Kitobni o'qish: «Основы философии науки»

Памяти профессора Валентина Семеновича Малицкого

Предисловие

Данное пособие представляет собой систематическое изложение материалов первой части программы экзамена кандидатского минимума по дисциплине «История и философия науки». Пособие выполнено следующим авторским коллективом:

– д. филос. н., проф. В. Д. Бакулов (Введение; Глава 8. Наука как социальный институт);

– д. филос. н., проф. В. С. Малицкий (Глава 1. Предмет и основные концепции современной философии науки);

– д. филос. н., проф. О. Ф. Иващук (Глава 5. Динамика научного познании: 5.1. Взаимодействие научной картины мира, теоретических моделей и опыта; 5.2. Логика генерации нового знания);

– к. филос. н., старший преподаватель А. Г. Новохатько (Глава 5. Динамика научного познании: 5.3. Роль философии в порождении научного знания);

– к. филос. н., доц. А. А. Кириллов (Глава 2. Наука в культуре современной цивилизации);

– к. филос. н., доц. Т. Б. Фатхи (Глава 3. Возникновение науки и основные стадии ее исторической эволюции);

– к. филос. н., доц. И. Ф. Водяникова (Глава 4. Структура научного знания: 4.1. Структура эмпирического знания; 4.4. Научная картина мира);

– к. филос. н., доц. Н. И. Стешенко (Глава 4. Структура научного знания: 4.2. Структура теоретического знания; 4.3. Основания науки; 4.5. Философские основания науки);

– к. филос. н., доц. О. В. Катаева (Глава 6. Научные традиции и научные революции);

– к. филос. н., доц. С. В. Силенко (Глава 7. Особенности современного этапа развития науки. Перспективы научно-технического прогресса).

Введение

Процессы реформирования и модернизации, все с большей степенью интенсивности разворачивающиеся практически во всех сферах жизни нашей страны, предопределяют утверждение новых экономических и социальных отношений в обществе, появление новых реалий в политической, правовой и культурной областях, новую ситуацию на рынке труда, новые условия жизни и работы практически каждого человека.

Реалиями жизни страны и общества стали процессы все большей интеграции Российской Федерации в мировое экономическое, политическое, культурное и, что особенно важно для работников высшей школы, образовательное пространство. Ускоренное вовлечение образования в процесс реформирования, со всеми положительными и отрицательными сторонами этого ускорения, стали одной из отличительных особенностей современного этапа модернизации в России.

Интеграция отечественной высшей школы в мировое образовательное пространство происходит в контексте так называемого Болонского процесса, к которому Российская Федерация официально присоединилась в 2003 г. Как известно, такое название процессу Всеевропейской интеграции образования было дано в связи с тем, что именно в итальянском городе Болонья во время конференции конфедерации ректоров учебных заведения Евросоюза 18–19 июня 1999 г. министрами образования практически всех европейских стран была подписана теперь широко известная Болонская декларация. Необходимо отметить, что это был лишь один из этапов многолетнего пути европейской образовательной системы к совместимости структуры и содержания образовательной деятельности, введения единых критериев качества подготовки выпускников, а значит, снятие ограничений на возможность академической мобильности, равных возможностей трудоустройства граждан Евросоюза и т. п. Начало этого процесса было положено 18 сентября 1988 г. подписанием все в той же Болонье Всеобщей хартии университетов. Другими важнейшими вехами Болонского процесса стали: подписанная 11 апреля 1997 г. 26 европейскими странами Лиссабонская конвенция по признанию образовательных документов; непосредственно предшествующая собственно Болонской Сорбонская декларация от 25 мая 1998 г., подписанная министрами образования Франции, Италии, Великобритании и Германии; последовавшие после Болонской декларации Пражское коммюнике от 11 мая 2001 г. и Берлинское коммюнике от 19 сентября 2003 г.

Во всех этих документах в качестве сверхзадачи поставлена цель создания общеевропейского образовательного пространства, превращения образования в существенный фактор социального развития, объединения европейского гражданства, снятия привходящих ограничений мобильности и равного права на трудоустройство граждан Евросоюза в соответствии с полученной квалификацией. В качестве других, более конкретных задач Болонской декларацией, а также связанными с ней другими международными соглашениями было определено достижение совместимости и полной сравнимости систем европейской зоны высшего образования, как решающего фактора превращения его в образец для строительства образовательных систем во всем мире¹.

С 1 июля 2005 г. был введен новый экзамен кандидатского минимума для аспирантов и соискателей всех специальностей и направлений подготовки – «История и философия науки». Этот экзамен должен завершать подготовку научных кадров по принципиально новой учебной дисциплине, включающей в себя два достаточно различных блока. Первый – философия науки (философские проблемы как науки в целом, так и отдельных отраслей науки), второй – история науки (речь идет об истории отдельных отраслей научного знания, по которым готовятся аспиранты и соискатели). По сути дела, сделана попытка объединить подготовку аспирантов и соискателей в области избранной специальности с философским осмыслением современных проблем развития науки.

Таким образом, в области образования процессы реформирования обусловливают существенные изменения в деятельности образовательных учреждений высшей школы, генерацию новых требований к целям, задачам и характеру обучения, качеству подготовки выпускников, новые критерии оценки результатов работы преподавателей.

Прежде всего, это введение многоуровневой системы высшего профессионального образования (бакалавриат, магистратура, аспирантура или докторантура).

Новые требования рынка труда, с которыми самым непосредственным образом придется столкнуться выпускникам высших учебных заведений, предполагают переориентацию с овладения знаниями об объекте (предмете) труда на необходимость выработки определенных способностей, умений и навыков деятельности субъекта, сочетания общепрофессиональных знаний, умений и навыков, со специфическими, имеющими функционально-прикладной смысл. Важными критериями профессиональной подготовленности и профессиональной пригодности выпускников высших учебных заведений становятся готовность к значительному, и даже кардинальному изменению навыков и умений, обладание способностью их применения к смежным или аналогичным сферам деятельности, к изменившимся условиям и т. п.

Важнейшим критерием профессиональной пригодности становится способность к постоянной переподготовке, адекватному восприятию инноватики в области профессиональной деятельности, подвижности границ профессиональной компетентности, креативному применению наличных знаний и умений к решению задач в различных ситуациях.

Все это получило свое выражение в так называемом компетентностном подходе к подготовке выпускников высшей школы, а значит, и к разработке соответствующих профессиональных образовательных программ.

Для осуществления контроля за качеством образования, всемерным развитием академической мобильности и т. п. в национальных образовательных системах вводится система кредитов, которые в отечественной теоретико-методической литературе сейчас больше принято называть зачетными единицами.

Эти новые требования и критерии оценки результатов работы практически перед каждым педагогом очень остро поставили проблему качественного преобразования методов, форм и характера обучения, применения новых способов и новых средств контроля результатов усвоения аспирантами содержания изучаемых дисциплин.

В соответствии с новыми требованиями основными спецификациями программы новой генерации становятся:

– исходная направленность содержания учебной дисциплины на приобретение знаний, обладающих высоким потенциалом их поливариантного применения, развитие необходимых навыков когнитивно-методологического плана, умений и компетенций в области, соответствующей направлению подготовки аспирантов и соискателей;

– изложение материала учебной дисциплины должно быть структурировано определенным образом. Это структурирование должно решать целый комплекс задач: во-первых, состоять из ряда частей, внутренне связанных по своему смыслу, логически завершенных; во-вторых, структура изложения материала дисциплины должна открывать возможность предварительной оценки усвоения части объема материала, что становится незаменимой спецификацией в ситуации академической мобильности; в-третьих, возможность мониторинга хода и качества усвоения содержания дисциплины и т. п.;

– программа новой генерации в качестве своей сущностной спецификации должна полагать разработку и применение процедур объективной оценки уровня и качества знаний выпускников, их навыков и компетенций на основе четких, однозначных, прозрачных и согласованных критериев.

Инновационный характер данной кредитно-модульной программы заключается в том, что такое построение курса «Философии науки» создает возможность интенсификации и оптимизации процесса освоения данного курса аспирантами, развития у них навыков учебно-когнитивной деятельности, сознательного совершенствования своих эвристических, интеллектуальных способностей. Эта возможность связана с модульным по способу построения принципом контроля и самоконтроля за эффективностью усвоения курса, применением метода творческих заданий и использованием креативного потенциала и системы стимулов усвоения аспирантами и соискателями содержания курса. Сообразно этому содержание Программы внутренним образом и поддается разбивке на автономные обучающие пакеты – МОДУЛИ.

Реализация модульного принципа построения курса позволяет не только интенсифицировать усвоение учебного материала и выйти на качественно новый принцип контроля и самоконтроля за данным процессом. Пошаговая проработка модульного материала позволяет также четко определить те проблемы и вопросы, по которым у обучаемого возникли пробелы, некорректное их понимание и, соответственно, педагогу переакцентировать внимание к данной проблематике, а при необходимости скорректировать методы и формы изложения определенных вопросов и проблем.

Структура модулей новой учебной дисциплины достаточно наглядно определяется наличием трех взаимосвязанных блоков: 1. Общие проблемы философии науки; 2. Философские проблемы областей научного знания; 3. семинарские занятия с аспирантами и соискателями. Общий объем часов по «Философии науки» – 68 аудиторных часов, включая лекции, семинары и другие виды практических занятий. Изучение лекционного материала дисциплины должно быть подкреплено семинарскими занятиями, на которых наряду с теоретическими проблемами необходимо изучение наиболее важных, «классических» первоисточников по истории и философии науки.

Сосредоточение философии на проблемах философии науки и объединение ее с историей конкретных наук при подготовке аспирантов не только не исключает, но подчеркивает значимость философии как специальной науки социально-гуманитарного блока. Философия вводит студента (бакалавра, магистранта, а затем аспиранта) в круг тех вечных проблем, которые составляли содержание философии на протяжении ее многовекового развития. Именно здесь рождались те философские проекты и философские понятия, которые подготавливали развитие новых научных направлений, целые революции в естественнонаучном и гуманитарном познании. Кроме того, эти так называемые вечные вопросы имеют непреходящее рефлексивно-антропологическое значение: они способствуют формированию личностного и гражданского сознания и самосознания. При этом на всех этапах изучения философии она обязана сохранить за собой значение теоретической пропедевтики, т. е. вводя слушателя в мир понятий и концептов и обучая аспиранта основам теоретического мышления.

Новый кандидатский экзамен, конечно же, базируется на философских знаниях, полученных выпускниками высшей школы в процессе обучения. Но в не меньшей степени востребованными оказываются теоретические знания и навыки самостоятельного мышления, приобретаемые при изучении специальных дисциплин. Более того, эти знания во многом корректируют, делают целенаправленным изучение новой учебной дисциплины «История и философия науки».

Основная задача данного учебника – создание теоретико-концептуальной и методологической основы для изучения дисциплины «Философия» на базе разработки модульной учебной программы новой генерации для аспирантов нефилософских специальностей.

Цели пособия

– теоретическая и методическая помощь преподавателям и аспирантам в повышении эффективности процесса и результатов освоения содержания курса «философия» для аспирантов нефилософских специальностей, объективности их кредитно-рейтинговой оценки, создании современного методического инструмента для стимулирования развития навыков самостоятельности в работе аспирантов в учебном процессе;

– реализация компетентностного подхода и определение места курса «Философия» для аспирантов в формировании их профессиональных компетенций, что выражается в формировании компетенций познавательной деятельности, компетенций интеграции, заключающихся в умении структурировать знание, в способности к приращению знания; а также, что особенно важно, философско-методологических компетенций, которые необходимы для целостного системного взгляда на состояние своей профессиональной области, на цели, предмет, характер и результаты своей профессиональной деятельности.

