Kitobni o'qish: «Близняшки»

Глава 1

Глава 1. Коробочка счастья

Уходя домой после рабочего дня, Майя решила прогуляться через парк. Возле одной из мусорок она заметила небольшую коробку. Та странно шевелилась.

Может, ветер?

Нет. Вечер стоял тихий и безветренный. Из-под картона доносилась возня.

Щенята? Котята?

Майя подошла ближе, опустилась на корточки и заглянула внутрь.

Ни щенят. Ни котят. Даже хомячков не было.

В коробке лежали младенцы. Двое. Два крошечных свёртка.

— Нет, — выдохнула она. — Не может быть.

Могло. Ещё как могло.

Майя осторожно откинула край пелёнки. На неё смотрели две пары глаз — широко открытых, не по-младенчески осмысленных. И от этого взгляда у неё защемило под ложечкой.

— Им месяца три, не больше, — прошептала она. — Они прекрасны.

Кто подбросил их в парке? Впрочем, это уже не важно. Они здесь. Без родителей. Без дома. Без надежды, что кто-то придёт и заберёт их обратно.

Майя оглянулась. Вечерняя улица была пуста.

Она опустилась на колени прямо на холодный асфальт, разглядывая туго спелёнутые свёртки. Дети не плакали. Они просто смотрели на неё.

Рассмотрев их получше, Майя поняла: два мальчика. Она прикоснулась к холодной щеке того, что лежал слева.

— Да вы же замёрзли!

В голове заметались мысли: оставить здесь? вызвать полицию? отнести в ближайшую больницу?

Майя протянула руку, чтобы развернуть край простыни, и замерла.

Под тканью что-то блеснуло.

Осторожно, стараясь не напугать малышей (хотя они, казалось, и не спали вовсе), она откинула пелёнку. На груди у каждого ребёнка висел небольшой медальон а на её серебристой поверхности — странные письмена, которых Майя никогда раньше не видела.

— Странно, — прошептала она.

И тут младенец, что лежал справа, вдруг улыбнулся. Не той беззубой рефлекторной улыбкой новорождённых, а вполне осознанно, словно знал что-то, чего не знала она.

Второй младенец, тот, что слева, продолжал смотреть серьёзно. Чуть нахмурившись, он будто оценивал Майю, решая, достойна ли она их доверия.

По спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечерним воздухом.

Майя поднялась, сделала шаг назад, потом другой.

Надо позвонить заведующей. Надо сообщить в органы опеки. Надо...

Она не сделала ни того, ни другого.

Вместо этого Майя снова присела и, сама не понимая зачем, взяла оба свёртка на руки. Они оказались легче, чем она ожидала. И теплее. Сквозь тонкую ткань она чувствовала, как ровно и спокойно бьются два маленьких сердца.

— Ладно, — сказала она тихо, обращаясь то ли к детям, то ли к самой себе. — Ничего не обещаю. Но сегодня вы переночуете у меня.

Дома было тихо. Как всегда.

Майя поставила три будильника на своём смартфоне: за тридцать минут до подъёма, за двадцать и основной. Утреннее счастье длиной в десять и двадцать минут — и даже за такой короткий срок можно увидеть полноценный сон, знала она по опыту.

Квартира у неё была маленькая, однокомнатная, но здесь продумано всё. Идеальный порядок. На подоконнике фикус, вымахавший до самого потолка. Она говорила ему: «Доброе утро» или «Ты не ложился?» — потому что говорить это больше было некому.

В зеркале прихожей она старалась не смотреть на признаки увядания. Да и на собственную красоту тоже. Это просто лицо. Лицо, которое привыкло не выдавать эмоции. Волосы длинные, но в пучке — и симпатично, и удобно.

В холодильнике — продукты только на одну: йогурты, замороженные овощи порционно и всякая вкусная мелочь с местного маркета.

В выходные она читала книгу под мягким пледом, отключаясь от этого мира в мир иллюзий. Хотя иногда казалось: где же оно, настоящее?

За стеной глуховато слышался детский смех или плач. Там жила семья. Наверное, родители щекотали ребёнка или, наоборот, ругали — надо же им как-то себя развлекать, шутила про себя Майя. Этот шум не раздражал. Он создавал иллюзию, что жизнь рядом кипит. А значит, она совсем не одна.

Вечерами, когда город зажигал миллионы окон, она чувствовала себя экспонатом в музее. В дверь никого не впускала: то ли боялась, что сама не справится, то ли не повезёт с парнем.

— Я просто свободна. Свободна, как птица!

Майя посмотрела на двух младенцев, мирно лежащих на её кровати.

— Так, стоп. Какая я сейчас птица? Потому что какая-то кукушка, блин, мне в гнездо подложила двух птенцов.

Она замерла.

— А чем я их накормлю? Они же не едят йогурт. Точно не едят.

Паника начала подниматься где-то в груди, но Майя заставила себя дышать ровно.

Не паникуй. Включаем логику. Мамы нет — натурально покормить не может. Значит, нужна детская смесь.

Она посмотрела на детей.

— А как я вас брошу здесь одних? Вы же разревётесь.

Выход был один.

Майя взяла телефон и нажала на номер подруги.

— Даша, привет...

— Привет, Майка! Скучаем?

— Не особо. Слушай, ты где сейчас?

— В ванной. Сериал смотрю. Ты меня отвлекаешь, между прочим.

— Мне срочно нужна твоя помощь. Ты можешь купить детскую смесь и принести её мне?

— Ха-ха-ха! Детство захотела вспомнить? Ностальгия рубит?

— Не совсем. Просто два мальчика проголодались.

— Какие мальчики? Ты познакомилась с двумя сразу, а им оказалось мало лет? Майка, хватит меня смешить!

— Даш, я серьёзно. У меня два младенца на руках. На улице подобрала. А кормить их нечем.

— В смысле — подобрала?

— В прямом.

— Май, ты не врёшь?

— Нет.

— Лучше бы ты с котят начала, а не с детей! Ладно, скоро буду.

В трубке раздались короткие гудки.

Прошёл час — от звонка до звонка в дверь.

— Тук-тук, — раздался голос Даши. — Открывай давай, папочка пришёл.

Звонок не работал уже полгода. Майя открыла.

Даша стояла на пороге с огромными от любопытства глазами и двумя пакетами в руках.

— Показывай свой детский сад в пелёнках.

Даша была весёлой и остроумной по натуре. Она скинула куртку и сразу прошла в комнату.

— Ты погляди, что делается, Май. И когда ты только успела? Я думала, у тебя просто животик, а тут — незапланированные роды. И что мы делать будем?

— Для начала попробуем покормить. Неизвестно, когда у них был последний обед.

Даша глянула на свёртки и деловито кивнула:

— Ок. Ща всё будет. Пацаны устали, пацаны хотят ням-ням.

Она вытащила из пакета две пачки детского питания, бутылочку и брошюру.

— В аптеке сказали: для новорождённых — вот эта. А если капризные — вторая. Ещё дали инструкцию, как разводить, и на всякий случай пустышку. Я, знаешь ли, предусмотрительная.

Пока Даша колдовала над бутылочками — стерилизовала, сыпала порошок, проверяла температуру каплей на запястье — Майя стояла рядом и чувствовала себя лишней.

— Готово! — Даша подхватила одного из мальчиков, того, что поактивнее, и ловко, будто всю жизнь только этим и занималась, пристроила к бутылочке. Малыш сначала сморщился, потом жадно зачмокал.

— Смотри, работает, — выдохнула Майя.

— Куда они денутся. Инстинкт. А ты второго бери, а то обидятся и уйдут!

Майя осторожно взяла оставшегося. Ребёнок был лёгким — как полпачки гречки, мелькнуло в голове. Она присела на край кровати, поднесла бутылочку. Мальчик открыл рот, и через несколько секунд Майя услышала ритмичное бульканье.

— Ну вот, — сказала Даша, усаживаясь на пол прямо посреди комнаты. — Теперь рассказывай, что вообще здесь происходит.

— Я не знаю. Надо было полицию вызвать. Или скорую. Или кого-нибудь, кто в этом хоть что-то понимает. Я испугалась. Если бы вызвала полицию, их бы забрали... не знаю куда. В детдом. Или в больницу.

— Так, тихо. Не паникуй.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала Майя тихо. — Но я не могла их там оставить.

— Ладно. Не могла — значит, не могла. Так. Сейчас мы их кормим. Потом я звоню своему знакомому педиатру. Она нас не сдаст, но подскажет, что делать. А завтра утром идём в полицию. Не для того, чтобы их отдать, а чтобы зафиксировать. Потому что кто-то их бросил. И этот кто-то должен ответить. Идёт?

Майя кивнула.

— И ещё, — Даша уже набирала номер, — придётся тебе учиться готовить больше, чем йогурты. И фикусу теперь придётся подвинуться. Похоже, у него появляются соседи. Будут по утрам его будить и желать приятных снов.

Майя хмыкнула. Это вышло похоже на всхлип.

Первый мальчик, закончив есть, выронил бутылочку и удовлетворённо икнул. Второй, на руках у Майи, замедлил сосание и начал засыпать.

Тишина в квартире стала другой. Не пустой. А наполненной дыханием двоих маленьких людей.

— Слушай, — вдруг сказала Майя, глядя на них. — А как их зовут?

— Надо придумать, — ответила Даша. — Но не сегодня. Сегодня задача — выжить.

Майя посмотрела на двух спящих младенцев, на Дашу, которая уже хозяйничала на кухне, на фикус в углу, который будто бы тоже с интересом наблюдал за происходящим, и подумала:

А ведь теперь я не одна.

Но надолго ли?

А потом подумала:

С утра — полиция. Заявление. И я никому их не отдам. Потому что они — мои. И точка.

Как это вышло, что там, где раньше зияла тишина, вдруг забился маленький тёплый пульс?

Майя улеглась на кровать вместе с двумя комочками и плавно погрузилась в безмятежный сон.

Она проснулась от того, что кто-то тыкал пальцем в её щёку.

Майя открыла глаза. Рядом стояла Даша.

— Проснулась? — спросила подруга. — Если да, то иди чай пить. Никуда не денутся твои любимчики.

Майя села, потёрла лицо.

— А кстати, Май, не хочешь спросить, где я сегодня спала?

— Где?

— На полу! Как собака! Места же нет больше. Вы разлеглись на всю кровать и спите довольные. А мне что делать? Пришлось искать выход из положения.

— Извини. Я, похоже, перенервничала и уснула. И сны какие-то странные снились. То я за фикусом бегу, то он за мной, а младенцы сидят и хихикают.

— Да у тебя, наверное, молоко ударило в голову. А кстати, надо у них спросить: они молочка не хотят с утра? Сиди, Май. Пойду сама спрошу.

Даша вышла в комнату и вернулась через пару минут.

— Значит так. Кушать они, может, и хотят. Но в первую очередь они бы хотели, чтобы им сменили памперсы. Хотя у них памперсов-то и не было — только пелёнки.

— Даша, у меня к тебе будет маленькая просьба...

— Какая? А, всё поняла, — протянула подруга. — Опять не досмотреть сериал и сбегать в магазин за памперсами?

— Ага.

— Ну конечно, — вздохнула Даша, уже натягивая джинсы. — Куда я без таких приключений?

