Kitobni o'qish: «Иногда летом такое бывает»
Жаркий воздух висел непомерной, густой массой вокруг. Его движение ощущалось словно течением горячего масла, а по сути – это был просто ветер. Солнце казалось злющим светилом, которое изо всех своих исполинских сил пыталось выжечь все на земле. Казалось, сама тень была в с ним по уничтожению всего живого, так как ожидаемая прохлада ничем не отличалась от солнечного зноя.
Прошел ровно год с тех самых жарких каникул, и я вновь приехал погостить к своим родным в деревню в июне месяце. На улице было всего лишь десять утра и на самом деле не так жарко, как казалось мне, мальчишке, приехавшему с Крайнего севера, где в это время на сопках еще мерцал яркой белизной снег, а где-то на дне многочисленных тундровых озер лежала толща подтаявшего льда, участь раствориться которого ждала в июле-августе.
Я сидел под плотной кроной высокого каштана и постоянно уворачивался от пробивающихся сквозь ветви лучей солнца. Мне казалось, что я приехал не в родную деревню, а высадился на планету Меркурий без скафандра.
Акклиматизация у меня всегда проходила тяжко. Я прекрасно знал, что через пару-тройку дней меня протянет юркий, прохладный сквознячок о котором все мечтают в жару, и обязательно буду награжден несвойственной этому времени года простудой. Вся семья опять будет надо мной подшучивать и удивляться, как может северный человек простудиться летом в сорокоградусную жару. Так как мама осталась дома работать (привез нас с сестрой Ольгой папа и уехал обратно), то лечить меня будет бабушка своими проверенными способами народной медицины.
Но сейчас я был пока здоров и изнывал от жары.
Оля с самого утра помогала бабушке по хозяйству, чтобы поскорей освободиться и убежать к соседским девчонкам. Я работал из-под палки, интереса к сестринским подругам я не испытывал, торопиться было некуда. В основном я выполнял простые поручения: принеси да отнеси, найди да позови деда.
Я третий день ждал брата. Бабушка призналась, что он знал, когда я приезжаю, но все равно не появлялся. От того во мне зарождалась обида. Представлял, как он рано или поздно все же приедет, зайдет во двор, окликнет меня, а я демонстративно пройду в дом или уйду по своим очень важным делам в сад. Пускай побегает за мной три дня.
Сидя на лавочке под каштаном, все смотрел налево, в сторону поворота дороги, откуда ожидал появление Сереги.
Брата все не было.
«Ну и ладно, пойду поиграю в саду или в доме. А может быть, в огороде горох поспел? Или к девчонкам все-таки пойти… Прогонят. Ольга точно прогонит, а Таня нет, мы часто с ней играем или просто разговариваем. Она ненамного старше меня, поэтому нам проще общаться, чем с ее старшей сестрой Ирой, ну и тем более с Олей. Особенно кода я в компании ее ровесников». – размышлял я.
Охваченный досадой, я встал с лавочки, поднял орешек каштана и уже хотел зашвырнуть его в соседский огород через дорогу, как боковым зрением увидел, что из-за поворота появилась знакомая фигура на велосипеде. Я выпрямился, приложил ладонь ко лбу козырьком и узнал своего дядю. А из-за него торчали две ноги, обутые в сандалии. На багажнике велосипеда сидел мой двоюродный брат Сергей.
Вся обида исчезла в мгновение. От радости предстоящей встречи хотелось прыгать!
– Здорово, братан! – Серега от нетерпения спрыгнул на ходу и уже бежал мне навстречу.
– Хо-хо, брат! Я тебя три дня жду! Привет, Серый! – я раскинул руки в стороны.
Мы поприветствовали друг друга крепким объятием. Я почему-то по-прежнему держал в руке каштан.
Серега за год стал вытянутым, худощавым. Несмотря на начало лета, он уже порядочно загорел, и на его широком лбу лежала прядь выгоревших светло-русых волос. Он был одет в легкую цветастую рубашку с коротким рукавом, синие шорты и сандалии. Коленки, как всегда, украшали ссадины. Лицо выражало прекрасное настроение, глаза блестели, а рот растянулся в широкой улыбке, оголяя ряды белых зубов. Всем своим видом брат излучал неподдельную радость от происходящей встречи.
