Kitobni o'qish: «Судьбой начертано, жизнью испытано»
© Хаит А.З., наследники, 2021
© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2021
* * *
Жизнь прожить – не поле перейти.
Пословица
От автора
Описываемые в книге «Судьбой начертано, жизнью испытано» события посчитал целесообразным предварить некоторыми авторскими пояснениями. Хотя художественное произведение даёт автору право на вымысел, здесь каждый эпизод реальность, которая в действительности произошла в жизни. Это позволило большинство героев романа наделить своими собственными именами. Если какой-то авторский вымысел и имеет место, то лишь в описании отдельных деталей того или иного эпизода, причём без существенного отступления от происходившего на самом деле. Обратить внимание на то, что все изложенные в книге события и факты действительно имели место, полагаю крайне необходимым и оправданным, поскольку на фоне реалий настоящего времени многие из них – не без оснований – могут показаться нафантазированными. На самом деле. Сейчас каждый гражданин страны при желании может поехать в любую страну мира, и как при этом не жившим в то время принять на веру, что совсем недавно это было привилегией крайне ограниченного круга лиц. Когда полки магазинов ломятся от продуктов и товаров любого назначения и назойливо об их наличии и разнообразии твердит реклама, можно ли не усомниться в том, что всего этого может не быть, тем, кто воочию не наблюдал повального дефицита. Если сегодня усилия всех менеджеров направлены на получение максимальной прибыли, не без стремления извлечь из неё побольше для себя лично, как тот, кто не был свидетелем другого, может счесть за правду, что было время, когда те же менеджеры, тогда по-иному именуемые, работали за минимальную материальную компенсацию своих усилий по обеспечению развития и совершенствования производства в различных отраслях народного хозяйства и добивались серьёзных успехов. Сопоставления можно продолжить, но и сказанное убедительно свидетельствует, сколь разительно отличается то, что есть, от того, что было. Одновременно с выражением искреннего сожаления о распаде СССР в книге показаны многие преимущества и достижения России, ставшей суверенным государством и правопреемницей этой великой страны. Масштабность многих событий и длительный период, в течение которого они произошли, получившие своё отражение в книге, исключили возможность осветить их с должной подробностью. Однако все эти события в той или иной мере отображены в автобиографических эпизодах, давая представление о вызванных ими последствиях. Время было предельно сложное и трудное. Не каждому поколению судьба преподносит такие испытания: несколько войн, в том числе Великая Отечественная, голод в начале тридцатых годов, репрессии, депортация многих народов, коренная перемена общественной формации, дефолт и некоторые другие не менее важные и знаковые события. Роман автобиографический, но описанные в нём события затронули жизнь каждого, живущего в те годы человека, создавая порою тяжело преодолимые преграды, внося коррективы в намечаемые жизненные планы и отношения между людьми. Несмотря на всё это, люди сохраняли присутствие духа, продолжали жить и трудиться в полную силу, стремясь преодолеть все трудности и надеясь на лучшее, ковали своё будущее. Самоотверженный труд, не потребительское отношение к жизни, патриотизм, любовь и преданность своей Родине нескольких поколений граждан страны проходят красной нитью через всё содержание романа. Символично, что обсуждение многих тем, затронутых в книге, происходит в кругу ветеранов на их встречах в рамках мероприятий, проводимых успешно функционирующей ветеранской организацией связи, объединяющей бывших тружеников отрасли, которой многие из них, в том числе автор и его жена, посвятили всю жизнь. К сожалению, не все сейчас с должным пониманием относятся к прошлому, чему в немалой степени способствует предпринимаемое определёнными кругами в западных странах умышленное, путём лживых измышлений искажение истории, преследуя очевидную цель – навязать другим странам и народам свои взгляды и порядки. Крайне огорчает, что это находит понимание и поддержку среди некоторых граждан нашей страны. Вне всякого сомнения – каждый автор озабочен тем, как читатель воспримет его работу. Убеждён, что если бы содержание книги сводилось к необратимости отмеченных в ней негативных явлений, которые к тому же грозили бы распаду страны по примеру СССР, то книга была бы встречена этими гражданами с восторгом. Поскольку же автор книги по своим убеждениям и взглядам на жизнь такого удовольствия им доставить не может – их негативное, пренебрежительное отношение к книге вполне ожидаемо. Но именно такое отношение этих людей к содержанию книги даёт основание надеяться, что она может внести определённый вклад в формирование у читателей взвешенных взглядов и правдивых оценок с позиций интересов России всего, что совершается в современном мире. Собственно, это один из стимулов того, что книга, коренной мотив которой «жизнь прожить – не поле перейти», тем не менее завершается на оптимистической ноте, заканчиваясь главой с соответствующим названием.
Родители
Какие бы планы не строил человек, судьба по-своему распоряжается его жизнью. Беспочвенны всякие рассуждения по поводу того, что если бы сделать по-другому, то всё сложилось бы иначе. Ясно одно: какое бы ни было прошлое – его надо принимать таким, какое оно есть. В том, что история не имеет сослагательного наклонения, – суть самого понятия «история». Потому что история – это то, что свершилось, и даже малейшие отклонения от случившегося, сложившихся в то время обстоятельств категорически исключены. Подтверждений тому много, а излагаемая ниже жизненная история – ещё одно из них.
Небольшой городок на западной окраине дореволюционной России. Никому из его жителей даже в мыслях не могло прийти в голову в одночасье оказаться на другом краю света. Царской властью, многие представители которой были заражены антисемитизмом, в 1915 году была организована депортация евреев из прифронтовой зоны. Им вменили в вину поражения на фронте. По сути дела, вдобавок к фронту антигерманскому был открыт «новый фронт» – антиеврейский. Евреи в массовом порядке вынуждены были покинуть родные места, где всё было знакомо и близко для души, где веками жило не одно поколение предков. Семьями, небольшими группами и в одиночку в 1915 году они бросали насиженные места проживания и старались переехать в центр России. Перемещаться пришлось далеко из-за существовавшей в то время в царской России черты постоянной еврейской оседлости, за пределами которой евреи не могли проживать. Многие оказались в предгорье Урала, в то время далёкой провинции, представлявшейся краем света. Как-то обустраиваться приходилось на пустом месте, в незнакомой обстановке, в окружении чужих людей, не очень дружелюбно настроенных по отношению к чужестранцам. Хотя Польша, откуда переселялись евреи, была тогда в составе России, всё равно там, где оказались беженцы, у людей был совершенно другой менталитет. Много проблем возникало из-за плохого владения русским языком, на котором надо было общаться с местным населением. Небольшой словарный запас не давал порою возможности без затруднений решать элементарные вопросы, с которыми постоянно сталкивались в повседневной жизни. Хорошо, что, общаясь между собой, беженцам удавалось понимать друг друга с полуслова, хотя разговор на незнакомом русском языке напоминал нередко просто набор случайных слов и фраз. Спустя многие годы, когда Иосиф услышал песню «С новым годом, тётя Хая», он подумал, что она могла служить примером, как строилась речь людей, обладающих недостаточным словарным запасом для полноценного разговора и тем не менее понимающих друг друга. И в самом деле – что человеку неискушённому можно понять из такого, например, набора не связанных по смыслу фраз:
С Новым годом, тётя Хая,
Вам привет от Мордэхая,
Он живёт на пятой авеню.
