Kitobni o'qish: «Кот Мурик и пропавший зуб»
...
Мурику очень хотелось есть. Вообще-то хозяева, уходя на работу, оставили ему достаточно корма. Но кому же хочется постоянно есть это кошачий корм. Сегодня корм, завтра корм, послезавтра корм. А где же разнообразие?
По правде сказать, когда хозяева были дома, Мурику часто перепадало что-то вкусное. То кусочек курицы, то сыр, а иногда даже и креветка! Но сейчас подкинуть вкуснятины бедному коту было некому. А корм… ну вы уже поняли.
Но Мурик был не из тех котов, которые легко впадают в отчаяние. Он знал, что иногда – редко, но все же – еда из тарелок хозяев падает на пол. И иногда – пускай еще реже – там и остается. Надо только ее найти.
Мурик решительно приступил к поискам. И начал он с гостиной – комнаты, где стоял телевизор, и перед которым время от времени ужинали хозяева. Вообще-то шансы найти что-то был выше на кухне: там еду готовили, там ее чаще всего и ели. Но Мурик сначала решил изучить менее вероятные места, чтобы потом приступить к главному. Вы спросите: «Почему бы тогда не начать с ванной, например?» Но мы же говорим про маловероятное, а не про невероятное. В ванной шанса найти еду просто не было.
Мурик вошел в комнату и в первую очередь пошел к журнальному столику. А куда же еще? Если что съедобное на пол и падало, то только с него. Мурик заглянул под стол, а там… На него, стоя на задних лапках и мелко трясясь от ушей и до хвоста, огромными испуганными глазами смотрел мышь. Вы можете возразить, что правильно будет не «смотрел» а «смотрела», и были бы правы, если бы это была мышь-девочка, но это был мальчик, и он смотрел. И вообще он был не мышь, а Мыш. Другой бы кот немедленно бросился ловить грызуна, но Мурик, как почти любой домашний кот, никогда не охотился. Да и мышей никогда не видел. Он и сам, по правде сказать, испугался.
– Ты кто? – спросил он.
– Я – Мыш, – робко ответил Мыш.
– А что ты тут делаешь?
– Ищу, чего бы поесть.
– Какое совпадение. И я. Тебе тоже хозяева оставили невкусную еду?
– У меня нет хозяев.
– Я думал, у всех есть хозяева.
– Возможно, но у меня никогда не было хозяев. И никто не оставлял мне еду. Даже невкусную. Поэтому я хожу и ищу ее. Но сегодня мне не везет.
– Печально, – покачал головой Мурик. Он уже перестал бояться, и теперь ему было жалко Мыша.
– Знаешь, мне хозяева оставили еду. Я могу с тобой поделиться.
– А как же ты?
– Там много. Да я и не хочу. Поищу что-то другое.
Мыш пошел за Муриком на кухню. Он тоже уже перестал бояться. Во-первых, Мурик не выглядел страшным. А во-вторых, голод был сильнее.
На кухне Мурик показал Мышу на миску с кормом, а сам пошел искать хозяйские деликатесы. Но, как назло, ничего нигде не было. Ни крошечки. Ни под столом. Ни под детским стулом. Ни около плиты. Ни-че-го. Мурик сел, облокотившись спиной на стену, посмотрел наверх и жалобно мяукнул.
– А что в тех шкафах? – Мыш оторвался от миски Мурика и тоже посмотрел наверх.
– В них еда хозяев.
– Зачем ты ищешь еду на полу, если она в шкафах?
– Хозяева запрещают залезать туда.
– Почему?
– Ты глупый? Там их еда. Их, не моя.
– А. Так их же нет.
– Но, когда они придут, они же увидят, что еды нет. И накажут меня.
– А как они узнают, что это ты?
– А кто же еще?
– Ну, например, я.
– Про тебя они вообще не знают.
– А, ну да.
– Знаешь. У тебя, по-моему, не только хозяев нет. У тебя вообще не все дома.
