Kitobni o'qish: «Институт реабилитации: конституционно-правовые аспекты»

Shrift:

Предисловие

Взаимная ответственность государства и личности является неотъемлемым показателем демократического и правового характера государственности. Конституционно-правовой принцип ответственности органов публичной власти перед человеком реализуется многими юридическими инструментами, в том числе посредством права индивида на реабилитацию. Институт реабилитации служит важнейшей гарантией признания, соблюдения и защиты государством прав и свобод человека и гражданина, а также непосредственным выражением принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, равенства, презумпции невиновности и др. (статьи 2, 21, 45, 46, 49 Конституции Российской Федерации 1993 года). Юридические нормы о реабилитации развивают конституционные права потерпевших от злоупотреблений властью и право на возмещение вреда, причиненного субъектам правоотношений незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статьи 52, 53 Конституции России).

Анализ проведенного социологического исследования и обобщения правоприменительной практики свидетельствует о том, что в настоящее время законодательство о реабилитации не удовлетворяет потребностям общества. В 2011 году суды и другие органы государственной власти признали право на реабилитацию за 20 460 гражданами, в 2012 году – 20 378, в 2013 году – 20132, в 2014 году – 18 7811. При этом в суд за компенсацией причиненного ущерба обратился только каждый десятый из числа получивших данное право2. Остается нерешенной проблема многоступенчатости и сложности механизма реабилитации граждан, в том числе порядка компенсации морального вреда в денежном выражении.

Нормы института реабилитации не применяются в полном объеме в отношении граждан, чей правовой статус был нарушен в результате незаконного или необоснованного административного преследования, хотя речь идет о тысячах граждан.

Актуальность изучения института реабилитации сквозь призму конституционного права обусловлена рядом факторов.

Во-первых, положение взаимной ответственности государства и личности является неотъемлемым показателем демократического и правового характера государства, с устойчивым публичным порядком, под которым мы понимаем фундаментальные правовые начала (принципы), обладающие высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства.

Институт реабилитации служит важнейшей гарантией признания, соблюдения и защиты прав и свобод граждан. Реабилитация является непосредственным выражением конституционных принципов, в том числе гуманизма, справедливости, уважения достоинства личности, ответственности государства за причиненный вред. Как известно, органы публичной власти в своей деятельности допускают ошибки, влекущие для человека негативные последствия. В этом случае государство обязано обеспечить восстановление нарушенного статуса человека и гражданина, а также репрессированных народов в упрощенном публично-правовом порядке.

Во-вторых, достаточно остро стоит вопрос архаичности, коллизионности и пробельности нормативно-правовой базы, регулирующей вопросы реабилитации. Например, 9 марта 2016 года в Закон о реабилитации жертв политических репрессий введена статья 18.1, устанавливающая для органов публичной власти право осуществлять меры по увековечению памяти жертв политических репрессий и поддерживать деятельность организаций и граждан в этой сфере.

В-третьих, до настоящего времени существуют проблемы в области реабилитации жертв политических репрессий и репрессированных народов. Этот тезис, в частности, подтверждает открытие 10 марта 2016 года прокуратурой республики Крым горячей линии по вопросам реализации Указа президента РФ о мерах по реабилитации народов крымского полуострова. Вместе с тем была организована рабочая группа, которая во главе с прокурором республики проводит выездные приемы граждан, – представителей депортированных народов, по месту их проживания.

Следует полагать, что развитие института реабилитации в пределах и границах, предоставленных Конституцией РФ, придаст дополнительный импульс для совершенствования законодательства, устранения правовых коллизий и научного осмысления принципа ответственности государства перед человеком и народами, населяющими территорию нашей страны.

В настоящее время теоретические знания в области института реабилитации характеризуются несколько узким подходом. Вопросы реабилитации человека, как правило, рассматриваются в рамках теоретико-правового, уголовно-процессуального или гражданско-правового направления познания. При всем обилии литературы, посвященной различным аспектам геноцида, депортации и реабилитации народов, комплексных научных правовых исследований по данной проблематике не так много. В большинстве эти работы выполнены учеными-политиками, историками и имеют целью адресный анализ реабилитации конкретных народов. Конституционно-правовое содержание института реабилитации, базирующееся на демократическом видении проблем ответственности государства и восстановления правового статуса субъектов реабилитационных отношений, в полной мере еще не определено.

В данной монографии были достигнуты следующие результаты:

рассмотрены понятия и конституционно-правовое содержание следующих категорий: реабилитация, институт реабилитации, основное право человека и гражданина на реабилитацию;

проанализирован генезис и развитие конституционно-правовых основ отечественного законодательства о реабилитации;

изучен опыт зарубежных государств по вопросам конституционного закрепления права человека на реабилитацию и его гарантий;

исследованы особенности конституционно-правовой реабилитации репрессированных народов и жертв политических репрессий;

рассмотрен комплекс конституционно-правовых мер по восстановлению исторической справедливости, политическому, социальному и духовному возрождению народов, подверженных депортации, геноциду;

определен конституционно-правовой механизм обеспечения института реабилитации, а также исследованы структурные элементы данного явления;

проанализирована роль судебной защиты как основополагающей гарантии реабилитации человека;

рассмотрены конституционно-правовые основы деятельности прокуратуры Российской Федерации в механизме реабилитации;

выработаны рекомендации по совершенствованию конституционно-правового регулирования и юридической практики в указанной сфере.

Обобщая свои исследования в области реабилитации человека и репрессированных народов автор книги стремился показать более широкий государственно-правовой характер таких правовых явлений как: «конституционно-правовая реабилитация человека и гражданина», «конституционно-правовая реабилитация репрессированных народов», «конституционное право на реабилитацию человека и гражданина». Исследованы конституционно-правовые гарантии реализации права на реабилитацию.

Совокупность рассмотренных в книге признаков конституционно-правовой реабилитации позволили дать ее авторское определение как обеспеченное государством восстановление социального, правового, имущественного и морального статуса личности в связи с признанием действий (бездействий) органов публичной власти незаконными, необоснованными и/ или антиконституционными.

Доказывая, что право человека и гражданина на реабилитацию является субъективным конституционным правом, автор анализирует его правомочия.

В отдельном параграфе исследуется история развития нормативно-правовых актов, имеющих конституционное значение, с точки зрения закрепления в них ответственности государства.

Проводя сравнительно-правовое исследование, обращает внимание, что реабилитация и право на реабилитацию закрепляется в некоторых конституциях зарубежных стран. Кроме того, установлено, что используются и иные формулировки с целью конституционного закрепления идеи ответственности государства за причиненный вред, такие как: репарация, восстановление прав и репутации, компенсация, возмещение вреда и др.

Отдельная глава посвящена рассмотрению проблем реабилитации репрессированных народов и жертв политических репрессий. Опираясь на исследование понятия «народ» и анализируя существенные признаки реабилитации репрессированных народов, предлагается авторское определение. Это признание и обеспечение государством права на восстановление политико-правового, государственно-территориального, национально-культурного и социального статуса народа в связи с проведением государственной властью в отношении его антиконституционных актов.

Проводя исследование конституционно-правовой реабилитации человека, выделяется реабилитация жертв политических репрессий в связи с действиями органов власти, признанными антиконституционными актами. Данный вид реабилитации возникает по особым основаниям и имеет свои особенности осуществления. Субъектом права на реабилитацию в данном случае выступает не только непосредственно человек, в отношении которого государством применялись меры принуждения по политическим, религиозным или национальным мотивам, но и его близкие родственники.

Проведен анализ конституционно-правового механизма обеспечения права на реабилитацию, под которым мы понимаем систему органов публичной власти, а также условий и средств, гарантирующих возможность эффективной реализации права личности на реабилитацию. На основе проведенного исследования механизма выделяются его структурные элементы: субъекты обеспечения, объект и гарантии права на реабилитацию.

Основополагающая роль в механизме обеспечения права на реабилитацию отводится институту судебной защиты. Судебная власть выполняет функцию конституционного контроля. Выявляя конституционно-правовой смысл реабилитации, Конституционный Суд РФ формулирует правовые позиции, что служит действенным средством по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики в данной области. В судебном порядке происходит признание человека невиновным, признание права на реабилитацию, определение размера возмещения вреда.

Недостаточная эффективность судебной защиты в данной сфере обосновывается тем, что многие вопросы, в связи с реабилитацией, подлежат рассмотрению как в порядке уголовно-процессуального судопроизводства, так и гражданского процесса, что приводит к дополнительным судебным разбирательствам, доказыванию гражданином своего права на реабилитацию. В связи с этим предлагается оптимизировать данную процедуру. Обосновывается необходимость формирования административных судов, а спорные вопросы реабилитации человека, в том числе возмещение вреда, рассматривать не в гражданском и уголовном процессе, а в едином публично-правовом процессе, возникающем из незаконных или необоснованных действий органов публичной власти, для чего следует закрепить процедуры реабилитационного производства в Кодексе административного судопроизводства РФ.

Важной является роль прокуратуры РФ и исследование конституционно-правовых основ ее деятельности в механизме обеспечения права на реабилитацию. Обязанность органов прокуратуры в реализации права человека на реабилитацию не ограничивается только лишь исполнением требования о принесении официального извинения от имени государства за незаконное или необоснованное уголовное преследование, но и надзор за исполнением законов, проверка законности и обоснованности принятия процессуальных решений и производства процессуальных действий. Большое значение имеет деятельность прокуратуры в сфере реабилитации репрессированных народов и жертв политических репрессий.

Исследование конституционно-правовых основ реабилитации в Российской Федерации привело к выводу, что наиболее приемлемым образом институт реабилитации закреплен в Уголовно-процессуальном кодексе РФ в виде отдельной главы. В иных отраслях отечественного права данный институт представлен фрагментарно. Это позволило определить и обосновать приоритетные направления по совершенствованию законодательства о реабилитации.

В завершении хотелось бы отметить, что выявление конституционно-правового смысла реабилитации, исходя из ее правовой природы, позволяет отойти от формального применения принципов гражданского права в области публичных правоотношений и выявить как компенсационные, так и более масштабные общественные, идеологические, политические и нравственные задачи государства. Обозначить проблему восстановления статуса человека и репрессированных народов на уровне государственной политики.

Автор выражает благодарность рецензентам рукописи И. Г. Дудко, Г. Н. Банникову, а также В. А. Терехину – заведующему кафедрой правосудия Пензенского государственного университета, за ценные конкретные замечания, которые позволили улучшить содержание монографии.

