Kitobni o'qish: «Джекпот для доктора»
Глава
Город встретил меня не шепотом обещаний, а равнодушным гулом чужой жизни. Из окна автобуса он казался бесконечным полотном из серых панельных коробок, перемежающихся выцветшими вывесками супермаркетов и шиномонтажей. «Итак, Черногорск, – мысленно констатировала , глядя на потрескавшиеся балконы, увешанные коврами, как трофеями бессмысленных войн.
– Не Рим, конечно. Но зато здесь нет Никиты. А значит, это уже Рим.
Я вытащила свой единственный чемодан из багажного отделения, и колесико тут же провалилось в трещину на асфальте.
– Черт.
– Начинаем новую жизнь, спотыкаясь на ровном месте. Удача мое все.
Дом №10 по улице Вознесенского был именно таким, каким его описывал риелтор в объявлении: «с потенциалом». Потенциалом кого? Призрака или серийного маньяка? Фасад цвета увядшей охры украшали балконы с ржавыми решетками, а подъездная дверь, некогда синяя, теперь походила на шкуру больного животного.
– Ну что ж, поздравляю себя с новосельем
Я с трудом втаскивала чемодан в подъезд, пахнущий котом и старым паркетом. Тридцать квадратных метров перспектив и запах сырости в придачу. Надеюсь, сырость входит в стоимость аренды. Лестница вела на второй этаж, и каждый пролет был испытанием. Я сильно волновалась, а когда я волнуюсь я говорю вслух сама себе. Меня успокаиваем мой голос, да и не так одиноко разу становится. Бесплатный фитнес-центр, в комплекте с соседом-баянистом, репетирующим в шесть утра. Надо же, уже есть расписание развлечений. Я шла и чувствовала как ноет спина.
Дверь в квартиру 34 скрипнула, словно нехотя впуская меня в жилище.
– вот она, моя крепость. мое убежище.
– Ну что ж, поздравляю себя с новосельем
Тридцать квадратных метров перспектив и запах сырости в придачу. Интересно, эти обои в цветочек – дань ретро-стилю или свидетельство того, что предыдущего жильца тоже пришлось срочно эвакуировать?
Осмотрев гостиную, где одинокий диван с просевшими пружинами соседствовал со стенкой, заставленной пыльными хрустальными слониками это созерцание мое настроение не улучшило.
– А вот и главная фишка квартиры – вид из окна.
«О, да тут просто магия: мусорные баки и гараж с разбитой «Ладой». Мечта.
– Я прикоснулась лбом к холодному стеклу. Где-то внизу, на детской площадке, кричали дети. Звук нормальной, мирной жизни, до которой теперь было как до Луны. – Главное – не светиться. В таком интерьере это не проблема – светиться здесь попросту нечем.
Я подошла к окну, обои рядом с которым отсырели и отклеились уголком.
– Кира Владимировна, может тебе найти что-то получше? Нет, поживем пока так -с просила я у себя и сама ответила.
Опустив чемодан, он с глухим стуком упал на пол. Тишина квартиры была оглушительной. Только мерный стук капель по подоконнику снаружи и отдаленный гул города.
– Свобода ,– я обвела взглядом свое новое, убогое и такое бесценное царство одиночества. Пахнет сыростью, старым линолеумом и… спокойствием. Пожалуй, это самый дорогой парфюм в мире.
И впервые за долгие месяцы в уголках губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Несчастную, измученную, но – свою.
Моя жизнь в провинциальном городке Озерск была выстроена, как идеальный хирургический шов – ровно, точно, предсказуемо. Молодой перспективный хирург, любимица коллег и пациентов. Мир был стерилен, освещен яркими лампами операционной и наполнен ритмичным писком аппаратуры. Вне больницы его наполняли теплые вечера в родительском доме, пахнущем пирогами и яблонями в саду.