– У меня нет дома.
Мурику стало стыдно за грубость.
– Ладно, прости. Просто обидно из-за неудачи.
Но идея со шкафом теперь не шла из головы. В конце концов, можно же не есть всю еду. Можно съесть чуть-чуть.
Мурик прыгнул на стол, оглянулся, как будто кроме Мыша кто-то мог его увидеть, встал на задние лапы и потянулся к шкафу. Но он едва достал до дверцы, а о том, чтобы ее открыть, не было и речи. Опять неудача!
– Знаешь, я мог бы помочь, – сказал Мыш. – залезть тебе на голову и открыть дверцу. Вдвоем нам как раз хватит роста.
Мыш хотел как-то отблагодарить Мурика за угощение.
– Мде! А на стол ты как залезешь?
– Ой, ну это совсем легкотня. Спусти хвост.
Мыш по хвосту Мурика вскарабкался на стол, а там и на голову, и через мгновение шкаф был открыт. Но в шкафу были только крупы и макароны. Ах да, еще немного муки.
– Да что за день! – взвыл Мурик.
– Чего ты ругаешься? Вон же еда. И гречка, и пшено.
– Гре-е-ечка, пшено-о-о, – передразнил Мыша Мурик. – Я не ем гречку. И пшено не ем.
– Жаль, – Мыш не обиделся на Мурика, но огорчился, что ничем не смог помочь. А вот Мурика уже захватил азарт. Он сегодня точно доберется до вкуснятины. Этому дурацкому невезению его не сломать!
– Пойдем, – сказал он Мышу и двинулся в сторону холодильника. Мыш за ним.
– Что это такое? – Мыш раньше не видел холодильника.
– Тоже шкаф, но в нем холодно. Там люди хранят еду, которая… не знаю, которая что.
– Наверное, которая любит холод?
– Наверное. Ну и ту, которую люблю я.
Ручка холодильника была высоко, но Мурик с Мышем уже сработались. Холодильник открылся. А вместе с ним – рты Мурика и Мыша. И рот существа в холодильнике.
– Нет-нет-нет, только не кричите пожалуйста! – умоляюще проговорило существо и протянуло к ним руки. Могло и не умолять. Они все равно не могли кричать, так удивились. Так и стояли: существо с протянутыми руками и охотники за едой с открытыми ртами.
Вообще-то существо было маленькой девочкой. Маленькой не по возрасту: оно выглядело лет на семь. Столько было дочке хозяев, и Мурик не переставал удивляться: ему не было и года, а он был почти взрослым котом. А дочка хозяев была совсем еще ребенок. Хотя она сама, конечно, была с этим категорически не согласна, ведь в этом году она должна была пойти в школу. Так вот, девочка выглядела на семь лет. Вот только ростом она была с Мыша, если бы он встал на задние лапки. Одета она была в голубое платьице, через плечо висела голубая же сумочка, а волосы были заплетены в две аккуратные косички с голубыми резиночками на концах.
– Ты кто? – наконец спросил Мурик. Сегодня этот вопрос ему особенно удавался.
– Я Роза. – ответила девочка.
– Ты кто, Роза? – опять спросил Мурик. Он все еще не до конца пришел в себя и как-то даже не понял, что прозвучало грубовато. С другой стороны, как бы вы звучали, обнаружив в холодильнике незваного гостя?
– Я фея, зовут меня Роза. Как цветок, знаете? Вообще-то нас не всех зовут как цветы, это просто меня так назвали, в честь бабушки. Говорят, она была очень красивая, как роза, а я немножко на нее похожа, поэтому Роза…
Девочка от волнения так тараторила, что некуда было вставить слово. Но вдруг увидела, что мышонок и кот молчат, остановилась и смущенно сказала:
– Ой, простите, я так переживаю. Вы, наверное, хотите знать, что я тут делаю?
– Что? А, да, было бы неплохо, -ответил Мурик. Мыш, хотя уже и закрыл рот, предпочитал молчать.