1. Понятие реабилитации как государственно-правового явления

1.1. Понятие и конституционно-правовое значение реабилитации в отечественном праве

Для раскрытия конституционно-правовой природы реабилитации человека,3 прежде всего, необходимо исследовать понятие и содержание данного явления, определить конституционно-правовое регулирование реабилитационных отношений, отличие от иных схожих правовых категорий, таких как «оправдание», «помилование», «амнистия», «реституция», «возмещение вреда». Отметим, что слова «человек», «гражданин», «личность», «индивид» в нашей книге не несут специальной смысловой нагрузки. Однако названные категории, как и их правовой статус по своему содержанию различны.

Термин «реабилитация» зародился в римском праве, знавшем «restitutio in integrum»4. Restitutio ликвидировало все неблагоприятные последствия, возникшие в связи с осуждением, и возвращало преступнику его честь, достоинство, звание и права.

В конце XIX века реабилитация определяется как вид помилования, возвращающий осужденного в прежнее состояние5. Как полагает Н. И. Миролюбов, термин «реабилитация» впервые ввел в научный оборот средневековый французский легист Блейнианус (Bleynianus) для определения древнего института помилования, включавшего в себя восстановление всех прав преступника6.

Большая советская энциклопедия определяет понятие «реабилитация», образовавшееся от «rehabilitatio», как восстановление способности; «re» -возобновление, а «habilitas» – способность7. В толковых словарях приводятся следующие трактовки понятия «реабилитация»: восстановление в прежней хорошей репутации или в прежних правах8, восстановление в юридических правах, восстановление доброго имени, прежней репутации9. Энциклопедический словарь конституционного права определяет реабилитацию как восстановление доброго имени лица, незаконно привлеченного к уголовной ответственности, его нарушенных или ограниченных имущественных и иных прав и законных интересов, а также обязательное устранение, по возможности, любых негативных последствий решения такого рода10.

Исходя из определений понятия, указанных в литературе, следует полагать, что реабилитация является объемной, многогранной категорией и может быть медицинской, социальной, правовой. При этом каждый вид реабилитации имеет под собой конституционно-правовые основы11, тесную связь с конституционным правом и детальное регулирование в различных нормативно-правовых актах отечественного и международного права12.

Также термин «реабилитация» сегодня пользуется популярностью в научной литературе и употребляется в различных ее аспектах13, хотя, думается, что не всегда уместно. Так, например, при определении понятия «реабилитация нацизма» термин «реабилитация» используется как синоним словам «оправдание», «невиновность»14, хотя это не тождественные понятия. Дефиниция «реабилитация» означает не просто «восстановление», а восстановление способности, правомочий, состояния существовавшего ранее.

Конституционно-правовой принцип ответственности государства за незаконные или необоснованные действия заключен в ч. 5 статьи 9 и ч. 6 статьей 14 Пакта о гражданских и политических правах 1966 года15. В статье 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года декларировано, что «каждый, кто был жертвой ареста или содержания под стражей, произведенных в нарушение положений данной статьи, имеет право на компенсацию, обладающую исковой силой» (ч. 5 статьи 5)16.

Статья 8 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 года гласит, что каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случае нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом17.

Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года в ч. 1 статьи 14 предписывает обязанность государств-участников Конвенции обеспечить жертвам пыток в сфере уголовной юстиции «справедливую и адекватную компенсацию, включая средства для возможно более полной реабилитации»18.

Статья 3 Протокола № 7 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятого в 1984 году, посвящена праву гражданина на возмещение ущерба, понесенного в результате судебной ошибки. В этой статье отмечено, что если какое-либо лицо признано виновным в совершении уголовного преступления и если впоследствии вынесенный в отношении его приговор пересмотрен, в том числе по вновь открывшимся обстоятельствам, доказывающим наличие судебной ошибки, то лицо, понесшее наказание в результате такого осуждения, получает законную компенсацию. Ответственность государства предусматривается также в статье 85 Римского статута Международного уголовного суда 1998 года19.

Современное отечественное законодательство, ориентированное на естественно-правовое понимание права, обусловило нормативную регламентацию термина «реабилитация» и введение его в уголовное судопроизводство.

В Российской Федерации на законодательном уровне впервые определение понятия «реабилитация» получило закрепление в статье 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2001 года. В ней указано, что «реабилитация – это порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда». Также, исходя из смысла статьей 6 УПК РФ, раскрывающей назначение уголовного судопроизводства, многие ученые обосновывают вывод, что реабилитация является принципом уголовного процесса20.

На наш взгляд, нормативному регулированию института реабилитации в современной России способствовала разработка Концепции судебной реформы и ее проведение в стране в 1991 году, а также принятие Конституции Российской Федерации 1993 года, содержащей нормы, принципы и презумпции, которые, реализуются в действиях и решениях органов публичной власти и их должностных лиц, и, в итоге, воплощаются в реальных правоотношениях по восстановлению нарушенных прав и свобод субъектов права.

Среди положений Основного закона, прежде всего, отметим статью 1, согласно которой Россия провозглашена правовым государством. Правовое государство характеризуется многими признаками. Например, Б. С. Эбзеев выделяет взаимную ответственность государства и личности, легитимность публичной власти, разделение властей и другие21.

О. Е. Кутафин выделяет независимость суда, законность управления, правовую защиту граждан от нарушения их прав государственной властью и возмещение ущерба, нанесенного им публичным учреждением22.

Наряду с этим Конституция РФ обязывает государство защищать права и свободы человека и гражданина (статья 2 Конституции РФ). Под защитой В. Н. Бутылин понимает принудительный способ реализации права, направленный на восстановление нарушенного права23.

Следует отметить, что нормы института реабилитации развивают конституционные положения, закрепляющие базовый принцип уважения достоинства человека. Конституция РФ исходит из того, что признание и уважение достоинства личности является основой всех прав и свобод человека, а также гарантия их обеспечения. Достоинство личности находится под охраной государства, и ничто не может служить основанием его уничижения (ч. 1 статьи 21).

Исходя из взаимосвязанных положений статей 1, 2, 18, 45 Конституции РФ, обязывающих Россию к созданию эффективной системы государственной защиты прав и свобод человека и гражданина, представляется, что неотъемлемым элементом нормативного содержания права на реабилитацию является обеспечение его общими и специальными гарантиями, а также наличие у государства особого порядка восстановления прав и свобод личности. Под государственной защитой прав и свобод, например, О. А. Снежко понимает направленную на это деятельность всех ветвей государственной власти24.

Важной гарантией реабилитации является институт судебной защиты. Согласно положению статьи 46 Конституции РФ защита прав и свобод посредством правосудия гарантируется каждому. Право на судебную защиту означает закрепление обеспеченных государством правомочий, в том числе возможности обращения заинтересованного лица в суд, а также меры и средства, направленные на реализацию этого права в полном объеме и способствующие реальному восстановлению прав, включая возмещение ущерба и компенсацию морального вреда.

Отмечается наличие в Конституции РФ норм, гарантирующих право каждого человека, потерпевшего в связи с незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, на возмещение государством вреда. Реализация права человека и гражданина на реабилитацию подкрепляется конституционно установленной обязанностью государства обеспечить потерпевшим доступ к правосудию, компенсацию причиненного ущерба (статьи 52, 53). В этой связи поддерживается мнение О. Ф. Тиунова, что возведение в ранг принципа уголовного судопроизводства положения о возмещении вреда, нанесенного гражданину в результате нарушения правового статуса судом, либо должностным лицом, уполномоченным осуществлять уголовное судопроизводство, несомненно, укрепило действие статьи 52 Конституции РФ, обязывающей государство охранять права потерпевших от злоупотреблений властью25.

Кроме того, нормы, конкретизирующие и развивающие конституционные положения об ответственности государства перед личностью, содержатся в таких федеральных законах, как Закон РСФСР от 26 апреля 1991 года № 1107-I «О реабилитации репрессированных народов»26 и Закон РФ от 18 октября 1991 года № 1761–1 «О реабилитации жертв политических репрессий»27, а также в Указах президента, отраслевом законодательстве и конституциях (уставах) субъектов Российской Федерации.

Вывод о том, что указанные нормы составляют конституционно-правовую основу реабилитации, базируется на правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных, в частности, в постановлениях от 02 марта 2010 года №5-П, 14 июля 2011 года № 16-П28, от 19 июля 2011 года № 18-П29, от 17 октября 2011 года № 22-П30, от 19 ноября 2013 года № 24-П31 и определениях от 05 февраля 2015 года №290-О32 и от 02 апреля 2015 года №708-О33 и других.

В своих решениях Конституционный Суд РФ дал оценку конституционности некоторых положений, закрепляющих институт реабилитации, распространил ряд правовых позиций, раскрывающих конституционный смысл и содержание права на реабилитацию, правомочия указанного права, границы и пределы его осуществления, возможные ограничения и гарантии судебной защиты. В названных постановлениях особенно важна позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой обосновывается, что реабилитация базируется на конституционно-правовом принципе ответственности государства за незаконные действия (бездействие) всех его органов и должностных лиц34.

Конституционный Суд РФ сформулировал понятие реабилитации в уголовном судопроизводстве в более широком аспекте, чем УПК РФ, указав, что в основополагающем смысле «реабилитация» – это публичное признание отсутствия оснований для уголовной ответственности и уголовного преследования человека, которому он ранее подвергался. Данное понимание реабилитации очень важно как для оправданного лица, так и для правоприменителя, так как в большинстве случаев смысл реабилитации сводится лишь к возмещению государством вреда.

Выявленный Конституционным Судом РФ конституционно-правовой смысл статьи 133 УПК РФ объясняет, что возможность реабилитации (восстановления чести, доброго имени, опороченного неправомерным обвинением человека), а также обеспечение проверки законности и обоснованности уголовного преследования и принимаемых процессуальных решений, в том числе в судебном порядке, является непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту, в случае необходимости судебную, его прав и свобод35.

Конституционный Суд РФ в очередной раз заметил, что законодательные механизмы, действующие в сфере публичной ответственности, в частности уголовной и административной, должны соответствовать таким параметрам, как справедливость, соразмерность и правовая безопасность, вытекающим из общих принципов права и статьями 17, 19, 45, 46 и 55 Конституции РФ. Вместе с тем отсутствие установленного порядка проверки законности и обоснованности принимаемых должностными лицами решений исключает возможность признания за гражданином права на реабилитацию, что в последствии приводит к дальнейшим нарушениям прав граждан.

При этом государство не вправе оставить неисполненным возложенный на него Основным законом долг по охране и защите правового положения гражданина. Следовательно, оно не освобождается от необходимости обеспечить субъектам, незаконно и необоснованно подвергшимся уголовному или административному преследованию, охрану достоинства, доступ к правосудию и компенсацию вреда. Это способствует усилению гарантий эффективной защиты прав и свобод личности, в том числе через справедливое судопроизводство.

