Kitobni o'qish: «Мифология беспорядка»

Name: Мифология беспорядка
Author: Зверь
ISBN: 978-5-00258-128-3

Зверь

Shrift:

Народу не нужно будет законов, ибо Закон будет записан в сердцах.
«Дао Дэ Цзин»

Глава 1

Это Аррет, небольшая планета с единым Материком и ещё большим однообразным и сводящим с ума пространством-временем Океаном. Материк поделён на Западные и Восточные Земли, отделённые от Южных хребтом Правосудия, на восточном краю которого находится скала Рассудка, и пещерой Справедливости. Вокруг неё движется белая и круглая Хелпа. Времён года здесь совсем нет, и день всегда равен ночи. В Океане обитают огромные страшные и кровожадные белые акулы и фиши, маленькие красные рыбы, ничего не сознающие, не видящие, не слышащие, не ощущающие, внешне напоминающие маленького лосося, а внутри – медузу.

Действие происходит в Стеклограде, настоящем произведении искусства, построенном искусным стекольщиком из толстого и крайне прочного матового стекла и раскрашенном настоящим мастером своего дела, который находится на северо-западном берегу Материка. Очень сложно ведь раскрасить фасад дома в шестьдесят этажей! У гостя, приехавшего сюда в первый раз, складывается впечатление, что это не мегаполис, а механизм: таковы старинные порядки его жизни, так что рутинное существование его жителей это лишь подтверждает. Стоит унылая, пасмурная погода, и небо, затянутое огромными серыми тучами, лишь склоняет к труду умственному.

Мудр, молодой инженер лет двадцати пяти, небольшого роста, в зелёной лёгкой водолазке и чёрных брюках из собачьей шерсти, потерял сына Остроума. В рабочей комнате отца, где у стены стоит деревянный стол рядом с синим низким табуретом, над ними – три деревянные полки, донельзя наполненные книгами и чертежами, на самую верхнюю из которых давят длинные деревянные счёты, синие, как небо. Всё сделано так, что они не закрывают прекрасный пейзаж, изображающий Океан и жёлтый песок перед ним, который является самой стеной. К сожалению, его жена Милость о пропаже ничего не знает, ибо находится в командировке на Восточных Землях. Отцу посыльный из школы сообщил, что сын прогулял занятия. Так как отец думает, что знает все подробности его жизни, то тотчас же пошёл к участковому Премудрову с заявлением о случившемся. Премудров был немолодой, высокий и лысый и выглядел, как обычно: в белой шерстяной одежде, с уставшими глазами и косичкой на голове.

– Мир тебе, Премудров! У меня сын в школу не явился.

– Тебе мир, Мудр. Пропал он?

– Вот заявление, – Мудр подал заявление.

– Найдём его, не переживай.

Несчастный отец вернулся на работу, а спустя час Премудров расклеил объявления о сбежавшем школьнике.

Но вечером Остроум был найден в больнице, куда поступил с переломом ноги. Врачи быстро сообщили об этом Мудру на работу, и на следующее утро сын, одетый, как обычно, в рыжие шерстяные ветровку и шорты, спрятавший свою кепку, напоминающую ярко-рыжего волка, которую подарил ему отец Амик, один из лучших его друзей, находящийся в двухэтажной церкви порядковедения, должен всё объяснить отцу, но не может сказать, что заходил к порядковедам. Но как иначе объяснить кепку, которую подарить мог лишь отец Амик?

– Ты меня прости, что мы вчера поссорились. Хорошо?

Но в этот самый момент входит в эту самую грязно-серую палату с белыми кроватями лысый отец Амик, одетый в чёрную мантию и обутый в чёрные ботинки, и его внешний вид сам говорит о его занятиях:

– Остроум, что с тобой сделали?!

– Ты заходил к порядковедам?!! – Мудр был в ярости, ведь ему это занятие неприятно, и он как раз и не знал, что сын этим увлекается.

– Вообще-то, отец Амик мне часто с учёбой помогает. Ты ведь сутками на работе пропадаешь.

– А всё-таки отчего ты от меня ушёл?

– А зачем я тебе нужен? На работу на собаках отправиться ты и без меня можешь, домой приехать ночью тоже можешь без меня. Так что ты и без меня чудесно живёшь.

– Я, пожалуй, пойду, – Мудр оставил отца Амика и Остроума наедине.

Вечером к Остроуму пришёл Гурд, ещё один его друг, одетый согласно случаю во всё чёрное:

– Наконец-то нашёл тебя. Что случилось?!

Гурд уже был старшеклассником, почти выпускником, в отличие от второклассника Остроума, которому он был лучшим другом. Этих двух блондинов иногда удавалось отличить только по росту.

– Утром подле школы велосипедист какой-то сбил меня. Вот я и не попал на занятия.

– Ужасно. Совсем они не смотрят, куда едут. А в «Правде» написали совсем иное: что тебя в окно из школы со второго этажа отправили.

– ОНИ СОВСЕМ С УМА СОШЛИ?!!!!

– Ну как в таких условиях можно быть рационалистом и реалистом? Это не просто прокрустово ложе, но и колосс на глиняных ногах. Непонятно только, зачем за них держаться, если мы о мире почти ничего не знаем и не узнаем? У моего отца в научных журналах, по его словам, написан полный бред. Некоторые статьи друг другу противоречат. Я лично это читал. Я сначала думал, что наука научит меня жить, как полагается. А с такими запросами сразу надо идти к отцу Амику. Ещё немного, и от рационализма и реализма останутся рожки да ножки. Может быть, ещё зайду к тебе.

Гурду подсказывала интуиция, что надо уходить, ибо происходит совершенно непоправимое (а он – далеко не Дао, способное помочь сему горю), и он пошёл ночевать в лес в своей зелёной палатке. И был вечер, и было утро с на редкость чёрным небом, чего на берегу Океана почти никогда не наблюдается, и был чересчур сильный град. И Гурд видел, как гибнет прекрасный город, и как уходит в Небытие князь Западный, которого он очень любит. Но врач обычно не лечит больного, который ему не доверяет. И оплакивал он больного в своей палатке. Такое невежество не знает никаких преград на Пути Великого Разрушения, который порождён Моральным Туманом – главной негативной силой в мире. «Либо Закон Вечный, именуемый Ахимсой, либо вечное страдание. Третьего не дано», – гласит золотое правило этики.

Глава 2

К Гурду на следующее утро подошёл не молодой, но и не старый Красный Волк, знающий весь Материк и путь к столице Восточных Земель, Держи-городу, опустошённому невежеством иного рода, нежели известный читателю Стеклоград, а именно враждой и ненавистью, где два друга, Феофил и Филант, с огромным нетерпением ждут его помощи. Держи-город, находящийся на противоположном берегу Материка, построен из дерева, и дома имеют, как правило, не более пяти этажей и красивые картины на стенах, поэтому его жителям тоже есть чем гордиться, но «окна» также деревянные, в результате чего в относительно частые здесь дождливые (а также и ясные, ибо солнце легко может светить в глаза) дни днём в домах темно. Путь новых друзей очень долгий, лежит через Зелёную Звезду, старинный монастырь, одно из самых крупных пристанищ порядковедения, распространённой религии на Аррете, леса и горы. Поэтому Красный Волк, чувствующий дар Гурда понимать животных как самого себя, торопил его сложить палатку и следовать за ним.

И путь предстоял нелёгкий не столько из-за расстояния, сколько от однообразия и безлюдности лесов с похожими друг на друга травой и деревьями, отличающимися лишь листвой. Пять ясных дней и ночей спустя путники увидели большую дорогу, вымощенную щебнем, и шли уже по ней. И на следующее утро справа от них предстал высокий деревянный забор с огромной зелёной фигурой в виде перечёркнутой слева направо буквы X, символизирующей шесть элементов мира: Природу-мать, время, дух, свет, пустоту, материю. Это монастырь Зелёная Звезда, самое крупное пристанище порядковедения.

Гурда, постучавшего в огромные зелёные ворота, поприветствовал настоятель Милая Душа:

– Мир вам от Милой Души, настоятеля Зелёной Звезды!

– Вам мир от Гурда и Красного Волка и от погибшего Стеклограда.

– А что с ним случилось?

– Разрушен он греховностью людской. Согласен, это ужасно.

– Слышал, ещё Держи-город от гибели пытаются спасти. Это на самом востоке Материка. Останетесь с нами на денёк-другой? Книги по порядковедению вам покажем. А ты, Красный Волк, заходи давай.

Сразу стали заметны деревянные дома, чему очень удивился Гурд:

– А почему всё сделано из дерева?

– Так проще всего, – ответил Милая Душа. – Но мы всегда сажаем новые: взял в долг – верни.

Дом, в котором поселили путешественников, не имеет комнат: не очень длинная деревянная кровать без ножек, на которой были белые подушка, матрас и одеяло; рюкзак с вещами решили оставить неразобранным. Нет ни окон, ни дверей. После небольшого отдыха Гурда позвали на обед.

Когда в просторной монастырской столовой большой сытный зелёный салат был съеден, друзей познакомили с библиотекой, где хранились все сочинения, касающиеся порядковедения, и не только. «Вот это интересно», – решил Красный Волк и показал носом на толстый свиток с подписью «Сделай это сам». Гурд спрашивает Милую Душу:

– Милая Душа, можно взять книгу «Сделай это сам»?

– Конечно, – Милая Душа отдаёт свиток. – Можете не возвращать, у нас ещё копия есть.

И свиток уже лежал в рюкзаке Гурда. Был вечер, и два путешественника пасмурным вечером легли спать и, устав с дороги, долгой и безлюдной, тотчас же заснули крепким сном.

На следующее утро Гурд ещё раз искренне отблагодарил настоятеля за трактат, откланялся и распрощался.

Настоятель был уже немолод, чтоб отблагодарить гостей, которые редкость здесь, поклоном, поэтому просто пожал ему руку (благо, они оказались одного роста); его лицо полностью выдавало возраст и не самую лёгкую, но настоящую трудовую жизнь. А чёрная мантия и такого же цвета обувь лишь подчёркивали аскетичное существование.

Продолжив путь, к полудню Гурд увидел пограничника в лёгкой зелёной куртке, который не знал об уходе в Небытие князя Западных Земель:

– Куда идём? – спрашивает он, но узнаёт старого знакомого. – Это ты, Рыжий Пёс? До сих пор жив?

– А вы раньше виделись?

– Конечно. Так куда идёте?

– В Держи-город, столицу Восточных Земель.

Пограничник показывает направо рукой:

– Поверните туда, и вас на собачьей упряжке довезут гораздо быстрее.

И действительно, в указанной стороне находилась собачья упряжка, и Гурд заплатил последние пятнадцать монет до Держи-города. Обещали доехать за десять часов на натренированных, сильных и выносливых хаски, включая отдых; идти пешком бы пришлось дней пять или даже семь, в зависимости от погодных условий, а помощь требуется уже сейчас. Монеты же были редкие, а потому драгоценные, извозчик принял их без всяких раздумий: это предмет искусства, и чем реже и красивее изображение, тем она выше ценится. Дорога также была однообразна, тосклива и безлюдна.

К позднему вечеру, когда солнце уже спряталось за горизонтом, Гурд и Красный Волк увидели тёмно-синюю деревянную табличку: «Держи-город». Рядом стояли на коленях, читая неизвестную молитву, Феофил и Филант, братья, похожие друг на друга как две капли воды.

– О, Красный Волк! А ты не изменился! Всё такой же ярко-рыжий! – хором обрадовались они. – Кого ты к нам привёл?

– Гурдом зовусь я, а пришёл из убитого невежеством Стеклограда, чтоб восстановить Человеческую Цивилизованную Жизнь. Мир вам.

– Тебе мир, Гурд. Мы – Феофил и Филант, братья-близнецы.

Братья очень мрачные, в чёрной траурной одежде. Оба – брюнеты одинакового роста с белыми усами, что лишь добавляет путаницу. А Красный Волк действительно не изменился: как был ярко-рыжим зеленоглазым красавцем, таким спустя полтора года и остался.

– Вам мир, Феофил и Филант.

– Боюсь, что тебе наши разрушенные наполовину дома не понравятся, – робко предупредил Феофил. – Так что, наверное, поселимся за чертой города.

И не зря: деревянные дома высотой в два этажа были наполовину разрушены: «окна» выброшены, а верхние этажи часто без крыши в самом буквальном смысле. Дороги – отдельная беда: они вырыты, и вместо них очень часто красуются ямы или свалки, ходить по которым смертельно опасно, ибо там лежат доски, инструменты, столовые приборы, вёдра, корзины, посуда и тому подобная утварь.

И Гурд снова поставил свою палатку и снова достал из рюкзака котелок и раскладную кровать, а Филант взял из своей маленькой чёрной сумки ещё одну такую кровать и несколько булок, круглых, больших и вкусных, ибо пекарни, к счастью, сохранены рабочими. Хоть что-то святое осталось. И четыре друга, поужинав, легли и сразу заснули.

На следующее утро друзья проснулись с рассветом и начали решать, как восстановить город. Гурд предлагает:

– Если у нас нет дорог, нам негде ходить. Если нам негде ходить, как мы может дойти в пекарню или отправить письмо другу? Кто за восстановление дорог?

Гурд, Феофил и Филант подняли руки, а Красный Волк, лёжа на земле, поднял правую лапу.

– Единогласно, – подводит итог Гурд.

– Тогда идём к берегу и наберём щебня – это самый простой способ срочно починить дорогу к местной пекарне, – рассуждает Феофил.

Океан же был абсолютно спокоен, чем сильно удивил братьев. Поэтому друзья не только набрали щебня в вёдра, лежавшие без дела, но и насладились безоблачным ясным небом и тихой прекрасной водой, а Красный Волк ещё и с успехом порыбачил.

Разноцветные красивые глубокие вёдра позволяли восстановить дорогу к ближайшей от берега пекарне за один день, так что к вечеру друзья купили булок и воды (да, снова булки, ибо в почти убитом городе кроме них у бригады есть лишь фиши) и отправились, уставшие, в палатку спать.

И на востоке взошла белая, круглая Хелпа, и Филант увидел это, и был праздник – Новый год. Ибо благодаря ей был придуман календарь много лет назад.

Но Новый год лишь вдохновил немногочисленных жителей, оставшихся в живых после того, как навсегда ушёл в Небытие Вервольф, последний градоначальник и князь Восточных Земель, злобное и злое существо с длинными треугольными ушами, большими чёрными глазами и уродливым видом. Особо сильные физически, как высокий и полный богатырь Титан, взяли самые большие вёдра, дабы быстрее закончить работу. Титан своей силой может в одиночку поднять диван, шкаф, кровать или стол; и ему часто приходилось это делать. Надо же было придумать: класть мебель вместо дорог! Кроме этого, были обнаружены глиняная и деревянная посуда, иногда в прекрасном состоянии, ножи, деньги, редкие книги, двери, возможно, выбитые силой, мусорные баки, одежда…

– Ради Всего Святого, зачем надо было выбрасывать этот шкаф?! Титан, забирай его!

– Принёс ведро с берега, держите!

– Оставь его и подожди!

– ЗАЧЕМ ДЕНЬГИ НАДО БЫЛО ВЫБРАСЫВАТЬ?!!

– Какой прекрасный океан! Зачем выбросили это полотно?! – удивлялся народ.

Случайному зрителю могло показаться, что начался переполох, но работа организовалась без всякого начальства: вот что позволяет Ахимса – Закон Вечный.

– Возьмите эту коробку и сложите в неё всю посуду!

– Вот зачем её надо было выбрасывать, скажи на милость!

– Спасибо Природе-матери, она уцелела.

Рядом находилась однокомнатная квартира, непригодная для проживания: без окон, дверей (кроме входной, но она с дыркой), – и её было решено использовать как склад. Отправили туда Титан и его друзья-тяжелоатлеты все собранные коробки, мебель, деньги, предметы искусства и прочие находки. К огромному счастью, нашлась ещё одна такая же квартира, и её тоже начали использовать как склад.

Но к вечеру Титан нашёл мёртвое тело. Это оказался Вервольф.

– Что за Вервольф? Кто он такой?

– Последний наш градоначальник, сущий мизантроп, а также последний князь Восточных Земель: своих последователей он поссорил, они ненавидели друг друга из-за таких мелочей, как расположение мебели в квартире или походка. Это во-первых. Во-вторых, в магазинах ничего не было, ибо ничего туда не привозили, а ему всё равно: для него ничего страшного не происходило. В-третьих, законы были абсурдные и жестокие: из-за них много кто погиб без вины, а кротость, милосердие и человеколюбие по непонятной причине жестоко карались. А Титан, его жена, Вива, и Красный Волк с огромными усилиями отправили его в сумасшедший дом. Оттуда он, судя по всему, и отправился в Небытие. А его последователи начали и вещи выбрасывать, и дома сносить, и дороги портить в отместку…

– Какие-то ненормальная норма, доброе зло и злое добро получаются… Что с телом будем делать?

– Кремируем его: зачем телу без души занимать место в пространстве?

И все тихо и крайне осторожно пошли по небольшим и уютным пекарням и домам, а Красный Волк этим ясным вечером принёс ещё двадцать глубоких вёдер рыбы, к великой радости рабочих. И наступила ясная ночь; Хелпа была прекрасно видна. Четыре друга уже спали в своей палатке. Конечно, надо делать ремонт в домах, а перед этим отстроить их большую часть заново. Но дороги тоже следовало закончить: пригодна лишь их двадцатая часть.

На следующий день также были найдены свечи, используемые как часы и ковры, и пришлось организовать ещё три склада. Загадка в другом: зачем портить мир, в котором живёшь?!!!! На это способен лишь Homo stupidus¹.

Бригаду уже не волнует, с какой целью разрушили город; она просто его отстраивает заново. Дома тоже в отвратительном состоянии: верхние этажи превращены в брёвна и доски, где-то нет «окон», и их нельзя вставить, где-то нельзя вставить двери. Картина сия плачевна и вызывает лишь уныние, отчаяние и скорбь; а кому-то этот город родной… Но, как ни странно, пекарни не тронуты. Может быть, именно они ценятся выше всего его жителями…

Дороги уже более-менее восстановлены, а дома – нет. Есть много длинных брёвен и инструкция. Можно было десять дней ехать на юг в Любовьград и искать там строителей, но, во-первых, это очень долго, а во-вторых, неизвестно, найдутся ли они. Двадцать дней на рискованное и опасное путешествие!

