Kitobni o'qish: «Открытие Индии. Васко да Гама, противоречивый герой Португалии. История ненависти, мести и амбиций в эпоху завоеваний огнем и мечом»

© Моргаду Ж., текст, 2021

© Хоменко Е., перевод, 2021

© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2022

* * *

Пролог

Пэру де Ковильян¹ направился в Индии² по суше, но не вернулся. Васко да Гама добрался туда по морю, и вернулся, чтобы получить все почести. Король дон Мануэл I постановил, что после его похода Васко будет капитаном-мором³ всех армад, которые последуют из королевства в Индии.

Однако, когда в следующий раз отправлялась в плаванье большая и роскошная армада, он оказался в опале, а слава досталась Педру Алварешу Кабралу. Почему?

Чтобы найти ответ, которого до сих пор нет в исторических книгах, мы вновь обратимся к истории жизни Васко да Гамы. Мы еще раз расскажем о его личности, связях, отношениях с королем, его ненависти и дружбе. Мы пересмотрим его знаменитые путешествия в Индии и заново откроем, может быть, новое лицо этого героя Эпохи Географических Открытий, черную сторону его амбиций, мести, убийств и славы, достигнутой огнем и мечом…

Известно, что история людей и народов – пыль, прах, уносимый ветром, и всегда там много неопределенного.

Как главный герой Эпохи великих географических открытий Португалии, воспетый Луишем де Камоэншем в поэме «Луизиады», смог стать настолько жестоким? Но быть героем не значит быть святым, а скорее значит быть только мужественным и целеустремленным. Мы расскажем о противоречивых неидеальных героях, используя новые исторические подходы и обращаясь, главным образом, к их человеческой натуре.

Часть 1. Гама, герой

1. Отправление Кабрала

Вся Португалия откликнулась на призыв эль-рея⁴ дона Мануэла I и пришла на берега в Рештрелу. Вся Португалия – это преувеличение, но почти весь Лиссабон был на морском побережье, чтобы посмотреть, как отходит самая мощная армада королевства – тринадцать кораблей с более чем полутора тысячей моряков. Армада шла в Индию, ее цель – заполучить роскошь и богатства Востока. Если все трюмы кораблей будут ломиться от специй⁵, золота и драгоценностей, то Португалия станет самым богатым королевством Европы. От такой перспективы в экстаз впали не только знать и клирики, но и весь простой народ. По правде, самые несчастные всегда верят в мечты и сны, ведь они в них больше всех нуждаются. Поэтому на улицы вышла вся беднота, нищие и калеки, все проститутки и воры. Вышли все уличные артисты – акробаты без костей, люди, выдыхающие огонь, жонглеры, музыканты со свирелями и барабанами, шуты и ряженые, цыгане и «новые христиане», что всегда занимались торговлей. В центре столицы королевства все было закрыто, от церквей до публичных домов. Народ собрался здесь и в едином порыве без конца благодарил Господа за то, что присутствует при отправлении Гиганта по имени Кабрал⁶, капитана-мора армады, рыцаря Христа, благородного воина, что родился среди гор гряды Эштрела в Белмонте.

Шел восьмой день месяца марта года Господа тысяча пятисотого, первое воскресение Великого поста. Только один человек был угрюм во всей этой праздничной суете. Васко да Гама.

Король дон Мануэл, первый король с таким именем, был в пышных черных одеждах, в драгоценностях тонкой работы. Из уважения к тем, кто уже, видимо, никогда не вернется домой, он был в траурной одежде. Облаченный в камзол с мехом и широкие панталоны, он шел как бы покачиваясь, слишком широко расставляя ноги, руки доходили чуть не до колен – слишком большие для невысокого толстого тела. Король был молодым, ему еще не исполнилось и тридцати лет, при этом он выглядел комично, как насмешка над самим собой. Но никто не осмеливался зубоскалить, потому что все знали, как быстро на каждой площади устанавливались эшафоты.

Главным моментом церемонии стала евхаристия на мессе в часовне Санта-Мария-де-Белен, которую велел построить дон Энрике. У его величества было в планах построить здесь монастырь – великий архитектурный шедевр во славу своего правления.

По протоколу вместе с королем центральной фигурой стал Педру Алвареш Кабрал. Человек величавый, по росту выше, чем простые смертные. Он завоевал уважение в восьми битвах в Северной Африке, где его произвели в рыцари и провозгласили героем при защите португальской крепости в Грасиозе. Он спас жизнь Афонсу де Албукерке, королевскому советнику, и говорят, что тот стал рукой, продвигающей Кабрала поближе к короне. Он был загорелым, ухоженным, и внимательным взглядом подмечал все мелочи. Его оруженосец поднял штандарт с гербом рода Кабрал – на серебряном поле две пурпурные козы одна на другой.

– Да здравствует Кабрал! – кричал народ. И только один человек был угрюмым в этом праздничном шуме. Васко да Гама.

Часовня всех не вмещала. Эль-рей пригласил капитана-мора сесть по правую руку, на паланкин около алтаря – занавески в тот день не было, он хотел выглядеть как герой в этот момент. Король предусмотрительно приказал сделать подставку под своим сидением, чтобы смотреться выше, намного выше, чем Кабрал. Это был день толп, оваций, восхвалений, и король не хотел потерять лицо – гигант не мог ростом достать его плеча. Выше него только сам Бог. Поэтому, во славу Его, он приказал украсить капеллу множеством свечей и факелов, курить благовония, исполнять григорианские гимны и песнопения. Нетвердо передвигаясь, в окружении десятков монахов, недавно назначенный епископ Сеуты, дон Диого Ортиш, начал церемонию. В проповеди он не пожалел слов, чтобы указать на величие его милостивого королевского величества, человека божественного предвиденья, который бросает вызов огромному водному пространству и, конечно, раздвинет границы королевства до размеров бескрайней империи. Епископ Сеуты также не забыл Кабрала, чьим учителем он был, когда тот был юношей, и вместе с кем он вернулся на марокканские земли в Танжер, где сражался почти десятилетие. Он не скупился на превосходные эпитеты в речи, чтобы вознести благородного воина за его «доблести в Африке», его сметливость и острие клинка в сражениях против неверных, поклоняющихся Аллаху. По словам епископа дона Диого Ортиша, Педру Алвареш Кабрал был главным героем в сражениях, но с сердцем, открытым для веры, богобоязненным и с чистыми побуждениями.

Когда Кабрала позвали к алтарю, он встал на колени перед епископом. Тот окропил его святой водой, чтобы Святой Дух хранил Кабрала на другом конце света и берег от неверных. Дон Мануэл I надел на него убор командующего и передал штандарты с символами королевства. Дон Диого Ортиш передал Кабралу другой убор – берет, и заверил его, что это подарок главы Церкви, самого папы римского Александра VI.

Все кричали «ура!», и только один человек был хмурым. Васко да Гама.

Свита вышла из часовни Санта-Мария-де-Белен и двинулась к порту. Мерным шагом шел монах с очень высоким железным крестом, за ним другой, который нес штандарт Креста Христа. За ними его святейшество епископ Ортиш и другие представители церкви. И, конечно, под балдахином шел король Португалии дон Мануэл I в сопровождении Педру Алвареша Кабрала, командующего флотом. В кортеже шли другие капитаны армады с семейными гербами, родственники монарха, королевские министры, придворные и не самые знатные дворяне.

На земле пели волынки, трубы, тамбурины говорили о народном гулянии, в море гремели выстрелы бомбард. После церемонии прощания с эль-реем Кабрал со своими людьми сел на шлюпы и направился к кораблям. Голова его шла кругом от предвкушения приключений.

– Бога молите, чтобы у них все было хорошо! – воскликнул нетерпеливый суверен.

Подняли паруса с символом Креста Христова светло-красного цвета, и простой народ, даже чернь, ликовала, все что-то кричали и славили. И только один человек был подавлен и стоял с мрачным видом в этой толпе. Васко да Гама.

Он был первым человеком, проложившим морской путь в Каликут⁷, первым повелителем пути перца и богатств. Это он, и больше никто, должен был командовать этим флотом, поднимающим якоря. Это он, и больше никто, должен был получить благодарность и славу от его величества, и королевский штандарт. Это он, он, и больше никто, должен был быть во главе всех армад, отправляющихся на Восток с Рибейра-даш-Науш (Берега Кораблей). Это обещал ему его величество. И что теперь? Армада, самая великолепная и большая, уходит в далекое плавание, а его имя отошло на второй план, и он не командир флота, к своему бесчестию. «Предательство», – кричал он каждый день, но неслышно, про себя. Про обиды на короля, что не выполнил своих обещаний, нельзя кричать на все ветра. Можно угодить в темницу на хлеб и воду.

Корабли развернули паруса, подняли якоря, но не было даже бриза. Совсем не было ветра, чтобы их подхватить. Корабли чуть покачивались на глади воды, а паруса обвисли. Корабли не двигались. Месса закончилась, и какое-то время народ еще подождал, но людям надоело однообразное море, и они разошлись по своим делам.

Эль-рей тоже устал ждать попутных ветров, сел в карету и поехал во дворец, в Пасу Реал в Синтре. Дворяне и церковники сразу последовали за ним. Бог, похоже, позабыл вовремя обратить внимание на начало такого важного человеческого свершения. Были молитвы, но не было ветра. Плохой знак для путешествия, подумал Васко да Гама с умиротворенной улыбкой в густой бороде. Душу еще терзала обида – его, моряка, заменили. Плывет пес пустыни без морского опыта. Божественное пренебрежение, что оно могло значить, задавался он вопросом. Было известно, что его приход в малабарские⁸ порты был не самым счастливым и удачным делом, но он пропахал моря к новому миру возможностей и к новой эре мечты. Королевство ему обязано, про себя кричал он. И поэтому он спрашивал – разве происки демона его лишили славы и принизили в глазах суверена? Кто его бросил в грязь, заставил остаться на суше и смотреть вслед тем, кто отправлялся за славой, которой только он был достоин?

Лишь на следующий день паруса ожили, алые кресты Христа на них встрепенулись, и армада тронулась. Тринадцать кораблей рассекали воды, к радости простолюдинов, что еще оставались в порту.

Все прокричали «Ура!» от радости, в воздух подбросили береты, рванул фейерверк. И только один человек в этой толпе был хмурым. Он проклинал всех, кто отправился в путь, кто оставил его за бортом. Это был Васко да Гама. Он хотел мести, хотел реванша.

2. Гама, неудачник и реваншист

Первое поражение.

Когда таверна погрузилась во тьму, среди застолья с вином и в окружении пышнотелых женщин без совести и морали, Васко да Гама остался со своими переживаниями. Он был забытый герой, к нему отнеслись без уважения. Еще в ноябре его принимал король со всей помпой, почтительно, как того заслуживает навигатор, который первый прошел морским путем в Индии. Ему дали титул Адмирал Морей, было королевское обещание добавить титул дона, юридически передающийся по наследству, и триста тысяч реалов годового дохода, что было большим состоянием. Вроде бы у него было достаточно почестей и богатства.

Для человека из семьи без дворянского звания, обвиненной в том, что у нее еврейская кровь, он достиг почитания, которых не было ни у кого в его роду. В какие-то моменты он чувствовал себя почти на равных среди чистокровных знатных особ – столько похвал они ему говорили, столько почестей оказывали. И вдруг он почувствовал, что потерял доверие, которое ему оказали во дворцах и на улицах. Не деньги его так беспокоили, сколько слава. Его душа не была удовлетворена, она требовала еще почестей, еще оваций. Он в них нуждался. И он, кроме того, считал их заслуженными.