Модульный принцип построения программы позволяет выйти на качественно новый уровень применения аттестационных технологий в процессе обучения, осуществлять не только текущую, но и промежуточную проверку качества освоения студентами-аспирантами материала учебной дисциплины. Текущий и промежуточный контроль, построенные на рейтинговой основе, становятся компонентами действенного мониторинга усвоения аспирантами содержания учебной дисциплины, характера и уровня этого освоения, открывая возможность эффективной коррекции процесса усвоения содержания дисциплины, устранения возможных пробелов, выявленных в знаниях аспирантов.

Актуальность курса обусловлена тем, что знание философии во всех многообразных формах ее проявления в прошлом, а самое главное, в настоящем поможет будущему специалисту более четко осознать законы, по которым происходит смена различных культурно-исторических эпох, систем ценностей и типов мировоззрения. В самой полной мере это относится к современной ситуации – ситуации рубежа тысячелетий, выступающей в качестве определяющей для всей последующей исторической эволюции человечества.

Значимость курса. Философия является важной социогуманитарной дисциплиной для подготовки аспирантов нефилософских специальностей, поскольку изучение философии предполагает развитие навыков и способностей к пополнению имеющихся знаний, умение осуществлять сложную познавательную деятельность, решать связанные с ней философско-методологические проблемы.

Данный курс построен по стандартам модульно-рейтинговой системы в соответствии с требованиями Болонского процесса. Согласно Госстандарту, теоретический материал структурирован по трем модулям:

1. Фундаментальная философия.

2. Философское науковедение, методология и логика научного познания.

3. Философские проблемы областей научного знания.

Каждый модуль содержит учебно-методический план лекций, рекомендованную литературу, формы промежуточного и итогового контроля и ряд других материалов, способствующих более глубокому усвоению знаний и приобретению соответствующих навыков.

Предмет дисциплины – многообразие форм философского знания и его тесная взаимосвязь с актуальными проблемами областей научного знания. Влияние философских идей, концепций и учений на процесс формирования логики и методологии научного познания, на решение мировоззренческих проблем, связанных с развитием сознания и самосознания, уяснение специфики познавательной деятельности, осмысление статуса науки.

Задачи дисциплины:

Курс представляет собой углубленное и расширенное изучение философской проблематики. Его основная задача – способствовать развитию у аспирантов нефилософских специальностей целостного системного представления о мире и месте человека в нем, а также формированию и развитию философского мироощущения и мировоззрения, умению анализировать философские составляющие научных проблем.

– выявление проблемного характера философского знания и специфики предмета философии;

– уяснение места философии в системе культуры, взаимоотношения философии и науки;

– раскрытие структуры философского знания и анализ его метафизического, гносеологического, социального и антропологического аспектов;

– раскрытие основных функций философии: мировоззренческой, познавательной, методологической, аксиологической, критической и др.;

– изучение комплекса философских проблем областей научного знания;

– выработка и развитие навыков непредвзятой, многомерной оценки философских и научных направлений и школ;

– развитие творческого мышления;

– формирование компетенций:

а) общенаучных: способности и постоянной готовности совершенствовать и углублять свои знания; способности быстро адаптироваться к любым ситуациям, умения опознавать при анализе сложных предметных систем логические категории;

б) инструментальных: способности к анализу и синтезу информации, полученной из любых источников, использованию категории как инструмента анализа и предсказания тенденций развития исследуемых предметов (на модели развивающегося мышления), способности к письменной и устной коммуникации;

в) социально-личностных и общекультурных: навыков межличностных отношений, работа в команде, способности к самокритике и критике.

Место курса в учебном процессе и структура курса

Курс «Философия науки» читается аспирантам нефилософских специальностей в течение двух семестров. Содержательно он состоит из трех частей-модулей: историческо-теоретической, логико-методологической и философско-научной. В ходе освоения первого модуля магистры знакомятся с процессом смены типов познавательной деятельности в истории человечества, обусловленных спецификой цивилизации и культуры отдельных регионов, стран и исторических эпох, ее закономерностями и перспективами. Теоретический часть модуля включает в себя основные проблемы бытия, познания, человека, общества, рассматриваемые как в рефлексивном, так и в ценностном планах. Кроме того, особое внимание уделяется реализации принципов конкурентности и взаимодополняемости различных концепций по отдельным философским проблемам. Второй модуль посвящен формированию понимания природы научного знания, ознакомление аспирантов с традицией исследования научных парадигм в разные исторические эпохи, выявления проблемного характера процесса зарождение научных знаний и методов. Модуль раскрывает основные социокультурные и идеологические контексты формирования логики и методологии науки в европейской культурной традиции (от преднаучных представлений до современных научных моделей теоретического знания). Третий модуль выявляет существенные характеристики философских проблем основных научных дисциплин. Формирует представление о философском подходе к рассмотрению проблематики естественных и социо-гуманитарных наук. Демонстрирует теоретические взаимосвязи внутри комплекса математического, естественнонаучного, социо-гуманитарного знания, обозначает основные положения современной научной картины мира.

Глава 1. Предмет и основные концепции современной философии науки

В современном мире ни одна сфера духовной культуры не оказала столь существенного и деятельного влияния на общество, как сфера науки. И в нашем мировоззрении, и в окружающем нас мире предметов мы повсеместно имеем дело с результатами развития современной науки. Со многими продуктами развития науки мы настолько срослись, что уже не можем их замечать.

В настоящее время наука предстает прежде всего как социокультурный феномен. Это означает, что ее развитие зависит от многообразных сил и влияний, существующих в обществе, определяет свои приоритеты в социальном контексте, тяготеет к компромиссам и сама в значительной степени детерминирует общественную жизнь. Тем самым фиксируется двоякого рода зависимость: как социокультурный феномен наука возникла, отвечая на определенную потребность человечества в производстве и получении истинного, адекватного знания о мире, и существует, оказывая заметное воздействие на развитие всех сфер общественной жизни. И с другой стороны, наука претендует на роль единственно устойчивого и истинного фундамента культуры.

Как социокультурный феномен, наука всегда опирается на сложившиеся в обществе культурные традиции, на принятые ценности и нормы. Познавательная деятельность вплетена в бытие культуры. Наука выступает как важный фактор социальной регуляции общественных процессов. Она воздействует на потребности обществ, становится необходимым условием рационального управления. Научная деятельность признается необходимой и устойчивой социокультурной традицией, без которой нормальное существование и развитие общества просто невозможно. Наука составляет одно из приоритетных направлений деятельности любого цивилизованного государства.

В современную эпоху изменился и сам характер научной деятельности по сравнению с исследованиями классической эпохи. На место науки небольших сообществ ученых пришла современная наука с ее почти производственным применением сложных и дорогостоящих приборных компонентов, с резким увеличением количества людей, занятых в научной деятельности и обслуживающих ее; с крупными объединениями специалистов разного профиля, с целенаправленным государственным финансированием научных программ и т. п.

Отвечая на идеологические потребности общества, наука предстает как инструмент политической власти. Государственная по сути, наука всегда вынуждена поддерживать основополагающие идеологические установки общества, предоставлять научные знания и практический инструментарий, помогающий сохранить существующей власти и правящей идеологии свое привилегированное положение. В этом отношении науке предписано основываться на знаниях и ценностях правящей идеологии, входить в состав идеологической структуры общества как формы научной идеологии. В целом, между наукой и идеологией существуют сложные взаимосвязи, так, можно выделить частично-идеологические науки – это естественные и ряд социально-гуманитарных дисциплин (например, история, филология, этнография и т. п.), но есть также идеологические науки в полной мере, которые входят в состав основных форм правящей идеологии, к ним следует относить философию, эстетику, этику, политологию, политэкономию, социологию и т. д.

Наше время может быть охарактеризовано все расширяющимся использованием науки в самых различных областях социальной жизни. Наука начинает все активнее применяться в различных сферах управления, выступая основой квалифицированных экспертных оценок и принятия управленческих решений. Эту новую функцию науки иногда характеризуют как превращение науки в социальную силу. При этом усиливаются мировоззренческие, значит, идеологические функции науки и ее роль как непосредственной производительной силы.

Когда наука выступает как система знаний, отвечающих, критериям объективности, адекватности, истинности, научное знание пытается обеспечить себе зону автономии и быть нейтральным по отношению к политическим приоритетам и партиям. То, ради чего ученые тратят свои жизни, есть истина, она превыше всего, она есть основная ценность науки.

1.1. Предмет философии науки

Философия науки как философское направление избирает своей основной проблематикой науку как социокультурный феномен, как философская дисциплина выступает своего рода самосознанием науки, таким образом, предметом философии науки является сама наука.

Понятие «философия науки» впервые было введено в научный и философский оборот Евгением Дюрингом в работе «Логика и философия науки» (Лейпциг, 1878 г.). Но построить философию науки как существенное расширение сферы логики Дюрингу все же не удалось, однако введение понятия «философия науки» оказалось весьма своевременным. Состояние и значение современной философии науки определяется местом науки в обществе, в мировоззрении, а также набором ее внутренних, исторически сформированных понятий и проблем.

Рассматривая философию науки в целом, прежде всего следует определить ее как направление философии, и как философскую дисциплину.

В качестве особого направления философия науки, как раздел теоретической философии, формируется в работах У. Уэвелла, Дж. Милля, О. Конта, Г. Спенсера. Философия науки как направление в современной философской мысли представлена целым рядом оригинальных теорий, предполагающих ту или иную модель развития науки. Как философское направление, философия науки занята выяснением роли и значимости науки как социального феномена, характеристики познавательной, теоретической деятельности.

Философия науки как дисциплина, возникла во второй половине XIX в. в ответ на потребность осмыслить социокультурные функции науки в процессе научных революций. Можно сказать, что она сформировалась и получила дальнейшее развитие в качестве реакции на научные революции конца XIX – начала XX в. Разумеется, большое стимулирующее значение для развития философии науки как дисциплины имела научно-техническая революция XX в. Поэтому следует отметить, что философия науки как дисциплина в полной мере заявила о себе лишь во второй половине XX века. В то время как философия науки как направление философской мысли возникла столетиями раньше в рамках философии в целом. Разумеется, отдельные элементы философии науки как направления и дисциплины зарождались еще в работах Ф. Бэкона, Р. Декарта и т. д.

С философией науки тесно связаны дисциплины, изучающие научные процессы, т. е. различные аспекты развития научного знания, – социология науки, науковедение, наукометрия.

Социология науки изучает взаимодействия науки как социального института с социальными структурами общества (духовной, государственной, экономической, социальной и т. д.), выясняет взаимосвязи формальных и неформальных профессиональных сообществ ученых, динамику их групповых взаимодействий, а также конкретные социокультурные условия развития науки в различных социально-культурных и социально-цивилизованных типах общественного устройства.

Науковедение (как наука о науке) сформировалась в 60-х гг. XX в. Первоначально науковедение включало весь комплекс наук о науке, а также представляло собой междисциплинарные исследования, предполагающие изучение прежде всего закономерности развития и функционирования науки. В начале XXI в. к науковедческим исследованиям относят: разработку теоретических основ политического и государственного регулирования науки, выработку рекомендаций по повышению эффективности научной деятельности, выявление принципов организации научных исследований.

Наукометрия представляет собой применение методов математической статистики к исследованию динамики информационных массивов науки (изучение потока научных публикаций, ссылочного аппарата научных исследований, роста и динамики научных кадров, а также финансирования научных программ).

Философия науки как направление и дисциплина стремится ответить на следующие основные вопросы:

– Что такое научное знание, как оно устроено?