– Титан, сделай из всей этой сотни брёвен доски и положи их в стопку.

– А зачем это?

– Так в чертежах указано.

– А что со стопкой делать?

– Скрепим её смолой.

– А со старыми стенами что делать будем?

– Сносить и разбирать.

– Получается, сначала надо снести старый дом?

– К сожалению, да.

И было получено не двести досок, а триста. А из этого богатства уже можно построить простой дом; ещё множество такой древесины можно найти на складах: последователи Вервольфа без цели и причины вырубали деревья. За два дня Титан и его друзья, взяв смолу из синих глубоких вёдер, заготовленную заранее, построили четыре стены так, что они образовали квадрат, как и было предписано. Конечно, оставили «окно» в стене напротив входа, но оно не закрывается, и двери нет, но жить уже можно. Таким нехитрым образом был перестроен лишь один дом, а не вся тысяча. Это долго, особенно когда богатырей, подобных Титану, очень немного. Да и дороги восстановлены не все. Поэтому всё равно Гурду, Феофилу и Филанту пришлось ехать на собаках в Любовьград.

Благо, собаки и деньги нашлись быстро. Десять дней спустя открылся небольшой, но прекрасный и милый Любовьград. Красивые, блестящие, красные, синие, зелёные, жёлтые и белые купола прямо говорили о том, что здесь есть хорошие строители. Одним из них был Лерт, высокий богатырь с длинными русыми волосами и чёрными длинными усами.

– Мир вам от Гурда, Феофила и Филанта, мы ищем работников для отстройки Держи-города.

– Вам мир от Лерта. А план застройки есть?

– А как же. Лежит в книге. Сейчас работают Титан и его друзья, но они не справляются и просят помощи. Гарантируем зарплату в сто монет в день.

– Это прекрасно. Где этот Держи-город?

– В десяти днях пути на север.

– Идём искать собак. Можно своих друзей привести?

– Это просто обязательно!

И нашли новые друзья (забавное совпадение!) ту же самую упряжку, на которой ехали в Любовьград. Десять дней спустя, когда друзья вернулись, они обнаружили, что Титан, найдя новых товарищей, отстроил вместе с ними ещё пятнадцать домов по плану из трактата.

– Мир вам всем! – приветствует бригаду Лерт. – Зовусь Лертом, привёл свою команду помогать отстроить город.

– Вам мир! Всё-таки пришла помощь из Любовьграда! – радуется Титан. – Поможешь разобрать эту стену? – он указывает на оставшуюся стену семнадцатого дома на улице Дружбы.

И Лерт приступил к работе. Большую стену из пятидесяти брёвен он за час превратил в сто досок, так что команда после часа отдыха начала строить новый. К заходу солнца построили лишь две стены, но это только начало. И после ужина, который принёс Красный Волк, он получил зарплату в сто монет. В результате за тридцать дней богатыри безо всякого начальства отстроили почти половину Держи-города! Это прекрасно, ибо дорожные работы уже завершены.

Но деньги в «банке», который является одним из складов, получившихся в результате работ дорожных, спустя ещё двадцать рабочих дней уже почти кончились, и друзья начали волноваться: хватит ли этих немногочисленных богатств, чтоб выплачивать обещанные сто монет в день? И это не удивительно, ведь оттуда только брали, а возвращать кто будет?!! Благо, осталась лишь улица Справедливости, но она, к счастью, наполовину цела. А там пятьдесят деревянных двухэтажных домов; первые этажи сохранились, а вторые – нет. Их решено было не восстанавливать, а оставить в память об ужасах Вервольфа. И – чудо: деньги ещё остались, а работа вся выполнена!

Любимые пекарни пришлось организовать прямо на открытом воздухе в целях пожарной безопасности; но окна не вставлялись, ибо роль часов в городе в пасмурные дни играют специальные свечи.

Глава 3

Держи-город восстановлен; теперь, конечно же, надо нести этот Свет во тьме на Земли Западные и Южные.

– Но сначала надо вернуть трактат, – предлагает Гурд. – Он-то не наш.

– Берём монет двести и едем в Зелёную Звезду.

– Деньги-то зачем?

– Чтоб на собаках поехать.

– Иду в «банк», – объявил Феофил и ушёл. Вернулся он с банкой монет.

– Идём искать упряжку.

А она находится за чертой города, на станции, которая представляет собой целый собачий посёлок. К сожалению, за проезд до монастыря взяли не сто монет, а сто двадцать, ибо обещалось доехать часов за семь, поэтому и столько монет. И снова был виден забор с огромной перечёркнутой справа налево посередине буквой X. И друзей снова приветствует Милая Душа:

– Мир вам от Милой Души! Гурд, кого ты привёл?

– Вам мир! Привёл близнецов, Феофила и Филанта. Хотим вернуть книгу «Сделай это сам» и ознакомиться с порядковедением.

– Идём в библиотеку?

– Да.

Гурд снял свой рюкзак, открыл его, взял и отдал трактат.

– Я же говорил, что его можно не возвращать. А основная книга по порядковедению – «Свет во тьме» Грача, – несмотря на это, Милая Душа принимает трактат и даёт названное сочинение.

– Спасибо. Можем ли мы остаться в монастыре ненадолго, чтоб книгу изучить как следует? – Гурд и друзья взяли крайне длинный свиток папируса, исписанный не очень мелким почерком.

– Конечно. Я буду даже рад этому.

И друзья принялись читать. Была ясная тёплая безветренная погода, а совместное чтение на свежем воздухе лишь способствует пониманию написанного.

В самом начале шло длинное повествование о Прауле, предке всех ныне живущих на Аррете людей, и о Единой Семье, которой является всё человечество. Из этих слов делается вывод: «Поэтому мы, братья и сёстры, должны жить в мире, любви, дружбе и гармонии друг с другом, иначе мы делаем хуже лишь себе. А зачем делать хуже, когда всё стремится к улучшению?» Затем следует повествование о Саве, который поддался Рассудку, огромному красному дракону с мощными крыльями, длинными лапами и хвостом, который, дав ему знание о зле, совратил всё человечество. И отсюда Грач делает вывод: «Зло является болезнью или невежеством. Первое нуждается в исцелении, второе – в просветлении. А благо является здоровьем. Исцелить зло означает не забыть его (это невозможно), а слушать лишь Истинный Разум, ибо в Начале был Разум, и Разум есть у Природы-матери, и Природа-мать есмь Разум».

Затем Грач объясняет сущность человека: «Человек есмь существо духовное, то есть является душой, как и иные животные. Он такой, каким его создала Природа-мать, а для Неё все души равны». Феофил взял книгу и, прокрутив несколько страниц, прочитал вслух: «Есть Закон Вечный, нарушенный людьми. Во-первых, мы обязаны любить Природу-мать, ибо Она первична для нас. Во-вторых, мы не вправе менять сущность свою, ибо её создала Природа-мать. Человек не имеет никакого права искусственно и самовольно влиять на Её процессы. Из этого следует, что браком может называться лишь союз одного мужчины и одной женщины. В-третьих, мы должны жить в гармонии друг с другом, иными душами и Природой-матерью. В-четвёртых, что взял у Неё, то Ей и верни. Не вернёшь – будет плохо. В-пятых, развитие материальное имеет предел – Меру, в отличие от Развития Духовного. В-шестых, либо эти заповеди (они же – Закон Вечный), либо вечное страдание: третьего не дано; желаем ли мы себе последнее? В Законе этом Мудрость вся». Филант комментирует:

– Поэтому и был наказан Вервольф, поэтому мы и смогли восстановить родной город.

Разговор услышал Милая Душа:

– Что за Вервольф? Что за личность?

Феофил и Филант рассказывают, как пострадал от насилия, вражды и ненависти Держи-город и каким титаническим трудом он был восстановлен.

Уже настала ночь, и все легли спать. Утром после фруктового пирога и чая из особых сочных листьев на завтрак друзья, собрав все свои вещи, решили разойтись.

– Кто куда пойдёт?

– Ты с Красным Волком – на запад, мы – на восток, – предлагает Феофил.

– Договорились.

Подходит Милая Душа:

– Уже расходитесь?

– Да. Понесли этот Свет по всему Материку.

– Книга у кого будет?

– У тебя.

– Возвращаете?

– Да, – Гурд вернул свиток.

– До встречи, – Милая Душа пожимает руку Гурду, Феофилу и Филанту, а Красный Волк тихо и мирно сидит подле.

Филант нашёл в своём бирюзовом рюкзаке компас и указал, где запад, а где восток.

– До встречи, – попрощались друзья в надежде на встречу.

Красный Волк знал, куда вёл своего друга; они уже три дня идут по этому бескрайнему, тихому и безлюдному лесу в Каменьград. Однако в пути можно насладиться прекрасным пением редких птиц с блестящими перьями. Пасмурным утром четвёртого дня они увидели широкую дорогу, где только что пробежала собачья упряжка. Деньги у Гурда были, но Красный Волк часа три вёл его по этой дороге до ближайшей станции, которая называлась «Каменьград-1». Конечно, тратить деньги на поездку оказалось делом неразумным.

Так открылся Каменьград, ещё одно произведение искусства. Камни для постройки домов употреблялись разные: квадратные, треугольные, лишь бы выглядело необычно. Окна были из стекла, но рамы, как и стены, тоже раскрашены. Всё выглядит так, что маленький, уютный и чудесный городок построен не абы кем. И действительно, Каменьград был спроектирован Штоном, искусным строителем, художником и каменщиком, который лично построил его половину.

На крышах раскрашенных трёхэтажек были каменные кошки, собаки, птицы, рыбы и ещё куча придуманных фигур. Одна из них, украшающая крышу станции «Каменьград-1», напомнила Красному Волку его самого, разве что копия гораздо больше размерами. Пройдя мимо неё, Гурд встретил своего старого приятеля, отца Амика:

– Мир тебе, отец Амик!

– Тебе мир, Гурд!

– Как ты здесь оказался?

– Покинул церковь Стеклограда и ушёл сюда, в Каменьград.

– Ты знаешь, что со Стеклоградом случилось?

– Нет.

– Он превратился в огромную кучу осколков, а князь Западных Земель ушёл в Небытие.

– О ужас! Как так? Это же было настоящее произведение искусства! А как мы теперь без князя?! – изумился отец Амик.

– Греховность разрушит что угодно, ты же сам этому нас учил там, помнишь?

– Помню, а как же. Прогуляемся до церкви, время есть?

– Это было бы очень занятно. Я-то ушёл из города на следующий день после того, как встретил своего друга Остроума.

– Помню-помню, как это было. Я оттуда ушёл примерно в это же самое время. Кстати, кто это с тобой?

– Красный Волк. Встретились мы под Стеклоградом; он вёл меня в Держи-город, через весь Материк.

– А в Держи-городе что делал?

– С Красным Волком и братьями Феофилом и Филантом восстанавливали его почти из руин после вражды и страшного разрушения.

– Как вы так смогли?

– Сначала Красный Волк привёл меня в Зелёную Звезду, где мы получили книгу «Сделай это сам», и лишь затем пошли восстанавливать городок. Обратно мы тоже шли через Зелёную Звезду, там оставили эту книгу и взяли изучить работу Грача «Свет во Тьме». С братьями-близнецами расстались именно там.

– Красного Волка пустили в монастырь?!

– А что ты удивляешься?

– Думал, ему туда нельзя.

– Как так? Ведь он сам меня туда и вёл.

Улица Грача, по которой шли три друга, была одной из самых тихих и уютных: на стенах искусно изображены солнце, Хелпа, Океан, горы и леса, что лишь умиротворяет прохожих. Именно на ней была расположена двухэтажная зелёная церковь, в которой живёт и работает сейчас отец Амик, на фасаде начертана буква X, перечёркнутая ровно посередине слева направо. Отец Амик открыл свою маленькую, аскетичную, но уютную комнату, где над «кроватью» висит портрет Грача. «Кровать» представляет собой лишь не накрытый мягкий матрас с белой подушкой и белым одеялом. Небольшие деревянные стол и табурет стоят напротив. Не зря Гурд вернул свитки Милой Душе: отец Амик показал ему библиотеку с сочинениями по порядковедению. А Красный Волк сидит у двери. К счастью, друзья могут сидеть и общаться; ливень, постоянно стучащий в окна, этому только способствует.

– Проходи давай, дружище! – позвал Красного Волка отец Амик.

И Красный Волк лёг на «кровать».

– Что с тобой этот рыжий друг делает-то?

– Красный Волк?

– Да.

– Встретились мы с ним под осколками Стеклограда, когда я жил в самостоятельно собранной палатке, он провёл меня в Держи-город через Зелёную Звезду, затем сюда привёл… Да, он, кажется, весь Материк наизусть знает.

– Умный такой вид у него.

Красный Волк вопросительно посмотрел на отца Амика, сидящего слева от него, с мыслью: «А что в этом плохого?»

– Вот, глажу его по спинке, а он не уходит. Ручной, что ли?

– Не пробовал так делать. Но то, что он умный, – это правда.

– Как я понял, ты уже читал книги по порядковедению. Так что сейчас проверим, насколько хорошо ты их понимаешь. Назови-ка шесть заповедей Грача.

– Любить Природу-мать…

– Хорошо. Первую назвали.

– Не влиять искусственно на Её процессы.

– Так. Правильно. Что из этого следует?

– Браком считается лишь союз одного мужчины и одной женщины. Третья заповедь: жить в гармонии друг с другом.

– Так, уже три из шести названы.

– Возвращать назад то, что взял у Природы-матери…

– Верно.

– Предпочитать Развитие Духовное материальному?

– Есть такое. Осталась самая последняя.

– Либо эти заповеди, либо страдание. Выполнить их нужно не из страха наказания, который не способен породить подлинную добродетель, а из искреннего желания.

– Отлично! Всё верно! – радуется отец Амик. – А как звали первого человека?

– Праул. От него идёт человечество как огромная Семья.

– Чудесно. А кто людям дал знание о зле?

– Красный Дракон Рассудок с огромными крыльями и лапами.

– Где он сейчас?

– Его замуровал Грач в скале на востоке хребта Правосудия.

– Молодец! Как зовётся эта скала?

– Скала Рассудка.

– Начались Сумерки Идолов! – радуется отец Амик.

– А что это?

– Это предсказанное Грачом в книге «Кто умеет думать?» время возврата к истинным ценностям, которым учит порядковедение, восстановление всеобщей гармонии в Единой Семье. Кстати, эту книгу читал?

– А о чём она?

– О логике и о нашем мышлении. Сейчас принесу, – отец Амик ушёл в библиотеку и вернулся с толстым свитком в левой руке.

– Можно остаться ненадолго, чтоб трактат изучить?

– Конечно. Даже нужно.

Гурд с огромным удовольствием прочитал его за два дня. Грач шокировал его логикой, которая сильно отличалась от общепринятой: «Сказал, что согласен, и согласился – две, к огромному сожалению, совершенно разные вещи; сказал, что не согласен, и не согласился – тоже совершенно разные вещи». «Если мы скрываем своё мнение, понимаем собеседника не так, как должно понимать, или говорим ему что-либо, предполагая в нём точно такое же мышление, что и у себя, то как мы можем общаться?! Это Чудо, что мы ещё хоть как-нибудь понимаем друг друга!»

– Я так и думал, что она тебе понравится, – заметил отец Амик.

– Спасибо тебе, очень понравилась.

Тем временем близнецы уже добрались на собачьей упряжке до деревни Дружба. Простые каменные серые одноэтажные дома, образующие единственную улицу с близлежащей станцией, маленькие деревянные голубые заборы, напротив которых расположено общее для всех поле, и между ними дорога, вымощенная щебнем; они внушают умиротворение и спокойствие, далёкое от равнодушия. Только что солнце высушило последние лужи, чтобы обрадовать близнецов.

– Мир вам от братьев Феофила и Филанта! – приветствует жителей деревни Феофил.

– Вам мир от Патра! – приветствует гостей Патр, немолодой холостой лысый мужчина с большими усами и бородой, одетый в белую рубашку с длинными рукавами, белые брюки и белые тапки.

Из его дома вышел Лерт, который недавно приехал навестить друзей:

– Какие люди к нам пожаловали! Как здесь оказались? Мир вам!

– Вам мир! Несём из Зелёной Звезды Свет во тьме по всему Материку.

– Останетесь с нами на день-другой?

– А как же? Конечно!

Дом казался более чем минималистичным: голые серые стены, посреди гостиной один большой круглый деревянный стол, справа от него – мягкий персиковый диван. Тут же рядом со входом высокие деревянные шкафы со всеми вещами. Справа маленькая, но просторная кухня, еще правее – уборная. Двери, расположенные позади стола, вели в спальни. В левой из них, где и поселился Лерт, была низенькая кровать, а рядом с ней комод для вещей. И братья прошли в дом.

– Какими судьбами тебя сюда занесло, Лерт?

– Друга Патра приехал навестить на недельку. А вы как здесь оказались?

– В Зелёной Звезде разбирали учение Грача, а теперь несём этот Свет по всему Материку.

– Сколько хотя бы пробудете у нас?

– На одну ночь останемся, а утром, скорее всего, поедем на юг.

– Куда?

– До хребта Справедливости, а затем поглядим…

– Так покорить его согласно Преданию может лишь праведный!

– А можно я с вами пойду? – упрашивает разрешения присоединиться Лерт. – А что за Предание?

– Конечно, можно! Это рассказы Грача о далёком прошлом Аррета.

– Про Праула, Сава, Рассудка и тому подобное?

– Да.

– Это мы уже читали.

На следующее утро после рыбы на завтрак Лерт, Феофил и Филант продолжили путь.

Это было в Каменьграде…

– Гурд, поедешь со мной в Доброград? – спрашивает он тихим дождливым утром гостей.

Красный Волк всем своим видом выражает согласие.

– Конечно! Но кто будет платить за поездку?

– Давай пополам поделим, а?

– Давай.

А до Доброграда, центра благотворительности всего Материка, пятнадцать дней однообразного пути через безлюдный лес на собаках. Приехав, друзья обнаружили множество благотворительных заведений: В «Ночлеге» давали кров потерявшим дом людям, в «Здравнице» лечили всех и вся без каких-либо документов, «Зоопарк» представляет собой приют для животных… И отцу Амику предстоит посетить их.