– Понимаете, я – за зубом.
– За чьим зубом?
Мурик и Мыш не сговариваясь ощупали языками свои зубы. Они были на месте и уходить не собирались.
– Да не за вашими. За зубом девочки, которая тут живет, – в голосе девочки, которая тут не живет, послышалось нетерпение.
– Я вам все сейчас расскажу, только можно сначала выйду из холодильника? Я тут замерзла. Пожалуйста…
Мурик кивнул, и Роза вышла из холодильника. То есть не вышла, а вылетела на маленьких крыльях, таких же голубеньких, как ее платье. И Мыш и Мурик снова застыли с раскрытыми ртами.
– Ну что вы удивляетесь? – засмеялась Роза, – Я же фея.
– Не то, чтобы мы видели много фей, да, Мыш? – выдавил из себя Мурик.
– Какая красивая, – восхищенно прошептал Мыш.
Втроем они пошли в гостиную, забрались на диван, и фея начала свой рассказ.
***
Да, я настоящая фея. Совсем не сказочная, а вполне себе реальная. Нас вообще много всяких фей, прямо как у людей в сказках. Они сказки-то с нас и писали, только сказки – это сказки, а мы – настоящие. Как и ведьмы всякие, например, тролли, гоблины. Да много кого еще. Дед Мороз, например тоже, и Баба Яга. Вернее, деды Морозы и Бабы Яги. Их много. У нас, конечно, есть свои названия, а в сказках нам названия люди придумали. Да и живем мы в своем мире. Он похож на ваш, только вместо людей там – мы.
Вообще мы из своего мира в ваш не очень любим ходить. Нам у себя нравится, а тут устройства всякие непонятные. Но приходится. Понимаете, наши миры, они как-то связаны. Ваш мир питает наш. Ну не сам, а вера людей в чудеса там, в волшебство. От этой веры наше солнце дает тепло. Никто не знает точно, как это работает. Наши ученые (да, у нас тоже есть свои ученые) что-то пытались выяснить, да так и не поняли ничего. Говорили что-то про баланс верящих и неверящих, что пока верящих больше – то солнце яркое и теплое, а как неверящих становится больше – то и солнце начинает тухнуть. Говорят, один раз такое случилось - так мир чуть не замерз. Тогда все наши столько чудес натворили – до сих пор у вас в сказках это рассказывают. Ну вот, чтобы веру в чудеса поддерживать, мы в ваш мир и ходим. Деды Морозы вот желания детей под новый год исполняют, а я и такие же феечки как я монетку детям вместо выпавшего зуба кладем. Не всем, конечно, а тем, кто оставляет зуб под подушкой. Иногда, правда, за нас родители сами все делают. Спасибо им большое, нам меньше работы.
Не все, кстати, хорошее делают. Привидения вот людей пугают, буки ночные подкроватные – детей по ночам. Это, знаете ли, тоже вера, хоть и в страшное. Да и вообще, не все же у нас там добренькие.
Людям, кстати, от веры пользы, может быть даже больше, чем нам. Ведь вера в чудо подпитывает мечты, толкает на всякие изобретения, сделать что-то большое! Увидел кто-то у Яги ступу, или там ковер самолет еще у кого-то, а спустя лет триста – самолеты через моря летают. А кто-то спать по ночам боялся – ночник придумал. Кому-то смешно: ну что за изобретение? А многим детям ой как помогло.
Такое вот взаимовыгодное сотрудничество. У нас солнце исправно светит, у вас люди что-то новое изобретают, открывают, придумывают. Всем хорошо. Было. Но потом что-то пошло не так.
