ученики попадают в кабину настоящего воздушного корабля, в определенный момент инструктор по летной подготовке дает им ужасающее указание: снижать скорость и тянуть штурвал на себя до тех пор, пока не начнется резкое падение подъемной силы.

Такое можно испытать только путем применения техники полного «наводнения». Человеческому миндалевидному телу²⁷ все равно, сколько раз его хозяин упражнялся на авиатренажере и что сейчас он находится в тысячах метров над землей, располагая уймой времени на корректировку курса. Оно знает лишь, что зависло в огромной металлической клетке, которая стремительно, бесконтрольно падает. Ничто не может подготовить человека к ужасу, который испытывает пилот, целенаправленно заставляя свой самолет камнем мчаться к земле.

Для получения американского диплома летчика необходимо продемонстрировать умение выполнять описанный выше маневр – через это проходит каждый пилот. Говоря в целом, все эффективные тренировочные программы намеренно построены таким образом, чтобы учащиеся сталкивались в процессе с новыми неожиданными опасностями. Практика показывает, что этот эффект имеет критическое значение: если обучение фигурам высшего пилотажа превратить в рутину, оно не сможет подготовить будущих летчиков к реальным опасностям. Невозможно быть готовым к тому, с чем не сталкивался в ходе тренировок. Именно поэтому пилоты учатся справляться с дискомфортом путем его усиления: приобретя способность контролировать его, они повышают свое мастерство.

Для Бенни Льюиса в ходе освоения иностранных языков готовность усугублять неудобство стала решающим фактором. Стремясь преодолеть свою робость, он начал с систематической десенсибилизации – намеренно создавал для себя ситуации, в которых степень неловкости была умеренной. Желая побудить незнакомых людей заговорить с ним, он ходил по улицам в шляпе лепрекона²⁸ и появлялся на концертах с лазерной указкой, снабженной специальной насадкой для дискотек. Бенни выработал привычку заводить с людьми беседу, предлагая кому-нибудь беруши в шумных местах или чокаясь с незнакомцами в барах. Спустя еще полгода пребывания в Испании он уже очень хорошо говорил по-испански и стал готовиться к переезду в Италию для изучения следующего иностранного языка. Задача стать профессиональным «языковым хакером» для Бенни оказалась лишь вопросом времени. Он решил попробовать осваивать новые языки за несколько месяцев – настолько, чтобы приобрести возможность поддерживать разговор с незнакомцами, – и помогать обучаться другим. Именно это привело его к использованию метода «наводнения».

Бенни называет это социальным парашютизмом. Приезжая в новую страну, он подходит к любому человеку, который находится рядом с ним больше пяти секунд, и завязывает разговор. Вместо непринужденного обмена фразами Бенни предпочитает узнавать что-нибудь важное²⁹. Например, когда он познакомился с уроженцем Валенсии, где уже бывал сам, то начал петь одну из местных песен. А когда, приехав в Бразилию, остановился в хостеле, то рассказал администратору, как и сам когда-то трудился на такой же должности в Риме, перерабатывая за мизерную зарплату. «Одна из самых грубых ошибок людей, которые учат новые языки, заключается в том, что они видят суть овладения в усвоении знаний, – говорит Бенни. – Но это не так! В изучении языка главное – развивать навык общения».

Зачастую обучение понимается как процесс осознания ошибок, их исправления и предотвращения. Бенни же считает, что тем, кто хочет стать знатоком того или иного языка, нужно не уменьшать число допускаемых ошибок, а, наоборот, увеличивать его. И он абсолютно прав. Результаты многих экспериментов показывают, что те студенты, кого просят высказать свои догадки до получения верного ответа, допускают меньше ошибок в ходе выполнения тестов. Чем сильнее поощряется наша безбоязненность допускать промахи, тем меньше мы их в конечном счете совершаем. Ошибки на ранних этапах помогают лучше запоминать информацию и мотивируют продолжать обучение.

Когда Бенни начинает учить очередной новый язык, то ставит перед собой амбициозную цель: допускать минимум 200 ошибок в день. Именно на их число он опирается, когда оценивает свой прогресс. «Чем больше промахов ты совершаешь, тем быстрее совершенствуешься и тем меньше они тебя тревожат, – рассказывает Бенни. – Если вы хотите избавиться от дискомфорта, который возникает из-за ошибок, то наилучший способ это сделать – ошибаться еще чаще».

ЕСЛИ ДОПУСКАЕМ БОЛЬШЕ ОШИБОК, ТО

В процессе обучения Бенни намеренно ставит себя в неловкое положение. Например, представляясь, говорит о себе в женском роде, или сообщает, что чувствует влечение к автобусу, или как бы случайно делает кому-нибудь комплимент по поводу отличной задницы. Он себя за это не ругает, ведь допускать ошибки – и есть его цель. Даже когда говорить на языке у Бенни получается плохо, окружающие обычно высоко оценивают его старания. Именно это и побуждает его не останавливаться.

Психологи называют такой цикл выученным трудолюбием. Когда человек прилагает усилия и его за это хвалят, само по себе предвкушение и ощущение этих усилий начинает приобретать для него черты вторичного вознаграждения. В результате необходимость заставлять себя проявлять усердие исчезает, сменяясь тягой к нему.

Совет начинать разговаривать на новом языке в первый же день его изучения изменил мои взгляды на обучение. Ведь точно так же с первого дня можно программировать, заниматься преподаванием и так далее. Чтобы начать оттачивать тот или иной навык, не нужно ждать ощущения достаточного комфорта: он начнет проявляться и даже усиливаться с ходом вашей практики.

Несколько лет назад Сара Мария Хасбун заметила, что кто-то смотрит корейские сериалы в ее аккаунте Netflix. Позже оказалось, что это был ее отец. Однажды он навещал ее в Корее и влюбился в культуру этой страны, а затем решил тайком начать изучать ее язык. Сейчас, в свои 77, он довольно быстро усваивает лексику и грамматику, а Сара Мария ему в этом помогает. «Отец, между прочим, довольно неплохо продвинулся в этом языке. Он много писал и читал, – говорит Сара Мария. – Но, когда речь заходила об устном общении, он все-таки сильно нервничал. Теперь, однако, он уже начал немного говорить».

Сегодня Сара Мария – основатель и директор компании, предоставляющей услуги в сфере языков и перевода. Она убеждена, что учиться никогда не поздно – при условии, что вы готовы испытывать небольшой дискомфорт. А еще она считает, что смелость заразительна.

Ожидая от себя полной готовности начать достижение какой-либо новой цели, можно так никогда ничего и не добиться. Вполне вероятно, что день, когда вы проснетесь и вдруг ощутите себя достаточно подготовленным, попросту никогда не наступит. Подготовка начинается тогда, когда человек проявляет смелость и начинает действовать несмотря ни на что.

Глава 2. Люди-губки. Развивая способность впитывать и адаптироваться

Выживает не самый умный и не самый сильный… Это удается тому, кто лучше всех приспосабливается.

Леон Меггинсон³⁰

Почти полмиллиарда лет назад на нашей планете царил настоящий хаос. Вулканы извергали из жерл лаву, пепел и фосфор, замерзали и снова таяли огромные ледники, уровень кислорода в воздухе то понижался, то резко повышался. Тогда погибло более трех четвертей живущих на Земле видов. Это было одно из первых массовых вымираний живых существ в мировой истории – даже более разрушительное, чем гибель динозавров.

Как ни странно, по крайней мере одному виду удалось не просто выжить, но и достичь процветания. В те времена в океане произрастали целые леса организмов, которые называются губками. Они царствовали в океане задолго до того, как интернет захватили мемы с Губкой Бобом³¹.

Обнаружив эти организмы, ученые сперва причислили их к растениям: они часто имеют форму кустов, почти полностью неподвижны, не имеют мозга, нервов, органов, мышц. Вот только позже оказалось, что питаются они не солнечным светом, а поглощают пищу так же, как и животные. Сегодня губки признаны одними из самых древних живых существ на планете.