– Где мы остановимся?

– В церкви неподалёку от станции.

Станция представляет собой ещё один собачий посёлок площадью в сто квадратных шагов с будками, кормом, ветеринарами и различными принадлежностями. Действительно, в ста шагах² от неё находилось здание, которое напоминало церковь в Каменьграде, куда переехал отец Амик. Было ясное тёплое утро, и лёгкий приятный ветерок лишь мотивировал отправиться в «Ночлег», расположенный на другом конце городка населением в пятьдесят тысяч человек, который, в отличие от предыдущих населённых пунктов Западных Земель, серый и унылый: жители свои кирпичные стены никак не удосужились украсить, и на крышах нет никаких украшений. Ровные дороги позволили путешественникам прокатиться на скейтборде с деревянными колёсами; Красный Волк ехал, сидя рядом с Гурдом, чьё транспортное средство в два раза больше.

«Ночлег» представляет собой семиэтажную гостиницу со множеством белых комнат без каких-либо обоев, где были низкие металлические кровати, а рядом с ними, – маленькие деревянные тумбочки с ящиками. Отца Амика просили проверить его деятельность. Вовремя три друга пришли: именно здесь, именно в этот момент начался ливень.

– Мир вам! – Гурд, Красный Волк и отец Амик вошли в здание.

– Вам мир! А мы ждали вас с нетерпением, – радуется встрече директор Эстр.

– Гурд, пожалуйста, помоги мне: иди на второй этаж и пообщайся с квартирантами. Хорошо?

– Отлично!

Гурд, поднявшись на второй этаж по лестнице, увидел целый лабиринт из дверей и пустынных коридоров. Стены были светло-серые. Гурд попал туда, откуда и пришёл: на ту же самую белую лестницу. Поэтому он заглянул в дверь 201 и увидел две кровати, на одной из которых лежал лысый молодой парень без усов и бороды, весь одетый в фуксию.

– Мир тебе от Бедова.

– Тебе мир от Гурда. Просили меня поговорить с тобой, как ты здесь оказался?

– Легко и радостно, – отвечает Бедов с сарказмом. – Поругался с отцом, тот меня выгнал из дома, а без его разрешения меня не брали на работу; разрешения этот тиран не давал никому. А работать на него я не хотел – он говорит со мной глупейшими и бессмысленными фразами, как с дураком и неучем. Поэтому я и ушёл, а никого, кроме него, у меня нет, вот я здесь и оказался. Да он даже дружить запрещает, боится, что я про него плохое скажу. Ты только ему ничего не говори, хорошо? А то он меня и здесь достанет, и я из его квартиры выйти не смогу (это в лучшем случае, а в худшем – отправит в Инобытие, в мир иной). Нет, я вовсе не лентяй, я хочу работать, только этот варвар хочет, чтоб моя работа нравилась не мне, а лишь ему. А ему никакая не нравится.

– Где логика-то?

– Её нет и быть не может в случае с ним. Мало этого, он разорвал в клочья мой самый любимый свиток!

– Какой?

– «Свет во тьме» Грача, – в слезах отвечает Бедов.

В соседней, двести второй, комнате проживает Умов, который неприятен своей семье своей образованностью и говорил: «Меня отправили учиться и за это презирают и из дома выгнали, сказав, что не любят слишком умных».

В двести третьей комнате был Бездел:

– А зачем мне работать, когда можно здесь лежать и ничего не делать? А?

– Но ты же всё равно о чём-то думаешь?

– Да сплю я в основном, а не думаю!

– Значит, уже что-то делаешь, – заметил Гурд и подумал: «Странный тип. Даже очень. Надо рассказать отцу Амику…»

В двести четвёртой жил Демотив:

– Зачем пытаться это сделать, когда может не получиться?

– Если не попробуешь, то точно не получится.

– Поэтому я и здесь.

Отец Амик ждал Гурда на первом этаже, сидя на жёлтой деревянной скамейке:

– Что тебе рассказали?

– Первому работать не разрешают, от второго избавились за то, что его отправили учиться, и он выучился, а третий и четвёртый ничего не хотят делать.

– Но они уже что-то делают.

– Согласен. Странные они очень.

Затем приходит Эстр и выслушивает отца Амика:

– А ты знал, что ты у себя, кроме действительно попавших в трудную ситуацию, держишь и обыкновенных лентяев?

– ЧТО-О-О-О-О?!! – Эстр просто изумлён. – Я об этом даже и помыслить не мог!

– Гурд их своими глазами видел.

Эстр падает в обморок, и его везут в ближайшую больницу. Она находится в пятнадцати минутах езды на скейтборде, на улице Рассудка и представляет собой обыкновенный кирпичный пятиэтажный дом без вывески, но с синей табличкой подле унылой серой двери: «Здравница». Друзей встретил охранник-параноик с серым хвостиком на голове и в солнцезащитных очках, который, увидев больного, сразу позвал врачей. Если бы не больной Эстр, то у друзей были бы проблемы: он, как правило, не пропускает незнакомых.

– Врача!

Пока Эстра лечили, Фрат, главный врач, высокий, в белом халате, приветствует гостей в своём просторном светлом кабинете, сидя за белоснежным столом на белоснежном стуле:

– Мир вам от Фрата!

– Мир вам от отца Амика и Гурда!

– Отец Амик, сразу признаюсь, у нас проблемы: едут врачи к больному домой, а он абсолютно здоров. Но действительно больным из близлежащих поселений, которые врачу заплатить не могут, попасть на приём – целое приключение. Как так?

– Может быть, они просто одинокие?

– Большинство из них с родными живут.

– Это уже, думаю, нашего дела не касается. Для нас проблема – только то, что здоровые просят, чтоб их лечили.

– Видимо, здоровых в городе нет.

– А вы сделайте ещё клинику для душевнобольных. Вот и всё решение!

– Так просто?

– А вы пробовали?

Далее отец Амик и Гурд, а с ними и Красный Волк, отправились в «Зоопарк», который представляет собой самый большой приют Западных Земель, дом тысяч дворняг, которые, к сожалению, оказались без хозяев. Там были и собаки, и кошки, и птицы всех пород и мастей.

– Мир вам от Амика и Гурда!

– Вам мир от Амора!

– Как поживают ваши бедняги-то?

– У одних хозяева ушли в Инобытие, другие просто не имели возможности ухаживать за ними, – с грустью рассказывает Амор, владелец «Зоопарка».

– Ужасно это, – Гурд пожертвовал половину имеющихся у него денег на содержание этих несчастных друзей. Не желаете ли небольшую экскурсию? Животные содержатся в идеальных условиях.

– Мы бы рады, но, к сожалению, мы всего лишь мимо проезжаем, нас дела ждут на Южных Землях, – с сожалением хором отказали отец Амик и Гурд.

Тем временем братья и Лерт попали в село Собака, где разводят ездовых собак. Оно чуть больше Дружбы, в нём две улицы – Грача и Хвоста. Домов немного, все они каменные и двухэтажные, с деревянными заборами, но собаки содержатся у профессионалов, которые специально учатся их разводить и тренировать. Путешественники уже за сто двадцать шагов услышали громкий лай и поняли, что приехали в нужное место. А солнце как будто сопровождает трёх друзей в далёком путешествии.

– Мир вам от Лерта, Феофила и Филанта!

– Вам мир от Киноса! Что случилось-то? К нам обычно без дела не ходят, – отвечает Кинос, главный кинолог села, случайно оказавшийся на станции. Его болотная одежда говорила без слов, что он далеко не простой специалист.

– Едем в Южные Земли, а путь через село ваше случайно лёг.

– А что с Князем-то нашим Восточным?

– Ушёл в Небытие. Западный теперь там же.

– А с собаками-то что нам делать теперь?

– То же, что и раньше. Ничего не меняется.

– А до Южных Земель вам действительно двадцать дней пути отсюда. Завтра в полдень можем отправить.

– Чудесно. Только где мы переночуем? – спрашивает Лерт.

– Рядом со мной комната освободилась. Идём покажу.

И действительно Кино с жил неподалёку от станции в доме семнадцатом на втором этаже в комнате слева. Свободной была комната справа. Двери были деревянные; в комнате Киноса белая деревянная кровать, рядом с ней – маленькая тумба, синий шкаф без дверей, в котором было девять полок со множеством одежды и разных инструментов с документами, и две длинные книжные полки, которые расположены одна над другой, представляют собой библиотеку по собаковедению, а также дверь в уборную. Комната справа была почти такая же, как и первая, но отличалась тремя кроватями. Именно по этой причине была предложена именно она. Четыре товарища вечером спустились в столовую, где был, как сказали бы на Земле, шведский стол. Там и салаты, и супы, и выпечка, и чай… Какой-то гастрономический рай в селе… Гости были изумлены. За огромным деревянным столом они положили себе, взяв круглые глиняные тарелки, даже больше, чем съели. Отблагодарив Киноса за ужин, отправились в свою комнату и, раздевшись, легли спать, даже не разбирая вещи: была ночь, и виден ярко-белый свет Хелпы. Утром гости позавтракали и отправились на станцию, где их уже ждали Кинос и готовая упряжка.

И, ко всеобщему удивлению, спустя двадцать дней, на рассвете у высокого хребта Правосудия, растянутого на весь Материк, внезапно встретились Гурд, отец Амик, Красный Волк, Феофил, Филант и Лерт.

– Мир вам от Гурда!

– Мир вам от отца Амика!

– Мир вам от Феофила и Филанта!

– Мир вам от Лерта!

А Красный Волк стоит и не понимает, что происходит. Отец Амик совершенно не знаком Феофилу, Филанту и Лерту.

– Отец Амик, мой близкий друг, переехавший из погибшего Стеклограда в Камень-град, который совершенно случайно встретил меня и Красного Волка. С братьями Феофилом и Филантом и помощью тысяч жителей и Лерта мы заново отстроили Держи-город по книге «Сделай это сам», – знакомит своих друзей Гурд.

И в этот момент к этой небольшой компании спустилась Истина, высокая прекрасная молодая девушка в белоснежном плаще, который светится сам по себе.

– Истина?! Ты почтила нас своим вниманием?! – изумился отец Амик: ведь она от людей лишь прячется, ей жертвуют всё и вся и не находят её, а к нашим друзьям она сама пришла.

– Мир вам, друзья мои. Куда путь держим?

– Тебе мир. На Южные Земли.

– Это путь небольшой; дорога лежит через пещеру Справедливости, а через неё пройти может лишь праведный. Это во-первых. Во-вторых, будьте особо осторожны, идя на восток: там Грач заключил Дракона Рассудка в скалу, получившую его имя, на двенадцать тысяч лет за совращение человечества, которое служило лишь Природе-Матери.

– Про Рассудка мы уже читали.

– Чудесно. Не смею вас задерживать, мои дорогие, – Истина унеслась на вершину Грача, открыв дорогу на Южные Земли.

Пещера оказалась довольно высокой, так что даже Лерт шёл, не наклоняясь. Да, было темно, и путешественники зажгли фонари, но Красный Волк, к счастью, довольно хорошо знал ту её часть, которая ведёт на Южные Земли. И к позднему вечеру этого же дня благодаря хвостатому спелеологу друзья вышли на Южные Земли. Перед ними предстали бескрайний луг с разными цветами и безоблачное небо; солнце скрылось две минуты назад, и Хелпы не видать. И друзья решили поставить палатки, поужинать пирогом, который нашли в рюкзаке отца Амика, и лечь спать. Ранним утром их нашёл Арбар, лесничий, одетый во всё тёмно-зелёное. Рукава рубахи его покрывали даже ладони; квадратная кепка прятала половину лица; а чёрные «сапоги», подобные земным валенкам, лишь усиливали этот странный образ.

– Мир вам от Арбара.

– Тебе мир от Гурда и Красного Волка.

– Тебе мир от отца Амика.

– Тебе мир от Феофила и Филанта.

– Тебе мир от Лерта.

– Красный Волк, где-то когда-то я тебя уже видел, только не помню где. Кстати, как поживают Западные и Восточные Земли?

Красный Волк смотрит на Арбара своим красноречивым взглядом, и становится понятно, что он встретил ещё одного своего старого знакомого.

– Законом Вечным и Зелёной Звездой.

– А князья?

– А они в Небытие ушли.

– Ой, кошмар! Что же теперь будет?

– Ничего плохого не будет, ведь Грач неспроста говорил: «Природа-мать – князь нам, а не человек».

– До ближайшего поселения, Красной Звезды, два дня пути. Можно также добраться за восемь часов на собаках от той станции, – Арбар показывает рукой на восток, где был виден край станции «Вершина Грача».

Друзья собрали палатки и вещи и пошли к ней. Им пришлось заплатить ещё тридцать монет до этого города, который оказался своего рода Стеклоградом Южных Земель, только в домах гораздо меньше этажей, но скульптуры местами даже красивее. На улице Истины проживал ещё один друг Красного Волка, Синий Глаз, как его называет жена Амата. Это был молодой парень с синими волосами (что оказалось на Южных Землях нормой), одетый во всё синее. Встретился он случайно, во время поездки на скейтбордах по идеально ровным дорогам Красной Звезды.

– Мир тебе, Красный Волк!

– Тебе мир от отца Амика.

– Тебе мир от Феофила и Филанта.

– Тебе мир от Лерта.

– Тебе мир от Гурда.

– Вам мир от Синего Глаза. Смотрю, ты не один у нас!

– Нет, нас шестеро.

– Знаю отель «Звезда» напротив моего дома, могу показать дорогу. Пятнадцать минут езды на скейтбордах.

Отель оказался обычным стеклянным пятиэтажным домом с синей вывеской «Звезда»; пять друзей (Красному Волку пришлось поселиться у Синего Глаза, так как в отеле ему, к сожалению, были не рады) оказались вынуждены заплатить ещё сорок монет за пять ночей. Был уже вечер, гостей на первом этаже в ресторане накормили обжаренными фишами, и они разошлись по соседним номерам на пятом этаже, поднимаясь по прекрасной и расписанной цветами лестнице. Утром семь друзей встретились подле дома Синего Глаза.

– О, какая встреча! Город показать? Кстати, как живут Западный и Восточный Князья?

– А они в Небытие ушли.

– И кто вместо них?

– Отвечаю словами Грача: «Природа-мать – князь нам, а не человек». Кстати, как Южный Князь поживает?

– Где-то спрятался, никто его не видит и не слышит.

– И кто вместо него у вас?

– Пока никто.

– А что с ним случилось?

– Сам отошёл от дел под влиянием порядковедения.

– То есть, вы сами себе предоставлены?

– Да.

– А кто этот Арбар, который нас встретил у вершины Грача?

– Не знаем такого товарища.

– Его Красный Волк знает.

– Странно. Я думал, что знаю всех его знакомых. Может быть, просто лесничий какой-нибудь.

– Кстати, а где ты Красного Волка оставил?

– Дома.

– Идём его забирать.

И друзья пошли домой к Синему Глазу, где их с огромной радостью встретил Красный Волк, сидя у входной двери на синем ковре. Вместо пола у него лишь шерстяные ковры, вместо шкафов – сундуки, вместо кровати в спальне – лишь толстый матрас, а у расписного стола очень короткие ножки. В спальне, куда прошли гости, на таком столе лежали синие деревянные счёты с толстыми металлическими прутьями. Отец Амик, уверенный в том, что настали Сумерки Идолов, спрашивает с великим интересом:

– Синий Глаз, ты правда умеешь считать на счётах? – и, не дождавшись ответа, даёт задание: – Тогда реши задачу. В первый день в коробке лежал один камень, во второй было столько же, на третий день добавили ещё один камень, а с четвёртого добавляли столько, сколько было два дня назад. Сколько камней оказалось в коробке на двадцать второй день?

Синий Глаз делает вид, что не помнит, как складывать числа, но когда за решение взялся Красный Волк, через восемь минут задача оказалась решена: 17711 камней.

– Ты что, не умеешь считать на счётах, а Красный Волк умеет?! Как так получается?!!!

– У меня на нём жена работает, а я давно учился, поэтому уже всё забыл.

– Скверно это, даже очень.

– Город-то вам показывать?

– Конечно. Как же без этого?

Наши друзья только вышли из дома, встали на скейтборды, чтоб прогуляться куда-нибудь, как тут же появился Южный Князь Спас, пожилой и лысый дед с тростью, отошедший от дел и уединившийся в неизвестном никому, кроме него одного месте.

– Спас, мир тебе от Синего Глаза! Где ты пропадал?!

– Мир тебе от Гурда, Красного Волка, отца Амика, Феофила, Филанта и Лерта.

– Вам всем мир! А я кому-то нужен? – удивляется Спас. – Здесь все прекрасно живут без меня. Нечего расследовать, некого судить… Зло навсегда побеждено Добром. Князь вам не нужен, настолько вы стали добродетельны. Вы спасены и можете спасать Западные и Восточные Земли, ибо настало Великое Царство Всемирного Покоя. Я свою цель выполнил и ушёл на пенсию. Кстати, как мои братья поживают?

– Какие?

– Западный и Восточный.

– К сожалению, ушли в Небытие. Первого унёс град в погибшем Стеклограде; второй был неисцелимо болен с рождения и свои последние годы прожил в сумасшедшем доме, куда он был отправлен своей женой Вивой, Титаном и Красным Волком. Выражаем свои соболезнования.

– Ужас это, ужас. А хорошо там живётся-то?

– Ничего не изменилось, кроме гибели Стеклограда и того, что Держи-город после Вервольфа восстанавливать пришлось почти из руин, но это мы уже давно сделали.

– Помню-помню это, братья Феофил и Филант звали меня из Любовьграда отстраивать дома за сто монет в день, – поясняет Лерт.

Безоблачная погода и лёгкий приятный ветерок лишь усиливают желание прогуляться по красивому городку, до боли напоминающему Стеклоград, за исключением того, что в домах гораздо меньше этажей. А легион пекарей, который напоминает братьям-близнецам об их родном Держи-городе, лишь усиливает ностальгию. Это тихий и спокойный городок, где нет места суете, светофорам и толпам, где неподалёку от «Звезды» находится большой и прекрасный парк с прекрасными, высокими деревьями, где каждый год с удовольствием сажают новые и продолжают ухаживать за старыми, где можно отдохнуть от забот… Именно это место решил показать Спас. Поэтому пришлось вернуться к «Звезде» и ехать на скейтбордах прямо пятнадцать минут. И перед друзьями открылся, казалось бы, бескрайний лес, но Спас знает это царство безмятежности наизусть.

