Kitobni o'qish: «Белая стрекоза и три папы», sahifa 4

Словно услышав наш разговор, уже порядком нетрезвый Артем возвысил голос:

– Раз уж мы все здесь, ответьте: кто убил Соню? Главное – зачем? Черт меня дери, Сашка, неудачно ты заехал…

– Я уже и сам понял, – вздохнул Дубровский.

– А куда он исчез? – обвел всех безумным взором Васятка.

– Кто «он», чудо ты в перьях? – переспросила Татьяна, старательно утиравшая покрасневшие глаза носовым платком.

– Ну, убийца. Тот, кто ее стукнул…

Наступила нехорошая тишина, прерываемая какими-то металлическими скребущими звуками из моторного отсека.

– Как ни печально это осознавать, но убийца, должно быть, один из нас, – кашлянула я.

– Не обязательно! – горячо возразил присоединившийся к нам Тимур. – Теоретически он мог как-то проникнуть на теплоход, убить Соню и скрыться.

– Ты сошел с ума? – возразила Элла. – Надо быть Акваменом, чтобы провернуть такое незаметно. Да и кто решится прыгать ночью с теплохода?

– Я бы доплыл. Думаю…

– А чего это ты так заволновался? – криво усмехнулся Артем. – Да ладно, Тимурка. Ты-то понятно, пловец. А нам, простым смертным, деваться с подводной лодки некуда.

– Кстати, если вы не заметили, мы висим посреди реки. Вы уверены, что мы не пойдем ко дну, как Титаник? – удачно встряла бабуля, уводя тему убийцы в сторону. А я подумала, что нераскрытая тема Титаника все-таки всплыла. Хорошо, что не потонула.

Словно отвечая на ее вопрос, в дверях появился сквозь зубы извергающий ругательства Юрий. Он остервенело тер грязные руки замасленной тряпкой.

– Короче, залез я в машинный отсек. Дело плохо.

– Опять двигатель? – помертвевшим голосом уточнил капитан. – Что-то с топливом?

– У вас уже были подобные поломки? – вскинул брови Иванов-Дубровский. – Значит, вы знаете, что там?

– Ага, – скривился Юрий. – Короче, объясняю на пальцах: чтобы не лишить агрегат подачи соляры в неподходящий момент, доблестные умы из Российского Речного Регистра решили использовать в топливной системе только железные и медные трубки. Шланг, дескать, может перетереться, порваться и черт еще знает что. А железяки – они же вечные. Едрена мать. Еще при вчерашнем вечернем осмотре обратил внимание, что в машинном отделении под сланями мокровато. И пахнет характерно… Отвалилась трубка, идущая от самого топливного танка к двигателю. Перетерлась из-за вибрации, вот тебе и супер надежно.

– Подождите, вы вчера подозревали поломку, но промолчали? – икнув, возмутился Артем.

Юрий удрученно потер заросший щетиной подбородок:

– Ну, собирался завтра во время стоянки спокойно починить. Она вполне надежно держалась. Да, капало, но трубка должна была дожить. Ладно, запчасти для ремонта есть, устраним.

– Надо причаливать прямо здесь, – озабоченно заявил капитан. – Выбора у нас нет.

– Как причаливать? – брякнул Славик.

– За счет течения и подруливающего устройства, как иначе? Нам повезло, на левом берегу я заметил остатки заброшенной лодочной станции. Туда и причалим.

Следующие минут десять мы молча наблюдали за героическими попытками теплохода подойти к берегу. Пока суд да дело, заплаканная Анна Михайловна подала ранний завтрак: кашу с маслом, омлет, оладушки. Я машинально отметила, что еда была вкусная и отлично согревала изнутри в эту промозглую погоду. Хотя аппетита никто не выказал: все вяло жевали, мучаясь похмельем и ужасным чувством неизвестности. Но главным чувством, конечно же, был непомерный ужас от случившегося.

– Я с ума сойду с этой историей, – бормотал Славик, косясь на Дубровского.

– С ума сходят те, у кого он имеется изначально, – утешала Славика бабуля, намазывая хлеб паштетом фуа-гра. – Хотя это, конечно, полная дичь…

– Когда вчера Славик кричал, что красное вино отлично подходит к дичи, мы не думали, что это надо воспринимать буквально, – уныло выдал Тимур.