Конституционный Суд РФ сформулировал позицию о необходимости создания специальных публично-правовых механизмов, упрощающих порядок восстановления прав реабилитированных граждан и компенсации вреда. Следует непременно поддержать мнение Суда о том, что человек нуждается в особых гарантиях защиты своих прав в случае необоснованного осуществления от имени государства публично-правового преследования.

Отметим, что институт восстановления в прежнее состояние известен гражданскому праву как реституция. Как изложено выше, реабилитация зародилась в римском праве от института restitutio in integrum. Концептуально под реституцией понималось требование, потенциально адресованное к любому третьему лицу о возврате вещи или о возмещении причиненного вреда36 – в целом, определение созвучное с трактовкой реабилитации.

Институт реабилитации, произошедший от реституции, в настоящее время приобрел свои особенные черты, что позволяет рассматривать их как два самостоятельных правовых явления. Множественность частных случаев применения реституции в зарубежной практике объединяет сама идея реституции как установленного нормами права механизма восстановления гражданско-правового статуса субъектов гражданского права в их изначальный status quo, существовавший до момента нарушения субъективных гражданских прав, совершенного посягательства на охраняемые правом интересы и гарантии неопределенного круга лиц и правопорядка, основанного на принципах законности и компенсации. Налицо широкое понимание реституции как компенсаторно-восстановительной меры в гражданском праве и соответственно и реституционных правоотношений, которые не замыкаются отношениями, следующими из недействительной сделки.

В условиях развития российского гражданского законодательства авторы предлагают понимание реституции как общей гражданско-правовой юрисдикционной меры воздействия к субъектам гражданского права, применение которой задействует компенсаторно-восстановительную функцию гражданского права, что позволяет отнести виндикацию, реституцию как общее последствие недействительной сделки, неосновательное обогащение к частным проявлениям общего механизма реституции37. Таким образом, реституция законодательно закрепилась именно как институт гражданского права, регулирующий договорные отношения. Реабилитация же является институтом, регулирующим публичные правоотношения, в которых одной из сторон всегда выступают органы публичной власти.

Особым образом вопрос о соотношении понятий реституция, реабилитация и возмещение вреда регламентируется в Римском статуте Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года. Так, Суд устанавливает принципы, касающиеся возмещения ущерба потерпевшим или в отношении потерпевших, включая реституцию, компенсацию и реабилитацию. Исходя из этого видно, что данные понятия употребляются как самостоятельные по отношению друг к другу. При этом Суд может вынести постановление непосредственно по отношению к осужденному о возмещении ущерба потерпевшим или в отношении потерпевших в надлежащей форме, включая реституцию, компенсацию и реабилитацию38.

Ассоциация института реабилитации с помилованием и амнистией связана с тем, что в конце XIX века в теории уголовного права реабилитация понималась как отдельный вид помилования, при этом помилование являлось более общей правовой категорией и помимо реабилитации включало в себя также и амнистию.

По Кистяковскому А. Ф. помилование представляет собой прощение всей или части вины и отмена или смягчение наказания. При этом в зависимости от объема, формы и действия видами помилования выступают: помилование в тесном виде, амнистия и реабилитация. Реабилитация понималась как вид помилования и заключалась в возвращении осужденного в прежнее состояние. Она применялась к тем субъектам, которые отбыли материальное наказание и заслуживают того, что бы им была возвращена полнота политической и гражданской правоспособности. Реабилитация в свою очередь также делится на два вида: реабилитацию (регабилитацию), даваемую путем помилования и реабилитацию, нормальную, которая должна быть применена к каждому, отбывшему наказание и заслуживающему своим добрым поведением того, что бы занять место наряду с беспорочными гражданами39.

В настоящее время помилование и амнистия являются обстоятельствами исключающими реабилитацию. Термин амнистия (от греческого слова «прощение» или «забвение») означает специальную меру, применяемую по решению органа государственной власти к лицам, совершившим преступление, с полным или частичным освобождением от наказания, заменой данного наказания на более мягкое или прекращение уголовного преследования. Амнистия объявляется Государственной Думой Федерального Собрания РФ. В современной истории Российской Федерации амнистии объявлялись в 1997 году40, 1999 году41, в 2010 году в связи с 65-летием Победы в Великой Отечественной войне42, в 2013 году и др. Самим фактом издания постановления об амнистии государство не устраняет преступность и наказуемость деяния, не влечет реабилитацию лица, а также не ставит под сомнение правильность рассмотрения дела в суде. Амнистия является актом помилования, гуманизма по отношению к преступнику.

1.2. Принципы реабилитации

В науке принцип (principum – начало) определяется, во-первых, как непосредственное обобщение опыта и фактов, результатом которого является основная мысль, идея, служащая для построения теории, и, во-вторых, как закон науки, поскольку в нем выражаются существенные и необходимые отношения действительности90. Правовые принципы выступают в качестве основополагающих идейных начал, руководящих нормативных устремлений, требований. Под конституционными принципами понимаются общие, руководящие начала конституционно-правового регулирования, обладающие высшей степенью нормативной обобщенности, предопределяющие развитие всей системы правового регулирования91. Остается дискуссионным вопрос по поводу понимания таких категорий, как «правовые принципы» и «принципы права»92.

В работе не решается данный вопрос, подразумевая под конституционными принципами реабилитации основные начала, установки, идеи, а также закрепленные в Конституции РФ положения по обеспечению государством восстановления социального, правового, имущественного и морального статуса человека и гражданина в связи с признанием действий (бездействия) органов публичной власти, в том числе уголовного или административного преследования, незаконными или необоснованными. Они взаимосвязаны и взаимообусловлены, составляя систему фундаментальных принципов реабилитации.

Конституционный Суд РФ выразил позицию, что возможность реабилитации является непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту его прав и свобод93.

При рассмотрении проблем реабилитации некоторые авторы относят к числу принципов следующие: принцип ответственности государства за причиненный вред94, справедливости, гуманизма, принцип презумпции невиновности95.

По нашему мнению, в систему принципов реабилитации входят:

Приоритет прав и свобод человека и гражданина (статья 2 Конституции РФ). Закрепляя демократические стандарты прав и свобод личности, органы государства принимают меры по охране прав человека от различных посягательств, в том числе со стороны государства. Политика публичной власти должна быть направлена на создание таких условий, которые обеспечивают достойную жизнь человека. Данный принцип пронизывает весь механизм обеспечения реабилитации, направленный на восстановление нарушенных государством прав и свобод граждан.

Уважение достоинства личности (ч. 1 статьи 21 Конституции РФ). Конституция РФ исходит из того, что признание и уважение достоинства личности является основой всех прав и свобод человека, а также гарантия их обеспечения. Именно восстановление таких нравственных категорий, как честь, достоинство, репутация гражданина, нарушенных в связи с незаконными, необоснованными действиями должностных лиц органов публичной власти, является одной из составляющих и характеризующих сущность правовой реабилитации. Этот принцип отражается в праве на принесение официального публичного извинения прокурором от имени государства за вред, причинённый уголовным преследованием, регламентирующийся статьей 136 УПК РФ.

Принцип гуманизма. В конституционном признании человека высшей ценностью отражен принцип гуманизма, означающий, что государство обязано заботиться о человеке, о всемерном развитии его духовных и физических качеств, материальных условиях жизни. Идеей гуманизма пронизаны все конституционные нормы, закрепляющие права и свободы человека и гражданина. Наиболее ярко это проявляется в положениях статьи 17 Конституции РФ, провозглашающей неотчуждаемость прав и свобод человека и их принадлежность каждому от рождения; статьи 20 – право каждого на жизнь; статьи 21 – охрана достоинства личности, запрет пыток, насилия; статьи 22 – право на свободу и личную неприкосновенность и т.д.

Принцип справедливости. В процессе взаимоотношения публичной власти и личности принцип справедливости присутствует как оценочный фактор данных правоотношений96. Для правового демократического социального государства характерно создание справедливого, гуманного механизма его взаимодействия с гражданами в связи с незаконным нарушением их прав действиями властных структур.

Если в установленном законом порядке признано, что государство необоснованно нарушило правовой статус человека, то за ним признается право на реабилитацию и государство обязано обеспечить реализацию указанного права. Конституционный Суд РФ заметил, что законодательные механизмы, действующие в сфере публичной ответственности, в частности уголовной и административной, должны соответствовать таким параметрам, как справедливость, соразмерность и правовая безопасность, вытекающим из общих принципов права и статей 17, 19, 45, 46 и 55 Конституции РФ.

Принцип законности (статья 15 Конституции РФ) означает обязательность соблюдения всеми органами публичной власти Конституции РФ, законов и иных подзаконных актов. Данный принцип также предполагает, что правовые акты, принятые на территории Российской Федерации не могут противоречить Основному закону страны.

Проблемы реализации принципа законности проявляются в неоднократном признании Конституционным Судом РФ положений главы 18 УПК РФ, регулирующей вопросы реабилитации, неконституционными. Например, Постановлением Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2013 года № 24-П признаны не соответствующими Конституции РФ положения ч. 4 статьи 133 УПК РФ97 в той мере, в которой она лишает гражданина возможности признания за ним права на реабилитацию. Отсутствие установленного порядка проверки законности и обоснованности принимаемых должностными лицами решений исключает возможность признания за человеком права на реабилитацию.

Принцип равенства представляет собой наделение государством своих граждан в равной мере правами и обязанностями без исключения для кого бы то ни было. Субъектами права на реабилитацию являются граждане России, иностранные граждане или лица без гражданства. Заметим, что группы граждан (юридические лица, народы, нации) также могут быть субъектами. Согласно позиции Конституционного Суда РФ, правила, касающиеся защиты деловой репутации гражданина, аналогичным образом применяются и для защиты деловой репутации юридических лиц, что соответствует международному опыту98. Федеральным законом от 5 апреля 2013 года «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»99 расширен перечень категорий субъектов, наделённых правом на реабилитацию. Теперь в него включены граждане, в отношении которых выдвигалось частное обвинение. По мнению Конституционного Суда РФ, немотивированные различия в основаниях реабилитации граждан, относящихся к одной категории, нарушают конституционный принцип равенства.

Презумпция невиновности (статья 49 Конституции РФ). Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в силу приговором суда. Статья 9 Декларации 1789 года также гласит: «Поскольку каждый считается невиновным, пока его вина не установлена, то в случаях, когда признается нужным арест лица, любые излишние суровые меры, не являющиеся необходимыми, должны строжайше пресекаться законом». При этом только приговором суда может быть опровергнута презумпция невиновности конкретного лица100.

Презумпция морального вреда101. Иски о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. Мы поддерживаем мнение ученых о том, что назрела необходимость нормативного закрепления презумпции морального вреда. Как справедливо отмечает А. А. Елагина: «в случае юридической реабилитации реабилитированный имеет безусловное право на денежную компенсацию со стороны государства в бесспорном порядке, без специального доказывания негативных последствий». По нашему мнению, такой порядок может иметь место только в рамках публичного судопроизводства. Аналогичная ситуация возникает в связи с возмещением вреда юридическим лицам – презумпция репутационного вреда.

