Kitobni o'qish: «Проект «АНИ». Сапфир»

Пролог

Спустя три года Аня стала не просто совершеннее — она превратилась в оружие, в котором каждая деталь была доведена до предела. Улучшенная броня выдерживала попадания, которые раньше разорвали бы её на части. Гравизахваты обрели такую мощность, что могли удерживать целые секции разрушенных кораблей. Задержка между командой и действием сократилась до миллисекунд. Грузоподъёмность выросла вдвое, реактивные модули стали тише и эффективнее, а алгоритмы адаптации позволяли ей мгновенно перестраивать тактику в бою. Если перечислять все доработки, не хватит и недели — а ведь это только то, что можно измерить цифрами.

Единственное, что, кажется, намеренно оставили без изменений, — её внешний облик. Он по-прежнему балансировал на грани: достаточно человечный, чтобы вызывать доверие, и достаточно механический, чтобы напоминать — перед вами не человек. Она могла «облить» себя голографической кожей, словно сладкой глазурью, воспроизводя мельчайшие детали, вплоть до едва заметного румянца. Могла остаться в чистой броне, без намёка на имитацию плоти. Или спроецировать деловой костюм, строгий и лаконичный, либо что-то тонкое, обтягивающее, полупрозрачное — выбор зависел от задачи. Кто осмелится взять на себя ответственность и стереть эту грань, сделав её безликой? Наверное, никто. Потому что в этом облике была не только эстетика — в нём читалась психология: враг должен видеть в ней и угрозу, и "обнажённую" силу.

Я в последний раз проверил крепления спутникового терминала «Сапфир 2.0» — новой разработки «Заслона», призванной обеспечить устойчивую связь даже в зонах активного радиоэлектронного подавления. Пробежался по конфигу, убеждаясь, что все узлы синхронизированы, а протоколы безопасности активированы.

– ЗРК «Акаш» активен, готов отражать атаки и уничтожать всех, кого сочтёте врагами! Обязательно прикроем вашу красавицу, – радостно произнёс Абхей, прищурив карие глаза. В его голосе звучала не бравада, а спокойная уверенность человека, который знает цену каждой секунде в бою.

– Аня. Отчёт о твоём техническом состоянии, – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишней тревоги.

– Система связи — исправна. Голосовой модуль — в норме. Зрительный модуль — функционирует. Загруженность центрального процессора — не более пятнадцати процентов в режиме ожидания. Сервоприводы — исправны и готовы к высокой нагрузке. Реактивные модули передвижения — стабильны. Гравизахваты — активны и готовы к работе. Ядерная батарея и система питания — функционируют в штатном режиме, – её голос, хоть и синтезированный, был выверен до такой степени, что в нём угадывались интонации, почти человеческие.

– Отлично, – отчёт Ани придал мне уверенности, но не избавил от тяжести в груди. Я отдал ей несколько команд через планшет и передал координаты дата-центра противника — точки, где, по данным разведки, хранились протоколы управления вражескими дронами и координационные алгоритмы флота «Чёрного Гранита».

– Всё. Поехали! – произнёс я, словно отрапортовал, хотя внутри всё сжималось от предчувствия.

Она взмыла вверх — резко, без разгона, словно сама гравитация для неё была лишь рекомендацией, а не законом. Мощный воздушный поток ударил по земле, закружил сорванные с деревьев зелёные листья. Они летели, кружились, бились о щёки, прилипали к губам, лезли в глаза, мешая смотреть, как Аня стремительно уходит вверх. Примерно через полминуты она растворилась в небе, став лишь точкой, а потом и вовсе исчезла за облаками.

На моём планшете запустился поток видео с её зрительного модуля. Сначала — безграничные просторы тёмного космоса, холодные и равнодушные. Потом в кадре начали расти объекты: силуэты кораблей «Чёрного Гранита», мерцающие огоньками сенсоров. Вспышки выстрелов прорезали темноту, словно молнии в грозовом небе. Глухие хлопки доносились через аудиоканал — еле слышные, будто звуки пробивались сквозь толщу воды, искажённые расстоянием и помехами.