Она убежала.

Майя зашла в комнату.

— С добрым утром, — сказала она, садясь на корточки перед кроватью. — Не знаю, как вас по имени...

Младенцы лежали на спине и смотрели на неё.

— А почему вы не плачете? — заметила Майя. — Младенцы должны плакать. Постоянно. У меня в поликлинике орут так, что стёкла трясутся. Может, вы философы?

Один из младенцев моргнул.

Майя проморгалась.

— Может, мне показалось?

— Тебе не показалось, — раздался тоненький, но удивительно чёткий голос.

Майя вздрогнула и оперлась рукой о комод. Она посмотрела на детей. Те лежали на спине, повернув головы в её сторону, и смотрели с выражением, которое совершенно не вязалось с их пухлыми щеками и крошечными кулачками.

— Это... ты сказал? — спросила она у того, что был слева.

— Я, — ответил темненький младенец. — А ты ожидала, что мы заговорим хором? Мы могли бы, конечно. Но это было бы невежливо с нашей стороны.

Второй младенец, светленький, издал звук, очень похожий на сдержанный смешок, и прикрыл рот ладошкой.

Майя медленно выпрямилась.

— Мне, наверное, всё-таки нужно к врачу, — пробормотала она, осторожно отступая к стене. — Или в неотложку. Или вызвать экзорциста. Вы вообще кто?

— Мы дети, — ответил темненький. — Разве не видно?

— Дети не разговаривают с рождения! У них несформированный речевой аппарат, они...

— Мы можем подождать, — великодушно согласился младенец.

— Чего подождать?

— Когда вы успокоитесь, мадам.

Майя открыла рот, закрыла и беззвучно вышла в коридор. Прислонилась спиной к холодной стене и медленно сползла на корточки.

Она проработала в поликлинике семь лет. Видела пациентов, которые утверждали, что слышат голоса, видят гномов в батарее отопления или разговаривают с кактусами. И всегда уверенно выписывала направление к неврологу или психиатру.

Интересно, — подумала она с неожиданным спокойствием, — а кто выпишет направление мне? И есть ли вообще врач, к которому идут с такими... симптомами?

— Май! — голос Даши раздался прямо над ухом. Майя подскочила, ударившись затылком о дверной косяк. — Ты чего на полу сидишь? Я всё купила. Там очередь была, будто макароны раздают. Держи.

Даша вручила ей огромный пакет с памперсами, детским кремом и влажными салфетками.

— Ты какая-то белая, — заметила подруга.

— Даша, — тихо сказала Майя, поднимаясь. — Они разговаривают.

— Кто? Младенцы?

— Да.

— Ну ты мать даёшь... Может, тебе вздремнуть чуток? А то умаялась.

— Зайди и послушай сама.

Они вместе зашли в комнату. Младенцы лежали на кровати, терпеливо глядя в потолок. Увидев Дашу, они улыбнулись.

Майя повернулась к ним:

— Как вас зовут?

— У нас нет имён, — сказал темненький. — А это мой брат. У него тоже нет имени.

Светленький кивнул, сохраняя на лице выражение утомлённого интеллигента, которому надоело объяснять прописные истины.

— А как мне вас называть?

— Ну не знаю, — сказал темненький. — Ты же нам теперь как мать. Вот и давай думать!

— Хорошо. Имена нужны самые обычные. Предлагаю Ваня и Миша.

— Как интересно, — сказал темненький. — Я буду Ваня. А ты, — он посмотрел на брата, — ты теперь Миша. Так наша мамочка решила.

Миша недовольно поджал губы, но промолчал.

— Ваня и Миша, — повторила Майя.

— Мы вообще-то уже довольно старые, если подумать, — заметил Ваня, с интересом разглядывая свои пальцы на ногах. — Просто тело новое. Неудобное, кстати. Очень тяжёлое.

— И мокрое, — добавил Миша с явным неудовольствием. — Вы не могли бы заняться пелёнками? А то как-то неудобно находиться в таком виде перед дамами.

— Это фиаско, брат, — сказал Ваня.

Даша, которая всё это время стояла с открытым ртом, наконец издала звук:

— Май...

— Да, — кивнула Майя, даже не оборачиваясь.

— Они...

— Да.

— Они реально разговаривают.

— Да!

— Я думала, у тебя нервный срыв. Или ты шутишь. Или... — Даша замолчала, переваривая информацию. — А чего они такие спокойные? Младенцы должны орать. Или проситься на ручки. Или ещё что-то делать по-младенческому.

— Вас долго ещё ждать? — раздалось с кровати. — Пацаны кушать и подмыться хотят.

Майя вздохнула.

— Хорошо. Сейчас всё сделаем.

Через полчаса, когда дети были переодеты в памперсы и накормлены, Майя снова заговорила:

— Откуда вы? И кто ваши родители?

— Мы из далека, — сказал Ваня. — Я бы сказал, из другой вселенной.

— Ой, что ты им объясняешь? — перебил Миша. — Они же ничего не понимают. Ты им ещё расскажи про мультивселенные. Про то, что можно жить миллионы лет, потом менять тела и дальше жить и всё это помнить.

— Да, лучше не рассказывать, — согласился Ваня. — Они ещё не готовы к такой информации.

— Это вы нас не готовыми называете? — возмутилась Даша. — Да мы, может, единственные во всём городе, кто сейчас готов слушать про мультивселенные. Потому что нормальные люди спят и видят сны про огурцы.

— Спокойно, — Майя взяла подругу за плечо и усадила на табуретку. — Сначала разберёмся с главным. Вы сказали, что меняете тела. Значит, вы уже жили раньше. Сколько вам... ну, в сумме?

Ваня задумчиво почесал пухлой ручкой подбородок.

— Если пересчитать на ваши земные годы... мы с братом потеряли счёт где-то после пятисотого миллиона. Но тела меняем не впервые. Обычно мы приходим туда, где нужна помощь. Или где что-то пошло не так.

— А здесь что пошло не так? — спросила Майя.

Миша и Ваня переглянулись. Между ними словно пробежала беззвучная молния — странный, почти телепатический диалог.

— Здесь, — наконец произнёс Миша, и в его детском голосе вдруг проступила древняя, усталая интонация, — здесь кто-то очень умный появился. Он решил, что закон сохранения души можно отменить. И теперь каждую ночь в вашем городе пропадают люди. Не тела — души. Пустые оболочки потом находят в подворотнях. Они дышат, сердце бьётся, но внутри — никого.

Майя побледнела.

— Постой... у нас в поликлинике был случай. Мужчина, сорок лет. Привезли с улицы — сидит на лавочке, смотрит в одну точку. Ни на что не реагирует. Коллеги сказали — кататония. Я сама анализы назначала...

— Не кататония, — перебил Ваня. — Пустая оболочка. Таких уже семнадцать по городу. Просто врачи пока не связали. Это какой-то сильный демон появился в вашем мире.

Даша резко поставила кружку с чаем на стол.

— Так. Всё. Стоп. — Она обвела руками комнату. — Значит, вы — древние переселенцы душ, которые вселились в младенческие тела, чтобы спасти город от... кого? От кого, простите?

— От того, кто эти души крадёт, — спокойно ответил Ваня. — И мы не «вселились». Нас послали. Есть... организация. Назовём её так. В разных мирах её называют по-разному. Мы — оперативники. Вроде ваших детективов, только масштаб побольше.

— Оперативники в памперсах, — тихо сказала Майя. — И что дальше? Вы будете расследовать преступления, лёжа на пеленальном столике?

— Будем давать указания, — поправил Миша. — Вы — наши руки и ноги, пока мы не подрастём. А это случится нескоро. Ваши тела созревают мучительно долго. Мы уже заметили.

Ваня вздохнул с трагизмом ветерана.

Даша и Майя переглянулись.

— Я сейчас задам глупый вопрос, — сказала Даша. — Но вы хотя бы знаете, кто крадёт души?

— Нет, — ответил Ваня.

— В общем, — подвёл итог Миша, — у вас только что закончилась спокойная жизнь.

— И началась очень странная, — добавил Ваня, протягивая ручки к Майе. — А теперь возьмите меня на ручки. У меня, кажется, газы. И это унизительно для существа, которое видело рождение галактик.

Майя, не веря себе, подошла и осторожно взяла тёплый, увесистый свёрток. Он икнул и доверчиво прижался к её плечу.

Вот угораздило, — подумала она. — Я держу на руках миллионолетнего оперативника из другой вселенной, а он пукает и хочет спать.

— Так какой план? — спросила Майя.

— Не знаю, — ответил Ваня. — Но в каждом человеке есть свет. У вас он ярче, чем у большинства. Поэтому ты нас и нашла. Только не ты пришла к младенцам — а мы пришли к тебе.

Он посмотрел на Дашу:

— Даша, ты тоже с открытым и чистым сердцем. Нам это вдвойне поможет.

— Хочу рассказать, как действует демон, — продолжил Миша. — Он находит слабую душу, которую можно ослабить человеческими пороками, и постепенно её опускает. Питается его энергией. Человек ходит, существует, но уже как робот. Как будто в глубоком сне.

— То есть они становятся зомби? — уточнила Даша. — Настоящими зомби?

— Хуже, — ответил Миша. — Они просто спят разумом.

— Живые гробы, — прошептала Майя.

— Точно, — кивнул Ваня. — Только хуже. Гроб хотя бы не просит кушать.

Даша встала, прошлась по комнате, резко развернулась.

— Так. Допустим, я верю вам. Допустим, есть какой-то демон, который крадёт души. Вопрос: что делать? Идти в полицию?

— Какая полиция? — отрезал Миша. — Они увидят пустые тела и спишут на инсульт, эпилепсию, передозировку. Ваша медицина очень удобно всё объясняет. Никто не хочет искать чёрную кошку в тёмной комнате, если можно сказать, что кошки не существует.

— Ты сегодня жёсткий, брат, — заметил Ваня.

— У меня газы, — мрачно ответил Миша. — Подожди, и тебя накроет.

— Хорошо. Допустим, мы в деле. Что мы можем сделать прямо сейчас?

— Вы можете наблюдать, — сказал Ваня. — Майя, вы работаете в поликлинике? К вам приходят люди. Смотрите на них. Ищите тех, у кого в глазах... пустота. Не усталость, не депрессия. Именно пустота. Как будто за окном никого нет.

— И что с ними делать?

— Ничего. Пока. Просто запоминайте. Составляйте список. Где живут, с кем общаются, чем дышат. Демон не действует хаотично. Он выбирает. Он охотится.

— А как я пойму, кто именно демон? — спросила Даша, садясь на пол и подтягивая колени к подбородку. — Он что, с рогами ходит? Или копыта прячет под ботинками?

Миша и Ваня снова переглянулись. Заговорил Миша:

— Может, ну их в баню? Может, сворачиваемся, пока не поздно, и улетаем? Какие рога и копыта?

— Воу-воу, полегче на поворотах, брат. — Ваня посмотрел на девушек. — Извините за моего брата. У него просто газы и перелёт удался тяжело. Он исправится.

— Ладно, извиняюсь, — буркнул Миша. — Больше не буду.

— И вы хотите, чтобы мы таких людей вычисляли? — Майя провела рукой по лицу. — А если он нас заметит? Что тогда? У нас нет ни оружия, ни защиты...