– Каковы принципы его организации и функционирования?

– Что собой представляет наука как процесс производства и обращения знаний?

– Каковы закономерности формирования и развития научных дисциплин, чем они отличаются друг от друга и как взаимодействуют?

Перечисленные вопросы – это, разумеется, далеко не полный перечень, но он дает хотя бы примерное представление о том, что в первую очередь интересует философию науки. Все указанные вопросы о сущности философии науки вырастают из ее центральной проблемы – проблемы роста и развития научного знания.

В целом, предметом философии науки, как отмечают ряд исследователей, являются общие закономерности и тенденции научного познания, как особой деятельности по производству и обращению научных знаний, взятых в их историческом развитии и рассмотренных в исторически изменяющемся социокультурном контексте. Современная философия науки рассматривает научное познание как социокультурный феномен. И одной из важных ее задач является исследование того, как исторически меняются способы формирования нового научного знания и каковы механизмы воздействия социокультурных факторов на этот процесс.

Для того, чтобы выяснить общие закономерности развития научного познания, философия науки должна опираться на материал истории различных конкретных естественных, технических, социально-гуманитарных дисциплин. Философия науки создает определенные гипотезы и модели развития знания, проверяя их на соответствующем историко-научном материале. Все это обусловливает тесную связь философии науки с историко-научными исследованиями.

Можно утверждать, что философия науки всегда в своем историческом развитии обращалась к анализу структуры динамики знания конкретных наук. Но вместе с тем она ориентировалась на сравнение разных научных дисциплин, на выявление общих закономерностей их развития. Как нельзя требовать от биолога, чтобы он ограничил себя изучением одного организма или одного вида популяции животных, так нельзя и философию науки лишить ее эмпирической базы и, возможно, сравнений, сопоставлений.

В течение продолжительного времени в философии науки в качестве образца для исследования структуры познания выбиралась математическая дисциплина. Но в математике отсутствует ярко выраженный слой эмпирических исследований, и поэтому, анализируя математические тексты, трудно выявить те особенности строения и функционирования теории, которые связаны с ее отношением к эмпирической базе. Поэтому философия науки, особенно с конца XIX в., все больше ориентируется на анализ естествознания, которое содержит многообразие различных видов теорий и развитый эмпирический базис.

Представления и модели динамики науки, выработанные на этом историческом материале, могут потребовать корректировки при переносе на другие науки. Но развитие познания, как известно, так и осуществляется: идеи и знания, выработанные и проверенные на одном материале, затем переносятся на другую область познания и видоизменяются, если будет обнаружено их несоответствие новому материалу исследований. Довольно часто можно встретить утверждение, что представления о развитии знаний при анализе естественных наук нельзя переносить на сферу социально-гуманитарного познания.

Аргументом для таких запретов служит проведенное еще в XIX в. различение наук о природе и наук о духе. Но при этом необходимо учитывать, что познание в социальных и естественных науках имеет общие черты именно потому, что это научное познание, а не художественное, например. Различие естественных и гуманитарных наук коренится в специфике их предметной области. В социально-гуманитарных науках предмет включает в себя человека, его сознание и часто выступает как текст, имеющий человеческий смысл и значение. Регистрация такого предмета и его исследование требуют особых методов гносеологических процедур. Однако при всей сложности предмета социально-гуманитарных дисциплин установка на объективное его исследование и поиск законов является обязательной характеристикой научного анализа. К сожалению, это обстоятельство не всегда принимается во внимание сторонниками специфики социально-исторического и социально-гуманитарного знания.

Если исходить из сопоставления наук о культуре, с одной стороны, и наук о природе, с другой стороны, то следует признать наличие в их познавательных процедурах как общего, так и особенного содержания. Но методические схемы, развитые в одной области познания, могут отражать некоторые общие черты строения и динамики познания в другой области, и тогда методология вполне может развивать свои концепции так, как это делается в любой другой области научного познания, в том числе и социально-гуманитарных науках. Она может переносить модели познания, разработанные в одной области познания, на другую и затем корректировать их, адаптируя к специфике нового предмета познания.

При этом следует учитывать, по меньшей мере, два обстоятельства.

Во-первых, философско-методологический анализ науки независимо от того, ориентирован ли он на естественные или на социально-гуманитарные науки, сам принадлежит к сфере исторического социального познания. Даже тогда, когда философ и методолог имеют дело со специализированными текстами естественных и технических наук, они исследуют не физические поля, не элементарные частицы, не технические конструкции, а научное знание, его динамику, методы исследовательской деятельности, взятые в их историческом развитии. Разумеется, понятно, что научное знание и его динамика являются не природным, а социальным феноменом, т. е. феноменом человеческой культуры, а потому его изучение выступает особым видом науки о культуре или наук о духе.

Во-вторых, необходимо учитывать, что резкое разделение между науками о природе и науками о культуре имело свои основания для науки в XIX в., но оно во многом утратило силу применительно к современной науке. В современном естествознании все большую роль начинают играть исследования сложных развивающихся систем, которые обладают синергетическими характеристиками и включают в качестве своего неотъемлемого компонента человека и его деятельность. Методология исследования таких объектов сближает естественнонаучное и гуманитарное познание, стирая жесткие границы между ними.

Что же дает философия науки человеку, который ее изучает, не будучи специалистом в этой области? В современный прагматический век от изучения чего-то обычно ждут непосредственной выгоды. Какую же выгоду может получить от философии науки тот, кто работает либо стремится работать в науке, над ее конкретными проблемами? Могут ли молодые ученые отыскать в философии науки некий универсальный метод решения проблем, своего рода «алгоритм научного открытия»? Философия науки не ставит своей обязательной задачей чему-то учить в конкретной научной сфере. Она не формирует специально никаких конкретных рецептов или предписаний, она объясняет, описывает, но не предписывает. Разумеется, любое описание деятельности, в том числе и деятельности ученого можно рассматривать и как предписание – «делай так же», но это может быть только побочным результатом философии науки. Можно сказать, что философия науки в наше время преодолела ранее свойственные ей иллюзии в создании универсального метода или системы методов, которые могли бы обеспечить успех исследования для всех наук во все времена. Она выявила историческую изменчивость не только конкретных методов науки, но и глубинных методологических установок, характеризующих научную рациональность. Философия науки в настоящее время показала, что сама научная рациональность исторически развивается и что доминирующие установки научного сознания могут изменяться в зависимости от типа исследуемых объектов и под влиянием изменений в культуре, в которые наука вносит свой специфический вклад. Но значит ли это, что философия науки вообще бесполезна для ученого? Нет! Разумеется, не значит.

Можно ли работать в сфере науки, не понимая, что она собой представляет в целом? Вероятно можно, хотя и до определенных пределов. Однако, если вы ставите перед собой творческую задачу дальнейшего развития той области, в которой работаете, то здесь вам уже понадобятся и представления о предыдущих этапах и закономерностях ее развития, и знание смежных областей, и многое другое, т. е. трудно даже предусмотреть, что вам при этом может понадобиться. Неопределенность предполагаемой предварительной информации – это особенность творческих задач.

Таким образом перед нами тавтология: если вы точно знаете, что вам понадобится для решения задачи, значит, задача не является творческой. Поэтому философия науки не нужна научному ремесленнику, не нужна при решении типовых и традиционных задач, но подлинная творческая работа, как правило, выводит ученого на проблемы философии и методологии. Подлинный ученый нуждается в том, чтобы посмотреть на свою область исследования со стороны, осознать закономерности ее развития, осмыслить ее в контексте науки как целого, нуждается в расширении своего мировоззренческого кругозора. Философия науки дает такой кругозор.

Можно подойти к вопросу и с несколько иных позиций, с позиций ценностных ориентаций, с токи зрения осмысления человеческой жизни. Если поставить вопрос, а способна ли нас удовлетворить работа в своей узкой специальной проблеме без осознания более глобальной цели, без понимания того процесса, участником которого мы являемся? Ответ один, не способна. А это значит, что любой ученый нуждается в понимании того, что такое наука и научное познание, в понимании глобального исторического познания. Именно решению поставленных задач и служит философия наук, как философская дисциплина.

Если мы обратимся к истории формирования и развития философии науки в целом, то следует выделить ряд этапов ее эволюции. Можно сказать, что начало философии науки весьма условно: проблематика философии науки (структура и развитие научного знания) восходят еще к Платону и Аристотелю, предпосылки и истоки философии науки следует искать в философии Ф. Бэкона и Р. Декарта.

В работах Ф. Бэкона говорится о необходимости восстановления наук на основе очищения их от схоластической философии. Основатель философии эмпиризма сетовал за создание «нового органона познания» на основе индуктивного метода и научных экспериментов.

Основоположник западноевропейской рациональной философии Р. Декарт выступал за соединение экспериментов и математики. Как известно, именно с указанного синтеза научного эксперимента и математики и берет свое начала классическая наука Запада. Существенный вклад в формирование философии науки внесли классики немецкой философии И. Кант и Г. В. Ф. Гегель.

И. Кант в конце XVIII в. задает вопрос, как возможны априорные синтетические суждения в чистой математике, теоретическом естествознании и в философии, и отвечает весьма положительно. В понятиях И. Канта решение указанных задач означало возможность математики, теоретического естествознания как подлинных наук. Заслуга Гегеля состоит в том, что он не только создал научный диалектический метод познания, но и предложил своеобразную классификацию наук.

В самостоятельное направление философия науки оформилась во второй половине XIX в. в деятельности первых позитивистов. Вдохновленные гигантскими успехами науки, они связывали именно с ней задачи подлинного постижения мира. Именно во второй половине XIX в. проблемы строения, оснований и функций научного знания становятся главными в философии. В этот период эволюции философии науки появляется понятие о главной составной части научного знания – научной теории. Из проблематики чувственного опыта выделяются специфические для философии науки понятия: эмпирическое знание, наглядность, аналогии, научный закон, математика и т. д.

Формированию философии науки как дисциплины способствовали следующие условия:

– наука к этому времени сформировалась в относительно самостоятельную социальную сферу, благодаря прикладным исследованиям;

– была поставлена проблема логического обоснования и изложения математического анализа;

– были уточнены вопросы о том, что такое научная теория, роль в ней механической модели и как она соотносится с экспериментом;

– стал осознаваться процесс разделения культуры на научную и художественно-гуманитарную, т. е. разведения научного знания морали и морали.

Можно сказать, что на первом этапе развития философии науки в фокусе ее внимания оказалась проблематика, связанная с исследованием психологических и индуктивно-логических процедур эмпирического знания.

На втором этапе эволюции философии науки (1900–1920) содержание его определялось в основном осмыслением революционных процессов, происходивших в основаниях науки на рубеже XIX–XX вв. Центральными фигурами данного этапа стали как философы, так и выдающиеся ученые (Э. Мах, М. Планк, А. Пуанкоре, Э. Кассирер, А. Эйнштейн). Это предопределило то обстоятельство, что главным предметом анализа стали содержательные основоположения науки (прежде всего теории относительности и квантовой механики).

Третий период эволюции философии науки (1920–1940) можно обозначить как аналитический. Он во многом воодушевлялся идеями Л. Витгенштейна и определялся программой анализа языка науки, разработанной классическим неопзитивизмом (Венский кружок и Берлинская группа – М. Шлик, Р. Карпан, Ф. Франк, Г. Рейхенбах и др.).

Четвертый период развития философии науки (1940–1950). В этот период публикуются научные исследования философа У. Куайна, британского специалиста в области методологии наук К. Поппера, а также работы американского физика и историка науки Т. Куна, британского специалиста в области физической химии и методологии науки М. Полани. В работах перечисленных авторов была дана критика неопозитивизма, эмпирического редукционизма и началось изучение логики научного объяснения и научного исследования.