Васятка, имевший после вчерашнего крайне неприглядный вид, цедил свой чай и вопрошал:

– И что теперь будет? Кто будет беседовать с полицией?

– Точно, – встрепенулась Элла. – Мы не дошли до пристани, а вызвали-то ее туда…

– Придется перевызывать, – ответила я, думая, что все худшее, что могло случиться, уже случилось. Как же я ошибалась! Все становилось очень, очень серьезно.

Весло гостей принесло

Утро почти наступило, но серость никуда не делась. Все вокруг было наполнено неясной тоской. Луна, низкая и уже прозрачная, уплывала за лес. Огромные тревожные тени от деревьев шевелились на пригорках, как лоскутки, брошенные в окно и подхватываемые ветром.

Выбравшись со Славиком и Тимуром на берег в числе первых, мы стали осматриваться. Из воды в том месте, где мы причалили, вертикально торчали обломки черных от времени досок. Стоя под низким небом, обещающим дождь, я чувствовала себя очень нелепо: короткая дутая куртка топорщилась, на глаза сползала шапочка, под которую я затолкала спутанные после сна волосы, а еще огромные теплые ботинки на низком ходу. Не стройная молодая девушка, а шарик на тонких ножках. И этот Дубровский рядом…

Троих мужиков чуть поодаль первым заметил Тимур и возликовал, что здесь есть живые люди.

– Эй, день добрый! – крикнул он, помахав мужикам рукой, и повернулся к нам:

– Какие-то местные. Одеты, как бомжи.

Наверное, наше появление тоже было эффектным, потому что деревенского вида мужики глазели на нас, разинув рты. Словно увидели корабль-призрак.

Мы быстро приблизились к онемевшим жителям села.

– А что это вы тут делаете, мужички хорошие? – озаботился Славик.

Лохматый мужик в телогрейке развел руками:

– Так это… рыбачили на лодке. И весло утопили. Достать бы…

Его кряжистый седовласый товарищ по потере весла поинтересовался:

– А вы вообще…че?

Вопрос был сформулирован предельно корректно. Подразумевал сразу и кто мы, и как тут оказались. Славик именно так его и понял, потому что обладал собачьей чуйкой.

– Да так, мы тут проездом, – отмахнулся приятель, словно действительно вышел на легкий променад. – Теплоход сломался, знаете ли. А у нас там труп. Какой тут населенный пункт поблизости?

– Да, помогите, пожалуйста, – подключился Тимур, опасаясь, что Славика примут за недалекого. Или неблизкого. – Надо точно сообщить, чтобы полиция сюда ехала, а не куда-то там…

– Так Симановка это, деревня наша. Только нетуть у нас дороги, – развел руками третий рыбак, высокий дядька с лицом потомственного пастуха.

К тому времени большая часть наших пассажиров уже ступила на землю, образовав приличную группу, и местные, окончательно уверовав в наше ЧП, поведали интереснейшую историю.

Две извечные русские беды неожиданно встретились в одном месте. Дураки, то есть мы, и дороги, то есть их отсутствие. Оказалось, жители одной из отдаленных деревень района о ремонте единственной дороги, связывающей их с цивилизацией, только мечтали. Мост, по которому можно было въехать в населенный пункт или выехать из него, недавно развалился.

– Да и тот мост, что был, наладил местный предприниматель, он автолавки между деревнями запустил, торговля продуктами и всякой мелочишкой. Считай, за свой счет мост подлатал, – пояснил лохматый. – Там такие бревна были, думали, выдержат все.

Но у природы оказались свои планы. Мост, который выдерживал даже проезд тракторов и грузовиков, сдался под натиском стихии весной этого года. Ручей, что буквально окружал деревню со всех сторон, превратился в бурлящую реку, уровень воды поднялся настолько, что конструкцию просто смыло в сторону.

Несколько недель симановцы не могли выбраться из деревни.

– Кому рассказать – не поверят. За день до этого у Нины Александровны был сердечный приступ, – вставил седовласый мужик. – Скорая приехала, забрала бабушку в больницу. А назад приехать Александровна уже не смогла. Ждала лета.