Мы неоднократно высказывали позицию о необходимости разрешения всех вопросов по реабилитации в рамках единого публично-правового процесса. Многие авторы выступают за то, чтобы возмещение ущерба и компенсация морального вреда рассматривались в порядке гражданского иска в уголовном процессе. Представляется, что данную позицию надо поддержать также в отношении рассмотрения данных вопросов в порядке частичной реабилитации, когда следователь или дознаватель принимает процессуальное решение о прекращении преследования по самостоятельному обвинению в связи с отсутствием события или состава преступления.

В настоящее время исковые требования о компенсации морального вреда заявляются в порядке гражданского судопроизводства на основании статей 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ. Размер компенсации за моральный вред определяется исходя из характера причиненных лицу физических и нравственных страданий, требований разумности и справедливости, а также фактических обстоятельств, индивидуальных особенностей пострадавшего.

Принцип государственной защиты прав и свобод (статьи 45, 46 Конституции РФ). Исходя из взаимосвязанных положений статей 1, 2, 18, 45 Конституции РФ, обязывающих Россию к созданию эффективной системы государственной защиты прав и свобод человека и гражданина, неотъемлемым элементом нормативного содержания права на реабилитацию является обеспечение его общими и специальными гарантиями, а также наличие у государства особого порядка восстановления прав и свобод личности.

Более развернутое определение этого феномена дал В. А. Терехин. По его мнению, государственная защита – это регламентированная нормативно-правовыми актами деятельность государственных органов, других государственных образований, структурно входящих в механизм государства, по преодолению препятствий в реализации юридического статуса субъектов права, восстановлению их нарушенных или оспариваемых прав и свобод, обеспечению законных интересов и потребностей102.

Согласно положению статьи 46 Конституции РФ защита прав и свобод посредством правосудия гарантируется каждому. Право на судебную защиту означает наличие обеспеченных государством правомочий, в том числе возможности обращения заинтересованного лица в суд, а также меры и средства, направленные на реализацию этого права в полном объёме и способствующие реальному восстановлению прав, включая возмещение ущерба и компенсацию морального вреда.

Принцип устойчивости. Устойчивость прав и свобод человека и гражданина отражает стабильность в обществе и гарантирует уверенность граждан Российской Федерации в будущем. Одной из важнейших гарантий устойчивости права на реабилитацию в современном процессуальном законодательстве России стало закрепление принципа разумного срока судебного разбирательства103. Базируясь на положениях Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод и исходя из практики Европейского суда по правам человека, введением данного принципа реформировалась вся система судопроизводства. В российском уголовном процессе закрепление разумности сроков разбирательства по делу, прямо отразилось на институте пересмотра решений, вступивших в законную силу. Так, срок возобновления дела в кассационном и надзорном производстве, при повороте к худшему, прямо ограничен в статье 401.6 УПК РФ одним годом со дня вступления приговора, определения, постановления в законную силу104. Фактически это правовое положение установило принцип устойчивости (определенности) решений суда.

Наибольше значение принцип устойчивости имеет для оправдательных решений, влекущих право на реабилитацию. Действующий процессуальный закон не проводит четких различий между понятиями «оправданный» и «реабилитированный». Согласно статьей 134 УПК РФ: «Суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием». Так называемая фактическая реабилитация.

Однако правовая реализация положений реабилитации предполагает комплексность всего процесса. С момента получения решения о праве на реабилитацию до фактического восстановления нарушенного правового положения может пройти длительный период времени.

Устойчивость права на реабилитацию гарантирует окончательность резолюции, решение о невиновности гражданина надежно и не вызывает сомнений для будущих правоотношений. Гражданин считается реабилитированным бессрочно и этот статус не может быть каким-либо образом умален в дельнейших общественных отношениях.

Тем не менее, принцип устойчивости права на реабилитацию может быть ограничен. Законодатель устанавливает порядок обжалования решений государственных органов, и решения о реабилитации не являются исключением.

Судебное решение о реабилитации не вступившее в законную силу может быть обжаловано в течение 10 дней с момента его вынесения. Также предусматривается возможность обжалования решений вступивших в законную силу в порядке кассации и надзора, а также возобновление производства ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств105.

Таким образом, может сложиться ситуация, при которой гражданин объявляется оправданным и реабилитированным, за ним признается право на реабилитацию, ему разъясняется порядок его реабилитации, в том числе возмещения вреда, стартуют нормы института реабилитации, но решение вышестоящей инстанции может отменить первоначальное решение о реабилитации со всеми вытекающими последствиями.

Представляется, что данная ситуация противоречит назначению уголовного судопроизводства и нарушает принцип презумпции невиновности. Сохраняются черты инквизиционного процесса, в результате которого могло быть вынесено решение об оставлении в подозрении106. Оправданный фактически имеет статус подозреваемого до одного года после вступления в законную силу решения или на период, в течение которого будет осуществляться пересмотр. Решение о реабилитации может быть исполнено без опасений к отмене лишь после того как достаточно «отлежится». Именно поэтому финансовые органы не спешат исполнять судебные решения, и возмещения вреда реабилитированным приходится ждать годами. Тоже самое можно сказать и о принесении официального извинения прокурором.

В законе не содержится указание на конкретные сроки, в рамках которых должны быть предприняты действия по реабилитации лица. Закрепленные положения уголовно-процессуального законодательства свидетельствуют не об императивной, а о смешенной императивно-диспозитивной природе реабилитации. Отсылки в статьях главы 18 УПК РФ к гражданскому судопроизводству, сегодня лишенного процедуры рассмотрения дел из публичных правоотношений, не позволяют установить единый механизм реализации прав реабилитированного. Спорный исковой характер производства по делу может в различных случаях снизить степень восстановления прав. Поколебать незыблемость обязанности государства по осуществлению реабилитации.

Принцип ответственности государства за незаконные действия (бездействие) всех его органов и должностных лиц. Конституция РФ гарантирует каждому право на возмещение государством вреда в связи с незаконными действиями (бездействием) государственных органов (статья 53 Конституции РФ). Реализация принципа гарантируется конституционной обязанностью государства (в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами охраняемых законом прав) обеспечить компенсацию нанесённого ущерба, доступ к правосудию (статья 52). Заметим, что в связи с вхождением в состав Российской Федерации территории Крыма 18 марта 2014 года государство обязано возмещать вред гражданам Крыма, нанесенный уголовным преследованием107.

Вывод о том, что указанные нормы составляют конституционно-правовую основу реабилитации, базируется на правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в постановлениях от 14 июля 2011 года № 16-П108, от 19 июля 2011 года № 18-П109, от 17 октября 2011 года № 22-П110, от 19 ноября 2013 года № 24-П111.

Таким образом, систему взаимосвязанных и взаимообусловленных конституционных принципов реабилитации составляют:

– приоритет прав и свобод человека и гражданина;

– уважение достоинства личности;

– принцип гуманизма;

– принцип справедливости;

– принцип законности;

– принцип равенства;

– презумпция невиновности;

– принцип государственной защиты прав и свобод;

– принцип ответственности государства за незаконные действия (бездействие) всех его органов и должностных лиц;

– принцип устойчивости права на реабилитацию;

– презумпция морального вреда.

В совокупности вышеуказанные принципы реабилитации составляют ее основу, которая служит фундаментом для совершенствования законодательных предписаний, регулирующих институт реабилитации, а также правоприменительной практики.

1.3. Понятие и основания применения частичной реабилитации

Российское законодательство, в частности Уголовно-процессуальный кодекс РФ, не содержит запрета на признание за гражданином права на реабилитацию, в связи с оправданием по части обвинения, по той лишь причине, что одновременно этот субъект был признан виновным в совершении каких-либо других преступлений.

Первое время после законодательного закрепления института реабилитации в главе 18 УПК РФ в 2001 году российская правовая доктрина не признавала саму возможность частичной реабилитации. Вместе с тем, как высказывались многие авторы, порочность данной концепции была очевидна. Чтобы осознать сущность частичной реабилитации довольно представить человека, в отношении которого выдвинут список тяжких обвинений (например, в совершении убийства, изнасилования, разбоя), но в результате предварительного расследования по уголовному делу подтвердится только одно единственное обвинение в совершении преступления меньшей тяжести.

С сожалением приходится констатировать, что основа злоупотребления правом на завышение обвинения авторами уголовно-процессуального закона изначально заложена в УПК РФ, который требует от следователя предъявления обвинения ни в коем случае «не меньшего» реально совершенному. Данное правило перешло в уголовный процесс еще с советских времен, когда считалось, что «лишнее обвинение» прав обвиняемого не нарушает.

Например, еще в 2004 году по приговору Московского областного суда гражданка Т. осуждена по п. «ж», «к» ч. 2 статьи 105, статье 115 УК РФ к 14 годам лишения свободы, а по ч. 1 статьи 112 Уголовного кодекса РФ оправдана за непричастностью к совершению преступления, за ней было признано право на частичную реабилитацию.

В кассационном представлении прокурор поставил вопрос об исключении из приговора указания на признание за осужденной права на частичную реабилитацию.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, удовлетворила представление прокурора, указав, что реабилитация возможна только в том случае, когда подсудимый был полностью оправдан по предъявленному ему обвинению, а не осужден к лишению свободы по другому составу. Данное судебное решение нашло свое отражение в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 06 октября 2004 года и в качестве прецедента опубликовали в Обзоре судебной практики за второй квартал 2004 года112

Обратим внимание, что в данном случае речь идет о прекращении преследования или оправдании в части самостоятельного обвинения. При этом уголовное преследование могло происходить каждое в рамках отдельного уголовного дела, и тогда прекращение одного из них по реабилитирующему основанию (или вынесение по делу оправдательного приговора) никаких сомнений в праве на полную реабилитацию не вызывало бы, так как расследование по делам осуществлялось раздельно. Но когда уголовные дела соединены в одно производство, то при наличии соответствующих оснований право на реабилитацию возникает, но не полностью, а только по части. Отсюда следует, что формальное решение о соединении дел при наличии на то оснований не должно вызывать сомнений в праве на реабилитацию113.

Исходя из положений Конституции РФ о праве каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, и п. 4 ч. 2 статьи 133 УПК РФ право на реабилитацию имеет не только человек, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным ч. 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и субъект, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения (например, при прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления, предусмотренного статьей 105 Уголовного кодекса РФ, при обвинении в убийстве и краже)114. Так называемая частичная реабилитация.

