Kitobni o'qish: «Убойная секретарша!»

Глава 1

Хотелось бы мне сказать, что день начался, как обычно – с утренней пробежки в парке и стаканчика обжигающего американо, купленного в кофейном киоске на выходе из парка… но нет.

День начался отвратительно!

Ненавижу понедельники. Почему-то именно в понедельники с людьми происходят самые неприятные вещи. Вас вдруг кусает собака, находятся неотложные дела, или встречаются несимпатичные личности. Просто однажды вы просыпаетесь и понимаете, что все пошло кувырком! Что иллюзия покоя рассеялась, стабильность дала трещину, и вот вы уже вывалились из матрицы и болтаетесь над пропастью на одной руке, а над головой несется ваш истошный крик «Помогите!»

Именно от этого крика я проснулась в поту, потому что во сне за мной гналась огромная рыбина, похожая на черного кота, и норовила съесть. И если с котом всё было понятно – накануне вечером я встретила дивное желтоглазое животное у своего дома и решила погладить, то рыб я терпеть не могла. И с появлением сюрприза в моей жизни была в корне не согласна!

Еще чего не хватало!

Знаю я, к чему рыбы снятся. К детям и гнездованию. Но мужа у меня нет, а мой молодой человек, с которым нас связывала работа, редкий скучный секс и планы на будущее, сам не готов был осуществить эти планы в ближайшие лет пятнадцать.

Так что рыбу во сне мне следовало поймать, пошлепать по пузу и со словами «Плыви, лящица, от меня к другой девице» отпустить обратно в воду. Но где там, когда она размером с акулу и чуть меня не сожрала!

В итоге я проспала на три минуты дольше обычного и не услышала будильник, чего со мной не случалось никогда! Запутавшись в одеяле, свалилась с кровати и едва не проткнула щеку зубной щеткой, намереваясь догнать график и успеть на утреннюю пробежку, которую совершала в парке по понедельникам, средам и пятницам независимо от времени года и погоды.

Всегда совершала, но только не в этот понедельник, когда, выбежав на аллейку, неожиданно подвернула ногу. На ровном месте! И это я – Ангелина Ветрова! Успешная молодая леди, привыкшая твердо ходить на высоких каблуках и уверенно водить свой «Порше»! На который, между прочим, заработала собственным умом и старанием! Для всех вокруг целеустремленная личность, я вдруг, как последний неудачник, сошла с дистанции, проехавшись по подмерзшей лужице и рухнув носом в кучу припорошенных снегом листьев.

Я отплевалась. Ладно, с кем не бывает. Встала и мужественно доковыляла до кофейного киоска за своим горячим американо… но кофе на мне закончился.

Это не шутка. Он закончился. На мне. В кофейном киоске!

Ха! Дурдом!

– Хорошо, а что у вас есть? – я строго взглянула на паренька по ту сторону окна.

Он подозрительно на меня таращился, и пришлось невозмутимо снять со лба прилипший к нему лист.

– Чай или горячее молоко? Какао? Сделайте мне уже что-нибудь, если с арабикой в стране напряженка!

– К сожалению, не могу. У меня аппарат сломался, – виновато ответил продавец. – Но есть кола из холодильника. Будете?

В тонкой ветровке и спортивных леггинсах я начинала замерзать, и зубы сердито скрипнули:

– Да вы издеваетесь? Какая холодная кола, юморист, начало декабря на дворе!

Однако парень в киоске не издевался и поспешил помотать подбородком.

– Н-нет. Я бы предложил вам горячий хот-дог, но вы его никогда не берете…

– А сегодня возьму! – я неожиданно заупрямилась и поджала губы. – Дайте!

Отобрав у паренька протянутый им хот-дог, рассчиталась и поковыляла назад к аллейке, намереваясь вернуться домой. Что за невезение!

Откусив от хот-дога кусок, только прожевала его и собралась присесть на скамейку, ощутив боль в ушибленной ноге, как его у меня коварно… украли!

Здоровенный черный кот выскочил из кустов, выхватил из моей руки хот-дог и помчался с ним вперед, без стыда и совести унося с собой мой горячий завтрак.

– Э-эй… Стой! Куда?! А ну отдай, это мое!

Конечно, я не собиралась доедать хот-дог после незнакомого кота. Я бы не стала его доедать даже после знакомого! Но сегодня всё шло совершенно безобразнейшим образом, пазл привычной картинки рассыпался, и я не придумала ничего лучше, как сорваться с места за воришкой вдогонку.

– Стой, бесстыжий!

Мужественно пробежав хромым спринтом до середины аллейки… охнула, крикнула и, споткнувшись о чью-то метлу, вновь свалилась носом… Правильно! В уже знакомую мне кучу листьев.

Да что же это за свинство такое!

Какой кретин ее тут навернул?!

На этот раз я поднималась медленнее и отплёвывалась дольше. От досады хотелось сжать кулаки и кого-нибудь прибить. Лучше вот эту самую кучу. Что я и сделала, как только поднялась. Размахнулась здоровой ногой и распинала листья во все стороны. А чтобы куча горкой не казалась!

И я уже собралась проковылять домой, как в эту самую секунду за спиной раздался пронзительный звук свистка и чей-то голос истошно завопил:

– Караул! Полиция! Сюды! Хулиганье в парке!

Что, хулиганье? Я подняла голову. Парк был местом общественного и культурного досуга, здесь росли ели, дубы и прыгали белки. Гуляли мамочки с детьми. В общем, только встречи с бандитами мне в это утро и не хватало.

Однако посмотреть стало интересно, и я уже практически повернулась на крик… как вдруг меня невежливо огрели по затылку метлой.

– Ой!

Дважды!

– Перестаньте! Вы с ума сошли?!

– Вот тебе, паршивка шкодливая! Получай!

– Прекратите немедленно!

– А ну отойди от кучи, хулиганка. А то ка-ак стёгну! Вмиг у меня в кикимору обратишься!

Чего?!

Маленькая и злобная старушенция стояла позади меня с метлой у груди и сердито сверкала колючими глазищами, норовя меня ею достать. (По-видимому, местный дворник, чью работу я только что порушила.)

Я отпрыгнула назад и прижалась спиной к дереву, приготовившись защищаться, но полицейский уже был тут как тут.

Кряжистый и невысокий мужичок, громко кашлянув, шагнул откуда-то сбоку и приложил ладонь к форменной фуражке:

– Сержант Лешенко! – чинно представился. – Лесной округ, тринадцатое отделение полиции! – Достав из кармана удостоверение, мужичок махнул им перед нашими со старушкой лицами, спрятал в карман и насупил кустистые брови. – Вызывали? – важно поинтересовался.

– Нет! – мотнула я оторопело головой, предчувствуя неприятности. А вот дворничиха наябедничала:

– Вызывали, милок. Еще как вызывали! Вот, полюбуйся, что эта девица наделала. Всю работу испоганила… Неврастеничка!

– От бабы Яги слышу! – не осталась я в долгу. Настроение было отвратительным. Особенно после сбитой шапки и взлохмаченных метлой волос.

И потом «так» меня еще не обзывали!

– Как ваше имя, гражданка? – строго поинтересовался полицейский. Он отвернулся от старушки и с укором смотрел на меня.

– Ангелина Ветрова, – ответила я с достоинством, как привыкла отвечать.

Когда ты слепил себя из ничего, невольно научишься уважать собственные достижения в любой ситуации. Даже в такой, когда похож черт знает на кого!

– Это правда, гражданка Ветрова, что вы здесь хулиганите? Зачем вы мешали работе оператора по уборке территории?

– Менеджер по клинингу я! – вставила ябеда. – Ответственный сотрудник парка! А эта девица, – затараторила старушка, доверчиво приблизившись к стражу порядка и ткнув в меня пальцем, – как есть бандитка! Она не только на мою кучу прыгала, но и у кота хотела еду отнять. Я сама видела! Ой, милок, – схватилась за сердце «артистка». – Может, она бездомная и ты ее в приют сдашь?..

– Какой еще приют? Вы в своем уме, уважаемая, – я возмутилась. – Я не бездомная. И это была моя еда!

– Видишь, милок, она еще и злющая! Давай ей прививку сделаем… успокоительную? Или наручниками повяжем! А то она снова на кучу набросится!

– Я не злющая, просто у меня утро… трудное! – холодно возразила. – А вы сразу драку устроили. Между прочим, это не гигиенично, бить людей грязной метлой!

– Так ты тоже не больно-то чистая, – фыркнула старушка. – А я свою метлу в отваре лопуха купаю! Да у тебя волосы теперь расти будут краше прежнего, а нужные винтики встанут на место. Еще спасибо скажешь, что образумила!

– Что? Ну, знаете ли…

Я давно отступила от дерева, и теперь стояла, норовя эту вредную ябеду испепелить взглядом. Это же надо, такую ерунду о себе услышать!

– Кхм-кхм! – откашлялся сержант Лешенко, протискиваясь между нами. – Так что делать будем, гражданка Ветрова? – официально поинтересовался, раздвинув нас аккуратно по сторонам кряжистыми плечами.

– С чем? – не поняла я, поворачивая к нему лицо.

– С прецедентом! Нарушение порядка было? Или менеджер по уборке ошибается?.. А может, вы из тех дамочек, кто не уважает чужой труд?

Чужой труд я уважала. Мало того, я и сама была из тех людей, кто много учился и много трудился, с юности зная цену каждой заработанной копейке.

Внезапно настоящая ситуация нарисовалась глазами полицейского и стало стыдно. Ну не жаловаться же ему всерьез на черного кота и внезапное невезение. И потом, я взрослая, самостоятельная девушка двадцати пяти лет. Я привыкла сама нести ответственность за свои поступки…

…А вот оправдываться не привыкла, но пришлось.

– Было, сержант, – нехотя признала очевидное. – Я виновата, признаю, некрасиво вышло. Что вы от меня хотите? Давайте я заплачу штраф.

Я повернулась к старушке.

– Извините за беспорядок, уважаемая. Это вышло случайно. Я бы помогла вам убрать, но у меня болит нога. И мне пора на работу. Я практически опаздываю!

– Ой, брось, – отмахнулась старушка. – Тебя всё равно с нее скоро уволят.

Спорить с ней не стала. Да что она вообще могла обо мне знать? Таких специалистов, как я, в индустрии рекламы, в которой я работала – днем с огнем поискать! А уж если нашел, надо быть дураком, чтобы от меня отказаться.

Я работала не жалея ни себя, ни своих подчиненных, и выжимала из своего отдела лучшие результаты! Это мою рекламу печатали журналы и заказывали известные бренды. Это меня зазывали на презентации и лично представляли владельцам компаний. Это мое имя знали наизусть в нужных кругах. Именно поэтому, подозреваю, Арнольд и встречался со мной, а его мама и сестра – мои непосредственные начальницы, терпели конкуренцию с собой великолепными.

Уволят? Ха! Быть такого не может!

– Так сколько я д-должна, сержант? – холодно поинтересовалась у мужичка, внезапно ощутив, что замерзла. И нога ныла просто жуть!

Полицейский не производил впечатления въедливого человека и странно на меня покосился. Посмотрел будто с жалостью. Из-под форменной фуражки торчали космы волос, а в руке внезапно появилась бумажка.

Ее-то он мне и вручил.

– Держите, Ангелина! Я не уполномочен собирать штрафы, но уполномочен брать обещания. Как только ваша нога заживет, отработаете день в парке в качестве дворника.

– Но… – открыла я было рот, но тут же его прикрыла. Лешенко смотрел очень уж укоризненно… и вместе с тем доверительно. А я никогда не умела подводить тех, кто в меня верил.

– Надо, Ангелина. Надо!

Сказал и ушел.

И старушка ушла. Вернувшись к разбросанной куче листьев, принялась усердно их сметать метлой, что-то бормоча себе под нос.

Мимо, направляясь от кофейного киоска, прошла незнакомая парочка с бумажными стаканчиками в руках, и ноздрей коснулся аромат свежесваренного кофе… У края аллейки сидел кот – тот самый, который стащил у меня хот-дог. Поглядывая в мою сторону желтыми глазами, он сыто вылизывал длинную лапу.

Я развернула небольшой бумажный лист в своей руке и прочитала:

«/первые слова не разборчиво/ Обязательно к исполнению!»

Глава 2

Лифт привычно дернулся, остановился на нужном этаже, и я вышла. Подойдя к своей квартире, открыла ключом дверь и вошла в прихожую. Включив свет, бросила испачканную шапку на полку и опустилась на пуф. Посидев так несколько секунд, сняла с одной ноги кроссовку и стала аккуратно расшнуровывать вторую.

В кухне горел свет и слышалось жужжание кофе-машины. Зерна бились о ножи и дробились со знакомым звуком, чтобы уже через минуту превратиться в обжигающее «американо» со сливками. Женька любила пить именно такой.

Все в это утро пили божественный напиток жизненного благополучия, но только не я.

Жили мы в квартире, в старом семиэтажном доме напротив парка, вдвоем с сестрой. Родителей у нас не было, а значит моя младшая уже проснулась.

– Гель! – донесся из кухни звонкий голос. – Можно я твой блинчик с сыром доем? Он уже два дня лежит в холодильнике, а у меня сегодня три пары в универе, и первая – социология у Страшко! Буду рассказывать ему, что такое «структурный функционализм»! Представляешь, я только вечером узнала, что именно мне выпал счастливый фант быть докладчицей по теме. Всё же этот препод – безжалостное существо!.. Так можно взять? Хочу перед встречей с ним как следует подкрепиться!

– Бери.

Здесь нужно вставить маленькую ремарочку, пока моя история не пошла дальше, и вы не подумали, что я жадина, поэтому у меня нужно спрашивать разрешения. Вовсе нет. Просто так вышло, что мы с сестрой рано остались одни, когда мне было восемнадцать лет, а ей – одиннадцать. В то время жить было сложно и, если честно, почти не на что. Но даже в свои одиннадцать лет Женька не разрешила мне бросить учебу в университете и взяла домашнюю работу на себя. А я работала по вечерам и выходным. И мы всегда и всё делили пополам.

Теперь уже в университете училась она, а к моей школьной золотой медали добавился красный диплом специалиста по рекламе. В нашей квартире с высокими потолками и арочными окнами появился новый ремонт, в гараже – престижный автомобиль, и в общем необходимость делиться последним в прямом смысле слова давно пропала, а вот привычка «не брать чужое без спроса» осталась.

Я успела снять кроссовок с носком и теперь разглядывала свою пострадавшую ногу. Моя обычно стройная щиколотка покраснела и успела заметно опухнуть, а под косточкой образовался кровоподтек. Оставалось надеяться, что это не перелом, иначе мое невезение окажется до обидного тотальным.

Хотя мне и так было обидно – просто до слез!

Представить только, меня сегодня ждет встреча с корейцами, подписание самого крупного в моей жизни контракта с косметическим брендом и деловой фуршет. Располагающие улыбки и доверительные рукопожатия. А я сижу тут и думаю, как на эту встречу явлюсь – в гипсе с костылем или в кроссовках с тростью?

Женька высунулась из кухни в короткой ночной сорочке и с чашкой кофе в руке – длинноногая и стройная. Увидев меня, застыла на пороге прихожей, распахнула голубые глаза и отвесила челюсть.

– Ого! Мисс Совершенство, в тебя что, попала молния или переехал мусоровоз?

– Хуже.

– Пожевал и выплюнул Чужой?

– Приблизительно.

– Блин, Геля, что случилось?

Сестра была моей копией, только волосы темно-русые у нее в отца, а у меня светлые в маму. Ну и грудь еще не доросла до моей в силу возраста. Но сейчас я хорошо представляла, что она видит.

С этим человечком я могла быть сама собой и, хотя не привыкла жаловаться, а неожиданно для себя вздохнула и грустно выдала:

– Я наконец-то поняла, что мы с Арнольдом не пара.

Женька моргнула, сморщила хорошенький нос и недоверчиво хмыкнула:

– Только сейчас? Я тебе два года твержу, что он самовлюбленный осел и послушный сынок своей мамочки! К тому же жлоб! И можешь защищать его сколько угодно, – сестра села на своего любимого конька и, фигурально выражаясь, топнула ногой, – но нельзя быть настолько узколобым, чтобы не ценить свою девушку!

– Считай, что до меня дошло.

– А можно узнать, что тебя на эту гениальную мысль сподвигло?.. Кстати, из твоих волос торчит ветка.

Я лишь отмахнулась. После всего, что сегодня случилось, ветка была последней неприятностью из-за чего стоило переживать.

– Я подвернула ногу, обидела дворника, дважды упала в грязную кучу листьев, мой хот-дог стащил кот, и меня привлекла за хулиганство полиция.

— И это всё за одно утро?

– Да. А еще на мне закончился кофе в киоске, и я не знаю, смогу ли вести машину, потому что у меня, кажется, перелом.

– Жесть! – ахнула сестра.

– А знаешь, что самое обидное?

– Что?

– Мне приснилась рыба. Большая и зубастая.

– И-и? – подняла брови Женька.

– И я поняла, что у нас с Арнольдом никогда не будет детей. Мы на них просто не решимся! У нас всегда будет не то время и не тот момент. – Я вздохнула. – И это ужасно.

– Господи, Геля, какие глупости! Обязательно будут! Просто надо найти нормального парня!