Он ненавидел Педру Алвареша Кабрала, потому что он был воплощением его неудачи. Реальным лицом его поражения. Он видел Кабрала давно, встречая этого видного человека на улочках Лиссабона. Часто гиганта сопровождал старший брат, Жоау Фернандеш. Они прямо-таки выставляли напоказ свое происхождение, учились у лучших преподавателей королевства. Кабрал, несмотря на внушительное телосложение, был всегда умеренным фидалгу (дворянином), он не появлялся в сомнительных тавернах, не посещал домов с развратными женщинами. Он больше любил ходить с книгами под плащом и письмами от еврейских учителей. Короче, святоша, поднявшийся наверх. И он только вышел на палубу, сделал замеры; много парусов ему придется потратить в пути. Васко да Гама был внимателен, отправил в трюмы людей – глаза своих глаз – все осмотреть и решить, как действовать. Им за это было заранее заплачено. Они готовы помешать плаванью армады, вызвать недовольство моряков в трюмах или даже захватить один из кораблей, увести его. Море – кладезь неожиданностей, но человеческая рука еще страшнее, чем ярость моря. Человек больше палач кораблю, чем шторм. Намеренное зло – тоже сила Природы. И во времена своих неудач Васко да Гама был готов отодвинуть все святое, если оно ему мешает. Его дни еще придут. Он чувствовал это. А сейчас просто время вина и вертких женских тел, что без морали.

Второе поражение.

Вход в порт Каликута – это его, Васко да Гамы, мгновение славы, но везение все же было не во всем. Там он видел людей, которых уважали, людей без волос на теле, надушенных как женщины, утопающих в золоте и драгоценных камнях – нечто невиданное. Но еще люд со смуглой кожей знал, как обманывать чужестранцев. И все осложняло то, что на стороне индийцев было арабьё⁹, и под ними был Индийский океан и торговые пути. Он наслаждался проститутками с тремя глазами и курениями, отгонявшими все зло мира, но также он знал унижение в застенках, где бы он закончил свои дни, если бы не аргументы и помощь Паулу, его старшего брата, его верного и постоянного защитника, хотя он сам все делал против него. Когда он, Васко да Гама, прибыл в Лиссабон, то рассказал монарху, что в той земле индийской богатства больше, чем можно представить, и стал стараться подсластить горькую пилюлю, ведь он сам ничего не привез. Васко сам вознес до небес те берега. Рассказал, что специи повсюду, а драгоценные камни прямо на улице. Он говорил, что там есть христианские церкви с изображениями Девы Марии, что индийцы внешне мирные люди, а мавров тоже можно обмануть и даже выгнать. Его величество поверил. Поверил, потому что хотел поверить, или ему было выгодно поверить, или он хотел, чтобы торговцы и знать поверили в эти фантазии и продолжали финансировать новые экспедиции. Но правда-то в том, что Васко да Гама из-за короля Малинди бежал как пес с подожженным хвостом, а трюмы судов были пусты. И поэтому он хотел вернуться, он нуждался в возвращении, посчитаться с samorim¹⁰, князьком, который отнесся к нему как черни и презирал португальца как прокаженного.

3. Удачливый

Он родился в 1469 году, раннее детство провел в городе Синеш. Его отец, Эштевау да Гама, из незнатных дворян, был там алькальдом¹¹.

Гама был среднего роста, полным, много мяса на костях, с красным лицом, густая черная борода «съедала» часть его вяленого на солнце лица. Вид у него был суровый (и он не пытался это маскировать), а голос командный, резкий. Он был «горячим по определению», и его скорее не любили, а боялись. Вместе с тем, если грубость его подводила, то решительность ему помогала. Он был бастардом Эштевау да Гама¹² и женщины, чье имя забылось, и это заставило его всю жизнь бороться за свое место и социальное признание. Не до конца укоренившись в семье, он стал жаден до признания и почестей, стал человеком борьбы, которому и которого легче сломать, чем согнуть. Но жизнь не всегда ему была мачехой. И его время пришло…

Судостроители и судовладельцы в Алгарве давно уже жаловались. Их преследовали пираты без чести и совести, с кинжалами за поясом и жаждой поживиться. Они говорили, что грабежи разоряют торговцев, не дают торговать по всей провинции Алгарве, и каботаж¹³ терял значение. «Спокойствие ради финансирования королевства!», – кричали они.

Каплей, переполнившей чашу терпения короля, стало нападение французских корсаров около Азорских островов на португальскую каравеллу. Она возвращалась из Минны¹⁴ с золотом, слоновой костью, хлопком и рабами. В отместку эль-рей дон Жоау II приказал арестовать грузы десяти французских судов на причалах Лиссабона. Он понял, что необходимо установить цивилизованные порядки на южных морях, и велел явиться к нему Васко да Гама. Когда король дон Жоау II поручил ему присматривать за португальскими водами в Атлантике и Средиземном море, защищать португальские корабли, идущие из Африки и уничтожить эту разбойную чернь, Васко да Гама, не моргнув глазом, согласился.

Он собрал самых грязных и кровожадных людей, бродивших с кинжалами за поясом по переулкам Лиссабона, и сделал их моряками. В море они мало понимали, но потрошить людей умели и любили. И если они могли спокойно убить человека за сущую безделицу, то в рукопашном бою на службе короля за звонкую золотую монету, что в его зубах как приманка, они могли квалифицированно зарезать кого угодно, а потом еще поделить добычу. А если все правильно устроить, то это поможет его планам осуществиться.

С черными парусами в смолистой мгле ночи появился капитан, человек холодный и несущий смерть, пред яростными людьми скорее рыча, чем говоря. Собрали всех, потерявших мораль, но готовых заняться пиратством на этих берегах. И в сражениях было столько ярости, было столько жестокости и убийств от рук банды убийц с развязанными руками под началом Васко да Гама, что слава шла впереди них, так что многие противники предпочли просто бежать. И было столько бешенства у этих людей, что они даже кусали друг друга, и капитану пришлось железной рукой наводить порядок. А если они бунтовали, то капитан приказывал их бить кнутом как подонков, без угрызения совести и не теряя сон. Рваное мясо одних и смерть других успокоили бешенство экипажа – настоящей волчьей стаи.

За железную дисциплину и особенно за безжалостность к своим собственным людям его прозвали Неистовый. Васко да Гама знал это, но не беспокоился. Напротив, так он их держал в руках. Такая слава вызывала уважение, и в этом разница между жизнью и смертью на корабле, полном вооруженных людей с черной душой, чей единственный укротитель – смерть.

Но не все мирились с таким насилием и столькими смертями. Многие жаловались эль-рею дону Жоау II, но он и сам был не слишком мягким человеком. Приказывал шпионить за своими противниками и также убивать их, и даже члены его семьи не избежали этой участи. Когда он узнал, что есть план его убийства и в заговоре участвует герцог де Визеу дон Диогу, его двоюродный брат, он позвал герцога во дворец и, не прибегая к полумерам, заколол его сам. От пролитой крови врага его не воротило. Что ж, монарх предстает как человек практичный. Он мудро решает, что политика крови дает лучшие результаты, и никакие морализмы его не должны связывать. «Уважаемые сеньоры, истина только одна – Васко да Гама вышвырнул из наших вод этих чертовых разбойников. Торговцы благодарят, они счастливы, что могут спокойно заниматься делом». После таких лестных слов все остальные промолчали¹⁵.

Поэтому Васко да Гама был на хорошем счету у короля, как и вся его семья. Эль-рей решил, что первое большое путешествие в Индии пройдет под началом его отца, Эштевау да Гама, но тот умирает спустя некоторое время после приглашения короля. Как было принято в ту эпоху, эта честь передается его первому сыну, в данном случае Паулу да Гама, человеку опытному и способному в искусстве мореходства.

Но, как известно, история людей и народов – пыль на ветру, и она кружится как угодно. Какая была воля Господа (и, может быть, злая воля мужчин и женщин), но дон Жоау II тоже скончался от болезни. Его место на троне занял его двоюродный брат и свояк дон Мануэл, первый португальский король с таким именем. Сменилась корона, изменилась судьба многих людей.

Когда опять было решено заняться плаваньем в Индии, новый король приказал позвать к нему Паулу да Гама. Но приглашение тот получил, когда уже сильно болел, ему было трудно дышать, он был в лихорадке, мучился, и силы оставляли его. Паулу был человеком высокого роста, с вытянутым лицом, лысым и без бороды. Он исхудал, его глаза казались безжизненными, и ему пришлось отказаться от предложения короля, передав эту честь своему сводному брату Васко. Монарх был не против, ведь он узнал Васко да Гама, когда тот сопровождал будущего короля в ночных пирушках и развлечениях, когда Мануэл в младые годы еще и не мечтал о короне.

Кстати, этому назначению поспособствовал любопытный эпизод. Новый монарх так радовался своему неожиданному счастью обретения короны, что поверил в благосклонность небесных светил к своей персоне. Он постоянно просил придворного астронома и математика Абраама Закуту прочесть его будущее по звездам. И однажды тот предсказал ему, что два брата по морю дойдут до Индий. Два брата. Так и было решено, что братья да Гама вместе отправятся в Индию.

7 июля года Господня 1497, на Кортесах¹⁶ в Монтеморе, эль-рей передал Васко да Гама командование первой экспедицией в Индии. А Васко да Гама было примерно 28 лет.

И, видно, Провидение Господне пожелало, чтобы на его плечи была возложена не только эта ноша, но также и почести, с нею связанные. Вместе со своим братом Паулу и Николау Коэльу Васко отправился на Восток на следующий день и прибыл в малабарские порты через десять месяцев. Это было самое длинное океанское путешествие в истории человечества.

У них была маленькая армада – четыре корабля, около ста пятидесяти человек. Маленькая армада для такого большого предприятия, но немереные амбиции придавали размах этой затее.

Там не все прошло гладко, поскольку не было достигнуто взаимопонимание с индуистами и мусульманами, но важно было то, что они добрались до Каликута и вернулись в Португалию. Васко да Гама приказал Алвару Вельу составить подробное описание его плаванья в Индии. Доклад как доклад, соответствующий видению того, кто его заказал. Как во всех докладах или бортовых журналах, там регистрировалось только положительное, остальное забывалось. Когда они уже проходили экватор и готовились к прибытию в королевство, Васко да Гама приказал позвать всех своих людей – капитанов, писарей, пилотов-штурманов и офицеров. Обо всем, что случилось, необходимо было молчать. Эль-рею рассказывать только все хорошее, все плохое следует забыть. Тогда они смогут вернуться в Индийский океан с большой армадой, за все отомстить, собрать лавры победителей и набить сундуки огромными деньгами.

Паулу да Гама был нездоров, тело его пылало, и он ничего не сказал. Но Николау Коэльу упорно не хотел скрывать правду от его величества, что стоило ему доверия капитана-мора. Но восстал Жоау да Са, секретарь, человек письма, но хороший воин. Люди были вне себя больше, чем само море, и ночь хорошо не кончилась. Судно «Берриу» последовало в Лиссабон, Николау обещал молчать, если его не спросят, но не был уверен, скроет ли он правду, если ему зададут прямые вопросы.