Боря Сичкин там соседом
Угощал меня обедом,
Я ему в субботу позвоню.
Вряд ли можно более отчётливо показать, как надо и хочется сказать много, но сделать это не получается. Хотя эта песня появилась значительно позже, изложение её содержания наглядно отражает выстраивание речи человека со слабым знанием языка, имеющего недостаточный запас слов. Иосиф много об этом слышал от родителей, родственников и сам кое-что успел застать из того, как это выглядело в жизни. Нельзя не сказать, что у беженцев хватало чувства юмора, чтобы самим иногда посмеиваться над собой и даже сочинять по этому поводу различные шутки и анекдоты.
В ходу был анекдот: приходит еврей в чайную, хочет попить чая, а как заказать один стакан – не знает: ему это слово знакомо только во множественном числе. Подумав, он подзывает официанта и делает заказ: «Принесите два стакана чая и один моментально уберите назад».
Таких шуток было немало, автор слов приведенной выше песни, надо думать, постарался сочинить одну из них. Шутки смягчали сложности, создаваемые языковым барьером, но неприятных последствий от этого не становилось меньше. Конечно, с течением времени люди лучше осваивали и начинали более свободно общаться на ставшем для них более близким русском языке. Для очень многих, особенно – для следующего поколения, русский язык стал родным – помогал в общении, получении образования, решении всех жизненных вопросов. Однако пришло это по истечении немалого промежутка времени, а многие годы плохое владение языком было поводом для насмешек и усиления антисемитских настроений. Тем не менее антисемитизмом были заражены не столько рядовые граждане, сколько сама династия и правящие верхи. Поэтому бежавшие евреи на новом месте оказались в более спокойной обстановке, освободившись от постоянного страха за свою жизнь, угрозы подвергаться незаслуженным обвинениям и унижению человеческого достоинства.
Вообще, большинство простых людей России не были настроены агрессивно по отношению к евреям. Известны многочисленные случаи, когда люди русской, украинской и других национальностей спасали евреев во время погромов. Уже позже, после женитьбы Иосиф получил немало подтверждений этому. Из рассказа своей жены он узнал, что её дедушка по маминой линии работал на Одесском сахарном заводе, вся семья жила на его территории. Бабушка жены рассказывала ей, как во время еврейских погромов в Одессе погромщики пытались проникнуть на территорию завода для осуществления и там своих замыслов. Простые русские и украинские рабочие встали на защиту евреев и спасли им жизнь. Они не пустили черносотенцев на завод, заставив ретироваться.
Среди беженцев из Польши, оказавшихся в Уфе, было несколько семей, которые переехали в полном составе, в их числе семья Казан, во главе с отцом семейства Аврум – Иосифом. Двойное имя было частым явлением в еврейских семьях. Вместе с этой семьёй приехали и два брата – Захар и Борис – из другой многодетной семьи, проживавшей по соседству в местечке Цехановец. Все остальные её члены – старики-родители, дочери разных возрастов – решили остаться на насиженном месте.
Захар и Борис с самого начала были настроены долго здесь не задерживаться и при первой возможности перебраться в Америку. Борис в скором времени осуществил свою мечту, а Захару пришлось от своих планов отказаться из-за всё более разраставшихся чувств к одной из дочерей семьи Казан, которую звали Зина. Ему почти удалось уговорить свою возлюбленную поехать вместе с ним, но её отец, узнав о его уговорах, категорически запретил дочери об этом даже думать. Она была любимицей отца, и он просто не допускал мысли, что может оказаться с нею в разлуке. Зина тоже безумно любила папу, свою маму, сестёр и братьев и с трудом представляла, как сможет жить вдали от них. Хотя любовь вроде брала верх над этими чувствами, но воля отца была превыше всего.
Когда Захар пришёл к отцу Зины с просьбой разрешить ей уехать с ним, тот категорически отказал, сказав:
– Или остаёшься здесь с нами, или не будет моего благословения на вашу свадьбу. Учти это и больше не уговаривай её на отъезд с тобой. Этому не бывать.
И Захар остался. Не было таких веских причин, которые могли заставить его пожертвовать любовью с красавицей невестой и, как потом оказалось, бесконечно преданной заботливой женой. Это положило начало новой ветви родства, самостоятельной жизни следующего поколения. Становление этого поколения проходило в неимоверно сложных условиях. Но жизнь продолжалась – и ничто не могло остановить день ото дня крепнущую любовь молодых. Сразу после революции 1917 года Захар и Зина поженились, и в канун надвигающихся разрухи и гражданской войны у них появился первенец. Радовались все – и родители, и старшее поколение, дедушки и бабушки с обоих сторон. И, несмотря на всё бурлящее вокруг, не оставляющее, казалось бы, никаких надежд на лучшее, вопреки всему семейная жизнь входила в обычное русло.
Спустя несколько лет появился просвет, было объявлено о проведении новой экономической политики (НЭП). Это оказалось очень своевременным решением новой власти, благодаря чему наступило оживление во всём: свободе предпринимательства, частной собственности. После пережитых тяжелейших ограничений люди, почувствовав облегчение, воспрянули духом. В эти годы в семье произошло пополнение – один за другим родились ещё два мальчика. Воцарившееся в жизни благополучие оказалось, к несчастью, не долговременным как в стране в целом, так и непосредственно в молодой семье.