На пятом этапе развития философии (1960–1970) сформировалась следующая тематика:

– социокультурный подход к проблеме оснований научного знания;

– метафизические измерения науки; соотношение философии и истории науки;

– проблема роста научного знания;

– соотношение научной и ненаучной рациональности;

– стали разрабатываться такие понятия как «неявное знание», «парадигма», «традиции и новации» и другие. На шестом этапе эволюции философии науки сформировались два направления в развитии постпозитивизма;

– анализ эпистемологических оснований выдвигаемых моделей наук (Т. Кун, И. Лакатос, Ст. Тулмин);

Критика философии науки и даже отрицание философского и общекультурного ее значения (П. Фейерабент и Р. Рорти).

1.2. Основные концепции современной философии науки

Комплексная цель модуля

Комплексной целью данного модуля является овладение аспирантами и соискателями общенаучными философскими компетенциями: знанием общефилософских направлений в исследовании науки как основными концепциями философии науки; выяснение общефилософской концепции философии науки в рамках первого позитивизма; рассмотрение концепции философии науки в рамках второго позитивизма; определение общефилософской концепции философии науки в неопозитивизме; выяснение концепции философии науки в постпозитивизме.

Исходя из общефилософских направлений в исследовании науки основными концепциями философии науки будут выступать первый и второй позитивизм, а также неопозитивизм и постпозитивизм. Общей чертой всех перечисленных течений позитивизма является эмпиризм, восходящий к Ф. Бэкону, и неприятие метафизики, под которой позитивисты понимают философию Нового времени – от Декарта до Гегеля. Также для позитивизма в целом характерен односторонний анализ науки: считается, что наука оказывает существенное влияние на культуру человечества, в то время как сама она подчиняется лишь своим внутренним законам и не подвержена влиянию социальных, исторически, эстетических, религиозных и прочих внешних факторов. Основными чертами позитивизма будут являться следующие:

– наука и научная рациональность признается высшей ценностью;

– требование перенесения естественно-научных методов на гуманитарные науки;

– попытка избавить науку от умозрительных построений; требование все проверять опытом;

– вера в прогресс науки.

Наука, с позиции О. Конта, есть высшее достижение интеллектуальной эволюции. Высшая, научная, стадия развития общества содействует рациональной организации жизни всего общества. Она показывает всю бесплодность попыток осознать первые начала и конечные причины всего сущего, свойственные метафизике. Необходимым оказывается отказ от всех теологических притязаний. Именно накопление положительного, позитивного опыта, становление профессиональной структуры науки, исследование индуктивных логических процедур опытного знания – вот то единственное, что достойно внимания и интеллектуальных усилий. Позитивная философия, по мнению О. Конта, действительно представляет собой окончательное состояние человеческого ума.

Подлинная позитивная наука, по словам О. Конта, должна отвечать следующим критериям научности:

– наука должна познавать явления и процессы, которые реализуются в человеческом опыте;

– наука должна быть связана с практикой, более того по утверждению позитивизма практика есть критерий истины;

– не любое знание, используемое в практике, становится научным; так, обыденное знание носит практическую ценность, но оно не является научным;

– подлинная наука может говорить, как устроен человек и космос, но не почему существуют человек и космос.

Чтобы придать позитивной науке характер всеобщности, необходимо, утверждал О. Конт, сформулировать энциклопедический закон, связанный с классификацией наук. Конт отвергал бэковский принцип классификации, согласно которому науки делятся в зависимости от различных познавательных способностей человека (рассудок, память, воображение). По его мнению, перечисленные способности применяются во всех науках. Классификация Конта предполагает реализацию следующих принципов: движение от простого к сложному; движение от абстрактного к конкретному; от древнего к новому в соответствии с историческим развитием. Классификация по О. Конту, таким образом, включает в себя следующие дисциплины: математику, астрономию, физику, химию, физиологию (биологию), социальную физику (позже названную социологией), мораль.

Вместе с тем Конт подчеркивает, что свой курс он называет курсом позитивной философии, а не курсом позитивных наук. Ему ясны негативные последствия специализации науки, без которой ее развитие, впрочем, невозможно. Поэтому доктрина, вбирающая в себя совокупность научных знаний, должна предварять специальные исследования. Основной характер позитивной философии, как представляет его Конт, выражается в признании всех явлений, подчиненных неизменным естественным законам, открытие и сведение которых до минимума и составляет цель всех наших усилий, причем мы считаем безусловно бессмысленным искание так называемых причин, как первичных так и конечных. Изучение позитивной философии даст нам единственное средство открывать логические законы человеческого разума. Причем позитивная философия никаких законов и явлений действительности не открывает, а только использует данные позитивных наук.

Важнейшей задачей позитивной философии Конт вслед за Сен-Симоном считал использование науки как основания для социальных преобразований с целью разрешить кризисные состояния цивилизованных обществ. Наука должна иметь различные практические приложения в производстве, в сфере образования, в управлении общественными делами. Она призвана рационализировать деятельность, делать ее более эффективной. Впрочем связь науки с практикой позитивизм трактовал односторонне, только как влияние науки на практику. Само же научное познание он рассматривал, сохраняя традицию феноменологического подхода, как чувственный опыт и его рациональное упорядочивание. Деятельный подход не был распространен на анализ научного знания. Можно сказать, что О. Конт исходил из идеализации науки. Эта идеализация предполагала рассмотрение науки, во-первых, вне ее связи с философией и культурой, во-вторых, абстрагируясь от исторического развития уже сформировавшейся научной реальности, в-третьих, абстрагируясь от практически-деятельной природы научного познания.

Наиболее известными последователями О. Конта являлись: Джон Стюарт Милль и Герберт Спенсер. Научное познание, согласно Миллю, должно ориентироваться на экономное описание ощущений, которые не совместимы с метафизическим постулированием различных субстанций в качестве основы явления. Некоторые идеи феноменалистской трактовки науки и научных законов можно обнаружить и у Спенсера. Он различал два уровня бытия – «непознаваемое» и «познаваемое». «Непознаваемое» – это аналог кантовской «вещи в себе». С ним наука не имеет дела. Она изучает «познаваемое» – мир явлений, их связей, ищет законы, упорядочивающие явления. Сфера «непознаваемого» – это предмет не науки, а религии, причем Спенсер допускал сосуществование науки и религии.

Эволюционные принципы Г. Спенсера были сформулированы им независимо от эволюционистских идей Ч. Дарвина. Его концепция эволюции носит универсальный, космический характер, а биологическая, социальная эволюция – всего лишь ее разновидности. Спенсер выделяет три фазы универсальной эволюции: неорганическую, органическую и надорганическую. Социальная эволюция – часть надорганической.

Исходя из своей теории эволюции Спенсер, в отличие от Конта, предложил несколько иную классификацию наук. В основе его классификации лежит разделение наук на конкретные, абстрактно-конкретные и абстрактные. К абстрактным наукам Спенсер относил логику и математику. К абстрактно-конкретным он относил механику, физику и химию. К конкретным наукам Спенсер относил астрономию, геологию, биологию, психологию и социологию.

Первый позитивизм много сделал для пропаганды научных знаний. Его критика натурфилософии способствовала становлению философии науки, ориентированной на решение реальных методологических проблем, выдвигаемых развитием естественных и социальных наук. В какой-то степени стремление отделить науку от метафизики могло сыграть положительную роль в процессах конструктирования новых дисциплин, отпочковывающихся от философии. В частности, это относится к становлению социологии.

Если в первом позитивизме основное внимание уделялось проблемам систематизации научного знания и классификации наук, то на этапе второго позитивизма (эмпириокритицизма) особое значение приобретал вопрос об онтологическом статусе фундаментальных понятий, принципов науки, т. е. проблема их отождествления с самой исследуемой реальностью.

Если создатели первого позитивизма были не профессиональными учеными, то второй позитивизм, напротив, характеризуется более тесной связью с наукой. Одним из лидеров этого направления был Эрнст Мах, внесший вклад в разработку целого ряда направлений физики (теоретической и экспериментальной механики, оптики, акустики и др.). Другим видным представителем второго позитивизма был Рихард Авенариус, также сочетавший занятия философией с разработкой конкретных наук – биологии и психологии.

На рубеже XIX–XX вв. ряд открытий в естествознании привел к падению стройного здания физической теории, созданной в XIX в. Эпоха революционных преобразований в естествознании была начата двумя важными открытиями в биологии и физике: генов как носителей наследственности, изменивших прежнюю систему представлений о живой природе, и делимости и сложности атома, которое привело к отказу от прежних представлений об атоме как неделимом и простейшем «первокирпичике» материи. Первый позитивизм исходил из наивного убеждения в окончательном характере открытий естествознания. Вместе с падением старого естествознания пришла к упадку и первая форма позитивизма. Второй позитивизм (эмпириокритицизм) обратил внимание на факт относительности научного знания и сделал отсюда вывод о том , что наука не дает подлинной картины реальности, а доставляет лишь символы, знаки, отметки для практики. Эмпириокритики видели задачу философии в установлении принципов упорядочения явлений в сознании.

В общем, второй позитивизм наследовал антиметафизическую установку позитивизма Конта, Спенсера и Милля, внеся в нее, однако, весьма существенные коррективы. Если первый позитивизм предлагал просто-напросто отбросить всякую «метафизику» с пути научного познания и заменить ее совокупностью наиболее важных достижений конкретных, позитивных наук (физикой в широком смысле слова), то второй позитивизм попытался рационально и навсегда избавить науку от опасности любых «метафических болезней». Для этого, по их мнению, нужно было обнаружить источники метафизических заблуждений, содержащиеся в реальном познавательном процессе (гносеологические корни метафизики), а затем «очистить» научное знание от всего того, что этими источниками питается. В своей работе представители второго позитивизма стремились опереться на достижения тогда еще молодой и столь же претенциозной положительной науки о человеческом сознании – психологии.

В качестве критической программы второй позитивизм предлагал продемонстрировать наличие в философских научных построениях, не основанных на опыте утверждений, а также «скачков мысли», разрывов в рассуждении, которые недопустимы для подлинно, хорошо устроенной, позитивной науки; устранив подобные утверждения и ликвидировав эти разрывы мысли, по их мнению, можно было бы и очистить науку от метафизических домыслов, и навсегда устранить возможность «метафизики».

Третьей позитивистской концепцией философии науки следует считать неопозитивизм. Между эмпириокритицизмом и неопозитивизмом была прямая преемственность. Неопозитивизм предложил особый подход к обоснованию фундаментальных понятий и принципов науки. Он сосредоточил внимание на анализе языка науки. Логика и язык выдвигаются на первый план в силу ряда обстоятельств. Укажем два главных. Во-первых, это трудности, с которыми имели дело математики в начале XIX в. В науке образцом строгости считалась математика. Но довольно неожиданно математики стали все чаще встречаться с различного рода парадоксами, противоречиями. Возникло убеждение, что корни затруднений скрыты в основаниях математики, а основаниями математики являются логика, некоторый искусственный язык и философия. Известные специалисты в области математики и логики – Г. Фреге и Б. Рассел, пришли к выводу, что прежняя философия устарела. Во-вторых, аналитизм (аналитическая философия) вытесняет термин неопозитивизм, причем внутри аналитической философии выделяются два течения: философия логического анализа и лингвистическая философия. В аналитической философии мы в очередной раз встречаемся со стремлением к ясной философии. Ясность философии связывалась прежде всего с языком. В отличие от мыслей и чувств, в истинности языковых описаний внешних для человека фактов может убедится каждый. Задача философии стала мыслиться как задача прояснения языка.