Все рухнуло в один миг. Тот самый звонок среди ночи. Голоса в трубке, такие официальные и безразличные. «Автокатастрофа… мгновенная смерть…». Мир, такой прочный и надежный, рассыпался в прах. Озерск, некогда такой уютный, стал давить пустотой. Каждый уголок напоминал о потере. Работа, некогда бывшая призванием, превратилась в единственное спасение от тишины и горя. Она стала работать с фанатизмом, по двенадцать часов в сутки, зашивая чужие раны в тщетной попытке залатать собственную, зияющую где-то глубоко внутри.
Именно в такую, хрупкую и беззащитную, меня застала та ночная смена. Поступление – мужчина с глубокой рваной раной на предплечье. Результат нелепой бытовой травмы. Его звали Никита- Никита Силин
Очень красив, Возраст около 30 лет, почти модельной внешности. Высокий, спортивный. Идеально уложенные темные волосы, безупречная кожа, ровные белые зубы. Глаза карие, большие, но во взгляде часто проскальзывает что-то напряженное, нездоровое. Улыбка широкая, но не всегда доходит до глаз.
Он был обаятелен. Не нарочито, а как-то по-настоящему. Перенеся обработку и наложение швов почти без звука, он посмотрел на меня с благодарностью и.… интересом.
– Доктор, а вы всегда так виртуозно владеете иглой? «Или мне просто повезло?» —я заметила, как в его глазах вспыхнули веселые искорки.
Он начал ухаживать. Сначала цветы в ординаторскую. Потом изысканные ужины в лучшем и единственном приличном ресторане города. Он был внимателен, галантен, остроумен. Для истосковавшейся по теплу и заботе, он стал глотком свежего воздуха после долгого затворничества. Он казался тем самым оплотом, о который можно было опереться.
Но трещины появились быстро. Сначала это были «безобидные» шутки.
– Этот твой коллега, анестезиолог, на тебя как-то слишком долго смотрит. Не нравится он мне.
Потом – «забота».
– Ты слишком много работаешь, устаешь. Давай я тебя отвезу? И вообще, пора бы перевестись в дневную смену.
Лепестки обаяния начали опадать, обнажая ядовитую сущность. Его ревность из милой причуды превратилась в удушливый смог, отравляющий все вокруг. Он мог устроить сцену из-за «неправильного» ответа в мессенджере. Требовал отчет о каждом шаге. Он начал встречать ее после смены, дежуря у больницы в своей машине, и его улыбка уже не казалась такой безобидной.
Окончательно измотанная, попыталась поговорить с ним, вежливо, но твердо объяснив, что его поведение мешает ей жить и работать, в его глазах что-то щелкнуло.
Идеальный ухажер исчез. Его сменил холодный, расчетливый тиран.
– Ты думаешь, ты можешь мне отказать? – спрашивал он тихо, но от его тона холодело внутри.
– После всего, что я для тебя сделал? Мы принадлежим друг другу. Ты просто еще не поняла этого.
На следующий день меня вызвал заведующий отделением. Смущаясь, он сказал, что «поступили жалобы» от пациентов-мужчин. Мол, доктор Соколова ведет себя «некорректно». Коллеги-хирурги, с которыми я раньше легко общалась, стали отводить взгляд. Кто-то пустил слух, что у меня «нервный срыв» после смерти родителей. Я была в полной изоляции. Никита, пользуясь связями и деньгами (источник которых он так и не раскрыл), методично опутал меня паутиной. Даже друзья, к которым я обращалась за помощью, вдруг стали заняты или получали какие-то «предупреждающие» звонки.
Кульминацией стал вечер, когда он, не в силах сдержать ярость из-за того, что я задержалась на операции, ворвался в мой дом. Он не бил меня. Он просто разбил вдребезги любимую вазу родителей, подаренную ими на защиту диплома.
– Видишь? – прошипел он, стоя среди осколков. – Все хрупкое можно сломать. Так же легко, как и твою жизнь. Ты никуда не денешься. Ты – моя.
В ту ночь, дрожа за дверью запертой ванной, я поняла: это не любовь. Это болезнь. И если не сбежать, он меня уничтожит.