Представляя себе морскую губку, вы, вероятно, рисуете в воображении нечто, похожее на мочалку, которая лежит у вас на кухне и хорошо впитывает жидкость. Между тем морские губки не просто пассивно вбирают в себя пищу и кислород – у них есть способность отфильтровывать токсичные вещества и различные вредные частицы. С помощью жгутиков, похожих на маленькие волоски, морская губка создает водные токи, которые привлекают к ней питательные вещества и отгоняют бактерии. Губки поглощают «еду» через внешние стенки, а выделяют ее через отверстие, напоминающее небольшой ротик. Они даже могут чихать, выделяя слизь через поры.

Некоторые морские губки живут более двух тысяч лет. Несмотря на мягкость и пористость, они обладают прочным скелетом. Когда морской губке наносят повреждение сильные течения или она становится пищей хищника, то не всегда погибает. Некоторые из этих организмов способны излечиваться с помощью «спасательных капсул» – клеток, из которых с улучшением внешних условий появляется на свет новая губка. Именно способности впитывать, отфильтровывать и адаптироваться помогают губкам расти и процветать. Неудивительно, что такое же огромное значение эти навыки имеют и в жизни человека.

Быть человеком-губкой – это не просто метафора, а реальный навык, представляющий собой форму проактивности, необходимую для развития скрытого потенциала. Совершенствование зависит не от того объема информации, который человек изучает, а от качества той, которую усваивает. Суть роста не столько в усердии, сколько в эффективности обучения.

Повышение отдачи от принятых мер

У Меллоди Хобсон, самой младшей из шести детей, живших в Чикаго под опекой матери-одиночки, детство было тяжелым. Зачастую семье не хватало денег даже на то, чтобы оплатить счета. Иногда помыться они могли, лишь нагрев воду на плите. Возвращаясь из школы, Меллоди нередко обнаруживала, что электричество или телефон отключены за неуплату. Пока ее мать с грехом пополам обеспечивала семью, грянул финансовый кризис. Помимо потери базовых удобств, на долю Меллоди и ее родных выпало изъятие имущества за долги: они лишились автомобиля, жилья и оказались вынуждены регулярно переезжать с места на место.

Именно тогда девочка загорелась желанием поступить в один из университетов Лиги плюща. Тем не менее она отставала от сверстников: в первом классе ей было очень трудно сосредоточиваться и адаптироваться, и к тому же она не умела читать. В итоге ее перевели в класс коррекции.

Сейчас Меллоди занимает должность одного из исполнительных директоров успешной инвестиционной компании, она председатель совета директоров Starbucks, а также входит в число ста самых влиятельных людей по версии журнала Time. Меллоди удалось не только поступить в Принстонский университет, но и стать первой темнокожей, в честь которой был назван один из его колледжей-общежитий.

Если вы спросите знакомых Меллоди, каким образом она смогла преодолеть превратности судьбы и добиться успеха, кто-нибудь наверняка начнет рассказывать вам о ее легендарной устремленности. Так, когда она училась в начальной школе, школьный автобус с ее классом попал в аварию, и пока другие дети ждали родителей, Меллоди дошла домой пешком. В старших классах она училась на одни пятерки, была членом исполнительного комитета студенческого совета, редактором «духовной страницы» альбома выпускников, волонтером по распоряжению средствами и вице-председателем сообщества по профилактике злоупотребления психоактивными веществами, а также репетитором для учеников младших классов.

Путь Меллоди к успеху напоминает типичную американскую историю в духе «из грязи в князи». Столетие назад выдающийся социолог Макс Вебер объяснил способность добиваться удивительных высот протестантской трудовой этикой. Он утверждал, что до Реформации³² работа считалась неизбежным злом, но в 1500-е годы благодаря учению Мартина Лютера на нее стали смотреть как на призвание. Быть хорошим протестантом означало взять на себя моральное обязательство служить обществу посредством полезного труда. Целеустремленность и дисциплина стали восприниматься добродетелями; праздность и расточительство – пороками. Возможно, именно поэтому сегодня многие готовы положить жизнь на алтарь бурной деятельности и молиться верховному жрецу по имени упорство. Тем не менее то, какую дистанцию нам удастся преодолеть, определяется не объемом затрачиваемых усилий, а, скорее, возможными результатами.

Не так давно экономисты Саша Бекер и Людгер Войсманн решили проверить, насколько сильным оказалось влияние Реформации в общей перспективе – оказала ли она воздействие на достижения населения? В ходе исследования они обнаружили, что с распространением протестантского учения целый ряд стран смог похвастаться заметным экономическим ростом. Однако причиной тому не всегда становилось повышение эффективности труда их жителей.

На большей части территорий, где укоренился протестантизм, доминирующей религией исторически было католичество. В ту пору католическая церковь тщательно контролировала процесс изучения Библии, и принципы учения, как правило, усваивались прихожанами в устной форме в стенах церкви. Однако Мартин Лютер все изменил: именно он создал первый, имевший огромное значение, перевод Библии на немецкий язык и издал распоряжение учить всех школьников читать Священное Писание. Это привело к тому, что людям пришлось развивать навык чтения, который, в свою очередь, позволил им получать множество новой информации и, следовательно, изучать необходимые темы намного быстрее, чем раньше. По мнению Бекера и Войсманна, движущей силой протестантской Реформации стала не столько трудовая этика, сколько повышение уровня грамотности.

Взгляните на два приведенных ниже графика, демонстрирующих количественное соотношение протестантов в разных странах по состоянию на 1900 год. На первом графике показан валовой внутренний продукт на душу населения, на втором – доля грамотного населения. За исключением нескольких североевропейских стран (подробнее мы поговорим о них немного позже) положительные корреляции почти идентичны.

В странах с небольшим количеством протестантов, например, в Бразилии, Италии и Мексике, экономический рост и грамотность остались довольно низкими. В тех же государствах – от Германии до Великобритании и Швеции, – на которые Реформация оказала существенное влияние, уровни экономического развития и грамотности оказались выше.

Разумеется, невозможно прийти к причинно-следственным выводам, глядя на корреляции между небольшим числом стран, отличающихся друг от друга в огромном количестве аспектов, поэтому Бекер и Войсманн сосредоточили внимание на естественном эксперименте³³, изучив 450 графств Германской империи. Исследователи установили, что сердцем протестантской Реформации был город Виттенберг, в котором вел Мартин Лютер свою деятельность. До этого удаленность тех или иных графств Германской империи от Виттенберга никак не отражалась на их прогрессе в плане экономики или образования, но, поскольку под влияние протестантского учения чаще попадали люди, проживающие в непосредственной близости от Виттенберга, экономисты Бекер и Войсманн получили возможность проверить, действительно ли именно этот фактор стал причиной того, что они добивались особого успеха.

В результате выяснилось следующее: чем ближе графства были расположены к центру протестантского движения, тем выше был средний доход и уровень грамотности их населения. Интересно, что без учета уровня грамотности удаленность от Виттенберга не имела связи с величиной дохода. Тот факт, что близость к центру протестантской Реформации влекла за собой рост оплаты труда, полностью объяснялся улучшением способности населения читать и писать³⁴.

Из этих данных можно извлечь огромный урок. Прогресс, причину которого мы часто видим в усердии, иногда бывает обусловлен развитием интеллекта. Для обучения недостаточно одних лишь когнитивных способностей, и все же они необходимы. Базовая грамотность позволяет людям использовать навыки, формирующие сильный характер, более эффективно, а именно: становиться проактивными и учиться больше и быстрее. Как правило, преуспевают в этом те, кто совершенствует свою способность поглощать новые идеи и отфильтровывать старые.

Когнитивные навыки, помогающие нам принимать и понимать поступающую информацию, учат нас действовать по принципу морской губки, благодаря чему мы приобретаем способность добиваться более высоких результатов. Иногда, перефразировав отрывок из мюзикла «Гамильтон»³⁵, можно достичь гораздо большего, чем написав собственный. Именно так пришла к успеху Меллоди Хобсон.

Героиня и исследовательница

Меллоди научилась читать во втором классе. В том году она победила в конкурсе на написание рассказа, и в качестве приза ей вручили книгу «Паутина Шарлотты»³⁶. Сначала девочка осилила только первую главу книги, и это стало для нее большим успехом, однако затем решила прочитать ее от корки до корки, а еще узнать значения незнакомых ей слов.