Если местом становления аналитического направления в философии можно считать Англию (Кембридж), где работали Мур, Рассел и Витгенштейн, то позднее центр движения переместился в Вену. Представителями «Венского кружка» были Карпан, Шлик, Гемпель, Нейрат. Общим для данных философов было отрицание философии как учения о первых принципах. По мнению Карнапа, истинность философских предложений невозможно обосновать. Поэтому от философии следует отказаться в пользу науки, лишь она представляет собой обоснованное знание. Логические позитивисты считали, что все предложения науки являются либо аналитическими, либо синтетическими. Истинность синтетических предложений устанавливается эмпирическим путем, т. е. опытом, экспериментальными данными. Принцип верификации (проверяемости) именно предполагал, что все синтетические предложения проверяются в эксперименте. Сложный текст надо разложить на элементарные, протокольные предложения, а их уже проверять фактически, т. е. путем соответствия наблюдаемой действительности. В основе науки лежат протокольные предложения, выражающие переживания субъекта. Истинность этих предложений абсолютно достоверна и несомненна. Совокупность истинных протокольных предложений образует твердый эмпирический базис науки. Для методологической концепции логического позитивизма характерно резкое разграничение эмпирического и теоретического уровней знания.

С точки зрения логического позитивизма, деятельность ученого в основном должна сводиться к двум процедурам: 1) установление новых протокольных предложений; 2) изобретение способов объединения и обобщения этих предложений. Научная теория мыслилась в виде пирамиды, в вершине которой находятся основные понятия, определения и постулаты; ниже располагаются предложения, выводимые из аксиом; вся пирамида опирается на совокупность протокольных предложений, обобщением которых она является.

Прогресс науки выражается в построении таких пирамид и в последующем слиянии небольших пирамид, построенных в некоторой конкретной области науки, в более крупные пирамиды, которые в свою очередь сливаются в еще более крупные и т. д., до тех пор пока все научные теории и области не сольются в одну громадную систему – в единую унифицированную науку.

В связи с выделением аналитических и синтетических предложений неопозитивисты полагали, что все науки можно разделить на экспериментальные (физика, химия, история, социология и др.) и не экспериментальные (логика и математика).

С ослаблением влияния логического позитивизма большой вес приобрело течение английских аналитиков, последователей Джона Мура и позднего Витгенштейна – так называемая лингвистическая философия. Последняя отвергает логическую формализацию как основной метод анализа и занимается исследованием типов употребления выражений в естественном, обыденном языке. В то время как философия логического анализа считает себя философией науки и представляет линию сциентизма, сторонники философии лингвистического анализа выступают против какого-либо культа научного знания и отстаивают «естественное» отношение к миру, выраженное в обыденном языке. В отличие от сторонников философии логического анализа, представители лингвистической философии усматривают задачу философа-аналитика не в том, чтобы реформировать язык в соответствии с некой логической нормой, а в детальном анализе фактического употребления естественного разговорного языка с тем, чтобы устранять недоразумения, возникающие вследствие его неправильного употребления.

Постпозитивистская концепция философии науки представлена различными направлениями. Все они возникли как попытки преодолеть недостатки позитивизма. Наиболее яркими представителями постпозитивизма принято считать К. Поппера, И. Лакатоса, Т. Фейерабенда.

К. Поппер начиная с 30-х гг. XX в. был в оппозиции к неопозитивизму. Его взгляды получили широкое признание после выхода в 1959 г. (второе издание, первое было в 1935 г.) в Лондоне его основного труда «Логика научного исследования», в котором была сформулирована новая методологическая концепция. Важнейшей особенностью этой концепции был интерес к вопросам, связанным с развитием научного знания. Методологическая концепция Поппера получила название «фальсификационизма», так как ее основным принципом является принцип фальсифицируемости. Согласно принципу фальсификации, к научным теориям относятся только такие системы знаний, для которых можно найти потенциальные фальсификаторы, т. е. противоречащие теориям положения, истинность которых устанавливается путем экспериментальных процедур. Идеи фальсификационизма Поппер связывал с представлениями о росте научного знания. Он отстаивал точку зрения, что наука изучает реальный мир и стремится получить истинное описание мира. Но сразу и окончательно такое знание получить невозможно, путь к нему лежит через выдвижение гипотез, построение теорий, нахождение их опровержений, движение к новым теориям. Прогресс науки состоит в последовательности сменяющих друг друга теорий путем их опровержения и выдвижения новых проблем.

Процесс роста знаний Поппер включает в более широкий контекст взаимодействия человеческого сознания и мира. Он рассматривает три мира реальности, взаимодействие которых определяет развитие науки. Первый мир – это мир физических сущностей; второй мир – духовные состояния человека, включающие его сознательное и бессознательное; третий мир – это мир продуктов человеческого духа, который включает в себя средства познания, научные теории, научные проблемы. Порождение новых идей, гипотез и теорий является результатом взаимодействия всех трех миров.

Существенный вклад в разработку постпозитивистской концепции философии науки внес Т. Кун своей теорией научных революций. Главным понятием концепции научных революций у Т. Куна является понятие парадигмы. Парадигма – это признаваемая большинством ученых совокупность теорий, идей, гипотез, научных достижений, которые служат для сообщества ученых моделью постановки научных проблем и их решения. Парадигма, можно сказать, выступает и как общепринятый в науке способ видения проблем, способ мышления соответствующего научного сообщества, общепринятая система понятий и категорий.

Понятие парадигма совпадает, в концепции науки Т. Куна, с понятием нормальная наука. Можно сказать ,что так называемая нормальная наука есть эволюционная стадия в развитии науки, характеризующаяся наличием совокупности теорий, подтвержденных фактами. Создавать нормальную науку – означает разгадывать «головоломку», т. е. определенные парадигмой, выросшие из нее и вернувшиеся в нее вновь. Неудачное решение головоломки есть не провал парадигмы, а неумение найти правильное решение. Но все же возникают существенные ошибки из-за возрастающей вширь информации развития нормальной науки. В результате из-за возникающих ошибок возникают аномалии, с которыми на определенном этапе сталкиваются научные сообщество. После серии атак на основные тезисы парадигмы и попыток их отразить возникает кризисная ситуация в науке.

Кризис парадигмы вызывает к жизни неординарную (или аномальную) науку: начинается процесс размывания догм, как следствие, ослабляются правила нормального исследования. Перед лицом аномалий ученые теряют веру в прежде незыблемую теорию. Симптомы кризиса продолжаются пока через горнило новаций не пройдет новая парадигма, расшатанная теория не уступит место другой нормальной науке.

Переход от одной парадигмы к другой образует, по Т. Куну, научную революцию, как изменение взгляда на мир. Переход от одной парадигмы к другой проходит не одним разом, прыжком. Даже медленнее чем хотелось бы пока не «вымрут» носители старой парадигмы. Отдельные ученые попадают во власть новой парадигмы по разным причинам и мотивам. Носитель новой парадигмы часто действует, невзирая на доказательства. У него должна быть вера в силу новой парадигмы решить множество проблем. Нет такого аргумента, чтобы убедить всех. Необходимо не столько обращение одной группы, сколько перераспределение доверия среди специалистов.

Целеполагающее развитие науки предполагает, что процесс развертывания науки есть эволюционный процесс, но приведет ли он к истине? Кто знает, какова цель такого развития? Есть ли прогресс, который несут научные революции? В науке мы сталкиваемся с эволюционным процессом, развитие которого очевидно при сопоставлении с примитивной стадией. Но кто знает, какова цель прогресса.

И. Лакатос в рамках постпозитивистской философии науки разработал универсальную концепцию развития науки основанную на идее конкурирующих научно-исследовательских программ. Методология Лакатоса рассматривает рост «зрелой» теоретической науки как смену исследовательских программ (а не парадигм Т. Куна), представляющих собой непрерывно связанную последовательность теорий. Каждая теория программы (за исключением исходной) возникает как результат добавления вспомогательной гипотезы к предыдущей теории. Непрерывность программы обусловлена особыми нормативными правилами: 1) какими путями следовать в ходе дальнейших исследований – «положительная эвристика»; 2) каких путей следует избегать – «отрицательная эвристика».

Важным структурным элементом исследовательских программ, согласно Лакатосу, является «жесткое ядро», объединяющее условно неопровергаемые, специфические для данной программы фундаментальные допущения. «Отрицательная эвристика» запрещает в процессе проверки программ направлять правило «modus tollens» классической логики на это «жесткое ядро» при столкновении с аномалиями и контрпримерами. Вместо этого она предполагает вспомогательные гипотезы, образующие «предохранительный пояс» вокруг «жесткого ядра» исследовательской программы. «Положительная эвристика» включает в себя ряд предложений, как видоизменить или развить опровергаемые варианты программ. Каким образом модернизировать «предохранительный пояс», какие новые модели необходимо разработать для расширения области применения программ.

В развитии программ можно выделить две стадии: прогрессивную и вырожденную. На прогрессивной стадии «положительная эвристика» способна стимулировать выдвижение вспомогательных гипотез, расширяющих эмпирическое и теоретическое содержание программы. Однако в дальнейшем достигнув «пункта насыщения» развитие программ резко замедляется. Возрастает число ad hoc гипотез, несовместимых фактов, появляются внутренние противоречия, парадоксы и т. д., но наличие таких симптомов еще не говорит об отказе от программы. Такое основание появляется только с момента возникновения соперничающей исследовательской программы, которая объясняла бы успех своей предшественницы и вытесняла бы ее дальнейшим проявлением эвристической мощи, способности предсказывать неизвестные ранее факты в период своего роста.

Следующим представителем постпозитивистской концепции развития философии науки является П. Фейерабенд. Можно сказать, что он применил идеи либеральной идеологии к теории развития науки. Продолжая развивать идеи К. Поппера и Т. Куна, Фейерабенд выдвинул идею «пролиферации»(размножения) теорий и идею эпистимологического анархизма. Суть дела в том, что настоящий ученый всегда стремятся создать свою научную теорию, т. е. новую оригинальную теорию, несовместимую с теми, которые уже есть в наличии. Отсюда постоянное и хаотическое увеличение числа научных теорий, конкурирующих друг с другом. Несмотря на взаимную критику, борьба теорий полезна для науки, способствует ее развитию, обогащает научный инструментарий и т. д. Но тогда не может быть единого «языка» науки, единой общепринятой теории. Преемственность научного знания и способность кумуляции научных достижений так же играют слабую роль в развитии науки. Что же остается? Полный научный и мировоззренческий плюрализм, где наблюдается хаотическое нагромождение теорий, смена которых рационально часто необъяснимы. Поэтому в теории познания, в философии науки господствует анархизм. Это не политический анархизм, а именно «эпистимологический анархизм», который отрицает любые догмы в науке, признает ценность любой научной теории, любого категориального аппарата, отрицает возможность объективной истины, отрицает единые методологические стандарты и т. д.

В свободном обществе, отмечает П. Фейераенд, все научные традиции равны и научный релятивизм – нормальное явление. В сфере науки идет ожесточенная борьба не столько за истину, сколько за власть, славу, положение в обществе, деньги и т. д. Новая теория сменяет старую не потому, что она более истинна, а потому, что она лучше пропагандируется, лучше организована автором, поддерживается властью, или средствами информации.

Наука выступает как одна из форм идеологии в обществе. При этом наука вовсе не лучшая форма идеологии, в сравнении с религией и мифом. В целом, науку следует отделить от государства, как ранее отделили церковь от государства. Фейерабенд подчеркивал, что необходимо освободить общество от удушающей власти науки, как наши предки освободились от «единственной истинной» религии.