– Нет. – Я мотнула головой, чувствуя, как у меня дрогнула нижняя губа. – Я буду работать всю жизнь за двоих, пока не превращусь в старую, одинокую стерву. И закончится все тем, что мне даже стакан с водой будет подать некому. А когда вода в этом стакане испарится, после меня останется лишь вставная челюсть…

Женька громко прыснула смехом, но тут же ойкнула и замолчала. Протянула мне свою чашку с кофе, вложив в руки.

– На, держи, Гелечка, я себе еще сделаю! Сиди, сейчас блинчик подогрею и принесу! И знаешь что? – чмокнула меня в щеку. – Ну ее, эту социологию с ее функционализмом! Лучше я с тобой в больницу поеду – а вдруг и правда перелом? А твоему Арнольду бесполезно звонить. Его ослиное величество наверняка еще дрыхнет под боком у мамочки!.. Эх, и почему тебя у него кто-нибудь не уведет?

– Может, потому что я скучная? И вообще, холодная карьеристка?

– Нет. Потому что ты вот уже четыре года слишком занята благополучием семейки Мерзляевых вместо того, чтобы подумать о себе!

***

Чашка кофе сделала свое дело, и я смогла взять себя в руки. Приняла душ, высушила волосы и оделась.

Сегодня мне предстоял сложный и ответственный день: конечное утверждение рекламной стратегии, которую я лично разработала со своим отделом, и восхождение на новую ступень в карьере. Поэтому, невзирая на боль в ноге, я постаралась собраться так, чтобы этому дню соответствовать.

Я выпрямила свои длинные волосы, завязала их в средний высоты хвост, и вдела в уши стального цвета серьги-конго. Они всегда добавляли мне уверенности в себе и просто-напросто были к лицу. Подвела черным лайнером верхние стрелки, добавила дымки на веки и накрасила ресницы. Надела кремовую блузу, не забыв оставить расстегнутыми две верхние пуговицы, и голубой брючный костюм.

Жакет на одну пуговицу сидел на мне отлично, подчеркивая по-женски округлую грудь и все еще тонкую талию. Зато широкие брюки скрыли отсутствие каблуков, потому что я всё же надела кроссовки. И на все это сверху – прямое кремовое пальто. Добавила на лицо слабым акцентом легкие румяна, а вот блеск для губ взяла алый. И конечно же не забыла духи – самую лучшую нишу.

Под цвет черных стрелок были только сумочка, перчатки и классические солнцезащитные очки, в которых я предпочитала приходить в офис родного агентства.

Женька оделась в своем экстравагантном стиле подростка-хипстера. Надев дутую куртку и громоздкие ботинки, нацепила на распущенные волосы красную шапку, а на лицо – синие очки-тишейды с круглой оправой, как у кота Базилио.

У сестры было свое видение красоты и чувство прекрасного, и я давно перестала с этим чувством спорить. Мне нравился ее поиск себя и смелость. И я не собиралась мешать ей выражаться так, как в свое время не могла позволить себе сама.

***

Слава богу предположение о переломе не подтвердилось и из травматологии я вышла с фиксирующей ногу повязкой, диагнозом «растяжение связок второй степени» и уколом медикаментозной блокады, на котором я настояла, учитывая предстоящую мне деловую встречу и подписание контракта.

Одна проблема на время исчезла, и теперь я могла вести свой «Порше» не морщась от боли, а сосредоточившись на мыслях о работе и движении, как и положено уверенному водителю.

Подбросив сестру к университету, развернулась и поехала в офис рекламного агентства «Регина-стайл», который располагался в модном районе города, в большом современном здании бизнес-центра «Галактика» на двадцатом этаже тридцатиэтажной высотки.

На этом этаже наше агентство занимало целое крыло из шести офисов, объединив их в компанию, которая носила имя ее хозяйки – Регины Мерзляевой.

В скором будущем площадь агентства обещала еще расшириться, и сегодня я могла гордиться тем, что приложила руку к его процветанию. Поэтому шла на работу, как к себе домой.

Когда-то, когда я только устроилась сюда после университета, Регина еле сводила концы с концами, а офисных комнат было всего две. С тех пор многое изменилось, о нас узнали, появились новые сотрудники и серьезные проекты, но я по-прежнему отдавала работе львиную долю своего времени и сил.

Оставив машину на широком паркинге, я сунула сумочку под мышку и, не застегивая пальто, направилась к центральному входу в здание. Поднимаясь по пологим мраморным ступенькам, ощущала каждую щербинку под больной ногой, но старалась идти прямо – в этом месте всегда хватало любопытных глаз, и сегодняшнее утро не стало исключением.

Высокий и спортивный шатен с кожаным кейсом в руке шел мне навстречу, поднимаясь ко входу с другой стороны ступеней, и тоже в пальто нараспашку. Подойдя к дверям первым, он задержался у входа на пару секунд, чтобы положить сотовый в карман, и так уж вышло, что открыл для меня дверь.

Максим Орловский. Вот уже год, как этот молодой мужчина занимал должность исполнительного директора «Империал-КУБ», крупного маркетингового агентства, специализирующегося на всех видах рекламы в нашей стране. До этого – его арт-директор, до этого – главный менеджер, а еще раньше – сын богатого родителя, решившего доверить семейный бизнес своему отпрыску.

Мы знали друг друга в лицо уже много лет, учились в одном университете, но никогда не заговаривали. Случись это, Регину бы разбил паралич. Мерзляева очень ревностно относилась к своим сотрудникам, а особенно к тем, кто напрямую имел дело с заказчиками. Любая коммуникация с конкурирующей фирмой могла стоить любому из нас работы, и обе стороны это понимали. Поэтому я удивилась, когда неожиданно услышала ровное:

– Доброе утро, Лина.

Серьезно? Если бы не следила за своей ногой, обязательно бы споткнулась.

– Э-кхм, доброе.

Вот и весь разговор. Но идти к лифту пришлось практически вместе, и мне показалось, что Орловский задерживает шаг, стараясь меня не обогнать – скоростью я сегодня похвастаться не могла, и под мужским взглядом, который сверлил затылок, было неуютно.

Прежде я всегда носила высокие каблуки, в том числе и потому, чтобы, встречаясь с Орловским в коридорах бизнес-центра, чувствовать себя на равных. Мы не раз с ним заочно сталкивались в борьбе за одни и те же проекты, но стартовали с разных позиций, и я за свои позиции себя уважала. Но не замечала раньше, чтобы он вел себя так… странно.

Мы одновременно опустили сумки и вошли в лифт. Встали по разные стороны зеркальной кабины, повернувшись к дверям. Орловскому выходить предстояло раньше на целых семь этажей, его агентство занимало весь тринадцатый этаж с центральным холлом, и это служило завистью всей команды «Регина-стайл», тоже мечтавшей о подобном размахе. И к этой мечте я бежала свой марафон «успешного арт-директора» изо всех сил, надеясь однажды прийти к финишу победителем.

И может, даже открыть собственное агентство.

Двери лифта распахнулись, и Орловский вышел, закрыв вид на холл своей компании широкими плечами. Взгляд отводить было некуда, и я невольно отметила, что под пальто на парне сегодня надет деловой костюм и дорогие, начищенные до блеска, туфли.

Надо же? Бровь поднялась. Решил сменить имидж или наконец повзрослеть? Орловский был из тех, кто запросто заявлялся в бизнес-центр в брюках-карго или джоггерах, в укороченных штанах-кэррот, или просто в джинсах и кедах, соединяя это всё со строгими рубашками, галстуком и дорогими часами. И неизменной стрижкой «топ-кнот» – мужским пучком волос, который собирал вверху на затылке, и с выстриженными висками.

Орловский не менял эту стрижку со времени окончания университета, когда девчонки помладше, учившиеся со мной на курсе, млели от самоуверенного красавчика с ореховыми глазами, лучшего теннисиста университета, умудрявшегося одновременно встречаться со всеми и ни с кем, быть любимчиком у преподавателей и влипать в сомнительные истории, из которых всегда выходил без потерь.

Я помнила, что тогда его волосы не были особенно длинными (в отличии от языка, с которого он не стеснялся отпускать едкие шуточки в адрес закомплексованных девчонок) зато отличались густотой, поэтому пучок смотрелся стильно и аккуратно.

Вот как сегодня. Уверена, что если бы на моем месте с Орловским ехала Аллочка, дочь Регины, она бы срочно придумала причину, чтобы оказаться в офисе «Куба» вместе с его директором. Для Регины их общение было исключением. Но не для меня.

Поэтому я отвернулась от дверей и поехала вверх.

Обычно в офис я приезжала первой и открывала дверь в свой отдел сама, но сегодня задержалась, и ребята уже сидели на рабочих местах, пребывая в заметно приподнятом настроении. Сегодня мы все ждали приезда корейцев и подписания контракта, а значит рабочего фуршета и новости о повышении зарплаты на весь следующий год.

И я их понимала. Какая уж тут работа. И так все нервы истрепали с подготовкой, а впереди маячат Новогодние праздники и долгожданная премия. Последний месяц мы все, как проклятые, трудились над концепцией будущей рекламной кампании нового бренда. И я сама, как главный креативщик агентства, изучала рынок и разрабатывала презентацию наших возможностей.

В минувший четверг мы с Региной эту презентацию для корейцев провели, Мерзляева красовалась на ней в бриллиантовом гарнитуре, взятом в аренду у наших клиентов, и норковом манто, демонстрируя успешность своего агентства и мастерство стоматолога, а я распиналась перед ними, объясняла, обрисовывала, показывала и обещала.

Обещала то, что знала наверняка – выполню. И всё прошло чудесно. Представители клиента ушли довольные, с намерением в понедельник вернуться. Вот почему я так же, как все, мысленно уже распределяла, куда потрачу премию, и куда отправлю Женьку на экскурсию.

Вот почему, войдя в офис и направляясь к своему столу, сделала вид, что не заметила пару бутылок игристого у ящика моего помощника.

– Привет всем, ребята! Я пришла! Марик, спрячь это, чтобы я не видела.

– Привет, Лина! А ты и так не видела! Кстати, заметила, босс? Это твой любимый мартини! И мне уже не терпится его открыть.

– Босс? – я ухмыльнулась шутке друга. – Смотри, не назови меня так при Регине. А то вызовет на ковер и расскажет о субординации. Девочки, не слушайте Субботу! На него по понедельникам находит затмение!

– Ошибаешься, Ветрова. На меня снисходит озарение! И поверь, здесь все в курсе того, чья мы команда!

Спорить с Мариком было сложно, и я знала это лучше других. С Марьяном Субботой мы дружили с университета. Не сказать, чтобы во время учебы были закадычными друзьями, но относились друг к другу с симпатией.

Наша дружба окрепла на пятом курсе, когда появились общие интересы и практика на серьезном производстве, куда мы вместе попали. Но рекламировать бетонные блоки и арматуру оказалось не очень интересно и, успешно защитив диплом, я пошла искать работу ближе к индустрии моды и красоты. А через год, получив свой маленький отдел, и Марика к себе перетянула. С тех пор доверяла ему, как себе, и ни разу в этом доверии не усомнилась.

Внешность у Субботы была примечательная для женских глаз. Высокий и хорошо сложенный брюнет с зелеными глазами, он был на редкость улыбчивым и симпатичным. Мог бы с легкостью разбивать девичьи сердца, имей соответствующий тип личности. Но Марик избегал проблем, обходился книгами и собственным обществом, а в свободное время предпочитал гонять по трассам на спортбайке.

Он с успехом занимал внимание девчонок из отдела, развлекая их историями, которые у начитанного Марика никогда не кончались, при этом умудряясь со всеми сохранять дистанцию. Со всеми, кроме верной подруги. В общем, для меня он был своим человеком, и, как все свои люди, терпеть не мог моего парня.

Прямо-таки не выносил!

Стол Субботы стоял рядом с моим, и он сказал негромко, когда я поставила сумку на рабочую тумбу рядом с принтером и стала раздеваться:

– Наш Омежка здесь. Приехал вместе с Региной, деловой, как мои папки, и уже бьет копытом. Два раза к нам заглядывал, спрашивал тебя. Пристал ко мне, почему твой телефон не отвечает.

– Арнольд? – я сняла пальто и повесила на плечики. Посмотрела на друга. – А почему к тебе? – удивилась. – Обычно вы друг друга в упор не замечаете.

И это «обычно» длилось не первый год. Но, слава богу, сын Регины нечасто бывал в офисе, а если и приезжал, то проводил пару часов в кабинете у матери, после чего водил меня на обед и уезжал по «срочным делам», иногда прихватывая с собой и Аллочку.

– Вот и я его спросил, не думает ли он, что ты ночевала у меня? – поднял бровь Марик.

Я как раз сняла очки, и округлила глаза.

– Ты так и сказал? Он же шуток не понимает!

– А я ему что, справочное бюро? – хмыкнул Суббота. – Это не мои проблемы, что вы не спите вместе. Лично мне даже думать об этом тошно. Ну, ты поняла – о вашем сексе.

– Воды! – Марик поднял руку, делая вид, что у него жажда и он пьет из бутылки. – Сжалься ненасытная человечка, мне нужна остановка!

Я понимала. И позволить подобное могла только Марику. Поэтому схватила со стола первый попавшийся файл с бумагами и треснула его по лбу.

– Замолчи!

Сколько раз, сердясь на себя и свои дурацкие отношения с Мерзляевым, я жаловалась другу за бокалом мартини на то, как меня угораздило с ним связаться.

Нет, я конечно, знала «как». Сейчас уже могла предположить без догадок, что меня, еще неопытную девчонку, окрутила и прибрала к рукам Регина. Неспроста мой директор, как только я изменила концепцию работы внутри коллектива и стала приносить агентству деньги, приблизила меня к себе.

А когда однажды по простоте душевной заикнулась о том, что мечтаю открыть собственное рекламное агентство – пригласила домой и познакомила с сыном «неофициально».

Регина, словно сваха, опекала нас и засыпала намеками. Приставляла ко мне Арнольда. Нашептывала в ухо, что не может девушка без родителей плыть по течению жизни, как неприкаянный лист. Что мне необходимо сильное и надежное плечо. Хороший парень, на которого я всегда смогу положиться.

Избалованный материнской опекой, самолюбивый и одновременно ленивый Арнольд под эти параметры совсем не подходил, но не привыкла я к мужскому вниманию и не сразу разобралась в мелочах. А еще у меня появилась приличная зарплата и льстило внимание такой уверенной и опытной женщины, как Регина.

Ее дети-близнецы были на нее похожи. Все трое с острыми подбородками, острыми носами, темноволосые и слегка чванливые.

А может, и не слегка. Я мало касалась жизни семьи Мерзляевых помимо работы. И даже потом, когда мы с Арнольдом стали парнем и девушкой, отношения клеились у нас с трудом. Я не любила бывать у них дома, а Арнольда раздражала моя Женька, которая при виде Мерзляева кривила нос, будто он испортил воздух. Так что встречи у нас случались чаще всего на работе, а иногда – где получится.

Наш первый раз был таким неловким и ужасным, что мы два месяца не подходили друг к другу. Я уже решила, что всё между нами закончилось, и можно плыть неприкаянным листом дальше, пока не вмешалась Регина.

Нет, она не говорила со мной, но вот с сыном – определенно. И как любая молодая, неопытная девушка, я поняла это только задним числом, уже анализируя вновь проснувшиеся чувства ее сына ко мне. И наш второй раз. Уже не такой ужасный, как первый, но это и близко не походило на фейерверк эмоций. Скорее на аттракцион возможностей «Давай уже сделаем это по-быстрому», когда ты попал в клуб развлечений для взрослых, и надо этой взрослости соответствовать.

В прошлый Новый год мы напились с Мариком текилы в баре «Красная задница» (который на самом деле носил название «Красный Абрикос», но вывеска на абрикос походила меньше всего), наобнимались по-братски, и рассказали друг другу про свой «первый раз».

Господи, сначала рыдали от жалости, а потом ржали до слез, как кони, не скрывая ничего.

В общем, при случае, мне тоже было чем поддеть Субботу.

Я повесила пальто в шкаф и села на рабочее место. Включив компьютер, негромко заметила другу:

– Марик, ты когда-нибудь добьешь Арнольда, и Регина тебя уволит.

– Нет, Ветрова, ты когда-нибудь бросишь своего Омежку, откроешь рекламное агентство и сделаешь меня своим заместителем. Обещаю вкалывать, не покладая рук, и называть тебя исключительно Боссой!

– Это предложение?

– Да, имей в виду.

– Ладно, – я серьезно выдохнула и спрятала больную ногу под стол, – возможно, я подумаю. Когда-нибудь… не сейчас!

Марик продолжал смотреть на меня, пока я открывала рабочие файлы, делая вид, что собираюсь работать, хотя у всего коллектива на сегодня работа была только одна – подписать контракт и начать рабочую неделю с корпоративного фуршета. И я не выдержала:

– Суббота, дыру просверлишь! Не собираюсь я бежать к Арнольду, доволен? Надо будет, и третий раз придет.

– Ты за ним никогда и не бегала. Меня другое интересует.

– Что же?

– Почему не отвечает твой сотовый, и что с твоей ногой. Геля, – Марик посерьезнел. Вообще-то, он это умел. – Что случилось? Настроение у тебя просто дрянь.

– Это так заметно?

– Для того, кто тебя знает – да.