Через несколько лет после появившихся надежд на перемены в жизни к лучшему НЭП был отменён. Это породило всевозможные жизненные трудности – и через некоторое время в стране возник голод. Потребовалось огромное напряжение сил, появилась необходимость каждодневно думать о том, как прокормить семью, ставшую уже достаточно большой. Одновременно на семью Казан обрушилось горе – ушёл из жизни глава семейства, отец. Не успели оправиться от одной беды, как умер старший сын в семье, оставив без отцовской поддержки двух дочерей. Вслед тяжело заболел Захар, причём хроническая болезнь не оставляла его всю жизнь, сопровождала весь период голода, репрессий и войны. Он занедужил бронхиальной астмой, болезнью коварной, сопровождавшейся периодическими приступами удушья. Вероломство болезни заключалось в том, что тяжёлое состояние возникало совершенно неожиданно, особенно в ночные и утренние часы по разным причинам и даже от появления какого-нибудь непривычного запаха. Иосиф вспоминал тяжёлые переживания всей семьи, когда у папы начинался приступ. Особо болела душой за страдания мужа мама, и, несмотря на многие годы продолжающейся болезни, каждый его приступ был для неё страшным испытанием. Невозможно было понять, откуда у этой слабой женщины берутся силы, иногда неделями по ночам не смыкать глаз, находясь рядом с задыхающимся родным человеком. Когда у папы наступал период приступов, дети, возвращаясь домой из школы, других мест, где находились по своим делам, в тревожном ожидании всматривались – не окажется ли около дома машина скорой медицинской помощи – и вздыхали с облегчением, если скорой поблизости не было. Приступ астмы неожиданно начинался и так же неожиданно мог закончиться, давая обманчивую надежду на наступившее выздоровление. И так повторялось изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год.
Отмечая эту особенность бронхиальной астмы, Иосифу вспомнился случай, который произошёл в Одессе, когда он с родителями был в гостях у старшего брата. Быстро пролетело время пребывания в замечательном приморском городе, с его жизнерадостными жителями, базарами с изобилием всевозможных продуктов и незабываемым морским климатом. После хорошего отдыха всё складывалось удачно, и надо было готовиться к отъезду. Заблаговременно, не без труда, были приобретены билеты на поезд, и вдруг у отца начался тяжелейший приступ. Ничего не помогало, уколы приступ не купировали, врачи скорой помощи разводили руками, давая понять, что надо готовиться к худшему. Брат надеялся на лучшее, но, будучи врачом, тоже ничем помочь не мог. Бессонная для всех ночь прошла в самых тревожных ожиданиях. У отца и Иосифа заканчивался отпуск, надо было без опозданий приступить к работе. С билетами на поезд, как и со многим другим, в то время были огромные трудности. Выхода из создавшегося положения не было, и отец, находясь в тяжелейшем состоянии, настоял на том, чтобы отъезд не откладывать. С трудом, как только было возможно, на автомашине подъехали ближе к поезду и кое-как усадили отца в вагон. Когда поезд тронулся, тревога и опасения, что может произойти худшее, ещё более усилились. Приступ не прекращался, общее состояние оставалось тяжёлым. Каково же было удивление и радость всех, когда, отъехав от Одессы не более часа, приступ сняло как рукой, будто его и вовсе не было. Так не предсказуемо зачастую вела себя бронхиальная астма, выматывая силы и нервы больного и окружающих.
Зина была бесконечно предана мужу, но его болезнь день за днём подтачивала её силы и здоровье. Это во многом сказалось на том, что она сама тяжело заболела и рано ушла из жизни. Иосиф часто вспоминал своих родителей и невольно задумывался о нелёгкой судьбе, выпавшей на их долю. В годы лихолетья Захару и Зине, совсем молодым людям, вместо того чтобы радоваться жизни и наслаждаться ею, пришлось столкнуться с необычайными трудностями, жить в постоянных заботах как-то обеспечить семью всем необходимым и прокормить её. Участь поколения, к которому принадлежали родители, была одной из тягчайших: три революции, две мировые войны, гражданская война, голод, репрессии и многие другие беды. Вряд ли можно усомниться, что для жизни одного поколения это неимоверно сложные завышенные испытания. Люди, выдержавшие такое, заслуживают незабвенной, самой доброй памяти. Создавалось впечатления, что в жизни этого поколения не приходится ожидать ничего хорошего: она беспросветна. Всё складывалось без перспектив на какие-нибудь изменения к лучшему.
В самом начале проживания на чужбине, с трудом устроившись с жильём, родители вынуждены были мириться с отсутствием элементарных бытовых условий. Вода за двести метров от дома, печное отопление, туалет на улице, нет канализации – всё это усугубляло и без того непростой уклад жизни на незнакомом непривычном месте. Думая об этом, перед глазами Иосифа всплывала картина, как мама, которую уже одолевало нездоровье, сидя на кухне, в миске с подогретой водой, затрачивая час, а часто и больше, мыла после обеда или ужина посуду. Наблюдая это, он видел, как нелегко это даётся маме, особенно в вечернее время, когда после очередной бессонной ночи у постели папы её клонило ко сну, но она стоически с этим боролась. И это было не самым большим неудобством, доставалось преодолевать и более серьёзные трудности. К тому же приходилось жить в постоянной тревоге, ожидая возможных репрессий и подстерегающих на каждом шагу неурядиц.
Несмотря на тяжёлые жизненные условия, родители Иосифа, преодолевая невероятные трудности, во многом отказывая лично себе, сумели воспитать трёх сыновей, дать им высшее образование, достойно, выполнив свой родительский долг. Тот, кто в своей жизни не испытал трудностей, не всегда с пониманием относится к тому, что перенесено другими людьми, и, с лёгкостью отмахиваясь от этого, считает – это были другие времена, зачем сейчас вспоминать об этом и сравнивать нашу жизнь с той. Мы живём в другое время. Иосиф был убеждён, что это позиция людей слабых, эгоистичных, не способных сопереживать другим и не понимающих, что их лучшая жизнь по крупицам подготавливалась усилиями и лишениями предыдущего поколения, ради этого во многом себе отказывавшего. Поэтому непозволительно беззаботно пользоваться преимущественными возможностями и благами текущей жизни, надо жить с благодарностью предыдущим поколениям за их самопожертвование и должную отдачу во благо будущих поколений, создание для них лучших условий. В этом в большой степени состоит смысл и справедливость людского бытия, гарантия продолжения рода человеческого.
Отчий дом
Дом, в котором многие годы проживали родители Иосифа, где прошло детство его и братьев, был деревянный, двухэтажный, старой постройки. Располагался он в самом центре города. Обычный для того времени дом в городе Уфе. Но каждый раз, когда Иосиф оказывался в городе после того, как он уехал на учёбу в Москву, его как магнитом тянуло побывать около этого дома: лишь бы просто на него взглянуть.
Посещая место, где стоял дом его детства, Иосиф подходил к дереву, растущему рядом с домом, в котором жили родители и он с братьями. Он, нежно поглаживая ствол, вспоминал, как много с этим деревом было связано.