Когда вода ушла, мужики бросили несколько бревен поперек ручья – наладили пешеходную переправу. Теперь жители могли ходить в соседнее село Андрюшино. Там есть и остановка автобуса, и магазин. Вот только помногу местные все равно не покупали. Нести-то все приходилось на себе.

– Транспорту в Симановку не проехать, – жалился лохматый, – а комбикорм каждый день нужен. У нас две коровы, два поросенка, трое теленков, куры. И каждый день с мешком комбикорма вот по этой тропочке таскаемся.

– А еще с собой продукты питания, лекарства, – подхватил потомственный пастух. – Хорошо, что тяжелых газовых баллонов хватает на больший отрезок времени.

– Как же вы тут живете? – удивился Дубровский, дослушав эту душещипательную новеллу.

– Живем. В основном одни пенсионеры, – отмахнулся пастух. – Из молодых семей пять. Одни с двумя детьми, одни бездетные. Детные каждый день провожают своих малых по буеракам в школу. Сказали, летом переезжать будут. Лесовозам не проехать, как дрова заготовлять – так вообще беда. Кстати, я Евгений, мужики называют сокращенно – гений.

– Конечно, гений. Такой самогонный аппарат сконструировал, – хлопнул его по плечу лохматый товарищ.

– А я Акакий, – влез Славик. – Тоже можно сократить, но лучше полностью.

Ответом ему стало гробовое молчание, и до приятеля дошло:

– А-а-а-а… вы не шутили сейчас? Тогда я Вячеслав. Можно просто Ав.

– Так это… Чего стоим-то? Весло все равно не достать. Пошлите в деревню, – предложил Евгений-гений. – Там полицию ждать сподручнее. У нас и участковый свой имеется, придет, подскажет, что да как.

Тимур по-джентельменски взял на себя переговоры с полицией и, поймав сеть на пригорке, сообщил о нашем новом местонахождении. Капитан с помощником и поварихой оставались на корабле заниматься поломкой. Мне же следовало позаботиться об остальных пассажирах, и я велела всем идти за мной.

Мы шли за мужиками, все отдаляясь от реки и поглядывая по сторонам. Дебри леса в могучем вздохе тянулись к расплывчатой полосе дождевого неба. Самые верхушки, тронутые туманом, покачивались. Природа вокруг шумела, как мои мысли. Я пыталась сосредоточиться на том, что нужно сделать в первую очередь, но ноябрьский холод давил на изнеженного городского жителя. Не давал думать ни о чем другом, кроме как побыстрее оказаться в теплом доме возле огня.

– Да, погодка… Зато гляди, кругом багрец! – восхищался приятель.

– Причем полный.

– А один из них убийца, – внезапно пробормотал Славик, поправляя свой огромный рюкзак на плечах и оглядываясь на бредущих за нами одноклассников. – Кстати, бабуленок, судя по всему, теперь тоже поклонница нашего прощелыги.

Дубровский действительно трогательно придерживал бабулю под локоток, и та была явно в него влюблена: чуть ли не в рот заглядывала. Они вели беседы о жизни в Европе: судя по доносившимся до меня ответам, эту жизнь Дубровский знал не понаслышке. А я подумала, как же мало, в сущности, знаю о человеке, который похитил мое сердце. Где он жил до того, как впервые встретился мне тогда в Сочи? Где скрывался перед тем, как мы встретились осенью в плену у дяди Вити? Как попал в Грецию, где спас меня и Славика из лап пирата? Где скитался, пока не устроился работать к Агнии и не приехал с ней в Углич?

Я бы, возможно, еще долго терзалась вопросами, но мы достаточно быстро спустились с осенних пригорков в небольшую долину, в которой и расположилась деревня Симановка.

Возле колодца я заметила сгрудившихся людей – преимущественно женщин преклонного возраста. Цепь надрывно захлебывалась ржавым скрипом, тянула чье-то ведро.

– Это кто, гений? – забеспокоилась крупная баба в теплом платке. Видимо, жена потомственного пастуха.

– Так, бабоньки, отставить беспокойство. У людей беда, понимаешь ли. Теплоход сломался.

– Вот те фокус…

– Но главное – человек у них там помер. Бывает, чего там…

– Так а надо им чаво? – прошамкала какая-то бабка с пластиковым красным ведром в руке.