– Именно сюда чаще всего приходят, чтоб отдохнуть и расслабиться, поэтому прошу быть как можно тише, – шепчет Спас.

Чтобы осмотреть это чудесное место, потребовалось примерно три с половиной часа. К выходу друзья уже наслушались тихого и прекрасного пения разноцветных птиц, налюбовались квадратными кустами, высокими и прекрасными арками из деревьев, извилистыми тропинками и множеством мелких грызунов, непрестанно прыгающих по веткам, бегающих туда-сюда, просящих орехи и напоминающих землянам сильно блестящих белок и бурундуков.

– Как здесь спокойно! – с удивлением заметили братья, когда вышли из парка.

– Чудесное место! – соглашается отец Амик. – В Каменьграде такого ещё не видел.

– И не увидишь, – замечает Синий Глаз.

Далее Спас показал гостям широкую и чистую реку Будущего с песчаным берегом, которая течёт прямо на юг и, к тому же, самая длинная на Аррете. Путешественники видели в ней своё отражение и с удовольствием им любовались. Она символизирует чистоту будущего Южных Земель и всего Материка.

И настал вечер, и путешественникам пришлось вернуться в «Звезду», Красному Волку – к Синему Глазу, а Спасу – на другой конец городка. И Гурд, Красный Волк, Феофил, Филант, отец Амик и Лерт на рассвете распрощались с новыми друзьями и отправились на собаках к вершине Грача, где их ждал Арбар.

– Мир вам всем.

– Тебе мир, Арбар.

– Раз вы такие умные, скажите-ка мне, пожалуйста, а почему мне жалование уже год не платят?

– А кто его платить будет? Спас, Князь Южный, давно от дел отошёл. Говорит, что вы стали чересчур добродетельны, чтоб он вами правил. А Западный и Восточный ушли в Небытие.

– Как это так?!!

– Вот так вот. Западный нас покинул вместе со Стеклоградом, а Восточный ушёл в Небытие прямо из сумасшедшего дома.

– Красивый же Стеклоград был, не правда ли? – со скорбью замечает Арбар.

– А ты там был?

– Конечно, был. Так вы говорите мне, что князей нет, да? Так как жить-то будем?

– Легко и радостно.

– До встречи, надеюсь, увидимся ещё.

Но Гурд, оказалось, помнил, где лежит путь на Земли Западные и Восточные, и друзья, взяв все свои вещи, пошли обратно, надеясь утром выйти из пещеры. Вышли на солнце и потеряли Красного Волка.

– Где ты, Красный Волк?!!! – его отправился искать Гурд.

Сразу после этого к ним подошёл Бонкор, брат-близнец и двойник Арбара:

– Мир вам от Бонкора. Где Князь Западный?

– Тебе мир от отца Амика.

– Тебе мир от Феофила и Филанта.

– Тебе мир от Лерта.

– Ушёл в Небытие вместе со Стеклоградом.

– В смысле?!! А я-то думаю, где же моё жалование.

– В самом прямом. Вервольф, Князь Восточный, там же. Так что кто жалование тебе будет платить, мы не в курсе, – отвечает отец Амик, не заметивший, что вместе с Красным Волком пропал и Гурд. Впрочем, Феофил, Филант и Лерт тоже этого не заметили.

Был вечер, и четыре друга поставили палатки и легли спать. Утром, конечно же, такая пропажа незамеченной остаться не могла, но и все их следы уже исчезли. Куда идти их искать? Неизвестно.

– Где Гурд и Красный Волк?! – спрашивает отец Амик.

– Не знаю, – хором отвечают Феофил, Филант и Лерт.

– А всё-таки, скажите на милость, куда они делись!

К огромной печали, на вопрос Лерта ответа никто из присутствующих не знает. Поэтому они просто собрали все свои вещи и пошли на север. А кто же им дорогу укажет, если нет Красного Волка? Пришлось ехать в Каменьград на собаках через станции «Беличья», «Дом Грача», «Любовь» и «Дружба». Подле первой из них действительно обитают белые белки с блестящей шкурой; вторая расположена прямо возле дома, в котором родился Грач и который считается очень ценным местом в порядковедении; третья расположена в семи часах пути на север от Доброграда; возле четвёртой находился городок Дружба-Великая, расположенный относительно недалеко от Каменьграда, который очень удивил Лерта, Феофила и Филанта.

– А зачем мы сюда приехали?

– Здесь место, где я живу и работаю после гибели Стеклограда.

– Кстати, а что это за город такой был?

– Это был чудесный стеклянный мегаполис, погибший от очень сильного града и похоронивший Западного Князя. А об этой утере ещё мало кто знает, поэтому со стороны кажется, что ничего в жизни не изменилось.

– Ты работаешь в церкви?! – изумились Феофил и Филант, дойдя до «дома» отца Амика.

– А вы разве не догадались?

– Так можно пройти-то?

– Не можно, а нужно. Если хотите, оставайтесь на ночь.

– С превеликим удовольствием останемся, несмотря на то, что нам надо ехать в Держи-город.

– Рассказывали-рассказывали мне про него.

– А хочешь, мы его тебе покажем?

– Спасибо, был бы рад, но у меня на это совершенно нет времени.

Был вечер, и Феофил, Филант и Лерт после непривычного и скромного ужина легли спать в соседних свободных комнатах, даже не разобрав вещи. Да и зачем их разбирать, когда на следующее утро уже надо ехать в Держи-город? Поэтому гости встали на рассвете и позавтракали в столовой.

– До встречи, отец Амик. Надеемся, мы ещё увидимся.

– До встречи. Тоже надеюсь, что ещё встретимся.

И Феофил, Филант и Лерт поторопились на станцию «Каменьград-1», где их дней за десять довезли до Держи-города. Лерту всё-таки пришлось переночевать у братьев в том самом доме, который он сам и отстроил, а на следующее утро он заплатил все оставшиеся деньги до родного Любовьграда. А братья в Держи-городе обнаружили новый большой парк с блестящими ручными грызунами, кустарниками разных форм и новыми деревьями.

– Это что?

– Парк.

– Как вы его сделали?

– Вас долго не было, вот мы вам подарок за восстановление родного города сделали. Кстати, а где Гурд и Красный Волк? Куда они подевались?

– Не знаем мы этого, к сожалению, самим это интересно.

Парк оказался чудесен: это тихое, спокойное, умиротворяющее место, с белыми блестящими белками, высокими деревьями и кустарниками совершенно разных и причудливых форм: квадратные, треугольные, есть даже пирамиды…

Глава 4

Красный Волк, к сожалению, поторопился и ошибся и открыл в пещере Справедливости портал на Землю. Выйдя из серой унылой кирпичной будки с плоской металлической крышей, он удивился, что все ездят не на собаках, а на машинах (это наивному путешественнику никогда на глаза не попадалось). Это был автовокзал. Справа находились чебуречная, салон связи, пекарня, парикмахерская и проход к поездам. Погода стоит ясная, жаркая; солнце спешит спрятаться за горизонтом. Он вышел и пошёл туда, куда глаза глядят, а они глядели налево, где был пешеходный переход; машины стояли, можно было спокойно идти. Он и шёл. «Что это за цветные катающиеся коробки? Что за дымящиеся палочки у некоторых в зубах? И куда все спешат?!» – думает изумлённый путешественник. Но он ещё не заметил, что рядом нет Гурда, отца Амика, Феофила и Филанта. Вдруг кто-то к нему наклонился и зовёт его: «Иди, иди сюда». Но многие его просто не замечают. «Идёт какая-то дворняга, и пусть идёт». Его окружили многоэтажные дома и пустая детская площадка за чёрным забором. Одна из них серая, а на её первом этаже – магазины и аптека. Красный Волк шёл и шёл и увидел рыжий дом в тридцать этажей с высоким чёрным забором. «Нет, там неинтересно. И в странном двухэтажном доме слева тоже скучно», – думает он. Вдруг его зовут: «Иди-иди-иди-иди сюда», – а он проходит мимо и не обращает на это внимания. Он идёт по проспекту, как будто никого нет, а люди были, и довольно много, и его один раз чуть не задел велосипедист. И следовали белые со светло-зелёными полосками высокие дома, а он шёл мимо; слева от него были два белых изрисованных непонятными каракулями моста. Он прошёл мимо нескольких таких тридцати- или двадцатиэтажных домов и свернул направо. Тут им уже заинтересовался неравнодушный Аким, невысокий блондин с добрыми глазами, одетый в белую рубашку и чёрные брюки:

– Куда ты, милый! Ведь я друг тебе, иди же ко мне!

Он этому очень удивился: ведь его знали все дворовые коты и собаки округа! Даже птицы смело подходили к нему, а других боялись. Он их всех очень любил, и они это чувствовали. Нет, это далеко не тот антропоцентрист, который ставит себя выше всех других животных и относится к последним не как к равным себе; напротив, хвостатые бродяги чувствовали его любовь и дружеское отношение к ним, кроме Красного Волка, лишь ускорившего шаг и проигнорировавшего Акима, у которого действительно никогда не было в голове ничего плохого, что неизвестно хвостатому путешественнику. И настал вечер, солнце скрылось за горизонтом. В результате они повернули налево, затем – направо и два раза перешли дорогу с небольшим круговым перекрёстком. И Красный Волк направился к рыжему кирпичному жилому дому в тридцать этажей, и когда неожиданно открылась серая дверь первого подъезда с белыми стенами и доской объявлений, которая заклеена макулатурой, он вошёл внутрь, а тот последовал за ним. Красный Волк забежал в лифт, а Аким не успел. Лифт, впрочем, тоже непростой: хвостатый путешественник из любопытства проехал сначала на четвёртый этаж, затем – на второй, далее – на шестой, затем – снова на второй, после всего этого – на пятый и решил вернуться на первый, но в кнопках была ошибка, и он поехал на десятый. И вдруг перед ним открылись двери Малхэла, плоского потустороннего мира, чего он, к сожалению, не знает.

Но Аким, войдя в соседний лифт, сразу направился на десятый этаж и Красного Волка не нашёл. «Куда он испарился, а?!» – после этих слов Аким шёпотом нецензурно выругался от крайнего изумления и неожиданности: положение, казалось бы, рационально не объясняется никак. Путешественник просто обязан оказаться на десятом этаже!

Малхэл был чересчур мрачный; Красный Волк вышел из лифта с удивлением: стоит почти полная темнота, в окнах подъезда видна красная Вечная Заря, и он быстро нашёл лестницу, но сперва решил прогуляться по этажу Света нет совсем, поэтому он еле нащупал открытые двери и начал гулять по квартирам: почему они открыты? К счастью, Вечная Заря немного освещает их, и виден стол с несведенным бутербродом, на стене – календарь на 2034 год, а дальше он пройти не решился, вернулся к лестнице и спустился по ней. Там дверь в подъезд уже была открыта, и он вышел на прохладную улицу. Дул слабый, но приятный ветер. А Вечная Заря светит красным светом со всех сторон горизонта. Вид открылся безрадостный, даже очень: двери в магазин напротив открыты, и он решил перейти дорогу. В магазине нашлось немного вкусностей, которые он попробовал, а колбасу даже съел целиком. «Что же здесь было до меня?» – в ужасе подумал он. На улице, в магазинах – ни души, кроме него. В магазине же была найдена неработающая касса: нет электричества; поэтому он ничего с ней не сделал. А затем вышел и отправился направо; там был торговый центр, конечно же, с открытыми дверьми. Любопытный исследователь зашёл туда и увидел полную тьму: свет Вечной Зари не достигает его, и пришлось уйти назад. Он пошёл далее мимо тёмного здания туда, куда глядят глаза: вывески заведений не горят совсем. «Что же здесь случилось и почему никого нет?!» – ужаснулся он и продолжил исследовать (скорее, расследовать) сей печальный мир. На небе до сих пор не появилось ни облака, и он пошёл направо, где был ещё один магазин. Там на чёрном диване лежало тело, и он попробовал тронуть его лапой и залаял, но реакции не последовало. Он попробовал сделать это ещё раз, но безрезультатно.

Он вернулся к дому, где начал путешествие. Вернувшись туда, хвостатый следователь почему-то пошёл на второй этаж, а не на десятый: «Но почему и здесь все двери открыты настежь?» Он зашёл в ту из трёх квартир, что была слева. Там увидел шкаф, наверное, деревянный, справа от входа стояла обувь. Далее следовала кухня, но на опрокинутом квадратном стуле рядом с квадратным столом кто-то сидел так, как будто упал вместе с мебелью. Он подошёл и попробовал тронуть тело носом, левой лапой, но обнаружил, что признаков жизни уже давно нет. «Что это значит? И что здесь было?!!» Он вернулся в коридор и пошёл в комнату справа, нашёл там тускло освещённый телефон, на стене рядом с которым были написаны три цифры: 112. Он нажал на кнопки с этими цифрами, но ничего не вышло. Это была спальня с большой кроватью и телевизором. «Что это за чёрный прямоугольник такой?» – спросил он самого себя.

Аким тем временем пошёл к подруге-экстрасенсу, Софии, которая жила на десятом этаже того самого дома, где он оказался. Это мудрая стройная молодая девушка с короткими каштановыми волосами.

– Мир тебе, София!

– Тебе мир. Что случилось?

– Пропала рыжая собака, которую я искал. Нашёл её неподалёку, а она прокатилась на лифте до десятого этажа и пропала.

– Может быть, она пошла вниз. Ты её искал?

– Да. Её нигде нет.

– Чувствую, она в параллельном мире.

– Где-е-е?!

– В Малхэле.

– Как туда попасть?

– Прокатись после захода солнца на лифте по этажам в последовательности: 4, 2, 6, 2, 5, затем ты жмёшь на первый, но он поедет на десятый; если же поехал на первый, то Малхэл тебя не принял.

– То есть он нажал на первый этаж, а лифт поехал на десятый?! Как так?!!

– Иначе туда не попасть.

На Земле прошло десять минут с того момента, как Аким вышел из лифта, но в Малхэле минуло два часа. Аким и София пошли вниз к сутулому консьержу Климентию, одетому в любимые чёрную рубашку и белые брюки:

– Мир тебе!

– Вам мир. Вроде ночь спокойно началась. Что случилось?

– Собаку рыжую хотим по камерам посмотреть. Можно?

– Не видел таких сегодня.

– Одна такая ехала на лифте и пропала.

– В каком?

– В грузовом.

Все трое смотрят на видео, где Красный Волк катается по этажам, а нажатие на первый этаж его действительно почему-то отправляет на десятый, а после девятого этажа на экране всё чёрное.

– Это как вообще возможно?!!

– Завтра лифтёра буду вызывать.

– Он правда ушёл в Малхэл.

– И как его вернуть?

– Не пытайся. Это почти невозможно.

– «Почти» – не считается, – Аким твёрдо решил отправиться туда.

– Стой, Аким! Может быть, ты и попадёшь туда, но сможешь ли вернуться назад?

– А как это сделать?

– Прокатиться на этом же лифте по тем же самым этажам, но в обратном порядке: 5, 2, 6, 2, 4, 1.

И Аким отправился туда. Когда он покинул лифт, первое, что увидел – темнота, но в высоком окне справа была видна Вечная Заря. Он с её помощью увидел лестницу и спустился по ней, обнаружив открытую дверь. И почувствовал сильный холодный ветер.

– Ты где, Рыжий Пёс?! – кричит он.

Красный Волк тем временем находился в доме напротив, расследуя случившееся. Он удивился крику и быстро выбежал на улицу с третьего этажа.

– Ты где, Рыжий Пёс?!

И Красный Волк пришёл на голос, удививший его: здесь кто-то жив?!

– Идём обратно на Землю. Ишь, что придумал – в Малхэле гулять. А мне уже холодно.

И они поднялись на десятый этаж того же подъезда, но лифт вызвать не получилось: последние запасы электричества кончились. И он проклинал Софию, которая, по его мнению, обманула его, забыв при этом о предупреждении. Выбирайся сам, Аким. И два друга, объединённые желанием вернуться, ищут выход. И Аким обратил внимание на невысокую кирпичную будку с плоской крышей на траве: у неё тоже открыта дверь. И Аким входит, произнося заклинание, которое прочитал в юности в книгах по эзотерике, но ничего не получается. Надо было обойти всю округу из множества высоток и распахнутых настежь дверей, чтоб найти нужный шалаш, дверь которого оказалась чересчур высокой, и произнести заклинание, взяв на спину Красного Волка, который уже очень устал:

– О, Прекрасное Далёко, будь ты доброе к нам!

Аким тоже очень устал: на Земле уже утро. А о времени в Малхэле лучше молчать. И они внезапно услышали рычание мотоцикла и вышли на улицу: это был тот самый автовокзал, откуда и начал путешествие Красный Волк. В это время в этом же самом месте совершенно случайно оказалась София.

– А ты почему не предупредила, что в Малхэле не работает лифт?!

– А как ты вернулся?

– Через шалаш.

– Какой ещё шалаш?!!

– Был один высокий деревянный шалаш, я прочитал заклинание, и мы вернулись на Землю.

Все трое, Аким, София и Красный Волк стоят на дороге, забыв, что мешают дорожному движению. И как раз в этот момент из будки выходит… Гурд, который тоже совершенно случайно ошибся дорогой в пещере Справедливости.

– Красный Волк?! Где я?!

Красный Волк смотрит на Гурда с широко раскрытыми глазами.

– На Земле, – отвечает Аким.

– Мир вам от Гурда.

– Тебе мир от Акима и Софии, Гурд.

И теперь стоит новая проблема: два друга не знают, как вернуться домой, на Аррет.

– Так! А откуда вы вообще пришли, ребята?

– С Аррета.

– Читала-читала я про него, знакомо мне это… Может быть, пойдём ко мне домой и подумаем, как вас назад отправить?

– Так и быть.

Войдя в подъезд, Аким увидел Климентия, спрашивает его:

– Лифтёра вызвал?

– Сейчас займусь. Спасибо, что напомнил.