Появление и жизнь этого дерева – отдельная семейная история. Как-то в один из приездов на летние каникулы к родителям Иосиф случайно увидел едва заметные, пробивающиеся из земли зелёные ростки. Через несколько лет ростки превратились в дерево, растущее в полутора метрах от дома. Когда Иосиф о своей находке рассказал родителям, они с тех пор по мере превращения ростков в настоящее дерево всё происходящее с ним стали отождествлять с тем, что случалось в жизни Иосифа. Со временем это превратилось в навязчивую идею: если с деревом что-то было неладное, сразу возникала у родителей тревога – не произошло ли что-нибудь у Иосифа. Однажды опасения подтвердились. От переутомления, постоянного недоедания серьёзно заболел Иосиф, врачи поставили диагноз – истощение нервной системы. Даже обсуждался вопрос о временном прекращении учёбы в институте. Одновременно заболело дерево из-за каких-то напавших на него гусениц; сворачиваясь, отпадала листва, дерево начало чахнуть. Постепенно, к очередным каникулам восстановилось здоровье Иосифа – и к этому времени, на следующий год весной, дерево стремительно расцвело. Особенно бурного расцвета дерево достигло в год, когда Иосиф окончил институт, и это окончательно убедило родителей, что дерево живёт жизнью их младшего сына. Постепенно в это уверовали братья, все близкие родственники и сам Иосиф. За деревом заботливо ухаживали, тщательно за ним наблюдая, оценивали, как обстоят дела у Иосифа. После сноса дома дерево продолжало ещё несколько лет оставаться на своём месте, и Иосифу казалось, что это не случайно и как-то связано с историей его удивительного появления напротив окна бывшей детской комнаты, где проходило детство Иосифа и его братьев.
Когда дом был снесён, не было случая, чтобы он упустил малейшую возможность посетить место, небольшой участок земли, на котором этот дом стоял. Впоследствии, оказавшись в Грозном и став свидетелем, как чеченцы и ингуши в своей республике после её восстановления стремятся во что бы то ни стало вернуться именно на тот клочок земли, где жили до выселения, – Иосиф, благожелательно относясь к этому, понимал истоки этих чувств. Тем более что зачастую это была та земля, на которой обитало несколько поколений их предков; ничто другое не было её дороже.
Возвращаясь к месту, где прошло его детство, – Иосиф неизменно вспоминал всех бывших соседей. В доме проживало пять семей разных национальностей – русские, татары, евреи, но никогда на национальной почве не возникало никаких недоразумений. Жизнь протекала бесконфликтно, можно сказать – в соседской дружбе и взаимопонимании. Лишь иногда дядя Павел, сосед со второго этажа, выпив лишнее, нарушал спокойствие, в основном вымещая плохое настроение на членах своей семьи, а прежде всего – на жене. В трезвом состоянии он был душевным человеком; работая конюхом, был готов откликнуться на любые просьбы и нужды своих соседей. Не становились причиной каких-либо трений в отношениях общие для всех жильцов дворовые постройки, сараи, где каждый имел выделенную часть для складирования дров и хранения некоторых продуктов, заготовленных на зиму.
Возвращаясь в этот дом во время приезда на побывку к родителям после того, как навсегда уехал из города, сначала на учёбу, а потом на работу в другие города, Иосиф всегда испытывал радость и тепло от того, что вновь очутился в родительском доме, что естественно. Но также его одолевали трепетные эмоции от появления там, где прошло детство и многое в жизни, с этим связанное. Приезжая в город, когда уже умерла мама, а папа и брат жили далеко от этого места, Иосиф находил время, чтобы оказаться здесь и ощутить возвращение в своё детство. Даже тогда, когда дом и многое вокруг него было снесено, по-прежнему оставалось на своём месте одноэтажное, более чем скромное по нынешним временам здание, которое было расположено буквально в пятидесяти шагах от дома. В этом здании, как и более полувека назад, продолжали функционировать в отдельных помещениях русский драматический театр имени Н.В. Гоголя и республиканская филармония, как бы олицетворяя незыблемость и вечность культуры и её роль в жизни человеческого общества.
С театром и филармонией у Иосифа было связано много детских и юношеских воспоминаний, потому что он почти никогда не пропускал премьерных спектаклей в театре и концертов в филармонии. Эти посещения нередко были совместно с друзьями, соседями по дому. Наиболее часто компанию ему составляла девочка Мира, хотя и была младше его на три года. Она с родителями и братом появилась в их доме, когда сосед со второго этажа, работавший в милиции, переехал в новый дом, где получил благоустроенную квартиру. В достоверность событий, которые впоследствии произошли в семье Миры, трудно было поверить, но судьбе было угодно, чтобы они на самом деле случились.

Дом, где прошло детство Иосифа, был деревянный, двухэтажный, старой постройки
Брат Миры, его все звали Солей, был ровесником Яши, они быстро подружились и часто вместе проводили время. Мира с самого начала тяготела к Иосифу. Вскоре у них тоже установились дружеские отношения, и все, особенно её отец, считали, что их дружба будет иметь серьёзное продолжение. Хотя сами дети об этом даже не задумывались. Прошло около двух лет – и случилась беда: у Миры возникло серьёзное заболевание – с правой стороны спины начал ускоренно расти горб. Врачи, к которым обращались родители Миры, лишь разводили руками, не понимая причины, почему это происходит, не решались делать операцию по удалению горба, опасаясь, что могут только навредить неокрепшему организму, а горб всё равно появится вновь. С каждым годом болезнь прогрессировала, родители в отчаянии не знали, что предпринять. В это время семья Миры переехала на другую квартиру, и встречи детей становились более редкими. Спустя некоторое время началась война, старшие ребята были призваны в армию, через два года уехал на учёбу в Москву Иосиф. Все контакты оборвались, но Иосиф при каждом удобном случае старался выяснить, как обстоят дела у Миры. Прошло достаточно много времени, и от своих родителей он узнал, что отец Миры добился приёма у знаменитого академика Бурденко, который, осмотрев Миру, сказал:
– Кто же захотел повредить такую красивую девушку, мы этого не позволим. Будем делать операцию.
– Это не опасно? – осмелился спросить её отец.
– Опасно – если ничего не предпринимать и оставить вашу дочь наедине с этим злом.
Операция прошла успешно, вскоре всё зажило, рецидив – по словам Бурденко и его помощников – они исключали. Когда перед выпиской из госпиталя академик осматривал Миру, он её спросил:
– Кем ты хочешь быть, когда станешь взрослой?
– Как вы – хирургом, – не задумываясь, ответила Мира.
– Молодец, правильно думаешь. Закончишь школу, приезжай. Будут сложности, позвони, – поддержал её академик.