Настроение было еще хуже, но я старалась держаться. И прежде, чем рассказать другу о своем катастрофическом утре, перебросилась с девочками рабочими новостями. Их было немного, но я кое-что обдумала дома в выходные и сейчас вносила изменения в рабочие задачи.

Кроме корейцев у нас оставались текущие проекты, и по одному из них я вывела на общий монитор новый сценарий c предложением его рассмотреть. Мне вдруг пришло в голову всё изменить – от логотипа до рекламного ролика. От слогана до корпоративных цветов.

– Девочки, – обратилась к своему коллективу из шести человек, – жду ваши замечания и предложения до конца рабочего дня. Рисуем и пишем всё, что придет в голову! Дальше я покажу, что придумала. Фирма-заказчик в старом обличье себя изжила, вот в чем крылась проблема. Им нужен полный ребрединг!

– Лина, но «Агромарс» будет против, – заметила художница Лариса, очень исполнительная и серьезная девушка лет тридцати. Наш главный по отделу человек-аргумент в пользу «минус». – Это приличные траты для фирмы.

– А я согласна с Линой. Ну и что? Если они решились на перемены, то почему бы не на кардинальные? – поспешила ей возразить Кристина, специалист по тексту и человек-аргумент в пользу «плюс». — Важен результат! Вот увидишь, они передумают, когда мы создадим для них новое лицо и новую жизнь!

– Вот именно! – поддакнула я. – Умницы, девочки! Чистую, как белый лист. Поэтому логотип компании должен быть белым! Вызывать доверие. Привлекать чистотой и незапятнанностью репутации! Никакого золота в дуэте. Простые и натуральные цвета. Понятные слова. Времена меняются, люди не хотят платить за то, в чем когда-то разочаровались.

– И ты скажешь об этом «Агромарс» в лицо? – на лице самой Ларисы всё еще читалось сомнение, но она уже положила руку на графический планшет и открывала рабочую программу. – Регина снова спихнет негатив на тебя, а сама умоет руки.

Я пожала плечами, прекрасно зная, что так и будет.

– Скажу, Ларис. В конце концов, они за этим к нам пришли, и платят нам, чтобы мы решили их проблемы. Скажу, иначе откажусь отвечать за провал рекламы.

– А кофе, Лин? Выпьем? Мы тебя час ждали.

– Ладно, девочки. Всем десять минут перерыв на кофе и работаем!

Вот в эти десять минут за горячим эспрессо я и рассказала Марику о своем паршивом утре и приключениях с котом и метлой.

А дальше открылась дверь и явился Арнольд. И почему-то сегодня мне видеть его совсем не хотелось.

Глава 3

– Ангелина, ты уже на месте?! – послышалось одновременно нетерпеливое и облегченное. – Ну, наконец-то!

Дверь в отдел распахнулась, и вошел длинный и худой Мерзляев в деловом костюме и галстуке. По дороге на работу он успел заехать к парикмахеру на укладку, и теперь тонкие волосы Арнольда торчали надо лбом, словно он пережил встречу со штормовым ветром. А острые черты лица изображали не деловую строгость, к которой он всегда стремился, а скорее удивление.

Пройдя через офис, Мерзляев остановился у моего стола и опустил руку на столешницу. Забарабанил по ней нетерпеливо пальцами, давая недвусмысленно понять, что недоволен.

Обычно мой парень избегал на людях проявлять ко мне чувства, с самого начала дав понять, что это непрофессионально и будит нездоровый интерес у коллектива. А значит, личные отношения лучше перенести за пределы офиса. Но сегодня был особенный день и, наклонившись, он коротко чмокнул меня в щеку.

– Привет, Лина.

– Привет, Арнольд.

– Ты опоздала.

Я улыбнулась. Вышло натянуто. При виде Мерзляева сразу же вспомнился приснившийся ночью кошмар и вкус грязных листьев во рту.

А еще слова, сказанные мной Женьке. Не знаю, возможно, и правда метла виновата, но картинки перед глазами неожиданно сложились в не очень приятную действительность. Перспектива будущего с Арнольдом теперь угнетала, и вдруг захотелось с ним поговорить по душам.

Зачем это всё? Вот эти поцелуи в щеку, словно ворованные. Редкие встречи в сумасшедшем рабочем графике. Хватит играть в картонные отношения. Мы всегда понимали, что никаких «особых» чувств между нами нет.

Разве они могут быть между «влюбленными», которые даже не желают друг другу спокойной ночи?

Какое-то странное сегодня у меня настроение, и упрёк Арнольда задел. Поэтому ответить вышло сухо и сдержанно:

– Да, опоздала. Так вышло. Ты всегда опаздываешь, или вообще не являешься в офис, и что? Планета не сошла с орбиты.

Мерзляев такого ответа не ожидал, тем более после поцелуя, и замер.

– Но мама… – начал было неуверенно, однако вовремя поправил голос. – Кхм! – кашлянул низко, – Регина волнуется. Просила узнать, готовы ли тезисы по презентации на случай, если клиент захочет еще раз всё проговорить. Юрист уже подготовил необходимые документы и, в общем… мы не можем допустить ошибки.

– Я понимаю.

Отвернувшись от Арнольда, я открыла свою почту и виртуальный диск.

– Да, они готовы. Подожди пару минут. Всё на диске, сейчас достану и распечатаю.

– Почему твой телефон не отвечает? – проворчал мой парень, пока я переносила файл в память рабочего компьютера, оставив без внимания его наряд. – Ты в курсе, что корейцы задерживают встречу на час?

– Задерживают? – а вот это было неожиданно, и я подняла на него глаза. – Зачем? Они это как-то объяснили?

– Нет. – Арнольд посуровел. – Просто отменили встречу в ресторане и перенесли в конференц-зал «Астории» на час дня.

– Странно, – я удивилась. – Заказчики произвели впечатление пунктуальных и ответственных людей.

– Вот именно, Ангелина! Планы меняются, а я с тобой связаться не могу! Еще и опаздываешь без предупреждения. Ты не находишь, что это не нормально?

Всё произошедшее со мной сегодня утром было ненормальным, но кого волнуют чужие проблемы? Арнольд смотрел на меня в упор, но меня не видел. Ни моего бледного лица, ни настроения. Для него я оставалась оболочкой их семейного успеха, и только.

– Телефон уже отвечает, – ответила приглушенно. – Я… забыла его зарядить.

– Ты и забыла? – тонкие брови Арнольда взлетели вверх, и он недовольно пыхнул щеками. – Нашла время. Очень недальновидно, Ангелина!

Рядом прочистил горло и нервно кашлянул Марик, и я подумала, а не много ли позволяю Мерзляеву?

Марик еще раз кашлянул – ниже и громче.

Много.

И почему я раньше не хотела себе в этом признаться? В том, что выгляжу тряпкой.

Я встала. Мы с Мерзляевым говорили негромко, но когда между людьми появляется напряжение, ему не нужен звук. Оно резонирует невидимыми волнами и всегда заметно для чужих глаз. Вот и девочки за столами притихли.

– Арнольд, ты решил отчитать меня перед моим отделом? – спросила парня прямо, понизив голос. – Может, наедине поговорим о моей недальновидности? И кстати, о личном тоже можем поговорить. Мне кажется, что пора.

Подойдя к принтеру, я распечатала лист с тезисами и вновь повернулась к Арнольду.

– Вот, держи, – сказала, протягивая ему бумагу. – Передай Регине и Алле, пусть обратят внимание на таблицу, так проще ориентироваться. И скажи им, что я спущусь в конференц-зал сразу же за вами. Просто набери меня, окей?

Я знала, что при всей моей вовлеченности в дела агентства, его хозяйка, госпожа Мерзляева, не терпела, чтобы кто-нибудь из ее подчиненных перетягивал одеяло на себя, поэтому на все важные встречи первыми всегда являлись она и Аллочка.

Но какая там таблица! Арнольд стоял и потрясенно смотрел на мои ноги.

И вовсе не так, как смотрел, когда они были голыми, а я – в настроении ему их показать.

– Лина! – брови Арнольда взлетели еще выше прежнего. – Почему ты в кроссовках?!

Да, здесь все привыкли видеть меня другой, но ведь бывают у людей критические дни в любых смыслах!

Я разозлилась. Пока еще тихо, но серьезно.

– Потому что мне так удобно, – ответила размыто, учитывая, что девочки продолжали прислушиваться к каждому моему слову, а рассказывать про черного кота я больше никому не собиралась. – Извини, но на каблуки я сегодня встать не способна.

Для меня уже хорошей новостью было то, что я не хромала, а благодаря медикаментозной блокаде могла явиться на встречу с корейцами, не вызвав лишних вопросов.

– Но ты – лицо агентства, Ветрова!

– И тем не менее, сегодня это лицо будет в кроссовках.

Арнольд развернулся и ушел. Хлопнула дверь. Девочки усиленно делали вид, что работают, но у кого-то всё же вырвалось:

– Ну, все! Готовьте огнетушитель. Побежал жаловаться мамочке!

– Почему сразу жаловаться, – серьезно заметил Марик в образовавшейся тишине. – А вдруг наш главный бренд-менеджер вспомнил наконец, что он мужчина, и решил взять ответственность за встречу на себя?

На этот раз файлом до Субботы было не дотянуться, и я запустила в Марика бумажными салфетками.

Не попала. Только руку растянула и всё рассыпала.

Даже в этом мне сегодня не везло!

***

Арнольд позвонил без трех минут час и сообщил, что они с Региной и Аллой уже спустились на второй этаж бизнес-центра «Галактика» и направляются к конференц-залу.

– Хорошо, поняла. Буду минут через десять.

– И захвати с собой пару рекламных буклетов. Надо как-то оправдать твое опоздание.

Оправдывать свои «опоздания» я привыкла, мог бы и не предупреждать. Поэтому не спеша сохранила все изменения в рабочих документах, выключила компьютер и встала. Повернувшись к зеркалу, одернула на себе жакет и подвела помадой губы. Вспомнив, что мои проблемы никого не касаются, приподняла подборок и улыбнулась своему отражению, рассчитывая на то, что нога не подведет, и в ближайший час я останусь собранной и профессиональной. Открытой для любых вопросов и обсуждений.

Как всегда!

Сообщив девочкам в отделе, что корейцы на месте, а значит час «Икс» настал, обменялась с Мариком пожеланиями: «Ни пуха!» – «К черту!», повесила на плечо сумочку, взяла в руку папку-планшет с документами и пошла навстречу общему будущему подписывать контракт.

Выйдя из «Регина-стайл», пересекла холл, села в лифт и спустилась вниз бизнес-центра, оказавшись в центральном двухэтажном вестибюле, где в это время во всю кипела рабочая суета и сновали люди, спеша по своим делам.

В огромном здании «Галактика», построенном в форме перевернутой буквы «Т», размещалось множество компаний и представительств солидных фирм. Работали юридические конторы, агентства недвижимости, пару бирж, банк, и даже вещал телевизионный канал. Располагалось несколько ресторанов и кафе. Имелось под дюжину конференц-залов и деловых площадей поменьше.

Самый большой и презентабельный из ресторанов – «Астория», находился на первом этаже бизнес-центра, а вот его конференц-зал – на втором.

В первую нашу встречу с корейцами от их фирмы пришли два человека, а вот на вторую и третью заявилось уже человек десять. И именно для них я готовила и проводила в этом зале подробную презентацию наших возможностей и услуг. Рисовала перспективы, задействовала проектор и помощь Марика, стараясь быть убедительной. И мне казалось, что клиенты остались довольны.

Я лично в пятницу заказала обед в «Астории» и выбрала меню по просьбе Арнольда, потому что Мерзляев никак не мог определиться с блюдами, а Аллочка ничего не понимала в восточной кухне. Этот обед сегодня обещал завершиться подписанным контрактом и переходом к долговременному сотрудничеству с серьезной фирмой. Премией и повышением зарплаты всему коллективу. Но главное, новым статусом «Регина-стайл».

Мы уже всё с корейцами обговорили ранее, разве нет?

Так зачем им снова понадобился конференц-зал?

Эти мысли крутились в голове, пока я не спеша пересекала вестибюль и шла к эскалатору из стали и стекла. Пока поднималась на второй этаж, ощущая в груди неясное беспокойство – словно предупреждение о чем-то.

Подойдя к нужному помещению, открыла дверь, намереваясь тихо присоединиться к своей команде, чтобы в нужный момент сыграть свою роль…

Однако, когда вошла в просторный зал с пустыми рядами кресел, то увидела у длинного стола только Регину, Аллу и Арнольда. Больше в зале никого не было.

А где же клиенты?

Все трое стояли неестественно прямо и молчали, как будто застыли в анабиозе.

И все трое были очень бледными. Это читалось даже сквозь макияж у женщин.

Не поняла…

– Привет, – я подошла ближе и остановилась. Оглядев пустое помещение, положила папку на стол. – А где корейцы? – спросила удивленно. – Неужели еще не пришли? Странно, на них совсем не похоже.

Пауза молчания продолжалась, и я предложила:

– А может, им позвонить? Вдруг случилось что-то серьезное? Раньше они никогда не опаздывали.

Право главного голоса в троице всегда принадлежало Регине, она и ответила:

– Не нужно никому звонить, Ангелина. Они были здесь – только что. Но уже ушли.

– Клиенты? – я моргнула, ничего не понимая. – Куда ушли? Почему?

– Надо понимать, прямиком в «Империал-Куб», к Орловскому. А вот почему, не объяснили. Видимо потому, что мы им больше не интересны.

Шестеренки в голове крутились очень медленно, словно отказываясь понимать очевидное. Месяц работы, сотня часов подготовки и разработки проекта. Сотни рисунков, вариантов текста и рекламной стратегии. Выходные за компьютером, без права на частную жизнь…

– Нет, – я покачала головой, не соглашаясь. – Это невозможно! Должна быть другая причина.

– Ее нет.

– Но, Регина, они же согласились с нами работать! Всё одобрили и планировали подписать контракт. Вы же сами видели, им всё понравилось! И наши предложения, и наши идеи. Я не верю, что они просто ушли!

– Ты была неубедительна, Ангелина, и это стоило нам лучшего в жизни контракта.

– Я? – я изумилась, услышав от Мерзляевой неправду. – Вы сейчас шутите, Регина? – не поверила холодному ответу женщины.

На брюнетке не было лица, но губы оставались плотно сжатыми и казались тонкими, как серый росчерк карандаша.

– У меня сорвался миллионный контракт и шанс войти в бизнес, где совершаются сделки, какие тебе и не снились. – Тон начальницы повысился, и в нем послышались истеричные нотки. – Полагаешь, мне до шуток?!

– Ты издеваешься, Лина, или не слышишь нас?! – тут же возмущенно пискнула Аллочка. – Сделка с корейцами сорвалась! А все потому, что кто-то слил информацию Орловскому!

– Ерунда!

– Да? Тогда почему вас сегодня видели вместе? Вы говорили!

Я постаралась взять себя в руки. Здесь что-то не так.

Обвинение девушки отмела, как не стоящее внимания.

– Погодите, – примирительно вскинула ладони. – Объясните еще раз, что вам сказали клиенты? Не могли же они просто отказаться от предложения, которое еще два дня назад их целиком устраивало. Это нелогично!

– Ты правда хочешь знать ответ, девочка с улицы?

Последнее обращение Регины зацепило, но я «проглотила» грубость. На фоне новостей она выглядела пустяком.

– Конечно. А для чего мы здесь? Я едва фокусы на презентации не показывала, и вам это хорошо известно. Если и может человек вылезти из кожи, то я это сделала, Регина! Для нашего агентства!

Мерзляева оставалась холодной, но я заметила, как дрогнула ее рука, когда она достала из своей сумочки «Шанель» сигарету, зажигалку, и закурила. Глубоко затянувшись, небрежно подвинула к себе по столу пепельницу.

Ее дети стояли по бокам от матери и молчали. Мне ничего не оставалось, как ждать ответа.

– Мы все переоценили тебя, Ангелина, и я – первая, – услышала ледяное. – Я полагала, что вырастила лучшего арт-директора, вытащила тебя из нищеты и ты за это догадаешься мне отплатить. Но ты оказалась высокомерной, неблагодарной девчонкой. Обычной и… глупой.

– Т-то есть? – прошептала я, отказываясь верить собственным ушам. Чувствуя, как душу изнутри затягивает изморось.

Зрачки Регины сверлили меня.

– Мы были так близки к успеху. У «Империал-Куб» оказалось два дня, чтобы обойти нас, и они это сделали. А ты про всё знала, именно поэтому опоздала сегодня и не отвечала на звонки.

– Конечно, нет! – я искренне возмутилась. – Чушь какая! Я просто плохо себя чувствовала.

– Какое удивительное совпадение для человека, который до мелочи пунктуален и исполнителен! Был. Скажи, что тебе мешало ответить на внимание господина Сонга? Ты не могла не заметить его интерес к тебе.

– Его развлекала разговором Алла.

– Он хотел тебя, Лина. Все эти ужины в ресторане и дорогие десерты… Ты могла провести с ним эти два дня и контракт был бы наш. Не прикидывайся, что не понимала очевидного.

– Послушайте… Нет! – честно ответила. – Я – креативный директор. Идейный инженер и рекламщик, а не компаньонка мужчины на вечер. И не было никаких намеков со стороны господина Сонга, что за ерунда!