План созревал втайне, украдкой. Я была хирургом – расчетливой, точной и хладнокровной, когда того требовала ситуация. Тихо, за бесценок, через сомнительных риелторов, продала все, что осталось от прошлой жизни: квартиру, машину, родительскую дачу. Деньги выводила на анонимную карту, купленную за наличные.
В одну из ночей, дождавшись, когда Никита, уверенный в своей победе, уедет в командировку, действовала. С одним рюкзаком, в котором лежали документы, деньги, диплом и несколько пожелтевших фотографий, вышла из своего дома в последний раз. На вокзале подошла к карте страны, закрыла глаза и ткнула в нее пальцем. Палец лег на город Черногорск. Крупный, безликий промышленный центр за тысячу километров от Озерска.
Купила билет на первый попавшийся автобус. Когда тот тронулся, увозя в неизвестность, не плакала, смотрела в темное окно, на уезжающие огни родного города, и чувствовала лишь ледяное, щемящее спокойствие. Я сбежала. Но знала – Никита не оставит это просто так. Его безумие не знало границ. И его охота только начиналась.
Новая жизнь в Черногорске начиналась не только с поиска работы и обустройства в убогой квартирке, но и с медленного, осторожного знакомства с обитателями ее нового дома. Это был старый пятиэтажный «хрусталь», чьи стены, казалось, пропитались не только запахом капусты и сырости, но и историями всех своих жильцов.
Мария Ивановна и ее «граф»
Наша встреча состоялась на лестничной площадке между вторым и первым этажом. Я возвращаясь магазина, в руках был пакет с продуктами с местного магазина – услышала за своей спиной отрывистое, астматическое пыхание. Обернувшись, увидела маленькую, согнутую в дугу старушку в стеганом ватнике и бархатной шляпке с выцветшим цветком. На поводке, свернутом из старой ткани, старушку вел… точнее, тащил за собой крошечный, тщедушный пес цвета пыли с выпученными, невероятно грустными глазами.
– Граф, не тяни! Приличные собаки так себя не ведут! – просипела старушка, обращаясь к псу, но взгляд ее уперся в меня.
Глаза, острые, как булавки, за секунду оценили и меня , и мой пакет из дешевого супермаркета.
– Здравствуйте, – вежливо кивнула, пытаясь пройти.
– Новенькая? – старушка перегородила дорогу, не двигаясь с места. Ее пес, «Граф», сел и начал яростно чесать за ухом.
– В тридцать четвертой, у Степановых купила?
– Не купила, сняла на время.
– Они съехали. В тихую, ночью. Долги, говорили. А я говорю – не в долгах дело. Степанов сынок… тот, что с татухами… он тут кое-кого обнес. Она многозначительно подмигнула, будто раскрывая великую тайну.
– Так что вы, милочка, осторожней. У нас дом хоть и спокойный, но народ… разный. Я – Мария Ивановна. Сверху живу. С Графом.
Она потянула поводок, и пес, вздохнув, покорно побрел вверх по лестнице, отбрасывая на стены трагическую тень.
– Приятно познакомиться, – крикнула ей вслед
– Ой, да мы еще познакомимся! – без оборачивания бросила Мария Ивановна. – Я все про всех знаю! Ко мне, если что!
Ну вот, местная служба новостей и сплетен. С собакой-философом. Кажется, моя анонимность под большим вопросом.
С соседом напротив столкнулась вечером того же дня. Я выносила мусор, а он как раз выходил из своей квартиры напротив. Мужчина лет сорока пяти, с одутловатым, но в целом доброе лице, в мятом тренировочном костюме. От него пахло дешевым одеколоном, перегаром и одиночеством.
– О-па! – радостно воскликнул он
– Пополнение!
– Сергей. Сосед ваш, можно сказать, самый близкий.
– Кира, – стараясь не выдать легкой паники. Новые люди – новые риски.