Таким образом, мы рассмотрели основные концепции философии науки в связи с общефилософскими направлениями, но, разумеется, возможно выделить и другие варианты концепций философии науки, например, исходя из критериев научности, рациональности, истинности, следует рассмотреть релятивистскую, критически-рациональную, эволюционно-эпистемологическую концепции философии науки.

Задания для самостоятельной работы
Контрольные вопросы

1. Дайте определение предмета философии науки.

2. Определите отличие предмета философии науки от предмета философии в целом.

3. В чем отличие философии науки как дисциплины от философского направления?

4. Как соотносятся философия науки как дисциплина с социологией науки.

5. В чем отличие философии науки от науковедения и наукометрии?

6. В чем отличие наук о природе от наук о культуре?

7. Что представляет собой синергетический метод исследования в современных науках?

8. Что дает философия науки человеку, который ее изучает?

9. В чем отличие научной рациональности от ненаучной?

10. Назовите предпосылки формирования философии науки.

11. К какому времени следует отнести самостоятельное развитие философии науки как дисциплины?

12. В чем состоит специфика развития первого этапа философии науки?

13. Назовите характерные черты второго этапа развития философии науки как дисциплины.

14. Дайте характеристики третьего, четвертого, пятого и шестого этапов эволюции философии науки.

15. Назовите общие черты позитивизма как философии науки.

16. Перечислите критерии научности, по О. Конту.

17. Как соотносится, по О. Конту, позитивная философия и позитивные науки?

18. В чем специфика развития второго позитивизма?

19. Раскройте проблему метафизики в позитивной философии.

20. В чем особенности третьего этапа развития позитивной философии науки?

21. Что собой представляют принципы верификации и фальсификации в позитивной философии?

22. Назовите основные течения развития постпозитивисткой философии науки.

23. Перечислите основные этапы эволюции науки, по Т. Куну.

24. В чем отличие научно-исследовательских программ И. Лакато-са от теории развития науки по Т. Куну?

25. Определите основные идеи концепции пролеферации и методологического анархизма П. Фейерабенда.

Тесты рубежного контроля:

1. Первоначально философия науки возникает как:

а) философская дисциплина;

б) философское течение;

в) философское направление.

2. Когда возникает науковедение как дисциплина?

а) в конце XVIII в.;

б) в начале XX в.;

в) в 60-е гг. XX в.

3. Какие взаимоотношения общества и науки изучает социология науки?

а) взаимоотношения науки с социальными структурами;

б) отношения между учеными;

в) взаимоотношения науки и культуры.

4. Что призвана открывать наука?

а) отношения между наукой и идеологией;

б) законы развития природы и общества;

в) отношения между обществом и человеком.

5. К какому времени следует отнести начало формирования философии науки как дисциплины?

а) середина XVIII в.;

б) вторая половина XIX в.;

в) первая половина XX в.

6. Какой критерий был положен в основу классификации наук по О. Конту?

а) в зависимости от осознания свободы;

б) от прогресса материального производства;

в) от убывающей простоты знания.

7. В каком общефилософском направлении были наиболее все-стронне разработаны основные концепции философии науки?

а) в экзистенциализме;

б) в прагматизме;

в) в позитивизме.

8. Как следует определить второй позитивизм?

а) философия прагматизма;

б) философия эмпириокритицизма;

в) философия неореализма.

9. Как можно определить третий этап развития позитивной философии?

а) философия эмпириокритицизма;

б) философия экзистенциализма;

в) аналитическая философия.

10. Что означает принцип верификации научного знания.

а) проверяемость;

б) опровержение;

в) дополнение.

11. Кто ввел в научный оборот понятие фальсификации научного знания?

а) К. Маркс;

б) К. Манхейм;

в) К. Поппер.

12. Кто ввел в философию науки понятие парадигма?

а) Г. Спенсер;

б) И. Лакатос;

в) Т. Кун.

13. Что означает пролефирация научных теорий?

а) взаиморазвитие теорий;

б) размножение теорий;

в) взаимоотрицание.

14. На каком отношении науки и государства настаивал П. Фейерабенд?

а) на тесной взаимосвязи;

б) на взимодополнении;

в) на отделении науки от государства.

Список основной литературы

1. Степин В. С. Философия науки. Общие проблемы. М., 2006.

2. Философия науки: учеб. пособие для аспирантов и соискателей. Ростов н/Д, 2006.

3. Голубинцев В. О., Данцев А. А., Любченко В. С. Философия науки. Ростов н/Д, 2007.

4. Микешина Л. А. Философия науки: учеб. пособие. М., 2005.

5. Бессонов Б. Н. История и философия науки: учеб. пособие. М., 2009.

6. Канке В. А. Общая философии науки. М., 2009.

Список дополнительной литературы

1. Классическая философия науки: хрестоматия / под ред. В. И. Прежеленского. М., 2007.

2. Лекции по философии науки: учеб. пособие. Ростов н/Д, 2008.

3. Конт О. Дух позитивной философии. Ростов н/Д, 2003.

4. Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.

5. Кун Т. Структура научных революций. М., 2009.

6. Лакатос И. Методология исследовательских программ. М., 2003.

7. Фейерабенд П. Наука в свободном обществе. М., 2010.

8. Степин В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000.

9. Кохановский В. П., Лешкевич Т. Г., Матяш Т. П., Фатхи Т. Б. Основы философии науки: учебное пособие. Ростов н/Д, 2010.

Глава 2. Наука в культуре современной цивилизации

Определение и характеристика статуса науки в ее актуальной форме представленности для современной культуры будут связаны с констатацией рождения и становления информационного общества или общества знания. Данное обстоятельство обращает внимание на складывающиеся уникальные в своей исторической перспективе условия для трансформации статуса науки как социального института в современном обществе. Речь идет о путях, перспективах и возможностях вписывания научной системы знания в динамично развивающиеся реалии современной техногенной цивилизации и формирующегося информационного общества. Современная техногенная цивилизация может быть рассмотрена как исторический тип общества, характерными чертами которого выступают: интенсивная и перманентная модернизация производственного цикла и социальной среды, ориентирующихся на новейшие достижения науки и техники; стремление преобразовать природную экосистему в утилитарных целях и интересах человека; высокая скорость социальных трансформаций, обусловленная научно-технической революцией, перестройка оснований жизнедеятельности человека; тесная интеграция науки и техники, выступающая основанием для технологического роста общества; информатизация социокультурного пространства, выражающаяся в возрастающей роли автоматизированных систем информационного обмена и взаимодействия.

В техногенной цивилизации наука как социальный институт и научно-технический прогресс, как внутренняя характеристика социальной динамики, выступает источником и причиной меняющихся коренным образом способов информационного взаимодействия, формой социальной коммуникации, типологии личностных качеств индивида, культурных стереотипов и установок образа жизни.

Для культуры техногенного общества характерно представление о необратимости социальной, технической и научной динамики прогрессивного роста и развития. Идея прогресса выступает важнейшим стимулом для понимания и осуществления перемен, стремления к движению к будущему, которое подразумевает интенсивный рост промышленных, научно-технических и информационных позиций, обеспечивающих новое качество жизни и социальной организации. Техногенная цивилизация с первых моментов своего формирования была ориентирована на совершенствование и внедрение в производство современной техники. Это приводило к росту количества и качества продукции, что оказывало влияние на успехи в конкурентной борьбе на рынке.

Высокая технологизация процесса производства потребовала использования новейших достижений науки. Наука в своих перспективных исследованиях способна опережать практику и возможности техники, прикладной технологии производства, что в конечном счете влияет на ускорение ее темпов и способствует в дальнейшем превращению науки в непосредственную производительную силу общества. Внедрение науки в производство повлекло за собой кардинальные изменения во всех сферах общественной жизни, в культуре в целом. В данный исторический период религия, будучи основой духовной жизни традиционного общества, постепенно начинает уступать свои позиции новой исторической форме мировоззрения – науке. Истинную ценность приобретают новые формы знания, опирающиеся на объективные законы, научные знания становятся орудием переустройства мира и общества, они позволяли, как тогда представлялось, осознано, разумно, с учетом объективных законов устраивать мир.

Таким образом, если в традиционных цивилизациях акцент делался на сохранение в неизменном виде всего накопленного опыта, способов и видов деятельности, в техногенных главной ценностью становится поиск новых знаний и основанных на них новых видов и способов деятельности. И здесь науке отводится главная роль.

Однако, как всякое явление в общественной жизни, стремительные успехи в науке и технике очень скоро обнаружили и свои негативные стороны. Проникновение в глубинные структуры материи, овладение энергией атома и исследование термоядерных реакций открыли перед человечеством невиданные возможности использования природной энергии и одновременно снабдили его опасным знанием, способным привести все человечество к гибели.

Анализ трансформационного влияния последствий внедрения новейших научных и технических разработок послужил основой целого ряда философских, социологических и культурологических теорий и концепций, которые пропагандируют наступление новой цивилизационной эры – это «постиндустриализм», «технотронное общество», «киберсоциум», «информационное общества» и т. д. Подобные теории активно разрабатываются западными социологами и философами во второй половине XX в. (Р. Арон, Д. Белл, Зб. Бжезинский, Н. Винер, У. Мартин, У. Ростоу, М. Маклюэн, Ж. Фурастье, Э. Тоффлер, П. Драккер и др.).

В современной техногенной цивилизации социальный институт науки, среда научного знания приобретают особую систему ценностей, тесным образом взаимосвязанных со значимостью технического и технологического подхода к природной реальности, так как познание структур и закономерностей физического мира является кардинальным условием господства над ним и его преобразования в соответствии с человеческими намерениями и интересами. Такая установка обращается к сфере научного знания как уникальному и наиболее эффективному инструменту, способному в полной мере раскрыть фундаментальные законы естественной – природной и социокультурной жизни человека и общества. Сделать возможным оптимально регламентировать и манипулировать природными и социальными процессами, подчинить их протекание утилитарным нуждам общества.

Наука современного техногенного общества, ее исследовательская программа и прикладное использование знаний рассматриваются как необходимое условие материального процветания и социального прогресса. Признание безоговорочной ценности научного способа производства знания, его активного влияния на все остальные сферы общества – это базовый признак современного техногенного общества.

Усиливающаяся роль науки в структуре современной техногенной цивилизации требует осмысления вопроса о том, каковы ее функции. Это важно, поскольку они меняются, как меняется весь ее облик и характер взаимосвязей с обществом. Традиционно принято выделять три группы функций науки: культурно-мировоззренческую, функцию производительной силы общества и социальной силы, поскольку ее методы и научное знание в целом оказывают заметное влияние на решение разнообразных проблем, возникающих в современном обществе. Культурно-мировоззренческая функция науки утверждалась в жесткой полемике с религией и теологией. Вплоть до XVII в. монополией на формирование представлений о мироздании, месте человека в нем, о ценностях и смысле жизни обладала теология. Научные же знания во внимание не принимались и функционировали наравне и вместе с обыденными, частными.

Открытия в науке, сопровождающиеся острыми идейными конфликтами, трагическими ситуациями в судьбе ученых, все в большей степени укрепляли позиции науки в важнейших вопросах о строении мира, материи, возникновении жизни и происхождении самого человека. Немало времени прошло, прежде чем наука вошла в образование, а занятия наукой стали престижными в глазах общественности.