– Надо… А чего вам надо-то? – повернулся к нам Евгений, почесывая затылок.

– Наверное, дождаться починки судна, – неуверенно сказала я. – И полиции.

– Так, ясно-понятно. Разбираем гостей на постой, – зычно скомандовал Евгений. Он быстрее меня сообразил, что дожидаться полиции на улице не слишком комфортно.

– Мы заплатим за беспокойство, – поспешно заверила я.

– Ну, раз такое дело… – уже более миролюбиво заявила жена Евгения. – Меня Анна зовут. Я человека три заберу.

– Славик, бабуля – за Анной, – скомандовала я.

Дальше дело пошло веселее. Седой дед в рваной ушанке представился Толиком и забрал к себе Тимура.

– В хозяйстве подсобишь – я и денег не возьму, – заверил дед. – Есть у меня для тебя дельце…

Остальных ребят быстро распределили между оставшимися жителями села. Благо, все собравшиеся у колодца, как на подбор, жили на одной улице.

– Дарина, это надолго? – тревожно поинтересовалась Элла, трогая меня за рукав, прежде чем идти за пожилой женщиной, что пообещала выделить им с Артемом пристроенную новую половину дома. – После всего, что случилось, я бы хотела уехать в город.

– Да, – поддержал ее Тимур, косясь на энергичного деда Толика, потиравшего руки в ожидании рабочей силы. – Сама понимаешь, продолжать поездку бессмысленно. А главное – бесчеловечно. Надо что-то делать с трупом… Господи, я даже не могу это произносить вслух.

– Это все понятно, но у нас, как вы верно заметили, труп, – облизав пересохшие на ветру губы, заметила я. – И прежде, чем что-то предпринимать, хорошо бы дождаться приезда полиции.

– Вы хоть понимаете, что мы сейчас чувствуем? – заныл Васятка. – Мы потеряли близкого человека.

– Я тоже дружила с Соней, поэтому прекрасно понимаю, как вам сейчас непросто.

– Некоторые не только дружили, – пробормотала Татьяна, – им, может, еще хуже. Васька, пошли, я договорилась с хромой бабусей, у нее просторная комната после смерти деда осталась.

– Я не хочу после смерти, я, может, с Сашей…

Дубровский быстро выставил вперед руку и заявил:

– Василий, извини, но после той аварии, в которой у меня лицо пострадало, я часто кричу во сне. Не хочу тебя смущать. Лучше я как-нибудь один. Давайте временно разойдемся по домам, согреемся, выпьем чаю и дождемся официальных указаний.

– У меня столько денег, что я могу купить десять таких деревень, а я должен куковать в каком-то сарае? – громко возмущался Артем, пока Элла что-то тихонько ему выговаривала. – Здесь есть хоть какая-то нормальная недвижка? Гостишка, агроусадьба? Ладно, ладно… Пошли.

Когда все под моим бдительным взором разошлись, я проследовала в дом Евгения, который находился ближе всего к выезду из деревни. Анна гордо провела меня в просторную избу. Внутри было натоплено, пахло свежим хлебом. В дальней комнате громко работал телевизор. Раздевшись, я прошла на кухню, где уже расположились Славик и бабуля. Перед ними на столе пыхтел самовар. Хозяйка принялась заваривать чай. Конечно же, ее интересовали все подробности происшествия.

– Так кто у вас там помер-то?

– Девушка, моя подруга. Ее звали Соня.

– Красивая? – зачем-то уточнила хозяйка.

– Да… – в один голос подтвердили мы со Славиком.

– Порчу на нее навели, как пить дать, – со знающим видом покивала Анна.

– Порчу? – заинтересовался приятель, большой знаток всевозможных порч и проклятий во всех коленах и линиях.

– Даю голову на отрез! Как-то мы с подругой, Валькой, навели порчу на ее бывшего. Глупые были, молодые. А он возьми да и умри через день. У нас в реке пьяный утонул.

– Пьяному утонуть можно и без порчи, – засомневался Славик.

– И все равно как-то не по себе. С той поры я с Валькой и не общаюсь. Она, кстати, на отшибе живет, возле черной дачи. Там деревня заканчивается. У нас же раньше деревня была большая, многолюдная, а сейчас всего ничего – три улицы. А про порчу – это как пить дать…

Я тактично кашлянула:

– Соня умерла от травмы головы. Мы пока не знаем, как это случилось.