– Что у тебя там?
– А, это? – я разжал кулак. – Каштан. Хочешь подарю?
– Не, не надо. У меня такие есть, дома в коробке.
– Там их много. – Я повернулся к дереву и кинул орех на место, с которого его поднял. – Пойдем во двор.
Только после этого я повернулся к дяде Вове. Он стоял в сторонке и ждал, пока мы нарадуемся от долгожданной встречи. Я с ним поздоровался, в ответ он потрепал мне волосы, обратил внимание на прибавившийся за год рост и спросил, кто сейчас дома.
Обняв по-дружески друг друга за плечи, пошли во двор. Мы оба молчали, не знали с какой истории начать свои рассказы. Из чувства замешательства первым вышел я.
– А где ты был три дня? Я думал, приедешь сразу.
– Попал как всегда ни за что. Из одного задания по хозяйству, которую я не выполнил, выросло сразу сто. Точнее, выполнил, но не так, как хотелось батьке. Он мне поставил условие: все сделаешь – отпущу. И пришлось мне все делать, как надо. От того на три дня и растянулось.
– А натворил-то чего?
– Да по мелочи. Я даже не знаю, чего он разошелся. Подзатыльников мне насовал, ругался… – Серега почесал затылок и притих.
– Ну а причина-то в чем?
– Трактор к соседям пошел смотреть! Ну и чего тут такого!
– Так не бывает. – я махнул рукой, – можешь не признаваться.
Я намеренно шагнул вперед.
– Теленка сказано было за огороды вывести, на полянку. Ну, помнишь, там, у нас, за картошкой. Я вот подумал, что он побоится куда-то идти и с полянки не уйдет. А в паре дворов от нас, трактор ремонтировали, все мои друзья вокруг вертелись. Ну я и пошел глянуть одним глазком.
– А теленок за тобой?
– Если бы! – Сергей хлопнул себя по коленкам. – Он пошел по огородам гулять, вытоптал много. Еще к соседям пролез и у них нахозяйничал. Я увидел его издалека, побежал вытаскивать. Только пропихнул его на нашу делянку, а мамка в огороде стоит. Ей сказал, что он сбежал, а я его поймал. Она возьми – и батьке все расскажи. Ну, короче, мой подвиг в проступок обратился. А там сразу куча дел появилась, которые могу сделать только я…
Какое-то время мы молчали. Я пытался сдержать улыбку Чеширского кота. Сил сдерживаться уже не было, и я разразился в смехе.
– Побоится?! Ты серьезно? – смеялся я. – Это он тебе сам сказал?
– Хорош ржать! А что, он там первый раз, и местность ему не знакома. Да и привязывать его жалко было – маленький ведь.
Нелепость случая по-прежнему продолжала меня веселить, но смеяться я прекратил, чтобы не обидеть брата. Серега о чем-то задумался.
– Ладно, пойдем, найдем себе занятие, – я дернул его за руку, вытаскивая из раздумий.
В компании брата жарища на улице уже не казалась такой невыносимой, и солнечные лучи, оказывается, не выжигали поверхность планеты, а ласково грели и дарили поистине летнее тепло. Пока Сереги не было, в голове крутилось много идей, чем можно было заняться, а сейчас я не мог вспомнить ни одну.
Мы зашли на кухню к бабушке, она готовила обед и проворно крутилась возле плиты. Несмотря на полноту тела, у нее все получалось и ладилось, как у молодой женщины: помешать, долить, посолить, что-то нарезать, выглянуть в окошко посмотреть на что-то – и все это в неустанном круговороте. Попробовали сунуть свои носы в кастрюли, из которых шел пар и притягательный аромат, чтобы разведать, что ждет нас на обед. Но были отпихнуты в сторону с требованием не мешать. Оставалось довольствоваться молоком и куском белого хлеба с вареньем.
– А дедушка где? – спросил Серега у меня с набитым ртом.