– Очень приятно, Кира! – Он широко улыбнулся, обнажив неровные зубы. – Значит, будем дружить. Я, вообще, душа-человек. Все ко мне, кто за советом, кто за помощью… – Он понизил голос, сделав конфиденциальное выражение лица. – Вот только, к несчастью, до зарплаты еще три дня, а тут, как назло, у самого мелкие деньги закончились… Не выручите, соседушка, до завтра? Сотенку? Возвращу, честное пионерское!
Он смотрел с такой наивной, почти детской надеждой, что отказать было попросту неловко. Борясь с внутренним сопротивлением, достала из кармана деньги.
– Вот… не за что.
– Спасибо вам огромное! – Он чуть не расцеловал руку
. – Вы – золото! Вижу, человек с широкой душой! Если что – я всегда тут, напротив. Дверью постучите! Я и проводку починить могу, и тараканов травить… в общем, на все руки!
Он юркнул обратно в свою квартиру, откуда тут же донесся звук включенного телевизора.
Вот и местный попрошайка. Безобидный, кажется. Но от таких тоже надо держаться подальше. Болтливый, наверное. И «до завтра» его сотенка, подозреваю, вернется не скоро.
Вернувшись в свою клетушку, я прислушалась. Сверху доносился приглушенный лай Графа и голос Марии Ивановны: «Вот я ей говорю, осторожней, а она…». Из-за стены напротив – громогласный смех из телевизора и довольное похрюкивание Сергея.
Новое убежище оказалось населено призраками старой жизни – одинокими, странными, но живыми. И в этой мысли была странная, горькая надежда. Я была не одна в этом чужом городе. Просто новое окружение напоминало странный, немного потрепанный, но очень колоритный театр абсурда.
Первые две недели в Черногорске стали странным промежутком вне времени. После лет, прожитых в режиме нон-стоп между больницей и домом, под дамокловым мечом Никиты, эта внезапная, оглушительная свобода была одновременно бальзамом и пыткой.
Просыпалась, когда хотела. Варила кофе и часами сидела на подоконнике своей убогой квартиры, глядя, как во дворе играют дети и старушки обсуждают новости на лавочках. Гуляла. Бесцельно и долго. Изучала новый город, его широкие проспекты и узкие, грязные переулки. Заходила в скверы, кормила воробьев, сидела на набережной и смотрела на мутную воду реки.
Прожив неделю, я подвела итог, есть только я и город. Никто не звонит каждые полчаса. Никто не требует отчета. Можно дышать. Сначала это пьянит, как наркотик. А потом… потом начинаешь сходить с ума.
Тишина стала давить. Без работы, без целей, без привычного адреналина операционной мысли начинали возвращаться в прошлое. К родителям. К Никите. К страху, что он меня найдет. Сумма от продажи всего имущества позволяла не работать пару лет, но деньги таяли, а ощущение бесполезности и тоски росло.
Прошла еще неделя, медленно превращаюсь в растение. День сурка. Проснуться, поесть, погулять, лечь. Мозг атрофируется. Надо что-то делать. Но только не в больницу. Никаких скальпелей, никаких халатов. Никаких следов, по которым меня могут вычислить.
Села с ноутбуком на окно и открыла сайты с вакансиями. Продавец-консультант, курьер, оператор кол-центра… Все это было слишком обыденно, слишком прозрачно. Нужна была маскировка. Работа, где не задают лишних вопросов, где берут без трудовой книжки и где ее медицинское прошлое будет надежно похоронено. Не найдя ничего интересного я пошла опять бесцельно бродить по городу.
И тогда она нашла его. Листок, распечатанный на самом дешевом принтере и приклеенный скотчем к столбу у входа в метро.
*ТРЕБУЮТСЯ ОФИЦИАНТКИ в ресторан при казино «Вулкан»
З/п ежедневно, приличная. График посменный.
Только для девушек с приятной внешностью.
Без опыта.
Подробности на месте. Адрес и телефон.
Объявление кричало какой-то сомнительной, почти вульгарной доступностью. Но именно это и привлекло.
– Казино… «Вулкан» … Звучит как название самого пекла. Идеально. Никаких связей с моим прошлым. Никаких дипломов. Только я, поднос и толпа незнакомцев, которым нет до меня никакого дела. Атмосфера полной анонимности. Или полного безумия. В любом случае, это не скучно.