— Есть, — перебил Ваня. — Вы. Ваше сердце, Майя. И твоё, Даша. Это лучше любой брони. Демон не может забрать душу, которая не согласна. Он только уговаривает, соблазняет, пугает. Но если внутри горит свет — он бессилен.

— Звучит красиво, — усмехнулась Даша. — А на практике?

— На практике ты можешь умереть, — спокойно ответил Миша. — Но не душой. Тело — это инструмент. Иногда ломается. Мы знаем. Мы теряли тела. Это больно. Но это не конец.

Майя глубоко вздохнула.

— Значит, план такой. Я иду на работу. Смотрю на пациентов. Ищу пустые глаза. Даша...

— Я проверяю тех, кого знаю, — подхватила подруга. — Соседей, знакомых. И особенно одну продавщицу в магазине. Что-то она мне не нравится.

— И мы не говорим никому, — добавила Майя. — Ни родным, ни коллегам. Нас засмеют. Или хуже — тот, кто крадёт души, узнает.

— Умная девочка, — кивнул Ваня с подушки. — Ой, я хотел сказать: мамочка.

Майя подошла к окну. За стеклом — обычный город. Обычные люди. И где-то среди них ходит тот, кто пьёт души.

Вот так и начинается история спасения мира, — подумала она. — С мокрых пелёнок, памперсов, холодного чая и двух младенцев, которые старше, чем вся человеческая цивилизация.

Глава 2

От круассанов до демона — один шаг

— Нет, план меняется, — Ваня сурово нахмурил крошечные брови. — Так вы будете искать демона до второго пришествия. Мало ли у людей депрессия? Таких в городе — как грязи. Нужен другой подход.

— Какой? — Майя напряглась.

— Понятия не имею. Мне нужно посоветоваться с братом. Он — мозг.

И они уставились друг на друга, врубив телепатию на полную мощность.

— А вы пока, юные мамочки, можете заняться своими делами.

— Так, я за кофе, — подхватилась Даша. — Ты со мной?

— А то нет, — и мигом упорхнули на кухню.

Майя зашептала, оглядываясь:

— Май, слушай, пока эти гении молчат, надо кое-что прояснить.

— Что именно?

— На улице лето?

— Допустим.

— Я сошла с ума? Сама отвечу: да-а!

— Даш, погоди. Я тоже?

— Да-а!

— И какой вывод?

— Бежать? — робко предположила Даша.

— Куда? Зачем?

— Сериал досматривать! Вот куда!

— Ты меня бросаешь?

— Да куда я денусь? Просто у меня паника. Что происходит? Какие младенцы? Какие инопланетяне? Может, это сон? Наливай кофе. Только без молока, а то будет как с Мишей: «Возьмите меня на руки, у меня газы!»

— Может, горохового супу? — ехидно уточнила Майя.

— Всё, завязывай с газами. Мне кофе. И без сливок.

Майя достала кружки с хохломой, кофе, сахар и круассаны, купленные ещё в прошлой жизни, которая случилась два дня назад.

— Угощайся, чем богаты.

— Да-а, — протянула Даша. — Богатство — это явно не про нас.

— Слушай, а может, у них свои счёты с этим демоном? — Майя понизила голос. — Сначала хотели нас в разведку кинуть, а теперь тормозят? Что-то тут нечисто. Может, они двойные шпионы? Обведут вокруг пальца и украдут наши души.

— Ой, не наговаривай, а то жить станет ещё веселее.

— Тише ты! У них экстрасенсорика. Вдруг они сейчас на нас третий глаз навели?

Даша не выдержала и заглянула в комнату:

— Замышляете, голубки? Мы там кофе пьём, а вы секретничаете. Некрасиво!

— Да, — сказал Ваня.

— В смысле «да»? Мы тут план гениальный придумали. Но вам он не понравится.

— О-о, — оживилась Даша. — Обожаю идеи, которые мне не нравятся. Давай, выкладывай.

— Демон входит в человека через тоску, — начал Ваня. — Находит того, кто не вывозит одиночество. И проникает всё глубже.

— Тем, кому уже всё равно, — добавил Миша. — Для кого тьма лучше пустоты.

— То есть нам нужен просто унылый тип? — уточнила Майя.

— Нет. Тот, у кого одиночество стало желанием. Кто сам стирает себя из мира. Все думают: «перегорит», а он уже дверь. И демон заходит как нож в масло.

— Пациент ушёл в себя и не вернулся, — мрачно резюмировал Ваня.

— И в чём план? — спросила Даша.

— Вы будете приманкой.

— В смысле? — В комнате повисла тишина. Такая, что слышно было, как мимо пролетал уставший комар.

— Сидеть в парке с несчастным видом? — возмутилась Даша. — Типа мы никому не нужные, обиженные судьбой?

— А если клюнет? — тихо спросила Майя. — Он же просто нами перекусит.

— Возможен и такой исход, — не сдержался Ваня.

— Какой исход?! Я не согласна!

— План гениален, — продолжил Ваня. — Покупаете две коляски, кладёте нас туда, едете в парк. Вы на лавочке, мы рядом. Демон подходит, начинает забалтывать. А мы врубаем медальоны. Кто первый успеет — того и демон. Проще пареной репы.

— Яснее некуда, — выдохнула Даша. — Я уже перестала чему-либо удивляться.

— А моя работа? — спохватилась Майя.

— Придётся уволиться, — отрезал Миша.

— А деньги? А коляски? Как жить?

Братья переглянулись.

— Нашим мамам срочно нужна матпомощь, — сказал Ваня. — Лезу в базу данных Земли.

— Прямо в базу? — округлила глаза Майя.

— А ты думала? Там есть раздел «потерянные ценности». Охраняется определёнными существами конечно, но я их попрошу. Не для себя же.

— Тихо, — Миша закрыл глаза. — Я в трансе. Не беспокоить.

— Только не усни там, — буркнул Ваня.

— Постараюсь.

Через пятнадцать минут Миша ожил:

— Добро. Берите лопаты. Идём копать.

— Клад? — ахнула Даша.

— Типа того. В заброшенном здании, в двух улицах отсюда, под кирпичами заначка. Бандит один спрятал, Ему уже не надо. Так что, юные кладоискатели, в путь. Лопата не нужна. Справимся ручками. Про лопату, это я так к слову сказал.

— А как доберёмся?

— Возьмём такси. Майя берёт меня на ручки, устанет — перейду к Даше. А ты, брат, — Миша глянул на Ваню, — остаёшься за фикусом наблюдать. Встретишь нас с цветами.

— Только по рукам не ходи, — обиделся Ваня.

Они вышли из квартиры. Лифт, как назло, не работал. Хорошо, третий этаж.

— Стойте, — сказал Миша. — Кажется, я могу ходить. Отпустите немного.

У Даши глаза стали по пять копеек:

— Ты чё? Тебе сколько — три месяца? Полгода? Вы растёте не по дням, а по часам?

— Немного энергии вкачали в развитие.

— И как это будет выглядеть: младенец перешагивает через ступеньку, а две тётки плетутся? Нас в дурку заберут!

— Логично, — согласился Миша. — Ладно, потом в квартире попробую.

Двор встретил теплом и бабкой на лавочке, которая проводила их таким взглядом, будто они должны ей миллион.

— Такси вызвала?

— Ага. Сейчас будет.

Даша тихо запела:

— Де-е-еньюжки, где наши де-е-еньюжки...

— Денег пока нет, — усмехнулась Майя. — А губа у тебя выросла.

— Мне ипотеку платить!

— Тогда пой дальше.

Таксист — мужик лет пятидесяти, доброжелательный, даже улыбнулся пару раз. Но когда привёз их к заброшенному зданию, в его глазах застыл один немой вопрос. Он не спросил. Просто уехал. С большими глазами.

— Ну что, — сказала Даша, глядя на руины. — Прямо как в кино. Только вместо пиратов — демон, а вместо сундука — тайник.

— И вместо попугая — младенец на руках, — добавила Майя.

— Я всё слышу! — возмутился Миша. — Через пять метров направо, потом прямо.

На втором этаже одна стена выглядела иначе. Кирпичи сдвинуты.

— Вот оно, — сказал Миша. — Вытаскивай.

Даша отодвинула кирпичи. В нише лежала чёрная сумка.

— О-о, сейчас кто-то откроет сумку и закроет ипотеку, — прошептала она.

В сумке оказалось десять пачек.

— Как же я люблю Хабаровск! — выдохнула Даша. — Прям обожаю!

— Тут не только на коляски, на круассаны тоже останется, — констатировала Майя.

— Деньги в кассу, — скомандовал Миша. — И запомни, Даша: деньги портят людей. Потеряешь контроль — потускнеет свет.

— Красиво сказал. Ладно, следите за мной, чтоб не потратила.

Они вышли. По иронии судьбы приехал тот же таксист. Он то ли улыбнулся, то ли оскалился.

Дома их встречал Ваня... который поливал фикус из стакана и что-то втолковывал растению.

— Вы уже ходите? — опешила Даша. — И не надо меня переубеждать, что они нормальные!

— Нашли? — деловито спросил Ваня.

— Да, — хором ответили девушки.

— Пока вас не было, фикус рассказал много интересного. И ещё он почувствовал близкое присутствие демона.

Даша и Майя побледнели одновременно:

— Таксист!

— О да, — Миша скрестил ручки на груди. — Мы раскрыты. Поздравляю, Ваня, план коту под хвост. Но плюс один: деньги есть.

Час спустя, когда все немного остыли, Миша изрёк:

— Мы с ним в машине не общались? Мысли читать он не умеет? Значит, не знает, кто мы. План не меняем: вы брошенные мамочки идёте с младенцами в парк. Грустим, пока он не появится.

— А не проще вызвать такси и там его упаковать? — вдруг спросила Даша.

— Точно! — Ваня аж подпрыгнул. — Вызывай!

Даша набрала номер:

— Здравствуйте, а можно того же водителя? Садовая, 18.

— Ой, он полчаса назад уволился. Такой хороший был, исполнительный... И вдруг — без причин. До свидания.

— Вот же зараза, — выдохнул Миша. — Всё понял. Значит так: меняем жильё. Снимаем другую квартиру. Покупаем коляски.

— Он, по ходу, твой медальон увидел, — Ваня ткнул в брата пальцем. — Грубейшая ошибка шпиона. Теперь ты — приманка. А я — засада.

— То есть мы ещё и квартиру менять должны? — простонала Майя. — Теперь точно увольняться.

— Да, — сказала Даша, — надо срочно менять жильё. Вдруг он завтра в гости захочет, а у нас нет ничего к чаю!

— Как это нет? Как это нет? — возмутился Ваня. — А наши чудесные медальончики?

— Ну да, точно, медальоны! Они же порталы в другую реальность.

Спустя полчаса за ноутбуком:

— Даша, смотри, вот двухкомнатная на первом этаже, на окраине.

— Ладно, пойдёт. Сколько можно выбирать? Звони, — скомандовала Даша.

Через пятнадцать минут всё было решено: хозяин не стал спрашивать, почему две девушки с младенцами снимают квартиру. Деньги есть — вопросы исчезают.