С годами желание Меллоди впитывать новую лексику и все происходящее вокруг только усилилось. В определенный момент это привело к тому, что она отправилась на летнюю стажировку совместно с Джоном Роджерсом, основавшим в свое время одну из крупнейших инвестиционных фирм. Каждое субботнее утро Джон читал газету за столиком в McDonald’s, а Меллоди приходила туда, даже если уже позавтракала. Именно тогда и начался ее путь изучения фондового рынка. «Она прониклась живым интересом к инвестициям, и спустя очень короткое время уже знала об Уоррене Баффетте столько же, сколько и я, – рассказывает Джон. – Она буквально впитывала любую информацию, которая ее увлекала. Этим она напоминала губку».

«Губчатость» Меллоди была первым качеством, которое я отметил при знакомстве с ней. Впервые я встретил ее десять лет назад, когда меня пригласили выступить с презентацией одного исследования перед группой особо важных персон. Среди них были оскароносные режиссеры, миллиардеры из сферы технологий и других знаменитые люди, но больше всего вопросов задавала именно Меллоди – и единственная из всех делала записи. В поиске и поглощении информации Меллоди попросту не было равных. Увлеченность этой женщины была не просто формой любопытства: она отличалась высокой степенью развития особого навыка, который специалисты в области общественных наук называют «поглотительной способностью».

Под этим понимается основанное на двух ключевых навыках умение принимать во внимание, оценивать, усваивать и применять новую информацию. Суть первого из них состоит в том, как человек воспринимает информацию: лишь реагирует на то, что случайно попадает в его поле зрения, или же проявляет проактивность, намеренно ища новые знания, навыки и концепции? Второй заключается в цели, которую человек преследует, производя отбор: сосредоточен ли он на том, чтобы просто потешиться чем-то интересным, или стремится ускорить личностный рост?

Быть реактивным и руководствоваться желаниями своего эго – это верный способ превратить процесс обучения в избегание. При таком подходе люди часто попадают в ловушку «защитного пузыря»: ограничивают себе доступ к новой информации и отрицают любой поток входящих данных, который способен нарушить их сложившуюся картину мира.

Если же человек проявляет проактивность, то перед ним открывается дверь, ведущая к большему объему информации. Он не просто становится пассивным потребителем – он активно ищет обратную связь. Тем не менее, наталкиваясь на негатив, он его отсеивает, потому что это кажется ему слишком неприятным. Подобные люди невосприимчивы к конструктивной критике. Они как тефлон: к ним ничего не прилипает.

Когда человек делает выбор в пользу реактивности и стремится расти над собой, обучение становится для него еще более эффективным. Задавшись целью развиваться, люди начинают обучаться по принципу глины: проявляют понятливость и обучаемость, не боятся критики, принимают дискомфорт и способны пропускать через себя любые данные, которые помогают им самосовершенствоваться. Однако есть и одно но: такие люди поглощают только легкодоступную информацию. Больших успехов они не добиваются до тех пор, пока кто-нибудь не задаст им нужное направление. Такие люди редко берут контроль над обучением в свои руки – их личностный рост напрямую зависит от указаний со стороны.

Оптимальный подход заключается в том, чтобы одновременно ставить в приоритет и проактивность, и личностный рост. Именно тогда человек начинает обучаться по принципу морской губки: проявляет инициативу, желая совершенствоваться и приспосабливаться. Особенно это важно для тех, на чьем пути разбросано множество препятствий. Двое молодых спортсменов из Африки испытали это на собственном опыте.

Бунтарь без тренера

Джулиус Йего и его старший брат выросли в кенийской деревне, где не было ни электричества, ни машин. Они любили соревноваться – например, бросали палки, чтобы выяснить, кто кинет дальше. Перейдя в старшие классы, Джулиус загорелся желанием стать выдающимся метателем копья – вот только у него не было доступа ни к подходящим для тренировок помещениям, ни к хорошим тренировочным программам, ни к необходимому снаряжению. Не было даже тренера. И все же Джулиус начал практиковаться самостоятельно, изо всех сил стремясь научиться всему сам. По сравнению со своим главным соперником он находился в крайне невыгодном положении.

Ихаб Абдельрахман вырос в одной из бедных деревень Египта, в семье, которая была совершенно равнодушна к спорту. До семнадцати лет он лишь изредка играл в футбол, но затем один из учителей предложил Ихабу попробовать свои силы в метании копья, и в результате тот победил в первых же своих соревнованиях. Всего спустя два года он завоевал серебряную медаль на чемпионате мира среди юниоров.

В теории между Джулиусом и Ихабом много сходства. Оба они выходцы из африканских населенных пунктов, где было мало возможностей, и спорт стал для них билетом в лучшую жизнь. К тому же обоим нравился футбол – до тех пор, пока они не открыли для себя легкую атлетику и метание копья. Однако на деле эти два парня были совершенно не похожи, как Давид и Голиаф.

Метание копья требует очень большой силы. В свое время один опытный тренер сказал следующее: «…у Ихаба отличные данные. Он крупный, сильный – просто рожден для метания». Ихаб был прирожденным спортсменом: рост – 194 см, вес – 96 кг. Джулиус же такими физическими преимуществами не отличался: рост у него был примерно 175 сантиметров, а весил он всего 85 килограммов. Назвать его одаренным также было нельзя. Чтобы победить Ихаба, ему нужно было стать неординарным атлетом, и помочь ему могло лишь самосовершенствование.

В 2010 году, после семи лет тренировок, Джулиус наконец-то получил возможность посоревноваться с Ихабом на чемпионате Африки. Он завоевал бронзовую медаль, а Ихаб – золотую. Даже в его худшем броске копье улетело дальше, чем в лучшем у Джулиуса.

На следующий год, во время Африканских игр, Джулиус, как обычно, наклонился, чтобы поднять свое копье, затем встал, отвел руку назад и побежал к линии. Однако, вытянув руку и метнув копье, он споткнулся.

Затем, восстановив равновесие, Джулиус увидел, что его копье пролетело расстояние, примерно равное длине футбольного поля. Это был рекорд – причем не только личный, но и национальный. В результате Ихаб занял пятое место, а Джулиус – первое. На этот раз его худший бросок оказался лучше самого удачного броска Ихаба. Давид победил Голиафа.

Рассмотрим траекторию пути Джулиуса в сравнении с траекторией Ихаба и других наиболее выдающихся легкоатлетов, участвовавших в чемпионате мира среди юниоров в 2008 году и до этого ежегодно соревновавшихся в метании копья. С течением времени их прогресс замедлялся, останавливался и даже переходил в регресс – но только не у Джулиуса. На протяжении всего этого периода он не просто стабильно добивался успехов, но и увеличивал скорость самосовершенствования.

ЛИЧНЫЕ РЕКОРДЫ В МЕТАНИИ КОПЬЯ

* —³⁷

** —³⁸

Конечно, Ихаб тоже учился. После наградной поездки в Финляндию, которая считается мировой столицей метания копья, он начал работать с одним из лучших тренеров: прислушивался к его советам, улучшал свои навыки и скорость. Вот только действовал он, скорее, по принципу глины, нежели морской губки: его подход был не проактивным, а реактивным. Когда ему снова понадобилась поездка в Финляндию, родной Египет отказался оказать ему финансовую поддержку, и тогда Ихаб не проявил инициативы, перестав тренироваться. Возобновил занятия он лишь спустя целых пять месяцев.

В отличие от Ихаба Джулиус решил сам контролировать свое развитие. Когда окружающие спрашивали парня, кто его тренер, парень отвечал: «YouTube».

В 2009 году Джулиус пришел в интернет-кафе и стал смотреть видеосюжеты о самых выдающихся метателях копья. Внимательно наблюдая за их действиями, он получил возможность приступить к самостоятельной практике. «Мои тренировки изменились, – рассказывает чемпион. – Я понял, что метание копья требует особой техники, силы, гибкости, скорости и многих других аспектов, о которых я раньше не задумывался».

В 2015 году Джулиус победил на чемпионате мира среди юниоров. В тот год он метнул копье на 92,72 метра, и это стало лучшим броском за предыдущие 14 лет: лишь двоим легкоатлетам в мире когда-либо удавалось показать лучший результат.

Практиковался Джулиус всегда сам, за исключением нескольких месяцев тренировок в Финляндии. Он активно искал информацию, необходимую для саморазвития, но его физическая форма все еще не соответствовала стандартам. Джулиус был единственным легкоатлетом, кто, метая копье, нередко падал головой вперед и сгибал ноги в коленях, будто собираясь станцевать брейк-данс. Он впитывал множество информации, отфильтровывая то, что не подходило его уникальному стилю, а затем корректировал свой навык метания копья, чтобы в конечном счете стать первым в мире.

