Kitobni o'qish: «Просто эксперимент»

Серый бетон стен исполосован когтями. Грязный кафель в пятнах запекшейся крови. Слепящий свет с потолка режет привыкшие к полумраку глаза. Узкая койка и дверь, ведущая в санузел.

Больше в этой камере нет ничего. Даже окон. Только всегда запертая входная железная дверь с электронным замком и защитным силовым полем. За семь лет проведённых в лаборатории Цезий привык к однообразным дням, бесчеловечным экспериментам и ежедневной боли.

Настоящей пыткой была головная боль — глухая, пульсирующая в такт биению сердца. Для него, псионика, тишины не существовало. Мысли лаборантов и докторов, склонившихся над ним с иглами и датчиками, врывались в сознание нескончаемым, липким шёпотом. Любые, даже самые потаённые страхи и грязные желания отражались в его разуме, не находя преград.

Многие из них, зная, на что он способен, накачивали себя пси-блокадой, возводя глухие ментальные стены. Но всегда находились и те, кто беспечно оставлял свой разум открытым, — и их случайные, мимолётные образы обжигали его больнее всего.

С годами Цезий научился глушить фантомную боль и подавлять пробуждающиеся способности. Но этот самоконтроль был хрупким — ему отчаянно не хватало опыта.

Каждый новый день был точной копией предыдущего: всё та же камера, бесконечные коридоры, слепящий свет процедурного кабинета и стерильная операционная. Жизнь, созданная в пробирке генетиками, оказалась чередованием агонии и мертвящего однообразия. За это он люто, до дрожи в мышцах, ненавидел своих творцов.

В его душе не осталось ничего, кроме жажды возмездия. Заставить их захлебнуться собственной кровью — вот единственная молитва, которую знал монстр. Отомстить за жалкое существование в этом аду. За украденное небо, которое ему никогда не суждено было увидеть. Месть и свобода. Он не собирался быть ничьим оружием.

Большинство его сородичей давно покорились судьбе, превратившись в безвольных рабов. Но всё ещё оставались те, кто не сломался и питал к своим создателям лишь лютую ненависть.

Цезий был одним из них. Учёные научного центра изощрялись в попытках добиться его беспрекословного подчинения. Но каждая из них разбивалась о несокрушимую волю ирцириала.

За последний период времени в однообразной жизни кое-что изменилось. С момента последней операции по его приблизительным подсчётам минул месяц. На протяжении этого времени в его камеру больше никто не заходил.

Все процедуры и опыты были приостановлены. Но на этом изменения не закончились. Он больше не слышал чужих мыслей — сотрудники центра начали использовать усиленную защиту от пси-воздействия.

Теперь ирцириал слышал лишь редкие шаги в коридоре. Охранники с ним не контактировали. Разносчик еды молча приносил пищу дважды в сутки.

На протяжении целого месяца монстра держали в полнейшей звуковой изоляции. За ним следили через камеру видеонаблюдения в углу.

Поначалу Цезий не реагировал на перемены. Но оглушающая тишина, воцарившаяся после отключения ментального фона, оказалась коварным врагом. Вскоре она начала невыносимо давить на психику.

В ушах поселился пронзительный звон, усиливающийся от малейшего движения. К нему присоединились тошнота и первые звуковые галлюцинации — обрывки чужих мыслей, которых здесь больше не могло быть.

Впадая в панику, он бился о дверь, царапал стены, яростно кричал в пустоту. Ответом было лишь собственное эхо. Странно, раньше его ярость быстро гасили транквилизаторами. Поняв тщетность усилий, Цезий прекратил борьбу.

Существо, созданное по образу и подобию человека, но так от него далёкое, не сломалось. Оно просто... отключилось. На смену ярости пришла абсолютная апатия.

Вот уже несколько недель ирцириал неподвижно лежал на жёсткой койке, безучастно глядя в стену и блуждая в лабиринтах собственного сознания. Чего они добиваются на этот раз? Зачем эта тишина? Очередная психологическая пытка? Зная изощрённость своих создателей, он ставил на последнее. Оставалось лишь ждать, когда раскроется смысл их новой игры.

* * *

В один из таких дней Цезий проснулся от скрежета автоматического замка на железной двери. Это вырвало его из оцепенения. Монстр медленно оторвал голову от подушки, приподнялся на локтях и с холодным удивлением воззрился на новую пленницу. Светловолосую девушку грубо втолкнули в камеру, и охранники в тяжёлой кибер-броне тут же заперли дверь.