– Он в саду, сети готовит на рыбалку. – ответила за меня бабушка.
Я же ответить никак не мог: у меня рот был набит хлебом с вареньем так, что я еле двигал челюстью. Серега решил повторить смертельный номер и тоже запихал свой оставшийся кусок в рот.
В саду мы встретили дедушку и дядю Вову. Они оба сидели под яблоней, мирно курили и о чем-то беседовали. Рыбацкая сеть, натянутая между двумя длинными жердями, была уже очищена от ряски и водорослей. Дедушка подвязал поплавки, залатал дырки, выпутал все свинцовые грузила. Сеть была готова.
– О! Встретились, – дед отвлекся от разговора, завидев нас. – И лапами не трогать!
Не обращая внимания на него, мы подтянулись к сети и стали с любопытством ее разглядывать. Несмотря на запрет прикасаться к сети, мы все же перещупали все, что только можно.
– Дед, а с тобой на рыбалку можно? – спросил я. – Ну хотя бы просто посмотреть.
Дедушка задумался и посерьезнел. Видимо, оценивал все риски возможных последствий и убытков, но потом улыбнулся, затушил сигарету и согласился взять нас с собой. Но после обеда проверить то, что было поставлено с утра, может поставить что-то еще. Если понадобится.
Отлично! Оставалось занять себя чем-то пару часов. Мы прошлись по саду, заглянули в свое тайное место под дикой грушей, дошли до сеновала. В подробностях вспомнили события прошлого года. Смеялись от души!
– А где, кстати, та зажигалка? Он еще пользуется ей? Год ведь уже прошел. – спросил я.
– Давно не видел, потерял наверно.
Вгляделись вдаль, туда, где на вершине холма в посадке росла большая шелковица. Там мы часто сидели на сваленном бревне и любовались красотами. Воспоминания охватили нас целиком.
– Ты туда не поднимался?
– Нет. Тебя не было, а одному туда идти не хочется.
– Теперь можно как-нибудь сходить.
Мы еще немного помолчали, вспоминая каждый о своем. Решили вернуться во двор, где наткнулись на дедушку, который собирал сети, подвязывал их и готовил к переносу на реку. Быстро смекнув, что мы мучаемся от безделья, накидал нам поручений по хозяйству. Серега сразу надул щеки и предъявил деду, что у нас каникулы, пора отдыха вообще-то. Дед в свою очередь сказал, что ничего об этом не слышал и не знает, что такое каникулы. А чтобы пресечь наши попытки и дальше отлынивать от работы, сказал, что в эти непонятные каникулы на рыбалку ходить вредно.
Спорить дальше мы не стали, а пошли выполнять указания. К тому же ничего сложного и тяжелого нам не поручили, и мы освободились довольно быстро. А после старались до обеда на глаза никому не попадаться.
После обеда, когда все вышли во двор отдохнуть в теньке каштана, мы с братом буквально стояли над душой у деда. Он в свою очередь делал вид, как будто нас нет вовсе. Однако наша настойчивость взяла верх.
– По закону Архимеда после плотного обеда надо крепко дремануть! – начал увиливать дед.
– Это кто такой Архимед? Друг твой? – завелся брат. – И чего это за закон такой?
– В школе узнаешь.
– Нет такого закона! – вступил в спор я.
– Ну жарко на улице, давайте часок отдохнем и пойдем. Честное слово.
– Тут всегда жарко. Нам, что, до зимы ждать? – не сдавался я.
Видно было, что дедушка сомневается. Он сдвинул кепку на затылок, потер лоб, посмотрел на часы, вернул кепку обратно, почему-то оглянулся. Потом повернулся и пристально посмотрел на нас. Мы даже не моргали.
– Ты обещал. – тихонько сказала бабушка.
Дед, кряхтя, оперся о колени и с тяжестью поднялся. Сказал, что ему необходимо переобуться в резиновые сапоги, взять сети и прихватить новую пачку сигарет. Серега побежал в дом за сигаретами, я – в сарай за сапогами, дед отправился в сад за сетями. Остальные члены семьи пошли в дом отдыхать. Через полчаса мы широко шагали след в след за дедом, счастья не было предела. Дедушка шел не спеша, шаркал по земле каблуками резиновых сапог, кепка – на затылке, дымил сигаретой, сети, завязанные на жердях, лежали на плече.