– Страсти-мордасти. Погодите, так что же выходит… Кто-то из вас…

– Не обязательно. Знаете, на теплоход мог кто-то пробраться, – заюлил Славик. – Опять же, несчастный случай никто не отменял…

Я быстро покивала и решила перевести тему, пока до Анны не дошло, что она вполне могла приютить преступников. Очень не хотелось снова идти на холод.

– Скажите, а как к вам сейчас, в отсутствие дороги, приезжает, ну, не знаю… участковый?

Анна махнула рукой.

– Он из Андрюшино. По бревнам приходит. Пока не было у нас тут громких преступлений, да и кому хулиганить? Все на виду. А уж если случится что – так и не знаю…

– Куда власти смотрят? – возмутилась бабуля, принимаясь за свой душистый чай, налитый в блюдце.

Хозяйка отмахнулась полотенцем и поставила на стол блюдо с пирогами.

– Местные власти утверждают – мост и участок дороги, что к нему ведет, никому не принадлежат. Нетуть их в реестре ихнем. И если ремонтировать все по закону, оформить, так сказать, официально, это «встанет в копейку».

– Точно! – подтвердил хозяин, открывая краник самовара. – Сказали, это минимум два миллиона рублей. Конечно, есть более дешевый вариант, но нужны будут трубы. Трубы-то мы найдем. Здесь люди живут с руками, хоть и пенсионеры, а бойкие. Мы готовы оказать помощь, сами отремонтировать собственный мост. Лишь бы было чем. Главное, чтобы материалы успели привезти до весеннего половодья. Весной будет та же история – вновь будем отрезаны от большого мира.

В дверь забарабанили, и мы со Славиком синхронно вздрогнули, потому что именно наши нервы были взвинчены до предела. Бабуля, к примеру, сидела с невозмутимым видом.

Хозяйка, прошаркав тапками, открыла, впуская в дом холодный воздух и Дубровского.

– Приятного аппетита, бабушка, – кивнул этот змей бабуле. – Дарина, можно вас на пару минут?

Быстро накинув куртку, я поспешила на выход. За мной увязался Славик, перед этим приказав бабуле оставить ему пирогов.

– С луком и грибами не ешьте, вам вредно, – напоследок крикнул он в дверную щель и, довольный, повернулся к нам:

– Что? Полиция приехала?

– Когда я говорил «можно вас», я имел в виду уважительное обращение к Дарине, а не множественное число. Пока никто не приехал. Но! Насчет полиции, – Дубровский поднял вверх указательный палец. – Я тут думал и так, и эдак. Короче, это убийство.

– Ты уверен? – печально вздохнула я, хотя сама прекрасно понимала, что вариантов мало.

– Даже если теоретически предположить, что она сама упала и ударилась, по физике движения тела она лежал бы на боку или на спине. Но точно не так, лицом в пол. Уж поверь моему опыту.

– Знаем мы твой опыт, – презрительно фыркнул Славик, но мне было не до их вечных пикировок.

– Значит, кто-то ударил ее по голове и бросил умирать? Но это невозможный ужас, убийство. Господи, кому могло понадобиться убивать Соню?

Дубровский еще сильнее нахмурился:

– Пока не знаю, но вот что думаю. Так как мы ее частично сместили при осмотре, полиция может решить, что это несчастный случай. На палубе было мокро из-за дождя, девушка была нетрезвая, теплоход качнуло. Всякое бывает. Если им будет удобно замять дело, они это в два счета организуют. Так что нам нужно решить, стоит ли настаивать на версии с убийством. Собственно, за этим я и пришел.

Славик фыркал, я же кусала костяшки пальцев, обдумывая его слова и решая, верить ли им. Конечно, со стороны Дубровского было благородно обратить мое внимание на положение тела, ведь версия с убийством была ему не на руку. Начнется расследование, его липовая личность полетит к чертям. Это еще хорошо, если вообще не посадят.

– Раз есть хоть малейшие сомнения, надо о них сообщить, – вздохнула я, понимая, что нет такой силы, которая заставила бы меня пойти против совести. И тут же великодушно добавила:

– Хочешь, можешь исчезнуть, пока не поздно. Я скажу… не знаю, скажу, что тебе срочно позвонили по работе и пришлось уехать. Мы же не могли тебе удерживать силой.

