Разделённое пробелами, оно перестаёт требовать голоса и уходит в пространство личного, тихого чтения. Переведённое с языка на язык, оно утрачивает точность и начинает зависеть от выбора переводчика. Структурированное в главы, ссылки и алфавитные указатели, оно превращается в инструмент — удобный для извлечения фрагментов и построения аргументов.

В университетах Парижа и Болоньи текст больше не принимают как данность. Его анализируют, расчленяют, сопоставляют, используют в споре. Смысл перестаёт быть заданным — он становится результатом интерпретации.

Возникает новый порядок, в котором истина не принадлежит автору и не сохраняется в тексте. Она принадлежит тому, кто умеет её извлечь, изменить и доказать.