Пришли четыре друга к Софии домой; Красный Волк здание легко узнал, узнал и лифт, на котором отправился в Малхэл. Он и Гурд поднялись пешком на десятый этаж; Аким и София ехали на ином, исправном лифте. Квартира Софии была первой слева; дверь же была украшена рисунком с розами и тюльпанами.

– А почему только твоя дверь украшена?

– Просто так, чтоб выделиться.

Друзья вошли, обувь оставили на чёрном круглом ковре слева от двери. Напротив них была спартанская кухня с деревянными табуретами, деревянным столом, металлической раковиной, электрическим чайником рядом с электрической плитой у белоснежной стены и маленьким белым холодильником в углу без всяких магнитов, картин и прочих украшений. И они как раз сели за стол, а Красный Волк сел подле Гурда.

– Гурд, расскажи-ка нам, как дела на вашем Аррете?

– Нехорошо. Западные и Восточные Земли без князей, Стеклоград разрушен, Держи-город был восстановлен почти из руин титаническими усилиями. Остаётся последовать учению Грача и восстановить всё самое лучшее.

– А чему он учит?

– Человек есмь существо духовное, добродетельное, совершившее жесточайшую Ошибку. Ошибка породила Моральный Туман, который породил страдание. От страдания избавит лишь Всемирный Покой, который мы должны впустить сами. Для этого нам дана Ахимса: она поможет нам построить Великое Царство Всемирного Покоя, которое и будет концом страдания.

– Что за Ошибка? Что за Моральный Туман и Всемирный Покой?

– Ошибка – это познание зла рациональным образом. Моральный Туман – главная негативная сила в мире, которая сеет вражду и ненависть и причиняет лишь страдание. Всемирный Покой – единственная сила, которая может нас спасти.

– А что за Ахимса?

– Закон Вечный: во-первых, мы обязаны любить Природу-мать, ибо Она первична для нас. Во-вторых, мы не вправе менять сущность свою, ибо её создала Природа-мать. Человек не имеет никакого права искусственно и самовольно влиять на Её процессы. Из этого следует, что браком может называться лишь союз одного мужчины и одной женщины. В-третьих, мы должны жить в гармонии друг с другом, иными душами и Природой-матерью. В-четвёртых, что взял у Неё, то Ей и верни. Не вернёшь – будет плохо. В-пятых, развитие материальное имеет предел – Меру, в отличие от Развития Духовного. В-шестых, либо эти заповеди, либо вечное страдание: третьего не дано; желаем ли мы себе последнее? Следовать им нужно лишь из Искреннего Желания: иначе они нам не помогут.

– А как дела на Южных Землях?

– Князь Южный научил людей жить, так что там даже лучше, чем на Западе или Востоке.

– А как вы возвращаться собираетесь? Я-то не знаю, как вас отправлять назад, друзья мои, – спрашивает Аким.

– Может быть, пока у меня остановитесь? – предлагает София. – Чай или кофе будем?

– Кофе.

– Ничего пока, – отвечает Аким.

– С молоком или без?

– Без. Будем благодарны.

Красный Волк встаёт на задние лапы, а передние кладёт на колени Гурду, который сидит прямо у стены. На кухне стоит запах кофе, который пробует Гурд в первый раз. София налила кофе в высокий белый бокал с большой ручкой, который стоял прямо на столе.

– Спасибо.

Но кофе, конечно же, оказался горячий.

– Не очень, да?

– Это шедевр, – с восхищением произнёс Гурд эти слова.

– Я рада.

София прошла в единственную, но просторную комнату, где были белая деревянная кровать, полки с книгами, низкий журнальный столик, шкаф и просторное окно с дверью на балкон, заваленный разными вещами. Библиотека представляет собой две расположенные одна над другою книжные полки с двигающимися стеклянными дверцами; в высоком шкафу, который находится напротив кровати, слева от двери, были все вещи Софии. Оттуда она достала матрас, наволочку, простыню и пододеяльник. На ужин приготовила гречневую кашу с молоком; для Гурда это тоже было в новинку. Они во время красивого красного заката, который с огромным удовольствием наблюдали, почистили зубы, помылись и легли спать. На следующее утро, которое выдалось пасмурным, София подошла к книгам по эзотерике и начала искать информацию, как отправить гостей назад, но, к сожалению (а может быть, к счастью?), ничего не нашла. Тщательно и тщетно она осматривала свою библиотеку весь день. На завтрак был понравившийся кофе с сырниками, а Красному Волку София предложила рыбу, которая ему тоже очень понравилась.

Вечером, как обычно, собрались её друзья, интересующиеся эзотерикой, мистикой и тому подобными вещами, которым Гурд изложил учение Грача:

– Человек есмь существо духовное, добродетельное, но совершившее жесточайшую Ошибку. Эта Ошибка породила Моральный Туман, который породил страдание. От страдания избавит нас лишь Всемирный Покой. Для этого нам дана Ахимса: лишь она поможет нам построить Великое Царство Всемирного Покоя, которое и будет концом страдания. Ошибка – это познание зла рациональным образом. Моральный Туман – главная негативная сила в мире, которая сеет вражду и ненависть и причиняет всем нам огромные страдания. Всемирный Покой – единственная положительная сила, которая может нас спасти. Истинный Путь – шесть заповедей Грача. Во-первых, мы обязаны любить Природу-мать, ибо Она первична для нас. Во-вторых, мы не вправе менять сущность свою, ибо её создала Природа-мать. Человек не имеет никакого права искусственно и самовольно влиять на Её процессы. Из этого следует, что браком может называться лишь союз одного мужчины и одной женщины. В-третьих, мы должны жить в гармонии друг с другом, иными душами и Природой-Матерью. В-четвёртых, что взял у Неё, то Ей и верни. Не вернёшь – будет плохо. В-пятых, развитие материальное имеет предел – Меру, в отличие от Развития Духовного. В-шестых, либо эти заповеди (они же – Закон Вечный), либо вечное страдание: третьего не дано; желаем ли мы себе последнее? Следовать им нужно лишь из Искреннего Желания: иначе они нам не помогут. Мы на Аррете уже проверили, что спасают лишь дружба и любовь. В это надо просто поверить. Умоляю вас, не пытайтесь проверить это раздором и ненавистью: себе же хуже этим делаете, не кому-то другому. Вива, жена Князя Восточного Вервольфа, разрушившего этими грехами Держи-город и ушедшего в Небытие, сдала его в больницу к лучшим врачам из любви к нему и пожелания ему исцеления. Любите и почитайте Природу-мать, ибо без Неё мы не выживем. Младенец не может управлять Матерью, которая его кормит, часть не может быть без Целого, а посему мы – просто одни из многих сыновей Природы-матери. Она всех создаёт такими, какими создаёт, а посему все для Неё равны. Взял у Неё дерево – верни; коли не можешь вернуть – лучше не бери. Делай Другому то, что хочет он или она, а не ты – себе: это путь к дружбе. Насилием насилие не наказать, грех грехом не исправить. Об этом Грач говорит: «Минус, умноженный на минус, даёт минус, а минус, умноженный на плюс, даёт плюс». Просто поверьте в эти простые слова. Ничто нас не спасёт, если мы не будем бороться с греховностью, хитростью и невежеством. А эти три вещи у нас всегда с собой. На улице могут сказать что угодно, на заборе можно написать всё что угодно. Но будет ли это непреложной истиной? Всё равно можно слово не так понять, неправильно запомнить, исказить при передаче: язык нас от этого не спасёт. Поэтому вот вся объективная реальность: во-первых, вижу, думаю, слышу, значит, живу, а во-вторых, душа есмь мерило всего сущего. От второго следует, что все остальные вещи надо тщательно проверять, кто бы их ни сказал. Авторитетность никого не спасёт: она убита самими людьми. Грач в трактате «Кто умеет думать?» указывает, что на любое рассуждение неизбежно влияет личное бытие (жизненный опыт, ценности, стремления и т. п.) рассуждающего. Таким образом оно всегда переносится на другого (например, при рассуждении о нём), и именно это он считает довольно грубой и популярной ошибкой, делающей всё рассуждение неверным. Таким образом он предупреждает о неизбежном субъективизме, который нас постоянно преследует. В этой же книге он пишет словами: «Мы, к огромному прискорбию, можем думать лишь об идеях и лишь так, как их понимаем. А о людях рассуждать с абсолютной безошибочностью невозможно, особенно в случае, когда мы видим его одним, а на деле он может быть совершенно иным. Всё это нам и мешает понять друг друга. А судить о человеке, который встретился первый раз в жизни, совершенно невозможно. Тут даже язык нам не поможет. Недоверие, обман, ложь, скрытые смыслы и цели рушат наш мир, наши отношения». Когда мы начинаем интриги или пытаемся достигнуть цели при помощи другого без явного договора об этом, мы разрушаем всё самое человеческое в этом мире, а именно, доверие, Дружбу и саму идею договора, а она нас всегда спасает. Это и приведёт рано или поздно к концу света. А Дружба – это добродетель, означающая отсутствие всяческой вражды и неприязни.

Слушали его с великим удовольствием, находя в учении всё самое простое и земное. Сидели они на табуретах, стульях, на длинном мягком красном диване, который стоит вплотную к стене справа от входа, рядом с которым на белой стене висит большой цветной календарь с котами на 2024 год. А Красный Волк лежит подле двери и наслаждается умными словами. Так появился кружок Софии, посвящённый порядковедению, который приобрёл некоторую известность; так появились аналогичные кружки и религиозные группы. Это не могло не привлечь внимание города; так появились первые репортажи о новой вере, которая дала Земле новую надежду на спасение.

На следующий день Гурд увидел на журнальном столике Книгу «Мир на Земле». Внизу на обложке была дата: 11 апреля 1963 года.

– О чём книга?

– О любви, дружбе и том, о чём ты вчера говорил.

– А можно почитать?

– Бери, наслаждайся. Тебе понравится.

Стоило Гурду взять Книгу в руки, как Софии кто-то позвонил.

– Слушаю, – отвечает София.

– София?

– Нет.

– А кто это?

– А ты – кто? – спрашивает София.

– А Софию могу услышать? – спрашивает грубый голос в телефоне.

– Ты кто такой?!

– Служба безопасности твоего дома, – отвечает мужской очень грубый неизвестный голос.

София, зная, что никакой службы безопасности её дома нет, положила трубку без всяких слов.

– Кто это был?

– Мошенники, леший их подбери всех! Достали уже!

– Кто-кто? – Гурд искренне не понимает.

– Обмануть меня желали, пройдохи! Что только не придумают ради этого!

– У нас такого не было никогда и нет.

– Видимо, ваш Аррет чересчур высокоморален.

– И что делать?

– Отключить телефоны и интернет, продать автомобиль и уехать в деревню, – с сарказмом отвечает София.

– А что всё это такое?

– Вот по телефону меня две минуты назад и пытались обмануть. Интернет – это виртуальный мир, где кто угодно может быть кем угодно, написать что угодно, где полезного очень мало, но очень много вредного. А автомобиль – это то, что стоит у меня под окном. Его-то и надо продать, чтоб дом в деревне купить и жить там спокойно и счастливо.

– Ах да. Мы же говорили про «Мир на Земле», – вспомнил Гурд.

– Бери-бери, наслаждайся мудрыми словами. Они тебе понравятся.

– Спасибо огромное, – Гурд сел на диван, начал читать Книгу и сразу нашёл мудрые вещи, подобные тем, которые он рассказал знакомым Софии: любовь всех ко всем, отказ от войн, оружия, ненависти и насилия, решение всех вопросов мирным путём… И он был изумлён, что эти идеи высказывались независимо от него и Грача. Прочитал он её за оставшуюся половину дня и не заметил, как пролетело время.

– И как раз поэтому мы от 11 апреля 1963 года отсчитываем Великую Катавасию – время, когда люди сами губят свой мир, служа Моральному Туману, который и правит Землёй. Закончить этот кошмар можно, но крайне тяжело, – объясняет София.

На следующий день подле подъезда Гурд и Красный Волк встретили молодую, высокую и красивую девушку в чёрной траурной одежде и чёрных же кроссовках.

– Мир вам от Футуры.

– Тебе мир от Гурда.

– Где-то я твоего хвостатого друга уже видела. Ах да, это было в Малхэле.

– Где этот Малхэл?

– Это мир, куда твой Красный Волк попал через сломанный лифт как раз в этом подъезде и который я закрыла навсегда.

Красный Волк смотрит на Футуру красноречиво, но она этого не замечает.

– А за что его закрывать надо было?

– Лучше не спрашивай. Подобное наблюдалось в Держи-городе, который на Аррете, только в гораздо больших масштабах. Либо добро, либо Небытие: третьего не дано.

– Знаем мы его, сами восстанавливали этот город. Кстати, как на Аррет вернуться?

– Никак вы не вернётесь, к счастью. Вы нужны здесь, на Земле.

– А по кому траур-то?

– По жителям Малхэла, которые сами себя и погубили. У них был шанс спастись и жить, но они им не воспользовались. В Держи-городе, к счастью, воспользовались этим шансом, и городок ожил вновь. За сим разрешите откланяться, мне пора, дорогие. Надеюсь, ещё увидимся.

Да и как друзья вернутся домой? Жил Гурд в погибшем Стеклограде, а жить в церкви постоянно дозволено лишь товарищам вроде отца Амика, для которого порядковедение как профессия, а не как вера. А чтобы найти дом, надо иметь работу. А чтобы иметь работу, надо иметь дом. Круг замкнулся.

– Мир вам, – встречает друзей после прогулки София. – Заходила ко мне Футура, рекомендовала тебе написать книгу. Вот, нашла для тебя небольшой блокнотик, – София подаёт Гурду тонкую записную книжку малинового цвета.

И Гурд сел за стол и написал книгу, как рекомендовала Футура. София взяла её, прочла и удивилась:

– Чем-то напоминает древнюю «Дао Дэ Цзин». Такие же свободные стихи, такие же простые, но не примитивные слова… А у вас тоже была Великая Деградация?

– Грач о ней предупреждал. Где-то была, где-то – нет. Сейчас, может быть, на Аррете уже Великое Царство Всемирного Покоя.

– А у нас, к сожалению, по всей Земле эта Великая Деградация. Ты уже знаешь про мошенников, которые не хотят жить честным путём.

– Знаю, – с грустью отвечает Гурд.

– А у нас ещё есть смертные грехи: пьянство (когда человек пьёт спиртное без конца), технофилия (зависимость от техники без почитания Природы-матери), – София проронила слезу, не договорив мысль до конца.

– А что такое спиртное?

– Это напитки, которые вызывают зависимость; в крайних случаях человек тратит на них все свои деньги; это и есть пьянство. Это губит его здоровье, семью…

Через час у Софии снова собрался кружок, увлечённый порядковедением, и друзья, которым она показала сочинение Гурда, тотчас начали делать ксерокопии и раздавать их. После этого София позвонила своей сестре, высокой красивой брюнетке Дарье, в деревню N:

– Дарья, мир тебе!

– Тебе мир, София!

– Можно приехать к тебе в деревню с другом?

– А что, собственно, случилось?

– Думаю оставить город.

– А почему это?

– Деревня кормит город как родная мать: если можно жить в деревне, зачем жить в городе?

– Ты же живёшь сейчас в городе и сама знаешь ответ на этот вопрос.

– Знаю. И надеюсь продать машину и приехать к тебе на велосипеде.

– В смысле?.. А, ты про друга?

– Именно.

– Но что случилось-то?

– Ты сама знаешь проблемы города и поэтому живёшь в деревне. У нас после грозы интернета нет уже вторую неделю. Электричество, к счастью, есть.

– И зачем вам нужен такой интернет? Нет, неправильно спросила: зачем вам нужно место, где кто угодно может быть кем угодно и написать что угодно?! Я не удивлена, что там полно лжи и откровенного мусора.

– Если мы не научились использовать инструмент цивилизованно, то, к сожалению, его надо отнять.

– Когда приедете?

– Когда машину продам, тогда и позвоню.

– Увидимся.

– А где твой велосипед? – спрашивает Гурд после разговора.

На следующее утро три друга прошли на тесный от вещей балкон и увидели рядом с белой дверью большой красный велосипед.

– Современная городская жизнь для человека противоестественна; довольно большую часть своей истории он провёл именно в деревне, занимаясь сельским хозяйством. Считай, машины у меня уже нет; в электричке тебе не понравится; остаётся учить тебя ездить на велосипеде.

– А чем мне электричка не понравится?

– Курят на станции постоянно; а раньше и в вагонах курили, несмотря на запреты.

– Что-что делают?

– Держат во рту дымящуюся палку или коробочку с травой. Это тоже химическая зависимость и смертный грех. И это тоже здоровью вредит, даже очень, дорогой друг. Да, оно запрещено, но всё равно делается.

– Ужасно это!

– Да, правда лучше на велосипеде.

София, Гурд и Красный Волк прошли на захламлённый балкон, взяли его и вышли с ним на улицу.

– Ты просто садишься, ставишь ноги на эти чёрные педали и поочерёдно нажимаешь на них: сначала – на левую, затем – на правую, затем – снова на левую, и так до бесконечности.

Гурд сел на железного коня и тотчас же поехал.

– Смелее жми на педали. Давай-давай!

Гурд нажал на правую педаль, ибо она была выше левой, затем – на левую.

– Руль направо поверни, да-да, вот эту длинную палку, – после этих слов Софии Гурд повернул направо и проехал вокруг дома, но София не смогла его догнать, ибо он разогнался очень сильно:

– Куда, куда ты так поехал?!!!

– Понял, как он работает? – спрашивает София, с трудом догнав делающего необычайные успехи начинающего велосипедиста.

– Всё так просто?! – изумился Гурд.

– Только равновесие держи ещё, и всё. Ты Красного Волка сам повезёшь, хорошо?

– Вот и чудесно. А объявление о продаже машины я уже написала, – София показывает машину с объявлением о продаже.

Как раз в этот момент зазвонил телефон Софии. Звонил покупатель и просил договориться о встрече. На следующий день приехал молодой человек, конечно же, с правами, которые он, войдя в дом и поздоровавшись, предъявил ей. Попросил осмотреть автомобиль, который оказался в чудесном состоянии, и согласился купить.

– Ребята, побудете одни, сейчас машину продам и вернусь, хорошо?

– Конечно, побудем. Мы всё понимаем, – ответил Гурд, а Красный Волк понимающе посмотрел на Софию.