Путь от двора к реке Ольховая Говтва много времени не занял. Перешли через дорогу, спустились вдоль огородов по скату к реке, на берегах которой росла ольха. Вдоль кромки воды сквозь заросли кустов пробрались к месту, где к толстому стволу дерева цепью была прикована лодка.
Она слегка покачивалась на безмятежной воде, прячась под нависшей кроной ольхи. Небольшого размера, сделанная каким-то умельцем, она выглядела довольно старой, доски от влаги и времени почернели, снаружи и под водой обросли мелкими водорослями. Швы были просмолены уже не первый раз, где-то просматривались латки. Лодка вроде не протекала, но на дне было по щиколотку воды, в которой плавала пластиковая банка. Между бортами на носу, корме и по середине были установлены лавочки.
– Дед, а она потихоньку тонет? – я пальцем показал на воду внутри.
– Дождевая наверно. Я по весне ее просмаливал, а может, где-то и сочится. Старая она уже, и сил у меня нет ее ремонтировать. На мой век хватит.
Дедушка прислонил сети к дереву и полез в густые кусты. Серега стоял на самом краю берега и уже норовил залезть в лодку. А я разглядывал все вокруг: старую и большую ольху, которая нависла над рекою, противоположный берег, ржавую цепь с замком, снующих туда-сюда жучков, головастиков и мальков в воде.
– Стой! Погоди. – дед окликнул брата, выбираясь из кустов с веслами. – Сначала я поставлю сети.
– А можно и нам? Ну очень хочется посмотреть, – взмолился Серега.
– Мы не влезем в лодку с сетями, я их выставлю, а потом к вам приплыву.
– Далеко уплывешь? А долго ставить будешь?
– Нет, ждите меня на берегу.
Дедушка переложил сети и весла в лодку, достал ключи и отстегнул цепь. Оперся руками о нос лодки, толкнул ее от берега и ловко запрыгнул внутрь, поплыл на середину реки.
Река была неширокая, метров двадцать-тридцать. Берега поросли камышом, особенно густо на противоположном. В некоторых местах она сильно сужалась, и казалось, что именно здесь река заканчивается. Однако потом она расширялась, именно в том месте где была пристегнута лодка, и даже набирала глубину в несколько метров. Вода была коричневого цвета, но издалека казалась синей. Затоны плотно поросли ряской и водорослями, а на середине водной глади неспешно струилось течение.
Дедушка давно скрылся из виду, мы с братом прислушивались, не слышно было даже плеска воды от весел. Становилось скучно. Чтобы занять себя чем-то, принялись прутиками гонять жучков и головастиков в воде, кидать ветки на дальность в реку.
Дед появился примерно минут через сорок. Широко взмахивая веслами, он греб в нашу сторону. Мы, как по команде, подскочили и подбежали к самой кромке воды. Дедушка медленно подплыл к берегу, положил весло и аккуратно вылез из лодки. Мы с берега все заглядывали внутрь, но ничего, кроме воды и пластиковой банки, не увидели.
– А рыба где? – Серега сдвинул брови, понимая, что собственно рыбалки то и не было.
– Какая рыба? – дедушка вытянул весла из уключин.
– На рыбалке ловят рыбу. Ты, что, не поймал?
– Шустрый какой, я только сети поставил, а снимать завтра утром пойду. Вот там и посмотрим, что попадется.
Он медленно вынул весла, положил в кусты, пропустил цепь через кольцо, прибитое к носу лодки, обмотал вокруг ствола ольхи и застегнул замок. Достал пачку сигарет из нагрудного кармана рубахи и закурил.
– Пойдем. Чего стоите?
– Может, подождем? – брат стоял, не сдвинувшись с места.
– А чего ждать? – дед ответил уже на ходу. – Пошли, нечего тут стоять, дел много.