Законодательное закрепление данного понятия, как и признание права на частичную реабилитацию, отсутствует. Хотя следует отметить, что и в науке уголовного процесса определений понятия «частичная реабилитация» предложено не так много. Например, Д. В. Татьянин по частичной реабилитацией понимает «признание незаконной или необоснованной части подозрения, предъявленного обвинения, обвинительного приговора с последующим восстановлением прав и законных интересов лица, ограниченных в части осуществления незаконного или необоснованного уголовного преследования или осуждения, а также возмещение вреда в той мере, в какой к нему были незаконно или необоснованно применены меры уголовного преследования или осуждения, при наличии требования данного лица о таком возмещении». Он также выделяет основания частичной реабилитации и предлагает их закрепить в УПК РФ:

а) частичное прекращение уголовного преследования в отношении подозреваемого по реабилитирующим основаниям по эпизодам, наличие которых было основанием для задержания лица по подозрению в совершении преступления, либо применения меры пресечения, либо отстранения от занимаемой должности;

б) частичное прекращение уголовного преследования в отношении обвиняемого по реабилитирующим основаниям по одному или нескольким обвинениям, из ранее вмененных ему в вину;

в) при наличии отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения по некоторым из вмененных обвиняемому в вину обвинений, указанных в обвинительном заключении;

г) вынесения оправдательного решения по одному или нескольким обвинениям из вмененных обвиняемому в вину при постановлении обвинительного приговора по уголовному делу;

д) частичная отмена вступившего в законную силу обвинительного приговора суда при наличии реабилитирующих оснований;

е) вынесение процессуального акта о признании лица, оговорившего себя, невиновным115.

Под частичной реабилитацией К. Б. Ярошенко понимает – право лица, в отношении которого уголовное преследование прекращено частично по реабилитирующим основаниям, на возмещение материального и морального вреда при доказанности, что такой вред возник в результате незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда116. Другие авторы понимают под частичной реабилитацией прекращение уголовного преследования по части предъявленного подозреваемому, обвиняемому самостоятельного обвинения117. С данным определением трудно согласиться, так как сама реабилитация представляет собой восстановление способности, состояния существовавшего ранее. Предлагаемое авторами определение скорее отражает основание возникновения частичной реабилитации.

Можно отметить, что основаниями частичной реабилитации являются теми же основаниями, что и при полной реабилитации с условием того, что человек получил оправдание не по всему предъявленному обвинению, а только по некоторой части. При этом, следует подчеркнуть, что оправдание лица в менее тяжком преступлении по сравнению с доказанным более тяжким составом не влечет его реабилитации, что противоречит положению части 3 статьи 302 УПК РФ, которая устанавливает, что оправдание по любому из оснований, предусмотренных частью второй статьи 302 УПК, означает признание подсудимого невиновным и влечет за собой его реабилитацию в порядке, установленном главой 18. Это нормативное положение как раз подтверждает тот факт, что понятие «оправдание» и «реабилитация» не тождественные понятия.

В практической сфере, несмотря на имеющиеся пункты 3 и 4 части 2 статьи 133 УПК РФ, которые по логике законодателя закрепляют de facto частичную реабилитацию, лица, которые имеют на нее право, зачастую сталкиваются с проблемами реального претворения в жизнь реабилитирующего порядка. Мы разделяем мнение авторов, что, в первую очередь это связано с отсутствием законодательного закрепления понятия частичной реабилитации и круга лиц, по отношению к которым она применяется118.

Исходя из конституционно-правового смысла реабилитации применения понятия «частичная реабилитация» некорректно. Как пишет К. Б. Ярошенко «Вряд ли можно говорить о частичном восстановлении в правах, о частичном восстановлении доброго имени или репутации в отношении частично реабилитированных в приведенных ранее конкретных судебных делах»119.

Слабая разработанность нормативных положений о частичной реабилитации является также следствием различного понимания данного правового явления среди ученых. Так К. Б. Ярошенко полагает, что поскольку согласно закону, частичная реабилитация возможна только при частичной отмене и только вступившего в законную силу обвинительного приговора, то институт частичной реабилитации может быть известен лишь надзорной инстанции. В то же время, продолжает К. Б. Ярошенко, в случаях частичного оправдания лица судом первой инстанции, отмены в отношении него обвинительного приговора в части судом кассационной инстанции возникновения у осужденного права на частичную реабилитацию не влечет.

С данным выводом трудно согласиться, так как практический опыт показывает, что суд, вынесший приговор по первой инстанции, признает за осужденным право на реабилитацию по части оправдания.

При этом суд вправе принять решение о частичной реабилитации, связанного с уголовным преследованием, до окончания уголовного судопроизводства по делу, в случае принятия следователем, дознавателем, органом дознания процессуальных решений по самостоятельной части предъявленного обвинения.

Так, например, постановлением Советского районного суда года Челябинска от 8 сентября 2015 года заявление о признании права на реабилитацию и возмещении имущественного вреда, поданное А., было удовлетворено частично. За А. признано право на частичную реабилитацию в связи с прекращением в отношении нее уголовного преследования по уголовному делу в части предъявленного ей обвинения в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 статьи 159, ч. 4 статьи 159, ч. 2 статьи 201 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 статьи 24 УПК РФ за отсутствием в деяниях состава преступления. В пользу А. с Министерства финансов РФ за счет казны РФ взыскано 397790 рублей 33 копейки в счет возмещения имущественного вреда, выразившегося в расходах на юридическую помощь адвокатов. Апелляционным постановлением Челябинского областного суда от 9 ноября 2015 года постановление суда от 8 сентября 2015 года отменено, производство по заявлению прекращено.

Отменяя постановление суда первой инстанции и прекращая производство по заявлению А., суд апелляционной инстанции сослался на невозможность рассмотрения вопросов о признании права гражданина на частичную реабилитацию и частичное возмещение имущественного вреда, связанного с уголовным преследованием, до окончания уголовного судопроизводства в отношении этого гражданина. Постановлением президиума Челябинского областного суда от 7 сентября 2016 года постановление от 9 ноября 2015 года отменено с направлением материала на новое апелляционное рассмотрение.

В обоснование принятого решения было указано, что по смыслу уголовно-процессуального закона лицо имеет право на реабилитацию не только в том случае, когда в отношении него постановлен оправдательный приговор или уголовное дело прекращено по всему объему предъявленного обвинения, но и при принятии таких процессуальных решений по самостоятельной части предъявленного обвинения (частичная реабилитация).

Как установлено проверкой, постановление следователя от 9 декабря 2013 года о частичном прекращении уголовного преследования в отношении А. своей процессуальной силы не утратило. Уголовное дело в рамках, которого оно вынесено, поступило в суд для рассмотрения с обвинением, предъявленным А. по другим самостоятельным преступлениям.

Допущенные судом второй инстанции нарушения уголовно-процессуального закона были признаны судом кассационной инстанции существенными, повлиявшими на исход дела, в связи с чем постановление суда апелляционной инстанции было признано незаконным и не соответствующим требованиям ч. 4 статьи 7 и статьи 389.28 УПК РФ.

Следует отметить, что уголовно-процессуальный закон не содержит положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого вынесено постановление о прекращении уголовного преследования по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что это лицо обвиняется в совершении каких-либо других преступлений. В таких ситуациях суд вправе принять решение о частичном возмещении реабилитируемому лицу вреда, если таковой был причинен в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе производства по уголовному делу, в том числе и по тому основанию, что реабилитированный вправе обратиться в суд с требованием о возмещении имущественного вреда в течение сроков исковой давности, установленных Гражданским кодексом РФ, со дня получения копий соответствующих документов.

При этом, согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 19 июля 2011 года № 18-П, государство обязано гарантировать восстановление прав каждого, кто незаконно и необоснованно подвергся уголовному преследованию. Одним из механизмов восстановления нарушенных прав является скорейшее возмещение причиненного вреда в процедурах, максимально отвечающих интересам таких лиц. Фрагментарность и противоречивость уголовно-процессуального закона судам общей юрисдикции в очередной раз удалось преодолеть благодаря позиции, занятой Конституционным Судом РФ.

Следует отметить, что в последние годы проблемы реабилитации в целом, а также частичной реабилитации неоднократно были предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ. Как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях (определения от 16 февраля 2006 года N 19-О, от 20 июня 2006 года N 270-О, от 18 июля 2006 года N 279-О и от 19 февраля 2009 года N 109-О-О), статья 133 УПК Российской Федерации не содержит положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении какого-либо другого преступления.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ по смыслу закона, в таких ситуациях суд, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и руководствуясь принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина, может принять решение о возмещении частично реабилитированному лицу вреда, если таковой был причинен в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства120. Выявление конституционно-правового смысла реабилитации, выработка правовых позиций в этой сфере стали катализатором для совершенствования законодательства и изменения судебной практики по рассмотрению данной категории дел.

Вместе с тем, в пункте третьем Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 содержится правило следующего содержания: «Исходя из положений Конституции Российской Федерации о праве каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц, и п. 4 ч. 2 статьи 133 УПК РФ право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным ч. 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения»121.

Правовой режим частичной реабилитации не предусматривает возникновения и признания реабилитации как таковой. То есть право на частичную реабилитацию, подтвержденное соответствующими актами суда, следователя или дознавателя не включает в себя весь комплекс компенсационно-восстановительных мер (как в порядке полной реабилитации), а только отдельные средства. Такой вывод следует из сформированной правовой позиции Конституционного Суда РФ, согласно которой соответствующие лица имеют право только на возмещение имущественного и компенсацию морального вреда122, и при этом, как отметил Конституционный Суд РФ, «определение того, был ли реально причинен вред в результате уголовного преследования по обвинению в действиях, уголовная противоправность которых в результате не нашла подтверждения в ходе производства по уголовному делу, а также установление наличия (или отсутствия) оснований для его возмещения и выбор норм закона, подлежащих применению в данном случае, является прерогативой соответствующих судов общей юрисдикции».

Таким образом, по мнению некоторых авторов, термин «частичная реабилитация» не отражает действительную правовую ситуацию и может быть использован лишь как условный.

Интересным представляется опыт государств, которые более подробно закрепили институт частичной реабилитации в уголовно-процессуальном законе. К примеру, в Узбекистане реабилитация может быть, как полной, так и частичной. Частичная реабилитация влечет возмещение имущественного и устранение морального вреда в той мере, в какой он был причинен обвиняемому или осужденному.

В соответствии со статьей 303 УПК Республики Узбекистан основаниями частичной реабилитации лица являются:

1) осуждение лица к лишению свободы на срок менее, чем срок нахождения его под стражей или к мере наказания, не связанной с лишением свободы;

2) исключение из приговора части обвинения, вследствие чего заключение под стражу или лишение свободы по закону недопустимо;

3) снижение вышестоящим судом срока лишения свободы до размера, меньшего по сравнению с фактически отбытым, либо замена менее строгим видом наказания;

4) необоснованность задержания, заключения под стражу, помещение в медицинское учреждение в случаях осуждения без назначения уголовного наказания123.