Так всё и произошло. Слово своё Бурденко сдержал, помог Мире поступить в Первый московский медицинский институт. В это трудно было поверить, имея в виду, что конкурс в этом институте был огромный. Оказавшись в Москве, Мира разыскала Иосифа, и они встретились на квартире, где её отец снял ей комнату, так как институт не мог предоставить общежитие. Встреча их была очень теплой и доброй, они с удовольствием рассказывали каждый о себе, о многом, что произошло за долгие годы их разлуки. С горечью Мира рассказала Иосифу, что брат на войне пропал без вести; хотя война уже закончилась, мама, папа и она надеются на его возращение. Многое изменилось за эти годы, и даже прежние дружеские отношения стали забываться. Они расстались, договорившись, что по возможности будут встречаться, но после этого им удалось встретиться всего лишь один раз. Иосиф женился, окончил институт и поехал в Смоленск к месту работы, куда получил назначение. Многие годы он ничего не слышал о Мире, и вдруг до него дошла весть, что она погибла, утонув при купании в Енисее. Он, искренне переживая, сочувствовал родителям Миры, которые уже много лет после войны и сына не дождались, и так трагически потеряли дочь. Но громом среди ясного дня стало для Иосифа известие, что отец Миры считает его в какой-то мере виновным в её смерти. Родители Иосифа не хотели его огорчать и, когда им об этом стало известно, старались, чтобы он об этом не узнал. Но, приехав в очередной раз домой, он случайно встретил отца Миры, и тот сделал вид, что не заметил Иосифа, хотя они столкнулись лицом к лицу. Он поделился своим удивлением от такой встречи со своим папой – и тот ему сказал:
– Отец Миры считал решённым вопрос, что вы с нею поженитесь, и сейчас уверен, что если бы это произошло – всё было бы по-другому, она не поехала бы в Сибирь и осталась жива. То, что вы не сошлись… он считает… произошло по твоей вине.
Такое Иосифу не могло присниться в самом дурном сне. Узнал Иосиф и о том, что мучительные переживания родных и близких Миры за случившуюся с нею трагедию отягощались различными слухами и домыслами. Для стоустой молвы не были помехами ни достаточно много времени, прошедшего после случившегося, ни огромное расстояние от Уфы до того городка в Сибири на берегу Енисея, где это несчастье произошло. Усиленно муссировались слухи, что Мира покончила жизнь самоубийством. Зная её взгляды на жизнь, Иосиф эту версию безоговорочно отвергал. Он помнил, что при их первой встрече в Москве она, объясняя своё стремление стать врачом, говорила:
– Людям становится очень тяжело жить, когда они заболевают, и только врач может помочь, чтобы от этого состояния избавиться. Ведь некоторым жизнь не мила, а что может быть дороже жизни – сохранять её, разве может быть что-нибудь более важно. Когда удаётся помочь больному, ничто не может сравниться с благодарностью, которую он испытывает к врачу.
Расставаясь, она вдруг спросила:
– А ты не собираешься переходить в медицинский, ведь ты об этом мечтал?
Война
Задолго перед самой войной о ней много говорили, ждали новостей и не теряли надежду – авось она не случится. Ещё жило очень много людей, переживших Первую мировую и Гражданскую, не понаслышке знающих, сколько бед война принесёт в жизнь каждого, поэтому надеялись и пользовались любым удобным случаем, чтобы успокоить себя и других, что её не будет. Но это было хрупкое утешение, которое ничего не могло изменить, и война началась. С нею нагрянули тяжёлые, ни с чем не сравнимые годы чередующихся побед и поражений на фронте, тревог и ожиданий окончания войны и весточек с фронта от отцов, мужей и сыновей, матерей и дочерей, постоянного вздрагивания от страшных предчувствий при появлении почтальона. Впоследствии, уже повзрослев, когда в компании друзей заходил разговор о минувшей войне, Иосиф вспоминал:
– Только к вечеру того дня, когда объявили о начале войны, я начал испытывать серьёзную тревогу за то, что произошло. Сказалась трудно скрываемая озабоченность родителей тем, что в наш дом пришла беда: старшие братья должны идти на страшную войну. Запомнилось, как брат Яша, который вместе со своими одноклассниками в этот день, выехав за город, отмечал окончание школы, к вечеру вернулся домой и, услышав о войне, сказал: «Жаль, что срываются планы о дальнейшей учебе. Что делать. Продолжим после войны».
В этих его словах Иосиф остро почувствовал, что наступило время, когда твои поступки зависят не от тебя, а от навязанных обстоятельств, и серьёзно об этом задумался. Ещё более тягостные чувства начали его одолевать, когда буквально через считанные дни Яша был призван в армию, а спустя некоторое время пришёл из института старший брат Самуил и сообщил, что для продолжения учёбы их переводят в Ленинградскую военно-медицинскую академию, эвакуированную в город Куйбышев. Изменения происходили и в тылу, в том числе в Уфе, относительно далёкой от фронта. Прошло немного времени, и Иосиф, как многие другие школьники, должен был поехать в один из районов республики на лесозаготовки. Когда они приехали в лес, там их встретил мужчина, которого звали Николай Васильевич. Он должен был быть у ребят наставником. Коротко ознакомившись с каждым из направленных к нему восьми помощников, Николай Васильевич сказал:
– В нашем деле очень важно быть внимательным и ни на минуту не забывать о технике безопасности. Дерево должно падать не туда, куда захочет, а куда ему укажут. Для этого надо знать, как дерево подпилить, а потом подрубить. Затем надо его очистить от веток и подготовить к перевозке к реке, где формируются и вяжутся плоты. Вы пока на плотах работать не будете – это дело ещё более опасное и трудное. Там вмиг можно соскользнуть с дерева и попасть – не дай бог! – между двумя.
Немного подумав, разбил команду на группы по два человека; Николай Васильевич, показывая, долго объяснял, где и как надо подпиливать, а затем подрубать топором дерево, чтобы оно упало в нужном направлении и на намеченное место. Все слушали его внимательно, но не все смогли выполнить всё так, как он говорил. Это чуть не стоило Иосифу жизни, а в лучшем случае – серьёзной травмы. Прошло несколько дней, и двое ребят, с которыми рядом работал Иосиф со своим напарником, всё подпилили и подрубили наоборот – и дерево начало падать в сторону Иосифа и его товарища. Иосиф, увлечённый работой, этого не заметил, а товарищ так испугался, что сам, отскочив, не успел окликнуть Иосифа и предупредить об опасности. Только благодаря Николаю Васильевичу, не известно как успевшему подбежать и оттянуть Иосифа от места, куда падало большое толстое дерево, удалось избежать травм, а может быть – ещё более трагического исхода.