– Дарина! – возмутился Славик. – А если убийца он? Ты дашь ему так просто исчезнуть?

– Куда я исчезну? – усмехнулся Дубровский. – Вплавь? Нормальной дороги нет, придется идти пешком через лес. В такую погоду это не самое приятное занятие. Да и при таком раскладе мое исчезновение вызовет еще больше вопросов и подозрений.

– Тем более. Тогда у меня к тебе просьба: собери всех, пожалуйста, у себя во дворе. Мне нужно поговорить с ребятами и как-то всех успокоить. И прекрати обхаживать мою бабушку!

– И в мыслях не было. Просто она интеллигентная пожилая дама, а я к таким всегда испытываю уважение.

Двор Дубровского был через два дома от нашего, и выбрала я его не случайно. Липового Иванова на постой взяла глуховатая одинокая бабка, а наши хозяева были чересчур любопытны. Пока мы беседовали, боковым зрением я все время видела Анну, что крутилась возле окна. Она даже чуть шире приоткрыла его в надежде узнать еще что-то интересное.

Минут через десять мы допили наконец свой чай и поспешили на всеобщий сбор. Бабуля традиционно пропускала общественные мероприятия, предпочитая остаться в тепле с книгой.

– Вы же собирались преступление расследовать, как мисс Марпл, – ехидно напомнил ей Славик, наматывая шарф.

– Для этого не обязательно морозить зад. Серые клеточки на что? – постучала по голове бабуля. Причем по голове Славика, не своей.

Я в очередной раз отметила, что на собравшихся было жалко смотреть: помятые, испуганные, бледные. От вчерашних веселых и разухабистых молодых людей не осталось и следа.

– Мы бы хотели как можно быстрее уехать домой, – сразу заявил Артем, явившийся на собрание с бутылкой виски в кармане пуховика. – У меня жутко трещит башка…

– Конечно, столько пить, – хмыкнула Татьяна.

– Ой, от тебя самой перегаром таращит, – отмахнулся Артем, на что староста вспыхнула до корней волос, но промолчала. Зато Славик неожиданно за нее вступился:

– Перегар – дело относительное. Человек, может, просто перегорел. Вот как-то мы с мамой в Египте…

– Так, не уводим разговор в сторону, – строго приказала я. – Что ты там говорил про отъезд, Артем?

– Тут не говорить надо, а сваливать… – буркнул он.

– Нет, – встрепенулся Васятка, – я подумал, никому уезжать нельзя! Если речь идет об убийстве…

– Ты что, может, кого-то подозреваешь? – усмехнулся Артем, но тут же скривился. Видно, получил «прострел» в висок.

– Пока не знаю, но точно уверен: если Соню убили, мы должны оставаться здесь до окончательного выяснения обстоятельств.

– Как долго? – озабоченно поинтересовалась Элла. – Что-то я до сих пор не вижу полиции.

Я поняла, что придется разъяснить ситуацию, но тут вмешался Тимур:

– Ждать приезда полиции быстро не стоит. Во-первых, в районном отделении, куда меня переадресовали, сейчас сломалась машина. Они обещали починить, но вы же слышали, проблема с дорогой. Короче, для первоначального разбирательства пришлют участкового из соседней деревни. Но тот тоже будет добираться пешком, так что…

– Официально нас не могут заставить тут оставаться, – заметила я. – Мы тоже не можем решать за вас…

Все молчали, никто не решался высказаться первым. Только Элла взволнованно встала с лавочки и принялась ходить туда-сюда по деревянной веранде. Доски скрипели в такт ее шагам.

– Ребята, я вот что думаю… Давайте называть вещи своими именами. Случилось страшное горе: наша Соня, она была… – тут Элла прикрыла глаза ладонью и как-то сдавлено всхлипнула. – Мне даже сложно сказать вслух, что она «была». Но если так случилось, мы, наверное, должны остаться. В конце концов, эта дань ее памяти. Пока мы не понимаем, как это случилось. Но мы должны узнать, что произошло, и помочь, чем можем.