Наши ученые после того, как солнце охладело, придумали прибор. Он показывал баланс между «верой» и «неверой». Пока стрелка в зоне «веры» стоит – все хорошо. Но если начинает вдруг двигаться в сторону «неверы» – собирается совет из наших мудрецов и думает, от чего это получается и что с этим делать. Вообще-то такое нечасто случается. Бывает, открытий мало, и думают люди, что теперь все тайны мироздания раскрыты, чудес больше нет. Стрелка и поползет в сторону «неверы». Тут совет скажет: увеличить количество чудес. И то в горах снежного человека увидят, то в озере чудовище. Ну и стрелка выправляется, а в человеческом мире прибавляется сказок, развиваются изобретения.
Но в этот раз все было по-другому. Когда совет начал разбираться, то выяснилось, что происходит что-то странное. Деды Морозы сообщают, что кто-то крадет письма с желаниями. Они, конечно, пытаются угадать, что дарить, но вы же понимаете… Звезды падающие кто-то тушит. Люди их уже почти не видят и не верят, что можно загадать желание. И много еще всякого. А у нас, фей, все чаще стали говорить, что кто-то ворует зубы до того, как мы их заменим на монетку.
***
И вот представляете, стрелка сейчас стоит посередине. И зубик, за которым я прилетела, очень важен. Я его заберу, положу взамен монетку, девочка обрадуется чуду – и стрелка опять качнется в сторону «веры». Вот только… – голос феечки стал грустным, а глаза заблестели от слез, – я проспала. Чуть все не испортила. Хорошо, что девочка с утра в школу отправилась и про зуб забыла. Но вечером обязательно вспомнит. К тому моменту вместо зуба должна, просто обязана лежать монетка! Мне в детскую комнату надо! А я тут то от вас по холодильникам прячусь, то на диване сижу.
– Пойдем, я покажу дорогу, – деловито сказал Мыш и спрыгнул с дивана. Роза слетела за ним.
– Постой, а ты откуда знаешь, куда идти? – удивился Мурик.
– Ты же меня не сразу нашел. Я осмотреться успел, – ответил Мыш.
– Фея летает, мышь чужая как у себя дома ходит. Бардак какой-то, – проворчал Мурик и пошел за всеми в детскую комнату.
– Ух ты, как тут мило! – Розочка даже запрыгала в восхищении. Мурик этого восхищения не разделял. Комната как комната. Розовые обои, белая кроватка с балдахином, кукольный домик, какие-то еще игрушки и наклейки принцессок по стенам. Ну и что? Еда тут находилась редко, а значит, ничего интересного тут нет. Разве что на кровати он иногда любил полежать. Но получалось нечасто: его прогоняли, чтобы не оставлял шерсть. Подумаешь, большое дело: пару волосков оставил. У самих меха нет, вот и завидуют.
– Слушай, – спросил он Розу, прыгая на кровать, – а куда зуб обычно кладут? Его же тут до утра искать можно.
– Да вот рядом с тобой, под подушку.
– А еще? Под подушкой-то пусто.
– Как пусто? – спросила Роза дрожащим голосом. – Как пусто? Не может быть! Ну… ну посмотри еще раз. Нет, дай я.
Она взлетела на кровать и с трудом подняла подушку. Зуба там как не было, так и не появилось. Она осмотрела подушку со всех сторон, как будто он мог к ней прилипнуть. Зуб, конечно, не прилип. Кроме принтов принцесс на подушке не было ни-че-го. Феечка села на кровать и принялась тих плакать.
– Ну… Ну может она его куда-то еще положила, – попытался утешить Розу Мурик. Он даже попытался потереться об нее, как тёрся об дочку хозяев, когда она плакала, но потом одумался.
– Давай обыщем комнату. Мыш вот сейчас быстро по углам поищет, вдруг зуб куда завалился. Правда, Мыш?
– Угу, кивнул Мыш и бросился лазить в разных труднодоступных местах. Сам Мурик осмотрел кровать, даже заглянул под покрывало, но безрезультатно. Вернувшийся вскоре Мыш тоже покачал головой: ничего.
– Украли, – всхлипнула Роза, – опять украли. Теперь солнце станет остывать. И все из-за меня…