Стоило Софии уехать, как Климентия стали спрашивать журналисты, заинтересовавшиеся Гурдом и Красным Волком, которым она ответила, что она – далеко не София и с Софией никак не связана. Климентий тоже сделал вид, что ничего о них не знает. Ему это сделать гораздо легче, ибо, в отличие от Софии, он когда-то играл в любительском театре. Ответ непрошеным гостям, к счастью, показался искренним.

– Гурда, нового друга Софии, знаешь?

– Первый раз о нём слышу, – искренне солгал Климентий, зная, о ком его спрашивают: они виделись перед встречей Гурда с Футурой.

– А кто про него знать может?

– Понятия не имею, – искренне ответил Климентий, ибо журналистов, сильно обидевших уже знакомую нам Истину, это никак не касается. Мало ли, что им придёт в голову сказать; они могут произнести двести слов и не сказать ничего. Это филологическая болезнь какая-то…

Незваные гости ушли расстроенные, думая, что ответа на их вопросы никто не знает, но зная, что порядковедение известно половине города. Незадолго до заката вернулась София, порадовав Гурда успешной сделкой. Теперь можно купить велосипед и отправиться в деревню, благо, ехать к Дарье придётся всего часа четыре, не больше.

Утром следующего дня они пошли выбирать велосипед. Оказалось, что в небольшом тесном магазине на первом этаже маленького торгового центра выбора-то и нет: предлагается лишь один вариант. Купив его, друзья начали собирать вещи. Надо было взять (небольшую, к счастью!) библиотеку, одежду и ещё несколько вещей в рюкзаки. И снова София звонит Дарье:

– Мир тебе, Дарья!

– Тебе мир. Едете уже?

– Вещи собираем ещё.

– К вечеру с нетерпением жду, – ответила Дарья, а София забыла рассказать про Красного Волка.

– Дарья ждёт нас уже вечером. Представляешь?

– Чудесно, – Гурд не знает, радоваться или плакать: ни эту деревню, ни Дарью он никогда не видел.

Друзья собрали все необходимые вещи в рюкзаки; София выбрала самый большой из-за книг и количества вещей и взяла ещё один для Красного Волка, чтоб тот не устал ехать, а Гурду ничего не пришлось собирать: все необходимые вещи у него уже собраны. Так друзья вынесли свои велосипеды, сели в них, а Красный Волк ехал с Гурдом. Так началось их путешествие. Конечно, они предупредили Климентия о том, что покидают город и что надеются, что это навсегда. Деревня эта была небольшая, дома в ней кирпичные и иногда даже одноэтажные, как у Дарьи, дороги всегда в идеальном состоянии, а её дом почти ближе всех к магазину и трёхэтажной школе.

На следующий день Климентий встретил друзей Софии:

– Мир тебе, Климентий. Куда пропали София, Гурд и Красный Волк?

– Вам мир. Уехали в деревню к Дарье. А вас разве не предупредили?

– Не-е-е-ет, – удивились друзья. – Они как-нибудь объяснили решение?

– Цитирую слова Софии: «Современная городская жизнь для человека противоестественна; довольно большую часть своей истории он провёл именно в деревне, занимаясь сельским хозяйством».

– Значит, навсегда уехали. Печально. Может быть, сами поедем в сельскую местность или на даче будем жить. Где нам теперь собираться? Это же был кружок Софии, а не чей-то там!

– Может быть, у меня соберёмся? Вам всё равно моя квартира понравилась, – предлагает Давид.

И десять друзей пошли к Давиду в гости решать, где продолжать занятия, и переезжать ли в деревню или остаться здесь. Это молодой мыслитель, учившийся на программиста, ровесник Софии, похожий на неё. Конечно, в его просторной гостиной это сделать легче всего: этому хорошо способствуют белые обои без всяких рисунков, мягкие диваны, кресло, возможность любоваться красивым видом на парк и маленький деревянный журнальный столик. Они легко могут ради такой цели, как сохранение кружка, продать автомобиль или ещё что-нибудь дорогое и не имеющееся у всех без исключения. Искали они посёлок часа три (сеть у Давида после грозы восстановили легко и быстро) и поняли, что могут купить там дома.

И продали они свои автомобили, и купили дома в дачном посёлке, и переехали туда; только не знают, где Гурд, София и Красный Волк. Так они надеялись спасти и себя от Морального Тумана, и весь мир. Через несколько месяцев они продали свои квартиры и сменили работу, чтоб жить в нём круглый год. Так появилась первая порядковедческая община…

Но София одним утром, идя на работу, чтоб написать заявление об увольнении, случайно встретила Давида, который только вышел из своего белого двухэтажного кирпичного дома с зелёным забором:

– Мир тебе, Давид.

– Тебе мир, София. Как ты здесь оказалась?

– Я у Дарьи поселилась, неподалёку отсюда, – София показывает рукой налево. – А ты как здесь оказался?

– Просто мы всем кружком сюда переехали. Вечером можешь зайти, всех сразу встретишь. Ты-то куда идёшь?

– На работу еду, увольняться буду.

– А что ты делать будешь?

– Книги мои меня прокормят хорошо, да и у сестры всегда работа есть. И деньги от проданного автомобиля ещё остались.

– Не буду тебя задерживать.

– Только, пожалуйста, не говори никому про меня и Гурда. Пусть сюрприз будет, хорошо?

– Хорошо.

И она приехала в свой просторный, но по-своему уютный офис с белым столом, просторными окнами, добрыми друзьями, плюшевым пингвином рядом с её монитором и клавиатурой, и её встретил начальник Андрей, случайно одевшийся во всё парадное:

– Не случайно я в парадное оделся. Мир тебе, София.

– Тебе мир, Андрей. Что в последний день отпуска приехала?

– Заявление на увольнение написала. Вот оно, – София подаёт документ.

Андрей знает, что она точно знает, что делает, особенно если решает вдруг уволиться, и чувствует, что не отработает она и положенных двух недель.

Глава 5

Теперь следует рассказать о том, почему Малхэл оказался мёртв и почему Футура носит вечный траур по его жителям. Но для этого надо поведать о Граче – товарище, открывшем порядковедение.

Это было примерно за две тысячи лет до того, как сюда пришёл Красный Волк, в единственном городе Малхэла Мизополисе. Вместо домов – одни землянки, построенные при помощи молотков, гвоздей и топоров из Деревни. К северу от Мизополиса произрастает цикута, о которой знает лишь один его житель – Грач. А к югу от него через Красную реку – ненавистная городу Деревня, которую его жители считают дикой и неразвитой и в которой тоже одни землянки. С запада, востока и юга от всего вышеперечисленного – Вечный Лес. Его и поле с цикутой окружает бескрайнее Море, которое каждого, кто его коснётся, навсегда отправляет в Небытие.

Грач был невысокий, не по годам умный первоклассник с тёмными волосами, которые ему достают до плеч, одетый в чёрный шерстяной плащ, в чёрной шапке с завязанным белым бантиком, похожей на голову волка, и в чёрных валенках. Именно это и делало парня похожим на птицу. В семье его любили и ценили как единственного сына после многочисленных неудачных попыток родить. К сожалению, до школы, находящейся на южной части города, он идёт дольше всех – тридцать минут. Тридцать минут под ливнем, и Грач стал водяным. Он спустился по лестнице с обыденными громкими словами «Всем доброе утро!», снял свою известную на весь город шапку и понял, что вымок до нитки. Ученики сели, как обычно, по-турецки, готовясь к уроку этики.

К счастью, он возле входа в землянку встретил свою лучшую подругу Иволгу, невысокую девочку с длинными русыми волосами, одетую во всё белое, которая его очень уважала, ибо он узнал многое сам, без помощи учителя. Рядом с ними сели их общий друг, Снегирь, и Белка, его сестра. Первый имеет красные волосы и ярко-рыжие шерстяные (иной ткани в первобытном варварском городке и быть не может) шубу и валенки, а вторая одета во всё серое. Отличия между близнецами лишь в одежде.

Учитель был одет в обычную пёструю шкуру и в обыкновенном хмуром настроении. Он спросил у Грача домашнее задание, а вместо этого услышал:

– Грех, зло и насилие есмь те вещи, которые можно победить лишь благом и добродетелью. Если отвечать насилием на насилие, то оно не исчезнет, а увеличится. Грехом грех не исправить. Благо подразумевает Три Великие Добродетели: Чувство Меры, Нравственный Разум и Справедливость. Лишь они, порождая Добродетели Малые, позволяют жить легко и счастливо всем без исключений, навсегда избавившись от страдания, ненависти и вражды, которые делают нам лишь хуже, ибо порождены Моральным Туманом. А Всемирный Покой учит нас любить друг друга и дружить со всеми…

– ВО-О-О-ОН ОТСЮ-Ю-Ю-ЮДА-А-А-А!!! – вскрикнул разгневанный учитель таким противным голосом, что все были в шоке, ибо слышали это впервые. И даже наверху все были напуганы. – Бред какой-то несёшь!

Его, незаметно улизнув, догнала Белка:

– Ты же умный парень! Что за ахинею ты несёшь?

– А ты действительно считаешь учителя безгрешным?

– Да.

– Тогда докажи мне свои слова.

– Ты себя слышишь?!

– А ты – себя?!!

– Иди и отказывайся от своих слов, или я скажу, что ты мне счёты сломал!

– Никто их тебе не ломал!

Лишь Иволга его поддержала, но Грач, придя домой, обнаружил поспешившую Белку, которая, самостоятельно разбив свои глиняные счёты, говорила, что это он сделал. И он тайно сбежал, чтоб его не заметили.

– Ты куда? – спрашивает его Иволга, которой интуиция подсказывает, что происходит что-то очень недоброе.

– Пойду прогуляюсь…

Спустя час Иволга отчаянно зовёт его:

– Грач, где ты? ГДЕ ЖЕ ТЫ?!!

Но он ушёл на север через другой конец Мизополиса на поле с цикутой, о котором его подруге было неизвестно. Поэтому Иволга ушла куда глаза глядят и попала в Деревню, где приняли и её, и до боли знакомое ей учение Грача, действительно любившего всех на свете, известное как порядковедение. Ему место лишь на Аррете. О мир, о нравы!

Но Белка усердно искала его и раскрыла тайну слишком поздно: Грач лежал неподвижно, съев цикуту. Что скажут его родители, узнав об этом? А они уже об этом догадываются, ибо тоже его безуспешно ищут. Но ей даже не стыдно, и так как наступила ночь, она пошла дальше на север и достигла Моря. Так она навсегда отправилась в Небытие. А разругавшихся друзей родители Грача прекратили искать, увидев совершенно бездыханного сына.

А учение бережно хранила Деревня, все эти две с лишним тысячи лет терпя беззакония жителей Мизополиса, пока не появился последний его градоначальник, Енот. Он был высокий, с синими волосами, в белых валенках и куртке. И получил он не тот Мизополис, который был при Граче, а тот, который видел Красный Волк. Вот этот ужас был построен за две тысячи лет. А Деревня совершенно не изменилась, но стала вызывать у жителей сего страшного города не только ненависть, но и отвращение.

К старшекласснику Стрижу, вернувшемуся недавно из Деревни и получившему оттуда порядковедение, о котором он узнал совершенно случайно, ранним утром пришла Футура, одетая в белую фату

– Мир тебе, Стриж. Прости, что разбудила тебя.

– Тебе мир. Где сестра моя, Галка?

– Она в безопасном месте. Не бойся за неё.

В этот момент пришла Ласточка, его соседка и лучшая подруга, одетая в белую льняную футболку и синие хлопковые шорты, как и он сам. Разница между соседями лишь в том, что у него русые волосы, у неё – каштановые.

– Мир тебе, Ласточка.

– Тебе мир.

Тем временем Енот стоял, на этот раз одетый во всё пёстрое (странно для градоначальника, не так ли?), рядом с Цаплей, высокой худой девушкой в синем платье, и Белкой Второй в серых юбке, кепке, кедах и рубашке, которая выглядит как сестра Снегиря, но это – не она, а её тёзка. Цапля была главой Хозяйственного приказа, которая весьма удручённо докладывала Еноту:

– Голод нас ждёт, дорогой. Белка ведь на днях со своей бандой окончательно разграбила и разгромила Деревню, которая большей частью нас и кормила. А товаров уже почти нет, и новое уже неоткуда завозить…

Енот в бешенстве достал свой титановый кинжал.

– …Слышала я про драки в магазинах. Будем по карточкам всё выдавать или…

– Уже поздно, – в гневе ответил Енот, крайне неосторожно размахивая оружием. Эту реплику, выходя из подъезда, услышали Футура, Ласточка и Стриж.

– А вы кто такие?! – в бешенстве вскрикнул Енот.

Разве так следует разговаривать с Футурой?! Ах да, Енот, Цапля и Белка Вторая в неё не верят, ибо отпетые безбожники. И Енот совершенно случайно своими гневными размахами отправил Стрижа в Инобытие. Зацепил он и Футуру. А ведь на часах девять утра. Так начался Армагеддон – последний день в истории Малхэла.

И Цапля увидела в продуктовом магазине рядом с ними драку с городовым:

– Посмотрите и распишитесь.

– А где расписываться?! – Енот пошёл смотреть на это побоище в тесной пекарне, где уже неделю нет хлеба. Стоило ему открыть дверь, как кто-то налетел на его кинжал. Незачем иметь такую мерзость, особенно ежели не умеешь с ней обращаться.

Ласточка берёт на руки упавшую от проклятого кинжала Футуру и несёт её с востока на юг, где было кладбище. Три часа спустя Футура встаёт:

– Всё нормально, Ласточка. Не бойся. Уже полдень, а нам предстоит семь часов быстрым шагом идти в Деревню. Но сначала идём туда, – Футура показывает на север, – и отключим единственную электростанцию. Путь до неё небольшой.

Да, уже настал полдень. И драки пошли по всему Мизополису. Енот всё-таки убрал свой кинжал и, оставив Белку Вторую с Цаплей, пошёл гулять и проверять слова главы Хозяйственного приказа. Куда ни глянет – везде драка, но только в продуктовых магазинах. Даже городовые не справляются с беспорядками. Зайти куда-нибудь просто страшно: в любой момент рискуешь попасть под удар. Вызови скорую, да-да-да. И Енот попытался это сделать, но десять раз подряд слышал сухие бесчувственные слова: «К сожалению, все повозки уже направлены к больным, а места в больницах уже нет». Тяжёлый случай, мягко говоря. Он ходил, бродил и видел одни лишь драки, а затем позвонил главе Разбойничего приказа, Мангусту:

– Мир тебе, Мангуст.

– Тебе мир, Енот. Что происходит?

– У тебя все городовые живы или нет? Сходи и проверь это.

– А что случилось?

– Чрезвычайное происшествие: они совсем не способны усмирить дерущихся. Кое-где ушёл в Инобытие даже продавец, и бери, что хочешь. Конечно, это увидели, и прилавки опустели мгновенно.

– В СМЫСЛЕ?! Они же всегда были способны прекратить беспорядки! А сейчас все на вызовы поехали.

– Получается, городовых нет?!

– Ёжики-ножики!

Только сейчас Еноту стало понятно, что дело табак, и ничего исправить нельзя. Даже в магазин не войдёшь: либо опасно, либо бессмысленно. А многие наблюдают последний день из своих окон. А ведь ещё час дня.

– А где Енот, Цапля?

– А я почему должна это знать? Разве я его телохранитель?

– Лучше пойдём посмотрим, что в магазине справа происходит.

А ничего хорошего не происходило: две подруги открыли изрисованную деревянную дверь и были крайне изумлены разбитыми прилавками и мёртвыми телами. Пришлось включить везде свет, ибо на небе солнце было скрыто огромной чёрной тучей. Вовремя подруги спрятались: начался страшный ливень, а они без зонтов. Начался не только ливень, но и очень страшная гроза, такая, что кажется, будто вот-вот ударит тебе в голову.

Уже два часа дня, и Ласточка с Футурой были почти у Красной реки. А над ней совершенно ясное небо, и солнце светит в глаза. Ещё часа три они на западе искали Каменный мост, ведущий в Деревню, и прошли по нему. В результате чего два часа спустя они увидели опустевшую Деревню и сели по-турецки подле первой попавшейся землянки. Кроме них двоих нет никого: все её жители давно ушли либо в Инобытие, либо на Землю.

– Помнишь, Ласточка, ты говорила, что веришь в рай?

– Помню.

– Тогда иди в рай.

И они встали, вошли в землянку и попали в Инобытие.

– Где я? Почему я ничего не вижу?

– Это Инобытие. Здесь нельзя видеть, можно лишь слышать. Идём дальше.

Так Ласточка попала на Аррет – обещанный ей рай, а Футура вернулась в Малхэл. И прямо в этот момент она увидела, что уже нельзя и шага сделать, не наступив на кого-нибудь, и вместо ливня на горизонте появилась уже знакомая Вечная Заря. «А где Енот, Цапля и Белка Вторая?» – думает она и понимает, что кроме неё здесь нет никого, и надела своё траурные платье и кроссовки.

На следующий день в шесть часов утра она услышала лифт. «Кто здесь?» – удивилась она. Это оказался Красный Волк. Футура стала незаметно смотреть за любопытным гостем, который этого так и не заметил. А когда его отсюда увели на Землю, она последняя покинула сей мрачный мир и закрыла его навсегда. Ибо несуществующее не способно что-либо породить, все пять миров вечны и не могут быть уничтожены, не может быть уничтожена материя, хоть она и низший Элемент, ибо самый пассивный.

Поэтому Футура вернулась в Инобытие и отвела Стрижа к Ласточке.

Глава 6

Однако Грач знал, что цикута отправит его туда, куда ему нужно, чтоб сбежать от несправедливости, а именно в Инобытие, и встречает Футуру:

– Ты кто? Я слышу тебя, но не вижу.

– Футура я. Видеть ты здесь не можешь никого и ничего. Идём со мной, идём со мной, – так Футура отвела его на Аррет. – Там тебе точно понравится.