В 2016 году Джулиус с большими шансами на победу приехал на Олимпийские игры в Рио-де-Жанейро. К несчастью, он получил травму паха, поэтому в финале смог выполнить только один из шести возможных бросков. Тем не менее, метнув копье на 88,24 метра, парень все же обеспечил себе олимпийскую серебряную медаль.

Подход «сделай сам» действительно обладает высокой эффективностью в определенных видах обучения. К примеру, при выполнении какой-либо относительно механической задачи, такой как метание копья, путем освоения конкретных приемов можно добиться огромных успехов. Тем не менее во многих других сферах деятельности принцип морской губки скорее связан с готовностью фильтровать субъективные указания со стороны. Как мне довелось усвоить на начальном этапе карьеры, принимать обратную связь, накапливая информацию, не всегда бывает так легко, как может показаться на первый взгляд, а иногда она и вовсе отсутствует.

Суровая правда

Мое тело сигнализировало: «Тебе здесь не место». Взмокший от пота, дрожащий от мандража, я четко осознавал, что не имею никаких оснований находиться на сцене. В те времена я был стеснительным интровертом и начинал трястись, даже просто поднимая руку для ответа на уроке в школе. А когда еще не изобрели определитель номера, я нервничал, всего лишь снимая трубку телефона.

Тем не менее, став аспирантом, я твердо решил преодолеть страх публичных выступлений, причем как можно быстрее. Мне было некогда погружаться в мелководье экспозиционной терапии, поэтому я с головой нырнул в метод «наводнения» – вызвался выступить с несколькими гостевыми лекциями на занятиях моих друзей-студентов. Чтобы начать совершенствоваться, мне нужно было увидеть их реакцию. Однако, когда, прочитав свои лекции, я попросил друзей дать мне обратную связь, то услышал от них туманное «интересное содержание», «энергичная подача».

Когда люди имеют возможность сказать что-нибудь действительно полезное, они зачастую от этого воздерживаются. Даже своим друзьям мы, бывает, стесняемся сказать, что у них в зубах застрял кусочек пищи, путая вежливость с добротой. Быть вежливым – значит лишать человека обратной связи, чтобы он хорошо себя чувствовал сегодня. Быть добрым – значит искренне стремиться объяснить ближнему, как он может стать лучше завтра. Можно быть прямолинейным в содержательной части своих высказываний, и в то же время деликатным в подаче информации. «Не хочу тебя смущать, но, думаю, ты бы смутился еще больше, если бы никто так и не сказал тебе, что у тебя в зубах застрял кусочек брокколи».

Когда, начиная презентацию, вы говорите: «Доброе утро!» – и слышите реакцию: «Отлично сказано!» – то понимаете, что оказались в затруднительном положении. Чтобы помочь студентам преодолеть нерешительность, я раздал им анонимные анкеты для обратной связи. Мне хотелось стать губкой: впитать все, что думает аудитория, а затем отсеять бесполезное. Но я не и подозревал, что действую в корне неправильно.

Студенты буквально разгромили меня критикой: «Вы так нервно дышите, что напоминаете Дарта Вейдера». Позже я проходил собеседование на свою первую должность в одном из лучших университетов, но не получил ее. Причину мне лишь спустя месяцы наконец-то объяснил один из коллег: «Вам не хватает уверенности, чтобы внушать уважение студентам». Затем, через год, я впервые проводил занятия для командиров военно-воздушных сил США, и они меня жестко раскритиковали: «Ничего полезного узнать не удалось, но, возможно, хотя бы инструктор открыл для себя что-то важное». Таким образом, я прошел экспресс-курс деморализации посредством неконструктивной критики.

Выступать в качестве критиков или группы поддержки легко – куда сложнее быть тренером. Критик видит твои слабости и наносит удар по больному; доброжелатель обращает внимание на твои сильные стороны и хвалит за успехи. Тренер же сосредоточен на твоем потенциале, он помогает подопечным стать лучшими версиями себя.

Мне было необходимо отточить навык публичных выступлений, поэтому мне требовался эффективный механизм отсева бесполезных замечаний. Я решил строить все так, чтобы мои критики и доброжелатели стали моими тренерами. Когда-то я уже пытался это сделать, прося об обратной связи, однако, согласно результатам исследований, этот путь был ошибочным.

Вместо того чтобы требовать от людей оценки, лучше попросите у них совета. В то время как обратная связь заключается в описании того, насколько хорошо вы справились с выполнением своих задач в прошлом, совет перенаправляет внимание на то, как именно вы можете добиться большего успеха в будущем. В ходе различных научных экспериментов выяснилось, что подобное переключение побуждает людей вносить более интересные предложения и более конструктивные мнения³⁹. Дело в том, что суть совета – не фокусироваться на ошибках, а вести к правильному решению.

В определенный момент я заменил просьбу об обратной связи на предложение что-нибудь мне посоветовать⁴⁰: «Назовите один аспект, в котором мне стоило бы совершенствоваться». И неожиданно люди стали давать мне дельные советы! Например: «Не шутите, если не уверены, что шутка удачная». Оказывается, аудитория не всегда готова к юмору оратора, а потому, не слыша в ответ на свои шутки ничего, кроме тишины, я начинал волноваться сильнее. Или: «Начинайте лекцию с истории из своей жизни. Это покажет вас с более человеческой стороны». Я всегда стремился уделять больше внимания слушателям, а не себе, но в итоге дистанцировался от них, вместо того чтобы налаживать взаимосвязь.

Спустя десять лет практики я получил приглашение выступить на TED talk. Выйдя на сцену, я начал с истории о своей неудачной инвестиции в компанию Warby Parker, а первую шутку произнес через 42 секунды после начала выступления. И люди смеялись! Потом была еще одна шутка – она оказалась неудачной, – и в моем голосе несколько раз проступили нотки волнения (это даже слышно на записи), однако в целом публика приняла меня хорошо. В течение следующих пяти лет меня звали на круглую красную сцену⁴¹ еще трижды, и каждый раз мои выступления напоминали камео⁴² Дарта Вейдера.

После выступлений я всегда спрашивал ведущих, в чем мне стоило бы совершенствоваться. Я помнил, что не все советы обладают одинаковой ценностью и что чем больше точек зрения выслушиваешь, тем важнее фильтровать информацию. Но как же понять, каким источникам можно доверять, а каким нет?

Да пребудет с вами источник

Когда Меллоди Хобсон при поступлении в вуз разослала свое резюме в различные колледжи, то в итоге, к ее большому удивлению, получила приглашения от Гарвардского и Принстонского университетов. Затем, чтобы заманить Меллоди к себе, сотрудники Принстонского университета позвали ее на завтрак с высокопоставленными выпускниками. Ее посадили рядом с Биллом Брэдли, звездой НБА, который впоследствии стал сенатором США. Она засы́пала его вопросами, а он был настолько восхищен любознательностью девушки, что в результате стал ее наставником.

Однажды за обедом Билл отпустил в адрес Меллоди несколько жестких замечаний. Он рассказал, что, когда занимался баскетболом, то видел, как талантливые игроки выполняли все броски сами, не желая давать пас другим. По словам Билла, Меллоди было свойственно доминировать, и он посоветовал ей научиться себя контролировать, чтобы не стать игроком-индивидуалистом. Меллоди слушала это со слезами на глазах.

Нет ничего плохого в том, чтобы принимать критику близко к сердцу – такая реакция лишь означает, что вы относитесь к ней серьезно. Расстроиться в подобной ситуации – не значит показать слабость или встать в позицию защиты, по крайней мере при условии, что процессу обучения не мешает ваше эго.

Ключ к «губчатости» заключается в умении определять, какую информацию поглощать полезно, а какую нет; иными словами, чему и кому доверять. Лично я обычно выделяю три критерия надежности источника информации: неравнодушие, компетентность, личное знакомство.