Интересным представляется то, что согласно данной позиции законодателя Узбекистана, деятельность органов предварительного расследования влечет публичное осуждение лица, отрицательную оценку его нравственного поведения, компрометирует доброе имя и подрывает репутацию гражданина. При частичной реабилитации суд вовсе не утверждает невиновность подсудимого, не допускает ошибочный приговор. Наоборот, его приговор законен и достаточно обоснован. Ведь измененный срок лишения определен судом с учетом обстоятельств, смягчающих наказание. Закон не возлагает на следователя или прокурора обязанности учитывать такие обстоятельства. Да и к моменту рассмотрения дела могут появиться новые обстоятельства, неизвестные в период предварительного следствия (болезнь, получение инвалидности, смерть близких и т.д.).

Право частичную реабилитацию, также, как и право на полную реабилитацию, принадлежит любому лицу, уголовное преследование в отношении которого частично прекращено по реабилитирующим основаниям на любой стадии уголовного судопроизводства (подозреваемый, обвиняемый, подсудимый и осужденный).

Слабая разработанность порядка частичной реабилитации в законодательстве приводит к противоречивости судебной практики по данной категории дел. Предполагается, что данный порядок должен соответствовать процедуре полной реабилитации с некоторыми особенностями частичной. Однако в судебной практике нет единства в вопросе о необходимости соблюдения требований института реабилитации. Так, например, в случае частичной реабилитации суды не всегда следуют требованиям статьей 134 «Признание права на реабилитацию» УПК РФ.

При наличии постановления суда о праве на реабилитацию компенсация морального вреда взыскивается в обязательном порядке. Отвергая доводы ответчика (Министерства финансов РФ), судебная коллегия отметила: «Поскольку факт причинения вреда и незаконность действий причинителя (органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда) в силу статьи 1070 Гражданского кодекса РФ является обязательным условием наступления гражданско-правовой ответственности, неустановление судом незаконности действий в отношении оправданного лица должно было бы привести к отказу в иске». Однако, сославшись на ч. 4 статьи 61 ГПК РФ (об освобождении от доказывания по вопросам, установленным вступившим в законную силу приговором суда, при рассмотрении дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор), Судебная коллегия отметила, что «незаконность уголовного преследования истца установлена вышеуказанным постановлением о прекращении уголовного дела и в доказывании не нуждается. Поскольку за гражданином признано право на реабилитацию по двум преступлениям, то доводы представителя Министерства финансов РФ о том, что из содержания судебных актов, принятых судами по уголовному делу в отношении лица, не следует, что они незаконные, являются необоснованными».

Таким образом, при рассмотрении дела в гражданском судопроизводстве суды не усомнились в правомерности подтверждения в уголовном судопроизводстве права на реабилитацию при частичном прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям и о значении такого признания как преюдиции в определении оснований для компенсации морального вреда. На обсуждение был поставлен только вопрос о размере компенсации.

Обобщение судебной практики по делам, связанным с частичной реабилитацией, свидетельствует о различных подходах к правоприменению. Так, Челябинский областной суд, отмечая отсутствие единой практики по этому вопросу, поддерживает практику признания права на реабилитацию. При этом если такое право не было признано приговором, то суды принимают такое решение в порядке исполнения приговора по правилам гл. 47 УПК РФ124.

В судах Красноярского края при частичной реабилитации суды признают за соответствующими лицами как право на реабилитацию и соответственно право на возмещение ущерба. При этом если право на реабилитацию и на возмещение ущерба не признано самим реабилитирующим актом, это упущение восполняется в результате обжалования этого акта. Констатируется, что отсутствие соответствующего указания о праве на реабилитацию является основанием для отказа в принятии искового заявления в порядке гражданского судопроизводства о возмещении ущерба в соответствии со статьей 1070 Гражданского кодекса РФ125

Из обобщения Оренбургского областного суда следует, что при частичной реабилитации не всегда суды провозглашают право на реабилитацию и на возмещение имущественного вреда. Высказано мнение, что отсутствие соответствующего указания о праве на реабилитацию не должно препятствовать рассмотрению требований о возмещении ущерба ни на основании статьи 133 УПК РФ, ни на основании статьи 1070 ГК РФ126.

Авторы, проводящие исследование проблем частичной реабилитации, видят правильный подход к решению возникших вопросов лишь путем анализа законодательства. Так, Ярошенко К. Б. полагает, что из смысла п. 1 статьей 1070 Гражданского кодекса РФ следует, что в ней идет речь о полном восстановлении прав граждан, нарушенных в результате названных в этой же норме незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Из диспозиции этой нормы не следует, что состав правонарушения предполагает и частичную реабилитацию. Поскольку в силу закона нормы гл. 18 УПК РФ, считает Ярошенко К. Б., устанавливающие порядок реализации отношений, закрепленных в п. 1 статьи 1070 ГК РФ, являются специальными, они не могут толковаться расширительно и распространяться на случаи неполного прекращения уголовного преследования (частичную реабилитацию). Из этого следует, что признание права на реабилитацию в уголовном судопроизводстве, предусмотренное в статье 134 УПК РФ, в данном случае не требуется. Вынесенные решения о признании права на реабилитацию не могут иметь правового значения для суда, рассматривающего в гражданском судопроизводстве требования о компенсации морального вреда лицам, в отношении которых уголовное преследование было прекращено частично по реабилитирующим основаниям. В этом случае право лица на компенсацию морального вреда не презюмируется, суд обязан установить факт причинения морального вреда, оценить действия органа или должностного лица с точки зрения их законности и причинно-следственную связь между соответствующими действиями причинителя и наступившим вредом, а также определить размер компенсации в соответствии с требованиями статьей 1100 Гражданского кодекса РФ127.

Мы полагаем, что порядок частичной реабилитации не должен быть различным с механизмом полной реабилитации и в случае каких-либо пробелов в правовом регулировании использовать аналогию закона. Соответственно все правила института реабилитации должны применяться в полном объеме к процессуальным актам частичной реабилитации. Это необходимо, прежде всего, для единообразного понимания сущности реабилитации и формирования практики по данной категории дел. Право на реабилитацию по части обвинения должно быть признано за лицом в резолютивной части решения в соответствии со статьей 134 УПК РФ. Признание права на реабилитацию является неотъемлемой частью механизма реабилитации, и нарушение этого порядка ведет к нарушению прав оправданных лиц.

Именно такая позиция отражена в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», где разъяснено, что в резолютивной части оправдательного приговора следует указать, по какому из предусмотренных законом оснований подсудимый оправдан, в случае частичной реабилитации. Если подсудимый обвинялся в совершении нескольких преступлений, приводятся основания оправдания по каждому из них.

Суд в этой части оправдательного приговора при необходимости принятия решения по вопросам, перечисленным в п.п.3,4 ч.2 статьи 305 УПК РФ, указывает на отмену меры пресечения, на отмену мер по обеспечению конфискации имущества и возмещения вреда, на отказ в удовлетворении гражданского иска либо на оставление его без рассмотрения.

1.4. Особенности реабилитации по делам частного обвинения

Федеральным законом от 05 апреля 2013 года № 54-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» статья 133 УПК дополнена частью 2.1. Согласно внесенным изменениям право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ, по уголовным делам частного обвинения имеют лица, указанные в пунктах 1–4 части второй статьи 133, если уголовное дело было возбуждено в соответствии с частью четвертой статьи 20 УПК РФ, а также осужденные по уголовным делам частного обвинения, возбужденным судом в соответствии со статьей 318 УПК РФ, в случаях полной или частичной отмены обвинительного приговора суда и оправдания осужденного либо прекращения уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 и 5 части первой статьи 24 и пунктами 1, 4 и 5 части первой статьи 27 УПК РФ.

Таким образом, законодатель фактически приравнял в праве на реабилитацию подсудимых по делам частного обвинения наравне с оправданными по делам публичного обвинения.

Данные нормативные поправки, направленные на совершенствование правового регулирования института реабилитации, были приняты во исполнение правовой позиции Конституционного Суда РФ. Так, предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ явились взаимосвязанные положения частей первой и второй статьи 133 УПК РФ, служащие основанием для отказа лицу, в отношении которого выдвигалось частное обвинение, в возмещении государством вреда, причиненного в результате нарушения его прав и свобод судом.

Правовые позиции Конституционного Суда РФ, сформированные ранее по вопросам реабилитации, сохраняют свою силу и распространяются, в том числе и на реабилитационные правоотношения по делам частного обвинения, которые также регламентируются нормами главы 18 УПК РФ. Это обосновывается тем, что вред, причиненный при осуществлении уголовного преследования частным обвинителем, является следствием незаконных решений со стороны рассматривающего данное дело мирового судьи или суда вышестоящей инстанции, что предполагает право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда как органа государственной власти или судьи как его должностного лица. Данные факторы порождают публично-правовые обязательства Российской Федерации как демократического и правового государства перед пострадавшими при отправлении правосудия от действий уполномоченных им органов и должностных лиц.

Возмещение вреда за счет казны Российской Федерации обусловлено не только исключительным полномочием судебной власти принимать окончательные решения, в том числе по делам частного обвинения, но и определяющей ролью суда как единственного участника уголовного процесса со стороны государства по делам частного обвинения, от которого зависит сама возможность их возбуждения.

Конституционный Суд РФ отметил, что включение элементов диспозитивности в уголовное судопроизводство – вплоть до придания волеизъявлению пострадавшего от преступления определяющего значения при принятии ряда ключевых процессуальных решений по делам частного обвинения, в том числе для предотвращения нежелательных последствий его участия в уголовном процессе, – не меняет ни характера публично-правовых отношений, порождаемых фактом совершения преступления, ни природы принимаемых в связи с этим судебных решений как государственных правовых актов, выносимых именем Российской Федерации и имеющих общеобязательный характер, ни существа применяемых на основании этих решений мер государственного принуждения, а следовательно, не отменяет и обязанности государства обеспечивать установление такого правопорядка, который гарантировал бы каждому, кому причинен вред незаконными действиями (или бездействием) суда либо судьи как представителя судебной власти, компенсацию причиненного ущерба128.

Установление немотивированных различий в основаниях реабилитации лиц, фактически относящихся к одной и той же категории, нарушает конституционный принцип равенства (статья 19 Конституции Российской Федерации), соблюдение которого, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ означает, помимо прочего, запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях.

Следует отметить, что специфика правовой природы дел частного обвинения, по которым уголовное преследование осуществляется не органами государственной власти, а потерпевшим лицом, применение к ним института реабилитации несколько специфично, имеет свои особенности.