Я представила себя в роли официантки. Быстрая смена, никаких личных связей, только работа и уход домой. Идеальный способ раствориться, затеряться в шуме и суете. И главное – это была полная противоположность прежней жизни. Никакой стерильности, никакой ответственности за чужие жизни. Только подавай-забирай.
Позвонив по указанному номеру, услышала грубый мужской голос, он коротко бросил: «Подходите завтра к четырем. Спросите Аркадия Петровича».
Положив телефон, посмотрела на вечерний город за окном. Где-то там, в самом его сердце, сиял неоном «Вулкан». Место, где сжигали деньги, надежды и, возможно, судьбы.
– Ну что ж, доктор Соколова… Готовься сменить скальпель на поднос. Посмотрим, что страшнее – видеть человеческие внутренности или человеческие пороки. По крайней мере, это будет ново. И уж точно не скучно.
Я не знала, что решение ткнуть пальцем в карту привело не просто в другой город, а на самое дно его ночной жизни. И что «Вулкан» был не просто работой. Он был порталом в мир, из которого уже не так просто будет выбраться.
Проснувшись, я долго решала, что одеть на собеседование, если его можно таковым назвать. Выбрала легкий сарафан небесно-голубого цвета и босоножки на небольшом каблуке. До встречи еще было много время, но ехать я решила на такси что бы не опоздать.
Такси подвезло меня к старинному зданию. Напыщенная роскошь, пытающаяся скрыть свою сущность под тонким слоем позолоты и бархата. На входе были массивные бронзовые двери с барельефами разгневанных тигров. Зона казино представляла из себя огромный зал, пахнущий сигаретным дымом, который не могут победить даже мощные вентиляторы. Грохот рулеток, монотонный гул игровых автоматов и приглушенные возгласы – звуковая какофония азарта. Ковры цвета запекшейся крови с вычурными золотыми узорами, поглощающие шаги. Люстры из венецианского стекла отбрасывают на стены блики, похожие на глаза хищников. За столами – пестрая смесь: нувориши с перстнями-кастами, поджарые картежники с пустыми глазами и «китовые» акулы бизнеса в идеально сидящих костюмах.
Ресторан расположен на подиуме, отделен изящными бархатными канатами. Столы накрыты снежно-белыми скатертями, сверкает хрусталь и серебро. Меню на непонятном французском с заоблачными ценами. Здесь пахнет дорогим парфюмом, трюфелями и лицемерием. Закулисье состояло из узких серых коридоров с голым бетоном, контрастирующие с роскошью зала. Запах моющего средства, жареной еды. Называть это заведением – как называть болото спа-салоном. Снаружи – блеск, внутри – все те же хищники, только в смокингах».
Кабинет управляющего «Вулканом» напоминал не рабочее помещение, а тронный зал провинциального царька. Массивный стол из темного дерева, пахнущий дорогой полировкой, уставленный непонятными бронзовыми статуэтками – то ли спортивные трофеи, то ли символы криминальной власти. За ним сидел человек, представившийся Аркадием Петровичем, с лицом, на котором застыло выражение вежливого безразличия, и глазами, сканирующими ее, как товар.
– Так… Кира. Опыта в общепите нет. Чем занималась раньше?
– Была в… медицине. Но решила сменить сферу.
– Медицина… Понимаю. У нас тут иногда гости тоже требуют медицинской помощи.
Аркадий Петрович тыкнул сухим пальцем в мое скромное платье
– А в чем вы будете ходить? У нас дресс-код. Черный низ, белый верх. И.… элегантность. Его взгляд скользнул по фигуре, оценивающе и бесстрастно. Я почувствовала себя на аукционе.
Мой внутренний голос проснулся- Элегантность. Конечно. Ничто не кричит об элегантности так, как корсет в обтяжку и юбка-карандаш, в которых дышать нельзя, а наклоняться – стратегическая операция. Отлично. Бежала от одного вида контроля, прибежала к другому.