– Хорошо, к примеру, мы останемся, – парировал Тимур. – А если это долго продлится? У меня через пару дней соревнования у ребят. И вообще… Никто не планировал такое. Нужна еда, одежда.

– Не скажу за всех, но у меня все при себе, в моем знаменитом рюкзаке, – самодовольно заметил Славик.

– Прямо все? – усомнился Васятка.

– А как иначе? Я посмотрю на вас, когда вдруг начнется зомбиапокалипсис, а у вас собой ни китовой тушенки, ни зарядного, ни средства от поноса. А крюк кошка, а арбалет, а лебедка? Как вы без этого, отвечайте?

Я попыталась успокоить всех сразу:

– На теплоходе есть кое-какие запасы еды, мы же собирались плавать три дня. Да и магазин тут, хоть и далеко, но имеется. Деревенские, думаю, не дадут умереть с голоду. А вот сколько мы тут пробудем – на этот вопрос у меня пока нет ответа.

– Это нам в полиции сообщат, – с усмешкой ответил Артем, залив в себя еще немного виски. – Ладно, может, Элка и права. Конечно, ситуация говно, но посмотрим, что к чему. Я хочу, в конце концов, знать, кто из наших смог такое сделать. Лично мне бояться нечего, я за сотрудничество с полицией.

Осознав, что быстро уехать не выйдет, все уткнулись в свои телефоны, чтобы уведомить родных и близких о случившемся. Васятка уныло кивал в такт своим мыслям, Татьяна хмурилась, строча кому-то сообщения, Тимур пошел звонить на работу, чтобы предупредить о возможной задержке и договориться о замене.

И тут всех снова удивил Славик, который уже какое-то время тыкался в экран смартфона.

– Пока вы тут трещали, я посмотрел телефон Сони, – заявил он.

– Откуда у тебя ее телефон? – удивилась я, пытаясь вспомнить, лежало ли что-то рядом с местом, где нашли тело подруги.

– Когда мы осматривали ее с капитаном, я заметил, что телефон торчал у нее из кармана, – пояснил приятель.

– А разве можно брать что-то с места преступления? – удивилась Элла, на что Славик отмахнулся:

– Кто бы мне мог это запретить? Тем более я для пользы дела. Так вот, я еще не все изучил, но первый вопрос у меня образовался к Василию.

– Ко мне? – поперхнулся слюной Васятка.

– Да-да. Я нашел переписку… странного характера. Ты слал Соне поздравительные открытки с флуорисцентными сердцами, желал доброго утра и хорошего дня, поздравлял с днем театра и с международным днем детей, стикеры там всякие отправлял старперские.

– Что???

– Да, не юли, тут все ходы записаны. А вот и сообщение. «Помнишь, о чем мы говорили вчера? Все уже отмучились, теперь с тобой надо разобраться. Я нанял специалиста, который ликвидирует проблему…». Или вот, последнее. «Ответь поскорее, потом будет поздно…».

– Офигеть, – брякнул Тимур. – Вот это поворот.

– Попахивает маньяком, – пробормотала Элла, я была с ней солидарна и осторожно поинтересовалась у Васятки:

– Скажи, это ты писал? Зачем?

– Я? – возмутился Васятка. – Писал? Клевета!

– Гляньте, он огрызается! – возмутился Славик. – Тебя приперли к стенке!

– Чем? Враньем? Немедленно покажите!

– Вот, неверующий ты наш, – кипятился приятель, тыча в нос Васятке Сониным телефоном последней модели. – Ты у нее подписан как Очконавт.

– Я? Очконавт? – Глаза Васятки рисковали покинуть гостеприимные глазницы и вывалиться к чертям собачьим, игнорируя препятствие в виде очков.

– Очконавт – точное определение, – настаивал Славик, указывая на очки Васятки. – Это же ты, не отпирайся!

– Возмутительно, еще и обзываетесь! Наберите этот номер! Я вам докажу!

Славик, ухмыляясь, нажал кнопку вызова и протянул телефон мне. Васятка демонстративно достал свой телефон из кармана куртки. В трубке между тем шли длинные гудки, но у Васятки в руках ничего не звонило. Он торжествующе пялился на нас, как бы намекая: «Выкусили, гады?». Все с напряженным вниманием следили за нашей «перестрелкой» телефонами.