– Так, может, прямо сейчас поймается чего-нибудь!
Дедушка не стал ничего отвечать, а медленно пошел по тропинке вдоль реки. За ним потянулся и я, махнув брату рукой.
Серега был явно недоволен такой рыбалкой. Он однозначно планировал поймать самую огромную рыбину на свете, вытащить ее в борьбе на берег и тем самым прославиться на все село. А может даже на весь Решетиловский район. Может, даже мечтал, чтобы о нем написали в местной газете и повесили на доску почета. Он шел и пинал все, что попадалось ему под ноги, бурчал себе под нос негодования и намеренно отставал от нас. Он морщил широкий лоб, надувал щеки, корчил злобные гримасы.
Весь оставшийся день Сергей пребывал не в настроении: на всех огрызался, работал из-под палки, прикидывался глухим и никому толком не отвечал. Играть ему особо не хотелось, и если он что-то начинал, то в скором времени бросал игру.
Утром он потерпел полное фиаско. Когда мы проснулись, вышли во двор умыться, а потом хотели проскользнуть на кухню к завтраку, что-то Серегу потянуло выйти в сад. Распахнув калитку, брат замер, как вкопанный. Я не сразу понял, что он увидел, мне пришлось его протолкнуть вперед.
Дедушка сидел под яблоней на стульчике и чистил свежую рыбу. Перед ним на земле стоял большой таз с водой, в котором еще трепыхались живые рыбины, на столе – высокая кастрюля с уже почищенной. Вокруг деда крутились коты, которых он постоянно отпихивал ногой, чтоб не досаждали. В саду, на жердях, была растянута рыбацкая сеть, сушилась. Было ясно – рыбалка прошла мимо нас.
– А мы! – практически проорал брат.
Мне эта ситуация показалась забавной. Я с улыбкой смотрел на происходящее.
– Почистить хотите? В сарае на верстаке ножи берите и присоединяйтесь.
– Да не хочу я чистить! – Серегу начинало трясти. – Почему без нас?!
– Спите долго. – Дед легонько отпихнул рыжего кота. – Ну, в четыре утра куда бы я вас будить стал. В другой раз.
Брат еще пару минут почертыхался, пытался привести какие-то доводы, даже попробовал поугрожать, отчего у деда закончилось терпение: он рявкнул на Серегу, толкнул кастрюлю с рыбой и сказал тащить на кухню бабушке. Брат от нее шарахнулся, а я, чтобы не усугублять ситуацию, подхватил за ручки и понес.
Весь день Серега был вне себя, все было не так и не эдак. Я даже махнул на него рукой и пошел играть на песчаную кучу за сеновалом один. Слушать постоянные возмущения сил уже не было. Он же шел за мной по пятам и продолжал бубнить. И когда я попытался его прогнать, брат, немного поразмыслив, заявил:
– А давай сами пойдем на рыбалку!
Представлялось с трудом, с сетями нам точно было не совладать, мест для улова мы не знали, ну и самое главное – лодка. Я объяснил это брату, он глубоко задумался. Предвкушая рождение «гениальных» идей, я продолжил отговаривать Серегу. Он все хмурился, но, по крайней мере, уже молчал.
– Ну давай хотя бы просто в лодке посидим, представим, как мы рыбачим.
Это показалось безобидным, можно из прутьев сделать удочки, подвязать веревки, придумать поплавки и позакидывать в реку. А почему нет, даже лучше, в обеденное время жара невыносимая, а на реке, под ольхой даже очень свежо. На том и сговорились.
После обеда идти отдыхать мы отказались, Серега даже успел съязвить, мол, выспались еще утром, спим же долго.
Когда все разошлись, мы пошли к пока еще не тронутому кусту сирени – выломать ровные прутья. В сарае с инструментами отмотали два равных куска капроновой веревки. Под каштаном нашли два ореха, проделали в них отверстия и продели нить. Удочки были готовы! Еще промелькнула идея накопать наживки, чтобы все было как взаправду, но от этого мы быстро отказались, так как не было рыболовных крючков, да и земля от долгого отсутствия дождей была каменной. Закинули снасти на плечи и тронулись в сторону реки, где стояла дедова лодка.