Дым ударил в лицо, как пощечина, заставив отшатнуться от троицы. Регина практически рявкнула, выпустив из себя злость:

– А могли быть! Могли! Если бы ты оказалась сообразительней!

– Но, Регина…

Я опешила, разом растеряв все свое красноречие.

Это была ложь – то, что я неблагодарная. Все последние годы я только и делала, что самообразовывалась и трудилась на благо агентства. Создавала рекламу, которая сделала нас в несколько раз успешнее. Именно благодаря моей работе в том числе нас и нашли корейцы…

– Я доверила тебе всё, даже своего сына… – холодно проговорила женщина, – а ты меня подвела. Ты хоть представляешь, как мне нужны были эти деньги! А теперь…

Регина затушила сигарету и поправила на шее дорогое колье, которое сегодня никого не смогло впечатлить.

– … А теперь я нуждаюсь в директоре, который будет меня понимать без слов, – решительно выдохнула. – И да, если понадобится, добьется контракта любыми средствами. Любыми! Я намерена попасть в этот круг! Или ты думаешь, девочка, в мире бизнеса всё честно и красиво?.. Нет, я не позволю Орловскому сделать из нас посмешище. Никому не позволю! Тем более, тебе!

В этот момент напряжения на моем затылке лопнула резинка, и светлые волосы, которые я всегда носила строго собранными в пучок или в прямой хвост, как того требовала Мерзляева (сама обладательница тонкой шевелюры) – рассыпались по плечам густой волной.

– Ты уволена.

Что?

– Что?! – я беспомощно ахнула. Всё продолжало происходить, будто во сне.

Регина отвернулась.

– Сейчас поднимешься в офис и заберёшь свои вещи. Расчет получишь завтра через Марьяна. Мы больше не хотим тебя видеть.

– Алла?

– Ангелина, не начинай, – отозвалась девушка. – Ты все слышала.

– Арнольд, что происходит?

Но мой парень, теперь уже бывший, жевал губы и молчал. И по тому, как поджимался его подбородок, он тоже чувствовал себя очень обиженным.

Невероятно. Я развернулась и выбежала из конференц-зала, словно меня оттуда вымело метлой. Захлопнув дверь, вскрикнула от боли, неловко ступив на больную ногу, и упала.

Да что же это сегодня происходит со мной?!

Поднявшись, бросилась к эскалатору, но невезение и тут продолжало меня преследовать, потому что я наткнулась на поднимающегося наверх Максима Орловского.

Я узнала его даже сквозь слезы, которые застили глаза. Уверенного в себе и широкоплечего. От рождения считающего, что мир успеха создан только для таких, как он.

– Лина? – парень сошел с ленты и шагнул в мою сторону. – Можно вас на минутку.

Нельзя.

– Лина? С вами всё хорошо?

Мужские пальцы дотронулись до моего локтя, и я неожиданно сделала то, чего в другой момент никогда бы себе не позволила.

– Ненавижу тебя! – выпалила мужчине в лицо, влетела на эскалатор и поехала вниз.

Глава 4

Марику позвонила уже с улицы. Попросила принести мое пальто и вещи. Всё, что сможет захватить с собой. Вернуться в отдел, которому отдала четыре года своей жизни – не смогла.

Как я буду девчонкам в глаза смотреть? Что скажу? Как объясню, почему потеряла контракт и профукала перспективы?

Те обвинения, которые Мерзляева бросила мне в лицо – буквально уничтожили. Особенно ее ледяное «Ты уволена».

Но я совру, если скажу, что удивили. Нет. Я всегда догадывалась, что Регина живет по правилам, которые далеки от жизненных принципов обычных людей. Но пока эти правила меня не касались, я старалась их не замечать, взяв руководство над своим небольшим отделом. В конце концов, мы лишь наемные работники, а слухи о том, как именно нашей хозяйке досталось рекламное агентство (и через кого она на этом пути перешагнула), оставались слухами.

Однако услышать, что Мерзляева, оказывается, и от меня ждала подобных шагов… Помнить, в чём именно упрекнула в присутствии своего сына, а он промолчал – было отвратительно и больно.

Да, я когда-то пришла к ней с улицы, а она меня взяла на работу. Но не потому, что пожалела, и конечно же не потому, что оказалась душевным человеком. А потому, что не могла платить опытным специалистам, а я согласилась начать с малого.

И я никогда не приходила к ней нищей. Я принесла с собой диплом и знания. Энергию, которой не хватало агентству, а еще огромное желание создавать уникальные проекты. Лучшую рекламу! И я честно трудилась на благо «Регины-Стайл».

Так почему я именно сегодня споткнулась?

Да, проект с корейцами был похож на «Джекпот», стоил несколько миллионов и мог продлиться не один год. Но я старалась его получить…

Господин Сонг, сооснователь корейского бренда «Choki Woki», вел себя как богатый и деловой человек. Всё это ерунда насчет его намеков и десертов. Жалкая попытка Регины оправдать неудачу. Обида, что нас обошли конкуренты.

Но какие бы гадости Мерзляева ни наговорила, в одном она была права – это я готовила львиную часть презентации. Это я занимала внимание корейцев. Это я строила стратегию сотрудничества, и это от меня они отказались в конечном счете.

Я действительно оказалась неубедительна и всех подвела.

Переоценила себя?

Возможно.

Но я была уверена в успехе, и в этой уверенности мне бы и в голову не пришло делиться информацией с конкурентами. Зачем? Тем более, что у меня и связей-то с «Империал-Куб» никаких нет. Их просто не могло быть, потому что я с университета терпеть не могу Максима Орловского.

Конечно, я об этом никому не говорила, даже Марику. Мы все взрослые люди и у каждого есть свои секреты… Но обвинить меня в том, что я знала про срыв контракта и поэтому опоздала, после моей преданности агентству было подло.

Как Мерзляевы вообще до подобного додумались?

Как… как они могли меня уволить?!

И почему Арнольд до сих пор не спустился и не нашел меня?

Когда Марьян пришел, я уже успела замерзнуть на парковке. Пошел легкий снежок. Нога разболелась, поэтому я села прямо на бампер своего «Порше» и обхватила себя руками.

Суббота вышел из здания в куртке нараспашку, с двумя сумками на плечах и мотоциклетным шлемом в руке. Подойдя, протянул пальто и поставил одну из сумок на багажник.

– Геля, ну и почему ты не села в машину? Простынешь.

– Не спрашивай, – ответила парню убитым голосом. – И я – Лина, забыл? Мы же договаривались.

Я взяла пальто, сползла с багажника и надела его на себя. Руки дрожали и на Марика было стыдно смотреть.

– Это на работе ты директор с понтами, Ветрова, а здесь девчонка, которую я знаю сто лет. И не шмыгай носом. Садись в машину и расскажи по-человечески, что произошло.

Вспоминать не хотелось. Еще не хватало разреветься.

– Значит, ты уже в курсе, что меня уволили?

Марик печально кивнул.

– Да. Регина наверху рвет и мечет – все затаились, как мыши. Такими темпами к вечеру пол-агентства разнесет. Уже свою секретаршу до слез довела – рыдают на пару с Аллочкой. Сказала, что ты провалила контракт с корейцами и продала информацию «Империал-Куб»…

– Ложь! – вырвалось протестующее, но совершенно жалкое.

– Знаю. А еще предупредила, что если кто-то при ней посмеет упомянуть твое имя и сохранит с тобой контакты – то может сразу прощаться с рабочим местом.

Я достала из сумочки брелок от машины и замерла с ним в руке, не в силах ничего сделать. Новость шокировала больше самого увольнения.

Мой красивый зáмок успеха не просто треснул, он оказался песочным и рассыпался прямо на глазах.

Скоро даже моего имени не останется, не то что дороги назад.

– Прости, Марьян, – бессильно выдохнула. – Я не ожидала такого от Регины. Навредить вам с девочками не было в моем новогоднем списке желаний.

Марик отобрал у меня брелок и открыл «Порше» сам. Оставив дверь открытой, обошел автомобиль и засунул внутрь мою сумку. Сев на пассажирское сидение, уставился на меня сочувствующим взглядом.

– Ну, ты расскажешь, что произошло в конференц-зале, Геля? Садись, а то скоро вся «Галактика» будет на нас таращиться из окон.

Я села. Хлопнула дверью. И рассказала.

Не всё. О претензиях Мерзляевой касательно «проваленных выходных с господином Сонгом» упомянула скупо. Неудобно было говорить о таком парню, но кое о чем Суббота и сам догадался.

Мы помолчали.

– Хочешь верь, а хочешь нет, Ангелина, но все к лучшему, – неожиданно сказал Марик. – Кто-то должен был разорвать порочный круг «Ты и Мерзляевы», пока они тебя в себе не растворили. Так почему бы это не сделать корейцам? – Он посмотрел на меня. – Ты серьезно думаешь, что жизнь кончена?

Я не думала. Я знала.

– Типа того, – ответила. – Регина смешает мою репутацию с грязью, если я хоть где-нибудь появлюсь. А ты?

– Ну, очевидно, что будет сложно найти новую работу. Мне здесь нравилось.

Я моргнула на Марика. И да, сквозь слезы.

– Суббота, ты же не вздумал уволиться из-за меня? – пробормотала. – Не надо!

– Конечно, нет! – фыркнул парень. Подняв руку, он положил пальцы на шлем и посмотрел в окно перед собой. – Из-за тебя даже не подумал бы! А вот из-за условий – да. – Он вдруг стал очень серьезным и очень сердитым. – Я Мерзляевой не ее Омежка, чтобы за меня решали, с кем мне общаться!

Я боялась об этом спросить, но конечно же, поняла, как только увидела у Марьяна в руке мотоциклетный шлем и вторую сумку, что он тоже ушел из агентства.

– Мы что-нибудь придумаем, Суббота. Обещаю! – пообещала другу, совсем не чувствуя в этом уверенности.

Вот той уверенности, которую услышала от него в ответ:

– Я в этом ни секунды не сомневаюсь, Ветрова. Только не вешай нос!

***

С Мариком распрощались на парковке и, договорившись созвониться, отправились по домам.

Время было еще дневное, я ощущала себя морально раздавленной, и машину на шоссе вела отвратительно. Ползла по улицам города улиткой, не обращая внимания на сигналящих со всех сторон водителей.

Доехав до парка, собралась повернуть к дому… но неожиданно для себя остановилась, увидев внизу парковых ступеней знакомый кофейный киоск.

Мне вдруг еще раз захотелось проверить свою удачу.

И кофе захотелось выпить – горячего и горького, как обида на душе.

А еще – пореветь у кого-нибудь на плече по-настоящему. И чтобы по голове погладили, и слова сказали те, которым веришь.

Я вздохнула.

Но не у Женьки же на плече реветь. У нее нельзя. Это я для нее опора в жизни. И мать, и отец, и…

В горле внезапно встал колючий ком, и чтобы не дать ему меня задушить, я вышла из машины и хлопнула дверью. Вдохнула полной грудью, впуская в легкие остужающий воздух наступившей зимы.

Снег – первый, легкий, едва заметный – продолжал идти, пролетая перед глазами белыми паутинками. Невесомые снежинки спускались на землю и, падая на щеки, таяли.

Я застегнула пальто, сунула руки в карманы, и пошла, прихрамывая, к кофейному киоску. На прическу плюнула. Действие лекарства ослабевало, лодыжка ныла все сильнее, но в трех минутах от дома я могла позволить себе быть слабой.

К черту! Я даже пореветь могла себе здесь позволить, как когда-то! Просто забылось всё, а сейчас вот вспомнилось.

Возле знакомого киоска стояли две молоденькие девушки и флиртовали с продавцом. Или наоборот. Парень вручил им по стаканчику латте, и девчонки, смеясь, назначили ему свидание на этом же месте завтра. После чего довольные своей смелостью упорхнули.

Эх, беспечная юность. Поцелуи под снегом, взгляды глаза в глаза и ожидание чуда. Жаль, что у меня ничего похожего не было. И флиртовать так легко с парнями не получалось. Один только раз улыбнулась понравившемуся парню… и навсегда урок жизни запомнила.

– Добрый день! Что закажете?.. Ой, это снова вы? – обрадовался продавец, когда я нарисовалась перед его окошком – хмурая и взлохмаченная. Широко улыбнулся, словно увидел добрую знакомую, а не сердитую клиентку, которая с утра испортила ему настроение. – Американо, как всегда?

Я напряглась, ожидая подвоха.

– А вы уверены, что у вас кофе не закончился? – спросила подозрительно.

– Уверен. Сразу после вас привезли двойной запас!

– И аппарат работает без проблем?

– Как часы! Сам не знаю, что с ним случилось утром. Так что вам сделать? Могу чай, могу какао. Даже колу подогреть, если захотите!

Нет, он все-таки юморист.

– Тройной эспрессо и хот-дог, – решительно выдохнула, пока не передумала. – Да, дайте мне хот-дог, пожалуйста!

– Удачи подмешать? – продолжал улыбаться парень. – А то вы сегодня очень грустная.

– Лучше бы виски, но у тебя его все равно нет…

Я расплатилась, забрала заказ и отошла по аллейке к одинокой скамейке. Сев на ее край, стала есть свой хот-дог.

По сторонам не смотрела, предавалась печали и грустным мыслям, поэтому не заметила, когда рядом со мной на скамейке кто-то появился…

Нет, не кто-то. Уже знакомая мне старушка-дворник. А точнее, менеджер по клинингу, виртуозно владеющая метлой.

Усевшись на другой край скамейки и закинув ногу на ногу, старушка курила, держа в одной руке сигарету в мундштуке, а другой рукой гладила крупного черного кота. Того самого, желтоглазого, нагло стащившего у меня на этой аллейке завтрак.

Мне вдруг показалось, что кот подмигнул мне, и я вздрогнула. Чуть кусок сосиски изо рта не выронила!

Господи, почудится же чертовщина среди бела дня!

Отвернувшись, с силой зажмурилась, прогоняя из глаз непрошенные слезы. Что-то я совсем раскисла.

В стаканчике еще оставался кофе, а в руке – хот-дог. Я отпила горький эспрессо и откусила кусок от булочки. В этом парке каждый мог сидеть там, где ему нравилось, и я не собирался менять эти правила.

– Смотри, сидит, убивается. Тоску развезла. А должна бы радоваться, что из болота упырихи выбралась. Еще годочек, и затянуло бы так, что не вырваться!

На скамейке нас сидело двое, и я поторопилась проглотить кусок.

– Э-это вы мне? – поинтересовалась, покосившись на женщину.

– Коту.

– А-а…

Хм, до чего содержательный разговор. И главное, с одного слова все понятно.

И хотя я отвернулась, а вернуться к печальным мыслям не вышло. Старушка приложилась к мундштуку и выпустила дым. Протянула в мою сторону костяной портсигар.

– Хочешь? Сама кручу. Знатный табачок, всю дурь из головы выветрит.

– Спасибо, но я не курю.

– И правильно делаешь. Здоровый образ жизни он для девицы полезнее, я и внучке про это говорю. Все эти новомодные штучки: фитнес, диета, Випассана… Можно и на голове постоять, если кровь от мозгов отлила!

– Випа… чего? – я снова покосилась на женщину.

– Ну, медитация такая есть, для самоутверждения. Метод очищения ума. То, что я тебе метлой поправила.

– А-а…

На старушке был надет рабочий зимний комбинезон и шапка с козырьком. Она не производила впечатление сумасшедшей, но много ли можно сказать о человеке по внешнему виду? Я даже и пытаться не стала.

Мы посидели немного в тишине. Я доела свой хот-дог и допила кофе. Старушка словно этого и ждала. Как только пустой стаканчик упал в урну, спрятала мундштук с портсигаром в карман и заговорила. И на этот раз ее вопрос адресовался мне:

– Ну что, Ангелина, уволили-таки тебя?

Я повернула голову и посмотрела на женщину. Это был тот главный вопрос, из-за которого я сейчас сидела здесь.

– Да, уволили, – нехотя ответила. – Как вы и предсказали утром.

– Ну и чего пригорюнилась? – продолжила соседка не без сочувствия. – Тоже мне горе. Новую работу найдешь, еще лучше!

– Я думаю.

Старушка сощурила карий глаз.

– О чем? Хочешь узнать, откуда я про твое увольнение прознала? Поэтому сюда заглянула?

Ты смотри какая догадливая «менеджер».

Я кивнула.

– Да, хочу.

Ладно, мое имя она могла услышать, когда я утром представлялась сержанту. Но все остальное произошло далеко за пределами парка. Так откуда она вообще могла знать, что будет?

Вот что не давало мне покоя, когда я остановила свой «Порше» и вошла в парк.

– Так это просто. – Женщина неопределенного пожилого возраста подняла палец вверх. – Вороны накаркали. Эти чертовки такие сплетницы, чего от них только не услышишь…

Я почувствовала, как мои губы дрогнули. Вот у кого-то жизнь рушится, а эта… работница клининга!.. сидит и потешается!

– Ну, знаете! – я стремительно поднялась со скамейки, гневно сверкая глазами, чтобы не разреветься. – Очень смешно, уважаемая! Но можете издеваться. Сегодня день такой – обхохочешься! Осталось тату на лбу набить «Неудачница» и можно идти веселить людей!

Эх, зря я вообще сюда пришла!