Так на Аррете родился Грач, ничуть не изменившись. Лишь свой шерстяной плащ он променял на чёрные футболку, брюки и валенки из тёплой собачьей шерсти. Специально для этого дела вывели особую породу, которой нет на Земле. Был он единственным ребёнком в семье; рос не по годам умным парнем и необычно рано, а именно в пять с небольшим лет, пошёл в школу изучать собаководство, арифметику, строительство, этику и кулинарию. А в свои двенадцать встретил Истину, которая говорила ему:

– Со времён Праула, первого человека на Аррете, здесь не было ведомо зло, но оно, к сожалению, было подано Драконом Рассудком, который совратил не только свою жертву, Сава, потомка Праула в двенадцатом поколении, но и всех живущих здесь людей. До Рассудка все жили счастливо, но он научил вредить и разрушать. Ключ к спасению – Ахимсу – ты уже знаешь.

– Я накажу его за это! – вскрикнул Грач в бешенстве.

– Накажешь, я знаю это заранее. Мало этого. Ты – первый из людей со времён Сава, кто видит меня лично. После этого преступления я спряталась на хребте Правосудия, который находится далеко на юге. Я точно знаю, что ты любишь всех на свете, и здесь тебя тоже полюбят. Ты был абсолютно прав, когда в Малхэле учил бороться против зла лишь добром.

– Значит, учителя могут лгать?!!

– А как ты хотел, мой дорогой друг? Ты ведь сам знаешь, что никто не благо, как Природа-мать. В Малхэле ужасные и совершенно безобразные нравы. В Деревне живёт твоя лучшая подруга, Иволга, и она бережно хранит то учение, которое ты проповедуешь. Иначе ты бы не мог принести пользу Аррету, а в Малхэле дело табак, и ничего с этим не сделать.

И Истина унеслась на хребет Правосудия. Грач в столь юном возрасте был крайне мудрым парнем; как и сказала Истина, его очень полюбили здесь. Перед тем как закончить школу он, чтоб удивить учителя, обошёл весь Материк и составил его карту. Но была одна проблема: нет письменности, а посему на ней нет легенды. Но и без этого учитель был сильно удивлён. Во время этого путешествия сбылось пророчество Истины: Грач поздно вечером, когда уже скрылось солнце, встретил красного дракона размером с него самого. Это был Рассудок.

– Пришёл час расплаты за Сава. Зачем ты совратил добрую и порядочную Семью?! Что она тебе сделала плохого?!

– Не мог я этого не сделать, понимаешь? Я ведь рассудок людской.

– Ты же был добрым, зачем ты отступил от Ахимсы?! Я всё могу понять, кроме этого. Ты усложнил жизнь и сделал её ещё более опасной и полной страдания.

Ночью, когда Рассудок очень крепко спал, Грач тихо взял очень длинную верёвку и, тихо связав, замуровал его в скале, получившей его имя:

– Вот здесь тебе быть двенадцать тысяч лет, не меньше.

И взошла Хелпа на востоке ночного неба, и Грач взял дощечку, нарисовал круг и отметил с востока до запада против часовой стрелки палочками числа от одного до двенадцати, а вместо пяти проставлял знак V, который схематично обозначал руку, имеющую пять пальцев. Это был календарь, хотя и примитивный. Первый из месяцев начинается именно с появления Хэлпы на той стороне, где всегда восходит солнце. И вернулся он домой с картой и календарём, и приняли его за мудреца. Но для этого он был чересчур молод: ему было восемнадцать лет. Так стало понятно, что живёт он не в первый раз. И просили его поведать порядковедение, открытое им учение о Порядке Вещей в мире, и учил он в школе:

– Человек есмь существо духовное, добродетельное, но по вине Рассудка совершившее жесточайшую Ошибку Ошибка породила Моральный Туман, который породил страдание. От него нас избавит лишь Всемирный Покой. Для этого есть Ахимса, она же Закон Вечный, который поможет построить Великое Царство Всемирного Покоя, которое и будет концом этого страдания. Ошибка сия есмь познание зла рациональным способом. Моральный Туман есмь главная негативная сила в мире, которая сеет вражду и ненависть и причиняет этим лишь страдание. Всемирный Покой – главная положительная сила и единственная, способная нас спасти. Ахимса есмь шесть простых заповедей. Во-первых, мы обязаны любить Природу-мать, ибо Она первична для нас. Во-вторых, мы не вправе менять сущность свою, ибо её создала Сама Природа-мать. Человек не имеет никакого права искусственно и самовольно влиять на Её процессы. Из этого следует, что браком может называться лишь союз одного мужчины и одной женщины. В-третьих, мы должны жить в гармонии с Нею, друг другом и иными душами. В-четвёртых, что взял у Неё, то Ей и верни. Не вернёшь – будет плохо. В-пятых, развитие материальное имеет предел – Меру, в отличие от Развития Духовного. В-шестых, либо эти заповеди (они же – Закон Вечный), либо вечное страдание: третьего не дано; желаем ли мы себе последнее? Следовать им нужно лишь из Искреннего Желания: иначе они нам не помогут. Младенец не может управлять Матерью, Которая его кормит. Часть не может быть без Целого. Она всех нас создаёт такими, какими создаёт, а посему мы – просто одни из многих Её сыновей. Если отвечать насилием на насилие, то оно лишь увеличится. Грех грехом не исправить. Просто поверьте в это. Ничто нас не спасёт, если мы не выполним Сей Закон. Мы должны дружить друг с другом. Дружба есть добродетель, означающая отсутствие всяческой вражды и ненависти. Лишь вера в это нас спасёт, но тогда, когда мы ей следуем. Это и есмь знание о Порядке Вещей.

– Мысли наши читаешь! – хором крикнули мудрецы, слушавшие его. Но мысли он не читал, он просто изложил открытое им учение.

И прожил Грач сто двадцать лет легко и счастливо, ибо приняли его на Аррете.

Но Грач на Аррете родился вновь. И он ничуть не изменился, не изменилась даже его одежда. И ему вновь пришлось учиться в школе. Но он чувствовал, что должен отучиться вновь. И интуиция ему не изменила и в этот раз: он встретил девочку, одетую во всё белое.

– Грач?!

– Иволга?!

И они мгновенно вспомнили друг друга. Грач поведал ей всю свою историю. К счастью, они живут почти рядом, и они начали ходить друг к другу в гости. Грач «заново» изучал земледелие, собаководство, строительство, кулинарию, земледелие и математику, поэтому с самого начала школьных занятий он начал создавать письменность. А учитель, высокий, лысый, худощавый и сварливый, никак не мог понять причину его неслыханных успехов. Эта тайна была известна лишь ему и Иволге. Такой гений, как Грач, смог её изобрести лишь к окончанию учёбы, и в его школе с удовольствием приступили к её освоению. Даже учитель полюбил её, хотя к новому он относится с подозрением… Впрочем, Иволге школа на Аррете далась с очень большим трудом и с большой помощью Грача, в отличие от школы в Малхэле.

Создав письменность, Грач пишет первую на Аррете книгу «Свет во тьме». Использован был папирус, изобретённый для различных целей его учителем.

– А других грамоте будете обучать? – советует друзьям учитель.

– Уже ищем возможность отправиться в путешествие.

– Оплачу вам упряжки до Восточных Земель.

– Где это? Раньше их не было.

– Совсем недавно материк разделили три брата: Форт, Лум и Дестин. Первый получил Земли Западные, второй – Восточные, а третий – Южные, отделённые от первых двух хребтом Правосудия и пещерой Справедливости.

На следующее утро Грач, придя к Иволге, увидел её сидящей по-турецки на шерстяном белом покрывале в её родном зелёном шалаше подле самого входа. Но его удивило, почему она одна:

– А где твоя семья?

– Уехали по работе куда-то, а куда – не сказали.

– Отправимся грамоту Материку дарить?

– Конечно. Ты тоже один остался?

– А ты ко мне хочешь зайти?

– А разве можно?

– Конечно.

И два друга пришли в шалаш Грача, похожий на жилище Иволги. Тот же большой конус, только покрывала чёрные. Грач собрал свои немногочисленные вещи в просторный рюкзак, и два неразлучных друга отправились искать упряжку. Трёх тысяч монет должно хватить на путешествие по всему Материку. Их друзья копили в течение всех школьных лет. И они всё-таки нашли упряжку, которая принадлежала опытному собаководу Судьбе, который напоминал Иволге Снегиря.

– Мир тебе от Иволги и Грача.

– Вам мир от Судьбы.

– До Восточных Земель довезёшь?

– За пятьдесят монет с удовольствием довезу.

Но собаковод так и не узнал Иволгу Возможно, это – не Снегирь, а его двойник. Через густые леса ехать пришлось двадцать часов на отлично тренированных, сильных и выносливых хаски, включая отдых. И открылся Любовьград, ещё небольшой, но очень уютный городок.

– Подскажите, пожалуйста, где ближайшая школа?

– Учиться приехали?

– Грамоту в Любовьград принесли, – отвечает Иволга.

– А зачем она?

– Чтоб мысли в голове не держать, чтоб Лум ваш мог свои законы записывать…

– Поверните направо и идите триста шагов прямо.

Два друга, придя на указанное место, увидели большую белокаменную школу и вошли в неё:

– Мир вам от Грача и Иволги!

– Вам мир от учителя Клера! – приветствует гостей учитель, как будто нарочито одетый во всё белое и парадное. – Что вас ко мне занесло? Какой попутный ветер?

– Грамотой зовётся этот попутный ветер, – начала Иволга. – Записками можно общаться, находясь в разных деревнях и городах, не держать всё в голове…

– Чудесно! – возрадовался Клер. – Меня научите сначала.

Но был вечер, и Клер отвёл друзей в пустой дом неподалёку от школы, где они легли спать, не открывая своих раскрашенных рюкзаков, которые они оставили подле кроватей. Утром к ним пришёл Клер:

– Доброе утро, друзья!

– И тебе доброе утро.

– Идите завтракать, – предложил Клер и показал им «шведский стол» с фишами из Океана, которых привезли из Держи-города, уже известной читателю столицы Восточных Земель, небольшой кислой ярко-красной ягодкой, похожей на рябину, и зелёными большими листьями салата. Сама столовая представляет собой большое (даже очень!) и высокое однокомнатное здание в виде цилиндра с зелёными стенами. После этого они пили чай из тех же самых листьев салата. Так как в школе сегодня день отдыха, и занятия не проводятся, Клер имел возможность освоить грамоту по трактату Грача. Новые знакомые читали эту добрую книгу весь день, включая отдых, и под вечер Клер дочитал трактат самостоятельно и смог написать небольшое сочинение: настолько удобной и простой оказалась письменность.

– Спасибо вам, ребята! – благодарит друзей Клер, надеясь, что увидит их.

На следующее утро Грач и Иволга собрали свои вещи и отправились искать собаковода, а Клер начал учить детей грамоте. Даже сам князь Лум пришёл на такое занятие.

На окраине города была упряжка, на которую ни Грач, ни Иволга не обратили внимания, пока собаковод, одетый в красные шерстяные, но очень легкие футболку и брюки, узнал друзей:

– Иволга?!

– Снегирь?! – хором отвечают Иволга и Грач.

– Грач?!

– До какого места едем?

– Куда глаза глядят.

– Значит, в Держи-город.

– Где это?

– В десяти днях пути на север.

– Сколько мы тебе должны за путешествие?

– Пятьдесят монет.

Грач заплатил деньги до Держи-города. По пути Снегирь расспрашивал старых знакомых о том, как они здесь оказались.

– Рассказ скучный и очень долгий, – отвечает Грач.

– У нас десять дней, рассказывай давай, чем занимаешься.

– Едем людей письменности учить.

– А зачем?

– Чтоб мы могли общаться, находясь на противоположных краях Материка.

– А это было бы замечательно.

– Кстати, а как ты здесь оказался? – удивлённо спрашивает Иволга Снегиря. – Что с тобой в Малхэле сделали?

– Сбежал из Мизополиса после того, как пропала Белка, и я всё-таки нашёл Грача, который без признаков жизни лежал на Поле с какой-то травой.

– Это цикута была! – возразил Грач. – И вообще, изначально про Поле знал я один. Даже Иволга не знала.

– Я, конечно, пытался вернуть его к жизни, но не смог.

– Я в Инобытие ушёл, – вставляет Грач.

– А я в какой-то момент за тобой пошёл.

– А Белка где?

– Не знаю. Видел её, когда встретил тебя на Поле, Грач.

– Что она делала?

– Предполагаю, решила узнать, что за Полем с цикутой, и исчезла.

– Это было бескрайнее прозрачное Море, попасть в которое означает навсегда уйти в Небытие.

– То есть мы её никогда больше не увидим?

– Именно.

Так друзья, расставшись в Малхэле, нашли друг друга на Аррете и радовались этому. Вечером они добрались до безымянного и, вероятно, заброшенного поселения из десяти шалашей из веток и досок. Оказалось, что жилища действительно богаты ягодами, салатом и фишами. Троица поселилась в самом большом из них, который имел форму цилиндра высотой в целый шаг. Даже вещи во многих шалашах оставлены нетронутыми, чему удивился даже Снегирь:

– Вот так все в города приехали…

– Раньше я их не видел…

– В смысле?!! – удивился Снегирь.

– Я на Аррете уже второй раз живу.

– Как же я не догадался?

Был вечер, и друзья, накормив и напоив собак, легли спать на оставленных покрывалах. А утром Снегирь собрал всю еду, которая была в других жилищах, в свой синий рюкзак. Теперь можно спокойно завтракать.

– Может быть, вы и меня научите грамоте? – попросил Снегирь после завтрака и начал, как подобает, по слогам читать «Свет во тьме». Сначала читала Иволга, а затем книгу Снегирь дочитал сам за один вечер.

– Учитель говорил мне, что я способным очень родился, хотя я-то знал, что уже не в первый раз живу, но это им было неизвестно.

– Вряд ли они в это поверят, – предположила Иволга.

– Конечно, они не верят в это, – подтверждает Грач. – Я пытался сказать, меня за глупца приняли.

На следующее утро после завтрака друзья собрали свои вещи и поехали дальше.

– А кто тебе рассказал то, о чём ты написал?

– Истина, высокая прекрасная молодая девушка в белоснежном плаще, который светится сам по себе.

– Когда ты успел с ней встретиться?

– В прошлой жизни.

– Ничего себе! – изумилась Иволга.

– Об этих историях мне в школе не рассказали почему-то, – жалуется Снегирь.

– Учитель твой мог это не знать.

– А говорил он мне, что знает всё на свете.

– Он мог и не подозревать о том, что эти истории происходили когда-то.

– Тоже возможно.

К вечеру друзья добрались до ещё одного безымянного и заброшенного поселения, поужинали, накормили и напоили собак и легли спать. Утром в заброшенных шалашах они нашли еду, покрывала, одежду и деньги. Первое и последнее они, конечно же, забрали себе.

– А что это за поселения-призраки? – спрашивает Грач после отправления.

– Многие в города уехали, к сожалению. А так, да, были тихие и уютные места… А города довольно шумные.

– Это мы уже заметили.

Несколько дней спустя друзья приехали в Держи-город. Он ещё совсем новый и не знает того беспорядка и ужаса, который исправляли Гурд, Феофил, Филант и Лерт. Наших путешественников всё ещё сопровождает ясная, тёплая и безветренная погода. На стенах небольших двухэтажных домов изображены Лум, солнце, Хелпа, Океан, собаки…

– А где ближайшая школа? – спрашивает Иволга.

– Ближайшая и единственная школа в пятидесяти шагах отсюда.

– Спасибо, до встречи.

Грач и Иволга нашли красивую, невысокую, синюю школу. В ней был лишь лысый пожилой Варт, который, узнав о письменности, был неслыханно рад, ибо он хотел сохранить множество вещей, но не знал, как это сделать. Было ясное утро, как будто бы солнце присматривает за путешественниками, и Варт, научив множество детей жить, сам начал учиться. Эта неприметная школа представляет собой полуземлянку высотой в целый шаг.

– Мир вам от Варта!

– Тебе мир от Иволги и Грача.

– Что принесли в своих рюкзаках? Я же вижу насквозь, что в них что-то очень важное.

– Письменность там лежит!

– А что она мне даст?

– Ты сохраняешь на глине, дереве, камне все мысли, какие хочешь, и в этом весь смысл.

– Чудесно было бы, если я смог оставить малышам Держи-города ценные знания, ведь я уже немолод.

– Конечно, можешь!

И Иволга принялась с пожилым учителем читать «Свет во тьме», а Грач вышел на улицу и, найдя-таки необходимое растение, чудом понял, как изготовить такой прекрасный материал, и сделал три стопки. Уже второй лист Варт начал читать сам, без подсказок, и, дочитав трактат, смог-таки сохранить знание потомкам, и сбылась мечта Варта.

За то, что два юных путешественника осчастливили пожилого Варта, им было разрешено переночевать прямо в школе, и в благодарность за это друзья ещё и накормили его всем, что нашли в рюкзаках. Но на следующее утро Иволга и Грач расстались со школьным учителем, объяснив это тем, что им надо нести такой подарок дальше, и снова нашли Снегиря на станции «Держи-город-1».

– Мир тебе, Снегирь!

– Вам мир, друзья!

– Куда на этот раз собрались ехать?

– Туда, куда твои глаза глянут.

– Значит, едем в Дружбаград. Но это очень далеко.

Иволга сняла свой рюкзак и достала оттуда сто монет и заплатила их Снегирю, и три лучших друга отправились в далёкую поездку на собаках. Вечером, когда друзья остановились в ещё одном заброшенном поселении, на востоке снова взошла Хелпа, и друзья праздновали новый год. Грач взял папирус и изготовил календарь, дав своим двенадцати месяцам названия. А утром друзья, собрав свои вещи и покормив собак, вновь отправились в путь.

– А откуда взялся этот календарь? – интересуется Снегирь.

– От простого наблюдения за Хелпой. Место её восхода равномерно переходит с востока на север, затем – на запад и возвращается назад. А восток в качестве начала я выбрал из-за того, что в этом месте всегда восходит солнце.

– Ишь ты, астроном!

После нескольких таких же заброшенных деревень три лучших друга приехали в Дружбаград. Это небольшой городок с полуземлянками, которые внешне выглядят как обычные дома без комнат, шкафов, ящиков, но в любой из них царит абсолютный порядок, и жители умеют всегда найти нужную вещь. Школа, как выяснилось, находится в двухстах шагах от станции «Дружбаград-1». На противоположном конце есть «Дружбаград-2», куда и отправился Снегирь со своей упряжкой. Школьный учитель Дружбаграда оказался близким другом Варту и в благодарность за подарок придумал почту, чтоб письма довозить. Это логичное продолжение идеи, и лучше всего получится оно у Снегиря, а не у Грача и Иволги.