— Отлично. Теперь ещё две проблемы: нужна машина и грузчики. Ищем дальше.

Спустя ещё полчаса нашли и машину, и грузчиков на утро.

— Ну всё, кто молодцы? Мы молодцы! А завтра нас ждёт переезд и новая жизнь!

— М-да, — ответила Даша. — Каждый день лучше прежнего.

— Вань, Мишь, вы там как? — крикнула с кухни Даша. — Что-то мы про вас забыли.

— Мам, у нас тут опять проблемки образовались. Вернее, две проблемки.

— Вань, я услышала, уже собираюсь в магазин за памперсами и поесть.

— И круассанов возьми заодно. И что-нибудь нормальное, суши, например.

— И круассаны, и суши. Одевайся давай, я одна не дотащу. Инопланетяне сами посидят, никуда не денутся. Вон фикус за ними присмотрит.

— Как они там сказали? «Мы для них руки и ноги»? Вот берём ноги в руки — и за суши.

И ушли дружно по магазинам.

— О, — сказала Майя в магазине, — может, купим вот эти погремушки для них?

— Ты сейчас серьёзно? Они Млечный Путь видели, а тут им погремушки. Обидятся ещё.

— Ну а вдруг Ване понравится? Он же ещё такой маленький.

— Даа, у тебя точно материнский инстинкт проснулся. Хотя давай, возьми. Посмотрим на их реакцию.

Вернулись из магазинов.

— Ну наконец-то! — заговорил Ваня. — Наши родненькие, любименькие! И что же вы нам накупили? Так, вижу: это — чтоб мы переоделись, это — чтоб вы нас покормили, а это круассаны и суши для вас. Надо будет тоже попробовать. Ну-ка, а это что такое? Миша, иди сюда, смотри!

— Что? — вышел на кухню недовольный Миша. — Неужели? Вы за кого нас принимаете? Ваня, это правда? Они купили нам погремушки? Я понимаю, век деградации, но не настолько же!

— Ну вы чего? — заговорила Майя. — Мы же от чистого сердца. Я подумала, будет приятно.

— Приятно? — продолжил Миша. — Это просто пластмасса, которая издаёт хаотичный звук с частотой, портящей нервную систему. Это деградация для детей. Ладно бы что-то развивающее, но это!

— А мне нравится, — сказал Ваня. — Это от сердца идёт, а остальное не важно.

Миша закатил глаза:

— Ну, если от сердца, тогда ты поставил мне шах и мат. Ладно, поиграйся.

Ваня взял погремушку, тряхнул и одобрительно кивнул:

— Пойдёт. Даже бодрит!

Майя чуть не прослезилась.

— Май, хватит сырость разводить, — сказала Даша.

— Да я ничего… Просто они такие маленькие и беззащитные.

— Ну всё, пошли чай пить с твоими любимыми круассанами.

— И с суууши, — продолжила Майя. — Они тоже мои любимые!

— Да-да-да, конечно, — вздохнула Даша. — А потом их переоденем и накормим. Вань, Мишь, потерпите. Я всё понимаю, но мы сейчас поужинаем и сделаем ваши дела.

— Ладно, хорошо, у нас ещё вся вечность впереди.

После ужина девушки занялись «младенцами»: переодели, покормили тем, что было. Когда с делами покончили, Майя опустилась на диван и уставилась в потолок.

— Даш, а тебе не страшно? Мне вот страшно, если честно.

Из коридора донёсся голос Вани:

— Всё правильно, Май! Жизнь начинается там, где заканчивается зона комфорта.

— А ну-ка тихо там! — крикнула Даша. — Маленькие ещё умничать! Я и сама знаю.

— Мы не маленькие! — донеслось оттуда же.

— Для нас вы маленькие! А ну-ка в кровать и спать. Хватит квартиру изучать. Завтра новое место. Лучше думайте, как этого демона поймать.

В коридоре повисла обиженная тишина.

— Ну и ладно, — добавил Миша. — Спокойной ночи, мамочка. Спокойной ночи.

— Ты слышала, Май? Обиделись. Зато спать будут хорошо.

— Ладно, пусть обижаются. А теперь допиваем и спать. Что-то я устала сегодня. Завтра трудный день. Кстати, я сегодня опять как собака?

— В смысле? А, точно… Ну ладно, так и быть. Ты на кровати с инопланетянами, а я рядом с фикусом, чтоб во сне от меня точно не убежал.

— Ой, как хорошо! Значит, я почувствую инопланетное тепло. Ну ок!

Даша выключила свет на кухне. Они разошлись: кто на кровать, кто на подстилку на пол. В квартире стало тихо и спокойно.

Глава 3

Брокколи с пюрешкой и никакой котлеты

Утро ворвалось в новую жизнь не с петухами, а с запахом свежих круассанов. Восемь утра. Ваня и Миша уже оккупировали кухню: Ваня восседал на столе, как Наполеон на совете, а Миша пытался изобразить аристократа на стуле.

Взгляд Вани был прикован к хрустящим завиткам теста.

— Миш, а давай? Ну почему они их покупают? Вдруг это не обман, а чистая радость?

— Вань, остынь. Мы — гиперразум в подгузниках. Один кусок круассана — и нас разнесёт по молекулам быстрее, чем таксист-демон.

— А суши? В холодильнике вчерашние остались. Они же мягкие!

— Ты себя слышишь? — Миша покрутил пальцем у виска. — У нас только два зуба. Это даже не зубы, а намёк на зубы. Мы ими даже воздух не укусим.

— Но интересно же! — Ваня тоскливо вздохнул.

— Терпи, брат. Станем старше — устроим гастрономический бунт. А пока — план.

— Ах да, план, — Ваня хитро прищурился. — Ты готов стать приманкой? Будет не больно. Ну, почти.

— Вань? — Миша напрягся всем своим крошечным тельцем. — Рассказывай немедленно!

— Так, всему своё время. Пошли будить наших наседок, а то скоро грузчики.

Ваня лихо сполз со стола, бесцеремонно подвинул брата и шлёпнулся на пол:

— Маама! Просыпайся! Я пришёл! Твой главный космический подарок!

Майя приоткрыла один глаз, сонно улыбнулась и снова провалилась в небытие.

— Ну ещё минуточку, гав-гав, — прошептала она.

— Мам! Миша роллы доедает! — с трагизмом в голосе объявил Ваня.

— В смысле? — Майя подскочила, как ошпаренная. — А мы с Дашей чем завтракать будем?!

— Шучу! — Ваня расплылся в беззубой улыбке.

— Ну и шуточки у вас, инопланетные, — простонала Даша, даже не открывая глаз. — Фух, завтрак спасён.

— А ты чего разлеглась, королева кривых диванов? — не унимался Ваня. — Миша сейчас все наши сбережения в унитаз спустит! Ипотека твоя коту под хвост!

Даша мгновенно села:

— Миша, не смей! Я всё прощу, только не тронь унитаз!

— Врут они, — вздохнул Миша, подходя к кровати. — Сговорились против меня. Вставайте, отоспитесь ещё. Нас ждут великие дела. Новые земли, коляски, приключения.

Через час, напоминающий сцену из зомби-апокалипсиса, девушки собрали себя и младенцев. Ровно в 9:30 в дверь постучали грузчики — два крепких парня, которые с явным недоумением рассматривали «ангелочков» на полу. Ваня и Миша синхронно пускали слюни и делали вид, что не умеют даже голову держать. Шпионский класс — выше всяких похвал.

Переезд занял три часа. Новая квартира оказалась крепостью: первый этаж, окна во двор (идеальный путь отхода), большая лоджия. Когда грузчики уехали, Даша рухнула на диван:

— Май, напомни, ЗАЧЕМ нам это?

— Ты сама хотела приключений.

— Я хотела спокойно состариться! А не прятаться от демонов-таксистов с двумя нахлебниками из космоса!

— Так, партизаны, — Майя повернулась к малышам. — План готов? Или вы так и будете в погремушки играться?

— Готов, — Миша вдруг выпрямился и посмотрел взрослыми глазами. — Мы с фикусом всё продумали. Но сначала — обед.

— Вам кстати нужно в магазин за обедом, — продолжал Миша. — Сначала за колясками (пешком, без такси), потом за продуктами. А мы тут осмотрим местность и привыкнем к пейзажам.

Оставшись одни, мальчишки уставились в окно.

— Мишь, что чувствуешь? — спросил Ваня.

— Одиночество, — честно ответил тот. — Скучаю по вселенским битвам.

— А я по любви, — Ваня вздохнул. — Но мы их не подведём, правда, фикус?

Фикус шевельнул листом. Связь есть.

Через час они заметили девушек с колясками — зелёной и синей.

— Встречаем! — скомандовал Ваня, и оба «партизана», уже прилично топая, двинулись к двери.

Когда мамы ушли в супермаркет, началось великое стояние на подоконнике.

— Смотри, — философски протянул Миша. — Вон бабка сумки тащит, не торопится. Вон мужик газету читает. Собака кость грызёт... О, а на нас посмотрела. Осмысленно так. Собаки — они лучшие. Ждут вечно.

— Не грусти, — Ваня толкнул брата. — Вон мамы идут. Интересно, что купили?

Майя закатила коляску и с порога выпалила:

— Детям — пюре, взрослым — страдания!

Из пакетов извлекли детскую смесь и баночку с брокколи.

— Это всё? — голос Вани дрогнул.

— А вы хотели котлету? — усмехнулась Майя. — С двумя зубами?

— Я в прошлой жизни четыреста тридцать два зуба имел! — взвыл Ваня. — Я мог железо грызть! А теперь... пюрешка!

— А сейчас, — Миша положил руку на плечо брата, — мы просто маленькие. Идём за стол, солдаты. Брокколи с пюрешкой — наша новая судьба.

Обед под кодовым названием «Унижение разума»

Ваня с Мишей сидели в новеньких стульчиках и с таким отвращением ковыряли зелёную массу, что Даша не выдержала:

— Вы так едите, будто я вам кильку в шоколаде подала.

— Это хуже, — мрачно сказал Ваня. — Это брокколи.

— Зато полезно, — вставила Майя.

— Нам, вселенским стратегам, полезен стейк, — фыркнул Миша. — Ладно, объявляю военный совет открытым.

Каждый предлагает идеи, обсуждаем вместе. Зацепимся за лучшую. Сначала выступаете вы, потом я изложу свой план. Кто первый придумал — поднимает руку.

Наступила тишина.

— Ну, тогда начну я, — сказала Даша. — Предлагаю следующее: мы знаем, что демон — таксист. Раз он нас видел, можно попытаться вычислить его через службу такси. У меня есть номер диспетчерской. Скажем, что потеряли серьгу в машине. Узнаем имя, адрес — а там уже решим, как подобраться.

— Неплохо, — кивнул Ваня. — Ещё варианты?

— Да, — отозвалась Майя. — Можно ждать его на той лавочке на Садовой, где мы раньше жили. Я на лавочке, Ваня в коляске. А Миша с Дашей — в засаде за деревьями, на другой лавочке, следят за прохожими.

— Точно, — подхватил Миша. — Ещё купим беспроводные наушники с микрофоном для связи. Проследим, куда он уйдёт, где его нора. Но сначала звони в диспетчерскую, Даша. Вдруг что-то выясним.