Это был первый корабль, пришедший в Лиссабон. Васко да Гама поплыл к Азорским островам, пытаясь спасти брата от пожирающей его лихорадки, но безрезультатно, и прибыл через месяц на континент, 29 августа 1499 года. Прошло 2 года и 21 день со дня его отплытия. Народ его провозгласил героем, его хвалил клир, знать стала уважать, а сам король обнял. Несмотря на потери и ошибки, он выжил и был полубогом для своих людей. У «его колосса» была своя «глиняная нога», но по прибытии он чувствовал себя счастливым и удачливым.

Часть 2. Путь Индий

4. Братья направляются в Индии

Васко да Гама направился в Индии 8 июля 1497 года. Была суббота, день почитания священной Матери Иисуса, солнечное утро и достаточно ветра, чтобы поставить паруса и выйти в открытое море.

К неудовольствию капитана-мора армады, не было ни салюта, ни триумфальных маршей, и совсем не было представителей знати и церковников высокого ранга. Была политика молчания и тайны, чтобы испанцы не смогли (они и не должны были) прознать о том, что готовила португальская корона для укрепления своей власти на морях. И правда, шпионы были повсюду, так что скромность в событиях стала обязательной.

С другой стороны, хуже, чем шпионы, было другое – в Лиссабоне свирепствовала чума. И лучше было избегать больших толп – обыкновенных простых людей, бедняков и отбросов общества. Скопление людей было прекрасным пастбищем для заразы, а столица королевства утопала в грязи. Боясь «подхватить мерзость чуму», даже сам король Мануэл I находился вне Лиссабона. Он дышал свежим воздухом Эворы, но все же как бы отсутствовал не полностью. Путешествие, говорил он, слишком важно для него, «важно для королевства», и оно скоро начнется. Он подносил надушенный платок к носу и просил сказать именно это, соблюдая дистанцию, тем немногим людям из свиты, что его окружали, родственникам, паре военных, представителям Святой Матери Церкви, но не более того. При этом все равно в церемонии чувствовалась военная торжественность. После благодарственной мессы¹⁷ и причастия в Белене под одобрительные взгляды простолюдинов Васко да Гама направился в Индии с королевского благословления. Ему было 28 лет, и с ним была вся сила мира.

Он принял командование кораблем São Gabriel («Святой Габриэль») водоизмещением 120 тонн, а его брат – кораблем São Rafael («Святой Рафаэль»), 90 тонн. Следовала также каравелла Bérrio («Бэрриу»)¹⁸, 50 тонн, более легкая, способная подходить близко к берегу. Ее капитан – известный моряк Николау Коэльу. Под командованием Гонсалу Нунеша завершал армаду старый корабль под названием O Camelo («Верблюд»)¹⁹, потому что это был 200-тонный старый корабль, нагруженный всем необходимым для такого длительного путешествия, и чья судьба была сгореть после того, как на нем закончится вся провизия.

И с этими кораблями вышел в море Бартоломеу Диаш, опытный навигатор²⁰, человек, понимающий в морских искусствах, который уже огибал ужасный мыс Бурь²¹ на самом юге черной Африки. Он плыл рядом с армадой Васко да Гама, сожалея о том, что не сопровождает его в такой благородной миссии. Бартоломеу Диаш шел только до порта Сау-Жорже-да-Мина. Он ощущал это как горькое изгнание, отстранение. Он нарисовал эти корабли (сделал технический рисунок), под его присмотром они и строились. Бартоломеу в деталях указал на картах течения вод и изменения их направлений, перемены ветров. И после всего он отдал королевское знамя другому, и тот отстранил его от такой победоносной миссии – плыть в Индии.

Только он сам и Бог знали, насколько это несправедливо. Вполголоса говорили, что Васко да Гама запретил упоминать о нем, вычеркнул его имя. Что же, после случившегося, если это правда, то объяснение одно – нездоровая ревность. Или зависть к трудам, делам и результатам, которых уже достиг Бартоломеу Диаш.

Васко да Гама аргументировал отказ тем, что он повторно идет в плаванье, потому что у Бартоломеу на борту был бунт, а это проявление его слабости как капитана. «Неуверенный человек – это конченый человек. Надо “закреплять кабестан”²², утверждать свою власть среди тертых крепких людей, которых трудности в море делают дикими. Они же кусают даже тех, кто их медом кормит». Но у Бартоломеу на первом месте были иные причины, зато Васко да Гама не желал никого даже в своей тени, даже на втором плане. Никого. И его величество бросает как извинение «пророчество» Закуту, пророка-еврея. А пророчество такое: два брата прибудут в Индии. И что теперь? Разве у Бартоломеу нет брата, Диогу Диаша, умелого капитана и с глазами в море? Им обоим не хватает только благородных титулов, чтобы их фамилия прозвучала, прославилась. Знатный титул, только это, всего-то.

При чистом небе и с попутными ветрами флот братьев Гама на всех парусах помчался на юго-запад, вдоль марокканского берега, до Канарских островов, где они стали рыбачить.

Корабли дышали свежестью. Пока еще все нечистоплотное, грязное, тухлое в прямом и переносном смысле не проникло в трюмы. Не было плесени. Корабли пахли свежим деревом, дегтем, в воздухе витал аромат чеснока и соленого вяленого мяса. Даже в загоне, в котором везли скот – свиней, кур и мулов, – запахи еще были сносными. В продовольственном отсеке провизия еще легко переносила путешествие. Было вдоволь вина, уксуса, свежей пресной воды, меда, печенья. Все лежало на своих местах, даже завернутые для торговых обменов товары.

Между тем климат стал меняться, вдруг пошли высокие волны и начался туман, сильная мгла, и корабли потеряли друг друга. Но каждый сам пошел по направлению к архипелагу Зеленого Мыса, как было записано в руководстве к действию. Вскоре все опять собрались около острова Соли (ilha do Sal). Потом²³ они доплыли до острова Сантьягу, уже отдохнувшие и довольные. Только самые отъявленные и дикие отщепенцы были заперты отдельно в трюме, чтобы они не попрыгали в море и не сбежали на берег к свободе.

Пока не было недостатка в хлебе и свежей пресной воде, но все равно корабли бросили якоря на пляже Санта-Марии, чтобы сделать еще запасы. Начинались другие времена, другие порядки. Поэтому всем стал править здравый смысл, все припасы должны были быть качественными, а мысли трезвыми. Было два дня, чтобы положиться на мудрость Бога, а не людей. И, видимо, поэтому Гама приказал отслужить «сухую мессу»²⁴ Frei²⁵ (брату) Педру де Ковилья²⁶, исповеднику и капеллану армады, которого сопровождали три францисканских монаха.

Они отправились 3 августа к Гвинейскому заливу, где Бартоломеу отделился от них, салютовав холостым выстрелом. Было столько грохота, что все дрожало. Здесь их пути разошлись. Бартоломеу шел в Минаш (Minas) на службе Короны, а Гама следовал свои путем, о котором так мечтал – в Индийский океан. Любопытно, derrota²⁷, маршрут, проложенный им, заставил их сделать большой поворот на юго-запад, далеко от берега, чтобы воспользоваться течениями и ветрами южной Атлантики. А затем приходилось искать попутный ветер с юго-востока вдоль западного африканского побережья, уже ниже изгиба Бохадора²⁸. Этот маневр получил название круг, кружение, поворот в открытое море. Тем самым мореплаватели избежали бурного моря у берега, где сами скалы, казалось, притягивали к себе корабли, чтобы с ними разделаться. Они также ушли от безнадежного штиля Атлантики, где потом ветра дуют на юго-запад, а до этого все спокойно и паруса висят. Ветра нет, а корабли идут благодаря течению.

– Мы идем на юго-запад сами! – удивленно кричали многие.

Они отошли от берега и последовали по неизвестным водам, а вокруг не было земли. Были только звезды, компас²⁹, астролябия³⁰ и квадрант³¹. И мудрость, знания людей. «Поверните паруса в нужном направлении, сейчас мы пойдем полным ходом!»

И они бороздили океан почти сто дней, их красные спины жгло солнце, и слабость, болезни терзали людей. Пересекали раскаленный экватор.

– Мы прошли линию, – смеялся Васко да Гама, сидя за столом с Фреем Педру де Ковилья, под тентом на верхней палубе, как-то укрывшись от солнца. – В конце концов, Бог сделал мир круглым, теперь все будет вверх ногами», – громко смеялся капитан, намекая на позицию Церкви, все еще считающей землю плоской.

– Qui extendit Aquilonem super vacuum, et appendit terram super nihilum, – все же бормотал капеллан, крестясь.

А потом произнес это словами, более понятными для капитана:

– Бог – это тот, кто простирает северный ветер над пустотой и уравновешивает землю над тем, что есть ничто. Слова Иова в книге Священного Слова. Знайте, дорогой мой капитан, что Церковь никогда не удивляется открытиям людей. Открытиями ее не застать врасплох.

Васко да Гама перестал смеяться и ответил презрительно:

– Так что же, мой добрый религиозный брат, вы должны были сами лучше читать Библию, прежде чем отправлять стольких людей на костер инквизиции.

И он ушел, оставив Фрея де Ковилья цедить молитвы. Правда, капитан понял, что лучше не играть с этой идеей, не то люди все воспримут всерьез и восстанут. В открытом море все вызывает раздражение, а терпение подходит к концу. Все очень устали, уже давно не видели земли, тропические штормы быстро налетали и быстро исчезали, и людям было не до шуток.

На борту особых дел не было. После каждого мелкого дождя или ливня палубу мыли водой и уксусом, чинили паруса и рыболовные сети. Время шло, и запах навоза животных был уже везде в пропитанном влагой корабле. Юнги, мальчишки, которых купили у их семей, словно это был скот, занимались самой черной работой. Они поливали водой палубу, чтобы дерево не пересохло, терли полы до блеска уксусом, выносили мочу и кал больных, также ведра из отхожих мест, что были расставлены повсюду, ловили разбежавшихся кур, чинили паруса. Эти юнги были рабами рабов, к ним ужасно относились отбросы общества, что были на борту, варвары без всякой культуры, без нормальных навыков общения. Юнги трудились от рассвета до рассвета как псы на ограниченных участках земли и ели остатки из мисок где придется.

– Море голубое, потому что отражает небо, или небо голубое, потому что отражает море? – спрашивали эти дети, когда поднимались на борт.

Два дня на корабле – и они утрачивали свою непосредственность в руках этих жестоких людей, насильников, у которых было мало зубов, но много жадности до свежего мяса. Их звали вниз, на нос корабля, показывали мачту, на которой вешают, с которой смотрят, как проходят мыс Бурь. Они кричали, но им никто не помогал. С ними расправлялась голодная свора человеческих отбросов, а офицеры никого не наказывали. Когда несчастный был уже весь в крови, его выбрасывали за борт. О мертвых вспоминали пару дней, если кто цеплялся за жизнь, то движениями выдавал сам себя, то ему оставалось жить пару часов. Их выдавали и выбрасывали за борт. Тишина, молчание были намного важнее молитвы – в открытом море все ощущали себя забытыми Богом всей семьей святых. Искали утешения и защиты у двух монахов, но это был слабый покров, он совсем не защищал от чудовища смерти, бродившего по кораблю и вокруг него. Педру де Ковилья пытался опять поговорить с капитаном, но это ни к чему не привело.