Но уйти не успела. Охнула, ступив на больную ногу, и старушка заговорила вновь:

– Не обижайся, Ангелина. Иногда они нужны людям – вот такие дни. Не споткнись ты сегодня, так бы и бежала по чужой дорожке за чужим счастьем. А тебе, считай, возможность дана оглядеться по сторонам. Свое счастье найти.

Я растерянно смотрела на женщину.

– Я не пойму… вы меня знаете, да? Или зубы заговариваете?

– И то, и другое.

– Значит знаете… Откуда?! – требовательно спросила. – И учтите, если не признаетесь, я вызову полицию. Это, уважаемая, слишком подозрительно!

Это было больше, чем подозрительно, и совершенно мне не нравилось!

Особенно черный кот дамочки, который теперь сидел на скамейке и наглым образом меня рассматривал, словно участвовал в разговоре.

– Ну, хорошо, – решила сдаться старушка. – Я расскажу.

– Внимательно слушаю!

И рассказала…

Оказалось, что работница парка давно меня приметила. Не удивительно, учитывая, что жила я рядом и появлялась в парке на пробежки регулярно. Удивительно другое, что я ее раньше не замечала.

Впрочем, это тоже объяснимо. Обычно во время пробежек я обдумываю план рабочих задач и слушаю музыку. Привыкла смотреть себе под ноги, а не по сторонам, возможно, поэтому в тот день и не заметила двоих мужчин, которые внимательно за мной следили…

-… Значит, убираюсь я, листики здешние сметаю, а эти двое р-раз и вывернули из-за киоска. Сели на эту самую скамейку и давай секретничать! Они мне сразу подозрительными показались, и все на тебя косились. Даже пальцами показывали!

– Да вы что?! – я впечатлилась. – А почему подозрительными?

– Так разные они с виду. Один молодой, высокий, а другой – низкий, ему в отцы годится. У одного глаза «во», как у совёныша, – старушка-дворник поднесла к глазам пальцы и округлила их. – А у другого щелочками, хитрющие! – растянула глаза за внешние уголки, сделав их узкими. – И хотя парень видный из себя, а все время кепку на лоб надвигал. А второй – говорил с акцентом.

Орловский и кореец, точно!

– Так что они говорили-то?! – поторопила я старушку с рассказом, снова опустившись на скамейку рядом с котом.

От переживания погладила животинку по мягкой шерстке, простив ему стянутый завтрак. Сама рот раззявила, а кот ни в чем не виноват!

– А всё! – важно кивнула собеседница, решительно махнув перед своим лицом рукой. – И что выскочка ты и зазнайка. И что взялась не пойми откуда. Язык у тебя, как жало, а нос – как у гусыни!

– У меня?! – я поспешила потрогала свой нос, а вдруг он и правда за ночь удлинился. Сейчас я и такому обстоятельству бы не удивилась.

– Да нет, от гордыни кверху задран, – пояснила дворник.

– А-а…

– И говорит тот, который молодой и видный: Вы на внешность ее не смотрите, уважаемый, ничего-то она собой не представляет. Алчная и завистливая пустышка! А в рекламе так вообще ничего не смыслит! И если свяжетесь с такой – стопроцентно запорет вам весь проект. Плакали тогда ваши денежки! Мол, нельзя ей доверять серьезное дело.

– Так и сказал?! – я ахнула. Моему изумлению и возмущению не было предела.

– Слово в слово! – поддакнула старушка. – Но, слушай, я тут подумала, а может, это он не о тебе? – она задумчиво вздернула подведенную карандашом бровь.

– А парень такой симпатичный, с хвостиком?

– Очень симпатичный! Глаза умные, а на щеках ямочки, как у актера. Ой, а плечи-то какие широкие у него! Как у моего благоверного в молодости. Бывало, прижмусь к нему, и так тепло, так хорошо сразу на душе становится… Это если помиримся. А если нет, – она нахмурилась, – то я его паразита так по лесу метлой гоняла… До третьих петухов! Осинки от жалости плакали!

– Перестаньте! – я вернула старушку из воспоминаний в реальность. – Этот не такой, как ваш! – уверенно заявила. – Этому до благоверного еще дальше, чем вашей метле до луны! И не широкие у него плечи, обычные. И сам он неприятный тип! А ямочками своими только девушкам головы морочит! Хобби у него такое – каждую неделю новую пассию заводить, чтобы предыдущей не обидно было!.. Нет, это он обо мне корейцу говорил. Я точно знаю!

– Ну, раз знаешь…

– Да Орловский меня терпеть не может! Мы с ним первые конкуренты во всей «Галактике»… – протараторила и опомнилась. Подавшись назад, вздохнула. – Были… до сегодняшнего дня.

Но дворник уже сама закивала, сощуривая глаза.

– Вот-вот! Я так и заподозрила. Некомпетентная, ненадежная она транжира, говорит. В моде ничего не смыслит и вкуса у нее нет! Не связывайтесь с ней. Вот увидите, ее вообще скоро уволят! За эту, как ее…. профнепригодность!

Я ахнула и вскочила со скамейки, позабыв о ноге.

– Вот га-ад! – возмущенно протянула. – Это я-то профнепригодная? Я – некомпетентная?!

– Ну, а кто? – пожала плечами старушка. – Ты же деньгами корейцев собиралась распоряжаться?

– Вообще-то не совсем я, но я всегда строго слежу за сметой проектов! Точнее, следила, потому что… Неважно почему! Поверить не могу, – убито проговорила, – что Максим Орловский на такое способен. А еще? Он говорил что-нибудь тому человеку – который пониже?

– Да в общем-то немного, – старушка усердно вспоминала, стараясь помочь. – Мне аллейку мести нужно было, так что не стала я дальше слушать. Вроде пообещал сделать ему рекламу, какой свет не видел, а про тебя советовал забыть. Ах, вспомнила! – хлопнула она себя по лбу. – Он секретаршу собрался себе найти подходящую, а то трудно ему, бедолаге, справляться с коллективом одному-то…

***

Когда девушка скрылась из виду, и вороны слетелись на привычное место, кот спрыгнул со скамейки и с укором взглянул на свою спутницу. Та как раз доставала из портсигара курительный мундштук.

– М-да…. Наплела ты, Ядвига, девице с три короба. Как у тебя только язык не отсох. Договор был другим – на суженого ей указать. Дорожки их сплести. А теперь что делать… мр-мяу… будем?

Ядвига, которую редко кто из друзей называл полным именем, вставила в губы мундштук, чиркнула ногтем, высекая искру на папиросу, и с удовольствием затянулась.

Закинув ногу на ногу, она выпустила дым и рассудительно ответила:

– Не знаешь ты женщин, Баюн. Ее к суженому сначала притянуть надо, а дальше сердца подскажут, что делать. А с меня старухи что взять? Я только небылицы плести и умею.

– М-да, – вздохнула она через минуту, улыбаясь своим мыслям. – И вроде взрослая девица, а не знает, что бабки в парке надвое говорят…

Глава 5

Домой из парка вернулась совсем разбитая. Сняла пальто и, не включая свет, ушла в свою спальню. Упала в постель и осталась лежать, обдумывая все, что сегодня произошло. Ужасный день!

Работу потеряла. Парень бросил. Карьера разрушена.

О сохранении репутации успешного рекламщика после потери первоклассного проекта лучше и не мечтать! Уже завтра о моем промахе будут знать все агентства в городе. Прощай, арт-директор Ветрова. Неудачников никто не любит.

Нет, ну какой же он все-таки гад, этот Орловский! А с виду – холодная вежливость: «Лина, можно вас на минутку…», «Лина, с вами всё хорошо?»

Притворщик!

Хотя, разве я раньше не знала, какой он?

И Регина – та еще змея. Вмиг забыла, сколько я для агентства сделала. А ведь видела, как я старалась для нее. Для всех!

Один Марик хороший. И девочки из отдела. Представляю, как они будут «счастливы», когда Аллочка получит моё место, о котором мечтала.

Об Арнольде думать не хотела – настолько неприятно оказалось осознать очевидное, что он никогда меня не любил…

И я не любила.

Так что же это за день такой разоблачения и правды?

Вот в таком подавленном настроении меня и застала Женька после возвращения из университета. Уронила рюкзак и открыла рот, услышав, что в добавку к утренним приключениям меня бросил парень и уволили с работы.

– Нет, это невозможно, Гель! Они что, самоубийцы?!

– Незаменимых людей нет.

– Нет, есть! Точнее, тебя нельзя заменить. Ты – лучшая!

– Это ты так думаешь. Я твоя сестра и ты меня жалеешь, а другим на меня плевать.

– Не плевать, если они не дураки.

– Значит, все вокруг дураки?

– Значит!

– Жень, я хочу полежать. Закрой дверь с той стороны.

– Еще чего! Чтобы ты тут одна страдала? Нет уж, давай вдвоем!

Ладно. Пожалуй, начну:

– У меня нет работы, нет личной жизни…

– Пф! У тебя ее и не было!

– …а скоро не будет и денег. И я снова пойду парк убирать. Интересно, что бы сказал сержант Лешенко, если бы узнал, что я когда-то всю зиму проработала в парке дворником. Помнишь те времена?

Младшая всхлипнула.

– Помню. Я приносила тебе чай в термосе и помогала таскать замерзшие листья.

– Ладно, Женька, хоть ты не реви.

– А может, я от радости, что ты Арнольда бросила.

– Я?

– Конечно, и не спорь со мной! Еще утром, или ты забыла? Должна же быть сегодня хоть одна хорошая новость!

Я не забыла. Я страдала, но думала совсем не о Мерзляеве. Что-то беспокоило меня последние полчаса, какая-то деталь, на которую я до сих пор не обратила внимания. И эта деталь буквально зудела под кожей, в конце концов заставив сесть на кровати.

Женька разделась, сбегала на кухню, заварила чай и принесла. Села рядом со мной на кровать по-турецки, собираясь и дальше ругать весь мир, который посмел обидеть ее обожаемую Ангелину.

– … ненавижу этот «Империал-куб», – вдохновенно продолжала сестра. – Особенно красавчика Орловского! Вечно рисуется на фоне папочки и его возможностей, а на деле такой же тупой, как Аллочка!

Я покачала головой.

– Если бы. Это он у меня в университете олимпиаду выиграл.

– Ну и что? – дернула плечами Женька. – Ты тогда была на втором курсе, и тебе точно было не до учебы. А сейчас он потупел! Да у него по глазам видно! Вот, смотри!

В социальной сети за официальной страницей конкурентов я следила через страницу сестры, и очень часто она быстрее меня узнавала новости, которые происходили внутри «Империал-Куб».

Ну и сплетни, конечно, не проходили мимо внимания Женьки. Я для нее была тем бойцом, за которого она всегда болела на ринге. И главного соперника «Регина-Стайл» терпеть не могла даже больше, чем я.

Сестра потянулась к своему рюкзаку и достала из него планшет. Включив гаджет, нашла нужную страницу и скривила губы:

– Фе! Только полюбуйся, как этот Орловский хвост распушил. Стоит с какой-то брюнеткой и улыбается, как кретин. Рад, наверное, что подцепил очередную подругу на выходные. И что у него умного в лице? Вставные зубы?

– Свои у него зубы.

– Значит, у брюнетки вставные, – фыркнула Женька. – Она на него так смотрит, словно хочет съесть!

– Это Кира Крапивина. Новый директор «Империал-Куб» по работе с клиентами, – без особого внимания прокомментировала я обсуждаемые на работе слухи. – Дочь папиного друга и, говорят, будущая госпожа Орловская. Аллочка Регине целую истерику закатила по поводу ее появления на горизонте. Они с этой Кирой раньше дружили.

– Тогда они оба противные, просто фу! – брезгливо резюмировала Женька. – Вот и пусть Макс занимается своим персоналом, а не тебя по паркам преследует. Развел гарем. Бабник!

– Он и занимается, – вздохнула я, допивая чай. – Проект отжал, а теперь секретаршу себе ищет. После ухода старшего Орловского в главном штате почти никого не осталось из бывшего персонала. А перед корейцами появляться без секретаря не солидно.

– Ага! И наверняка ищет такую, – поддакнула сердито Женька, – чтобы не стыдно было показать на своем фоне! Не удивлюсь, если и не очень умную! Вот сволочь этот Макс, даром, что смазливый! И-и… чего ты на меня так смотришь, Геля? – растерянно пробормотала Женька, заметив мой замерший взгляд. – Я же это объективно сказала.

– Повтори! – я вдруг изумленно моргнула и махнула рукой: – Да нет, не про смазливую сволочь. Про фон!

– Ну, Орловский привлекательный мужчина – это факт, – неуверенно повторила сестра. – «Империал-Куб» не пропускает ни одной престижной тусовки с тех пор, как папочка назначил его исполнительным директором агентства. «Бренд года», «Арт-шоу», «Диджитал прорыв». А значит и секретаршу собирается найти такую, чтобы на нее все слюнки пускали. Типа, под престиж агентства.

Женька взяла планшет и открыла страницу сайта конкурентов. Стала рыскать там в поиске нужной информации.

– Точно, Геля, смотри! – вдруг довольно заявила. – Вакансия секретаря исполнительного директора открыта! Главное собеседование всех претендентов на место пройдет завтра в зале совещаний в десять часов утра!

– Завтра…

Я успела встать с кровати и дохромать до ванной комнаты, сняла штаны и даже села на трон «разложи мысли по полочкам», прежде чем натянула бикини назад и ворвалась в спальню, допрыгав на одной ноге.

– Завтра?! – дверь хлопнула о стену, и сестра вздрогнула.

– Да, – пискнула. – Тут так написано.

– Женька! – выдохнула я. – Я должна получить эту работу!

У младшей Ветровой открылся рот, а планшет упал на подушку.

– Но Орловский же тебя знает, – привела она самый весомый аргумент против.

– Значит, надо сделать так, чтобы не узнал! – разбила я его аргументом «за».

– Но ты хромаешь…

– Отлично! Будет у него хромая секретарша!

– И ты натуральная блондинка, Геля. Тебя эта Кира даже хромую со свету изживет. Вспомни Регину и свои строгие пучки.

– Мне нужен парик. Рыжий! Линзы, очки и обязательно гетры – цветные! Их сейчас кто-нибудь носит?

– Ну, вообще-то я иногда, – спустила сестра ноги с кровати. – У меня даже есть светофорные для микс-вечеринки, и с черепами, я на Хеллоуин покупала.

– Женька! – я подпрыгнула к сестре и поцеловала ее в лоб. – Неси!

– Геля, но тогда тебя точно не возьмут!

Но я уже стояла посреди спальни, как цапля, уперев руки в бока и в первый раз за этот день широко улыбалась.

– Меня?! Ха! Конечно, не возьмут! Еще как не возьмут! Я знаю Орловского, он меня стопроцентно «запорет»! «Империал-КУБ» – завидное агентство, пересекающееся со звездами и влиятельными людьми. Уверена, этот кентавр хвостатый спит и видит заиметь себе секретаршу, у которой в портфолио, если не участие в «Мисс мира», то как минимум звание и корона «Мисс города»! Но ему придется меня взять. Клянусь, я не оставлю им выбора! Засужу за дискриминацию при свидетелях! Женька, эта работа будет моей!

– Вообще-то, сестричка, у тебя офигенная фигура, – обиделась младшая. – Это я говорю на случай, если ты про данный факт забыла, а твой тупица Арнольд тебе от зависти не сказал.

– К черту Арнольда! Он даже не позвонил мне до сих пор, так что на свалку истории его! А фигуру я спрячу! Прости, но придется покопаться в твоем гардеробе.

– Да я не против, но… Гелечка, а что потом? – осторожно спросила Женька, пока я, воодушевленная собственным решением, стоя в бикини с поджатой и перебинтованной ногой, витала в облаках будущей карьеры.

Я повела плечами.

– Потом? – Ответ нашелся легко, он прямо-таки напрашивался! – Разрушу Орловскому личную жизнь, испорчу репутацию, и заставлю подавиться собственными словами – вот что будет потом! Некомпетентную пустышку я ему до конца жизни не прощу!

Глава 6

Но даже хорошенько все обдумав, готовиться к завтрашнему дню пришлось до поздней ночи, убеждая и себя, и сестру, что всё озвученное не шутка, и я настроена на месть всерьез.

Хорошо, что жили мы в центральной части города, и две пары цветных контактных линз из магазина оптики нам доставили в течение часа. Одну пару под названием «Коричневый блюз», а вторую – «Жаркая индия».

И та, которая «Индия», заметно отливала багряным. Поэтому я решила начать с обычного карего «Блюза», а дальше смотреть по обстоятельствам. Если нервы сдадут, то и на «Индию» решусь!

А вот парик и очки я позаимствовала у своей бывшей одноклассницы и единственной любимой подруги, с которой мы дружили с детства – Жозефины Писаренко.

На самом деле Жозефина была в обычной жизни Ленкой Писарь. Соседкой, которая жила в моем доме двумя этажами ниже и работала актрисой в местном театре Драмы и Комедии, как и ее родители. Считала себя человеком широких взглядов, яркого темперамента, и очень творческой личностью.

Меняла амплуа и партнеров по сцене так же часто, как парней в жизни, и как все творческие натуры – была весьма впечатлительной девушкой. С внешностью жгучей брюнетки и шикарными формами во всех нужных местах.

В общем, очень красивой.