Наши друзья, впрочем, уже на полпути к Южным Землям и хребту Правосудия.

– Мир тебе, Снегирь!

– Вам мир, друзья!

– Теперь едем на Южные Земли?

– Да, но путь такой лежит подле скалы Рассудка. Надо быть очень осторожным, чтоб этот Дракон не был встревожен: он ещё не отбыл свои двенадцать тысяч лет.

– Это на самом востоке хребта Правосудия?

– Именно. Только через этот небольшой берег можно проехать.

Иволга заплатила Снегирю ещё двести монет, прекрасно понимая, что в совершенно забытых и никому не нужных местах могут быть ещё деньги. И в очередное почти безветренное и чудесное утро друзья отъехали в Красную Звезду. Ничего, что у них эта дорога займёт два месяца? Ничего страшного, ведь они никуда не торопятся.

– А ты представляешь, что в школе Дружбаграда работает друг Варта, который придумал идею службы, которая будет передавать наши послания? Мы ответили, что сами не можем это сделать, а ты справишься. Ведь так?

– Конечно, справлюсь, – отвечает Снегирь. – Вернёмся из путешествия, и я это с лёгкостью организую. Но для этого мы все должны быть грамотные.

– Логично, – подтверждает Иволга.

За этот долгий путь друзья так наполнили свои рюкзаки разными и, казалось бы, никому не нужными вещами, так что двести монет для Иволги и Грача – пустяки. А для многих их друзей и знакомых тратить такие суммы – расточительство. Но что не сделаешь для лучшего друга? Мало этого, такие потерянные монеты стали цениться гораздо больше, чем если бы они не были утеряны: ведь это настоящий клад.

Красная Звезда совершенно не нуждается в представлении, ибо известна читателю: она всё это время оставалась неизменной. Сие произведение искусства появилось прямо с открытием стекла. И в Южных Землях, которые ещё держатся подле своей столицы, князь Дестин, узнав, что Лум грамотный, тоже попросил Грача научить грамоте, и тот выполнил княжескую просьбу. Но Друзьям надо возвращаться на Земли Западные, и за эту дорогу Грач заплатил Снегирю ещё сто пятьдесят монет. И Снегирь спокойно довёз своих друзей до их родной деревни.

– Мир вам, Иволга и Грач!

– Вам всем мир!

– Где вы всё это время пропадали?

– Письменность Материку подарили.

– Почему вы нас не предупредили? И кто вас привёз?

– Мы думали, что учитель вам скажет. Это была его идея. А привёз нас Снегирь, наш лучший друг.

И Иволга рассказывает, как они познакомились в Малхэле, но ей не верят, и она говорит, что это уже не важно.

И в деревню прибывает Форт, князь Западный, чтобы обучиться грамоте, ибо захотел прочитать письмо своего брата Лума, но не мог. И Снегирь начал развозить письма князей, и так появилась почта.

Глава 7

На Аррете к моменту появления двух друзей, а именно Стрижа и Малиновки, которые совсем не изменились, чудесным образом сложился Священный Договор, заменивший князей. Нет более государств, никто не скажет никому: «Не ходи сюда, ты здесь чужой». Вот что сделало учение Грача на Аррете, и это – самое настоящее чудо. Остались лишь самые мелкие поселения на Материке: в основном, это деревни наподобие Собаки или города размером с Красную Звезду.

Два неразлучных друга родились в соседних полуземлянках высотой в целый шаг, ничуть не изменившись, так что при первой же встрече они легко узнали друг друга:

– Ласточка!

– Стриж!

Просторные дома без дверей, стен, шкафов, ящиков, но с небольшими окнами сразу пришлись по душе старым друзьям. Их удивил тот странный порядок, который получился при такой обстановке, но высотки Мизополиса всё равно гораздо хуже. В последних нет никакого уюта.

Друзья часто выходили на улицу и столь же часто общались друг с другом и рассказывали друг другу совсем недетские истории. «Откуда они их взяли?!» – недоумевают родители, не понимая, что это рассказы о прошлой жизни их детей. Родители, к сожалению, просто не верят в реинкарнацию.

В школе ребятам рассказали и про Священный Договор, и про Лума, и про Форта, и про Дестина, и про Вервольфа, и про Спаса, и про Праула, и про Сава, и про Грача, и много чего ещё.

В свой тринадцатый день рождения Стриж, сидя на бревне подле входа в школу, увидел Истину

– Мир тебе, Стриж.

– Тебе мир, Истина.

– Разве ты уже знаешь меня?

– Конечно.

– Помнишь, как Грач замуровал Рассудка на двенадцать тысяч лет? Знаю, что помнишь сию историю. Плохо то, что они почти подошли к концу. Я говорила об этом его другу, Снегирю, ты скоро увидишь их. Этих ребят ни с кем не спутать, особенно в вашей безымянной деревушке. Да, сейчас они проживают рядом с тобой. В следующем году придётся пойти к скале Рассудка (я знаю, что ты помнишь, где это, и не только на карте), найти этого проклятого Дракона и избавить Аррет от него. Для этого придётся построить корабль (вас этому учили), пронести его на него (это тяжело лишь из-за его большой массы), вас трое будет, вы справитесь; и в первую же ночь необходимо отправить совратителя за борт. Океан к вам будет милостив, только не бойтесь его: он вам друг, а Рассудку – враг. Времени на подготовку у вас немного: новый год близок.

И Истина унеслась к себе домой.

Под новый год ясной ночью Стриж встретил Грача и Снегиря подле своего дома, как и предсказала Истина.

– Мир вам от Стрижа.

– Тебе мир от Грача и Снегиря.

– Ребята, вам говорили, что двенадцать тысяч лет заключения Рассудка скоро истекут?

– Я это знаю, – ответил Грач.

– Плохо будет, если мы его не уберём с Аррета куда подальше, – констатирует Снегирь.

– Истина повелела нам построить большой корабль, пронести на него Рассудка и в первую же ночь плавания выбросить его за борт.

– Так ведь опасен Океан этот!

– Для нас самое главное – не бояться его ни в коем случае: он нам – Друг, и наш корабль будет всегда цел. Вот к Рассудку он будет очень суров. Так предсказала Истина.

– Ведь новый год начнётся уже завтра!

И тотчас настал новый год: Хелпа взошла с востока. Снегирь увидел это первым:

– С Новым годом!

– С Новым годом! С Новым годом! – повторяли друзья во всей деревне.

– Я пошёл за брёвнами для корабля, – объявляет Грач.

– Проще лодку огромную построить, – предлагает Снегирь. – Брёвна для неё у меня подле дома лежат, – и Снегирь отправился домой, на противоположный конец безымянной деревни. Люди уже устали называть свои небольшие деревни и сёла (да, их стало так много!), поэтому их обычно называют так же, как и в отделениях почты.

– Тогда я за молотком и верёвками иду. И за топором, – объявляет Стриж.

Через пятнадцать минут три подростка были готовы построить большую лодку, прекрасно зная, что она кораблём не будет, лишь бы Дракон Рассудок вместился. Поэтому рассчитать размеры может лишь Грач. И началась работа. Истина действительно знала, кого просила сделать Дело: ребята понимали друг друга без слов. И в час ночи первая часть дела была завершена.

– Как «корабль» назовём?

– «Слугой Договора» пусть будет, – и Грач маленьким ножиком написал это имя на «корабле».

И товарищи потащили «Слугу Договора» к берегу, благо, тащить его минут тридцать медленным шагом. К ещё большему счастью, Дракон Рассудок уже спит на песке. К удивлению Стрижа, Грач учёл это и сделал возможность протащить его верёвками на борт. Спит совратитель крепким сном уже, и поэтому связать его – проще пареной репы. Но чтобы протащить на борт, на помощь позвать нельзя никого: соседи либо празднуют, либо спят. К счастью, сил у Грача, Стрижа и Снегиря хватило и на эту часть Дела. И ребята начали грести, как учили их в школе.

– А теперь выбрасываем его?

– А иначе зачем мы всё это проделали?!

– А мы достаточно далеко отплыли-то?

– Не знаю. Можно, конечно, ещё плыть.

– Я же сказал, что Океан не повредит «Слугу Договора».

– А где берег? Ты его видишь?

– Ты забыл? На берег укажет ярчайшая звезда неба – Брил, – и Снегирь показывает на неё рукой. – Всё, бросаем его!

И три подростка взяли свои вёсла и вытолкнули его за борт. Он проснулся от холодного Океана, вскрикнул от сильного ужаса и, утонув и задохнувшись, навсегда ушёл в Небытие. А белый Брил стал ещё ярче.

– Теперь плывём назад, к берегу.

На берегу друзей ждала Футура:

– Мир вам, ребята.

– Тебе мир, Футура.

– Вы всё правильно сделали. Рассудок навсегда ушёл в Небытие, и он никого не научит нарушить Священный Договор, который спасает лишь тогда, когда ему следуют все без исключений. А Дракона Рассудка уже нет, и зло побеждено навсегда по крайней мере на Аррете. С Новым годом, ребята!

– И тебя с Новым годом!

– Но где мы будем праздновать? У кого?

Ближе всего был дом Стрижа, и поэтому три друга пошли туда. Но в его просторном зелёном доме было темно: все уже спали. Соседним был дом Грача, где как раз было светло, и три друга пошли праздновать именно туда.

– С НОВЫМ ГОДОМ!!!! – прокричали три друга хором.

– И вас с Новым годом! Грач, кого ты привёл и где ты был до двух часов? – спрашивает его сестра Сорока.

Сорока была худой брюнеткой и чуть выше ростом, одетой в праздничные серую рубашку и чёрные шорты. Она удивилась приходу брата в такое время и далеко не в одиночестве. Хорошо, что Снегирь и Стриж ей уже знакомы.

– Дракона Рассудка вместе со Стрижом и Снегирём отправляли в Небытие.

– Наконец-то… А то он притащил нам зло, путь забирает его обратно.

– Забрал лишь через двенадцать тысяч лет.

– Не он забрал, а мы это зло победили.

– И не дали ему восстать снова.

– И правильно сделали.

– Проходить-то будете? – Сороку удивило ещё и то, что три друга до сих пор стоят на пороге дома и не подумали пройти.

– Конечно. Мы очень устали после этих новогодних приключений.

И три друга сразу разделись. Сорока все вещи повесила в высокий деревянный шкаф, стоявший справа от входа, однако гости, изначально желавшие праздновать, прошли в спальню через гостиную, поздоровавшись со всеми, и сразу заснули.

Глава 8

А на Земле тем временем кружок обнаружил, что совсем пропало электричество. И ранним безоблачным и безветренным утром к Дарье пришла Футура:

– Мир тебе, Дарья, от Футуры.

– Тебе мир, Футура.

– Электричества у вас и правда нет. И в ближайшее время оно вряд ли появится.

– Что же делать? Как жить – то без техники будем?

– Легко и радостно. Но вы справитесь, я точно знаю.

– Хорошо, что у меня компьютера, радио и телевизора нет. Так даже проще. А для холодильника у меня есть солнечная батарея. Посмотри на крышу, и ты её увидишь.

– А как же ты живёшь?

– Сельское хозяйство да книги Софии кормят.

– А эти вещи появились задолго до электричества. Разве ты не знала?

– Знала. Но не все же так живут.

– Очень суровый экзамен вам Природа-мать устроила, но вы справитесь, я это точно знаю. Да, придётся отказаться от множества изобретений и упростить существующие. Но мне пора, – и Футура пошла дальше. А Дарья ничего ответить не успела.

И порядковедческая вера, которую принесли на Землю Гурд и Красный Волк, снова спасает положение. Это далеко не Малхэл, где изначально из-за самих людей дело табак было. И Гурд, который этим же утром стоял подле зелёного высокого забора Давида, снова встретил Футуру, которая только что ушла от Дарьи:

– Мир тебе, Футура.

– Тебе мир. Да, металлического света нет, но на Земле есть вера, которую ты принёс. И она вам и поможет выжить. Да поможет вам Всемирный Покой.

– Спасибо. Без Всемирного Покоя мы не справимся.

– Теперь действительно начались Сумерки Идолов, и близко Великое Царство Всемирного Покоя. Экзамен сей суров, но вы его сдадите и станете Homo benemorius³.

В этот момент на красном велосипеде к ним подъехала маленькая девочка с русыми волосами, заплетёнными в длинную косичку, и васильковыми глазами, одетая во всё тёмно-серое. На спине у неё был синий рюкзак, который на солнце стал блестеть. Это была Галка, которую отправила сюда из Малхэла Футура за некоторое время до Армагеддона: это вещи точно не для слабонервных.

– Мир вам.

– Тебе мир, Галка, – радостно приветствует её Футура. – Как дела?

– Тебе мир от Гурда.

– Плохо. Всё в городе закрыли, а школу обещают не открывать, пока не вернут электричество. Поэтому переехала сюда, к Жене, соседу Давида. Кстати, Гурд, а откуда ты сюда пришёл?

– С Аррета через пещеру Справедливости, когда искал своего Красного Волка.

– Я про него не слышала раньше…

– Ты не была на Аррете? – Гурд ей не поверил. – Это же просто рай!

– Нет, не была.

– Бедная девочка!

Через минуту Гурд продолжает:

– Значит, не мы одни без металлического света остались. Хорошо, что остались книги по порядковедению, написанные Софией и мной.

– А что за порядковедение?

– Вероучение, основанное Грачом из Малхэла и сохранённое Иволгой в Деревне. Сначала оно попало на Аррет, откуда я его и принёс на Землю.

– И здесь оно, как ни странно, стало популярно, – вставляет Футура.

– Так здесь тоже света нет?

– Похоже, его нигде нет.

– Тяжело без электричества будет…

– …но мы справимся, – продолжила слова Галки Футура.

Именно в этот момент пришёл Давид:

– Почти нигде: мы, к счастью, для самого необходимого поставили солнечные батареи. Мир вам всем.

– Тебе мир.

– Подозреваю, что уже не работают ни почта, ни банк, ни школы, ни магазины, не издаются ни журналы, ни газеты…

– …но мы справимся, – продолжила слова Давида Футура.

– Правильно подозреваешь, но магазинчик наш работает, принимая лишь наличные, считая всё на калькуляторе, который ещё работает, и записывая всё на бумагу. Сельское хозяйство нас и прокормит. Не будет калькулятора, будем на счётах считать.

– Кстати, а где книги по порядковедению лежат?

– У Дарьи. Это на другой стороне нашей деревни.

– А можно к ней зайти?

– Думаю, что да.

И Гурд повёл Галку к Дарье.

– Мир вам. Гурд, кто с тобой?

– Галка, которая тоже заинтересовалась порядковедением.

– Тебе мир, – Галка сразу догадалась, что перед ней та самая Дарья.

– А книги по порядковедению все у меня в библиотеке.

И Галка оставила свой велосипед у деревянной двери, и три друга прошли через просторную гостиную с синим диваном справа, на который она и бросила свой рюкзак, и столом посередине в комнату налево, которая и оказалась той самой библиотекой. Дарья подошла к углу напротив входа, открыла стеклянную дверцу и взяла трактат Гурда «Ессе homo»⁴:

– Держи. Если что, спрашивай, мы объясним.

– Спасибо, – и Галка с удовольствием принялась изучать книгу.

Но книга оказалась действительно простой для неподготовленного читателя, ибо редактировала её сама София.

– Настолько всё так просто?! – изумилась Галка.

– Именно.

– Откуда приехала с таким рюкзаком? – интересуется Дарья.

– Из близлежащего города. Там даже учёба прекратилась, поэтому я взяла все свои книги и приехала к Жене, соседу Давида.

– Тоже электричества нет?

– Да. А здесь я от Гурда услышала про порядковедение и заинтересовалась этой темой. Встретились мы случайно подле дома Давида. Интересно, как холодильник-то работает?

– К счастью, солнечные батареи вовремя поставили, но их хватает лишь на самое необходимое. Кстати, учиться как будешь? У нас в школе лишь библиотека работает.

– Значит, пойду за учебниками в эту библиотеку. Что поделаешь?

– Но жизнь продолжается.

Магазин приспособился к работе в настолько суровых условиях, почту организовали члены кружка Софии, развозя письма (в первое время полностью самостоятельно), Галке в учёбе много помогали Женя и Давид; ко всему прочему, она ещё и сельское хозяйство освоила, а не развлекалась. Женя был школьным другом Давида, лысым, высоким, с жёлтой бородой и солнцезащитными очками, в любимой льняной синей рубашке, белых брюках и чёрных кроссовках.

А через неделю приехали родители Галки, Андрей и Настя, которые её сюда и отправили. Они намеренно оделись во всё белое и парадное и были тоже на велосипедах. Андрей был лысый, высокий и полненький; Настя, наоборот, по сравнению со своей дочерью была низкой и стройной.

– Кто пришёл! Мир вам! – подошла к родителям Галка, только закончив поливать цветы.

– Тебе мир, Галя. Чем ты здесь занимаешься?

– Учёбой и сельским хозяйством. Вот, цветы закончила поливать. А с работой как дела?

– Плохо, очень плохо. Всю компанию закрыли «из-за обстоятельств непреодолимой силы»: мы только на компьютере могли работать, даже счёты и бумага, к сожалению, не годятся. Надеюсь, у тебя всё хорошо.

В этот момент подошёл Женя:

– Мир вам. Отлично у нас всё, можете не сомневаться. Галка может даже тетради свои показать.

– Так света-то нет.

– Тебе мир. Мы рады.

– Вот в нашей школе одна библиотека и работает.

На следующий день пасмурным утром Галка снова встретила Футуру:

– Мир тебе, Футура.

– Тебе мир, Галка. Понравилось здесь?

– Конечно. Здесь нет того ужаса, который творился в Мизополисе. Кстати, а где Стриж?

– Борется со злом на Аррете. Там тоже творятся вещи не для слабонервных. Здесь тебе спокойнее будет, поверь. Он скоро придёт, ты его дождёшься.

– А что там произошло?

– Дракон Рассудок отбыл свои двенадцать тысяч лет, и Стриж пошёл отправить его в Небытие.