Каким источникам стоит доверять

Если человек к вам равнодушен, то учитывать его реакцию на вашу деятельность не стоит. Если он не обладает достаточной квалификацией, чтобы оценить выполненную вами задачу, или не понимает ваш потенциал, его точку зрения вполне можно проигнорировать или даже доказать, что он ошибается. Но если вы ему не безразличны, он разбирается в вашей сфере деятельности и осознаёт ваши способности, то это именно тот человек, который способен предоставить информацию, которая поможет вам расти над собой. Это не значит, что необходимо принимать всю конструктивную критику, которую он выскажет, и соглашаться с ней. Однако, стараясь понять, что подтолкнуло аудиторию к определенной реакции, вы сможете накопить ценные выводы о том, как в следующий раз побудить людей отреагировать по-новому.

Обдумывая предостережение Билла Брэдли о том, что она становится индивидуалисткой, Меллоди вспомнила, что получить обратную связь или совет – это огромная привилегия. Она подумала: «Если я начну плакать, он больше никогда ничего мне не посоветует». Меллоди осознала, что наставник специально уделил время тому, чтобы высказать свое жесткое высказывание, из лучших побуждений, поскольку верил в ее потенциал и хотел помогать ей совершенствоваться. В компетентности Билла сомневаться не приходилось: бывший спортсмен и уважаемый политик, он отлично знал, чем опасны индивидуалисты, не желающие никому давать пас. Что касается понимания и неравнодушия, его тоже было предостаточно: как наставник Меллоди он четко осознавал, какими достоинствами и недостатками она обладает.

Сумев сдержать слезы, Меллоди решила спросить у Билла совета, как ей нужно совершенствоваться. Она поняла, что быть индивидуалисткой – это не столько проявление слабости, сколько чрезмерное – или неправильное – использование своих сил. У Меллоди была очень ярко выражена способность к освоению нового, а своим стремлением учиться она иногда ненароком подавляла окружающих. Девушка осознала, что ей необходимо научиться определенным образом подстраивать свою жажду познания под обстоятельства.

Конструктивная реакция Меллоди на критику замотивировала Билла продолжать ее обучение, и в дальнейшем их взаимодействие привело к огромным успехам. Спустя несколько лет он представил ее основателю Starbucks, и тот пригласил ее стать членом их совета директоров. Также именно Билл вел Меллоди к алтарю в день ее свадьбы: позже девушка поделилась, что он стал для нее отцом, которого у нее никогда не было.

Многим не удается извлечь пользу из конструктивной критики, потому что они реагируют на нее слишком бурно и преуменьшают значимость высказанных им замечаний. Меллоди решила поступить противоположным образом и убедила себя в том, что настоящие чемпионы должны уметь адаптироваться. Она решилась отступиться от привычной для себя рутины и начала проявлять интерес к окружающим, используя свою способность к освоению нового, чтобы задавать людям вопросы, узнавая о них все больше. Ее идея состояла в том, чтобы помогать другим расти над собой, влияя на них жесткой критикой, основанной на благих побуждениях, как ее наставники когда-то помогали ей. Это стало важнейшим преимуществом Меллоди. В результате, уже будучи членом совета директоров, она заработала репутацию человека, который побуждает сотрудников мыслить шире и глубже, а также наставника, всегда готового преподнести правду. И я наблюдал это своими глазами.

Недавно Меллоди присутствовала на одном из моих выступлений. Когда я закончил, ее коллеги похвалили меня банальными однотипными фразами, но я был уверен, что сама она даст мне куда более ценные наставления. Так и вышло: Меллоди подозвала меня, готовясь поделиться своими записями, и преподнесла важный урок. Он заключался в следующем: мне была необходима более понятная сквозная идея, чтобы слушатели не теряли нить моего повествования. Меллоди пришла не просто впитать информацию и использовать ее для себя – она хотела удостовериться, что у других слушателей тоже получится усвоить и применить то, о чем я говорю. Именно эту особенность морских губок я люблю больше всего.

__________

В определенный момент морские губки стали отдельным видом живых существ – мы не их потомки. Но, думаю, для человечества такие предки были бы весьма ценными.

Изучая эти организмы, я с восхищением узнал о еще одной их особенности, даже более удивительной, чем умение впитывать все вокруг, – способности созидать. Губки не просто отфильтровывают токсины, но еще и вырабатывают вещества, которые оберегают и продлевают их жизнь с помощью своих противораковых, антибактериальных, антивирусных и противовоспалительных свойств. Вещества, полученные из морских губок, обитающих в Карибском море, в свое время помогли достичь невероятного прорыва в лечении ВИЧ, герпеса и лейкемии. Химические соединения, добытые из японских морских губок, стали основой для создания препаратов, используемых в ходе современной химиотерапии: с их помощью останавливают деление клеток и продлевают жизнь женщинам, страдающим запущенным раком молочной железы. Пептиды, полученные из морских губок Антарктики, с большой долей вероятности скоро станут одним из эффективнейших средств лечения малярии.

Несмотря на последние достижения, свой самый выдающийся вклад морские губки внесли примерно полмиллиарда лет тому назад. На протяжении долгих десятилетий ученые считали, что с ходом истории новые виды животных появлялись по мере увеличения количества кислорода в океанских водах. Однако, согласно результатам последних исследований, зарождению новых видов поспособствовали в том числе и морские губки: отфильтровывая из воды вещества органического происхождения, они обогащали океан кислородом, помогая появляться на свет новым видам животных. Таким образом, эти организмы несут частичную ответственность за формирование всего сегодняшнего многообразия жизни. Кто знает: возможно, если бы не губки, могло бы не быть и человека.

«Губчатость» подразумевает проявление не только проактивности, но и просоциальности. Правильное применение этих навыков заключается не просто в поглощении информации, позволяющем личности расти над собой, но и в готовности использовать ее для помощи в совершенствовании и другим людям.

Глава 3. Антиперфекционисты. Как найти золотую середину между совершенством и несовершенством

 
Во всем всегда есть недостаток, трещина,
однако именно через нее проникает свет.
 

Леонард Коэн⁴³

Тадао Андо получил известие о землетрясении в Японии, где находился его дом, когда он был уже практически на другом конце земного шара. Узнав об этом, он с тяжелым сердцем поспешил в аэропорт и вылетел из Европы первым подходящим рейсом. Уже пересев на пароход до города Кобе, мужчина буквально физически ощущал, насколько медленно тянется каждая секунда. Больше всего его беспокоило не состояние дома: ему хотелось удостовериться, что все в порядке с сообществом, членом которого он являлся. Ранее эти люди доверили ему спроектировать несколько зданий, в числе которых был жилой комплекс, расположенный на крутом склоне, а также буддийский храм.

У Андо были веские причины волноваться: специального архитектурного образования он не имел. Он родился в начале 1940-х годов; семья его была очень бедной, и жил он с бабушкой в нагае – маленьком одноэтажном деревянном домике. Когда от студеного зимнего ветра, проникавшего в дом через разбитые окна, его начинала бить дрожь, Андо убегал в небольшую столярную мастерскую на другой стороне улицы, где проводил бесчисленные дни и ночи за изготовлением деревянных лодок, выдуванием стекла и работой с металлом. Он мечтал создавать здания.

Не имея средств для поступления в колледж, Андо решил обучиться архитектуре самостоятельно. Соглашаясь на случайные разовые работы, чтобы получить возможность оплачивать жилье, он стал с большим вниманием изучать окружавшие его строения. Также Андо брал у друзей книги по архитектуре, чтобы узнать, как с течением времени менялись стройматериалы, развивалась техника и формировались различные стили. Помимо этого, он оттачивал навыки рисования, тщательно копируя эскизы зданий.

В конечном счете Андо развил свои способности до такой степени, что смог получить лицензию архитектора. Когда в 1995 году в Кобе произошло землетрясение, там располагались десятки спроектированных им зданий – все они находились в зоне тектонического разлома. К несчастью, когда стихия утихла, выяснилось, что число погибших превышает 6000 человек. Были уничтожены целые районы, около 200 тысяч зданий превратились в руины.

Прибыв в город, Андо начал мрачно осматривать разрушения. Он отважно ехал по искореженной дороге, объезжая все еще охваченные пламенем линии электропередачи; пролезал через обломки разрушенных до основания многоэтажек… Каково же было его удивление, когда он понял, что ни одно из 35 спроектированных им зданий не пострадало. Осматривая их, он не увидел даже хоть сколь-нибудь заметных трещин.