Даша набрала номер.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответила диспетчер.

— Извините, мы вчера вам звонили, хотели заказать того же таксиста на Садовую. Вы сказали, что он уволился. Мы в машине серьгу потеряли, она мне очень дорога. Не подскажете, где он живёт?

— Ой, даже не знаю… Знаю только, что он где-то снимал. Он не местный, работал у нас неофициально, документов не было — это между нами. Ничем не могу помочь, извините.

— Постойте, — сказала Даша. — А фото у вас есть?

— Нет. Только имя и фамилия — Геннадий Петрович.

— Ну хоть и на том спасибо. До свидания.

— До свидания.

— Геннадий Петрович, значит, — протянул Ваня. — Найдём, никуда не денешься. Работаем по плану Майи: идём на лавочку на Садовой. Но сначала купите наушники — по два комплекта на каждого, чтобы менять, когда разрядятся. И всё просчитайте, чтобы не вышло, как с медальоном.

— Ты мне это вечно припоминать будешь? — нахмурился Миша. — Забылся, с кем не бывает. Прятать надо было лучше, Миш, или отдать кому-то на хранение. Ладно, забыли.

— И что теперь? Отдыхаем? — спросила Майя.

— Нет, — ответил Ваня. — Идите за наушниками. Уже вечереет. Завтра начнём. Может, ещё что добавим. И купите пюре с другим вкусом — эти что-то не заходят.

— Собирайся, подруга. Опять нас отправили. Ладно, приказ есть приказ.

Они вышли — уже третий раз за день.

— Май, я чувствую себя личным курьером.

— Зато не скучно, — усмехнулась Майя. — Ты же сама жаловалась на однообразие.

— Я жаловалась на однообразие, а не на то, что буду на побегушках у инопланетян-партизан.

Они вышли из подъезда новой квартиры. Двор оказался тихим, почти безлюдным: несколько лавочек с пенсионерками, пара целых машин, рыжий кот на капоте. Никакой суеты. Идеальное место для конспиративной базы.

Магазин электроники нашёлся в десяти минутах. Быстро выбрали четыре пары приличных гарнитур, повербанк — на всякий случай. Надо быть предусмотрительными, как учили старшие.

— А теперь, — сказала Майя, выходя из магазина, — пюрешки. Какая у них любимая?

— Они сами не знают.

— Тогда наберём всяких. Пусть экспериментируют.

В отделе детского питания они задержались дольше, чем планировали. Майя изучала бренды и составы так, будто от этого зависела судьба мира. Даша молчала, но наконец не выдержала:

— Ты как в аптеке.

— А вдруг у них аллергия?

— Да какая аллергия? Бери всё подряд.

В итоге взяли: яблоко, грушу, цветную капусту, тыкву, морковь.

— И как они на этом живут? — вздохнула Даша. — Одни фрукты и овощи. Бедные дети. Хорошо, что мы этого не помним. Наверное, тоже ели с отвращением.

— Наверное.

Ваня и Миша встретили их на пороге комнаты — оба стояли на ногах, держась за косяк.

— Принесли! — обрадовался Ваня. — А чего так долго? Показывайте.

Майя выложила на кухонный стол гарнитуры, зарядки, баночки и печенье.

— В общем, вот.

— Спасибо, мам, — сказал Ваня.

— Да, спасибо, мам, — добавил Миша.

Часы показывали 17:00.

— И что теперь? — спросил Миша.

— А вот что, — сказала Даша. — У нас тут телевизор есть. Я вам включу местную живую природу. Вы «Смешариков» не видели?

— Каких ещё «Смешариков»?

— Эх вы. Бегом к телевизору. Отдохнём от вас немного.

— «Смешарики»? — нахмурил крошечные брови Миша. — Это документальный фильм о ваших мутантах?

— Всё, — отмахнулась Даша, включая телевизор. — Сидите и учитесь. Классика. Вы миллионы лет по вселенной мотаетесь, а земной культуры не знаете. Стыдно.

Они переглянулись с неодобрением, но подползли к экрану.

Заиграла весёлая заставка. Круглые звери прыгали и что-то обсуждали.

Первые пять минут Ваня смотрел каменным лицом, Миша — с лёгким отвращением.

— Они разговаривают? — спросил Ваня. — Рты не совпадают с голосом. Это обман?

— Анимация, — пояснила Майя, падая на диван.

— Это Нюша, между прочим! — возмутилась Даша. — И она очень симпатичная.

Ваня вздохнул, отвернулся к фикусу:

— Фикус, ты видел? Им это нравится.

Миша начал подползать ближе.

— Там есть сюжет? — спросил он. — Или они просто прыгают и издают звуки?

— Есть сюжет, — ответила Майя, закатывая глаза. — Дружат, ссорятся, решают проблемы. Обычная жизнь.

— Ладно. Оставьте. Посмотрим. Изучим местную природу. Для дела пригодится.

— Для дела? — рассмеялась Даша. — Ты собрался демона ловить с помощью «Смешариков»?

— В каждой культуре есть зёрна истины, — назидательно ответил Миша. — Даже в этом… с рогами…

— Лосяш, — возмутилась Даша.

— Вот-вот. Даже в Лосяше можно найти мудрость. Не говоря о розовой свинье.

— Ладно, смотрите, не мешаем.

Даша и Майя переглянулись и ушли. Оставшись одни, Ваня и Миша уставились в экран.

Через полчаса Ваня сказал:

— Брат, мне кажется, этот синий — самый умный. Нас напоминает.

— Да. Кар-Карыч несомненно умён. А кролик глупый, но ему везёт.

Они замолчали и смотрели ещё два часа. Потом Миша изрёк:

— Вывод по миру круглых животных. Крош — живёт здесь и сейчас, ему плевать, ему нужны острые ощущения. Отчасти как Даша. Ёжик — экзистенциальный невротик, живёт в мире собственных правил. Бараш — романтик, показывает боль через красоту. Нюша — ищет принца, хочет, чтобы мир плясал под её дудку. Лосяш — Спиноза, объясняющий всё физикой и химией. Копатыч — человек земли, любит огород. А Кар-Карыч — мудрец, очень похож на нас. И что они делают каждый день? Катают шар своих проблем. Проблемы разные — смысл один. Сизифов труд.

— Точно, — кивнул Ваня. — Знаешь, а ведь они похожи на людей. Только круглые. Но суть та же: одни живут эмоциями, другие — правилами, третьи ищут смысл там, где его нет. Но мы с тобой умнее.

— Мы опытнее, — поправил Миша. — Вон Даша с Майей нас кормят, поят, коляски возят. Кто из нас умнее?

— Вы чего там шепчетесь? — донёсся голос из коридора. — Мы слышали, вы «Смешариков» анализируете?

— Да, — серьёзно ответил Миша. — Мы пришли к выводу, что ваша цивилизация обречена.

Даша поперхнулась печеньем.

— В каком смысле?

— Вы смотрите на круглых зверей и смеётесь. А они — зеркало вашей души. Крош — твоя импульсивность, Даша. Ёжик — твоя тревожность, Майя. Бараш — вечная драма. Нюша — желание, чтобы всё было по её хотению. Лосяш — попытки объяснить хаос формулами. А Копатыч просто забил и живёт в огороде. И знаете, кто из них самый счастливый?

— Копатыч? — неуверенно сказала Майя.

— Может быть, — ответил Миша. — Но я склоняюсь к Кар-Карычу. Потому что он отстраняется от проблем, когда захочет. У нас, кстати, такая кнопка тоже есть — улететь с этого мира. Но мы пока остаёмся. Надеемся победить.

Даша и Майя переглянулись.

— Ты это к чему? — осторожно спросила Майя.

— Да это шутка, расслабьтесь! Ладно, тогда круглые звери, давайте ужинать. Сегодня тыква.

— Опять пюре? — скривился Миша.

— Не «опять», а «снова», — ответила Майя. — И никаких роллов.

Ваня обречённо посмотрел на фикус. Фикус молчал.

Вечер медленно подползал. За окном лаяла собака, которая доедала кость на траве. Теперь она смотрела на их квартиру не отрываясь. Словно что-то знала. Да нет, просто мания преследования.

— Идёмте есть, партизаны! — крикнула Даша. — Завтра длинный день. Впрочем, это теперь как обычно.

— Трудный? — усмехнулся Миша. — Мы даже не знаем, когда Геннадий Петрович явится. Может, фикус с собой взять — как навигатор? Но он тяжёлый.

— Садитесь, — сказала Даша. — Сегодня тыквенное пюре. Приятного аппетита.

Ваня и Миша влезли на свои стульчики, с тоской посмотрели на тарелки и съели всё молча, переговариваясь на своём «телепатическом». Даша с Майей делали вид, что не замечают.

После ужина, когда посуда была вымыта, а коляски закатили в прихожую, Ваня с Мишей снова устроились на подоконнике.

— Может, перед сном «Смешариков»? — предложила Даша.

— Нет, — ответил Миша. — На сегодня довольно. Они нам в любом случае приснятся. Эти круглые мутанты.

— Где будете спать?

— В колясках, — ответили хором. — Надо привыкать.

С кухни вышла Майя с чашкой чая.

— Вы ещё не спите? Завтра рано вставать.

— Партизаны не спят, партизаны следят, — ответил Миша, спрыгивая с подоконника. — Ладно, мы не роботы. Надо вздремнуть.

— Ох уж эти детки, — вздохнула Майя. — По коляскам — и мчимся в сон добавил Миша.

Ваня с неохотой слез за братом. Перед тем как залезть в свою синюю коляску, он подошёл к фикусу и сказал:

— Завтра всё решается. Будь начеку.

Он улыбнулся и лёг.

Даша погасила свет.

— Спокойной ночи.

А фикус в углу продолжал тихонько шевелить листьями. Никто не видел, как из-под его корней выбивается слабое золотистое свечение. Ему было приятно: он в деле. Он ощущал демоническую энергию. И докладывал местным партизанам.

Глава 4

Памперсы спасают мир

Утро ворвалось в жизнь Майи не с петухами, а с тяжёлой артиллерией в виде маленького философа в подгузнике.

— Мам, ты храпишь, — прошептал Ваня ей прямо в ухо.

— Я не храплю, — прошептала Майя в ответ. — А почему ты не в коляске? Тебе там чем-то не угодили?

— В коляске нет твоего тепла. И ты пахнешь круассанами. Ночью тайком ходила в холодильник? Мам, это низко. Даже очень.

Майя застонала. Она слишком молода для допросов с пристрастием в семь сорок семь утра.

— Ваня, иди спать. Это приказ.

— Мам, включи мультики.

— Иди спать.

— Мам, я кушать хочу. Миша уже полчаса пытается открыть холодильник. У него ничего не получается, и он очень зол. Если честно, я бы на его месте тоже был зол.

— А который час?

— Восемь доходит.

— Ну ладно. Сдаюсь.

Майя сползла с кровати, подхватила Ваню на руки и сделала глубокий вдох, готовясь к новому дню. — Даша! Подъём! Третья мировая начинается, а ты всё спишь.

Даша лежала на диване в позе морской звезды, раскинув конечности с грацией кальмара, которого выбросило на берег.

— А который вообще час? — сонно спросила она.