Вынесение мировым судьей оправдательного приговора в отношении подсудимого по такому делу не порождает обязанность государства возместить причиненный ему вред (если он не был причинен иными незаконными действиями или решениями судьи), поскольку причинителем вреда в данном случае является частный обвинитель, выдвинувший необоснованное обвинение. Оправдывая подсудимого на законных основаниях, суд тем самым защищает интересы последнего, добросовестно выполняя возложенную на него уголовно-процессуальным законом обязанность по защите личности от незаконного и необоснованного обвинения.

Регулирование эффективного восстановления в правах в таких ситуациях осуществляется на основе Конституции РФ, закрепляющей право каждого на государственную, в том числе судебную защиту, федеральным законодателем, пределы усмотрения которого при установлении механизма защиты от недобросовестных действий частного обвинителя достаточно широки, однако должны определяться исходя из конституционных целей и ценностей, а также общепризнанных принципов и норм международного права и международных обязательств Российской Федерации.

Так, при оправдании подсудимого по делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному делу (часть девятая статьи 132 УПК Российской Федерации). Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, взыскание в пользу реабилитированного расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности.

Возмещение же иного вреда за счет средств частного обвинителя главой 18 УПК РФ не предусматривается. Такой подход соотносится с правовой позицией Конституционного Суда РФ, согласно которой реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не меняет публично-правовой сущности уголовной ответственности и не является основанием для постановки его в равные правовые условия с государством в части возмещения вреда в полном объеме и независимо от наличия его вины.

Отсутствие в главе 18 УПК РФ указания на возмещение вреда за счет средств частного обвинителя и независимо от его вины не может расцениваться как свидетельство отсутствия у государства обязанности содействовать реабилитированному лицу в защите его прав и законных интересов, затронутых необоснованным уголовным преследованием. По мнению Конституционного Суда РФ, такая защита может быть осуществлена путем принятия судом по заявлению этого лица решения о возмещении ему вреда в ином процессуальном порядке.

Так, часть вторая статьи 136 УПК РФ прямо предусматривает, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. Согласно статье 151 Гражданского кодекса РФ суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда, если гражданину физические или нравственные страдания причинены действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в иных случаях, предусмотренных законом.

Принципиально важной с нашей точки зрения является позиция Конституционного Суда РФ, что необходимость обеспечения требования УПК РФ о реабилитации каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию, не исключает использования гражданско-правового механизма защиты прав добросовестных участников уголовного процесса от злоупотреблений своим правом со стороны частного обвинителя, когда его обращение в суд с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой никаких оснований и продиктовано не потребностью защитить свои права и охраняемые законом интересы, а лишь намерением причинить вред другому лицу. При этом злоупотребление со стороны частного обвинителя правом на обращение в суд не предполагает устранение государства от компенсации вреда, связанного с уголовным преследованием этого лица, путем переложения на частного обвинителя своей ответственности за неправомерное вынесение судом обвинительного приговора.

Отмена судом вышестоящей инстанции акта о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующему основанию, принятого с нарушением требований закона, и последующее постановление по делу оправдательного приговора в связи с отсутствием в деянии состава преступления, означают признание подсудимого невиновным и влекут за собой его реабилитацию (часть третья статьи 302 УПК РФ). Тем самым констатируется, что как само решение о прекращении уголовного дела по указанному основанию, оставившее вопрос о виновности лица, подлежащего оправданию, без разрешения, так и вытекающие из его вступления в силу негативные правовые последствия являются следствием судебной ошибки и должны рассматриваться, исходя из положений статьи 46 Конституции РФ и статей 6 и 41 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, как нарушение права на справедливое судебное разбирательство, что предполагает необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред таким нарушением129.

Отметим, что в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 закреплено, что право на реабилитацию при постановлении оправдательного приговора либо прекращении уголовного дела по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, имеют лица не только по делам публичного и частно-публичного обвинения, но и по делам частного обвинения, что соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ и УПК РФ. Однако абзац второй пункта 8 данного Постановления устанавливает, что ввиду того, что уголовное преследование по уголовным делам частного обвинения (за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 части 1 и частью 4 статьи 147 УПК РФ) возбуждается частным обвинителем и прекращение дела либо постановление по делу оправдательного приговора судом первой инстанции не является следствием незаконных действий со стороны государства, правила о реабилитации на лиц, в отношении которых вынесены такие решения, не распространяются.

Вместе с тем, продолжает Пленум Верховного Суда РФ, лицо имеет право на реабилитацию в тех случаях, когда обвинительный приговор по делу частного обвинения отменен и уголовное дело прекращено по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, в связи с новыми или вновь открывшимися обстоятельствами либо судом апелляционной инстанции после отмены обвинительного приговора по делу постановлен оправдательный приговор.

Таким образом, явно видны различия в правовом регулировании реабилитации по делам частного обвинения в зависимости от оснований оправдания лица. Устанавливая эти особенности, законодатель исходил из того, что указанные в данной норме преступления не представляют значительной общественной опасности и их раскрытие обычно не вызывает трудностей, в связи с чем потерпевший сам может осуществлять уголовное преследование – обращаться за защитой своих прав и законных интересов непосредственно в суд и доказывать как факт совершения преступления, так и виновность в нем конкретного лица, минуя обязательные в иных ситуациях (по делам частно-публичного и публичного обвинения) процессуальные стадии досудебного производства. При этом выдвижение обвинения и поддержание его в суде являются не обязанностью, а правом потерпевшего.

Исходя из вышеизложенного некоторые авторы делают вывод, что логика Верховного Суда, высказанная в абзаце втором п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17, не вступает в противоречие с логикой законодателя, высказанной в статьей 133 УПК РФ, поскольку при вынесении оправдательного приговора в отношении подсудимого по делам частного обвинения мировой суд как раз защищает интересы последнего. Как утверждает Севастьянова «право на реабилитацию как механизм защиты от незаконных актов правоохранительных органов и суда возникнуть попросту не может»130.

Необходимо ли устанавливать факт виновности, противоправности, злонамеренности действий частного обвинителя в случае постановления судом оправдательного приговора в отношении подсудимого? Конституционный Суд РФ в Определении от 2 июля 2013 года № 1058-О пояснил, что сам по себе факт постановления оправдательного приговора не свидетельствует о виновности, противоправности, злонамеренности действий частного обвинителя. Это лишь означает, что частный обвинитель реализовал таким образом свое право на личное обращение в государственные органы. Данную позицию Конституционный Суд РФ изложил в Определении от 2 июля 2013 года № 1057-О, в котором указано, что обращение к мировому судье с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке частного обвинения само по себе не может быть признано незаконным лишь на том основании, что в ходе судебного разбирательства предъявленное обвинение не нашло подтверждения. В противном случае ставилось бы под сомнение конституционное право каждого на судебную защиту. Иными словами, истолкование положений статьи 1064 Гражданского кодекса РФ в системе действующего правового регулирования предполагает возможность полного либо частичного возмещения частным обвинителем вреда только в случае злонамеренности в его действиях и исключает возможность возмещения вреда в случае добросовестного заблуждения частного обвинителя.

Но все же какие обстоятельства с достоверной точностью свидетельствуют о том, что в действиях частного обвинителя была злонамеренность, и его обращение в суд с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой никаких оснований и продиктовано не потребностью защитить свои права и охраняемые законом интересы, а лишь намерением причинить вред другому лицу.

Чаще всего суды общей юрисдикции придерживаются позиции, согласно которой если отсутствуют приговор суда о признании частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета или заведомо ложный донос, то это исключает возмещение вреда, причиненного оправданному подсудимому. Однако встречаются судебные споры, в рамках которых суды общей юрисдикции взыскивают с частного обвинителя убытки, причиненные оправданному подсудимому, даже при отсутствии приговоров о признании частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета или заведомо ложный донос. В этих случаях суды фактически дают собственную оценку обстоятельствам, установленным оправдательным приговором по уголовному делу.

Например, Центральный районный суд года Волгограда в решении от 18 февраля 2014 года по делу N 2–1463/2014 компенсировал за счет частного обвинителя моральный вред только лишь потому, что счел, что в рамках уголовного дела не нашли подтверждение доводы о нанесении подсудимым побоев частному обвинителю. В самом оправдательном приговоре ничего не было сказано о признаках злонамеренности в действиях частного обвинителя. Оправдание подсудимого было основано на том положении, что все сомнения в виновности должны трактоваться в пользу подсудимого. При этом суд, рассматривающий гражданско-правовой иск о компенсации морального вреда, дал собственную оценку доказательствам и обстоятельствам уголовного дела, что фактически является переоценкой ранее установленных обстоятельств.

В связи с этим авторы различают споры о возмещении вреда оправданным лицам по делам частного обвинения от споров по реабилитации по делам публичного обвинения. Правила о реабилитации не распространяются на подсудимых по делам частного обвинения, оправданных приговором суда, за исключением требований о возмещении судебных расходов. Это означает, что лицо, считающее себя потерпевшим от незаконного уголовного преследования частного обвинителя, должно доказать полный состав гражданского правонарушения в его действиях, включая виновность поведения. При этом частный обвинитель будет считаться виновным только при том условии, что будет доказана злонамеренность его обращения в суд с частным обвинением. Как правило, неоспоримым доказательством злонамеренности является приговор о признании частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета и заведомо ложный донос131.

Представляется, что с данной позицией можно не согласиться, так как реабилитация – это не просто порядок восстановления прав оправданного и возмещения ему вреда, но это акт, провозглашающий отсутствие оснований для привлечения лица к уголовной ответственности, незаконности и необоснованности осуществления в его отношении уголовного преследования. Сведение функции института реабилитации к формальному возмещению вреда, причиненного государственными органами, существенно снижает уровень морально-нравственного значения данного правового явления, призванного не только защитить имущественные права оправданного, но и нематериальное духовное состояние лица, незаконно вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства. Выявленный Конституционным Судом РФ конституционно-правовой смысл статьи 133 УПК РФ объясняет право на реабилитацию как возможность восстановления чести, доброго имени, опороченного неправомерным обвинением человека. И лишить данного права оправданное лицо по делам частного обвинения является неоправданным, необоснованным ограничением его в основных правах, а также нарушением принципа равенства.