Прошло также немало времени, прежде чем достижения науки стали применяться в производстве. Этому способствовало возникновение, наряду с теоретическими, ряда прикладных, технических наук, таких как сопротивление материалов, технология металлов, электроника, теория механизмов и машин. Прикладная наука непосредственно была поставлена на службу производству, но только в XX в. о науке заговорили как о непосредственной производительной силе общества. Развернувшаяся научно-техническая революция привела к кардинальным изменениям в сфере труда: замене ручного труда машинным, механизации и автоматизации трудоемких процессов, применению компьютеров, информационной техники во многих отраслях хозяйствования. С целью сближения науки с производством создаются конструкторские бюро, объединения ученых, занимающихся научными исследованиями в области производства. Беспрецедентные масштабы и темпы современного научно-технического прогресса демонстрируют результаты ее во всех сферах жизни, во всех отраслях трудовой деятельности человека. С другой стороны, и сама наука с расширением сферы ее применения получает мощный импульс для своего развития.

Это приводит к тому, что влияние науки выходит за рамки производственной сферы, она все активнее оказывает влияние на социальную сферу. Сегодня ни одно из социально-экономических преобразований не осуществляется без разработки масштабных планов и программ, в которых не принимали бы участие ученые. Как правило, такие планы имеют комплексный характер, а потому предполагают взаимодействие общественных, естественных и технических наук.

Не менее важным и интересным будет являться вопрос о соотношении традиционной идеологии «сциентического просвещения» и идеологических установок «общества знания», ориентированного на формирование инновационных, по отношению к традиционным академическим, стратегиям и практикам «нового цифрового просвещения».

Наравне с получившими широкое распространение, изученными и часто критикуемыми массовыми идеологиями (либерализм, феминизм, консерватизм, социализм, марксизм, экологизм, национализм, коммунитаризм, анархизм, антиглобализм), сегодня можно быть свидетелями рождения и становления одного из последних идеологических конструктов, влияющих на институализацию форм научного знания – «информационное общество» или «общество знания». В этой связи возникает вопрос о возможностях адаптации современной науки к реалиям становления и институализации новой социокультурной среды, ориентированной на производство, трансляцию, накопление и потребление информации, среды, связанной с идеологическими стратегиями и тактиками формирования общества, основанного на знании в том виде, как это было проманифестировано в ряде ключевых документов, определяющих политику информатизации социума².

В основе проблематизации данной темы лежит аналитический обзор ряда теоретических и юридических источников, формирующих в современной западной цивилизации политику в области информатизации, теории и практики коммуникации, это – работы таких известных философов и науковедов, как Хилгартнером, Кавалли, Жан-Клод Бико, Софи Мойран, Бруно Латур, Николас Луман, Ричерд Синнет, Джон Урри и т. д., а также ежегодные отчеты «Обсерватории информационного рынка», план «Электронная Европа 2002–2004» (eEurope 2002Action Plan), итоговые документы Лиссабонского саммита 2000³, различные нормативные акты, регулирующие информационный рынок и рынок научной информации – Директива об авторских правах в информационном обществе, «Соглашение о безопасности», заключенное между ЕС и США, «Луденские принципы», регулирующие политику оцифровывания и материалы проекта «Go digital!».

Для того чтобы определить статус науки в ее актуальной форме представленности для современной культуры информационного общества, необходимо обрисовать основные контуры той модели социального строительства, которые являются приоритетными для «общества знания»:

– формирование «общества знания» рассматривается как процесс конструирования нового информационного пространства, снимающего барьеры и традиционные противоречия между различными культурными регионами (интеграционный подход);

– внедрение практик «электронного правительства» и, как следствие, формирование новой «электронной демократии», выходящей за рамки ограниченной традиционной представительской демократии;

– переход от традиционной рыночной экономики к «сетевой», основанной на доминировании «знания и доступа»;

– преодоление «информационного неравенства» через внедрение цифровых форм образования – стратегия «нового просвещения», где вовлечение преподавателей в информационное поле новых технологических и коммуникационных возможностей столь же актуально, как и погружение туда самих учащихся.

Традиционное «модернистское» понимание специфики науки в XX в. связано с определением ее дисциплинарной области в рамках вопросах строения, функционирования и обоснования научного знания в тех характерных категориальных структурах, которые актуализируются, прежде всего, в области естествознания и математики. Данное понимание специфики часто увязывается с проблематикой представленности научного знания через его историческую ретроспективу, где на первый план выходит вопрос изложения «исторических» фактов естествознания и математики, способов их группировки вокруг научных гипотез и объяснительных моделей⁴. Необходимость преодоления стереотипов «диктата большой науки» стала очевидна уже в конце XX в., когда решения вопросов методологии, эпистемологии, архитектоники и конструирования гуманитарного научного знания приобрели автономную и самонаправленную стратегию. Начиная с работ Дж. Лакоффа, Х. Уайта, Дж. Агамбена и Н. Нора можно констатировать рождение новой, социогуманитарно ориентированной философии науки, неразрывно связанной с социологией знания и контекстуальной историей знания.

Представления об эволюции социокультурной формы презентации современной науки невозможно рассматривать без включенности и интеграции научной, технической и технологической информации в пространство массмедиа «общества знания». Медийное опосредование научных знаний, участие не только в процессе их трансляции и популяризации, но и в их порождении необходимо рассматривать на уровне коммуникативных стратегий и особенностей визуальной поэтики (жанры передачи сообщений, их композиционные, темпоральные, риторические характеристики). В соответствии с этими параметрами происходит трансформация научно-технической и технологической информации в феномен науки информационного общества.

Одной из наиболее ранних попыток описать процесс возможных стратегий адаптации научных знаний к реалиям и требованиям информационного общества (с точки зрения средств и техник репрезентации), а также роль в них массмедиа были предприняты Хилгартнером (1990) и Кавалли (2000)⁵. Для этого использовались категории «канонического» или «доминантного взгляда», позволяющего выделить два параллельно существующих дискурса: один – внутри академических институций, другой – описывающий научные достижения извне. Эта модель предполагала следующее:

– постоянный перенос информации из одного дискурсивного поля в другое;

– академические институты аккумулируют авторитет, тогда как публичная сфера демонстрирует невежество;

– производство и трансляция знаний происходит лишь вдоль одного вектора – от науки к обществу, – содержание научной информации представляет собой серию письменных авторитетных утверждений и не может носить устного ситуативного характера;

– в процессе переноса из научного в популярный дискурс научная информация вульгаризируется и опрощается.

Именно по перечисленным выше направлениям началась критика традиционного представления о научном знании и его соотношении с «наукой информационного общества» с позиций пост-современной социологии и философии науки. В рамках так называемого демократического поворота в общественном понимании науки и научных достижений произошел отход от представлений о монополии ученых и академических институций на производство знаний, отказ от представлений о моноканальности передачи научной информации и т. д. И, напротив, классическая система производства знаний, а также соотношение в ней научного и популярного компонентов были реинтерпретированы в категориях дискурсивной гегемонии и власти.

Для того, чтобы описать процесс перевода знаний из одного регистра в другой и одновременно избежать негативной маркировки (конструкт «вульгаризация»), французские исследователи предложили использовать конструкт «дидактическая трансмиссия» (Moirand, 1992). Его использование призвано указывать на следующие коммуникативные обстоятельства:

– научное сообщение производится в обстоятельствах, когда знания одного признаются доминирующими над знаниями остальных участников коммуникации;

– в структуру текста включаются «сильные» элементы – определения, разъяснения, примеры и т. д.;

– это сообщение призвано просвещать, поучать, демонстрировать нечто⁶.

Попытки адаптировать социологию знания и философию науки к изменившейся коммуникативной ситуации и способам производства знаний в новых обстоятельствах характеризуют, главным образом, зарубежных исследователей.

Статус и соотношение науки информационного общества (pop-science) и традиционной академической науки составляет дискуссионную проблему, которая неминуемо выводит целый ряд отечественных авторов (А. В. Юревич, К. Акопян, В. Покровский, С. Кордонский, Ю. М. Плюснин и т. д.) на необходимость оценки гносеологического, этического и эстетического содержания данной модели знания. Как правило, подобные оценки носят резко отрицательный характер. Стало уже общим местом выявлять, констатировать и обвинять данное явление в вульгаризации, упрощении, размывании академической целостности традиционных структур научного знания. Подобная негативная оценка уводит исследователей от анализа условий включенности науки в структуру массмедиа, проведения анализа и видения перспективы адаптации научных институтов знания к новым идеологическим возможностям, технологическим и аппаратным условиям распространения научной информации в «обществе знания».

В то время как целый ряд ведущих иностранных авторов заостряют свое исследовательское внимание на аппаратных возможностях презентации научного знания в структурах массмедиа, в отечественных науковедческих исследованиях предпочтение отдается рассмотрению данной проблемы сквозь призму морализаторских, поучительных и эсхатологических сценариев. В последние годы была предпринята не одна попытка провести негативную каталогизацию и деструктивную систематизацию явлений, представляющих pop-science, которая сводилась к следующим конструктам:

1) «наука информационного общества» – как поверхностное, излишне доступное изложение (сошлемся здесь на идеи лидера эпистемологически оснащенного социального конструкционизма К. Джерджена, который указывает на риторическую функцию сциентичной и непонятной ученой речи в производстве эффекта «научности» и авторитетности научного знания⁷) – акцент при этом делается на способах подачи информации, а аксиологический характер описаний указывает на приверженность интерпретаторов идеалам классической рациональности, в которой разделены истинное и ложное, научное и ненаучное, высокое и низкое. Критика подхода к популяризации научного знания, проинтерпретированной в категориях его упрощения, содержится в дискурсивном исследовании Грэга Майера. Майер предлагает рассматривать популяризацию не просто как совокупность текстов, а как специфическую совокупность социальных действий, объединенных в практику, с особым типом деятеля, способами взаимодействия и социальными эффектами⁸;

2) «наука информационного общества» – как наука потребительского общества – интерпретации в духе марксизма и неомарксизма с акцентом на возможности/невозможности соблазна в репрезентации научного знания (С. Жижек), критике фетишистской и реификационной природы поп-науки, анализе способов потребления научного знания;

3) «наука информационного общества» – как наука массовой культуры – при подобной трактовке акцент делается на зрелищный, развлекательный, гедонистический компонент популярной науки; особое внимание уделяется визуальным эффектам, используемым в подаче информации и превращающим картинку, отсылающую к научному событию (факту, случаю) в самодостаточный аттракцион⁹;

4) «наука информационного общества» – как наука для обывателей – эта трактовка популярной науки отсылает одновременно к предельно развернутой и открытой структуре коммуникативного пространства, а также к форме репрезентации информации; этот случай можно рассматривать как актуализацию в медийном контексте старой дихотомии обыденного и научного знания. В частности, Жан-Клод Бико отмечает, что именно различие между обыденным знанием и формами организации научного дискурса было одной из базовых его характеристик в классической системе координат¹⁰. Софи Мойран предлагает смягчить эту оппозицию, рассматривая популярную науку как место встречи между специалистами и общественностью¹¹;

5) «наука информационного общества» – как наука для прессы – или, что зачастую оказывается тем же самым, наука, производимая прессой. Здесь, главным образом, учитывается роль и заинтересованность прессы в производстве научных событий (так, известны случаи, когда в качестве научной сенсации подавалась информация о приостановленных, неудавшихся проектах – реальность успеха и открытия была целиком смоделирована и поддержана массмедиа). Так, Росслин Рид¹² анализирует фокусированные интервью журналистов, освещающих научную проблематику в медиа, и ученых с точки зрения их непростого отношении к репрезентации научной информации в СМИ. Она подчеркивает, что характер отношений между заинтересованными сторонами (журналистами и учеными) может быть неизменно описан в категориях конфликта, что не в последнюю очередь определяется отсутствием «джентльменского кодекса» в освещении научных достижений. Автор отмечает, что неизбежность рисков при подаче научной информации способствует формированию нового типа научности, а также нового типа социальности;

6) «наука информационного общества» – как околонаучные сферы производства сенсаций – при этом акцент делается на соотношение маргинального научного производства и мейнстрима, поп-наука оказывается пространством и инструментом аккумуляции и канализации «странной» информации; она занята констатацией парадоксов, предсказанием кошмарных катастроф, генерацией чудесного, артикуляцией невероятного и, наконец, демонстрацией невозможного.