У Сереги настроение с каждой минутой улучшалось. Он широко шагал рядом со мною, а иногда даже подпрыгивал.
– Сань, а у вас на севере рыбачат?
– Конечно. Особенно в море.
– А что там за рыба? Огромная? А ей не холодно?
– У нее шерсть густая и шелковистая. Мы из этой шерсти шубы и шапки делаем!
Брат застыл от удивления. Вытаращил на меня глаза, раскрыл рот и, видимо, стал представлять невиданную зверюгу.
– Что, серьезно?!
– А ты думал! У вас зимой рыба тоже шерстью обрастает, только короткой. У нас ведь холоднее. – Я еле сдерживался. – Пойдем, рыба нас ждет.
По дроге я признался, что мохнатых рыб не бывает, и заодно рассказал о рыбалке на своей родине. О том, как в вечно бушующем Баренцевом море иногда случается затишье, и тогда поселковые рыбаки выходят на побережье и ставят сети. Ждут несколько приливов и достают рыбу: семгу, омуля и камбалу. Но самое интересное происходит, когда выходят на несколько суток в редкие, теплые дни. Тогда можно и костер развести, и еду приготовить прямо на нем, и в спальном мешке поспать под открытым небом. Развлечений – куча!
Брата очень заинтересовали приливы, а рассказ о самой рыбалке будто мимо ушей пропустил. Пришлось остановиться и на дорожной пыли рисовать схемы морских приливов. Серега долго не мог понять, как связаны вода на Земле, Луна и рыба. Он сомневался в каждом моем слове и был уверен, что я его опять разыгрываю. Я махнул рукой, все перечеркнул и сказал, что в школе, в четвертом классе все расскажут, а для первого класса пока рановато.
Однако через пару минут он все же вспомнил о рыбалке на море. Трудно было объяснить внешний вид камбалы. Ну не мог он поверить, что она плоская, думал, что это очередной розыгрыш, и громко рассмеялся на мои слова. Я опустил голову и признался, что на самом деле камбала, как и все, ничем особо не отличается. Просто, когда она заплывает под льдины, ее прижимает ко дну, и она становится плоской – сплющенной, а глаза смотрят не по бокам, а вверх.
– Вот так бы сразу и сказал. – поверил брат. – А то не поймешь, правду говоришь или шутишь.
Я только качнул головой, и мы пошли дальше.
У берега спокойно качалась на водной глади дедова лодка. Высокая ольха отбрасывала большую тень как раз на нее. Постояв немного, мы сложили свои удочки, я подошел к кромке воды, а Серега уже шебуршал в кустах и вытаскивал весло.
– А весло зачем? Ты, что, плыть собрался?
– Ну да…
– Ключа нет. – Я показал пальцем на замок на цепи. – Ключ ведь мы не брали.
– Я даже не знаю, где он у деда лежит. - брат поволок весло обратно.
Мы разулись – в лодке на дне по-прежнему была вода и банка, влезли внутрь. Уселись, удочки забыли на берегу. Серега выскочил и подал их мне. Снова сели. Опять не то. Не было ощущения плавания, ведь нос лодки был вытянут на берег. Я отложил удочку в сторону, отпихнул брата, вылез и толкнул лодку. Она медленно отчалила от берега на длину пристегнутой цепи и замерла.
Другое дело. Лодка слегка качалась на воде, Серега сидел на корме, я – по середине. Закинули орехи-крючки, затихли. Вокруг только легкие звуки, на ветру слегка шелестели кроны деревьев и камыши, издалека, из деревни, доносились крики петуха. Над водой курсировали стрекозы, а по поверхности реки шныряли водомерки на длинных тонких ножках. Лодку потянуло по течению, но крепкая цепь не давала ей уплыть.
– У меня клюет!.. – прошептал я.
– Чего-о-о? На орех?
– Да понарошку! Ну, как будто. Семга, наверно.
– Тогда тяни ее скорее! А то сорвется.