Аркадий Петрович протягнул тонкий листок
– Правила. Никаких личных разговоров с гостями. Никаких отказов от заказов. Никаких… проблем.
– Понятно?
– Испытательный срок – неделя. Завравшись в шесть. Не опаздывать.
Он не спросил ни о документах, ни о рекомендациях. Мое прошлое, диплом – ничто не имело значения в этих стенах. Я была чистым листом, и он явно собирался исписать его своими правилами.
Домой я возвращалась пешком, хотела изучить маршрут, да и других дел у меня не было. Погода стояла замечательная, я купила мороженое в киоске и неспеша пошла в сторону дома. Завтра тяжелый день, нужно хорошо выспаться и подготовится.
Попасть в служебные помещения «Вулкана» после его парадного блеска было все равно что шагнуть за кулисы театра иллюзий. Вместо хрусталя и бархата – голые стены, выкрашенные в унылый серый, линолеум на полу и резкий запах моющего средства, пытающегося перебить ароматы кухни и сигарет. Здесь, в тесной подсобке, где на стеллажах громоздились коробки с салфетками и запасные скатерти, и произошло знакомство.
Мне сразу дали понять что штат официантов в «Вулкане» напоминал живую реку – постоянное движение, приток новых лиц и быстрое течение. Люди приходили и уходили, не оставляя следа. Одни не выдерживали напряжения и грубости, другие находили варианты получше, третьих «просили» на выход после конфликтов с гостями или воровства. Эта текучка создавала ощущение временности, словно все здесь были лишь тенями, мелькающими в полумраке зала.
Первой кого я увидела была Света. Она сидела на ящике с минералкой, уткнувшись в телефон, и что-то быстро конспектировала. Увидев меня она вздрогнула и поспешно сунула телефон в карман, смущенно поправив чёлку.
– Ты новенькая? – тихо спросила она. – Меня Света зовут.
– Кира.
– Работать тебя к нам поставили. – Света указала жестом на соседний столик. – Правила простые: не спорить, не отказываться, улыбаться. И счет всегда перепроверяй, а то потом с тебя же вычтут, если ошибка.
Ее объяснения были четкими, быстрыми, как будто она зачитывала инструкцию. Чувствовалось, что она уже довела свои действия до автоматизма. Света: Экономист с подносом. Худая, почти хрупкая девушка с челкой, постоянно спадающей на глаза, и привычкой теребить край фартука. На ней неброские, но чистые туфли на низком каблуке – «для выносливости. Чуть позже я узнала что Света была тихой работягой. Она не растворялась в толпе, а становилась ее частью, как штатный элемент интерьера. Ее можно было не замечать, но работа всегда была сделана безупречно. В перерывах она не болтала, а утыкалась в экран телефона, читая лекции или решая задачи.
Она платила за обучение в экономическом институте сама. Родители в глухой деревне не могли ей помочь. «Вулкан» был для нее не карьерой, а временным, но высокооплачиваемым чистилищем. Она терпела хамство и усталость, подсчитывая в уме, сколько смен осталось до очередной сессии или оплаты общежития. Ее мечта была простой и ясной: получить диплом, устроиться в солидную фирму и никогда больше не носить на вытянутых руках перегарный воздух и чьи-то заказы. Света – как монашка в этом храме порока. Тихо молится на свои учебники и верит, что отслужит здесь положенный срок и выйдет на свободу с чистым дипломом. Железная воля. Завидую.
Следом в подсобку впорхнула Алена. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, задержавшись на простой блузке и джинсах. Блузки я совершенно не люблю, поэтому схватила в магазине первую попавшую и что бы цена была не дорогой. Кочевать проще с небольшим чемоданом, а мой гардероб, бывший гардероб был весьма внушителен, чемоданов на десять точно. Но вся одежда и обувь была оставлена в пакетах у подъезда, в надежде найти новых хозяев, а не переехать на мусорку. Отдавать знакомым я не могла что бы не возникло вопросов.
– О, свежая кровь! – проговорила она с легкой, язвительной улыбкой.