Услышав о моем тотальном дне невезения и коварном плане мести, Ленка появилась на пороге нашей квартиры уже через десять минут. Вошла с бутылкой мартини под мышкой и сразу с тремя париками в руках.

Ну и, само собой, мгновенно перешла к делу, чмокнув нас с сестрой в щеки.

– Привет, Ветерок! Смотри, вот этот – «Медное каре», – потрясла подруга первым париком перед нашими с Женькой лицами, – стильная классика. Я играла в нем английскую шпионку, совратившую двух монархов, и убийцу-медсестру в «Сделке на миллион». Вот этот – «Золото Анжелики». Настоящая страсть и порок! Но вообще-то, он миленько смотрится, если прядки расчесать. А вот этот – «Бешенные кудри Парижа». Совершеннейшее бесчинство в стиле городской сумасшедшей! Я его просто для счета прихватила.

– Хочу этот! – я показала рукой на третий. – Это то, что мне нужно!

Красивые брови Ленки картинно поднялись.

– Ты уверена, Геля? Бери каре. По темпераменту кудри не твое. Тебя этот парик развратит. Еще пустишься во все тяжкие, и я имею в виду вовсе не секс! А например, езду по снегу на велосипеде. Поверь профессионалу, ты даже не представляешь, как нас способна изменить внешность.

– Это я с твоей «Анжеликой» пущусь во все тяжкие, а кудри мне к лицу! – Я отобрала у Ленки парик и решительно натянула на себя. – Правда, Женька?

Вышло надеть задом наперед, и мне неожиданно стало смешно, когда я увидела свое бледное лицо с покрасневшим носом в облаке темно-рыжих кудрей.

– Девочки, я похожа на продавщицу цветов с Монмартра, подрабатывающую по ночам жрицей любви, – хихикнула. – С одной стороны экзотика, а с другой… Такой энергетикой можно и задушить!.. Лен, а очки у тебя есть с обычными стеклами?

– Конечно, – фыркнула Писаренко, плюхаясь на кровать в спальне, куда мы все переместились, и достала из декольте тонкий футляр. – Держи!

Очки оказались черными, круглыми, с надписью латинскими буквами на футляре: «Карнавальные. Очки Гарри Поттера с прозрачной линзой».

– Безешка, ты где их взяла? – я удивилась, но футляр открыла и очки примерила. – В театральном Хогвартсе?

Очки сели, как влитые, и смотрелась я в них вместе с бешенными кудрями, словно взрослая Пеппилотта решила попрактиковаться в магии и в ее руках взорвался реагент. Не хватало сажи на щеках и шрама на лбу, но я решила компенсировать этот недостаток косметикой.

Женька восторженно пискнула: «Вау!», она обожала тишейды, а подруга свысока хмыкнула:

– Да щазз! Я серьезная театральная актриса, а не статистка в драмкружке. Бери выше, Ветрова! В Амстердаме, в квартале Красных фонарей! У меня и корсет доминанты оттуда есть для Гермионы. И волшебная палочка-плетка Волан-де-Морта. Кстати, Геля, могу одолжить. – Ленка засмеялась и подмигнула: – Отстегаешь ею Орловского!

В мире Жозефины Писаренко бурлила жизнь, какая мне и не снилась, но мы никогда не старались переделать друг друга. Я любила Ленку за преданность нашей дружбе и легкий характер.

И хотя подруг и воздыхателей у Ленки водился вагон и маленькая тележка, она отвечала взаимностью. И я до сих пор по старой памяти называла ее «Безешкой» за взгляд черных глаз и детскую любовь к воздушным пирожным.

– Даже боюсь предположить, Лен, зачем тебе понадобились эти очки вместе с плёткой. – Я сняла парик и бережно отложила его в сторону, твердо остановив на нем свой выбор.

Без него в очках и с испорченным макияжем я выглядела унылой неудачницей, и тут же захотелось вернуть кудри «на голову». Чтобы хоть так поправить уязвленное самолюбие.

– Ну не для детских утренников точно! – хохотнула подруга. – Как-нибудь без Женьки расскажу, зачем! А то еще уши в трубочку свернутся.

– Между прочим, Лен, – поспешила подать голос сестра, – мне почти девятнадцать! И если понадобится, я всю информацию могу узнать из интернета!

Услышать о приключениях Писаренко в Амстердаме (да и не только там, если честно) ей было жутко интересно, но спросить прямо она бы ни за что не решилась

– Какой ужас! – Ленка округлила глаза, как Дездемона в момент, когда обнаружила на своей шее руки Отелло. – Да уж конечно не от своей сестры узнаешь, кто бы сомневался! Ей уже девятнадцать, а она все еще девственница! Жень, ты собираешься повторить все Гелькины ошибки?

– Так, Жозефина, – я строго поправила на носу свои новые очки. – Ты мне ребенка не порти! Она – не я! У неё все будет когда надо и с кем надо! И точно не в этом развратном корсете, который ты ей сейчас показываешь! Женька, – потребовала, увидев, с каким интересом сестра рассматривает деталь одежды в телефоне Ленки, – прекрати на него пялиться!

– Мечтай, Ветрова, – улыбнулась Безешка. – Ты разве не знаешь, что с хорошими девочками все происходит в точности до наоборот? Если не я, то ее испортит какой-нибудь идиот в двадцать четыре года, как тебя!

– Это еще почему?

– Потому что именно во столько Женька решит, что хватит шарахаться парней и пора вкусить взрослой жизни! Нет, извини, подружка, но лучше по любви в девятнадцать, чем без нее в двадцать четыре. И попробуй оспорь!

Оспаривать было нечего и не за чем. Своей сестре я целиком доверяла, а на кону сегодняшнего вечера стояли совершенно другие задачи.

К ним мы втроем и перешли.

Первым делом вывернули на кровать весь Женькин гардероб с разноцветными шмотками, большей частью в размере оверсайз. Потом всю общую косметику.

Ее оказалось недостаточно много, и Писарь сбегала за своим «волшебным чемоданчиком». Одних помад в нем оказалось штук сто, среди которых алых – ровно половина, и мы долго спорили на какой остановиться, пока не закончили вечер на кухне девичником, рассказом об Амстердаме (с частичными подробностями), обезболивающим и мартини.

И, кажется, я снова ревела, когда укладывалась спать.

***

А когда проснулась, можно было и не «надевать» новый образ Гели Ветерок (как я решила себя называть) – настолько ужасно я выглядела. Настроение по-прежнему ощущалось на отметке «ноль», глаза опухли, и все вчерашнее сумасшествие казалось глупой бравадой утопающего.

Но гораздо хуже, чем глаза, выглядела моя нога, которую я вчера не берегла. Лодыжка опухла и болела, и стало ясно, что сегодня мне лекарство не поможет. Хромать придется всерьез.

– Гелюсик, а может, ну ее, эту месть Орловскому? – осторожно спросила Женька, когда проснулась и, еще зевая, нашла меня на кухне. – Плюнем, и найдем тебе новую работу, а?

– Нет.

Очень серьезная и собранная, уже с трезвой головой после утреннего душа, я стояла у стола и делала себе кофе, обдумывала перспективы сегодняшнего дня и предстоящее собеседование.

Бравада прошла, горячая обида поостыла, а вот решимость добраться до исполнительного директора «Империал-Куб» осталась. И, посмотрев на часы, я стала собираться на свое самое серьезное в жизни собеседование.

В том, что мне предстояло вырвать себе на нем победу зубами – не сомневалась!

Глава 7

Начать сборы я решила не с макияжа, а с парика, чтобы сразу настроить себя на нужную волну и не поддаться искушению остаться дома.

Убрала светлые волосы под специальную сеточку, как научила Ленка, натянула рыжие кудри до плеч и зафиксировала парик креплениями в нужных местах, мгновенно превратившись из серьезной Ангелины в совершенно другого человека – ну надо же!

Закрепив несколько прядей надо лбом заколкой, еще раз посмотрела видео-инструкцию к тому, как правильно надевать линзы, и довольно легко спрятала свои голубые глаза под карими радужками, после чего приступила к макияжу.

И подошла к нему о-очень тщательно!

Хорошей косметики у нас с сестрой имелось в избытке, поэтому я выровняла тон лица до фарфорового и хорошенько припудрилась. Нарисовала брови карандашом, сделав их короткими и закруглёнными, и усердно приподняла ресницы щипчиками. Не менее усердно накрасила последние тушью, пока они не стали похожи на кукольные.

В своем обычном макияже я всегда рисовала тонкие стрелки лайнером по верхнему веку, мне нравилась голливудская классика, сейчас же нарисовала длинные стрелки под глазами, а от верхних отказалась совсем. Воспользовавшись Женькиной палеткой, нанесла на веки тени с переходом от салатовых к голубым. Добавила над ресницами крупные блестки, нарумянила щеки розовым и отложила ярко-малиновую помаду в сторону, чтобы нанести перед самым выходом из дома, как последний штрих.

Но даже сейчас, стоя перед зеркалом в одном белье и парике, еще не надев очки, я уже себя не узнавала, поражаясь тому отражению рыжей кареглазой девушки, которая с интересом на меня смотрела.

Романтичная белокожая дурашка.

Я изменилась до неузнаваемости и собиралась сделать так, чтобы всё кричало о моей индивидуальности, но по-прежнему не могла себе позволить выглядеть небрежно и неаккуратно – этот номер с «Империал-КУБ» не пройдет.

И тем не менее, новые нотки дерзости, которые я начинала слышать в своем внутреннем голосе, мне определенно нравились!

Даже очень!

За ночь на улице снега прибавилось и аллейки заметно побелели.

Я надела теплые черные лосины, поверх – малиновые гольфы с зелеными ромбами до колен, и черные ботинки на толстой подошве. Не поленилась и затянула в ботинки малиновые шнурки.

Дальше надела свою строгую белую блузу от известного бренда с идеальным воротником… и решительно повязала под ним салатовый галстук. Отыскав у Женьки в гардеробе расклешенную короткую юбку – черную, – застегнула ее на талии (давно я такую длину не носила), а на подол прицепила штук шесть цветных значков (первые, которые смогла отыскать).

Усмехнувшись своему отражению, примерила блейзер-оверсайз, но, подумав, отложила его в сторону и надела серый мужской пиджак на три размера больше, который сестра купила на распродаже и носила в университет, запросто надевая на шелковое платье.

Надела круглые очки, накрасила губы сочной малиновой помадой, сняла с волос заколку и бережно «взлохматила» пряди, хищно улыбнувшись своему новому отражению:

– Ну, привет, Мстительница! Приятно познакомиться!

За моей спиной ахнула Женька:

– С ума сойти! Геля, неужели это ты? Ты совсем на себя не похожа!

– Как я выгляжу?

– Отпадно! Особенно галстук, блестки, очки и… ноги! Ты такая классная! Орловский тебя точно на работу не возьмет!

– Значит так, как нужно! Куртку дашь?

– Конечно!

– А шапку?

– Бери мою красную с помпоном!

– Что делать с сумкой?! – Я встрепенулась, оборачиваясь. – Мои не подойдут, а твой рюкзак для этого образа – перебор!

– Возьми папин кожаный портфель. Из крокодила!

– Точно! Ты голова, Женька!

– Геля, а что будешь делать с документами? – крутилась возле меня младшая, пока я по привычке подушилась своими любимыми духами с ароматом гиацинта и белого пиона. – Рекомендательными письмами и вообще?

Это был самый сложный вопрос, на который не было ответа. На секунду задумавшись, я ответила, что думала:

– Буду действовать по обстоятельствам. Главное, что я написала себе блестящее резюме! И заметь, ни капли не соврала. Разве что имя немного изменила, но это не считается! Я не собираюсь работать на семью Орловских всю жизнь.

– Ох! – резко повернувшись, охнула, наступив на больную ногу, и осела на кровать. – Как же это не вовремя! – посетовала на вывих.

– Гелечка, я волнуюсь! Эта авантюра опасная! – нахмурилась Женька. – Ну, хочешь я этого Макса найду и отлуплю!

– Ты? – я хмыкнула. – Не говори ерунду.

– А я его издалека достану… длинной палкой! Дам по шапке раза три для верности и убегу! Или снежками закидаю до потери сознания.

– Женька, даже не вздумай к нему приближаться!

– Почему это?

– Потому что, если он обидит тебя, мне придется с ним разобраться по-настоящему. А тюрьма не входит в мои жизненные планы. К тому же Орловский сильный и шустрый – я по университету помню, как он ракеткой махал и на спринтах бегал. Может и сдача прилететь! Нет, мы изберём для мести другую тактику. Разрушим Карфаген изнутри!

Женька вздохнула и помогла мне подняться с кровати.

– Подточим стены зубами, как мыши? – озадаченно спросила, наблюдая, как я, пропрыгав к шкафу, надеваю шапку и ее объемную куртку. – «Империал-Куб» даже не «Регина-стайл», Геля, вон они какие известные!

– Пока не знаю, – честно призналась. – Но обязательно что-нибудь придумаю!

Сестра во мне не сомневалась, я это знала. Но переживала за меня – факт!

Не удержавшись, я обняла ее и оставила на щеке младшей поцелуй малиновых губ.

– Не волнуйся, Желешечка. Я не буду себя уважать, если не поставлю этого бессовестного вруна на место, понимаешь? Я его подлости не заслужила.

– Понимаю.

– Тогда пожелай мне удачи, потому что на этом этапе я уже не отступлю!

Оставался вопрос, как добраться на уже бывшее место работы и не засветиться.

Поездка в транспорте отпадала – мне просто не дойти до остановки с больной ногой, не говоря уже о внешнем виде, с которым только предстояло сжиться.

Вариант с такси годился на крайний случай – я привыкла сама контролировать ситуацию. Поэтому, прежде чем выйти из дома, я открыла гаджет и забронировала для своего «Порше» место на парковке в трех минутах от бизнес-центра «Галактика».

Попрощавшись с сестрой, взяла портфель, надела красную шапку и похромала навстречу своей судьбе – рыжая, кудрявая и злая!

Уф, хоть бы из соседей на пути никто не встретился…

***

Собеседование на место секретаря исполнительного директора «Империал-КУБ» было назначено агентством на десять часов утра, поэтому к зданию бизнес-центра я подошла ровно в одиннадцать, последние полчаса подождав в машине.

Из собственного опыта я знала, что в компаниях с жестким графиком и множеством сотрудников на подобные мероприятия отводится минимум времени, и смело предположила, что к этому часу большая часть претенденток на место (те, кто посмелее) уже успели представить Орловскому не только свои резюме, но и себя.

Те же, кто оказался поскромнее, почти наверняка очень скоро уйдут ни с чем. Никто из руководства не станет тратить время на собеседование дольше, чем тянется пауза от выпитой чашки горячего кофе до следующей.

А значит, у меня есть минут пятнадцать, прежде чем мероприятие на тринадцатом этаже плавно сойдет на нет, и вакансия будет закрыта.

Я подошла к лифту, который вел в сердце компаний, и, оглянувшись, воспользовалась своей корпоративной карточкой – без документов получить временный пропуск у охраны не представлялось возможным.

Поднявшись на тринадцатый этаж, вышла из лифта, оказавшись в главном холле «Империал-КУБ», и огляделась.

Расположение отделов внутри агентства-конкурента я знала. Не раз приходилось слышать от Аллочки, которая охотилась за Орловским и находила любой способ, как сюда попасть, что здесь и где находится. В том числе и кабинеты директоров. Поэтому сориентировалась легко.

Пока меня никто не успел остановить, вцепилась в портфель и быстро похромала по коридору. Дойдя до нужной приемной, заглянула внутрь – там уже сидела вдоль стены очередь из молодых и не очень женщин.

Покосившись на последних, сняла шапку, куртку, сунула все под мышку… и направилась мимо конкуренток прямиком к двери с табличкой «Зал совещаний».

– Эй, девушка!

– Девушка! Вы куда?

– Цыц! – грозно шикнула. – У меня дело государственной важности!

Остановившись перед нужной дверью, за которой слышались голоса, прислушалась, с шумом выдохнула и решительно распахнула препятствие, пока дамочки из приемной не опомнились и не содрали с меня парик.

Вторгшись в зал без стука, закрыла за собой дверь портфелем и громко возмутилась:

– Безобразие! Просто вопиющее хулиганство!! Это не деловой бизнес-центр с отменной репутацией, а колумбийский квартал какой-то! Я еще нигде, нигде в мире не встречала таких наглых гангстеров! Что здесь происходит вообще?! Надеюсь, не сходка мафиози?!

В просторной комнате, именуемой залом, находились десять человек. Четверо расположились за столом – руководство «Империал-КУБ» и неизвестный мне азиат. Еще пять сидели на гостевых стульях у новой стены, все женского пола. И один стоял у окна – сам Максим Орловский.

Скрестив руки на груди и привалившись бедрами к подоконнику, молодой мужчина безучастно созерцал присутствующих с высоты своего роста. И судя по хмурой складке, обозначившейся между темными бровями, происходящее в комнате ему не очень-то нравилось.

Услышав мой четкий и возмущенный голос, все тут же обернулись в мою сторону. А увидев рыжие кудри, торчащие во все стороны, и малиновые гольфы, половина присутствующих открыли рты.

Я на всякий случай поздоровалась:

– Здрас-сьте.