Я резко дернул прут на себя. Орех вылетел из воды и шлепнулся на дно лодки. Серега вытянулся и посмотрел на «улов».
– Ну что там?
– Килограмм на пять вышла. Хорошая, еле вытянул.
Брат резко повернулся к своим снастям, нахмурился и приготовился вытягивать своего гигантского марлина.
Несмотря на то, что рыбачить самостоятельно мы вышли впервые, наловили полную лодку не только рыбы, которая обычно водится в таких реках, но и акул, китов и касаток. Даже каким-то образом поймали тюленя, но пришлось отпустить. Уж такого на сковороде не приготовишь, да и жалко стало. Пускай плывет.
Долго еще обсуждали, как все это довезти до дома и сколько блюд сможет бабушка приготовить на ужин. Однако после того как мы выловили все, что только можно, что знали и что придумали, притихли и просто смотрели на реку.
– Сань, а море ваше большое? Оно какое вообще? Как оно называется? Название еще такое сложное…
– Баренцево. Это первооткрыватель был такой, мореплаватель и исследователь новых земель. Он вроде погиб даже во время похода. Вот в честь него и назвали целое море.
– Повезло ему.
– Да не очень, он же умер во льдах. Вообще, море очень холодное, это же север. Зимой во льдах, а летом в штормах. Оно редко бывает спокойным, вот в такие моменты люди и рыбачат. А величиной оно отсюда и до горизонта, и за горизонтом еще продолжается, просто огроменное.
– А какой он, шторм?
– Это когда сильный ветер и дождь, волны в несколько метров, прям до крыши.
Я рассказал брату, как бушующее море огромными, серыми волнами врезалось в песчаный, обрывистый берег. Казалось, само небо рухнуло на океан, и от удара вода клокотала в необузданной ярости. Обезумевший ветер словно нагонял невидимой рукой серую муть, подхватывал пену с гребня волны и нес ее далеко в тундру. От неистового дуновения крупная волна набегала на более мелкую и у берега превращалась в грязно-серый гигантский вал. Облака над морем сбивались в плотный ковер со складками и неровностями, солнечные лучи с трудом пробивали серую толщу. Линия горизонта терялась в этом сером безумстве бушующей стихии, и конца урагану, казалось, не будет никогда.
Однажды осенью приплыла баржа с углем, но не успела разгрузиться и кинула якорь недалеко от берега. Налетел шторм и в считанные часы набрал максимум своей разрушительной силы. Баржа металась по волнам, как щепка, то взмывала на гребне, то целиком скрывалась из виду. И в итоге затонула. Через пару дней море более-менее успокоилось, и вдалеке на поверхности воды показалась корма баржи черного цвета. До наступления сильных морозов ее, конечно, подняли со дна и уволокли, но зрелище было незабываемое. Несмотря на непогоду, поселковые жители приходили на берег посмотреть неизбежную гибель несчастного судна.
Серега слушал внимательно, не перебил ни разу. Его сдвинутые брови, нахмуренный лоб и надутые щеки говорили об исключительной сосредоточенности. Он держал свою удочку двумя руками так крепко, что было заметно, как прутик дрожит, а пальцы побелели. Закончив свой рассказ, я какое-то время ждал реакции. Но тот по-прежнему молчал и, видимо, пытался все это представить.
– Круто… – наконец выдавил из себя Сергей и качнул головой. – Вот бы мне в шторм…
Мы еще несколько раз закинули каштановые орехи в реку, вытянули неимоверных размеров рыбины, о чем-то помечтали. Но по лицу брата было видно, что он весьма озадачен чем-то другим.
Даже боялся спросить, что его так беспокоит. Но, зная своего брата, все же начал догадываться – его беспокоила картина шторма. Он еще несколько раз переспросил о барже: как она качалась на волнах и как затонула. Почему-то его не интересовало, как баржу подняли на поверхность и как она смогла уплыть. Его удочка лежала вдоль борта лодки, а сам он начал делился своими представлениями о бушующей стихии на море. Я пару раз пытался его поправить, потому что он еще ни разу не видел море, но образ у него было свой.