Тадао Андо – единственный архитектор в истории, удостоенный всех четырех престижных архитектурных премий. Этого человека, известного как «мастера света и бетона», уважают за то, что он первым стал продвигать концепцию минималистичных, устойчивых строений (от обычных жилых домов до храмов и музеев), как бы подчеркивающих окружающий их мир природы. Здания, спроектированные Андо, описывают как удивительно сейсмостойкие, а их дизайн называют визуальным хайку⁴⁴.

Когда я размышлял о качествах, присущих выдающимся архитекторам, первым мне в голову пришло понятие «перфекционизм», ведь для создания шедевра необходимо особое внимание к деталям, не говоря уже о том, чтобы сделать его устойчивым к воздействию землетрясений. Если работать над проектом с недостаточным усердием, то в итоге он окажется несовершенным, а здание подвергнется риску обрушения. Тем не менее позже я узнал, что ради бескомпромиссности архитекторы бывают вынуждены идти на компромиссы и что в этом деле Тадао Андо нет равных.

Андо высоко ценят за способность извлекать из ограниченных пространств и небольшого бюджета максимальную пользу. Он хорош в этом как раз потому, что полностью отрицает идею перфекционизма. Андо знает: чтобы добиться дисциплинированности в одних аспектах, нужно позволить себе свободу в других. Одна из его особенностей заключается в умении подчинять себя определенным правилам: когда возникает необходимость принять решение, стоит ли стремиться к лучшему или в конкретной ситуации можно довольствоваться просто хорошим результатом. Для Андо это зачастую означает выбор в пользу прочности и красоты дизайна строения, но уступки в плане комфорта. Его фирменный стиль – придирчивость к форме и лояльность к недостатку функциональности.

Когда Андо проектировал свое второе в жизни здание, площадь участка земли, с которым он работал, была меньше 20 квадратных метров. Даже если бы архитектор захотел достичь совершенства, ему бы помешала ограниченность пространства, а потому ему пришлось смириться с тем, что при проектировании будут допущены принципиальные изъяны. Андо решил построить маленькую бетонную коробку без окон, но с крышей, пропускающей естественный свет сверху. «Сумев соблюсти все тонкости, касающиеся вентиляции, освещения и воздействия солнечного света, – рассказывает Андо, – я посчитал, что решение вопроса функциональности нужно предоставить будущему жильцу».

В результате, чтобы попасть из одной спальни в другую, в этом доме было необходимо, невзирая на погоду, пройти по внутреннему двору, не имеющему потолка – иными словами, в дождливые дни для этого пришлось бы использовать зонт. Позже проект этого здания стал участником конкурса на получение архитектурной премии. Один из судей прокомментировал его так: «Наградить следует не архитектора, а того, кто отважился поселиться в таком доме и способен в нем выживать».

Андо принял эти недостатки, потому что не хотел жертвовать собственным ви́дением городского партизанства: он желал создать хорошо спроектированный, долговечный оазис в центре города. Снабдив дом глухой фасадной стеной, ограждающей его хозяев от внешнего мира, архитектор защитил строение от внешнего безобразия и суматохи, а открыв внутренний двор небу, добился взаимосвязи дома с природой. Несмотря на все недостатки здания, Андо получил за него главную награду архитектурного конкурса – именно это достижение и положило начало его карьере.

Обычно мы связываем эстетическое и техническое мастерство со стремлением к безупречному результату, однако, изучая привычки выдающихся дизайнеров, танцоров и пловцов, я обнаружил, что суть раскрытия потенциала кроется вовсе не в погоне за совершенством, а в терпимости к недостаткам. Она свойственна не только новичкам – это неотъемлемая часть процесса совершенствования, благодаря которому рождаются специалисты своего дела, никогда не перестающие расти. Чем дальше заходит развитие, тем отчетливее человек понимает, с какими несовершенствами бывает можно и нужно смириться.

Чего не понимают отличники

В детстве мама часто говорила мне, что будет гордиться мной вне зависимости от оценок – но только при уверенности, что я стараюсь изо всех сил. Затем она обычно добавляла: «Но если ты не получишь пятерку, я пойму, что ты сделал не все от тебя зависящее». Она произносила эти слова с улыбкой, но я все воспринимал всерьез: «Нельзя довольствоваться ничем, кроме совершенства».

Конечно, желание избегать ошибок в стремлении к успеху – это совершенно нормально. К примеру, вы бы вряд ли хотели попасть на операционный стол к кардиохирургу, который привык выполнять свою работу спустя рукава. Однако перфекционизм поднимает наши ожидания на совершенно другой уровень. И я сейчас не имею в виду те случаи, когда кандидаты на собеседованиях заявляют, что их главная слабость кроется в излишнем стремлении к совершенству. Нет, речь идет о более существенной крайности.

Перфекционизм – это желание быть безупречным. Его цель – полное отсутствие дефектов: никаких ошибок, недостатков, поражений. Такой подход любил, например, один мой одногруппник в колледже: он так гордился своим идеальным результатом за тест SAT⁴⁵, что взял себе адрес электронной почты IGot1600⁴⁶ (англ. «я набрал 1600»). Тот же подход используют люди, в резюме которых даже спустя десять лет после выпуска из школы все еще значится средний балл аттестата, или публичные личности в социальных сетях, которые выставляют напоказ онлайн безупречные стороны своей жизни, стыдливо пряча физические и душевные шрамы.

Доказано, что уже на протяжении многих лет перфекционизм все шире и шире распространяется в США, Великобритании и Канаде. Ситуацию, очевидно, усугубило появление социальных сетей, однако действительно резкий скачок увлеченности перфекционизмом начался в 1990-е годы, то есть в те времена, когда еще никто не публиковал в интернете фото с фильтрами. В сегодняшнем мире, где насаждается идея соревнования, молодое поколение все чаще подвергается давлению со стороны родителей, которые требуют от него безупречных результатов, а также сталкивается с жесткой критикой, когда не соответствует ожиданиям. Дети привыкают к тому, что могут заслужить высокой оценки, лишь будучи идеальными. Любая ошибка становится ударом для их самооценки – я знаю об этом не понаслышке.

Победив в викторине по теме «Путешественники», я ругал себя за то, что неправильно ответил на один из вопросов: «Как же я мог забыть, что морской путь в Индию был открыт не Магелланом, а Васко да Гамой?» Пройдя в финал турнира по Mortal Kombat⁴⁷ и выиграв пожизненный абонемент в местный кинотеатр, я даже не праздновал: «Третье место – второе среди проигравших». Получив высокий балл за тест по математике, я был разочарован: «Всего 98? Недостаточно хорошо».

Перфекционистам отлично удается решать прямолинейные, шаблонные проблемы. В школе они получают хорошие оценки за тесты, в которых для каждого вопроса нужно выбрать единственный правильный ответ, а также за задания по заполнению пропусков – все это позволяет перфекционистам просто пересказать ранее усвоенную информацию. «Мраморное архитектурное членение оформлено тонкой сине-серой лепниной из пьетра-серены». Понятия не имею, что означает эта фраза, но она не идет у меня из памяти с тех самых пор, как я готовился к экзаменам на первом курсе.

Что касается реального мира, то он намного более многозначен. За пределами предсказуемого и поддающегося контролю кокона академических экзаменов желание отыскивать единственно правильный ответ может принести вред. Так, в ходе метаанализа учеными было установлено, что в среднем никакой корреляции между перфекционизмом и результатом выполненной работы нет. Согласно исследованию, когда дело доходит до решения конкретных задач, перфекционисты справляются с ними не лучше остальных, а иногда и хуже. Навыки и склонности, побуждающие людей стремиться к самым высоким оценкам в старших классах или колледже, после выпуска могут оказаться совершенно ненужными.

Многие мастера своего дела начинают свой путь со средних показателей в школьных табелях успеваемости. К примеру, в ходе изучения биографий выдающихся мировых скульпторов выяснилось, что большинство из них в школьные годы были совершенно заурядными: две трети из них окончили школу с четверками и тройками. Примерно то же самое было обнаружено и при сравнении наиболее влиятельных американских архитекторов с теми, кому не удалось добиться в этой сфере значительного успеха. Как выяснилось позже, среди первых было мало бывших отличников: в основном они учились средне. А их коллеги-перфекционисты, хоть и получали блестящие оценки в колледжах, спроектировать по-настоящему интересных зданий так и не смогли.