– За всеми юнгами не уследишь, а на корабле полно темных мест. Каждый должен сам следить за своей жизнью и поджать хвост, – шутливо отвечал Васко да Гама, как и другие капитаны. И все брошенные, предоставленные самим себе, были вынуждены искать покровителей. У них не было монет, еды, бутылок вина, и они платили телом.

Земля была далеко, люди находились в тесноте, а чем меньше корабль, тем больше страстей разгоралось на нем. Интерес вызывали не только мальчики, но даже бородатые мужчины. «Дикобразы тоже царапаются», – говорили насильники.

Драки с применением холодного оружия заканчивались смертями – так за ночь могла образоваться пара мертвецов. Иногда солдаты, иногда моряки. Убивали из-за любовных утех, долгов в игре, пьянящей ненависти и просто так. Нельзя было ожидать чего-то другого, когда больше сотни взрослых людей, давно испорченных, оказались в корабле в 20 метров длинной и 8 шириной. Вокруг бьют волны, и люди машут кулаками.

Но их ждала другая напасть. После страшной жары сгнили все припасы.

5. Голод и болезни

Шли недели, а земли не было видно. Постоянные волны, непрестанная качка – тут и самые крепкие моряки теряют рассудок. Лица других людей двигались перед ними как маятники, от чего выворачивало наизнанку. А еще пресная вода помутнела, и в ней завелись черви. Оставались лишь емкости с дождевой водой. Так что все ходили с больными глотками, на корабле повсюду была рвота, в организме ничего не удерживалось – выходило наружу. Все исхудали, одежда на людях висела, за ней не следили – не было сил. Корабли превратились в помойки, их не могли очистить даже языки штормового моря и ливни. Получалось так, что свинарник и влажность были одновременно, дышать было невозможно, трюмы были рассадниками всякой заразы, а из-за холода никто не мог находиться на палубе.

И уже не было здоровой провизии, как не было и зубов, чтобы что-то грызть. Десны были «открытым чревом». Смесь мясной каши и черной крови. Не рот, а язвы, раздутые пузыри. Словно праздничный поросенок на Рождество, пропитанный жиром изнутри, с аппетитной тонкой кожей. Даже языки у людей не влезали в рот – так они распухли, и было очень трудно дышать. Ноги, руки целиком были в язвах и волдырях. Люди падали без сил от боли в суставах, черные раны и синяки не проходили, не заживали.

– Это океанская лихорадка³², капитан! – объявил хирург-брадобрей³³.

Потом он точил ножи, срезал кожу, чтобы выпустить гной. Гной, кровь разлетались повсюду, и этим тоже дышали. Иногда это походило на закалывание свиней. Туши потом оттаскивали крюками, хладнокровно, уже как на поле битвы.

– Наши ноги уже топчут ад, – шептали многие в лихорадочном бреду. Их тела буквально горели от высокой температуры.

– Я уже чувствую жаркое дыхание демонов, чертей жутких! Помоги мне Боже, со мной все кончено!

И многие умирали. Не было времени на мессы, на молитву «Отче наш». “Pater Noster” религиозного брата Педру хватало на всех. Море стало могилой. Многие добирались до борта и выбрасывались в море сами. Если конец близок, то уж пусть он скорее настанет. Страдать уже не было сил, боль нельзя было победить.

А некоторые даже на это были неспособны. Они сбивались внутри и снаружи на корабле, в каких-то щелях, проемах. От запаха крови шалели крысы, они рвали язвы, вырывали куски мяса с явным удовольствием, что доставляют еще больше страданий. Из-за отсутствия свежего мяса товарищи умирающих оставляли в виде наживы – так люди охотились на крыс – одним ударом избавлялись от больных и получали мясо. Появлялась жирная крыса – поднимались ножи, а трупы людей бросали в море. Что людей стало меньше, становилось ясно на рассвете – многие не откликались. Боцман свистел, ответа не было, места, где лежали люди, были пусты. Никто ничего не знал, никто ничего не видел. Как никто не видел игры на борту – ставки делались не тех же самых здоровых крыс, на ценности, на жен на берегу, на самых младших дочерей. Плаванье закончится, дочь подрастет, а жаждущий самец ее заберет за долги. Все было серьезно.

6. Братья плывут в Индии

Люди совсем потеряли ориентиры, они нервничали – вокруг море. Много моря. Три месяца они не видели землю, и было чувство, что они потерялись, или словно приговорены. Они понимали, что находятся во власти грозной силы пугающего моря. Когда в дождливые октябрьские дни большие черные чучела выпрыгивали из воды, «огромные как корабли, хвостатые, из себя извергая воду», они верили, что все что эти чудища морские явились, чтобы с ними покончить. Это были киты, и они плыли своей дорогой, вовсе не скалясь, даже «зубов не показывая», но весь их вид наводил ужас на половину бравого экипажа. Самые напуганные испытали облегчение только когда увидели птиц, летящих в небе, и водоросли, плывущие по воде.

– Мы приближаемся к земле! – кричали они радостно, махали руками, бросали береты в воздух. Улыбки вернулись на лица людей, хотя рты и были без зубов. И наконец раздался возглас:

– Видим землю, капитан! Земля появилась!

Была первая неделя ноября. Флотилия все-таки дошла до западного побережья Африки. Через несколько дней Васко да Гама отдал приказ бросить якорь в заливе Святой Елены. Пора было запасаться пресной водой, набрать дров и ловить рыбу. Пока было непросто подготовить корабли, конопатить дерево, впрочем, как и поправлять здоровье людей и отдыхать. Они были где-то в 125 милях к северу от знаменитого «мыса всех страхов» на самом юге Африки, где Атлантический и Индийский океаны сталкивались, словно чудовищные быки лбами. Бартоломеу Диаш окрестил его мысом Бурь (Cabo Tormentoso). Навигатор прошел его в первый раз после нескольких недель страшных бурь, поэтому такое название. Но король Португалии дон Жоау II никаких бурь в своем уме не допускал. Он почесывал свою прямоугольную бороду, длинную и черную, и думал о выгодной торговле, если корабли пойдут по новому морскому пути между двумя океанами, и что пора положить конец древнему мифу о том, что тут конец света. Мир здесь совсем не кончается, и можно добраться до роскошных царств Индий, чтобы жадные мавры не мешали под ногами.

– Бартоломеу, могу вам сказать, что ваше дело мне очень понравилось. Вы открыли мору новые глаза и новые горизонты для Португалии.

Так суверен поздравил Бартоломеу Диаша, и его примеру последовали многие знатные придворные.

– И поэтому я прошу, чтобы вы послушались такой дерзости вашего короля и стали отныне называть этот мыс Мысом Доброй Надежды. Что вы на это скажете?

Вопрос монарха потонул в одобрительном хоре голосов придворных. Один из них даже повторял: «Хорошо, очень-очень хорошо».

Бартоломеу выдержал уважительную паузу и заговорил:

– Позвольте мне вас поздравить, ваше величество, это прекрасная идея! Действительно, бури – дело простое, людское, но надежда – это девиз королевства, которое смотрит в будущее с удовольствием. Только у такого короля как ваше величество могла появиться столь светлая идея. Итак, пусть мыс называется Мысом Доброй Надежды! – заключил Бартоломеу Диаш.

– Пусть он зовется Мысом Доброй Надежды, – постановил монарх, похлопав по плечу навигатора. Устроившись поудобнее, он объявил:

– Я уже постановил, что ваше имя останется в хрониках этого королевства как имя капитана конца света… Благодаря вашему уму и вашей смелости Португалия пошла дальше того предела, который считался концом света. Португалия дала миру новые пути.

Это были слова короля дона Жоау II. Двор зааплодировал. Бартоломеу Диаш поблагодарил за великие почести и стал мечтать о дне, о святом дне, когда сможет вести как капитан армаду, которая дойдет до Индий. Чего не случится, потому что честь перепадет Васко да Гама. Теперь это Васко да Гама готовился бросить вызов мысу, мысу всех Надежд королевства, или всех Бурь для моряков. Может быть, все страхи, что еще будут, остались на несколько дней в заливе Святой Елены, и ангелы и архангелы еще скажут свое слово, а божественное вмешательство пока не слишком заметно…

На мачты село много птиц. И когда моряки сошли с кораблей, то встретились в первый раз лицом к лицу с туземцами этих южных берегов. У них темная кожа, раскраска, одежда из сухой травы, не более. Моряки сразу бросились к ним, но не чтобы драться, а для потехи. Туземцы бежали, но одного моряки схватили и под бурный смех доставили на борт. Несчастный чуть не умер от страха, но когда увидел стол, то подошел и пальцем попробовал мед. Облизал его, и лицо его сразу стало спокойней. Он ел все, что ему давали, уже без страха и с аппетитом. Среднего роста, полного телосложения, туземец был мускулистым и чисто внешне выглядел молодо. Моряки одели на него охровые штаны и темно-синюю накидку и в таком виде отправили на землю. Парень шел с трудом, живот буквально вываливался наружу от всего им съеденного. Тут же появились другие туземцы и начали трогать его одежду. Всем хотелось ее пощупать, и кончилось тем, что вещи просто порвали в клочья. Но страх перед чужеземцами немного ушел, так что туземцы вполне торжественно встретили неизвестных им людей с больших кораблей, а за подарки готовы были работать.

Моряки вместе с туземцами смогли попробовать мясо кита и морского тюленя, корни деревьев и мякоть сладких плодов. Местные были недоверчивыми людьми, ходили в шкурах животных и с примитивным грубым оружием. Постепенно в эти дни их становилось больше, они чаще появлялись и пытались обменивать хвосты, как оказалось, лисицы на оловянные кольца, мед на береты моряков, ожерелья из кораллов на зеркальца.

Потом они привели стадо жирных буйволов, походивших скорее на племенных быков. Договориться было легко. Несколько одеял, ножей, сахар, разноцветные ткани – этого хватило для покупки стольких животных. Все были молодыми и танцевали под звуки рожков, потом брали и уводили своих полуголых женщин, готовых для спаривания.

Все проходило в духе добрососедских отношений, но через какое-то время пришли другие темнокожие, драчливые, вздорные, шумные, лица их были недобрыми. Они захотели зеркала, браслеты и ножи, которые увидели у других. Поскольку португальцы не выглядели теми, кто просто так отдаст это все без достойной оплаты, то эти туземцы забрали женщин с подарками, и этих женщин уже больше не видели, что расстроило моряков, привыкших уже к влажному жару этих «ветреных» негритянок. А из маленького загона, где португальцы держали коз с кручеными рогами (chabarras), животные бежали в сельву, ограда оказалась проломленной. Обстановка была напряженной. Темнокожие со злыми рожами сразу схватились за оружие и стали забивать коз. Потребовалась твердая рука, чтобы их образумить. В одной из стычек сам Васко да Гама был ранен стрелой из зарабатаны³⁴. Поэтому он посчитал разумным вернуться на корабли и подготовиться к плаванью.

Бочки наполнили водой из печки, которую назвали Сантьягу, и уже в ноябре Васко набрал воздуха в грудь и громко скомандовал отправляться. На юге ждала смерть или слава – обе возможности заставляли его сердце биться сильнее. Они в руках Христа.

7. Море тьмы и мглы

Корабли рассекали бурные воды и шли к мысу. А священникам не было покоя на борту. Их было мало для стольких людей, которые вдруг почувствовали необходимость исповедаться. От матросов до офицеров высшего ранга, все опустились на колени перед францисканцами и братом Педру. Услышав исповеди, они узнали, на какие жестокости способны эти люди, плывшие с ними вместе. Но, несмотря на все отвращение, священники отпустили им грехи, все им простили. Видно, Бог захотел, чтобы таким образом они послужили Ему, а может быть, страх смерти заставил их покаяться.