На лесозаготовках ребята проработали за несколько раз около месяца, а потом всех перебросили на сельскохозяйственные работы в другой район. Там трёх школьников, в их числе и Иосифа, определили работать трактористами. Учёба была непродолжительной, но после двух дней практических занятий рябят допустили к самостоятельной работе, которая не обошлась без происшествий. Работали в дневное и ночное время, и как-то в ночную смену Иосиф на тракторе попал в траншею, которой окопали поле, где он работал. Траншея появилась накануне, и никого о ней не предупредили. Когда Иосиф заметил её и попытался затормозить, было уже поздно; лишь крепко ухватившись за руль, он смог удержаться в тракторе. Иначе всё могло закончиться трагически. Так, вроде на мирной работе, Иосиф дважды едва не погиб. Родителям он об этом ничего не рассказывал, чтобы не расстраивать. Но спустя некоторое время мама одного из товарищей Иосифа, полагая, что мама Иосифа об этом знает, решила поделиться с ней своим возмущением по поводу безобразий с организацией детских работ. Переживаний не было конца, а когда мама рассказала об этом папе – он сделал Иосифу внушение:
– Такое нельзя скрывать. Если не принять меры, это может произойти с другими твоими товарищами… и не дай бог с более тяжёлым исходом. Ты окажешься невольным виновником этого.
О происшествии на лесозаготовках и работе на тракторе стало известно в школе, родителей заверили, что впредь такие нарушения будут исключены. Необходимые меры безопасности действительно были приняты. Мама Иосифа немного успокоилась, но каждый день, провожая его на работы, по несколько раз предупреждала о необходимости быть осторожным, она говорила:
– Твои братья на войне каждый день рискуют своей жизнью. Думай о том, чтобы они скорее вернулись живыми и здоровыми, и не забывай, что ты тоже на фронте – трудовом, но для детей очень трудном и опасном.
Иосиф всё больше убеждался, что война никого не щадит, не обходит стороной, разлучает с самыми дорогими людьми, угрожает их жизни.
Два его брата с первых дней войны оказались в самом пекле, участвуя в боевых действиях на тяжелейших участках фронта, где велись напряжённые бои с врагом, и никто не мог с уверенностью сказать – будет ли он жить завтра. Тревога родителей, их всё нарастающая обеспокоенность за судьбу, уготованную сыновьям, всё сильнее передавались Иосифу и не оставляли его в покое. С каждым днём по мере того, как становилось известно, что враг стремительно наступает, заставляя наши войска отходить вглубь территории страны, набирала силу тревога за будущее. Все были в ожидании сообщений, содержащихся в сводках Совинформбюро.
Советское Информационное Бюро было образовано при Совете Народных Комиссаров СССР в первые дни Великой Отечественной войны и сообщало о положении на фронте. Не было ни одной семьи, где бы с нетерпением не ждали этих сводок, прислушиваясь к каждому слову о происходящем на войне. Совинформбюро ассоциировалось с бесподобным голосом диктора Юрия Левитана. Ещё до того, как он начинал зачитывать сводку, по тому, с какой интонацией, каким тоном им в начале передачи произносились слова «Говорит Москва!», люди понимали – будет сообщение о чём-то хорошем или опять что-то о тяжёлом положении на фронте, отступлении наших войск и сдаче врагу городов и населённых пунктов. Единодушие народа, с трепетом ожидающего дня, когда начнётся контрнаступление советских войск, по разным каналам доходило до советских воинов, воодушевляло их на непримиримую борьбу с врагом и окончательную над ним победу. Может быть, не совсем уместное сравнение, но ведь даже игрокам на футбольном, хоккейном полях, участникам других спортивных соревнований добиваться победы помогает настрой зрителей, а здесь это было выражение настроя всего народа на победу над злейшим врагом, подкреплённое повседневным самоотверженным трудом тружеников тыла.
Так, изо дня в день продолжалось 1418 дней, пока велась ожесточённая борьба советского народа со злейшим врагом всего человечества – немецко-фашистской нечистью. Именно врага всего человечества, потому что уже к началу нападения на СССР гитлеровская Германия поработила почти все страны Европы и вынашивала планы своего мирового господства. Все с надеждой смотрели на Советский Союз, с нетерпением ожидая побед Красной армии на полях сражений. Хотя передача сводок Совинформбюро осуществлялась из студии, расположенной в Свердловске, а с 1943 года из – студии в городе Куйбышеве, начало каждой передачи сопровождалось словами «Говорит Москва!» Это объяснимо, потому что все связывали победу над врагом с решениями, принимаемыми в столице Советского Союза, городе Москве.
Как и все родители, Зина и Захар вслушивались в каждое слово, звучащее по радио, каждый день ожидая хоть какой-нибудь весточки от сыновей. Но даже короткие сообщения от них приходили редко, а однажды вообще от Самуила письма перестали поступать. Многие знакомые избегали говорить о нём с родителями, считая его погибшим, потому что прежде не было случая, чтобы от него несколько месяцев не было никаких вестей. Но родители, особенно сердце матери, чувствовали и надеялись, что он жив. И действительно – после долгого перерыва пришло письмо. Только потом, когда закончилась война, узнали, что дивизия, в которой служил Самуил, попала в окружение под Харьковом и с тяжёлыми боями с большими потерями длительное время из него выходила. Там во время одного из боев он, оказавшись под упавшим от взрыва снаряда деревом, лишь по счастливой случайности остался жив. Но это не прошло для него даром, отозвалось серьёзным заболеванием почек, и в расцвете сил он безвременно ушёл из жизни. Второй сын – Яков – воевал на Ленинградском фронте, участвовал в прорыве блокады Ленинграда, был тяжело контужен и лишь благодаря своему другу остался жив. Оба сына были на фронте до конца войны и после её окончания ещё многие годы продолжали службу в армии – старший в звании подполковника, средний в звании майора. Лишь год спустя после окончания войны все сыновья собрались вместе в родительском доме на кратковременную побывку. Никакими словами невозможно описать радость и счастье, которые за долгие годы разлуки испытала вся семья, особенно родители. За праздничным столом один из друзей, произнося тост, сказал:
– Думаю, выражу мнение всех присутствующих родственников и близких друзей ваших, поздравив вас со счастьем, пришедшим в ваш дом, прежде всего возвращением обоих сыновей живыми с этой беспощадной войны с ненавистным врагом нашим. Со всей откровенностью скажу, что Бог сохранил их вам как очень хорошим, душевным людям. Пусть всех вас всегда сопровождают добро и справедливость.