— Время вставать и спасать мир, — бодро отрапортовал Ваня. — Ну или хотя бы нас покормить для начала. Начнём с малого.

— Миш, мы идём тебя спасать, — крикнула Майя в сторону кухни. — Потерпи, герой.

— Пусть сначала попробует открыть ипотеку, — зевнула Даша, нашаривая ногами тапки. — Потом поговорим о холодильнике.

Миша встретил их у открытой дверцы с выражением глубокой, вселенской обиды на лице. Он рассматривал баночки с пюре так, будто они были его личными врагами.

— Ты смог! — восхитился Ваня.

— И что? — мрачно спросил Миша. — У вас нормального ничего нет? Опять эта тыква?

— Ну почему же? Есть со вкусом груши, яблоко… Ассортимент, между прочим.

— Мне яблоко, — твёрдо сказал Миша.

— А мне грушу, — кивнул Ваня.

Ну вот и разобрались. Демократия в действии.

Завтрак прошёл подозрительно тихо. Партизаны переговаривались мысленно — Майя уже начинала привыкать к этим жутковатым паузам, когда младенцы зависали и пялились в одну точку, решая судьбы вселенных. Она и Даша пили кофе и смотрели в окно. Пёс с того света — или просто очень настойчивая дворняга — по-прежнему сидел под деревом и сверлил их взглядом.

— Даш, — сказала Майя, отставляя чашку. — Опять эта собака. Может, это шпион того демона?

— Да нет, просто есть хочет, — фыркнул Миша. — Надо пюрешкой с тыквой угостить. Тогда точно перехочет смотреть. Или перехочет жить. Не уверен.

— А может, это оборотень? — мечтательно протянула Даша. — Собака-шпион-оборотень: ночью превращается в демона, днём делает вид, что хочет корм, а на самом деле собирает разведданные.

— Ты «Секретные материалы» пересмотрела, — усмехнулась Майя.

— Что вы к ней пристали? — вмешался Ваня. — Обычная собака. Фикус сейчас подтвердил: тёмной энергии не исходит. Пейте кофе спокойно. Фикусу, кстати, ваш кофе нравится. Не пьёт, но одобряет.

Даша допила кофе, с грохотом поставила чашку в раковину и повернулась к отряду:

— Так. План. Добираемся до Садовой. Такси. Садимся на ту самую лавочку. Я с Ваней в коляске — мы на виду. Даша с Мишей — в засаде за кустами сирени. Наушники включены. Если появится Геннадий Петрович — не дёргаемся, дышим ровно. Ждём, пока сам подойдёт. А когда подойдёт… — она зловеще улыбнулась, — отправим его в другую реальность. В вечное турне. Без права на багаж.

— Коротко и ясно, — кивнул Миша. — Мне нравится. Особенно часть про «отправим».

Через два часа, когда утренние дела были сделаны, а нервы натянуты как струны, партизанский отряд выдвинулся.

Таксистка — женщина лет сорока с запахом ванили в салоне — помогла загрузить коляски и с любопытством уставилась на Ваню и Мишу.

— Двойняшки? — спросила она.

— Нет, близнецы, — с каменным лицом ответила Майя. Легенда была отработана до автоматизма.

— Красивые. И какие-то… очень серьёзные. В этом возрасте мои орали так, что я думала сдать их в детдом. Честно. Три раза думала. Один раз даже номер набрала.

Ваня и Миша синхронно улыбнулись.

Улыбка у них вышла та ещё — как у двух кукол из фильма ужасов, которых лучше не кормить после полуночи.

Таксистка вдруг замолчала, нахмурилась и всю дорогу больше не проронила ни слова. Даже радио не включила.

Первой из машины выскользнула Даша, огляделась и прошептала в наушник:

— Чисто. Май, выдвигайся.

— Хорошо, Даша-путешественница. Выходим. Коляски заряжены, дети на месте.

Майя села на лавочку с Ваней у нужного подъезда, раскрыла книгу — для натуральности. Даша с Мишей скрылись в кустах сирени. Оттуда просматривалась вся аллея: и лавочка, и все подходы к ней.

— Проверка связи, — прошептала Майя.

— Связь отличная, — ответила Даша. — Сидим, отдыхаем, наслаждаемся природой. И комарами. У вас там комары есть? Потому что у нас тут — все.

— Даша, Геннадия Петровича пока не вижу.

— Мы тоже. Тишина. Даже птицы притихли. Чуют, что ли?

Время поползло. Час. Второй. Пошёл третий.

— Может, он не придёт? — выдохнула Майя, чувствуя, как затекает спина. — Может, улетел в командировку? Может, у демонов бывает отпуск?

— Придёт, — уверенно сказал Ваня. Даже не взглянул на неё — сканировал прохожих. — Он почует медальон. Это для него как… ну как для тебя круассан с утра. Не удержится. Он каждый день это место обходит. Ждёт нас.

— Спасибо, Вань. Ты меня очень обнадёжил.

— Приём, приём, — зашипело в ухе. — Передай от Миши новое сообщение для Вани. Он говорит: «Приманка — это не я. Приманка — это ты, Ваня». И добавил: «Ха-ха-ха».

— Вот же… — Ваня прищурился. — Передай ему, что он будет мстить. Жестоко. Возможно, с помощью тыквенного пюре.

— Передала. Он смеётся.

И тут в конце аллеи показалась фигура.

Высокая, в тёмном пальто — хотя на улице было плюс двадцать. Она двигалась странно, словно не шла, а плыла над асфальтом. Лица не разобрать — тень от деревьев.

— Есть контакт. Даш, я вижу…

— Тихо! Без паники! Не дёргайся. Жди.

— Да нет… это не он. Фух. Это она.

Это была женщина. Лет пятидесяти. Дорогое пальто, идеальная укладка — и абсолютно пустые глаза. Она улыбалась, но улыбка не трогала глаз. Вообще никак.

— Здравствуйте, — сказала женщина, останавливаясь напротив. — Можно присесть? Что-то устала.

— Да, пожалуйста, — вежливо ответила Майя. Внутри всё сжалось в тугой комок.

Женщина села, уставилась на Ваню с той же пустой улыбкой.

— Это ваш?

— Да. Конечно.

— Как зовут красавца?

— Ванечка.

— Ваня… Хороший мальчик. Спокойный. Даже слишком.

Она помолчала. Уставилась в одну точку. Майя почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— А сколько вашему?

— Седьмой месяц пошёл.

Женщина повернулась к ней, и в глубине её зрачков мелькнуло что-то… не свет. Что-то обратное свету.

— А вы одна живёте? — вкрадчиво спросила женщина. — Одна воспитываете?

Майя открыла рот, но Ваня вдруг заплакал.

Громко. Пронзительно. Фальшиво, как актёр в дешёвом сериале.

— Ой, простите, — засуетилась Майя. — Наверное, мокрый или есть хочет.

Женщина наклонилась, заглянула Ване в лицо. В упор.

— Странный ребёнок, — сказала она тихо. — Не плачет по-настоящему. Он… оценивает. Вы не находите?

Она протянула руку.

— Даша, — еле слышно прошептала Майи в наушник. — Она хочет его взять.

— Жди, — ответила Даша. — Миша сказал: пусть коснётся.

— Что?!

— Пусть.

Рука женщины легла на грудь Вани — туда, где под распашонкой висел медальон.

И в тот же миг Ваня перестал быть младенцем.

Из его глаз вспыхнул свет. Ослепительный. Золотистый. Густой, как расплавленный мёд. Он ударил женщине прямо в зрачки, и она отшатнулась с шипением — как масло на раскалённой сковороде. Волосы её встали дыбом, из горла вырвался низкий, рычащий звук, сигнализации припаркованных машин заорали в унисон.

— Это Геннадий Петрович, — спокойно сказал Ваня. — Геннадий, ты заказал билет в один конец? Получи. Пункт назначения — нигде и никогда.

Медальон на его груди раскрылся, как цветок ада. Оттуда потянуло космическим холодом.

— Майя, отойди! — закричала Даша.

Майя отпрыгнула, упала на асфальт, закрыла голову руками.

— Ты не можешь! — прохрипел демон голосом женщины. — Я сильнее! Я древнее!

— А я питался пюре из тыквы, — усмехнулся Ваня. — Так что, прости, древний, но я сильнее. Прощай. Мы будем тебя помнить. Иногда. По праздникам.

Медальон взорвался вспышкой.

Майя зажмурилась — и сквозь веки увидела белый свет. Он проник сквозь плоть, сквозь кости, до самого мозга. А потом так же резко погас.

На асфальте остались лежать дорогое пальто, туфли и сумочка. Владелица исчезла полностью — будто её и не было.

— Ура! — заорал Ваня. — Победа!

Из кустов вылетела Даша с Мишей на руках.

— Что произошло?! Я читала книгу, а потом всё стало белым! Я думала, это конец!

— Сработало, — выдохнул Ваня. — Почти.

— Как это — почти?!

— Главное сделали. Демона отправили в антимир на десятки тысяч лет. Там он будет переваривать свои ошибки. Очень долго и очень больно. А теперь остаётся только уничтожить медальоны — и всё.

— Ну вот, — вздохнула Даша. — Опять работа. А я думала, сейчас закончится и мы вместе доедим ваши пюрешки.

— Времени у нас вагон, — отмахнулся Миша. — Срок годности тел ещё не вышел. Уничтожим за пятнадцать минут. Но не сегодня. Сегодня — выходной. Объявляю праздник живота.

— А как вы их уничтожите? — спросила Майя, поднимаясь с асфальта и отряхивая джинсы.

— Очень просто, — сказал Ваня. — Берём два медальона, держим друг напротив друга, говорим заклинание — и они схлопываются. Всё гениальное просто. Как памперсы.

Час спустя они были дома. В новой квартире было тихо и спокойно — не то что на лавочке. Фикус, верный зелёный шпион, дожидался доклада.

Ваня подошёл к нему, положил руку на горшок:

— Мы победили. Спасибо за поддержку. А теперь я устал как собака.

Он упал на ковёр в позе морской звезды. Через минуту к нему присоединился Миша. Они лежали, смотрели в потолок и молчали. Взрослые привыкли, что дети молчат — но это было то молчание, когда решаются судьбы миров.

— Миш, а где сейчас этот Геннадий? Расскажи поподробнее, — спросила Даша.

— Ну тогда слушай и ты, Май, тоже. Он сейчас в антимире, где время и пространство текут совершенно по-другому. Он будет находиться там очень и очень долго, пока не отмучается за свои дела и не перейдёт на другой уровень, и так далее. В конце концов он переродится, и у него уже будет новая жизнь, не такая демоническая, а получше. И неизвестно ещё, в каком теле и на какой планете. Но это случится не скоро — десятки и десятки тысяч лет. Всё зависит от того, сколько плохих дел он накопил.

— Ну всё, ясненько, — добавила Майя. — Как обычно, всё просто.

— А что там с уничтожением, Миш?

— Ой, давайте завтра. Сейчас лучше приготовьте нам королевский обед. А пока вы готовите, мы не откажемся посмотреть на местных круглых животных. Хоть поанализируем и посмеёмся.

— Смешариков, что ли?

— Ну конечно.

— Вань, — Миша поднял голову и сказал: — Ага, включай!