Вскоре в горле стали появляться первые комки страха. Море поднимало огромные волны и обрушивало их на палубу. Все на борту были в смятении.

После жары наступили сильные холода. Все были в накидках-плащах и капюшонах. 18 ноября они увидели Столовую гору и приблизились к полуострову с тем мысом. Погода была неустойчивой, всюду мгла, и капитан колебался. Он все не мог решиться продолжить плаванье. Четыре дня они провели в неспокойных водах, но не было и намека на улучшение. Море не собиралось успокаиваться. Держать корабли рядом было нельзя – они могли разбиться один о другой, или их выбросит на берег. Васко да Гама тогда воспользовался «кусочком солнца», чтобы призвать людей продолжить идти вперед. Они двинулись по волнам, корабли врезались в них, а ветры были неистовыми. В компасах стрелка тоже «потерялась», а мачты лишились парусов. С этого момента нужны были люди, не боявшиеся небес, и дерево, не боящееся воды. Дождь шел стеной, и нельзя было различить, где море, а где небо. Казалось, настали длинные ночи, а тьма была такая, что думали, что их ведет, тащит в самые недра земли. На кораблях не могли разжечь огонь, и оставался только маленький огонек под железным колпаком на носовой части судов – хоть какой-то сигнал о местонахождении для других кораблей в сплошной тьме. Людей было почти не видно, они кричали как сумасшедшие, и эти крики поглощало море. Дикие ветры хлестали корабли спереди и заставляли отступать.

Васко да Гама не отходил от штурвала. Он стоял с растрепанными волосами и все время страшно ругал пилота Пэру де Аленкера:

– На юг, на юг!

Люди взывали к Богу, хотели вернуться назад.

– Ад создан из воды, а не из огня, – говорили они. Но Васко да Гама кричал, что цель – это добраться до Индий для славы Португалии (и его самого), и что в аду у чертей нет таких зубов как у него, которыми он порвет любого, кто будет мешать ему идти вперед.

– На юг! На юг!

Люди молили:

– Смилуйся, господин наш!

Но Васко рычал:

– Если море вас не убьет, то убью я, мерзкие псы. На юг! На юг!

Все корабли были повреждены, моряки получили увечья, вода была повсюду, ее откачивали без остановки – не было времени ни на проклятия, ни на молитвы. У штурвала уже никто не знал, где находится юг. Не знали, где скалы, когда закончится буря и этот кошмар. Дожди и гром с молниями с неба – единственный свет посреди ярости соленой воды. Борта кораблей и мачты ломались, дни проходили за днями в ристалище с морем и ветрами. Сражение неравных противников. Корабли походили на деревья зимой, мачты-стволы готовы были сломаться, паруса слететь, мачты поломаться.

– На юг! На юг! – кричал капитан-мор. Другие корабли уже исчезли в ощетинившихся волнах. Пушечные ядра и сами пушки стали кататься по палубе, и тяжелый металл сносил все, что было на его пути. В трюме ездили бочки, а волны обливали и забирали с собой. Люди выглядели словно рыбы, которых выбросило на берег.

Долгие дни на хребте бури, и вот впереди суровый ветер, а Васко да Гама кричит:

– На восток, полный ход на восток!

Пилот с трудом поворачивает штурвал. Он был привязан, но влажные веревки не помогали. Кинжал помог разделаться с узлами, и корабль повернул на восток. И не было лучше компаса, чем у пилота, потому что его компас был в его мудрой голове. И молился Васко да Гама, чтобы было так, что они уже прошли скалы смерти, чтобы корабли оказались за мысом, разделяющим океаны. Но ничего не было видно – горизонт был закрыт днем и ночью. Были только волны и ветер. Экипаж был голоден, все устали, его злило все.

Капитан трепал мокрую бороду, он нервничал, знал, что довел экипаж и корабли до последнего предела, до самых границ того, что можно вынести.

«Святой Габриэль» ходил кругами, искал берег, но если корабль уткнется в Африку, там, где еще Атлантический океан, то никто не заставит людей повернуть назад, предпринять еще одну попытку, и корабли тоже не выдержат этого. Это станет черным концом великой миссии.

Васко да Гама молился. Не смиренно, но умоляя Создателя привести его в хорошую гавань, в добрый порт. Небо чуть посветлело, и раздался крик:

– Земля! Видна земля!

Скачок, бег к борту с веревкой для измерения глубины.

– Земля с левого борта! – кричали с мачты. Земля была слева, значит, они уже в Индийском океане, за мысом Бурь. Раздались крики радости, все встали на колени и поблагодарили Богородицу за оказанную милость. Теперь в безопасности только ждать остальных. Они спасены и живы, насколько возможно, после этого ада холодной и яростной воды.

Было 22 ноября.

8. Берег незлых черных

Корабль «Святой Габриэль» шел теперь по спокойным водам. Васко да Гама попросил спустить все паруса, бросить якоря для полной стабильности корабля. Выжатые буквально до изнеможения, люди падали без сил, многие теряли сознание. Всем нужен был покой на разбитом каркасе корабля. По приказу капитана были сделаны холостые выстрелы, чтобы обозначить местоположение судна. Прошло немного времени, и послышались ответные выстрелы. Корабль Васко повторил выстрел – ему ответили, правда, пока издалека. Пришлось подождать. К большой радости, первым появился на морской линии корабль «Святой Рафаэль». «Святой Габриэль» стоял часами, и командир бомбардистов (артиллеристов) приказывал производить холостые выстрелы, пока они не получили ответ – наконец другой корабль приближался. Это точно должен был быть Николау Коэльу. Опять появилась надежда. Выстрелы становились все громче, значит, корабль был все ближе. Наконец он появился. Это был корабль «Бэрриу». Он шел на горизонте вместе с вечерними ветрами, а за собой тащил большой вспомогательный шлюп-баржу с инструментами и припасами, с почти сломанной мачтой. Его удерживали крюками и толстым канатом, чтобы он не потерялся. Васко да Гама улыбался от счастья – они прошли мыс всех страхов, и теперь их путь лежал к славе.

Корабли медленно шли к бухте Сан-Брас³⁵, а это уже в 300 милях к востоку от мыса. Когда они бросили якоря и люди ступили на землю, то увидели крест, вырезанный на стволе дерева около места высадки, – португальцы здесь уже были.

Был штиль, корабли спокойно стояли, все нуждались в починке. «Верблюд», вспомогательный корабль, благодаря чуду небесному дошел, но здесь он и закончил свое плаванье. Его дерево пригодилось для починки других кораблей. Его разгрузили. Сняли те пушки, что были, но их было немного, разобрали доска за доской, а остальное сожгли. Португальцы не хотели оставлять образцы своего искусства кораблестроения. Было необходимо держать в секрете все знания в этом деле, которые позволяли им сохранять превосходство на море.

С берега наблюдали темнокожие мужчины. Португальцы не знали, чего от них можно было ждать, и были настороже. Несколько негров дружелюбно приблизились и обменяли фрукты, свои кольца, серьги из слоновой кости на безделушки. Потом подошли женщины и дети. Их было много. Они играли на дудках и привели небольшое стадо – дюжину овец, волов и коров. Моряки сразу решили, что надо поддержать праздник – и зазвучали их рожки и барабаны. Португальцы также обменяли зеркальца и пустячки, что были в избытке, на припасы, и за какое-то количество разной мелочи они купили черного вола, кастрированного и жирного. Местные приходили каждый день, их становилось больше. Большинство темнокожих выглядели мирно. Но также появились группы разукрашенных людей, и они показывали зубы и оружие. Решено было выставить охрану, пока португальцы чинили корабли и отдыхали на солнце. Корабль «Бэрриу» первым поймал ветра и вышел в открытое море, чтобы служить ориентиром для других португальских судов, и чтобы предупредить их, если кто-то станет приближаться по воде. Это был новый мир, нужна была зоркость, и никакая предосторожность не была излишней. На реке португальцы еще набрали воды, и в начале декабря отправились дальше. Издалека они видели, как туземцы подняли португальский знак-герб и крест. Васко приказал выстрелить из бомбард, что сильно испугало туземцев, и они побежали в лес, бросая оружие и шкуры.

Португальцы шли к географическому востоку, с попутным ветром, прямо на великий и богатый Восток. Они прошли мыс Знака (cabo do Padrão), где как раз был оставлен последний знак предыдущей португальской экспедицией. Его хорошо было видно издалека – он был на столбе. Скоро они дошли до устья реки Инфанте³⁶, где несчастному Бартоломеу Диашу пришлось повернуть назад из-за бунта своих людей.

Васко да Гама расправил плечи. Он выжил в море тьмы в пути к золоту и славе, прошел границу Капитана Конца Света – и стал португальцем, который зашел дальше всех по морю. Да позволит им Бог иметь такую привилегию – вернуться домой живыми, с грузом ценностей, и тогда его имя точно впишут в Историю. Контрастом такому счастью была естественная озабоченность. Он, конечно, первый португалец в этих водах, но он ничего не знает о течениях и глубинах в этом океане. Так что пусть лучше вперед идет «Бэрриу», легкий корабль и с лучшей осадкой, пусть с него смотрят и докладывают.

Но почему воды этого моря казались более прозрачными, какого-то другого цвета, зеленоватого, что ли? А ветра? Он не знает. Куда они дули? Где их кружит? А Индия, далеко ли она? Сколько миль? Он действительно должен довериться своему пилоту, верить в себя и свою интуицию, потому что не было никаких записей, замеров, вызывающих доверие.

Они пошли на север, держась около восточного берега Африки, ветры здесь неслись навстречу друг другу, а море было бурным. Плавание в бейдевинд³⁷ требовало колоссальных усилий, приходилось идти кругами, как по серпантину против ветров, постоянно крутить штурвал, постоянно налаживать паруса, чтобы корабли шли правильным курсом. Поэтому решили пока подойти к земле. Было 25 декабря, поэтому назвали ее Natal, Наталь (Земля Рождества)³⁸. Здесь португальцы отдохнули и отпраздновали рождение Младенца Иисуса Спасителя. Море сделало моряков людьми религиозными. Даже закоренелые преступники и грубые насильники стали людьми, которые молятся.

Но надо было продолжать путешествие, а Васко да Гама торопился серьезно разбогатеть с помощью того, что есть где-то на Востоке, в Индиях, в Индии. Небеса посветлели, стали жизнерадостными. Португальцы еще раз подошли к земле «хороших людей»³⁹, чтобы запастись водой⁴⁰ и дровами, обменять на кур и свежую рыбу безделушки, штаны и береты моряков. Жители этой страны были разбойниками, но они вели себя мирно. Существа без комплексов, у каждого мужчины две женщины, все живут в хижинах из земли, травы и глины, большие листья служат крышей. У них самая простая деревянная и глиняная утварь. Португальцы здесь хорошо отдохнули, отношения с местными наладились, но долго расслабляться было нельзя. Нужно было плыть дальше.

И они поплыли.