Спираль перфекционизма

Согласно данным исследований, в своем стремлении к безупречности перфекционисты совершают ошибки в трех аспектах. Во-первых, они зацикливаются на деталях, которые не имеют особой ценности. Им так хочется найти верное решение для различных незначительных задач, что не хватает дисциплины для обращения к по-настоящему важным проблемам. Такие люди, как говорится, за деревьями леса не видят. Во-вторых, перфекционисты избегают непривычных ситуаций и трудных заданий, ведь работа над ними может привести к ошибкам. В результате вместо того, чтобы развивать новые навыки, они лишь оттачивают небольшое число уже имеющихся. В-третьих, совершая ошибку, перфекционисты ругают себя, а поэтому с трудом извлекают из нее какой-либо урок. Они не понимают, что цель анализа собственных промахов состоит не в том, чтобы пристыдить себя, а чтобы получить новые знания для будущего развития.

Если бы перфекционизм был медицинским препаратом, то на этикетке был бы обозначен следующий побочный эффект: «Внимание! Может приводить к задержке роста». Стремясь к совершенству, мы попадаем в ловушку туннельного зрения. Это происходит именно из-за желания избегать ошибок: оно мешает нам увидеть более значимые проблемы и заставляет ограничиваться все меньшим числом навыков для совершенствования.

Даже если вы не считаете себя перфекционистом, то с вами, возможно, все же случалось что-то из перечисленного выше. Дело в том, что, посвящая себя проектам, имеющим особое значение, человеку свойственно испытывать желание вновь и вновь перепроверять и корректировать результат, добиваясь максимальной идеальности. Однако, когда впереди ждет долгий путь, лучшим вкладом в его преодоление станет осознание, что совершенство представляет собой мираж. Недостатки – это нормально, и с ними следует учиться мириться.

Бетон и его особенности

Одна японская легенда гласит, что как-то жил на свете юноша, который искал себе наставника, чтобы он научил его проводить чайную церемонию. Когда он нашел подходящего человека, тот решил проверить будущего ученика, попросив его прибраться в саду. Юноша полол сорняки и сгребал в кучу опавшие листья до тех пор, пока земля вокруг не стала девственно чистой. И все же, осмотрев результаты своей безукоризненной работы, он решил, что чего-то не хватает. Тогда он подошел к сакуре и встряхнул дерево – на землю упало несколько лепестков. Так, сумев увидеть красоту в несовершенстве, юноша показал, что готов стать мастером.

Эта легенда восходит корнями к шестнадцатому веку, когда в японской чайной церемонии произошла весьма существенная перемена: вместо безупречной дорогой посуды стали использовать чаши со сколами и повидавшие виды чайники. Эта практика получила название «ваби-саби».

Уважать красоту несовершенства – это настоящее искусство. И суть здесь вовсе не в том, чтобы формировать недостатки намеренно – важно научиться принимать те из них, что являются неизбежными, признав, что они не лишают предметы или действия возвышенности. Именно такой ориентир выбрал в своей работе и жизни Тадао Андо. Он антиперфекционист: ему свойственно тщательно подходить к выбору аспекта, над которым он собирается как следует поработать.

Если спросить Андо о его школьных годах, то он расскажет, что учился плохо, зато непревзойденно мирился с несовершенством своих оценок. В старших классах, несмотря на страсть к архитектуре, особых успехов он в этой сфере не показал. К тому же, даже если бы Андо мог позволить себе обучение в архитектурной школе, его бы не приняли туда из-за низкой успеваемости, поэтому он решил стать профессиональным боксером.

Он продолжил оттачивать способность принимать несовершенство уже на ринге. В боях не было ничего даже близкого к безупречности: ему неизбежно приходилось получать удары. Он понял, что, если хочет побеждать, ему нельзя уделять лишнее внимание деталям, бояться собственных недостатков и избегать вызовов. К тому же ранить себя, занимаясь самобичеванием, не было никакого смысла: с нанесением ударов на ура справлялись его оппоненты. Защищая от них лицо и голову, Андо приходилось оставлять другие участки тела открытыми, подставляя их под чужие кулаки. «В боксе нужно идти навстречу опасности – только так ты выжмешь из себя максимум и в результате победишь, – делится Андо. – Проектирование зданий требует такого же подхода […] Этот дополнительный шаг в неизвестность предельно важен».

Спустя два года практики Андо ушел из бокса, чтобы начать самостоятельно изучать архитектуру и совершенствовать свое ви́дение. Он отказался от стремления к идеалу, заменив формулировку «безупречно» на «безупречно приемлемо». Андо намеревался строить свои здания из бетона – материала, которым другие архитекторы пренебрегали, потому что он имел серьезные недостатки с точки зрения эстетики. Андо же привлекали в нем прочность и «необычная шероховатость». Поскольку на начальном этапе карьеры бюджета на то, чтобы чем-то покрывать бетон, ему не хватало, он решил оставлять его в первозданном виде.

В результате голый бетон стал визитной карточкой Андо. На каждой такой стене можно заметить несовершенства: линии швов и отверстия пузырьков. Поэтому, чтобы они не отвлекали наблюдателя от окружающей красоты, он аккуратно разглаживал поверхность, добиваясь текстуры шелка или кашемира. Как однажды выразился один из подрядчиков, Андо хотел, чтобы бетон «будто вибрировал, разглаживаясь, как сливочное масло». На вид материал все еще казался несовершенным, но все же приемлемым – ведь на ощупь он был безупречно гладким.

Знаменитые бетонные стены Андо можно увидеть в Церкви Света – одном из его самых знаменитых проектов. За основу дизайна он взял то, что большинству архитекторов показалось бы слабым местом: отверстия в бетоне, оставляющие торец здания открытым. Они имеют по-настоящему замечательное назначение: пропускают внутрь поток света в виде креста. К разочарованию Андо, служители церкви посчитали, что из-за свежего воздуха, проникающего через эти отверстия, в здании будет слишком холодно, поэтому ему пришлось пойти на компромисс и установить в них стекла. Он все еще надеется однажды убрать их и шутит, что, увидев его, священники каждый раз умоляют оставить их на месте.

Мировоззрение ваби-саби позволяет переключать внимание с недосягаемого идеала на достижимые стандарты, которые можно корректировать с течением времени. Однако видеть красоту в несовершенстве не так-то просто – уж я, человек, стремящийся исцелиться от перфекционизма, знаю это не понаслышке.

В поисках «правильных» несовершенств

После того как я почти целое лето провел за видеоиграми, рассерженная мама отвела меня в местный бассейн. Взглянув на самый глубокий участок, я увидел, как по трамплину для прыжков в воду с необычайной грацией идет спасатель. Затем он вдруг подпрыгнул и, свернувшись калачиком, два раза повернулся в воздухе. Войдя в воду, он не оставил за собой ни малейших брызг. Я был восхищен.

Остаток лета я потратил на обучение нескольким базовым видам прыжков в воду и даже решил принять участие в осенних соревнованиях среди старшеклассников-новичков. Тренером нашей команды был Эрик Бест, который в дальнейшем подготовил многих олимпийских чемпионов. Он тогда сказал мне, что у него есть для меня две новости: хорошая и плохая. Плохая заключалась в том, что прыжки в воду требуют грации, гибкости и взрывной силы. Я же передвигался, словно монстр Франкенштейна, до пальцев ног мог достать, лишь согнув колени, а прыгать в воду умел хуже пожилой бабули своего тренера. «Простите, вы сказали, что есть и хорошая новость?» – спросил тогда я.

Да, хорошая новость у Эрика была. Его не волновал уровень моей подготовки: он никогда не лишал шанса тех, кто проявлял рвение. К тому же прыжки в воду были спортом для отщепенцев: им в основном занимались те атлеты, чьи рост, скорость и сила не соответствовали стандартам других дисциплин. По прогнозам тренера, к концу учебы в школе я мог стать финалистом чемпионата штата – если, конечно, приложу необходимые усилия.

Эти слова разожгли во мне огонь. Хотя на тот момент я выполнял прыжки только начального уровня, меня поглотило желание научиться делать это безупречно. Каждый раз в конце тренировки я умолял тренера: «Ну можно еще один раз?»