– Я Алена. Держись от меня подальше, если не хочешь остаться без чаевых. Всех самых «вкусных» гостей забираю я. Она подмигнула, но в ее глазах не было ни капли дружелюбия лишь азарт конкуренции.
– Не слушай ее, – вздохнула Света. – Она так всех новеньких пугает.
– Я не пугаю, я предупреждаю! – Алена грациозно прислонилась к стеллажу. – Здесь, милочка, как в джунглях. Есть главная хищница – это я. Есть скромные травоядные, – она кивнула на Свету, – которые тихо жуют свою травку. А есть… – она многозначительно посмотрела на дверь, – сам Король джунглей.
Алена оказалась Охотницей за золотым билетом, пришла в «Вулкан» с четкой миссией – найти богатого мужа. Для нее это была не работа, а социальный лифт, сканирование элиты. Она отрабатывала каждую смену как визит в элитный клуб: флиртовала, строила глазки, оставляла на чеке свой номер телефона. Она изучала психологию богатых мужчин по глянцевым журналам и сериалам. Все ее разговоры сводились к трем темам: деньги, мужчины и как их заполучить. Внешность ее ухоженная, с идеальным макияжем, который не страдал даже в самый жаркий вечер. Волосы уложены, форма сидит безупречно. На ней всегда были сережки и колечко – неброские, но явно не ширпотреб.
Алена была полной противоположностью Свете. Она не работала – она вела охоту. Ее взгляд постоянно скользил по залу, выискивая «цель»: одинокого мужчину в дорогом костюме, с часами, стоимость которых равна ее годовой зарплате. Она знала всех «китов» и «дельфинов» в лицо, помнила их вкусы в вине и предпочтения в стейках. Алена – местный стратег. Она не просто подает блюда, она расставляет сети. Смотрит на каждого гостя как на лотерейный билет. Жутковато, но по-своему логично. В этом аду каждый выживает как умеет. Одна – ради будущего, которое наступит, когда она уйдет. Другая – ради будущего, которое, как она надеется, войдет в ресторан в виде богатого жениха.
Девочки работали тут дольше всех. Свету ценили за надежность и не конфликтность. Она не воровала, не спорила и делала свою работу с механической точностью. А Алена умела очаровывать важных гостей. Многие «киты» просили посадить их именно в ее сектор, что увеличивало их траты. Она была активом, повышающим прибыль.
– Запомни – Король – это Аркадий Петрович, наш управляющий, – тихо пояснила Света.
– Сидит в своем кабинете, как паук в центре паутины. Видит все через камеры. Главное – никогда с ним не спорить. Сказал «прыгни» – спрашиваешь «до потолка?».
– А еще у нас есть Семен Андреевич, фамилия Громов, – с придыханием продолжила Алена.
– Хозяин всего этого великолепия. Появляется редко, но метко. Если заметит – улыбайся, но не лезь. Он не любит навязчивости.
Хотя… – ее взгляд снова стал оценивающим, – тебе, с такими внешними данными, он наверняка сам внимание обратит. Может, и тебе повезет.
Света неодобрительно покачала головой.
– Тебе надо знать главное про гостей, – перешла она к сути
– Народ тут бывает… разный. Есть просто богатые, которые скучают. Есть те, кто пришел сорвать куш в казино и злой как черт. А есть… – она понизила голос, – наши «братки». Люди Громова. И люди его конкурент. Их видно сразу. Сидят солидно, пьют дорогой коньяк, говорят мало.
– И никогда, слышишь, НИКОГДА не отказывай им, – встряла Алена, ее легкомыслие куда-то испарилось.
– Если позвали – бегом несешься. Если потрогали за зад – улыбаешься и вежливо отходишь. Если нахамили – киваешь и извиняешься. Их слово здесь – закон. Поняла?
– Они… опасны? осторожно спросила я.
– Опасны? – Алена горько усмехнулась.
