Екатерина Островская

Запоминала специально: для тебя старалась, – объяснила Лена, – предполагала, что познакомлюсь с тобой и когда-нибудь это тебя заинтересует. Гончаров возвращался домой и думал о разном: об убийстве Степана Пятииванова, о том, что Сорин наверняка что-то знает или о чем-то догадывается, но скрывает, и что жена Сорина уж больно внимательно его разглядывала – смотрела так, будто он если не враг, то человек, от которого

для того, вероятно, чтобы Лариса не поняла, что у него сегодня отнюдь не грустное настроение

горсть обжигающе-холодного воздуха. Она увертывалась от ветра, утыкаясь носом в воротник куртки, но все равно шла вперед,

тысячу рублей. А еще сообщил, что знает режим дня своего бывшего дружка… Выманил

личие всех отпечатков. А если повезет, то в пакете должно быть еще

– Еда такая, – начал объяснять Ипатьев, – из риса, изюма, меда, лесных орехов. Готовят для поминок. Полицейский открыл холодильник и заглянул внутрь. – Как это все уместилось здесь? – удивился Гончаров и спросил: – Вино хоть было вчера? Осталось что-нибудь?

кивала, словно соглашаясь с ним. И тут встрепенулась. – А разве я говорила, что это было три месяца назад? – А когда это было? Елизавета не ответила. – Следствие знает о том случае и наверняка уже ищет вымогателей, – поспешил заверить ее Николай, – а раз ищут, то наверняка найдут. Женщина кивнула