В конце января снова бросили якоря рядом с большим устьем реки⁴¹. Берега с огромными деревьями. Это вызвало интерес, и португальцы зашли в реку, чтобы лучше узнать эти места. Скоро к ним приблизилось много плотов с темнокожими, которые там жили. Они казались простыми и тихими, и португальцы спустились с кораблей на землю, провели некоторое время с этими людьми, набрали воды и взяли животных. Негры были голыми, носили только набедренные повязки. Негритянки носили какие-то украшения в ушах, подкрашивали губы, были очень худыми, но имели достаточно зрелые тела, чтобы желать и просить соития.

Местные были гостеприимными, поэтому капитан решил, что лучше побыть здесь какое-то время, подлечить людей и отремонтировать корабли. Когда с приливом вода в реке поднималась, все начинали чистить корпуса кораблей от носа до ватерлинии. За подарки местные жители помогали соскребать с корпусов ракушки и водоросли, носили стволы деревьев на замену мачт «Святого Рафаэля». Моряки убирали сгнившую древесину, замазывали щели смолой и затыкали просмоленной парусиной.

Гама и его команда провели на этих берегах тридцать два дня. Не менее важно было вылечить людей, а не только восстановить корабли. Многие падали от болезней, у них слабели ноги. Все страдали от боли. Десны были рыхлыми, рты полны черной крови, зубы выпадали.

Хирург-брадобрей делал кровопускания этим несчастным. Но ни инструменты, ни его средства не давали, казалось, никакого результата. Люди чахли – лечение забирало последние силы, и просто извивались от боли. Очень многие окончили там свои дни.

Дух этих мореплавателей совсем упал, многие уже хотели вернуться в Лиссабон, они боялись, что уже не увидят своих близких. «Лучше худой нищий, чем мертвый фидалгу», – говорили многие, уже не веря в богатства, которые Гама сулил им в Индиях.

– Экипаж болен, – комментировал Паулу да Гама, сам уже ослабший и с болями. – Ни у кого уже духу нет, все хотят домой!

Но Васко да Гама не отвечал брату, а когда это делал, то кричал, что прежде чем они вернуться в Лиссабон, «отправятся в Индию или в ад», и что уже не так далеко от славы, и останавливаться сейчас глупо. Они прибудут в Каликут, а кто будет этому противиться, того закуют в кандалы. Этими словами Васко укреплял дух Паулу да Гама.

– Успокойся ты, братик, и будь осторожен, люди очень волнуются. Если боль плохой советчик, то ненависть создает яд, это страшное отравление! – предупреждал его Паулу: он, видно, лучше разбирался в человеческой душе, провел много лет в море и знал, что сердце от тоски по дому черствеет, становится черным от всех тягот и лишений. Он знал, как черствеют сердца и сколько это приносит вреда.

Несмотря на все несчастья, они провели здесь довольно приятные дни и немного отошли от всех невзгод, от того, что свалилось на них за последние месяцы.

Уже при отправлении они назвали это место Землей Святого Рафаэля, по имени корабля, который вез сюда каменный столб с гербом, воздвигнутый на пляже. Реку назвали Bons Sinais⁴², потому что на ней появились люди уже с разными цветами кожи и в резных одеждах. Португальцы поговорили с двумя неграми, ярко-черными, в длинных туниках и разноцветных беретах. Женщины были в разноцветных тканях, волосы ухожены, и на них было много украшений из цельного золота. Португальцы чувствовали, что перед ними другой тип людей – а значит, они на правильном пути. Но не перец и корица станут их первым грузом. Здесь торговали цветными тканями. У местных было много рабов, которые разложили перед ним большой набор разных тканей. Васко да Гама всегда был способен к языкам. Он сам все переводил, но сейчас он стал покупателем накидок из шелка и тканей. Сейчас он занялся торговлей, хотя необходимости не было, но он хотел развязать языки этим людям и узнать больше про Индии…

Закончилась починка и отчистка кораблей, и они двинулись в путь. С удивлением моряки выполнили другой приказ Васко да Гама. Он решил, что пунцовый Крест Христа не должен быть на парусах. «Мы столкнемся с маврами и индусами, у которых много богов. Лучше не злить этих людей в их же доме. Когда придет время, они узнают кто мы».

В субботу 24 февраля португальцы подняли якоря, настроили паруса на восток и поплыли.

На следующий день они поймали северо-восточные африканские ветры, отошли от берега на полных парусах. Теперь португальцы рассекали Индийский океан – носы кораблей были «с водными усами».

9. Буря в Индийском океане

Васко да Гама сгорал от нетерпения, он вцепился в эту возможность. Дни для него уже сильно пахли корицей, имбирем, сандалом, камфорным маслом, нардом, лакрицей, перцем. Он закрывал глаза и представлял себе, правда, не Индию, Индии, ведь он не знал какие они, что у них за рожи, у этих индусов. Васко представлял себе Ribeira das naus⁴³, праздничный берег, торжественно украшенный. Он представлял себе, как его встречают толпы, все радостно выкрикивают его имя, как у королевских носилок с балдахином полно голов дворян разного ранга и представителей церкви. Это он теперь герой для короля и небес!

– Воображение – это дар Божий, брат, – говорил он много раз. – Видеть вещи с ясностью в нашей голове помогает узнать, хотим ли биться за это. Мечта словно компас, она дает нам направление!

Паулу да Гама умел мечтать, но прежде всего он был практичным человеком и спустил брата с небес на землю.

– Оставь-ка всякую чушь, Васко. Приближается серьезный шторм, и это должно сейчас тебя заботить. Я отправляюсь на мой корабль. Ты лучше заделай трюм и собери паруса, – сказал он просто, без лишних рассуждений.

И как только он ушел, налетели ветры, паруса закрутились как лопасти мельницы. Всюду липкий снег, корабли покрылись грязным покрывалом. Только чудом корабли не столкнулись. Даже внутри кораблей члены экипажа налетали друг на друга. Всюду мгла, теперь последняя битва с Природой – единственная битва, для которой пушки «Святого Габриэля» были не нужны. Васко да Гама ходил по «Святому Габриэлю» твердым шагом, волосы на ветру, борода торчком, на губах ругательства, нервно дергалась нога. Он раздавал приказы как пинки. Если юнга был нерасторопен, заторможен, то получал пинок или подзатыльник, чтобы прийти в чувства.

– Капитан, они больны… – извинялся боцман.

Но Васко отвечал:

– Больных нет, есть живые или мертвые. Есть те, кто будет сражаться в эту бурю, и те, кто пойдет на корм рыбам!

И все молчали. А Васко продолжал раздавать тумаки и пики всем, кто не успевал что-то делать.

– Спустить паруса, быстро, быстро! И потушить все лампы и лампады! – кричал он, а за ним как эхо кричал боцман, разнося еще дальше приказы.

– Повернуть на восток, держаться по ветру, – указывал Пэру де Аленькер, пилот, чтобы корабль шел ровно с ветром. – «Святой Габриэль» не какая-то там посудина xaveco⁴⁴. Будем сопротивляться, слышали? Будем сопротивляться! – кричал он в темный перекатывающийся трюм корабля.

Было неясно, откуда доносятся ответные крики, и непонятно было, что кричали. Только подавали сигналы, что что-то надвигается с небес и с моря. И доказательство пришло.

– Закрыть все! Залить смолой все щели в трюме, чтобы не проникала вода. Все привязать, что отвязалось! – кричал капитан. – И молитесь, черт возьми, если умеете!

Ветер крепчал. Корабль был как сухой лес – только мачты без парусов. Только канаты извивались – рабочих рук не хватало – и болтался рваный парус, который забыли спустить. Порвался и флаг королевства на палубной надстройке. Волны стали уже гигантскими, а дерево скрипело от страха и усилий. Члены команды все выносили на своих постах, а самые слабые укрылись внутри корабля, где могли, под присмотром юнг и священников. Были еще люди с крепкими руками, чтобы откачивать воду и выливать ее за борт во тьму. Дождь бил по ним как безжалостный камнепад, бил по лицу, и в какой-то момент казалось, что они в центре настоящего потопа. Волны становились плотнее, они яростно обрушивались на корабль, вода на корабле плескалась всюду. Люди были зажаты между стен из волн, которые на них обрушивались вместе с рыбами, водорослями и со всем, что дно морское может из себя извергнуть. Языки соленой воды слизывали все с палубы и уносили в бездну. Легкие были как губки, они не могли дышать. Люди хватались за борта, чтобы шторм их не унес. Другим не везло. Слышалось: «Человек за бортом!». Никто не отвечал – нечего было поделать. Можно было только молиться еще за одну душу.

Васко да Гама не боялся людей, но также он не боялся моря – он бросал вызов Нептуну. Он был на палубной надстройке вместе с пилотом, они отчаянно старались удержать штурвал и корабль. Сила рук против ярости стихии… Они рассекали плотный снегопад, мглу, рваный пейзаж – канаты, мачты, перекладины… Люди без лиц по углам. Корабль был соленым. Корабль пах как большая рыба. Он падал в бездну и взлетал на бурной волне до небес.

– Мы не можем, не получается, сеньор!» – кричал Пэру Аленькер.

– Можем, мы можем выжить! – громогласно отвечал Гама.

На корабле царил ужас. Больные катались из стороны в сторону, как дрова. Они закатывались кто куда и там оставались. Если им везло, то уже мертвыми. А другие, живые, с поломанными ногами, торчащими наружу костями… Кровь текла, страшные боли их медленно раздирали и убивали. Деревянные балки и бочки с порохом катались, сметали все и всех, давили, будто люди их враги. Никто не мог никому помочь. Море не давало передышки. Бог смотрел с другой стороны мира.

10. Бунт

Остаток ночи корабли кружили свободно, совершенно неуправляемые. Люди были вне себя, некому было удерживать штурвал, накинуть ярмо на это бешеное животное из дерева. На рассвете солнце увидело их. Люди лежали без сил и стыда, уставшие, беспорядочно. Ни статуса, ни этикета.

На корме, в трюме люди были втиснуты где угодно, словно крысы, во все щели, офицеры и моряки – кто где. Но хуже всего было то, что живые не отличались от мертвых. Цирюльник подносил зеркальце ко рту, чтобы понять, кто жив, а кто уже определен в ад. Живые и мертвые пахли одинаково ужасно. Кто не дышал на зеркало, отправлялся за борт, в пучину морскую, и эта могила вмещала всех.

– Море как небо голубое, но ангелы вместо крыльев там с жабрами, и горячатся, – выдал Гама.

Служитель культа Педру де Ковилья настаивал на мессе, это время для слова Божьего, слова за умерших людей. Но капитан не собирался договариваться, мириться. Для него сейчас терять время на церемонии с этими отбросами общества нельзя. Нельзя терять время. Они на службе у короля, но капитан считал, что все они убийцы и воры, что они больше дети волков, чем людей, люди с клыками, с пастями, а не с человеческими ртами.

– Эти люди не заслуживают Божьего спасения, Отца и Христа Искупителя, и даже черт с рогами их не ждет в аду. Останутся душонки в Чистилище, будут ждать, когда я вернусь в Лиссабон, и если о них мне напомнят, то я прикажу отслужить по ним мессу. А теперь работайте, мерзавцы, нужно удержать корабль.

Моряки еще мучились от водяных смерчей, а уже началась словесная буря – они видели, что их товарищей выкидывают в море, словно нечистоты. У людей кишки вылезали наружу. Споря с капитаном-мором, брат Педру да Ковилья молился. «Ego sum ressurectio et vita. Qui credit in me etiam si mortuus fuerit, vivet!». Он крестил каждое тело, брошенное в море. «Бог есть Воскрешение и Жизнь, кто в Него верит, жить будет вечно».