— Ладно, развлекайтесь.

— Королевский обед, значит? — усмехнулась Даша, открывая холодильник. — Ну, держитесь, ваши превосходительства. Сегодня у вас будет пюре из цветной капусты с добавлением тыквы для цвета и манго с персиком для вкуса. Так сказать, ассорти. А вишенкой на торте станет детское печенье сверху. И попробуйте сказать, что это не вкусно.

— Да, правильно, — добавила Майя. — И главное, чтобы оскорбления королевского достоинства не было.

— Это да.

Спустя некоторое время:

— Ну всё, идёмте обедать, мальчики. После магической битвы нужно обедать по-королевски. Потом досмотрите.

— Ну наконец-то! — сказал Миша. — Бежим, Ваня. Наша прислуга… ой, то есть наши мамочки нам что-то вкусненькое приготовили.

Обед прошёл в атмосфере спокойствия. Ваня и Миша ели вкусное ассорти местного производства. Ели без философии и недовольств.

— Ну вот, уже неплохо, — заявил Ваня. — Не отвратно, но есть уже можно. Всё-таки учитесь!

— Ну спасибо, — ответила Майя.

— Интересно, Миш, там Лосяш достроит свой телескоп или нет? Как ты думаешь? Я думаю, без Кар-Карыча он не сможет.

— Возможно, возможно, ты прав.

— Вы сейчас серьёзно? — Даша чуть не поперхнулась.

— Даш, ты что? Там в каждой серии своя метафора, философия, истина. Надо просто приглядеться. Вчера вот была серия про дружбу, но она оказалась слабой.

— Так всё, тихо! «Когда я ем, я глух и нем» — не слышали? Доедите сначала, а потом обсуждайте. А то мы так долго будем сидеть, нам тоже хочется полежать, отдохнуть.

Даша включила телевизор. Ваня и Миша устроились на ковре в своей любимой позе «по-турецки» — поджав под себя скрещённые ноги. Смотреть на двух младенцев в памперсах, которые с умным видом анализируют «Смешариков», было даже как-то абсурдно.

— И как теперь с этим жить? — вздохнула Майя. — Младенцы, значит, мультивселенные, памперсы, демон?

— Мы можем вас обнулить, если захотите, — ответил Миша.

— Обнулить? Ну уж нет, спасибо. Ладно, в холодильник ты залез, но в голову к нам залезать не надо.

— Ну ладно, я только предложил.

— Так, — сказала Майя, усаживаясь на диван. — Миша, вы там с Ваней что-то говорили про уничтожение медальонов с демоном. Мол, на всё про всё вы сделаете это за пятнадцать минут? Давайте, не тяните, рассказывайте, а то мультик оборвётся на самом интересном месте.

Миша вздохнул:

— Ладно, мамочка, ставь Кроша на паузу, сейчас расскажу.

— Ну слушайте. Медальоны — это не просто украшения. Это артефакты, привязанные к нашим душам, не к телам, а к душам, не путайте. В каждом медальоне есть суперчастица, так скажем, которая нас связывает и которая нас сюда перенесла. Чтобы уничтожить медальоны, нужны определённые ключи, а точнее — звуки, вибрации, а ещё точнее — определённые слова с определённой звуковысотной последовательностью. Кто-то их называет заклинанием, но смысл в том, что все заклинания, то есть определённые вибрации, работают на звуковой волне, а звуковая волна — это и есть определённый ключ. Для непросветлённых она называется магией. В общем, надо взять два медальона, держать их друг напротив друга и говорить одни и те же слова, которые знаем только я и Ваня. Ну или заклинанье, чтобы вам понятнее было. Затем эти медальоны просто схлопываются в пространстве — и всё. Всё просто и гениально.

— А-а-а, ну да, всё оказывается действительно просто, — сказала Майя. — Ладно, пошла я на кроватку в другую комнату, полежу, подумаю. Что-то вы меня сегодня умаяли со своими психовозможностями.

Она ушла в темноту комнаты.

Даша осталась в зале вместе с младенцами, легла на пол и просто смотрела в потолок под звуки Бараша, Кроша и Ёжика, ну и, конечно, Нюши.

Прошёл примерно час. Всё оставалось по-прежнему: Майя уже на диване в зале, Даша на полу на ковре с младенцами, а рядом фикус в горшке. И тут произошло сверхъестественное.

Фикус, который сидел себе в горшке как обычное растение, вдруг начал испускать слабое золотистое свечение. Затем оно усилилось, свет уплотнился, и все это, конечно, заметили. Светом наполнилась вся квартира, было так ярко, что друг друга стало не видать. Затем вспышка — и свет пропал, как будто его и не было. Фикус исчез, остался лишь горшок с землёй.

— Ну и куда он испарился? — с обезумевшими глазами спросила Даша.

— К своим, — ответил Ваня. — Вернее, в наш с Мишей мир.

Даша захлопала глазами.

— Как это? Только что был здесь — и теперь его нет.

— Это что, тоже демон был? — добавила Майя, хотя чему я удивляюсь.

— Нет, — ответил Миша, не отрывая взгляда от горшка. — Это был наблюдатель. Мы не стали об этом вам говорить, нам и так было всё понятно, что он когда-нибудь исчезнет.

— Наблюдатель? — переспросила Майя. — Вы хотите сказать, что он сейчас сливает про нас информацию?

— Да, несомненно, — Ваня почесал затылок. — Он был чем-то вроде шпиона.

— Кому он теперь докладывает?! — хором спросили Майя и Даша.

— Тем, кто нас сюда отправил, — тихо сказал Миша. — А это значит, что он вернётся с новым сообщением для нас от наших учителей. Либо мы будем доживать относительно спокойно своё физическое тело на этой планете в этом мире. Не знаем, сколько ещё нам здесь отмерили лет, надеемся, что до старости. Либо он принесёт нам на своих листьях новое задание. Скорее всего, да, потому что наши учителя вряд ли дадут нам спокойную жизнь.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как из телевизора доносится голос Кроша: «Ёжик, ты опять ничего не понял! Смотри ещё раз, повторяю для особенных».

— Ладно, время покажет, — заговорил Ваня. — План действий на данный момент таков: этот вечер мы отдыхаем, а завтра уничтожаем медальоны. Они всё равно одноразовые. Но вы зададитесь вопросом: зачем уничтожать второй медальон, он же пустой? А я вам отвечу: чтобы не осталось входа в другое измерение, чтобы нечаянно обычным людям в руки не попало. Перестраховка называется. А то был один случай, когда такой медальон одни существа заполучили и из него повылетала куча демонов. Потом долго отлавливали — несколько сотен команд было использовано для их поимки. Жесть, конечно, была, но мы справились.

— Ну хорошо, — сказала Даша. — А сейчас это сделать нельзя?

— Нельзя! Здесь место мало, нам нужна пустая местность, где нет людей. Что-то вроде поля. Или… о, можно в то здание вернуться, где деньги лежали. Хотя нет, лучше поле, где точно никого поблизости не будет. А то опять вспышка, яркий свет. Хорошо, что нас никто не заметил при поимке демона — там же тоже был яркий свет. А вдруг сейчас так не повезёт.

— А я опять проголодался, — сказал Миша. — Что там у нас на ужин?

— А ты угадай, — ответила Майя.

— М-м-м, какие вы скучные. Какой-то у вас ассортимент маленький. Ну ладно, накрывайте стол.

— Правильно, Миша, голод не тётка, — добавил Ваня.

Затем как обычно: ужин, мультики перед сном, подготовка ко сну и отбой.

Вот так и закончился ещё один неспокойный день. А что будет завтра, фикус это вряд ли узнает.

Глава 5

Психика, прощай

Ночь прошла спокойно. Никто не храпел и не пытался открывать холодильник. Только под утро, около семи, Ваня проснулся, полежал немного, глядя в потолок, потом перевернулся на живот и прошептал Мише на ухо:

— Миш, ты спишь?

— Как бы да, пытаюсь, — ответил Миша, не открывая глаз. — А что?

— Думаю.

— Зачем? В смысле, о чём?

— О фикусе.

Миша вздохнул и сел. Два младенца в памперсах сидели друг напротив друга в кроватке, как два древних мудреца на горе.

— Скучно без него, — сказал Ваня. — Просто стоял и радовал своим присутствием. Я привык.

— Он вернётся, — сказал Миша. — Только уже вряд ли фикусом. Может, кактусом или гладиолусом пришлют. Или геранью. Наши учителя ещё те шутники.

— Лишь бы это не была венерина мухоловка. Представляешь, просыпаешься такой, а она на тебя смотрит и облизывается, зато мух будет меньше.

— Вань, спи уже. Завтра, вернее уже сегодня, медальоны надо уничтожить, а ты тут про растения думаешь.

— Ладно, всё, я сплю.

— Давай, спокойной.

Ваня закрыл на минуту глаза и снова открыл:

— Миш.

— Ну что ещё?!

— А вдруг нас в кактус переселят или папоротник?

— Ваня, завязывай. Если ты сейчас же не заснёшь, я разбужу наших мам, и они будут весь день злыми и накормят тебя твоим любимым пюре с тыквой. Я очень сильно попрошу их об этом.

Ваня фыркнул. Через пять минут оба спали.

Проснулись все около десяти. Майя первым делом посмотрела на пустой горшок и сказала:

— Может, полить? Вдруг он вернётся, а тут сухо.

— Ну полей, — ответила Даша, — а я пойду готовить завтрак. Присоединяйся, как польёшь.

Завтрак прошёл в напряжённой атмосфере. Ваня с Мишей ели молча, думали, как пройдёт зачистка медальонов. Даже пюре из брокколи сегодня прошло без комментариев.

— Ну и что? — сказала Майя. — Какой план? Куда едем?

— Нужно поле, — ответил Миша. — Большое и открытое. Вспышка будет очень мощная. Могут подумать, что НЛО прилетело или что-то рвануло.

Майя открыла карту на телефоне, поводила пальцем по экрану.

— Да-а, есть одно местечко, открытое и пустое, но это за городом, километров сорок. Поля заброшенные, наверное, трава по пояс.

— Отлично, — кивнул Ваня. — Вызывай такси.

— Что? Опять такси? — Майя вздохнула. — Мы же разоримся на такси да на пюрешках. У нас бюджет не резиновый.

— Мам, мы всё понимаем, но надо спасать мультивселенную, а ты про деньги. Расставь приоритеты.

— Ладно, хорошо, уговорил.

Спустя час они уже тряслись в такси. Таксист — молодой парень — всю дорогу слушал в наушниках музыку и не обращал на них внимания. Вот и замечательно.

Поле оказалось бескрайним: высокая трава, полное отсутствие цивилизации, всё, как описала Майя. Ваня намекнул Даше, что пора останавливаться.

— Отлично, — сказала Даша. — Высаживаемся.

Таксист спросил:

— Вам точно сюда?

— Да-а, — ответила Майя. — Нам очень захотелось побыть на природе.

— Ну ладно, как скажете.

Так, теперь нужно отойти подальше от дороги. Коляски не взяли — лишняя волокита, ходить младенцы и сами потихоньку смогут, если что.

— Мамы, — сказал Миша, — берите нас на руки и идите вон к тем деревьям.

Отошли метров на пятьсот. Ваня попросил положить их друг напротив друга на траву.