– Милая, они тут кости ломали за взгляд не с того глаза. Просто делай свою работу, не встревай в их разговоры, не подслушивай и не задавай вопросов. Ты – невидимка. Принесла, подала, ушла. И чаевые с них бери, только если они сами дают. Никогда не напоминай.
– И запомни самое главное правило, – Света посмотрела на меня прямо и серьезно.
– Что бы ты тут ни увидела и ни услышала – ты была слепа и глуха. У нас тут плохая память у всех. И отличное зрение только у камер Аркадия Петровича. Так ты проработаешь дольше.
В дверь постучали, и вошла суровая женщина в черном – старшая по смене.
– Соколова? С тобой инструктаж. А вы, девочки, по местам.
Света с сочувствием кивнула мне на прощание. Алена, уже снова сияя, поправила прическу.
– Удачи, новенькая. Покажешь, на что способна.
Итак, правила выживания в «Вулкане»: улыбайся бандитам, бойся начальства, не имей памяти и надейся, что на тебя не обратит внимание местный «король». Что может пойти не так? Похоже, я с прыжка нырнула не просто в омут, а в кишащий пираньями аквариум. Ну что ж, надеваю маску приветливой дурочки и поехали.
Первый вечер в «Вулкане» начался с того, что гардеробщица, женщина с лицом битого фарфора по имени Тамара, вручила мне тот самый корсет. Увидев свое отражение в зеркале в этой одежде, я себя не совсем узнала, такое я никогда бы по собственному желанию не одела. Приятно познакомится сказала себе в отражение – Кира Соколова, диплом с отличием, семь лет обучения… и вот твой хирургический инструмент на сегодня – поднос и улыбка до ушей. Надеваю броню. В прямом и переносном смысле
Зал встретил гулом голосов, джазовой музыкой и тяжелым воздухом, в котором смешались ароматы дорогого стейка, сигар и чего-то тревожного, чего я не могла определить. Моя наставница, Алена, с холодными глазами, провела краткий инструктаж.
– Столики с десятого по пятнадцатый— твои. Не перепутай заказ. Не спорить с гостями. Улыбаться. Думать запрещено.
Первый же заказ стал испытанием на прочность. Столик десять – компания подвыпивших мужчин, один из которых, усатый, с перстнем-печаткой, с первого взгляда уставился на мои ноги.
– Девушка, а вы в меню… все позиции обслуживаете? – спросил Усатый.
– Только те, что на бумаге, уважаемый.
– Стейк «Медиум рар» или «Велл дон»?
– О, нордический характер! Люблю! заливается смехом, хлопая соседа по плечу кричал усатый.
Я ушла, чувствуя его взгляд на своей спине, и мысленно представила, как бы зашивала ему рот хирургическим швом. Это немного успокоило.
И вот я несу стейк «медиум рар» какому-то усатому мужлану, который пялится не на блюдо, а на мои бедра. Прекрасный карьерный рост. Ничего, многие хирурги начинали с разделки туш. Правда, обычно это были трупы на анатомичке, а не мраморная говядина. Эх, мама, папа, если бы вы видели… Хотя, стоп, лучше бы вы этого не видели.
Дальше – больше. Стерва в норковой шубе, жалующаяся, что суп остыл на три градуса. Бизнесмен, требовавший, чтобы его вино «подышало ровно двенадцать минут, а не одиннадцать и не тринадцать. И постоянное ощущение, что за мной наблюдают. Не только гости. Холодный, оценивающий взгляд Аркадия Петровича из-за стойки бара. Прищуренные глаза охранников. Быстрая, ядовитая улыбка Алены, когда я чуть не уронила бокал.
Время подходило к концу смены. Итак, подведем итоги рабочего дня. Научилась уворачиваться от похлопываний по пятой точке, улыбаться, когда хочется плакать, и нести три переполненных подноса, не расплескав дорогущую жидкость, которую эти люди ценят выше, чем чью-то жизнь. Прогресс у меня налицо. Ноги гудят, спина отваливается, а до зарплаты – как до Китая пешком. Но зато Никита меня здесь точно не найдет. В этом аду меня не найдет никто. Даже я сама.