Худая брюнетка из команды руководства опомнилась первой и тошнотворным голоском (а может, мне показалось, что тошнотворным, потому что Кира Крапивина, а это оказалась именно она, мне по умолчанию не нравилась!) возмутилась в ответ:

– То есть… сходка? Уважаемая, вы в своем уме? Вообще-то здесь проходит важное собеседование! И этот вопрос мы все адресуем вам. Что здесь происходит?! – сказала и поджала брезгливо губы, оглядывая мой наряд.

Ну, к такому приему я была готова и от души нажаловалась.

– Только что в нижнем фойе неизвестный мужчина криминальной наружности выхватил у меня папку с документами и скрылся! А охрана говорит, что ничего не видела! Это безобразие, не находите?! Но я уже связалась с полицией и требую немедленно пересмотреть все камеры! Я не могу позволить, чтобы подобное преступление сошло с рук моим завистникам! Хорошо, что я догадалась отложить резюме в портфель и не опоздать!

Я подняла последний к груди и похлопала по нему.

– Вот сюда! Люблю порядок в деталях, знаете ли.

– Простите, но кто вы?

Голос прозвучал серьезный и сухой. Он раздался с другой стороны стола, и вопрос задал не кто-нибудь, а сам Богдан Орловский. Известный в городе бизнесмен и по слухам один из владельцев здания, в котором мы все, собственно, сейчас находились.

Странно, что он тут делает? Ведь говорили же, что он передал агентство сыну.

Однако же как хорошо, что мне чихать на его регалии и счет в банке. Хоть раз в жизни могу быть сама собой!

Я строго поправила на носу очки и повернулась к мужчине.

– Я? – хлопнула ресницами и мило ему улыбнулась. – Будущий секретарь исполнительного директора «Империал-КУБ», конечно! Гельятина Ветерок. Приятно познакомиться!

– Гильо… Как?

Я отмахнулась, улыбаясь мужчине еще шире.

– Можно просто Геля!

Теперь рты открылись у всех. Даже у азиата.

Воспользовавшись паузой, я прошмыгнула хромой уткой к стеночке и села на свободный стул у края. Только значки в тишине звякнули.

Но, спохватившись, расстегнула портфель, достала резюме (в котором забыла вспомнить о скромности) и, пропрыгав к столу, положила его в самый центр. Поближе к начальству!

– Вот! Сан Саныч сказал, что договорился! – сообщила и вернулась на место.

Села, сложив руки на портфеле.

– Какой еще Сан Саныч? – озадаченно спросил старший Орловский. Но руку протянул и резюме взял. Скорее всего шок спровоцировал.

Я наклонилась на стуле вперед и «жирно» подмигнула главному Боссу. Так, чтобы все увидели.

– Тот самый! – ткнула пальцем вверх. – Которого не принято называть, но с которым все считаются!

Довольная собой откинулась на стуле и расправила под портфелем юбку. Посидев и подумав, пока меня продолжали рассматривать, подняла руку и уточнила:

– Забыла сказать! Я согласна пройти кастинг честно! В порядке очереди. Девочки, кто тут крайний?..

Девочки все были первые, особенно одна, которая нетерпеливо встала. Однако мое появление всех озадачило, и пауза молчания затягивалась.

Я не питала иллюзий и понимала, что меня выставят отсюда сразу же, как только начальство переберет в уме всех знакомых им Сан Санычей и придет в себя. Поэтому приготовилась действовать немедленно, приняв серьезное выражение лица и поправив на носу очки.

– Кхм, продолжайте, Кира… – дал отмашку старший Орловский, оторвал от меня взгляд и поднес к глазам мое резюме. – Мы еще не закончили.

Кире Крапивиной оторвать от меня взгляд оказалось сложнее, но она справилась. Правда, сначала культурно откашлялась в мою сторону, показав интонацией, что она о моем присутствии думает. А затем обратилась к девушке с длинными русыми волосами и прямой юбкой, которая нетерпеливо переступала с ноги на ногу, все время поправляя у лица распущенные пряди.

– Люсьена, так вы не ответили… Чем именно вас привлекает работа в «Империал-КУБ»? Почему вы хотите получить должность секретаря непосредственно у нас?

Фи. Я скисла. Как банально. И это директор по работе с клиентами? А пооригинальнее ничего не смогла придумать?

А ведь девушки здесь – все как на подбор красотки!

Лучше бы прямо спросила у претенденток: рассматривают ли они эту должность, как возможность устроить личную жизнь? Посмотрела бы я, как они тут завертелись все. И сразу бы половина отсеялась!

А потом уже можно и к серьезным вопросам переходить. Тогда, может, и вышло бы собеседование. А так понятно, почему младший Орловский скучает.

– Потому что для меня настоящая честь – работать в таком известном и крупном агентстве, как ваше! – не поразила бодрым ответом неизвестная мне Люсьена.

– Я счастлива познакомиться с таким перспективным руководителем, как Максим Богданович! Я столько о нем наслышана и восхищена его успехами, что не могла упустить шанс попасть в вашу дружную команду! Это мечта – находиться здесь, в сердце рекламного бизнеса, и строить общее будущее… под его началом!

А сама смотрит на Максима и скромно улыбается. Наверняка уже представляет в мыслях их рабочий тандем.

Зря. Лучше бы на Крапивину смотрела, тогда бы заметила, как у той от подобной перспективы губы поджались и пошли трещинами.

Я же в сторону Кентавра Хвостатого глаза не переводила. Сдерживала себя. Чтобы раньше времени не прикончить его портфелем из крокодила!

– В вашем резюме написано, что вы владеете английским. Насколько хорошо?

– Да, у меня есть сертификат о среднем уровне. Вполне сносно, чтобы общаться с носителями языка. Конечно, мне не хватает опыта, но я в процессе постоянного обучения!

Стандартно. Скучно. Предсказуемо.

– И почему сразу не задать вопрос на английском и не оценить ответ? – пробормотала я на инглиш, с подозрением глядя на Крапивину.

А она его сама-то знает? Что-то сомневаюсь.

Но подозреваю, что на бумажке перед ней еще много «интересных» вопросов!

– Ваше хобби? Расскажите нам о нем. – Этот вопрос задал третий человек из команды начальства, директор по менеджменту и финансам по имени Юрий Копейка. Еще молодой, но уже лысеющий мужчина лет тридцати пяти. Весьма юркий и сообразительный тип, с которым мы пару раз пересекались раньше.

Но его вопрос… Они тут что, в бирюльки играют?

– Серьезно?!

Упс. Кажется, я это вслух произнесла. Ну, мне сегодня можно. У меня нервы шалят!

– Простите? – тут же подобралась брюнетка, по-вороньи дернув головой в мою сторону. – Это переходит все границы! Дорогуша, вы уверены, что пришли по адресу, а не в театр? Здесь не выкрикивают реплики и не вставляют ремарки, когда вас не просят!

Когда меня не злят, я всегда веду себя крайне вежливо. Но сегодня исключительный случай.

– Ох, простите! – я поспешила чистосердечно извиниться. – Просто я привыкла к более серьезным вопросам. Видите ли, хобби – это очень, очень личное! Я, например, собираю значки. Но вы уверены, что это «то», чем я должна делиться с незнакомым собранием? А если бы я была фетишистом? Вы бы сейчас толкнули меня на ложь!.. Понимаете, есть отличие между корпоративной этикой и личной… И прежде всего, серьезные компании должны уважать личные границы своих сотрудников. Или вы другого мнения?

Я спросила и снова поправила очки, наблюдая, как мое резюме плавно перетекло из руки генерального, то есть старшего Орловского, в руку, моющую его денежки, то бишь к Копейке.

– Извините, Богдан Андреевич, – недовольно проворчал последний, – но хотел бы я познакомиться с этим Сан Санычем лично! Кого он нам прислал?

– Ты лучше, Юра, с ее резюме ознакомься, – заметил главный босс. – Судя по нему – нам прислали лучшего специалиста в этой «Галактике».

Вот именно!

Я снисходительно улыбнулась мужчинам, показывая, что совсем не против того, чтобы мое «досье» изучили. Меня это о-очень устраивало! Тем более, что всё внимание вновь переключилось на мою персону.

– Послушайте, Гильотина…

– Гельятина! Но можно просто Геля. Видите ли, полное имя я оставляю исключительно для недругов!

– Геля, – обратился ко мне старший Орловский. – Так и быть, если вы знаете лучше моих подчиненных, как проводить собеседование в этом кабинете, задайте вопрос своей возможной коллеге. Внимательно слушаем.

Да пожалуйста!

Я хлопнула ресницами и с готовностью повернула лицо к длинноволосой претендентке – той, что со средним английским. Услышав предложение, девушка с недоверием покосилась на мои малиновые гольфы с зелеными ромбами, как косятся на гусеницу, свалившуюся на чужой костюм.

Ой, подумаешь! Это она еще грязные листья не ела!

– Люсьена, – мило начала я, – опишите ваши действия в качестве секретаря исполнительного директора, если ваш босс занят, а к нему со срочным визитом спешит, скажем… директор по работе с клиентами! А лучше сразу вместе с директором по финансам! Представляете, у них годовой отчет не сходится!

Копейка с Крапивиной ожидаемо хмыкнули в унисон. Мол, да что она себе позволяет! А старший Орловский пробарабанил по столу пальцами.

– Я поспешу проводить их к Максиму Богдановичу, конечно, – бодро ответила девушка.

– Неправильный ответ, – возразила я. – Есть варианты?

– Я спрошу у Максима Богдановича, можно ли им войти? И если можно, то провожу…

– Нельзя. Вам же сказали, он занят!

– Но, послушайте, – растерялась претендентка, – они директора! Вторые лица в агентстве. У них может быть неотложная причина для визита!

– Может, – согласилась я. – Так почему бы вам сначала о ней не узнать? А уже потом действовать. А вдруг они водят вас за нос со своим отчетом?

– Меня? То есть, мне узнать? – совсем уж потерялась Люсьена. Остальные девушки тоже внимательно смотрели на меня со странной смесью опаски и неудовольствия на лицах.

– Конечно. Пусть сначала расскажут чего хотят!

– Но я простой секретарь!

– Не только! – уверенно оспорила я. – Вы хранитель времени и здоровья своего босса. А значит, и всего коллектива! Считай, самый нужный человек в компании! И если кому-то, кроме шефа, не нравится ваш подход к работе – это его проблемы.

– Ну, знаете ли…

– Люсьена, ничего личного, просто опыт! И вам его явно не хватает.

Я посмотрела на нее, вздохнула и отвернулась к столу. Сдвинула сосредоточенно брови:

– Кстати, хотелось бы узнать о размере заработной платы секретаря в «Империал-КУБ». Скажите, у вас есть премиальные? Надеюсь, задержки на работе оплачиваются?.. Если нужно, могу консультировать и по рекламным вопросам, – беззастенчиво сообщила. – Конечно же, при соответствующем окладе.

Нужно ли говорить, что девушки-претендентки сидели рядом совершенно унылые, искренне не понимая, что происходит и куда меня несет.

Лично я тоже не знала, но тормозить не собиралась. Да я вообще только разбег взяла!

– Консультировать? Сомневаюсь, что вы хоть что-то в рекламе смыслите! – едко заметил Копейка, нервно постукивая ручкой о стол.

А еще десять минут назад сидел за ним, словно в ресторане «Ривьера», бесстыже рассматривая женские колени потенциальных секретарш.

– Я тоже сомневаюсь! – в тон ему возмутилась Крапивина, обращаясь к главному Боссу. – Вы что, не видите? Перед нами совершенно наглая особа! Богдан Андреевич, я сразу вам говорила, что ничего из этой затеи не выйдет! Тем более, что и Максим против!

Что? А вот это сюрприз.

Не поняла.

Я вопросительно покосилась на брюнетку, а затем на главного. Так им нужна секретарша или нет?

– Ну почему сразу наглая? – неожиданно ровно заметил старший Орловский. – Скорее, осведомленная. Судя по резюме, Гильо… Простите, Геля во многих сферах более, чем просвещена.

Я не стала скромничать и поддакнула:

– Так и есть. Что именно вас интересует? Менеджмент, дизайн, работа с медиа? Готова ответить на любые вопросы.

Но мужчина не был бы собой, если бы не задал мне неожиданный вопрос:

– Где вы раньше работали?

– Э-м, кроме этого. Это секретная информация, – ответила, дав себе секунду на размышление. – Может, поговорим о делопроизводстве и настройке необходимых процессов? Я уверена, они в вашем агентстве более чем отточены и интересны.

– Нет, меня интересует, почему секретная? – настоял мужчина.

Да чтоб его!

– Потому что личная.

– И тем не менее, расскажите.

Что ж...

– Видите ли… – стала я сочинять на ходу (старший Орловский умел давить), – прежде чем попасть к вам, мне пришлось бежать с прошлого места работы. А все потому, что мой бывший шеф и его заместитель подрались из-за меня, как петухи! Руку и сердце предлагали! Пришлось ретироваться от них через окно и лезть по пожарной лестнице. Вот, даже ногу подвернула – хорошо хоть не две сразу! И конечно я осталась без рекомендательного письма. Но спасибо Сан Санычу, выручил!

– Как интересно.

– Не очень. Еще и документы украли. Сплошная полоса невезения.

– А у нас, значит, эта полоса оканчивается? Раз вы к нам пришли, Геля?

– А у вас я уверена, мне никакие любовные приключения не грозят.

– Почему же? – бровь мужчины поднялась. – Здесь довольно молодой коллектив, если вы заметили.

– Я заметила, – кивнула, натянув улыбку. – И как приличная девушка не собираюсь разводить шашни на рабочем месте. Нет уж! Предпочитаю решать рабочие задачи и развязывать проблемные узлы. Исполнять команды и следить за общим регламентом коллектива. У меня всегда порядок в приемной просто «Ух»!.. – блеснула зубами, но тут же вернула лицу серьезность.

– К тому же ваш директор совершенно не в моем вкусе! – сообщила, повернула голову и впервые окинула оценивающим взглядом Максима Орловского. На всякий случай даже очки поправила, встретившись с ореховым взглядом прищуренных глаз. – Не люблю волосатых мужчин.

Отвернувшись к его отцу, закончила:

– Мне бы котиков погладить… короткошерстных! Ну так что, вы меня начнете тестировать, или мне еще в очереди посидеть?

Старший Орловский молчал, продолжая меня изучать, и первым сдался финансист Копейка.

– Не нужно сидеть, – раздраженно вставил свой «пятак». – Думаю, Ветерок, вы нам не подходите. Всего хорошего! Следующая… кто тут у нас? Кира, озвучь имя вслух, пожалуйста.

Но напрасно он торопился от меня избавиться. Я лично прощаться не собиралась. Поэтому встала и опустила портфель. Подняла руку, как на пресс-конференции журналист.

– Ну что еще?! – у Копейки от раздражения вспотели залысины.

– Простите, можно получить расширенный отказ? Мне для Сан Саныча необходимо, вместе с вашей фамилией! В чем именно не подхожу? Мою компетентность вы не проверили, значит, есть другая причина. В чем она? Вам не подходит мой возраст, вероисповедание, рост, вес или, не дай бог, внешний вид?.. Что вас не устроило? Потому что если последнее...

– Что это у вас на юбке, Ветерок? Значок «Мастер Йода»?

Я собралась всерьез сразиться за место секретаря, поэтому оказалась не готова к тому, что услышу рядом с собой низкий, с рокочущими нотками голос Максима Орловского.

Он решил покинуть место у окна и подошел ближе, заставив меня оборвать претензию на полуоборотах.

Я повернулась и посмотрела в лицо молодого мужчины.

– Да. Гранд-мастер ордена Джедаев. Я фанат «Звездных войн».

– Похоже, не только. А это значок «Платформа девять и три четверти»?

– Школьное увлечение «Гарри Поттером».

– Единорог?

– Вы слишком пристально рассматриваете мою юбку.

– Ну, вы же рассмотрели мои волосы.

– Нет. Иначе я бы дала более развернутый комментарий.

– Кофе?

– Три чашки в день, не меньше. Разбираюсь в сортах, предпочитаю эфиопскую арабику. «Мокко», «Марагоджал», «Бурбон». Обязательно средней обжарки. Вы пьете с сахаром?

– Без. Иногда. Чаще вечером.

– Такси?

– Редко. Предпочитаю водить сам.

– Корреспонденция? Нужен отчет?

– Только рабочая. Что с написанием текстов и писем?

– Без проблем. Английский включительно. Корейский частично. Скажите ему, что меня понимаете, – не оборачиваясь, я обратилась к азиату за столом и услышала ответ:

– Я ее понимаю, Макс.

– Так что? Вы меня берете? – прямо спросила у Орловского.

– Хочу прежде услышать десять аргументов «за».

Самоуверенный засранец. Знает, что подобное испытание запросто собьет человека с толку.

Но не меня и не сегодня. Так бы и врезала портфелем по тонкой усмешке!

И почему он такой высокий?

– Потому что я – яркая, оригинальная, исполнительная и смышленая. Осторожная, воспитанная, предусмотрительная, старательная, начитанная, рассудительная, изобретательная и, что самое важное – умная и креативная. Быстрая, дисциплинированная и… сколько насчитали аргументов? Мне продолжать?

– Я вас беру, Гельятина. Место секретаря руководителя – ваше.

Да ладно?! Он серьезно? И даже малиновые гольфы не помеха?

