Kitobni o'qish: «Дядя Сэм»

Дядя Сэм

Жанат Новотеев

ДЯДЮШКА СЭМ

Криминальный нуар. 1953–1975

КНИГА ПЕРВАЯ. «СТАНОВЛЕНИЕ» (1953–1959)

Пролог. Голос из ящика

Нью-Йорк, март 1953 года.

В мастерской пахло пылью, горячим металлом и чужими голосами. Сэм сидел на табурете, сгорбившись над верстаком, и вскрывал радиоприёмник — старый, с деревянным корпусом, покрытым царапинами. Из ящика, потрескивая, лился голос диктора.

— …и вновь, леди и джентльмены, новости из-за океана. Москва отвечает молчанием на предложение…

Сэм фыркнул, не отрываясь от паяльника.

— Отвечает молчанием. Гениально. Целый отдел сидит и переводит молчание.

Паяльник шипел. На стене висела фотография — старая, выцветшая. Мужчина в очках, с усталыми глазами, держит паяльник. На обороте — надпись: «Сэму от Гольдберга. Учись, мальчик. Металл чувствует руки».

Сэм не помнил, когда повесил её. Просто висела.

В дверь постучали. Три раза, спокойно, размеренно.

— Открыто, — бросил Сэм, не поднимая головы.

Билл вошёл, пригнувшись под низкой притолокой. Пальто, шляпа-федора, аккуратный галстук — всё как всегда. Он снял шляпу, повесил её на крючок и оглядел мастерскую.

— Ты опять не спишь, — сказал он.

— Я опять работаю, — поправил Сэм. — Это разные вещи. Кофе на плите.

Билл подошёл к плите, налил себе в жестяную кружку. Отпил. Поморщился.

— Это не кофе.

— Это топливо. Садись.

Билл сел на второй табурет. Некоторое время они молчали. За окном шумел Нью-Йорк: трамвай звенел на повороте так, будто кто-то бил по рельсу, чтобы его услышали.

— Слышал, тебя повышают, — сказал Сэм, не отрываясь от паяльника.

— Слышал.

— И?

— Пока не знаю. Больше бумаг. Меньше дела.

Сэм усмехнулся.

— Больше бумаг — это ты называешь властью, дружище. Поздравляю. Скоро будешь сидеть в кабинете и решать, кому жить спокойно, а кому нет.

Билл поднял на него глаза. Спокойные. Серьёзные.

— Я не за этим туда шёл.

— Знаю, — Сэм отложил паяльник и впервые посмотрел на него прямо. — За этим — я. А ты за тем, чтобы я мог это делать.

Он кивнул на разобранную камеру.

Билл не ответил. Но и не стал спорить. Он смотрел на камеру — маленькую, в кожаном чехле, почти неотличимую от портсигара.

— Что это будет? — спросил он наконец.

— Маленькая. Тихая. Увидит то, чего не увидит человек. И запомнит, — Сэм погладил корпус камеры. — Хочу проверить её в деле.

— На ком?

Сэм улыбнулся

— Есть одна соседка. Работает в банке. Скучная, как воскресенье. Но мне кажется, за её дверью происходит что-то поинтереснее, чем переводы.

Билл поставил кружку.

— Сэм.

— Что?

— Ты уверен, что тебе это нужно?

Сэм посмотрел на него — и в его глазах мелькнуло что-то голодное. Одинокое.

— Мне нужно знать, что там, за ширмой, Билл. Всегда нужно.

Билл вздохнул.

— Тогда хотя бы будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — Сэм снова взялся за паяльник. — Я же не ты.

Билл поднялся, надел шляпу.

— Я заеду завтра.

— Не надо. Я в порядке.

— Я заеду, — повторил Билл и вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. В мастерской стало тихо.

Сэм остался один — с камерой в руках, с радио на фоне и с мыслью, которая уже не давала покоя.

— Ну что ж, — сказал он в пустоту. — Посмотрим, что там, за ширмой.

Глава 1. Соседка

Соседка Сэма жила через стену. Мисс Кэролайн Харпер — так было написано на почтовом ящике, аккуратным женским почерком. Работала в банке на Манхэттене, ходила на службу в одно и то же время, возвращалась в одно и то же время. Сэм наблюдал за ней неделю — из профессионального любопытства. Привычка.

Она не была скучной. Просто выглядела так.

Вечером в четверг Сэм дождался, когда она уйдёт, и открыл её дверь. Замок был старый — он справился

за минуту. В квартире пахло духами и пылью. Он быстро осмотрелся: спальня, гостиная, стол у окна. Камеру поставил в углу гостиной — маленькую, в кожаном чехле, почти неотличимую от портсигара. Закрепил, проверил объектив. Отошёл. Вышел.

Вернулся в мастерскую и включил запись. Ничего. Пока ничего.

Он ждал.

На следующий день она ушла на службу. Сэм дождался, когда дом опустеет, и вернулся в квартиру. Забрал камеру — аккуратно, не оставив следов. Проявил плёнку в тёмной комнате — красный фонарь, ванночки с раствором, запах химии, от которого щипало в носу. Разложил кадры и стал смотреть.