Аня действовала чётко, без суеты. Её движения были не просто точными — они были экономными, выверенными, будто она заранее знала, где появится угроза и как её нейтрализовать. Первый вражеский дрон вспыхнул и рассыпался на обломки. Второй попытался уйти в манёвр, но гравизахват Ани сработал мгновенно, сжав его.

Я смотрел на экран, на эти вспышки, на холодные цифры телеметрии, и понимал: сейчас там, в пустоте, решается не просто судьба одной операции. Там решается, сможем ли мы вообще вернуть себе небо.

Глава 1. Страхи будущего

Мне никогда не было так страшно. И страшнее всего было не от грохота выстрелов, не от вспышек ракет за иллюминаторами и даже не от вида вражеских крейсеров на тактической карте. Страшнее было от того, как легко ломается человек. Почему я превратился в такого неуверенного труса? Что сломалось внутри меня?

Это началось после смерти Илианы. Моей напарницы. Моей коллеги. Когда я вышел из кабинета, в котором она лежала с огромной дырой в груди, меня пробило с ног до головы — прямо в затылок — леденящей молнией. На минуту всё тело онемело, будто из меня выдернули стержень, на котором держалась вся моя уверенность. Только тогда, по-настоящему, я понял, что произошло. Начался вооружённый конфликт. Война.

Но никто не любит это слово. Никто так не говорит, не называет. От него всех коробит. Я смотрю на лица людей, которых перекашивает от этого слова — «война». На этих лицах я вижу, как оно воплощается: нечто омерзительное, пугающее, отталкивающее. Оно не даёт принять новую реальность. Не даёт смириться с неизбежно наступившим. С тем, что было суждено. Мы проиграли первое сражение в космосе. Как же так получилось?

Ещё на меня повесили обязанности главы кибербезопасности. Ведь предыдущий после произошедшего повесился. Господи, как же это до банального просто: он повесился, и на меня «повесили». Не знаю, каким чудом я смогу разгрести всё это дерьмо. Да и с чего я решил, что вообще смогу?! Чёрт, меня не отпускают мысли, что нас всех разнесёт в любую секунду космический флот западной корпорации «Чёрный Гранит».

Всё это какая-то нереальная игра, или я участвую в новом эпизоде «Звёздных Войн»? Как же давно вышло это кино… Уже более полувека назад. Жаль, что джедаев тут нет. Они были бы на моей стороне, обязательно.

Руки сильно трясутся. Всё тело пробирает крупная дрожь. Хорошо, что там, за стеной, не Дарт Вейдер. Иначе мне точно конец, несмотря на отряд боевых роботов, с которыми я сейчас нахожусь.

Я стоял немного позади нескольких «Стражей», которые ждали команды. Мы находились внутри корпоративного общежития, которое раньше предназначалось в основном для иностранных граждан — клиентов и партнёров Объединённого Коллективного Разума Научно-производственной Организации «Заслон». Впрочем, всё партнёрство осталось в прошлом. После атаки кораблей вражеской корпорации всех клиентов и партнёров быстренько определили в камеры, оттуда — на допросы. С допросов — кого обратно в камеру, а кого на обнуление. Но меня это уже не касается.

Когда не стало Илианы, я ощутил, будто из самого сердца вынули вечно горящую, дарящую тепло и уют, покой и любовь золотистую лучину. Открылась кровоточащая рана, которую так ничем и не закрыть. Постепенно холодный, промозглый Питерский ветер выдул из открытого раненого сердца остатки тепла. Позже влажный воздух заполонил всё пространство. А сейчас… Сейчас на стенках пока ещё бьющегося кровяного насоса скопился конденсат. Он замерзал, протыкал моё сердце микроскопическими ледяными иголками, и в эти раны просачивался вечный холод, замораживая и обволакивая коркой льда моё живое сердце. Пропитанное и скованное мерзлотой, ему было очень тяжело. Мне — тяжело. Невыносимо. Каждый прожитый день — как пытка. Вдобавок — ежесекундный страх смерти.

