Эдвард Радзинский: «Через реакции зала говорит Время»
Имя Эдварда Радзинского известно во всём мире: по его пьесам идут театральные и кинопостановки, а американский журнал Backstage даже называл его самым востребованным русским драматургом на Западе после Антона Чехова. В преддверии юбилея писателя и историка Литрес Журнал поговорил с Эдвардом Станиславовичем о его последней книге, присутствии в интернет-пространстве и о том, как важно импровизировать, тонко чувствуя запросы аудитории.
− Эдвард Станиславович, этим летом публику ожидает серия ваших авторских вечеров. Расскажите, как вы выстраиваете драматургию своего выступления и как работаете с большой аудиторией? Как сочетать в себе строгость историка и страсть рассказчика?
− Вы знаете, вся прелесть этого действа в том, что я не могу вам ответить, я просто не знаю. Я выхожу на сцену и только тогда, в этот миг, окончательно понимаю, о чём я должен говорить... До того у меня в голове две-три темы, и я ещё точно не определился, какую выбрать. Но в этот священный момент, когда выходишь и видишь зрителей, вдруг точно понимаешь, о чём говорить. Никаких рецептов здесь быть не может, это получится или не получится. Главное – вы должны почувствовать, чем живёт в этот момент зал.
− Ваши пьесы ставили известные советские и зарубежные режиссёры: от Анатолия Эфроса до Роберта Уилсона. Сегодняшний театр сильно изменился, стал более визуальным, динамичным и инновационным. Как изменился зритель, приходящий на ваши пьесы? Сталкивались ли вы в последнее время с постановками, которые удивили вас своей трактовкой, но при этом оказались невероятно точными?
− Новые времена и новые песни. У Леонида Андреева есть эта формула. Почему то, что нравилось вчера, не нравится сегодня? Ушло время, но оно уходит, а потом возвращается, если пьеса была настоящей. Причём оно может вернуться через много лет, когда вас уже забудут, но пьеса возродится, потому что будет востребована временем. Что останется? Это самое интересное.
Я работал с замечательными режиссёрами: Эфросом, Товстоноговым, Гончаровым, Виктюком, Фокиным, Львовым-Анохиным... Я ходил на репетиции – и было необычайно интересно смотреть, как они «присваивали» пьесу. Как рождался на сцене новый мир. И действительно: пишется одна пьеса, а режиссёр ставит другую. И это прекрасно или трагично, смотря как вы это чувствуете, а зритель... Зритель смотрит уже третью пьесу. И вот эта третья – необычайно интересная, ибо через реакции зала говорит Время.
− В каталоге Литрес большое количество ваших книг, но хотелось бы поговорить о последней пришедшей к нам. «Бабье царство» – это история галантного XVIII века, эпохи, когда Российской империей на протяжении почти ста лет правили женщины. В современной литературе постоянно говорят о женских голосах, о мощном движении женщин, соревнующихся с мужчинами за право работать наравне, в том числе и в креативных сферах. Но если в России действительно было «бабье царство» долгое время, в какой момент всё изменилось и почему?
− Ничего не менялось в этом императорском «бабьем царстве», и потому продолжали существовать все эти формулы: «Курица – не птица, баба – не человек», «Кому воду носить – бабе, кому битой быть – бабе. За что? За то, что баба». И всё это было параллельно с женским самодержавием, растянувшимся на целый XVIII век, в этом была прелесть и юмор ситуации. Елизавета, например, придумала удивительные маскарады, где мужчины должны были переодеться в женские платья, а женщины – в мужские. И мужчины, танцуя в дамских нарядах, путались в юбках и падали под гомерический, несколько мстительный хохот императрицы.
Более того, у неё был так называемый «женский кабинет»: ночью собирались доверенные дамы и решали порой вопросы государственной важности. А канцлер Елизаветы Бестужев должен был потом выруливать из новой ситуации.
О Елизавете часто говорили, что у неё женский ум. У Елизаветы действительно был женский ум, но ума у неё было много. И она успешно руководила страной. Вообще очень интересно, когда страной руководит женщина, например если её зовут Маргарет Тэтчер.
– Вы часто повторяете, что история – это не только сухие даты, но в первую очередь «голоса людей». Как среди сотен архивных материалов, официальных отчётов, фальшивок услышать настоящий, искренний голос эпохи? Можно ли доверять мемуарам и перепискам?
− Это самое важное – установить подлинность документа. Подлинные документы – это голоса, звучащие сквозь столетия. И, цитируя, допустим, великолепные письма Екатерины Великой, вы вдруг ощущаете, что она есть, она – здесь. Подлинная речь сохраняет некое электричество, поэтому точные цитаты – особенно важны...
– Сегодня мемуары часто размещают в интернете, как и цитаты. И к их подлинности нередко есть вопросы... Но давайте обсудим ваш исторический канал на Ютубе, который насчитывает уже около полумиллиона подписчиков. Как возникла идея попробовать себя в качестве видеоблогера?
− Вы знаете, я никогда не планировал выходить в интернет-пространство. В том, что я всё же решился открыть свой канал, важную роль сыграла моя супруга, Светлана Астрецова. Светлана – кинорежиссёр, поэт, очень талантливый, тонкий человек. Мы знакомы с 2015-го года и уже третий год женаты. Я был одним из главных исполнителей в её документальных фильмах: «Булгаков. Этот мир – мой!», «Вертинский. Одинокий странник», «Купец на все времена. Виртуальный музей Сергея Дягилева». (Во время наших съёмок я верен себе – это всё чистая импровизация. Я ни слова не знал до того, как включалась камера!)
Эти работы нас сблизили. Теперь мы с ней и моим продюсером Анной Чукановой делаем ютуб-канал: и когда я в кадре и вижу Светлану за камерой, ей даже не нужно что-то произносить, я сразу понимаю, была ли удачной съёмка. Света удивительная, мне с ней очень повезло.
− Главный урок, который вы вынесли, изучив тысячи человеческих судеб из прошлых веков?
− Здесь нет другого урока, кроме известного, ставшего банальным изречения: «Основной урок истории заключается в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков». И никогда не будут извлекать.
– Ждать ли читателям новую книгу?
− Сейчас я этим и занимаюсь. Но я никогда не рассказываю, над чем работаю, пока книга не завершена. Тем более что достаточно посмотреть мои последние ролики на Ютубе, некоторые из них идут почти три с половиной часа, чтобы понять, над чем я работаю. Это значит, что я пишу, и, чтобы немного избавиться от этого бремени, рассказываю фрагменты. Я всегда работаю над двумя-тремя темами сразу. Одни остаются в запасе, другие умирают, а третьи выходят к читателю.