Все, кто был на торжестве, встретили эти слова с одобрением, отмечая, что произносящий тост выразил их мысли и искренние пожелания всей семье. После ухода гостей родители и сыновья до поздней ночи не могли расстаться и продолжали обмениваться воспоминаниями о всём пережитом за годы прошедшей войны. Много разговоров об этом было и все последующие дни пребывания детей в родительском доме. Особо было о чём поговорить братьям-фронтовикам. По вечерам они находили время, чтобы уединиться и предаться воспоминаниям о тяжёлых фронтовых буднях. Старший – военврач – рассказывал брату, как в сложнейших условиях военных действий приходилось оперировать и спасать раненых, стараясь как можно скорее вернуть их в строй. Якову тоже было о чём поведать, он, пройдя всю войну артиллеристом, участвовал в тяжёлых боях по защите, прорыву блокады и освобождению города Ленинграда. Каждый момент братья использовали, чтобы пообщаться, поговорить о том, что пришлось испытать на войне. Долгие, глубокие переживания, накопившиеся за это время, как бы сами по себе просились наружу, с неодолимым желанием хотели найти понимание. Кто для этого мог оказаться более подходящим собеседником, чем родной брат, тоже всё сполна испытавший на себе. Порою во время этих бесед присутствовал их младший брат Иосиф. Он буквально ловил каждое слово, произносимое своими братьями, гордился ими, прошедшими войну и непосредственно участвовавшими в разгроме ненавистного врага. Братьям было чем поделиться друг с другом, один другого понимал с полуслова.
– Ты участвовал в самых тяжёлых боях от Москвы до Ленинграда, – во время одной из бесед сказал старший, желая подчеркнуть особо трудный путь войны, выпавший на долю брата.
– Да. Так получилось. Я прошёл четыре фронта. Первый – под Москвой, потом – Волховский, Ленинградский и Прибалтийский. С октября сорок второго по январь сорок третьего года проводилась подготовка и сосредоточение всех частей. Я тогда был уже командиром взвода управления в 1096-м полку Волховского фронта. Было огромное скопление наших войск. Поэтому, когда началось наступление и мы пробили десяти-четырнадцатикилометровый коридор, Ленинградский фронт оказался внутри, а Волховский снаружи. Прорвали блокаду Ленинграда – и началась битва за снятие блокады Ленинградской области. В это время Волховский фронт был реорганизован, соединён с Ленинградским… стал называться Ленинградским фронтом. Я оказался там в 706-м артиллерийском полку, 177-й артиллерийской дивизии.
– Мне пришлось побывать тоже в непростых условиях на Харьковском направлении. Не знаю, доходили ли до вас сведения о том, что произошло на этом участке фронта… скорее всего – нет. После разгрома немцев под Москвой у кое-кого создалось впечатление, что с ними всё покончено и можно их окончательно разгромить уже на второй год войны, в 1942 году. Этому было подчинены многие указания войскам, в том числе предпринимаемое наступление большой группировки наших войск на этом участке фронта. Но получилось всё наоборот – немцы нас окружили и уничтожили много наших воинских подразделений. Мы понесли огромные потери живой силы и вооружения. Многие погибли или попали в плен. Лишь немногим удалось выбраться из окружения, и в их числе остатки дивизии, в составе которой я воевал.
– Отдельные слухи, лишь отрывочно до нас доходили, но без подробностей, о которых ты говоришь. О них мы, конечно, не имели представления, – ответил Яша.
– Было страшное побоище. Кстати, там я чудом остался жив – неподалёку разорвался снаряд… и на меня упало подорванное им дерево. Удар пришёлся по пояснице, пострадали почки.
– И что – ты ощущаешь это и сейчас, спустя столько лет? – спросил брат.
– К сожалению, да… и с каждым годом всё становится хуже. Родителям говорить об этом не надо. Помочь всё равно не смогут. А если узнают, то только добавятся им поводы для переживаний, которых за годы войны у них было более чем достаточно, – сказал Самуил.

Солдаты шли в наступление; через пятнадцать минут от начала боя белое поле стало красным от крови
– Ты прав. А ведь я тоже был заживо погребён – случилось это на линии Маннергейма. Под непрерывным обстрелом врага бомба взорвалась недалеко от наблюдательного пункта, где я находился. Меня контузило, потерял сознание. После боя мой друг капитан Ларин искал меня среди погибших, но не нашёл. Он приказал отрыть землю вблизи воронок, чтобы с почестями похоронить, а нашёл меня живым. Потом я лечился в медсанчасти и вернулся в строй.
– Надо же, насколько в похожих ситуациях мы с тобой были. Нас спасло чудо, а если серьёзно – почти уверен, мы остались живы благодаря непрерывным все годы войны молитвам наших родителей, особенно мамы. Страдания мамы – словами передать невозможно.
– Я с тобой полностью согласен. Вместе с тем не могу не сказать, что многих бед и потерь во время войны наша страна могла избежать, если бы наши союзники были, как и положено союзникам, по-настоящему честны.
– Ты имеешь в виду открытие второго фронта? Здесь не может быть двух мнений: когда уже без них, правда, со многими потерями, которых можно было избежать, мы сами расправились с основными силами врага, второй фронт они открыли. Это было сделано больше для своего престижа, нам он уже практически был не нужен, – поддержал его старший брат.
– Я никогда не забуду, когда зимой под Ленинградом солдаты шли в наступление в белых маскировочных халатах… на снегу их было незаметно, а через пятнадцать минут от начала боя белое поле стало красным от крови. Тогда от полка в две тысячи солдат остался батальон в пятьсот человек. Много погибло молодых ребят. Помню, как мы брали Любань, это было ночью. Жутко вспоминать, как весь город горел. Ужасная картина и сейчас перед моими глазами. Если бы союзники открыли второй фронт тогда, когда все с нетерпением этого ждали, – многих потерь не было бы, – сказал Яша.
– Понимаю тебя. А ты представь, что испытывал я, другие врачи, когда один за другим поступали тяжело раненые бойцы, офицеры. Каждый думал, если бы был второй фронт, всё значительно раньше закончилось и крови было бы намного меньше, – ответил Самуил.
Слушая размышления братьев о втором фронте, Иосиф вспоминал, что в тылу тоже все, даже малые дети, знали, как нашей стране, в одиночку борющейся с грозным врагом, подмявшим под себя всю Европу, нужен этот второй фронт. Но союзники с этим не торопились, не наши трудности и потери их заботили.
Это был, пожалуй, единственный такой откровенный разговор о войне, который слышал Иосиф из рассказов своих братьев. Вообще, они о том, как было на войне, о своём участии в боях, почти не говорили. Объяснить это можно было, наверное, тем, что воспоминания были тяжёлые, возвращали к неимоверным трудностям и потерям, которые выпали на их долю. Если какие-то подробности Иосифу удалось узнать о том, что пришлось пережить старшему брату, то это то, что ему стало известно из рассказов воевавших вместе с ним его друзей, с которыми встретился во время похорон брата. Подробности участия в боевых действиях другого брата, Якова, ему открыли воспоминания, с которыми брат иногда выступал перед молодёжью по просьбе различных организаций. Оба они начали войну совсем молодыми – Самуилу не исполнилось и 23 лет, а Яше 19. В эти юные годы им больше приходилось думать, как спасти жизнь других, а не свою собственную. Самуил спас жизнь многим, будучи хирургом, проводя операции в фронтовых условиях, Яков, участвуя в прорыве блокады Ленинграда. Оба после окончания войны продолжали много лет служить в армии. Самуил некоторое время служил в Австрии, потом в Одессе и Молдавии. Яков сначала служил в Германии, потом в России в Костромской области, а закончил службу на Дальнем Востоке. Беседы братьев-фронтовиков порою проходили за рюмкой водки. И как-то средний услышал, как отец сказал маме:
– Ты знаешь, Зина, смотрю я на наших детей, вернувшихся с фронта, и вижу, что они очень много пьют, неужели они там стали алкоголиками.