Подобный оценочный подход однозначно уводит от собственно философского анализа представления статуса науки и ее коммуникационных возможностей в пространстве информационного общества. Такие авторы, как Бруно Латур, Николас Луман, Ричерд Синнет, Джон Урри и др., наоборот, акцентируют свое внимание не на морализаторских оценках и оплакивании «утерянного научного канона», а на природе и возможностях вписывания научного текста и теории в координаты медиального режима.

В случае такой интерпретации проблема науки информационного общества приобретает подлинно философский характер, будучи рассмотрена как проблема трансмедиальности со стороны перехода от дискриптивных (письменных) технологий к новым формам и технологическим формулам кодирования и репрезентации научных знаний. Кардинальные изменения претерпевает и само пространство, в котором это знание размещается. Философия современной науки, а по большому счету, (пост)современная философия науки – это, прежде всего, осознание или реакция философов и науковедов на кардинальную трансформацию, которую претерпевает научное знание, становясь объектом трансляции «программных зон» (Н. Луман), «номадических потоков» (Дж. Урри) и «акторных сетей» (Бр. Латур).

Современные подходы предусматривают в этой связи разработку вариантов анализа жанровой вписанности аппаратной адаптивности и стратегии воспроизводства научных фактов, сентенций, объяснительных моделей и теоретических конструкций в их медиальном преломлении. Основной проблемой становится невозможность вписать классическую структуру научного знания, порожденного в рамках письменной цивилизации, в структуру медиареальности, имеющую аудиовизуальный характер, ориентированную на зрелищные эффекты, иные модели темпоральности, формы рецепции, ресурсы производства реальности научных фактов и прецедентов. Одно из главных противоречий между стандартом классического научного знания и устройством миров масс-медиа заключается в невозможности производства объективных, тотальных и фундаментальных знаний в режиме сенсаций, захватывающих аттракционов и скандалов, присущих современным медиа.

Михаил Ямпольский, анализируя специфику оперирования с информацией в быстрых коммуникативных мирах Интернета, указывал на невозможность сохранять прежний стандарт достоверности информации даже в журналистике, не говоря уже о «серьезном» академическом научном знании. Ямпольский утверждает, что дезинформация, непроверенная информация, вычурная информация становятся неотъемлемой частью быстрых коммуникативных потоков, а сам факт проверки и достоверности лишается само собой разумеющегося ореола ценности¹³. Применительно к производству и трансляции научных знаний следует отметить, что «научная сенсационность» заставлять производителей и потребителей информации выделять не магистральные, а наиболее интенсивно потребляемые (зрелищные, эффектные, конъюнктурные, сенсационные) области и направления актуальных научных исследований.

Стало правилом в качестве подобных направлений выделять секторы научных исследований, имеющие отношение к так называемой сфере человеческих инстинктов, а именно: секс, здоровье, смерть, привлекательность, деньги, социокультурные знаки престижа, технологические фетиши и феномены, выходящие за рамки обыденного. Так, взятая для примера выборка из актуального архива Яндекса (от 8.10.2007) по теме «Наука» показала, в целом, соблюдение выделенных тематических приоритетов: медиа сообщают об изобретении вакцины от ВИЧ в Новосибирске (тема здоровье, смерть), о зависимости продолжительности жизни от брака, установленной сотрудниками Лондонской школы экономики (тема психология, жизнь, секс), а также о доказательстве библейского происхождения жизни, открытии очередной планеты, похожей на землю и т. д. Именно эти сферы исследований способны быть как источниками информационных поводов, так и собственно потребляемой информацией. Они позволяют воспроизводить сюжеты, актуализировать повествовательные уровни и инстанции, которые, в силу регулярности обращенного на них интереса, конструируют для публики ситуацию ожидания. В соответствии с этой конфигурацией медийного поля отбираются факты и сведения, предназначенные для передачи.

Ситуация медийного отбора и фильтрации научных фактов, пригодных не только для рассказа, но и для показа, может создать иллюзорное представление о действительно кажущемся узком и вульгаризированном горизонте pop-science. Иллюзия ущербной избирательности переносится с приоритетных для медийной репрезентации областей актуальных научных исследований на саму технологию и механизм воспроизводства научного знания в масс-медиа. Налицо подмена самой специфики распространения информации в реальности медиа регулярно потребляемой сюжеткой.

Эмблематические сюжеты с их навязчивой повторяемостью, регулярными циклами потребления и, соответственно, с не менее регулярными циклами производства научных сенсаций, делают невидимыми, непрозрачными и непроявленными внутренние каналы циркуляции научной информации. Если принять за точку отсчета схему Николаса Лумана о специфике программных зон в реальности массмедиа¹⁴, то может создаться впечатление, что для науки не остается жанровой ниши в современных медиа, точнее, наука как система накопления, производства и распределения информации должна быть размыта по основным программным зонам (новостная зона, зона развлечений, зона рекламы). Собственно, именно три программные зоны очерчивает универсум массмедиа:

– в новостной программной зоне основным сюжетом оказываются «научные сенсационные открытия» (складывается ситуация, когда только открытие или юбилей может стать достаточным основанием для производства новости);

– в зону развлечений вписываются сферы научных исследований, связанные с «основными человеческими инстинктами», а также вся продукция, способная функционировать в качестве зрелища. Здесь уместно, например, упомянуть научно-популярный фильм, показанный на канале VIAS at History (11.09.2007) и посвященный истории романтизма, научной биографии И. Ньютона, Ч. Дарвина, З. Фрейда и т. д. Визуальные эффекты и техники, к которым была столь чувствительна романтическая культура (а именно – отражения, зеркала, эффекты удвоения, иллюзии, панорамы и т. д.) превращаются авторами фильма в зрелище, а следовательно, в главный ресурс развлекательности и одновременно в способ визуального пояснения и комментирования современных представлений о статусе зрения и зрелища в культуре романтизма (D. Crary)¹⁵;

– в зоне, отвечающей за рекламу, научному знанию отведено специфическое место: оно играет роль технологии верификации и символического обоснования исключительности качеств рекламных товаров (будь это «новая формула» «Тай-да»; эксплуатация образа футуристической лаборатории, где имитируется ход процедурных испытаний, демонстрирующих качество новой жевательной резинки; образ ученого в очках и белом халате, авторитетно обосновывающего уникальность или полезность очередного йогурта; использование наукообразных конструктов, образов или понятий, создающих видимость объективной характеристики товара; абсолютизация технологических циклов, производящих рекламируемый товар; отдельным сюжетом может выступать фетишистское толкование природы научных и технологических инноваций, когда сама инновация наделяется сверхобыденными качествами, представляющими обыденный товар).

Вопросы для самопроверки

1. Какова роль науки в современном «обществе знания»?

2. Дайте определение информационного общества.

3. Как трансформируется научное знание, адаптированное под аппаратные стандарты массмедиа?

4. Опишите основные формы и стратегии адаптации научного знания в современном информационном пространстве.

5. В чем разница между традиционными дескриптивными стратегиями научного знания и цифровыми?

6. Что описывает ситуация «медийного отбора и фильтрации» научных фактов?

Литература

1. Границы науки. М.: ИФ РАН, 2000.

2. Злобин Н. Культурные смыслы науки. М., 1997.

3. Косарева Л. М. Рождение науки Нового времени из духа культуры. М., 1977.

4. Природа философского знания // Что такое философия? (Материалы «круглого стола» МГУ им. М. В. Ломоносова. 1994. Май) // Вестник МГУ. Сер. 7. Философия. 1995. № 2.

5. Современная философия и наука: знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада. М., 1996.

Глава 3. Возникновение науки и основные стадии ее исторической эволюции

3.1. Преднаука и наука в собственном смысле слова

Постоянно сталкиваясь с высказываниями: «В античной науке…» или «согласно науке средневековья…», мы невольно должны задуматься, являлись ли знания этих эпох научными, как это понимается сегодня. Существовавшая более двух тысяч лет геоцентрическая система Птолемея – это научные знания? Но в те же времена уже известна, допустим, теорема Пифагора. Убедительна позиция В. С. Степина¹⁶, обратившего внимание на то, что существует два метода формирования знаний, соответствующих зарождению науки (преднауки) и науке в собственном смысле слова. Зарождающаяся наука изучает, как правило, те вещи и способы их изменений, с которыми человек многократно сталкивается в своей практической деятельности и обыденном опыте. Он пытается строить модели таких изменений для предвидения результатов своих действий. Деятельность мышления, формирующаяся на основе практики, представляет идеализированную схему практических действий. Так, египетские таблицы сложения представляют типичную схему практических преобразований, осуществляемых над предметными совокупностями. Такая же связь с практикой обнаруживается в первых знаниях, которые относятся к геометрии, основанной на практике измерения земельных участков. Такая практическая математика, призванная обслуживать хозяйственные нужды, возникает на очень ранних стадиях развития и во всех древних цивилизациях: в египетской, в древневавилонской, в индийской и др.

Способ построения знаний на этапе преднауки путем абстрагирования и систематизации предметных отношений наличной практики обеспечивал предсказание ее результатов в границах уже сложившихся способов практического освоения мира. На этапе зарождения науки в собственном смысле слова фундамент новой системы знания строится как бы «сверху» по отношению к реальной практике и лишь после этого, путем ряда опосредствований, проверяются созданные из идеальных объектов конструкции путем сопоставления их с предметными отношениями практики.

При таком методе исходные идеальные объекты уже не черпаются из практики, а заимствуются из ранее сложившихся систем знания (языка) и применяются в качестве строительного материала для формирования новых знаний. Эти объекты погружаются в особую «сеть отношений», структуру, которая заимствуется из другой области знания, где она предварительно обосновывается в качестве схематизированного образа предметных структур действительности. Соединение исходных идеальных объектов с новой «сеткой отношений» способно породить новую систему знаний, в рамках которой могут найти отображение существенные черты ранее не изученных сторон действительности. Прямое или косвенное обоснование данной системы практикой превращает ее в достоверное знание.

В развитой науке такой способ исследования встречается буквально на каждом шагу. Так, например, по мере эволюции математики числа начинают рассматриваться не как прообраз предметных совокупностей, которыми оперируют в практике, а как относительно самостоятельные математические объекты, свойства которых подлежат изучению. С этого момента начинается собственно математическое исследование, в ходе которого из ранее изученных натуральных чисел строятся новые идеальные объекты. Применяя, например, операцию вычитания к любым парам положительных чисел, можно было получить отрицательные числа при вычитании из меньшего числа большего. Открыв для себя класс отрицательных чисел, математика делает следующий шаг. Она распространяет на них все те операции, которые были приняты для положительных чисел, и таким путем создает новое знание, характеризующее ранее не исследованные структуры действительности. Описанный способ построения знаний распространяется не только в математике, но и в естественных науках (метод выдвижения гипотез с их последующим обоснованием опытом).

С этого момента заканчивается преднаука. Поскольку научное познание начинает ориентироваться на поиск предметных структур, которые не могут быть выявлены в обыденной практике и производственной деятельности, оно уже не может развиваться, опираясь только на эти формы практики. Возникает потребность в особой форме практики, обслуживающей развивающееся естествознание, – научном эксперименте.