— А вы, мамочки, встаньте за теми деревьями, чтобы вас случайно не зацепило. У нас-то сильная энергетика и всё такое, мы справимся, а за вас не ручаемся. Вы же не хотите новые земли изучать?

— Нет, конечно, — ответила Даша и ушла вместе с Майей, как было сказано.

— Ну что, братка, — сказал Ваня, — как обычно, зажигаем?

— Давай, зажигай. Сейчас будет веселуха.

Младенцы сняли с себя медальоны.

— Миш, ты помнишь слова?

— Так, подожди, сейчас... дай подумать... да, конечно, помню, — усмехнулся Миша.

— Тогда на счёт три?

— Раз.

— Два.

— Три.

Они заговорили. Это не было похоже на речь — скорее на вибрацию, на гул то ли самолёта, то ли приближающегося поезда, который шёл изнутри, не из горла, а из самой груди. Воздух вокруг начал дрожать, вибрировать, будто время остановилось и всё живое замерло в ожидании чего-то таинственно-страшного. Даже трава пригнулась к земле, словно хотела сказать: «Что тут у вас происходит? Мы на это не подписывались. Остановитесь, люди, не делайте этого». Майя почувствовала, как заложило уши, а Даша схватила её за руку.

Медальоны начали светиться — сначала слабо, потом всё ярче. Они зависли в воздухе между младенцами, стали медленно вращаться против часовой стрелки, затем всё быстрее. Свечение усиливалось, стало белым, ослепительным, и вдруг — резкий хлопок. Не громкий, а будто кто-то закрыл огромную пыльную книгу. Будто кто-то дочитал и со словами «хоббиты вернулись домой» закрыл книгу.

Затем наступила тишина.

Майя и Даша открыли глаза. Медальоны исчезли. На траве лежало двое, и они отдыхали.

— Всё? — шёпотом спросила Даша.

— Похоже, всё, — шёпотом ответила Майя.

— Всё-ё! — крикнул Ваня и упал на спину, раскинув руки. — Фух. Там делов-то.

Они полежали на траве ещё минут двадцать вместе с Дашей и Майей. Солнце припекало так, что капельки пота так и просились взлететь к небу. Где-то пел жаворонок, и было так мирно и спокойно, что не верилось: только что здесь происходило нечто невероятное.

— А знаете, — сказала Майя, глядя в небо, — как же сейчас хорошо. Чувствуется жизнь в такой момент.

Обратно вызвали того же таксиста. Парень всё ещё слушал музыку. Майя смотрела в окно и улыбалась, будто заново родилась. Даша уснула. Ваня и Миша общались телепатически.

Когда добрались до квартиры, их ждал сюрприз.

В зале на диване спал калачиком чёрный кот. Когда все зашли, он поднял голову и сказал: «Мяу». Ваня спросил:

— Ну, здравствуй. И откуда ты?

Кот встал, потянулся, затем заговорил тоненьким голосом — чем-то средним между человечьим и кошачьим, но все его понимали и слышали. Это был не телепатический язык.

— А я, мой друг, из вашего мира. Откуда и ты с братом.

— Прикольно, — сказала Даша. — Говорящий кот. Ты такой же, как они?

— Не совсем, Даша. Я наблюдатель и помогатель. Можно сказать, почтальон: доставляю сообщения из мира в мир. И вот, значит, вам одно неприятное сообщение, а вернее, тебе, Ваня.

— Что случилось? — выпрямился Ваня.

— То, что вы победили демона и уничтожили медальоны, — это замечательно, вы молодцы. Но появилась очень большая проблема. Ты помнишь такого преступника — Клео?

— Конечно, помню. Я его лет триста назад посадил в нашу тюрьму. Ох и мерзкий, хитрый гад.

— Да, именно, Ваня.

— И что он? Неужели сбежал?

— К сожалению, да.

— Вот же гад. Ну а мы-то тут при чём? Мы же здесь, а он там. Ловите его сами.

— Не совсем там. Он уже где-то здесь и ищет тебя. Перед тем как прыгнуть в ваше пространство, он узнал в нашем архиве, в какой ты сейчас мир отослан. Он хочет тебе отомстить.

— Ну отлично, — сказал Миша, а Ваня поник головой.

— А как же мы его победим? — продолжил Миша. — Мы же ещё маленькие, у нас молоко на губах не обсохло.

— Да, Миш, — ответил Ваня, — памперсами будем закидывать и пюрешки в рот заливать, чтобы ему плохо стало.

— Я понимаю ваше недовольство.

— Недовольство — это мягко сказано, — сказал Ваня. — Я его, значит, ловил так долго, не помню сколько лет, а они его отпустили? У них там замок сломался, что ли?

— Не знаю, информация засекречена. Произошёл какой-то сбой, наверное.

— Наша тюрьма похлеще Азкабана будет, из неё так просто не выберешься.

— Ну не знаю, что пристал, я только посыльный.

— Ладно, это всё ужасно, — сказал Ваня, — но я хочу есть. Миша, ты со мной?

— Ну конечно. Мама Даша, мама Майя, что вы стоите как истуканы с большими глазами? Мы обедать желаем, не поможете нам? Ну пожалуйста.

Майя повернулась к Даше:

— Надо в магазин сходить, еды добавить, заодно молока купить.

— Да, точно, дело говоришь. Надо на свежий воздух, а то слишком много информации за последние пятнадцать минут.

— Мы сейчас, недолго. Мы до магазина. Не теряйте нас!

— Хорошо, — ответил Ваня. — Идите, а мы тут с котиком наедине ещё поболтаем.

— Да, я вас слушаю.

— И что ты предлагаешь? Как мы будем вылезать из этой проблемы?

— Есть одна идея, чтобы вы совсем не были беспомощными. Вам нужно подрасти — прям резко, лет на пятнадцать-двадцать. Старше не надо, чтобы Клео не заподозрил, что это вы. Фото ваше он в архиве видел, но там вы младенцы. Вам надо измениться.

— План хорош, — сказал Миша, — но как? Ускорителя роста в этом мире же нет.

— Есть! — гордо ответил кот.

— Ну и где же?

— У меня с собой. Я же не пустым к вам явился. Я вообще-то нелегальный груз через семнадцать миров тащил. Чуть усы и хвост в одном из миров не оставил. Но доставил.

Кот встряхнулся. Из его пасти вместо комка шерсти показался небольшой кожаный мешочек, перевязанный серебряной нитью, и он выплюнул его на ковёр.

— Фу-ух, — брезгливо поморщился кот и вытер лапой усы.

Ваня с Мишей переглянулись.

— Ну и что это? — спросил Миша. — Ты нас отравить хочешь?

— Это ускоритель роста. Выглядят как обычные горошины, почти без побочек. Могут быть газы, вздутие, но это пройдёт. Правда, памперсы вам станут малы, надо будет переодеться. И бонусом в этих горошинах мы добавили генную инженерию: будут некоторые изменения, различия между вами — цвет волос, глаз и, может быть, рост.

— Погоди, — Ваня нахмурился. — Надо мамам сначала рассказать, надо их молодую психику подготовить, а то сами убегут в психиатрическую больницу вместе с пустым горшком. А также надо одежду прикупить побольше. В общем, ждём наших мам.

Спустя примерно час они вернулись. Время на часах подходило к двум часам дня. Пришли с большими пакетами завтраков, обедов и ужинов.

— Наверное, это будет последний раз, когда мы будем есть пюре, — заметил Ваня.

— Надеюсь, — добавил Миша.

— Кот, ты точно разговариваешь или пошутил? — спросила Даша.

— Да-а, точно. Мяу.

— Понятно. Прощай, психика.

— А как тебя звать?

— Не скажу, это секретная информация.

— Отлично, тогда сейчас придумаем. Может, Мурзик?

— Не-а, не звучит, да и на Мурзика ты не похож.

— Может, Бублик, Кексик или Леопольд? — заговорила Майя. — Пончик? Пушистик? Тортик?

— Какой Кексик, какой Тортик, — сказал Ваня. — Так вы долго будете перечислять? Это же Барсик. Барсик, хочешь молочка?

— Ну конечно хочу, спрашиваешь ещё. Я же кот, в любое время дня и ночи хочу.

— Ну и всё, нарекаю тебя Барсиком.

— Ой, да называйте как хотите, только молока подливать не забывайте.

— А теперь, — продолжил Ваня, когда Барсик вылакал блюдце молока, — вернёмся к нашим... горошинам. Мамы, присаживайтесь. Разговор будет серьёзный. Сейчас ваша психика ещё раз пошатнётся, но мы надеемся, она устоит.

Даша и Майя переглянулись и сели на диван, потеснив Барсика. Тот недовольно перебрался на подлокотник, свесив хвост.

— Мы вас внимательно слушаем, — сказала Майя, сложив руки на коленях. — Рассказывайте свои сказки дальше. Что опять у вас случилось?

— Подготовить вас надо, — кивнул Миша. — Мы с Ваней подумали и решили... нам немного подрасти надо, лет на пятнадцать-двадцать. Буквально на глазах. И можно даже сейчас.

Ваня достал две зелёные горошины и положил на стол.

— Вот. Съедим — и подрастём. Это доставка от Барсика.

— Да-а, — добавил Миша, — Ба-арсик — хороший кот. За нами охотится Клео, он знает, что мы младенцы, и искать он будет младенцев, а не подростков. Логично? Логично!

В комнате повисла пауза. Даша медленно перевела взгляд с горошин на младенцев, потом на Барсика, затем снова на горошины.

— А-а, ну всё, ясно, психика, я с тобой прощаюсь, окончательно и бесповоротно, — прошептала Даша, затем откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Ладно, ребята, делайте что хотите, — сказала Майя. — Я тоже лягу на диван, что-то я устала.

— Ну что, братка, — сказал Ваня, — помянем наше младенчество?

— Давай, — кивнул Миша. — Хорошее было время. Беззаботное. Много спали, какали, когда хотели, и никто нас не заставлял мыть посуду. Эх, были времена.

Они взяли горошины в рот и проглотили.

Сначала ничего не происходило. Затем началось.

Сначала раздался хруст — будто кто-то сломал кость или сухую ветку. Затем их плечи раздались вширь, а руки начали удлиняться. Памперсы держались сколько могли, но лопнули по швам. Ваня и Миша с ужасом наблюдали, как собственные коленки начинают расти, обтягиваясь кожей, а ступни свешиваются всё ниже со стола, пока не упёрлись пятками в пол.

— Ой-ёй... Что происходит? Вань, мы мутируем?

Их лица менялись: исчезали припухлости младенцев, вытягивались подбородки, волосы росли прямо на глазах, превращая младенческий пушок в густые шевелюры. Миша взъерошил тёмные волосы, Ваня провёл ладонью по заметно посветлевшим прядям.

Через три минуты в зале стояло два абсолютно голых парня лет под девятнадцать-двадцать. Миша — русый, с голубыми глазами. Ваня — чуть выше ростом, поджарый, светловолосый, с хитринкой и карими глазами. Они стояли и прикрывали подгузниками то, на что не надо было смотреть.

— Вот вам полотенца для приличия, а мы... вставай, Майя, нам надо в магазин за одеждой, мальчикам прохладно.