Когда об этом разговоре Яша рассказал брату, тот сказал:
– Надо поговорить с папой, а то даём родителям лишний повод для волнений.
– Согласен, ты, как старший и врач, постарайся всё объяснить. Ведь мы изливаем друг другу душу, а здесь рюмка водки – хороший помощник.
Однажды, оказавшись наедине с отцом, Самуил, обняв его, произнёс:
– Папа. Тебе не надо беспокоиться. Мы не алкоголики и никогда ими не станем. Просто в обстановке отчего дома мы немного расслабились. Правда, на войне сто грамм были лучшим лекарством – снимали напряжение, вдохновляли и поднимали настроение.
Отец с пониманием относился к состоянию и настроению сыновей, вернувшихся с войны. Несмотря на дефицит, он прилагал максимум усилий, чтобы желания приехавших на побывку детей можно было максимально удовлетворить. Больше всего родителей беспокоило, что посетившее их долгожданное счастье – вернувшиеся живыми сыновья с фронта, собравшиеся вместе все дети – быстро пройдёт: дети разъедутся – и родительский дом вновь опустеет. Так и случилось. Старший уехал продолжать службу в Одессу, средний получил назначение в одну из частей, дислоцирующихся под Костромой, младший на учебу в Москву. Судьба главным образом из-за войны так распорядилась, что больше никогда братья не жили в одном городе, в одной с родителями семье.
Спустя годы, вспоминая этот разговор братьев, Иосиф подумал, могли ли они тогда даже в самом кошмарном сне представить, что пройдёт лишь несколько десятилетий, для истории срок незначительный, и найдутся люди, которые будут из кожи вон лезть, чтобы исказить правду, переписать историю, стараясь принизить роль нашей страны в разгроме ненавистного врага и спасении всего человечества. Размышляя об этом по прошествии многих лет, находясь уже на заслуженном отдыхе, Иосиф вновь и вновь возвращался к мыслям о тех событиях и их последствиях. Перебирая в памяти всё, что узнал о войне из рассказов вернувшихся с неё братьев, всё, что пришлось пережить ему лично, он не мог спокойно воспринимать ложь, связанную с историей войны, с попытками исказить её и предать забвению всё то, что пришлось пережить, чем пожертвовать советскому народу, чтобы одолеть врага, представляющего смертельную угрозу народам всего мира.
Беседуя однажды в кругу ветеранов труда, многие из которых о войне знали только понаслышке, так как родились много лет спустя после её окончания, он сказал:
– К сожалению, многие люди страдают короткой памятью. Вот и становится возможным, чтобы кто-то из числа, мягко говоря, непорядочных, преследуя самые низменные интересы, навязывал свои взгляды на историю, не имеющие ничего общего с правдой. Конечно, плохо, что кое-кто, даже из числа ныне уже перешагнувших пенсионный возраст, не говоря уже о некоторой части молодёжи, верят этим бредням.
– Поэтому архиважно, чтобы свидетели событий тех лет всеми доступными им средствами вели непримиримую борьбу с попытками представить всё не так, как было на самом деле, – предложил Борис Алексеевич Иосиф продолжал:
– Герой фильма «Место встречи изменить нельзя» Жеглов коротко, но предельно ёмко определил судьбу вора: вор должен сидеть в тюрьме. Не всегда это удаётся, тем не менее вполне осуществимо. Но что делать, если в воровстве уличено государство, как его изолировать? Невозможно понять тех, кто нагло врёт на государственном уровне, пытаясь приписать себе, точнее, украсть чужие заслуги. Однако и здесь существует грань, которую категорически нельзя переступать. Все это понимают, кроме тех, кто считает, что им всё позволено. В этом отношении такая страна, как США, не имеет себе равных. Определённые силы этой страны неоднократно делают попытки убедить всех в своей выдающейся роли в разгроме врага во Второй мировой войне, хотя лучше бы постарались как-то оправдать очевидный факт, почему на ней обогатились. Не этим озабочены. Решились переступить грань недозволенного – выпустили юбилейную монету, посвящённую 75-летию окончания войны, на которой разместили флаги стран-победительниц: США, Англия, Франция, а СССР нет. Разве это не стремление украсть победу у страны, внёсшей в это решающий вклад? Очевидное воровство – в тюрьму не посадишь, но тех, кто за этим стоит, изолировать можно презрением. Весь мир знает правду, никто не сможет отрицать, что главным на церемонии подписания акта о капитуляции Германии был маршал Советского Союза Г.К. Жуков; он её принял от представителей поверженной фашистской Германии. Представители других государств на этой церемонии, официально установившей поражение ненавистного врага, всего лишь присутствовали.
– Точно так же, как и участвовали в войне: СССР воевал и нёс огромные потери; США – присутствовали, выжидая подходящего для себя момента, прежде чем принять непосредственное участие в боях, – отметил Борис Алексеевич.
– Можно что угодно пытаться доказать, но неопровержимо одно: июнь 1941 года и июнь 1944 год – это далеко не одно и тоже. Даты говорят сами за себя: первая – нападение Германии на СССР, вторая – открытие Второго фронта союзниками. Не заметить три года подлого выжидания невозможно, – продолжал Иосиф.
– Но почему-то это не понимают те, кому адресованы неопровержимые факты, – возразил один из бывших коллег по работе, тоже ныне пенсионер.
– С этим не поспоришь. Многие склонны с большим доверием относиться к той информации, которая исходит не из официальных источников. Мне кажется, что это следствие укоренившегося предвзятого мнения, что власти и тем, чьи суждения с нею совпадают, нельзя доверять. Такое отношение чревато. На этом фоне можно вбить в голову непосвящённым в действительную суть событий любые небылицы, чем ловко пользуются желающие всё представить в нужном для себя свете. А это значит, что нельзя молчать и выслушивать всякий бред, от них исходящий, надо активно этому противодействовать, – завершил Иосиф разговор, не оставивший никого из ветеранов равнодушным.
Кто, кто, а ветераны хорошо знают, как всё было не с чужих слов, и втолковать им всякую чушь о войне – пустая затея.
Bepul matn qismi tugad.