Эрик вынужден был чуть ли не насильно вытаскивать меня из бассейна. Мне не хотелось уходить до тех пор, пока я не избавлю свои прыжки от всех недостатков.

Судьи оценивают прыжки в воду, равняясь на идеал, и баллы могут снять за любое отступление: за «недокрут» или «перекрут»; за то, что прыгун оказался слишком близко или слишком далеко от доски; за то, что у него не получилось коснуться пальцев ног или вытянуть носки; за даже небольшое количество брызг… Оттолкнуться, свернуться в клубок и войти в воду требовалось безукоризненно.

Я думал, что перфекционизм станет для меня преимуществом, но на деле он лишь мешал. Я долгими часами учился входить в воду без брызг, в то время как мне стоило уделить внимание более серьезной задаче: усовершенствовать свой невыразительный вертикальный прыжок. Помимо того, что я сосредоточивался не на тех трудностях, на которых следовало, у меня была и еще одна проблема – сомнения.

Когда я уже подходил к краю доски, то всегда ненадолго задерживался. У меня было много оправданий: чрезмерно наклонился вперед или назад, слишком быстро или медленно шагал, а потому не смог уловить ритм, с которым вибрирует доска… Стоя на краю, я отклонялся то влево, то вправо, как пресловутая Златовласка⁴⁸: мне хотелось, чтобы все было «в самый раз».

Особенно сильно я мешкал, когда приходило время пробовать новый прыжок. На одной из тренировок я в течение 45 минут ходил туда-сюда по доске, так ни разу и не прыгнув. Это бездействие не просто тратило мое время, но и останавливало прогресс: не находя в себе сил научиться сложным прыжкам, я снова и снова корректировал выполнение простых. Мне было необходимо преодолеть собственный перфекционизм⁴⁹.

Но что же для этого делать? Перфекционист не умеет жить по-другому. Даже если вы не относитесь к этой категории людей, то, скорее всего, увлекаясь чем-то, все равно не всегда можете сразу решить, какие подзадачи поставить в приоритет, а что свести к минимуму, а также когда нужно остановиться и как смириться с неизбежными недостатками.

Доказано, что совершенствованию способствует не стремление к безупречности, а высокие личные стандарты. Из этого можно сделать вывод, что принципу «будь лучше всех» оптимальнее переключиться на подход «делай все, что в твоих силах», однако последний все же не панацея. По результатам сотен экспериментов люди, которых поощряют за стремление прилагать максимум усилий, в итоге добиваются менее значимых результатов и усваивают меньше новой информации, чем те, кому поручают трудные, но четкие задачи.

Если вы хотите исцелиться от перфекционизма, то принцип «делай все, что в твоих силах» – плохое лекарство. Он наделяет цель неопределенностью, которая мешает направить усилия в верное русло и рассчитать оптимальную скорость движения, а также лишает человека понимания, к чему он стремится и насколько далеко продвинулся. Идеальный противовес перфекционизму – это постановка цели, которая отличается высокой точностью и уровнем сложности. Это побуждает сосредоточиться на самом важном и дает возможность трезво оценивать приложенные усилия.

Эрик говорил, что комментаторы, восторженно описывающие безупречные 10-балльные прыжки, совершают грубую ошибку, ведь такого прыжка, который действительно можно было бы назвать безупречным, не существует. К примеру, на Олимпийских играх даже есть особое правило, согласно которому 10 баллов означают, что прыжок не безукоризненный, а превосходный.

Именно Эрик первым начал обучать меня искусству ваби-саби. Его урок подействовал: я понял, что мне необязательно быть совершенным – нужно лишь получить непростое, но понятное задание. Работая со мной, Эрик для каждого прыжка ставил такую цель, которая заставляла меня работать на пределе своих возможностей. Когда я тренировал базовый прыжок из передней стойки, то рассчитывал на оценку в 6,5 балла; перейдя к более сложному прыжку с вращением, я снижал планку до 5 баллов; а изучая совершенно незнакомый новый прыжок, я просто старался набрать больше нуля. Иными словами, провала для меня не существовало: я выполнял прыжок, а Эрик ставил мне ту или иную оценку. Затем он разрешил мне вносить изменения и напомнил, что если я хочу добиться развития, поначалу тренировки должны доставлять мне дискомфорт.

Я перестал искать идеальный подход к делу и начал применять первый же, который показался мне достаточно хорошим: перестал избегать сложных прыжков и решил выходить за пределы собственных возможностей. Уже через несколько лет я мог выполнять двойное сальто с поворотом и погружением – все благодаря тому, что бросил привычку ругать себя за прежние ошибки и сосредоточился на текущем развитии. В большей степени. Однажды на командном праздновании капитаны присвоили мне грамоту в номинации «Если бы только». К ней шла карикатура, на которой я говорил: «Если бы я только смог указать пальцем левой ноги на эту надпись, то получил бы не 8 баллов, а 8,5».

Я все еще расстраивался, если мне не удавалось выполнить прыжки как можно лучше. Когда Эрик слышал от своих подопечных жалобы на неудачный день, он задавал им два вопроса: «Ты сегодня добился больше, чем в прошлый раз?» и «У тебя сегодня получилось сделать кого-нибудь другого лучше, чем он был?» Если ответ хотя бы на один из этих двух вопросов оказывался утвердительным, то он заверял воспитанника, что его день прошел хорошо. Примечательно, что его фамилия была Бест (англ. «лучший»), но стремился он не к совершенству, а к прогрессу.

Я осознал, что даже когда был недоволен своими прыжками в воду, то какая-то одна из частичек моего «я» могла бы оказаться вполне удовлетворена. Есть и еще один способ, который, как я обнаружил, помогает сбросить с себя груз перфекционизма – так называемое ментальное путешествие во времени. То, что надо.

Обычно по мере достижения все новых результатов ожидания становятся лишь выше. Чем лучше человек справляется, тем больше требований к себе предъявляет и тем меньше замечает, как приближается к успеху. Оценка прогресса зависит от того, помнит ли человек, как именно оценила бы нынешние победы его версия из прошлого. Знай вы пять лет назад, чего добьетесь к настоящему моменту, насколько вы собой гордились бы?

Я понял, что тот 14-летний мальчик, который едва мог сделать сальто, был бы восхищен, увидев свои достижения всего через несколько лет. Я даже начал пересматривать видеозаписи своих первых прыжков: когда стыд сошел на нет, я осознал, как вырос над собой.

Ругая себя, вы не становитесь сильнее – вы себя раните. Проявлять к себе доброту – значит не игнорировать собственные слабые стороны, а разрешить себе учиться на своих неудачах. Человек развивается лишь при условии, что принимает свои недостатки, а не наказывает себя за них. Нельзя позволять себе ощущать промахи как нечто неправильное.

Перфекционисты много беспокоятся на этот счет, будто всего одна ошибка сделает из них неудачников. Между тем данные, полученные в ходе восьми научных исследований, свидетельствуют о следующем: окружающие не судят об уровне профессионализма человека по какому-то одному результату. Перфекционисты подвержены «эффекту преувеличения потенциальных последствий». К примеру, если вы приготовите одно неудачное блюдо, ваша семья не сочтет вас никудышным поваром, а если однажды во время фотосессии в кадр попадет ваш палец, никто не назовет вас из-за этого плохим фотографом. Все прекрасно понимают, что по одному моменту из жизни нельзя судить о мастерстве в целом.

Оказывается, оценивая навыки другого человека, люди в основном обращают внимание на его самые высокие результаты, а не на худшие провалы. Даже если вы видели, как Серена Уильямс⁵⁰ ошибается при подаче, вы все равно поймете, насколько она превосходит своих соперников, когда увидите хотя бы один из ее эйсов⁵¹. Другой пример: хотя продажи компьютера Apple Lisa⁵² закончились полным провалом, общество не перестало считать, что Стив Джобс наделен даром предвидения, так как позже он разработал Macintosh. А гениальность Шекспира? Мы оцениваем ее по его шедеврам, таким как «Гамлет» и «Король Лир», закрывая глаза на заурядные пьесы вроде «Жизни Тимона Афинского» и «Виндзорских насмешниц». Люди судят о потенциале, основываясь на главных удачах, а не на существенных ошибках. Возможно, нам самим стоит относиться к себе с такой же благосклонностью?