Люди не отвечали. Сжимали от ярости кулаки. А капитан не смотрел на море, не искал раненых, не слушал молитв. Он только отдавал приказы. «Надо укрепить мачту, корзины-площадки для дозорных». Люди неподвижно смотрели на него, словно голос неизвестно откуда приказал им застыть. И все подчинялись этому голосу, он эхом ходил внутри моряков, переполненных ненавистью к капитану.

– Давайте! Чего вы ждете?

Тишина. Даже те, кто мучился, не стонали.

– Невозможно, сеньор. Нужно идти к земле. Люди себя исчерпали, они должны отдохнуть, набраться сил, – ответил боцман, и все застыли, словно это были слова лично каждого из них.

Васко да Гама не привык слушать голос тех, кто ему противоречил. Он плавал со многими нерешительными людьми и знал, что колебаться – значит умереть. Он ведь сам руководил злодеями, чтобы покончить с разбойниками в Средиземном море. Васко усвоил, что проявить слабость означает потерять контроль над такими людьми, особенно в чертовых землях и морях, где все против всех. Обстановка на корабле походила на саботаж, а этого он не мог позволить.

Он взглянул на двух офицеров, что стояли рядом, и приказал:

– Арестуйте его!

Люди смотрели на Васко, они колебались, думали его остановить. Остальной экипаж тоже был поражен его приказом.

– Арестуйте его, я сказал! – повторил капитан.

Офицер взглянул на моряков и почувствовал их яростные взгляды. Десятки людей на пределе своих сил, готовые на все. Офицер боялся худшего и собрал все свое мужество. Он посмотрел внимательней и увидел, что на палубе мало его вооруженных людей – многие солдаты были без сил, много было раненых, больных или уже мертвых. Вооруженные люди не смогли бы противостоять орде восставших моряков, уже потерявших страх. Он видел, как они, улыбаясь, хватаются за крюки, отрывают металлические части. Последовала тишина. Паруса не трепетали, даже море голоса не подавало.

– Чего ждете? Арестуйте его сразу, этого негодяя! – слепой от гнева орал капитан. Офицер лишился голоса и перестал двигаться.

– Сукин сын! – Гама вынул саблю и провел лезвием по горлу офицера. Струя крови побежала на грудь, глаза расширились, офицер упал на колени, упал без жизни. Как ствол на мокрую палубу корабля. Капитан наступал с саблей с кровавым лезвием на старшего матроса. Люди почувствовали, что сейчас случится еще одно убийство и бросились на капитана.

– Как вы смеете, выродки! – Военные, видя, что их мало, что их офицер убит, застыли и не пришли на помощь капитану. Глава бомбардиров, косой, со шрамом на лице от других битв, не колебался. Он напал на капитана со спины, ударил металлическим крюком по голове, и тот упал. И тут все навалились на него с такой яростью, будто он чертов неверный мусульманин. Ему держали руки, его били, потом привязали к столбу. Плеснули на лицо холодной воды, чтобы привести в чувства.

– Возвращаемся в Лиссабон. К черту эти земли неверных, здесь полно демонов, нет такого перца, что стоил бы этих мучений, – категорично заявил главный пушкарь, который напал на Васко да Гаму и взял под контроль ситуацию. Он был плотным человеком, его мускулы – натренированными удерживанием подставок для тяжелых пушек.

Васко посмотрел ему в глаза и прорычал:

– В Лиссабон? Единственное место, куда ты отправишься, это ад, сын большой потаскухи. Клянусь ранами Христа, что я прикажу содрать с тебя кожу!

Он посмотрел вокруг – его солдаты тоже были связаны. Гама не мог на них рассчитывать. Почти весь экипаж был тенями, дрожал, не знал, что делать. Была группа яростных матросов, и они контролировали корабль, все с оружием и все на него косились. Он думал про это, когда получил удар со спины, и из его уже слабого рта полилась кровь вместе с кусками больных десен.

– Неверные подождут. Но сначала мы вырвем тебе глаза, козлище, чтобы ты больше не убивал наших людей, – ответил канонир, приставив кинжал к лицу.

– Сюда! Развернем корабли и подберем людей. Поворот на юго-восток! – крикнул человек, взявший на себя командование.

– Там люди, им нужна помощь! – послышалось откуда-то.

– Найдите цирюльника, этого чертова мясника! Он там, в трюме, кровью должен истекать, проклятый кровосос! Уберите паруса, быстро! Идем на юго-восток!

11. Помощь и спасение

Пэро де Аленькер не скрывал, что он против происходящего, но подчинился острию шпаги, другого выхода у него не было. Несколько человек поднялись по корабельным снастям к парусам. Ветер был мощным, задул в паруса, и «Святой Габриэль» наклонился на правый борт. Бушприт разрезал ветра, и корабль стал выписывать дугу.

А вдалеке на судне Николау Коэльу ему доложили о таком странном маневре. Он подошел к борту, посмотрел в подзорную трубу, и не захотел верить тому, что видел. Капитанский корабль изменил курс, не подав сигнала?

– Холостые выстрелы! Быстро! – приказал он.

Открыли бойницы, приготовили пушки, выстрелили, раздался только грохот. Николау Коэльу ждал ответа. На «Святом Габриэле» услышали холостой выстрел. Там поняли, что от них хотят объяснений.

– Не отвечать! – крикнул один из взбунтовавшихся. – Развернуть паруса!» – приказал он. Прошло несколько минут, и новый порыв ветра вытолкал корабль в море.

«Святой Рафаэль» ответил двумя выстрелами, но с корабля капитана-мора – ничего. Тишина. Николау Коэльу понял, что что-то случилось. Он приказал дать еще два холостых выстрела и пошел вслед за Васко да Гама, разрезая воды.

– Повернуть на юго-восток, быстро!

Штурвал повернули, и после более мягкого маневра корабль поймал кормовой ветер и набрал хода.

– Спустить большой парус, весь, сейчас же! Мы подойдем быстро, с попутным ветром нам с руки, – сказал капитан Коэльу. Он нервничал. Только бунт на корабле объяснял тишину и поворот назад «Святого Габриэля».

– Приготовить людей к бою. Интендант должен раздать оружие, абордажные крюки и канаты, – приказал он.

Паулу да Гама, медленно, но тоже направил свой корабль к кораблю Васко, готовый действовать. Но он должен был сам решить, как и когда действовать. Он попросил следовать по линии хода корабля Васко да Гама. Он не знал, кто командует их главным кораблем и боялся силы моря. Достаточно было следовать за «усиками» на воде. Каравелла была быстрее простого корабля, и на нем еще не развернули все паруса. Она казалась тяжелой. Быстро приблизились к корме.

– Приготовить легкие ядра на задней части корабля, – крикнул канонир, возглавляющий бунт. Люди разволновались.

– Мы будем стрелять в наших людей? – спросил брат Педру, сложив руки. Это был даже не вопрос, а мольба, он знал ответ и боялся его. Но была тишина. Кто-то задвигался, стали искать ядра, но их почти смели другие моряки, без оружия, их было много, а мускулы напряжены. Две группы смотрели друг на друга прямо в глаза, угрожали – одни со шпагами и кинжалами, другие с тем, что попалось под руку. Не было иерархии, классов, морских званий. Были две группы людей, готовых убить друг друга без всяких правил.

Маленькая группа поставила на возвращение в Лиссабон. Они бросили вызов Васко да Гама, его твердой руке и строгой дисциплине. Они арестовали его, унизили на его же посту. А другая группа была больше, но без оружия. Они скучали по родному очагу, им было ненавистно сражаться против таких же португальцев, и они понимали, что лучше сохранять порядок. Они все потеряны в мире неверных, в мире мусульман, и их объединяло желание продлить свою жизнь.

– Как вы смеете? Вы не видели, как этот Гама поступил с нашими людьми! – крикнул один из восставших. – Разойдитесь!

Но группа не желала расходиться, она становилась многочисленней.

– Пусть будет так, чертовы козлы! Вперед – на них! – крикнул бунтовщик. И его сторонники кинулись вперед.

Несколько матросов бросили бочки с негашеной известью, их противники дрогнули, и в этот момент их растерянности и потери ориентации матросы набросились на группу бунтовщиков. Проклинали друг друга на одном языке, лузитаны против лузитанов⁴⁵, христиане против христиан. Одни со шпагами, другие с канатами, железками для рубки льда, ножами, самодельными палицами, крюками, рыболовными гарпунами. Грубая сила, инстинкт выживания, кровь вояк, что была в них. Это было их оружием.

Схватка почти разгорелась, когда стало вдруг понятно, что абордажные крюки с корабля Николау Коэльу уже брошены. Его люди уже захватили судно. Верные люди бросились к борту, искали помощи у воинов, что появились. Капитан Николау был одним из первых, кто поднялся на борт. Он увидел Васко да Гама, привязанного к мачте, и сразу понял, кто на чьей стороне. Он направил своих людей биться с теми, кто сопротивлялся с оружием в руках. Страшная схватка, звон клинков, резалась плоть. Коэльу сразу постарался добраться до капитана-мора, чтобы освободить его от веревок, за ним последовали его люди, прорвали оцепления с криками и звоном металла.

Битва лицом к лицу всегда кровавое дело. Как только Васко да Гама был освобожден, то сразу попросил шпагу и бросился в битву. Потери несли обе стороны, но его рев в один миг прекратил бой. Все опустили оружие и расступились. Он направил шпагу в сторону канонира и шел, нацелившись на него. Человеку нечего терять, кроме жизни. Бежать можно было только вперед, чтобы сразиться с Васко да Гама в честном поединке. Канонир ужасно зарычал, неуклюжий, но сильный, он бросился на Васко со шпагой. Но ему противостоял опытный воин, закаленный в боях, знаток боевого искусства. Капитан фехтовал умело, ранил противника в ногу, и тот упал.

Гама разоружил канонира и приставил шпагу к его горлу.

– Не начинай последнюю молитву, козлище всех чертей. Как я тебе обещал – для начала сдеру с тебя кожу!

Всех, кто был установлен как главари бунтовщиков, привязали к мачтам. Инструкции были ясными. Их будут бить кнутом до смерти.

– Каждый удар отмечать звоном колокола, – приказал Гама. Затем он велел принести еду и вино, много вина, морякам и военным. Он сел высоко на корабельной надстройке – застолье для своих людей. Там был Паулу да Гама, его брат, только что прибывший, был Николау Коэльу, что пришел к нему на помощь, на его защиту, был пилот-мор Аленькер. Орденский брат Педру де Ковилья предпочел пост и удалился для молитв.

Удар в колокол. Удар кнутом. Крики боли.

– Кровь их течет уже по внутренностям! – кричали внизу.

Удар в колокол. Свист кнута. Крики боли. Ели мало – гнев мешал аппетиту, но пили много. Удар в колокол. Свист кнута. Крики боли.

Гама поблагодарил всех, кто ему помог в этом испытании, поблагодарил Бога за то, что он сам, капитан-мор Гама, еще жив. Удар в колокол. Свист кнута. Ночью легли спать, но заснуть не могли. Там, на палубе, еще был слышен колокол. Удар в колокол. Свист кнута. Криков боли слышно уже не было.