Для чего это всё, для кого? Для будущего поколения или только для нас, сейчас живущих и умирающих? Честно, я сильно запутался и уже ничего не понимаю.

Я стою в строгом и элегантном костюме тёмного цвета, под ним — белая рубашка. Последние две пуговицы воротника расстёгнуты — это не небрежность, а попытка показать, что я не скован рамками. Костюм делает меня сильным и властным. Так я выгляжу для других. Дорогие наручные часы за несколько сотен тысяч веб-коинов показывают всем, что неправильно начатый со мной разговор, не с того слова, не с той фразы, может стоить им очень серьёзных последствий. Даже жизни.

Меня боятся. Меня ненавидят. Одни винят в случившемся — в том, что мы не смогли дать врагам хороший отпор. Другие благодарят за то, что ещё живы и что не всё потеряно. Но уважают ли хоть самую малость? Может быть, небольшая часть из тех, кто благодарен. Но сам факт в том, что остальные подчинены невидимыми наручниками. Они сковали всех по рукам и ногам, ясно давая понять, кто может повлиять на окружающий мир, а кто — лишь диванный зритель перед вирт-скрином. Так было, и так будет. Всегда.

Наш враг — корпорация «Чёрный Гранит» и вся прозападная коалиция, которая всячески поддерживает их, предоставляет ресурсы и свои космические корабли. Раньше была поговорка, да и сейчас она имеет смысл: «с миру по нитке». Только в наше время больше уместна другая: «с галактики по звезде». Близится 2055 год. Как же далеко мы шагнули благодаря «Заслону». Правильнее сказать, сделали прыжок вперёд. Ведь если б не они, мы бы давно уже проиграли.

– Товарищ Максим, ждём указаний, – отчеканил железным голосовым модулем «Страж», его голос прозвучал в тишине, как удар молотка по наковальне.

Я осмотрелся. Народу здесь уже почти не было. Золотистая краска отсвечивала от стен в холодном свете неоновых потолочных ламп. Её неяркие переливы создавали эффект винтажного света, как на старых советских плакатах, которых практически не осталось. Зрелище было прекрасное, но почему-то мешало думать, будто эта ложная теплота только подчёркивала, насколько всё вокруг стало чужим.

Я перевёл взгляд на лампу под потолком, что висела прямо над дверью, за которой была наша цель. Из ниоткуда раздался бурлящий звук. Я видел, как изнутри лампу заполняет красная жидкость, похожая на кровь… Мотнул головой. С силой зажмурился и открыл глаза. Ничего подобного. Лампа как лампа. Руки снова затряслись. Чего же я жду? Нельзя больше откладывать.

– Специальное подразделение кибербезопасности «Заслона», откройте. Я знаю, что вы здесь. Не вынуждайте применять силу! – вежливо, но на грани срыва, представился я и постучал несколько раз. Ответа не последовало. Впрочем, этого стоило ожидать.

Злость накатила горячей волной, смывая страх. Стиснув зубы, я почувствовал, как дрожь уходит, сменяясь холодной решимостью. Пальцы сжались в кулак — теперь они не дрожали. На что он надеется? Зачем оттягивает неизбежное, ведь от этого ему будет только хуже. Уверен, он и так понимает, что, скорее всего, не жилец, но к чему всё усложнять и делать последние моменты своей жизни ещё ужаснее?

– Вышибите к чёрту эту дверь, чтобы щепки летели во все стороны, – бросил я, и двухметровый «Страж» разнёс входную дверь на куски одним мощным ударом. Дерево треснуло, петли сорвались, и обломки разлетелись по коридору, подняв облако пыли.

В проёме повисла короткая тишина — та самая, что бывает между ударом и его последствиями. Потом из комнаты донёсся тихий, почти неразличимый звук — будто кто-то судорожно втянул воздух.

– Не стреляйте! – раздался дрожащий голос. – Я сдаюсь…