Джулиан Барнс

Иногда вы находите дверь, но она не подается; иногда подается, а там ничего нет, кроме мышиного скелета. Но вы, по крайней мере, искали

После того случая она беззаветно ухаживала за отцом. Увлеклась собаками, хотела стать заводчицей. Научилась коротать время. В этой жизни все мы ищем для себя безопасную гавань. А не найдя, учимся коротать время.

Мы с Тони всегда обсуждали женщин, хотя почти все разговоры сводились примерно к следующему: – То есть надо жениться на девственнице? – (Не важно, кто из нас начинал.) – Ну, в общем-то, не обязательно. Но если ты женишься не на девственнице, она может оказаться нимфоманкой. – Но если жениться на девственнице, она может оказаться фригидной. – Ну… если она будет фригидной, можно ведь развестись и найти другую. – А если… – …а если женишься на нимфоманке, ты не сможешь сказать, что она тебе не дает, и развода не получишь. Придется с ней жить. И это будет уже… – …абзац. Полный.

Чтобы питать неприязнь к кому-нибудь, его надо знать. И тогда находится причина для неприязни. А затем, возможно, если вы не находите весомой причины, вы приписываете свою неприязнь какой-нибудь странности, например, цвету кожи.

Наверно, в этом заключается одна из уготованных человеку трагедий: наша судьба - с годами превращаться в тех, кого мы больше всего презирали в молодости.

История - это ведь не то, что случилось. История - это всего лишь то, что рассказывают нам историки.

Сейчас пришло в голову: разница между молодостью и старостью заключается, среди прочего, в том, что молодые придумывают для себя будущее, а старики — прошлое.It strikes me that this may be one of the differences between youth and age: when we are young, we invent different futures for ourselves; when we are old, we invent different pasts for others.