– Да нет, Серега, баржа не подлетала на волнах. Ее качало из стороны в сторону. – Я взялся руками за борта и начал раскачивать лодку. – Вот так.
Вот тут-то я и допустил непоправимую ошибку. Сергей буквально подпрыгнул на месте, глаза вспыхнули, морщинки на лбу разгладились, щеки сдулись. Так рождалась идея в голове, познающей мир.
– О-о-о-о, давай вместе. Как в шторм!
Брат схватился за борта и, сидя на корме, попытался раскачать лодку. Я подумал, что можно ему помочь, самую малость. Пускай почувствует, что такое шторм. Схватившись за края, я стал раскачивать лодку вместе с братом. Под ней захлюпала вода. Почему-то эта идея показалась нам довольно забавной. Мы смеялись, представляли, как в шторм бегаем по палубе, выкрикиваем команды, но от шума морской воды ничего не слышно, а наш корабль бросает по волнам. Но больше всего нас забавляло то, как лодка наклонялась в разные стороны, и край борта опускался до самой поверхности воды. Даже позволяли ей затекать внутрь для пущей правдоподобности. Однако в какой-то момент случилось непоправимое.
Во время очередного наклона у брата с борта сорвалась рука, и он стал резко заваливаться на бок. Серега схватился обеими руками за край, но вес тела продолжал наклонять лодку. Я почувствовал крушение слишком поздно, попытки выровнять наше судно оказались тщетными, и мы полетели в реку. А лодка набрала достаточно воды, чтобы тихо затонуть, как та баржа.
Нам очень повезло, что лодка была прикована цепью и оставалась недалеко от берега. Я сразу нащупал ногами дно и незамедлительно вынырнул. Сереги на поверхности не было. Я успел испугаться, но брат тут же буквально выскочил на поверхность. Опять нырнул, вынырнул, нырнул. До меня наконец дошло, что дно под ним гораздо глубже, и его роста не хватает, чтобы остаться на поверхности. Когда он снова вынырнул с выпученными глазами, я успел ухватить его за рубашку и потянуть на себя. Через пару минут мы оказались на берегу.
Тяжело дыша, насквозь мокрые, мы смотрели, как медленно по течению уплывает пластиковая банка. А от ствола ольхи по земле в уже спокойную реку тянулась цепь к затопленной лодки.
– Ты… ты, ты чего меня сразу не вытащил?! – Сергей наконец пришел в себя.
– А ты вроде умел плавать. Чего тогда тонул?
– Я забыл, как это делается.
– Как вообще это можно забыть? Да ты просто не умел!
– Я испугался! – проорал во все горло брат и сразу же завертел головой по сторонам в испуге оттого, что его мог кто-то услышать.
В это уже легко верилось. Успокоившись, мы оба посмотрели на реку, на то место, где на дне теперь покоилась лодка.
– Да что же это такое! – в сердцах выдохнул я.
– Ерунда. Сама затонула, когда вода лилась через щели. Там же вода была.
Мне не хотелось слышать очередной чудный план. Как только у него это появляется в голове? Прошлым летом из этого ничего хорошего не вышло. Я нахмурился.
– Нет! – резко возразил я. – А ты не помнишь, как дед рассказывал о том, что он весной лодку промасливал? А вода там собралась от дождя.
Я встал с земли и подошел к реке. Вода была еще мутная, и лодку не было видно. Однако цепь тянулась вглубь, к ее носу.
– Надо ее вытаскивать.
Сергей вскочил, подбежал ко мне и тоже уставился туда.
– А как мы это сделаем? Позовем на помощь?
– Попробуем сами. пнул цепь.
Брату эта идея понравилась, появился шанс, как говорится, выйти из воды сухим. Он ободрился, его глаза округлились, морщинки со лба исчезли, появилась едва заметная улыбка. Не произнеся ни слова, мы схватились за цепь и потянули ее на себя. Но не тут-то было. Такое ощущение, что мы пытались вытащить корабельный якорь. Как только мы ее ни дергали, упирались ногами, тянули на счет три – ничего не выходило. Даже нос лодки не показывался. Это было неожиданно.