Копейка сообразил первым и выпроводил из зала девушек. Как только вышла последняя, за столом тут же встрепенулась Крапивина:

– Что? Богдан Андреевич, мы не можем этого допустить! Максим, ты с ума сошел? Она не может сидеть в приемной! Посмотри на неё!

Погодите. Я все еще приходила в себя.

Они не должны взять меня так быстро. Только не Орловский. Я еще ни с кем не поборолась по-настоящему, а уже принята?

Смысл слов брюнетки долетел не сразу, но осел в нужном месте, и я повернулась к молодой женщине.

– Простите? – поспешила изобразить строгость. – Уважаемая, соблюдайте субординацию в присутствии посторонних – это стерильный этикет, – заметила Красавиной, входя в роль. – Если вы забыли о последней, то буду рада вам напомнить, что вы сейчас с Максимом Богдановичем не одни, чтобы оценивать состояние его умственных способностей.

Орловский отошел было к отцу, но с удивлением оглянулся.

Брюнетка тоже сошла с лица, от белого до землистого.

– Э-это вы мне? – не поверила услышанному.

Я подхромала к столу и взяла в руки табличку. Прочитала, ткнув пальцем, показывая действием, к кому обращаюсь:

– Крапивина Кира Какашковна…

– Ксашковна я! – рявкнула брюнетка, вскакивая. – То есть, Ксантьевна!

– Ой, правда? – я спохватилась, теряя на глазах строгость. – Никогда не слышала подобного отчества. Простите за Какашковну, просто Какашковна первое, что просится на язык, когда вас видишь. То есть не вас, а ваше отчество! Смотришь на Ксантьевна, а видишь Какашковна. Клянусь! – я убедительно схватилась за сердце, – первый раз со мной такое!

– Ветерок! Пройдите в мой кабинет! – рыкнули за спиной. – Немедленно!

И… я пошла.

Глава 8

Максим

– Ты, Орловский, самое бессердечное существо на свете! Я от тебя такого не ожидала!

Я открыл один глаз, сел в постели и спустил ноги на пол. Потянувшись к прикроватной тумбочке, взял в руку айфон и посмотрел на дисплей.

Черт, уже почти девять. Позднее пробуждение. Обычно я просыпаюсь раньше.

Опустив телефон к бедру, провел ладонью по лицу, прогоняя сон, и посмотрел перед собой.

– Почему это?

Дверь в спальню была открыта, и в проеме стояла девушка – в одном белье и с размазанным по лицу макияжем. Уперев руку в бок, она обиженно сообщила:

– Мне послышалось, или ты только что сказал: «Надеюсь, ее здесь нет»? Максим, я все слышала!

Я зевнул, встал с кровати и потянулся. Подойдя к окну, открыл жалюзи и посмотрел на улицу.

За ночь тротуары во дворе успел припорошить снег, и машины на парковке стояли наполовину скрытые белым покрывалом. Вчера я вернулся поздно и не стал заводить автомобиль в паркинг, а значит сейчас первым делом следовало добраться до пульта и включить режим дистанционного обогрева салона.

Собираться в офис я привык быстро, а вот тратить время на пустяки – нет.

– Послушай, Тая, – я отвернулся от окна, возвращаясь к кровати и айфону. Взбив смятую подушку, бросил ее на место, прикрывая постель одеялом. Днем в квартиру должна была прийти уборщица, но не стоило забывать о простых вещах. – Разве тебе не пора? Существо вроде меня любит покой и одиночество. И тебе это известно.

– Мое сценическое имя – Тамила Тай! Ты сам его придумал, и вдруг забыл?

– Да один фиг. Мы с тобой договорились, что этот раз будет последним, и утром ты уйдешь. Не заставляй меня повторять то, что ты уже слышала.

– Был?! Ха! Макс, да ты издеваешься?! Ты вчера продинамил меня и, между прочим, уже второй раз! Не думай, что если я выпила лишний коктейль, то не вспомню, где заснула и с кем. Одна, в твоей гостиной! Когда я здесь, ты просто вырубаешься!

Я открыл шкаф и достал чистое белье, начиная вспоминать рабочие вопросы, которые сегодня предстояло решить в офисе, и назначенные на день встречи. Как всегда, день обещал быть насыщенным и беспокойным.

Впрочем, с тех пор, как отец передал мне управление «Империалом» и штат сотрудников из более ста человек – покой мне только снился. Поэтому спать я любил, да. И желательно в тишине. Особенно после силовой тренировки или теннисного корта, вот как вчера, когда я заставил себя потеть и не смотрел на время.

– Детка, я чертовски много работаю. Больше этого только ты болтаешь. Просто вспомни, что ты в гостях, и жизнь сразу наладится. А с претензиями не ко мне, а к Жоржу. Я не твой папик.

– Но мне хотелось выговориться! А ты меня лучше всех понимаешь!

Я посмотрел на свою гостью и вскинул брови, закрывая шкаф.

– В половине двенадцатого ночи?

– Ну и что?

– Тая! – я низко рыкнул. Чужое присутствие начинало доставать. – Просто исчезни, пока я не занялся твоим воспитанием! Какое, к черту, «ну и что» в двадцать три года?! Ты взрослеть собираешься? Во что мы вкладываем деньги?

Отойдя от шкафа, резко стянул со спинки стула домашний халат и забросил на плечо, собираясь идти в душ. Теперь девушка стояла не так уверенно, но от дверного проема не отцепилась.

– У всех звезд шоу-бизнеса ночной график. Я только просыпаюсь в четыре. И да, мне хотелось поговорить. Запись в студии прошла ужасно. Мы всё запороли!

– Так с этого и стоило начинать, а не с истории, как твоего бас-гитариста стошнило на дорогой синтезатор, и вы попали на деньги. Хотя это тоже не мои проблемы, а твоего продюсера. У нас с ним свой договор.

Она прекрасно это знала, но пришла за другим.

– Орловский, ты не только бессердечное существо, но еще и слепое. Да любой парень в этом городе, чтобы коснуться Тамилы – полжизни отдаст! А ты стоишь и смотришь на меня, как на стену. Хотя я стою перед тобой почти голая! Ну вот… – Она быстро расстегнула бюстгальтер, сняла с себя и забросила его на мое второе плечо. – Уже не почти! Кстати, как тебе моя новая грудь? – широко улыбнулась, поворачиваясь. – Еще в прошлый раз хотела показать.

Я нехотя опустил глаза и тут же поднял.

– Лучше бы я этого не видел. Я был против таких кардинальных изменений, но вам с Жоржем виднее.

– Да что ты понимаешь, Орловский! Он лепит из меня Галатею!

– Скорее уж Снежную бабу. Тебе не мешает умыться, звезда, и прополоскать горло. И, черт, что ты сделала со своими губами?

– Да пошел ты!

Я сбросил лифчик в руки девушки и направился в ванную комнату, проклиная себя за доброту. Уже третий раз я ловлюсь на уловки этой «восходящей поп-звезды», когда она ночью заявляется пьяная и сообщает, что ее преследуют фанаты и ей некуда идти.

– Макс, стой! – за спиной раздалось капризное. – Ну, Максик!

– Сердюк, верни ключи от квартиры, которые ты стащила в прошлый раз, и сваливай. И скажи спасибо, что я пустил тебя в дом, а не оставил на улице.

– Ма-акс!

– Если хочешь потрахаться, иди к Жоржу, а я уже перерос тот возраст, когда просыпался в постели с новой девчонкой и не помнил ее имя.

– Но мое-то ты помнишь! Даже фамилию, которую я терпеть не могу!

– Еще бы. Твой любовник – мой клиент. И давай об этом помнить.

– Чтоб ты знал, Орловский, я обожаю Жоржика, и ни на кого его не променяю! А он обожает меня!

– Отлично. Можешь вызвать такси и умыться на кухне. Через четверть часа я еду в офис.

– Но Жоржику шестьдесят два, и у него семья. К тому же у него без препарата не стоит. А мне нужен секс, я должна вдохновляться красивым мужчиной и тайными отношениями!

– Сама придумала? – я остановился на пороге ванной комнаты, снял с плеча халат и повернулся к девушке, собираясь закрыть дверь. – А я тут причем?

Голубые глаза распахнулись, и меня обсмотрели голодным взглядом.

– Макс, ты себя в зеркало видел? Ты охренительный! А еще ты никому не расскажешь о нас, и Жоржик тебе доверяет!

– Ну, Максик, – сначала к моим плечам прилипла девчонка, повиснув на шее, а потом и весьма внушительная грудь, похожая на шары, потерлась о мою. Сладкий голосок, который уже год ублажал слух тысячи меломанов, прошептал: – Неужели я тебе ни капли не нравлюсь? Ни капельки?!

Откровенно говоря, секса хотелось. Такого, чтоб с головой накрыло и не отпустило. Чтобы не вылезать из постели и кончать от прикосновения друг к другу. И… черт, чтоб было о чем поговорить между делом, а не просто пялиться в потолок.

Но не с ней.

С тех пор, когда я понял, с кем хотелось – я стал до скупого избирателен и зложелателен, мечтая, чтобы однажды Арнольд Мерзляев со своей семейкой убрались из «Галактики» к чертям собачьим!

Я отодвинул от себя девушку и выставил ее за порог ванной.

– Остынь, солнце. А лучше оденься и выпей кофе, пока есть время. Тебе со мной не светит.

– Но почему?

– Потому что у меня тоже не стоит, когда я думаю о твоем Жоржике и о нашем с ним крутом контракте. Сорри, детка! Бизнес и ничего личного.

Но когда через четверть часа, уже одевшись, мы выходим из моей квартиры во двор, где восходящую звезду Тамилу Тай ждет такси, а меня мой «БМВ», девчонка сердито бросает вместо прощания, повернувшись и сердито расцепив полные губы:

– Можешь другой рассказывать сказки о бизнесе, Орловский! Думаешь, я не понимаю, почему ты меня оставил у себя, зная, что слухи об этой ночи все равно расползутся? Тебе это нужно, чтобы держать на расстоянии дочь Крапивина. Его драгоценную Кирочку! Только фиг тебе, а не свобода. Мне Жоржик сказал, что ее папочка трупом ляжет, но исполнит все ее капризы. Так что твоя песенка все равно спета!.. Ненавижу тебя, бабник!

Я сел в машину и сердито хлопнул дверью. Рванув с места, направил «БМВ» в сторону бизнес-центра, объезжая препятствия и рискуя заработать штраф.

«Бабник»? Ладно, черт с ним, переживу! А вот остальное задело.

И эта тоже ненавидит. Но здесь хоть понятно, за что.

А ключи так и не отдала. Надо будет сменить замок и намекнуть Жоржу, чтобы он лучше присматривал за своей протеже, не то вляпается во что-то похлеще ночевки у одинокого парня. Тамила Тай не была лишена таланта, а вот ума и амбиций ей не хватало.

В отличие от другой блондинки…

Как только дорога выровнялась и руки привычно легли на руль, мысли повернули в сторону светловолосой Ангелины Ветровой – ледяного сердца «Регина-Стайл». Последнее время я думал о ней чаще, чем, по-хорошему, мог это себе позволить. А после вчерашней встречи она и вовсе не выходила из головы.

Вот уж с кем Мерзляевым повезло, так это с их арт-директором и ее командой. Я никогда не был снобом и не стеснялся себе признаться, что от работы этой талантливой девушки, от ее подхода к деталям – захватывало дух.

Однозначно она заставляла о себе говорить гораздо дальше границ ее отдела.

Сначала отец, а потом и я не считали агентство Регины конкурентами нам. Нет, это было преждевременно и, будь озвучено, прозвучало бы как комплимент последним. До размаха «Империал-КУБ» им только предстояло вырасти, не говоря уже о том, чтобы прежде наработать многолетнюю репутацию.

Но с таким арт-директором у них был шанс достигнуть успеха скорее. И, конечно, я догадывался, что с их стороны картина рисовалась совершенно иная. Мой «Империал» стоял на пути их роста, как кость в горле, которую еще не проглотить, но уже и не выплюнуть. А их арт-директор ее медленно и упорно перемалывала.

Я решил присмотреться к ней, к этой Ангелине, как к специалисту, а закончилось всё тем, что как последний идиот, когда ее видел, пялился на холодное лицо, профиль или ноги. Не понимая, где в этой ледышке спрятан креативный огненный потенциал.

Зато неожиданно обнаружил, что она вся обвешана невидимыми крючками, и любой из них меня цепляет. По кусочкам, оставляя на ней внимание и не отпуская.

Такого я за собой не помнил. И странно было ответить себе на вопрос, что было бы, захоти она меня заполучить? Если бы заметила мой интерес к себе и улыбнулась?

Общаться с девушками я умел и предпочитал думать, что между нами все быстро сошло бы на нет и перегорело, крючки отвалились и я успокоился, избавившись наконец от этого непонятного притяжения.

Я думал о том, чтобы ее переманить, но не видел возможности это сделать. Она игнорировала меня с равнодушием холодной статуи, буквально не замечая. Захоти я переманить любого из Стайл – я бы легко это сделал, но в случае с Ангелиной Ветровой все возможные дороги к ней превращались в пирсы и обрывались в море. И в этом штормовом море не было пловцов.

Непонятно, что ее делало такой преданной семье Мерзляевых? Она не была похожа ни на одного из них. Я слышал, что Регина вцепилась в нее мертвой хваткой и умело обрабатывала, но никто не заметил между ее сыном и ее арт-директором большой любви.

И тем не менее, они были вместе.

Последним слухом о «Регине Стайл» стала новость, что они собираются заключить мега-дорогой проект с серьезным корейским брендом и продавать ему не только рекламные услуги, но в широкой перспективе и рекламные продукты.

Конечно, это вызывало интерес, но у нас хватало и своих клиентов, чтобы всерьез переживать по этому поводу. Поэтому я очень удивился, когда представители корейской компании внезапно вышли на меня и пожелали заключить контракт на выгодных условиях. Практически не обговаривая детали.

Что происходит?

Внутри «Регина-Стайл» и вообще?

Об этом я собирался спросить Ангелину Ветрову приватно, не привлекая к нашему разговору внимание… Но вдруг услышал в лицо отчаянное: «Ненавижу тебя».

Нет, определенно моя жизнь складывалась всё сложнее с тех пор, как между спортивной карьерой и деловой я выбрал последнюю и остановился на бизнесе. Не под давлением отца, как многие думали. Сделал выбор сам.

Мне нравился спорт, но еще больше я любил динамику деловых отношений и рабочий горизонт задач. Спорт давал нагрузку телу, но не мыслям. Так почему одна из них: «А не усложнил ли я себе этим жизнь», в последнее время всё чаще звучала в голове?

Вот как сейчас, когда, войдя в офис, я увидел у двери своего кабинета Киру Крапивину, знакомую из детства, в костюме цвета беж и душном облаке духов.

В последнее время у нее вошло в привычку стоять здесь и ждать меня.

Каждый раз, когда вижу своего директора по работе с клиентами, жалею, что уступил ее отцу, старому другу семьи, и взял на работу его дочь. Он честно предупредил меня, что это ее каприз, и если он получит отказ, она съест ему мозг.

Теперь она ела мозг мне.

Что ж, мы оба верили, что когда-нибудь ей надоест.

– Максим, ну наконец-то ты пришел! – темноволосая девушка шагнула вперед и деловито поджала губы. Изображать активность у Крапивиной получалось гораздо лучше, чем исполнять свои прямые обязанности. Слава богу, что на этот случай у меня был Павел, ее заместитель.

– Привет, Кира, – я поздоровался, подходя к своему кабинету. – Что случилось? Я вижу, ты мне трижды звонила, пока я ехал. Твое постоянство не меняется.

– Случилось собеседование, Максим! Представляешь, Богдан Андреевич его не отменил! Он упрямо намерен увести нас в прошлый век и найти тебе секретаря. Как будто тебе меня мало! А он знает, что я всегда готова помочь!

Вот уж точно. Даже когда не просят.

Я достал ключ и открыл кабинет. Вошел внутрь и Кира вошла следом. Пока я снимал пальто и убирал его в шкаф, продолжила говорить:

– Там в вестибюле уже сидят три претендентки и ждут начала. У Копейки в кабинете сидит твой отец, и Копейка только что сообщил мне, что звонила охрана центра и Богдан Андреевич дал им указание подготовить еще десять пропусков. Господи, Максим, что происходит? К нам менеджером устроиться гораздо проще, чем каким-то секретарем! Разве нам не хватает младших менеджеров и работников офиса?

– Хватает. Но мой отец уверен, что должность личного секретаря важнее. Это как лайковая перчатка, сшитая по заказу – должна сесть идеально и всегда быть под рукой.

– Какой-то рабочий анахронизм!

– Скорее всего. Поэтому не факт, что секретарь у меня вообще появится. Однако это прихоть генерального директора, и я должен уважать его желания. Впрочем, так же, как и ты, Кира. Раз уж здесь работаешь…

Крапивина работала, и очень усердно, как наверняка считала. Мы были знакомы лет с восьми, но никогда не дружили. Не складывались отношения у нас и теперь. Правда, я не был уверен в том, что она того же мнения.

– Ты так странно относишься к тому, что отец тобой помыкает, Максим. Разве не проще сказать, что ты против? У нас отличная, слаженная команда!

Я положил рабочий кейс на стол и повернулся к девушке. День только начался, а мое терпение уже не трещало, оно рвалось по швам. Только Крапивиной в моем мозжечке и не хватало!