12. Берег злодеев

Тела, или бесформенная кровавая масса, оставшаяся от них, были перед глазами экипажа весь день, чтобы все хорошо запомнили эту картину и запах рваной плоти. С заходом солнца тела сбросили в море без сожаления и молитв. Наживка для косяков рыб. Васко да Гама попросил только, чтобы посыпали песком и очистили место казни, и больше сам не говорил о том, что было.

– Надо укрепить мачту, перекладину и корзину для дозорного, – быстро стал он отдавать приказы. – Зовите плотников и кузнецов, быстро. Нужно срочно просмолить корабль!

Несколько дней шум моря заглушали звуки проводимых работ и восклицания работающих людей. Цирюльник, словно древесный червь, вгрызался в тела людей – он отрезал ноги, пораженные гангреной, и приделывал вместо них костыли. Члены экипажа, свободные от других работ, столпились вокруг него и удерживали несчастных людей, которых хладнокровно резали по приказу и прихоти одного человека.

Подлечили людей, привели в порядок корабли, развернули паруса и пошли по Индийскому океану наверх. Юнги красили и мыли корму. Гама отмывал свою душу. Бунт закончился, вернулись запахи Индии, Индий. По крайней мере для него, запахи богатств. Воображение рисовало ему царства Востока и это помогало не терять веру, давало силы, чтобы дойти до цели, поставленной королем и его собственными амбициями.

Первого мая увидели большой остров, но уже смеркалось. Каравелла «Бэрриу» приблизилась, потому что ей было легче управлять. Сбросили отвес в воду – восемь локтей, этого мало, это опасно. С большим такелажем корабли могли сесть на мель. Был дан сигнал остановиться. Корабли спустили паруса, бросили якоря, было решено, что утром люди отправятся на берег.

Это безопасней. Но ночью все плохо спали. Очень рано все заняли свои посты, и на рассвете корабли подошли ближе. С высокого места на корабле Гама смотрел в подзорный окуляр. Он увидел очень большие корабли у берега, вздернутые носы, и «латинские паруса», позволяющие идти против ветра.

– Мавры, – сказал Гама своим людям.

Скоро к этим кораблям подошли другие суда, которые указывали, как им зайти в порт. Обсуждали, сколько нужно гвоздики, перца и имбиря. Другие были без церемоний и сами стали подниматься на борт, с опаской, но без особого страха. Они показывали жемчуг и рубины. На первый взгляд это были люди «без манер и полиции»⁴⁶, которые там водились. Они были одеты в ткани из льна и хлопка в разноцветную полоску. На головах были тюрбаны с шелковыми и тонкими золотыми нитями. Потом португальцы узнали, что они оказались на острове Мозамбик⁴⁷.

Николау Коэльу, который был впереди, победил страхи и решил ступить на землю по приглашению торговцев. Потом его рассказ, отчет о визите, вдохновил Васко да Гама. Он очень хотел сам ступить на твердую землю и встретиться с людьми, у которых были знания и с которыми можно договориться и торговать. Он решился высадиться, но не один, а с внушительной группой вооруженных людей, зная по опыту, что дольше живет тот, кто всегда начеку.

Его брат Паулу да Гама был против высадки.

– Я не знаю, кто их матери, им лучше не доверять, не доверять их расе.

Он занялся тем, что стал наблюдать, потому что в этих землях язычников необходимо себя полностью обезопасить.

Переводчики старались обменяться какими-то словами, чтобы начать торговлю, но дело оказалось более дорогим. Обе стороны пользовались жестами и мимикой, чтобы понять намерения друг друга. Здесь был оживленный порт, люди были очень разными – большой набор видов одежды и цвета, оттенка кожи людей. Люди были поменьше ростом, а кожа скорее цвета меда. Все говорили на разных языках и наверняка молились разным богам. Португальцы не знали, что они бросили якорь у земли африканцев, мавров и индусов. Здесь перемешались эти народы, как перемешались и их товары – тонкий фарфор, разноцветные драгоценные камни, ароматные специи и рабы…

Гама даже подумал купить несколько рабов, чтобы пополнить, укрепить экипаж, которому были нужны сильные руки. Но он боялся брать на борт неизвестно кого, целую стаю диких жестоких животных, которые в любой момент выйдут из подчинения. Фрей Педру де Ковилья тоже был против этой идеи.

Португальцы бродили по порту, все вокруг вызывало у них удивление. Они поражались, как черноволосые люди, с загорелыми лицами, с сухой кожей от соленых морских ветров походили на турок, и их с ними путали.

Фернау Мартинш, переводчик, указал на это капитану, и тот сразу сказал:

– Мы все же вовремя убрали паруса с крестом Христа…

Султан этих земель был готов их принять и начать деловые переговоры. Вид огромных кораблей этих людей наводил султана на мысль, что можно сорвать большой куш. Большие корабли – это большие сундуки, думал султан. Поэтому он приказал разбить пышный шатер около порта, где должна была произойти встреча.

Васко да Гама направился туда вместе с Николау Коэльу, Фернау Мартиншем, который говорил по-арабски, и несколькими военными. Лучше предполагать худшее и быть готовым ко всему. Хозяин этих мест появился на закате дня, когда солнце было мягче, а бриз создавал более приятный климат на побережье. Султана несли негры с огромными мускулами на носилках с балдахином. Шла многочисленная свита, и еще множество солдат с кривыми саблями и пиками с плоскими наконечниками. Он тоже не хотел сюрпризов. Его имя, как поняли португальцы, звучало как Касоэйжа. Это был полный человек с широким лицом. Одет просто, завернут в ткань из льна, с голым торсом. Только шелковый тюрбан был пышен и богат – его украшали золото и рубины. На поясе висел кривой кинжал, украшенный драгоценными камнями. Он появился вместе с друзьями-торговцами, те сразу расположились на подушках. Вокруг него было много рабов и много музыкантов. Заиграли трубы из слоновой кости. А к ночи полилась более мелодичная, чарующая музыка – лютни, разновидность «тамтама» – rebabah, флейты, рожки, бубны. В очаровательных женщинах не было недостатка. В воздухе плавали экзотические запахи, ладан, разные духи.

Касоэйжа позаботился, чтобы у иноземцев всего хватало, и много раз спрашивал:

– Все ли вам нравится?

Даже с местными переводчиками нашли общий язык.

Поели. Сначала еду поднесли португальцам, и ждали, когда они возьмут еду в рот. Потом только подали еду амфитрионам. Гама, человек по природе недоверчивый, колебался, боялся, что в блюдах есть яд. Фернау Мартинш глазами подал ему знак, что надо есть. Со страхом капитан надкусил кусок мяса. И только когда он увидел, что султан набросился на еду, он оставил свои опасения и сам поел вдоволь и с удовольствием. Острая пища требовала много воды и, конечно, много вина, которого, к удивлению приглашенных, не оказалось. Никакого алкоголя, ни вина, ни сидра, ни пива. Только вода с разным привкусом, странным. Они вспомнили, что религия этих людей запрещает алкоголь, но ничего не сказали. Португальцы улыбались, пили что было.

Была уже глубокая ночь, когда у Гамы развязался язык и он заговорил о Каликуте – он плыл туда. Ему сразу посоветовали взять местного штурмана, потому что пилот должен знать особенности (загадки) муссонов, течений, приливов и отливов и глубины у побережья Малабара. Но ему было нужно два пилота, которые направили бы его точно к Каликуту. Два пилота были у султана, но им надо было хорошо платить, потому что люди, читающие по звездам, стоят целого состояния. Гама был сыт по горло, деньги были, и он сразу заключил сделку. Он договорился за тридцать метикалов⁴⁸, за местные деньги. Еще, сверх этого, он купил шелковые ткани у торговцев при входе в устье реки. Пилотов позвали и сразу доставили на борт. В обмен на берег доставили сундук с монетами и кителями. Сделка завершилась, все было оплачено.

Музыка была замечательной, женщины еще лучше – они великолепно танцевали, очаровывая всех вокруг. То двигали тазом, гладкими животами, то водили руками, словно змеи, что сводило с ума лузитанов. Они восхваляли женщин. Фернау Мартинш, переводчик, знающий и понимающий обычаи местных людей, посчитал за благо не переводить их слова. Все шло хорошо.

Васко да Гама вспотел в своем мундире, стояла жара, и он снял китель, остался в рубахе из льна и штанах. Его люди последовали этому примеру. Васко настолько расслабился, что решил спросить о королевстве пресвитера Иоанна⁴⁹. Ему многое чего рассказали, но достоверных сведений было мало, скорее, море вымыслов. Например, в потоке пустых рассуждений и выдумок ему рассказали, что дальше на севере есть земли, поделенные между маврами и христианами, земли больших богатств. Так сказали для Васко да Гама, или захотели, чтобы так он услышал, и все это в сопровождении жестикуляции и полунамеков. Или сам Васко желал это так понять.

Португальцы были в эйфории. Если Бог даст им жизнь и здоровье, то богатства того королевства придут в руки амбициозного, даже слишком, эль-рея дона Мануэла I. Тут моряки вознесли руки к небу с благодарностью за благословение и перекрестились. И этим они показали, что совсем не турки, а христиане, следовательно, враги Аллаха, «неверные». Праздник в арабском лагере был испорчен, маски сорваны. Васко да Гама, Николау Коэльу и остальные с трудом добрались до шаланд, чтобы вернуться на них на борт. Несколько человек Паулу да Гама уже находились в порту на всякий случай. Они тихонько прибыли ночью, и теперь сделали несколько выстрелов из аркебуз и привели охрану султана в чувство. Это была скорее показательная стрельба, чем огонь на поражение, потому что аркебузы только здорово грохотали, а добиться точной стрельбы от них было невозможно. Но огненные вспышки во тьме ночной остановили пол-армии негров с холодным оружием в руках.

Но поскольку слово стало искрой, то мавритосы (mourama) уже в море где-то на дюжине кораблей все равно предприняли нападение с луками и длинными стрелами. Султан, Касоэйжа, был обижен таким обманом – португальцы его высмеяли. Но Паулу Коэльу не собирался разбираться, он позвал канониров, и они вслепую выстрелили в лодки султана, чтобы прикрыть отступление своих.

Преследователи не рассчитали свои силы. Видя, как мелкие камни из пушек неверных сметают их кораблики, они почувствовали, что даже сам пророк Мухаммад им не поможет, и поэтому отошли в безопасное место.

Васко да Гама поднялся на борт «Святого Габриэля» в ярости, внутри него все кипело. «Хорошо, что не подавали вина, не то мы не выбрались бы из этого притона живыми», – подумал он. Но он был настолько зол, что приказал направить корабль в порт и бомбил поселение все время, пока шла дневная месса. Погибло много неверных, было много разрушений – корабельный огонь показал свою силу.

Они вышли в открытое море, а ветры шли прямо на них.

«Проклятые мавритосы, сучьи дети!» Маленькому флоту трудно было продвигаться. Васко приказал вернуться и переждать в порту. Португальцы опять показали клыки, для чего потребовалось дать еще пару залпов, чтобы утихомирить разъяренных людей на берегу. Капитан, стол на мостке, крепко держась. Потом, глядя на францисканцев, он проревел: «Молитесь, молитесь, чтобы Бог успокоил ветра, и с именем Его мы поплывем». Но небеса, казалось, не слышали молитв брата Педру де Ковилья и двух других его братьев во Христе – ветры были ужасными. Здесь они провели две недели, качались на волнах, а отправились дальше только 29 марта – к всеобщему облегчению.