Я подумала, что у Василия вполне мог быть еще один телефон, который он спрятал, едва запахло жареным. То есть когда Соню нашли мертвой. Но тут из трубки мне неожиданно ответили. Точнее, сначала кто-то смачно, по-стариковски, прокашлялся, после чего произнес:

– Да-да, слушаю!

– Алло, – осторожно отозвалась я, не зная, как обратиться к Очконавту.

– Сонечка, наконец-то!

– Н… н… нет… Это не Соня. Извините, а кто вы? – я понимала, как по-дурацки звучит мой вопрос, но не спросить не могла. К счастью, собеседник мне попался понимающий.

– Я-то Савелий Аркадьевич, сосед Сони.

Славик, заметив мое замешательство, выхватил трубку:

– А что значит «Не молчи, иначе будет поздно…».

– Так вот оно что! Так я же из-за этого… Я как раз хотел звонить! У Сони окно кухонное на проветривании стоит, а тут дожди зарядили. Косые. Я же, хоть и в очках хожу, а вижу. Все вижу! За порядком слежу в подъезде. Заливает прямо ей в квартиру. Там ремонт дорогой, паркетная доска разбухнет. Уж думал матушке Сониной звонить, а тут встретил соседку, Капочку. Она сказала, Сонечка на экскурсию на несколько дней уехала… У Капочки Сонина матушка ключи на всякий случай оставляла, так мы зашли и окно прикрыли. Строго в присутствии свидетелей.

– А про ликвидацию проблемы… – уже не так бойко поинтересовался приятель, косясь на меня.

– Так это еще летом было. Мы подъезд ремонтировали своими силами. После ремонта в кладовой оставалось всякое. Доски, куски ламината, обои, а нам трубы меняют, надо стеллаж убрать, вот мы с соседями занялись расчисткой кладовой. Все, что не нужно, вывезли. Наняли человека, который все стеллажи открутил и разобрал. Конечно, с разрешения хозяев. А в чем дело?

– Просто тоже ремонт затеяли, вот, ищем человека, а тут вы, – проблеял Славик, толкая телефон в мою сторону.

– Алле, молодой человек, вы кто? Пусть Сонечка перезвонит… – неслось из трубки.

– Да-да, спасибо, – быстро ответила я за Славика и нажала сброс звонка. – Какой-то дом высокой культуры и быта.

– Да, Соня жила в новом доме с консьержкой, – шмыгнув носом, пояснила Танечка. Она, кажется, к этому времени все поняла.

– Так это всего лишь ее сосед? – искренне возмутился Славик, оскорбленный в своих лучших чувствах сыщика.

– Да. Ей отец денег дал, чтобы жильем обзавелась. Он, наверное, вину свою чувствовал, потому что из семьи ушел.

– Родители Сони были в разводе? – удивилась я, потому что этот момент не застала. Когда мы с мамой уехали, отец Сони жил с ними.

– Ага, он второй раз женился, причем даже не на модели, как принято у богатых. Мама Сони грозилась его разорить, но потом они заключили какой-то мирный договор. Он щедро спонсировал их деньгами. Только Сонина мама после развода всю свою энергию на дочь пустила, усиленно занялась ее воспитанием. Переживала, как бы она не пустилась во все тяжкие. Соня, как отучилась, только и мечтала от матушки съехать. Та специально выбирала квартиру в таком доме, чтобы соседи приличные были, а не алкаши какие-нибудь. Вот и выбрала. Конечно, элитный район, центр города. Но дом… Там живут одни бывшие работники культуры и научные сотрудники, интеллигенция. Только эти интеллигентные Капочки и Апполинарии Соне проходу не давали, шпионили и матушке все доносили. Соня постоянно жаловалась, что чувствует себя еще под большим контролем, чем дома.

– Да уж. Судя по том, что Савву записали как «Очконавта», особого почтения к соседу Соня не испытывала, – протянул Славик, искоса поглядывая на пышущего злорадством и возмущением Васятку.

– Передо мной кто-то извинится наконец? Или вы и дальше будете обсуждать каких-то старцев и утилизацию отходов?

– Ну, извини, братишка, бес попутал, – нехотя пошел на попятный Славик. – Но тут любой ошибется. Согласись, есть какое-то сходство в определении…