1.Сводные статистические сведения о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей за 2012 год, 2013 год, 2014 год – URL://http://www.cdep.ru/i№dex.php?id=79 (дата обращения: 05.11.2015).
2.См.: Статистическая таблица по судимости из сборника «Преступность и правонарушения» ГИАЦ МВД РФ. – URL: http://www.cdep.ru/ (дата обращения: 04.12.11); Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2012. – № 1. – Статьей 1.
3.О соотношении этих понятий смотри: Витрук Н. В. Общая теория правового положения личности. М., 2008. Конституционное право Российской Федерации: учебник. М., 2011. С.216; Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2004. С. 260-262; Рыбаков О. Ю. Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности. СПб., 2004. С. 16-20.
4.restitutio in integrum [рэституцио ин интэгрум] – восстановление в прежних правах, восстановление в прежнем состоянии
5.Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Часть общая. Киев, 1882. С. 749.
6.Миролюбов Н. И. Реабилитация как специальный правовой институт. Казань, 1902. С. 17.
7.Большая советская энциклопедия / под ред. А. М. Прохорова. М., 1975. Т. 21. С. 516.
8.Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2006. С. 660.; Крысин А. П. Толковый словарь иноязычных слов. 1998. С. 588.
9.Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный (онлайн версия). URL: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Efremova-term-93531.htm (дата обращения: 16.11.2010.).
10.Конституционное право. Энциклопедический словарь. Ответственный редактор и руководитель авторского коллектива – доктор юрид. наук, профессор С. А. Авакьян. М., 2001. С. 502-503.
11.Радуто В. И. Конституционно-правовые аспекты реабилитации инвалидов в Российской Федерации // http://www.library.tver.ru/ (дата обращения 12.01.2012).
12.См., напр.: Конвенция №159 Международной организации труда «О профессиональной реабилитации и занятости инвалидов», Федеральный закон от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации».
13.Покупку жилья по бартеру реабилитировали // Главная книга. 2011. № 18. С. 4-5; Филатова В. Ф. Введение института банкротства физических лиц как инструмент реабилитации должника // Банковский ритейл. 2012. № 1. С. 8-16; Юдин А. В. Факторы «устойчивости» решений судов первой инстанции по гражданским делам и их «реабилитация» судами проверочных инстанций // Вестник гражданского процесса. 2012. № 1. С. 25-41 и др.
14.Розенко С.В. Реабилитация нацизма: новые основания уголовной ответственности // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2014. №3. С.81.
15.Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 октября 1966 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.
16.Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 20. Ст. 2143.
17.Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 года (принята Генеральной Ассамблеей ООН) // Международное публичное право. Сборник документов. 1996. С. 460-464.
18.Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 года // Ведомости Верховного Совета СССР. 1987. № 45. Ст. 747.
19.Римский статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года // Собрание законодательства РФ. 2000. № 37. Ст. 3710.
20.См.,напр.: Гаврилюк Р.В. Реабилитация в российском уголовном процессе: монография. Нижнекамск. 2007. С. 55.; Виницкий Л.В., Муллахметова Н.Е. О регрессной ответственности должностных лиц, виновных в незаконном уголовном преследовании // Вестник ЮУрГУ. Серия «Право». 2015. №2. С. 49.
21.Эбзеев Б. С. Личность и государство в России: взаимная ответственность и конституционные обязанности. М., 2007. С. 72.
22.Кутафин О. Е. Российский конституционализм. М., 2008. С. 314.; Постановление Конституционного Суда РФ от 30.10.2003 № 15-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы и жалобами граждан С. А. Бунтмана, К. А. Катаняна и К. С. Рожкова» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2003. № 6. // СПС Консультант-Плюс (дата обращения 12. 03. 2012).
23.См. напр.: Бутылин В. Н. Институт государственно-правовой охраны конституционных прав и свобод // Журнал российского права. 2001. № 12.
24.Снежко О. А. Государственная защита прав граждан. М., 2005. С. 112.
25.См., напр.: Конституционные права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации: учебник для вузов / под ред. докт. юрид. наук, проф. Тиунова О. Ф. М., 2005. С. 347.
26.Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 18. Ст. 572.
27.Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1428.
28.Собрание законодательства. 2011. №30 (2). Ст. 4698.
29.Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. № 5.
30.Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. № 6.
31.Вестник Конституционного Суда РФ. 2014. № 1.
32.Вестник Конституционного Суда РФ. 2015. №3.
33.Вестник Конституционного Суда РФ. 2015. №4.
34.Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. № 6.
35.Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 года № 16-П // Собрание законодательства. 2011. № 30 (2). Ст. 4698; Постановление Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2013 года № 24-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2014. № 1.
36.Schlossmann S. Der Vertrag. Leipzig, 1876. P. 257.
37.Синицын С.А. Абсолютные и относительные субъективные права. Общее учение и проблемы теории гражданского права. Сравнительно-правовое исследование: монография. – Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. – М., 2015.
38.Автономов А.С., Артемов В.Ю., Власов И.С. и др. Возмещение материального вреда потерпевшим. Сравнительно-правовое исследование: научно-практическое пособие (отв. ред. С.П. Кубанцев). – М., 2016.
39.Кистяковский А. Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Часть общая. – Киев, 1882 г.; Волькенштейн М.Ф. Оправдание или помилование // Юрист. 1905. №5.
40.Постановление Госдумы от 12.03.1997 № 1199-II ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской республике».
41.Постановление Госдумы от 13.12.1999 № 4784-II ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на Северном Кавказе».
42.Постановление Госдумы от 16.04.2010 № 3519-5 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 65-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».
90.Сичивица О. М. Методы и формы научного познания. М., 1993.С. 77.
91.Конституционное право Российской Федерации: учебник / под общ. ред. Н. В. Витрука. М., 2011. С. 90.
92.Принципы российского права: общетеоретический и отраслевой аспекты / под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. Саратов. 2010. С. 3.
93.Собрание законодательства. 2011. № 30 (2). Ст. 4698; Вестник Конституционного Суда РФ. 2014. № 1.
94.Рохлин В. И., Захарцев С. И., Миронов М. А., Стуканов А. П. Институт реабилитации в Российском законодательстве (возникновение, развитие, понятие, перспективы). СПб. 2007. С. 42.
95.Климова Г. З. Реабилитация как правовой институт (вопросы теории и практики) / Г. З. Климова, И. Н. Сенякин, Саратов, 2005. С. 154, 156, 184, 205-232.
96.Милушева Т. В. Принцип справедливости в контексте проблемы правового ограничения государственной власти. / Принципы российского права: общетеоретический и отраслевой аспекты / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. Саратов, 2010. С. 199-216.
97.Вестник Конституционного Суда РФ. 2014. № 1.
98.Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. № 3.
99.Российская газета. 2013. 10 апреля.
100.Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации / отв. редактор докт. юрид. наук. В. П. Кашепов. М., 2011. С. 207.
101.Елагина А.А. Практика реабилитации // Мировой судья. 2013. №7.
102.Терехин В. А. Суд в государственно-правовом механизме обеспечения прав и свобод человека: теория и практика: монография. М., 2013. С.24-25.
103.Никитина А. В. Разумный срок судебного разбирательства и исполнения судебных актов: практика получения справедливой компенсации: монография / Отв. ред.: Нарутто С. В. М.: Норма, Инфра-М, 2012. 160 c.
104.Бородинова Т. Г. Поворот к худшему при пересмотре приговора судом кассационной инстанции // Российский судья. 2015. № 2. С. 18-20.
105.Фурсов В. А., Гильманов И. Р., Канкулова М. А. Ослабление запрета на поворот к худшему в современном российском уголовном процессе // Актуальные проблемы социально-гуманитарного и научно-технического знания. 2015. № 1. С. 69-71.
106.Пономаренко С. И. Статус подозреваемого в уголовном процессе дореволюционной России // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2015. № 4-2. С. 47-50.
107.Российская газета. 2014. 7 мая.
108.Вестник Конституционного суда РФ. 2011. №5.
109.Собрание законодательства. 2011. №30 (2). Статьей 4698.
110.Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. № 6.
111.Вестник Конституционного Суда РФ. 2014. № 1.
112.Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 6 октября 2004 года № 21пв04 / Документ опубликован не был // СПС Гарант.
113.Ефремова Н., Седельников П., Бондаренко А. Проблемы частичной реабилитации в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. 2014. № 2. С. 112 – 117.
114.См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 1.
115.Татьянин Д. В. Реабилитация в уголовном процессе России: Понятие, виды, основания, процессуальный порядок : дис. …канд. юрид. наук. Челябинск, 2005. С. 11.
116.Ярошенко К.Б. Компенсация морального вреда при частичной реабилитации // Комментарий судебной практики / под ред. К.Б. Ярошенко. М., 2014. Вып. 19. С. 58 – 71.
117.Рабцевич О.И., Раменская В.С., Рябкова О.В., Салтыков Е.В., Соловьева Т.А. Уголовный процесс: учебник (под ред. д.ю.н., проф. В.С. Балакшина, к.ю.н., доц. Ю.В. Козубенко, д.ю.н., проф. А.Д. Прошлякова). – М.: Инфотропик Медиа, 2016. – 912 с.
118.Вражнов А.С. Проблемные ситуации подозреваемого (обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного) при расследовании и судебном разбирательстве неправомерного доступа к компьютерной информации // Российский судья. 2016. № 9. С. 40 – 44.
119.Ярошенко К.Б. Компенсация морального вреда при частичной реабилитации // Комментарий судебной практики / под ред. К.Б. Ярошенко. М., 2014. С. 58 – 71.
120.Определение Конституционного Суда РФ от 20.06.2006 № 270-О «По жалобе гражданина Романова Игоря Валерьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 части второй статьи 133, части первой статьи 134 и части седьмой статьи 246 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также положениями ряда правовых актов, определяющих порядок возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда» // Вестник Конституционного Суда РФ. № 6. 2006.
121.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 (ред. от 02.04.2013) «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 1.
122.Внедоговорные охранительные обязательства: учебное пособие (под ред. А.В. Головизнина). – М.: Юстицинформ, 2015.
123.Уголовный процесс Республики Узбекистан: Общая часть. Учебное пособие / Автор-составитель к.ю.н. У.А.Тухташева. – Т.: Издательство ТГЮИ, 2007.
124.Обобщение практики применения судами Челябинской области главы 18 УПК РФ // СПС КонсультантПлюс.
125.Обобщение практики рассмотрения судами Красноярского края дел о признании права граждан на реабилитацию // СПС КонсультантПлюс.
126.Обобщение Оренбургского областного суда по изучению судебной практики по делам о признании прав граждан на реабилитацию // СПС КонсультантПлюс
127.Ярошенко К.Б. Компенсация морального вреда при частичной реабилитации // Комментарий судебной практики / под ред. К.Б. Ярошенко. М., 2014. Вып. 19. С. 71.
128.Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. №6.
129.Постановление Конституционного Суда РФ от 17.10.2011 № 22-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан В.А. Тихомировой, И.И. Тихомировой и И.Н. Сардыко»//Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. №6.
130.Севастьянова Ю.В. Особенности реабилитации по делам частного обвинения // Адвокат. 2014. № 7. С. 11-16.
131.Севастьянова Ю.В. Особенности реабилитации по делам частного обвинения // Адвокат. 2014. № 7.

Bepul matn qismi tugad.

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
15 iyul 2019
Yozilgan sana:
2017
Hajm:
390 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: