Kitobni o'qish: «Последний дракон. Книга 1. Неисповедимы пути драконов»

Рождаются горы, чтоб в прах обратиться,

рождаются реки, чтоб в море пропасть,

для неба рождаются быстрые птицы,

но всё попадает в бездонную пасть.

И время, и время – дракон ненасытный,

всех нас, пожирая, разинувши пасть,

всё может решить за момент, за единый,

остаться в веках или сразу пропасть.

Лишь тот промежуток, что жизнью зовётся,

отпущен нам в лавке суровой судьбы.

На землю сухую пусть дождик прольётся,

чтоб всем нам хватило тепла и борьбы.

Судьба выбирает того, кто страдает,

страдает за тех, кто идёт позади.

И часто кровавую дань собирает,

взыскав у того, кто идёт впереди.

Гулко звучат шаги в бесконечном пустом каменном тоннеле, что ведёт во дворец Повелителей. Не самый лучший путь, скажу я вам, но всё же лучше, чем пробираться по поверхности в самый разгар лютой зимы, когда царствует невыносимая стужа, а все пути завалены непроходимыми снегами. Нет уж, увольте от такой романтики.

Когда-то путь под горой был очень оживлённым местом, где вам вряд ли угрожало одиночество. Ярко освещённый множеством светильников, он представлял собой своеобразный центральный проспект древней столицы, где можно было встретить как важного вельможу, одетого в роскошное платье, так и простолюдина в более чем скромной одежде.

Вырубленный в монолитной скале в незапамятные времена, чуть ли не раньше возникновения империи, тоннель этот был облицован полированными плитами чёрного диабаза, которые ярко блестели в свете горящих светильников. В стенах его было вырублено множество ниш, которые исполняли роль маленьких лавочек, ресторанчиков и ателье, где желающему предлагалось всё, что душе угодно, в зависимости от величины его кошелька. Когда-то путь под горой был любимым местом прогулок горожан.

Прошло каких-то пять лет, и вот я иду в полном одиночестве по слабоосвещённому коридору, никого не встречая на своём пути, лишь гулко отзываются мои шаги по каменным плитам.

Тишина и полумрак, царящие в тоннеле, сами по себе, меня не страшили, однако, когда помнишь лучшие времена, поневоле запустение, царящее вокруг, не улучшает настроение. А у меня и без того настроение было хуже не куда.

Я не был здесь уже пять лет, с тех самых пор, когда бежали от гнева отца мои старшие братья. По правде говоря, я и сам тогда еле ноги унёс и то, только потому, что меня в своё время хорошо обучили Искусству Мудрости. С тех пор я не терял времени даром и все эти пять лет занимался Искусством Мудрости, как раб на галерах. Скажу без лишней скромности, что в этом деле я преуспел. Именно тогда и возник у меня замысел небывалого заклинания.

Встреча, ради которой я и шёл во дворец, не предвещала мне ничего хорошего, но она была нужна, ибо являлась краеугольным камнем в задуманном. Кроме того я всегда очень хотел посмотреть на женщину, которая тридцать лет назад дала мне возможность жить на белом свете. Короче, я очень хотел и в то же время боялся увидеть собственную мать, которую я никогда не видел.

Сегодня мне исполнилось ровно тридцать лет, и я вправе просить аудиенцию у Повелительницы, которая и была моей матерью. Такие порядки в семье Повелителей империи – тёплые родственные чувства здесь противопоказаны. Поэтому младший отпрыск царствующих Повелителей мог рассчитывать на встречу с собственной матерью только спустя тридцать лет после рождения. Не скажу, что бы я очень уж желал этой встречи, но именно на неё у меня был основной расчёт.

До начала аудиенции оставалось ещё два часа, поэтому я не спешил и брёл по тоннелю, как говориться, нога за ногу. Я вспоминал, тем более было чего вспомнить. Однако Искусство во мне никогда не теряло бдительности и это неоднократно спасало мне жизнь, спасло и в этот раз. Мгновенно брошенное заклятие ещё в воздухе сожгло стрелу, выпущенную в меня неизвестным мне стрелком. Очень многообещающее начало.

Реакция, как всегда, сработала предельно точно; две другие стрелы не успели оторваться от тетивы, а тело уже распласталось в воздухе, пальцы правой руки сами собой сложились в жест атаки и в тоннеле передо мной вспыхнул и тут же погас яростный огонь. Я успел уловить несколько коротких полных предсмертного ужаса воплей. Путь был свободен, и я последовал дальше, стараясь не наступить на закопчённый участок мостовой.

Во мне бушевал гнев, стремясь вырваться наружу неудержимой лавиной ярости. Что ни говори, а это наша родовая черта, с которой я многие годы борюсь с переменным успехом и, в общем-то, справляюсь, хотя на это требуется некоторое время. Правда иной раз очень хочется не сдерживаться, особенно когда сталкиваешься с таким явным вероломством, как только что. Сделав над собой усилие, мне удалось подавить гнев и обрести очень нужное сейчас равновесие.

Ну вот, игра началась, и мне выпало играть чёрными. Первый ход сделан и у меня развязаны руки. Время терпит, поэтому не будем спешить. Посмотрим, какова будет реакция на мой удар. Вряд ли они всерьёз рассчитывали так быстро покончить со мной. Скорее всего, это с одной стороны был вызов, а с другой проверка моих возможностей. Господи, неужели серая немощь проникла и сюда – в самое сердце империи, поразив, при этом, разум моих противников? Как бы ни желал я поражения врагам моим, гибели Родины, тем более, от серой немощи, я никак не хотел и ради её блага готов был примириться даже с моими врагами.

В глубоком раздумье продолжал я свой путь. Не знаю, что ждёт меня в конце этого пути – славная победа или позорный конец и есть ли конец у этого пути. Это уже не важно. Теперь есть только игра, а всё остальное до поры не имеет значения.

Ты далеко зашёл сквозь синие просторы.

Куда торишь ты путь, и есть ли где предел?

быть может, впереди шкатулка ждёт пандоры,

а может позади лишь цепь ненужных дел?

Предела нет, но есть конец, конечно,

а может за концом ждёт новый поворот.

так вышло, под луной, увы, ничто не вечно,

и снова путь пролёг до неба от ворот.

И этот путь для нас судьбою был проложен.

пройти его сумей, чтоб не было потерь.

Чтоб никогда клинок не покидал бы ножен,

чтоб чист был пред собой, таким же, как теперь.

А если вдруг с тобой случится неудача,

вдруг станет, скучен путь, жизнь станет не мила,

на выпады судьбы всегда найдётся сдача,

такими уж на свет нас мама родила.

Глава 1. РОЖДЕНИЕ ДРАКОНА.

Дворец Повелителей некогда мощного, а ныне, доживающего остатки отпущенного ему времени государства, был, как всегда, мрачен и тих. Редкие в это время придворные передвигались совершенно бесшумно. Время от времени тишину нарушали чёткие шаги сменяющихся караульных да порывы ветра, что периодически завывали в каминных трубах. Был первый весенний месяц, который в этих местах отличался частыми снежными бурями. До настоящей весны с её обилием талых вод было ещё далеко.

В этот весенний день, когда на дворе бушевал особенно сильный снежный буран, перемешивая землю и небо, в жарко натопленных покоях Повелительницы на свет появился младенец. Этого события, которое было предсказано много лет назад, все ожидали со страхом, ибо всё связанное с его рождением было достаточно тревожным. Как всегда, предсказания были весьма туманны и запутанны, что приводило к многочисленным вариантам их толкования.

По одним толкованиям выходило, что рождение его знаменует конец света и всеобщую гибель. По другим, оно означает конец Империи и гибель всех её подданных. Короче, толкований было множество, но все они сводились к тому, что ничего хорошего от этого рождения ожидать не приходилось. Поэтому Повелитель – полноправный хозяин Империи, носящий титул Повелитель Драконов и отец данного новорождённого, был очень встревожен. Его тревога естественным образом передалась сенаторам и придворным. Поэтому в дни, предшествующие рождению ребёнка во дворце царили тревожные тишина и полумрак.

В день рождения сына Властелин с Канцлером и Верховным жрецом закрылись в тронном зале. О чём они совещались, не знает ни кто, однако, на другой день был оглашён высочайший указ Повелителя Драконов, в котором объявлялись, что каждый дракон, чья сущность была проявлена, лишается покровительства рода и каждый гражданин империи волен поступать с ним так, как того требует его долг перед своим родом.

Так получилось, что рождение рокового младенца совпало с указом, который ставил, по существу, всех прирождённых драконов, за исключением царствующих, вне закона. Для того, что бы читателю было понятно, о чём речь, скажу несколько слов о драконах Империи.

Много тысячелетий назад, когда Империя была ещё молода и полна сил, её населяли преимущественно драконы. Надо понимать, что они внешне выглядели как обычные люди, разве что несколько более высокие и хорошо сложенные. Но это только внешне. Люди эти обладали воистину ничем не ограниченным сознанием и поэтому были наделены такими способностями, которые казались обычным людям чем-то сверхъестественным. В числе их способностей было одно, которое особенно поражало людей. Это была их способность менять собственную форму. Поэтому каждый из них помимо обычного человеческого облика имел, как правило, один или несколько демонических или звероподобных. Наиболее часто они использовали облик крылатого ящера, которого люди называли драконом. Именно поэтому и носителей такого облика назвали драконами.

В то время люди и драконы жили, достаточно дружно, и не было вражды между ними. Вообще-то люди и драконы произошли от общих предков, просто на каком-то этапе сознание людей, вследствие ряда причин, стало закрываться и пути драконов, которые сумели сохранить своё сознание в целости, и людей разошлись. Пока пути их были достаточно близки, всё было хорошо, но чем дальше, тем больше расходились их пути. В конце концов, они разошлись настолько, что между ними возникла неприязнь, постепенно переросшая во вражду, и видят Боги, инициатором её были отнюдь не драконы.

С незапамятных времён в Империи преобладали родовые законы, то есть всю внутреннюю жизнь империи регулировали законы рода, имперские законы лишь регулировали взаимоотношения между родами, обеспечивая тем самым устойчивость всего государства. Род определял всё и никто из членов рода не мог пойти против него без страха стать изгоем. А стать изгоем в Империи было равносильно изгнанию на чужбину. Если же такой бывший член рода пытался остаться на Родине, то это было сродни самоубийству. Ибо любой законопослушный подданный Империи обязан был убить его, как бешеного пса, хотя, если бы был убит законопослушный член рода, то род имел полное право отомстить за него в виде выкупа кровью убийцы, либо в форме выкупа в денежном эквиваленте. Таков был древний закон Империи, и он до сих пор позволял относительно мирно сосуществовать людям и драконам.

И вот, с рождением последнего ребёнка у Повелительницы Драконов, издаётся закон, который ставит всех драконов, не смотря на принадлежность к какому-то определённому роду, вне закона. Иначе говоря, любой может убить дракона и ему ни чего за это не будет. Долго копившаяся ненависть людей к драконам наконец-то вырвалась наружу. Результатом этого указа стало массовое уничтожение драконов во всех родах Империи, за исключением царствующего рода, хотя именно там драконы были в большинстве. Обезумевшие люди без всякого повода просто убивали драконов, вымещая на них чувство собственной ущербности. Произошла серия погромов, в результате которых многие драконы погибли, многие просто сбежали, предупреждённые сочувствующими им людьми, но некоторые из них прорвались с боем, применив Искусство. Они ушли, оставив после себя гору трупов, отомстив за своих, но при этом преумножив ненависть к себе.

Драконов же царствующего рода погромы не коснулись, однако многие из них уехали в дальние имения, а многие затаились до поры до времени, и казалось, что времени этого совсем немного, ибо ненависть людей, не только не утихла, а наоборот многократно возросла, и теперь была направленна на царствующий род. Вот такие дела творились в канун рождения последнего отпрыска царствующей четы Повелителей Драконов.

Как только ребёнок родился, его тут же забрали от матери и передали в руки жрецов, которые провели с ним все необходимые в таком случае обряды. После этого его показали Повелителю, который только коротко взглянул на него и тут же сделал отстраняющий жест, так, как будто увидел нечто ужасное. Да, Повелитель умел видеть будущее.

После недолгого раздумья он произнёс, обращаясь к Верховному жрецу:

– Возьми его и отдай на воспитание надёжному человеку. Пусть его увезут в какую-нибудь дальнюю обитель и не спускают с него глаз. Обо всём, что касается этого ребёнка докладывать лично мне и незамедлительно. Называйте его Куваем и об его происхождении не должен знать ни кто. Всё, ступай. –

Он сделал отстраняющий жест и жрец низко поклонившись, покинул тронный зал.

Выйдя от повелителя, жрец с ребёнком на руках проследовал в свои покои. Оказавшись в своей комнате, обстановка которой, надо отметить, была более чем скромной, он положил ребёнка на свою кровать и вызвал секретаря, который не замедлил явиться. Молча выслушав распоряжения хозяина, он низко поклонился и совершенно бесшумно удалился так, что могло показаться, что он просто растворился в воздухе.

Отпустив секретаря, верховный жрец надолго задумался, не спуская взгляда с младенца. Никто не знает, что он видел, однако лицо его всё больше хмурилось. Из задумчивости его вывело появление всё того же секретаря, который привёл с собой кормилицу.

Это была дородная женщина лет тридцати с добрыми серыми глазами. Она тут же завладела младенцем и удалилась в соседнюю комнату, что бы покормить его.

Секретарь с поклоном сообщил хозяину, что Азару отправлена весть и уже получен ответ, так что в скором времени он прибудет в столицу. Выслушав его, жрец сделал жест, которым отпускал его, и тот низко поклонившись опять исчез.

Оставшись один, жрец прошёл к конторке, откинул столешницу и уселся за своё любимое занятие, которым являлось написание хроники событий, участником или свидетелем коих он являлся. Он всегда так поступал, спеша записать всё, на его взгляд, важное, пока не прошла острота восприятия, и память хранила мельчайшие подробности. На этот раз события были настолько важны, что старый жрец с особым волнением принялся за любимое занятие.

Жреца звали Ляргус, и был он очень стар. Сколько ему было лет, он уже напрочь позабыл, да и, по большому счёту, ему было на это наплевать. Он чувствовал, что силы его постепенно тают, и приближается закономерное окончание земной жизни, однако и на это ему было наплевать. Конечно, он мог бы воспользоваться Искусством, к чему постоянно прибегали владеющие Искусством Мудрости для продления своего бренного существования, но он никогда этого не делал, и делать не собирался. Это не было какой-то прихотью, просто он полагал, что недостойно прибегать к этому способу продления жизни.

Ляргус всегда был убеждён, что человек должен честно прожить свою жизнь, максимально используя каждое её мгновение и встретить конец с чувством исполненного долга. Для этого вовсе не надо прибегать к каким-либо ухищрениям, наподобие Искусства, которое должно служить для совершенно иных целей.

Кончив писать, жрец откинулся в кресле, на котором сидел и прикрыл глаза. Со стороны могло показаться, что он просто заснул, но это была только видимость. На самом деле жрец вошёл в особое состояние, при котором он мог видеть не только сиюминутные события, но и то, что им предшествовало и то, что за ними последует. Если прошлое не вызывало особых чувств, разве что чувство лёгкого сожаления, то будущее ему очень не понравилось, и чем дальше он смотрел, тем больше оно ему не нравилось. Он прекрасно знал, что при определённых навыках на будущее можно влиять, изменяя его в ту или иную сторону. Конечно, он имел эти навыки, но задача, стоящая перед ним была настолько сложна, что поневоле закрадывались сомнения в собственных возможностях. Действительно, если бы грядущие события зависели от ограниченного круга людей, то в этом случае он бы справился с задачей, затратив на это большие или меньшие усилия, но не сейчас. Сейчас в будущую ситуацию включился всесильный Закон Судьбы, и тут ни какие навыки, ни какие усилия не помогут. Единственное, что можно сделать – это смягчить последствия. Именно этим и был занят старый Верховный жрец Империи, и он нашёл выход, как ему тогда казалось.

Продолжая оставаться всё в той же позе, он то созерцал прошлое, то будущее, то погружался в короткий сон без сновидений. Много раз, с разных точек видения, перед ним развёртывались картины событий, приведших к рождению несчастного ребёнка, и он понимал, что тот ни в чём не виноват, и ему было жаль его. Перед ним вереницей проходило множество вариантов судьбы новорождённого, и ни один из них не понравился старому Ляргусу. Так прошла ночь, и день уже близился к своему завершению, когда из этого состояния его вывел секретарь, сообщив о том, что прибыл Азар и просит аудиенции.

С большим усилием старик пришёл в себя, и тут на него навалилась страшная усталость – казалось, что на плечи ему положили гранитную плиту, которая его вот-вот раздавит. Так случалась каждый раз, стоило только злоупотребить данной духовной практикой, и он понимал, что рано или поздно может зайти слишком далеко и возврата уже не будет. Единственным средством от этой усталость были плотный ужин и глубокий продолжительный сон. С первым вопросов не возникло – он просто приказал накрыть стол на двоих в гостевой комнате покоев, но второе, то есть глубокий продолжительный сон откладывался на неопределённое время – необходимо было дать исчерпывающие инструкции Азару, а никто кроме него этого сделать не мог. Устало вздохнув, тяжело переставляя ноги, направился он в гостевую комнату, где его уже ожидал прибывший по его приказу Азар.

1.

Получив приказ явиться со всей поспешностью ко двору Великого Жреца империи, я без промедления отправился в путь, выбрав самую короткую, но отнюдь не самую спокойную из возможных, дорогу. Приказ есть приказ, а приказ, полученный по каналу экстренной связи, подлежит незамедлительному исполнению.

Сразу же по прибытию, даже не успев сменить прожжённое в нескольких местах дорожное платье, явился я в приёмную жреца и тут же был принят секретарём, который молча провёл меня в небольшую уютную комнату, где несколько слуг накрывали роскошный ужин. Указав мне на удобное кресло, он молча поклонился и так же молча исчез. Только сейчас я почувствовал, как устал и проголодался. Я опустился в кресло, которое услужливо приняло мои усталые кости, и стал ожидать хозяина.

Слуги, закончив сервировку, молча удалились. Оставшись в одиночестве, я откинулся в кресле и закрыл глаза, дабы предаться любимому занятию – спокойным размышлениям. В этот раз они были мне просто необходимы, если вспомнить ту сумасшедшую гонку, которой я предавался последние сутки. Да дорожка была ещё та… Почему-то самая короткая дорога всегда самая трудная. Если бы не спешка – ни за что ни вступил бы на неё.

Вообще-то я старый бродяга и вряд ли смогу точно сказать, сколько дорог мне пришлось пройти, но есть такие, забыть которые просто невозможно. Только что пройденная дорога относилась именно к таким. Не успев сделать по ней и двух шагов, я тут же столкнулся с приключениями. Не знаю, кому как, а мне они в тот момент были совершенно без надобности. Я люблю приключения – они придают жизни некоторую пикантность и заставляют кровь веселее бежать по сосудам, но всё должно быть к месту. Возможно при других обстоятельствах я бы с удовольствием придался этому развлечению, но мне было совершенно не до них из-за необходимости спешить. А жаль – из этого могло бы получиться прекрасное приключение, было бы что вспомнить и рассказать приятелям при очередной встрече. Тогда я ещё не знал, что вряд ли в ближайшие десятилетия мне удастся поболтать с приятелями, да что там поболтать – просто увидеться.

Худо ли бедно ли, но я всё же сумел преодолеть путь в кратчайший срок, замучив при этом себя в конец. Еле держась на ногах, свалился я в этот мир, конкретно в приёмную старого Ляргуса – моего учителя и старого друга.

Я открываю глаза, и меня сразу же начинает знобить – почему-то после перегрузок я просто замерзаю. Озноб усиливается, и я уже с трудом сдерживаюсь. Кажется, ещё чуть-чуть и я начну выбивать зубами дробь, что мне явно не к лицу. Буд-то почувствовав моё состояние, передо мной появляется всё тот же молчаливый секретарь. В руках у него поднос, а на подносе кубок, наполненный до краёв горячим вином с пряностями; как раз то, что мне сейчас нужно. Да, здесь хорошо знают мои вкусы. Беру с лёгким поклоном головы кубок и делаю большой глоток. Какое блаженство! От удовольствия даже прикрываю глаза и слушаю, как приятное тепло разливается по моему измученному телу и усталость, в компании с холодом, начинает отступать. Мне хорошо.

Пока я наслаждаюсь вином, секретарь мне что-то говорит. Я его не слушаю, но понимаю, что он извиняется за задержку и говорит, что жрец будет с минуты не минуту. Это меня радует. Секретарь кланяется и как всегда исчезает. Удивительное качество – вот так вот ненавязчиво исчезать. Сколько лет наблюдаю это и всё ни как не перестаю удивляться. Однако долго удивляться не пришлось – дверь в комнату открылась, и усталой шаркающей походкой вошёл сам Верховный Жрец империи в сопровождении всё того же неизбежного секретаря.

Как он постарел! Мы не виделись с ним чуть больше года, а вид его был таков, словно прошло как минимум лет десять. Он весь как бы высох, нос его заострился наподобие клюва хищной птицы, под глазами образовалась синева, какая обычно бывает после бессонной ночи. Дополняли картину шаркающая нетвёрдая походка и слегка трясущиеся руки.

Я сделал попытку подняться с кресла, в котором сидел, дабы приветствовать жреца согласно принятого этикета, но он сделал отстраняющий жест рукой и я опустился обратно в кресло. Этим он очень удивил меня – обычно очень педантичный в вопросах этикета он никогда не допускал его нарушения. Это был единственный случай на моей памяти.

Ляргус тяжело передвигая ноги, прошёл к столу и сделал мне приглашающий жест, предлагая разделить с ним трапезу. Я не заставил себя долго упрашивать и подсел к столу напротив него. Тут же появились слуги и вмиг наполнили наши тарелки. Старик сделал едва заметное движение левой бровью и слуги совместно с секретарём, до сих пор не знаю его имени, исчезли. Видно способность исчезать распространялась в этом доме на весь обслуживающий персонал.

– Рад тебя видеть, мой мальчик – произнёс жрец тихим голосом, в котором слышалась усталость старого человека, обременённого огромной ответственностью.

– Я тоже Учитель – ответил я и посмотрел ему в глаза.

Он слегка улыбнулся и предложил мне сначала поужинать, а уж потом перейти к нашим проблемам, с чем я охотно согласился. Ужин был превосходный и я с удовольствием придался чревоугодию, ища оправдание ему в страшном голоде, который поневоле нагуляешь, проделав такой путь, который пришлось преодолеть мне. Учитель ел медленно и в то время, когда я уже наелся до отвала, он съел совсем немного. Наконец принесли вино и фрукты – наступило время для нашей беседы.

После ухода прислуги Ляргус сам налил два бокала красного, как сверкающий кристалл граната вина и один протянул мне, который я с вежливым поклоном принял. Затем одним мимолётным движением пальцев он поставил защиту от нежелательных слушателей – наш разговор должен был остаться между нами. Сколько лет прошло с тех пор, как мы с ним познакомились, а я до сих пор не перестаю поражаться тому, с какой кажущейся небрежностью накладывает он свои заклинания. Эта, якобы небрежность, выдаёт истинного Мастера Искусства.

Настроенный и без того серьёзно, я ещё больше внутренне собрался, готовый принять любые, даже самые невероятные новости. Причину нашей столь экстренной встречи я в общих чертах знал, именно в общих, так как достоверно мне было известно только о том, что роковой ребёнок родился. Всё остальное я мог только предполагать.       Странно было бы предполагать, что Мастер Искусства, а я именно был таким Мастером, не знал о таком давно ожидаемым событии, как рождение предсказанного ребёнка, рождение которого так или иначе должно радикально повлиять на судьбу нашего мира.

Ляргус, подняв свой бокал на уровне глаз, долго рассматривал что-то в алой глубине вина. Не знаю, что он там видел, но лицо его при этом выглядело напряжённо-усталым. Я понял, как сильно он устал и с каким трудом удаётся ему это скрывать. Всё-таки он молодец – так держаться в его возрасте.

Пока он молчал, я сначала понюхал, а затем попробовал на язык вино, наслаждаясь его утончённым букетом.       Хотя я не был великим знатоком вин, однако всё же понял, что вино превосходно – одна из слабостей моего Учителя.

– Ты, конечно, знаешь, что это произошло? – внезапно спросил он.

Я промолчал, ибо это не было вопросом и не требовало ответа.

– Но, я полагаю, что ты не в курсе событий, которые последовали за рождением – продолжил он на удивление спокойным голосом, – поэтому я постараюсь поделиться с тобой последними новостями и мы вместе подумаем, что мы можем сделать в связи с этим.

Я опять промолчал – говорить было нечего, и стал ждать продолжения. Жрец опять погрузился в свои, только ему ведомые мысли. Я же наоборот постарался очистить свою голову от всяких мыслей – последнее дело строить предположения, не имея достоверной информации в необходимом объёме. Таким образом, я подготовил своё сознание к наиболее полному восприятию чрезвычайно важной информации, которую я рассчитывал получить от Ляргуса.

То, что поведал мне старый жрец, было, в общем-то, предсказуемо – примерно это я и ожидал. Удивили меня только два известия      . Первой, конечно, стала весть о новом Указе Повелителя, который объявил драконов вне закона, а второй, оказалась распря, возникшая между царствующими супругами, грозящая перерасти, в междоусобицу.

– Удивительное дело, – продолжал жрец – Повелительница напрямую предлагала просто убить сына и, тем самым, разрушить нежелательные предсказания. Мало того, она же заодно, хотела убить и всех драконов из числа сыновей. Повелитель же был против таких решительных действий и предлагал убрать ребёнка куда-нибудь подальше от столицы и установить за ним надзор. Сенаторы разошлись во мнениях ровно пополам, и установилось шаткое равновесие. Всё висело на волоске, и пришлось вмешаться мне. Я заявил о существовании некого древнего предсказания – при этом он подозрительно хитро усмехнулся – и часть сенаторов склонилось на сторону Властелина. В результате было принято решение отправить младенца с надёжным человеком в дальнюю обитель, – закончил он свой рассказ.

Я молча слушал жреца и прекрасно понял, что он вынужден был пойти на прямой обман Повелителей и Сената империи, дабы не допустить междоусобицы и спасти младенца. Естественно, никакого древнего пророчества не существовало – его пришлось выдумать. Я прекрасно понимал, чем он рискует, вводя Сенат в заблуждение, но я так же понимал, что это было единственной возможностью не допустить гражданской войны в империи.

Окончив свой рассказ, старый Ляргус надолго замолчал, лишь время от времени делал небольшие глотки вина из своего бокала – видимо давал мне время осмыслить услышанное. Я был благодарен ему за это. Действительно осмыслить нужно было многое, чем я в тот момент и занимался.

Постепенно рассказ жреца и мои догадки стали складываться в единую картину, и эта картина мне вовсе не понравилась. До этого у меня были определённые намерения относительно моего будущего, и менять их мне как-то не хотелось, но дела складывались так, что менять их всё же похоже придётся. К тому же было жаль мальчишку, который уж точно был ни в чём не виноват. Плюс ко всему, совершенно не хотелось обижать старого жреца, который надеялся на меня. Ловлю себя на мысли, что я уже сдался и только ищу причины, которые помогли бы мне выйти из сложившийся ситуации с честью.

Пока я размышлял Ляргус молча, маленькими глотками, пил вино, и внешне как бы отдыхал, однако этот его отдых мог ввести в заблуждение кого угодно, но только не меня. На самом же деле, он пытался, правда, очень осторожно, прочитать мои намеренья. Это я ощущал в форме лёгкого давления, буквально на гране восприятия. Внутренне улыбнувшись, я сделал вид, что ничего не замечаю и раскрылся перед ним, то есть показал все свои сомнения и решения, которые касались наших с ним дел.

Реакцией на это была широкая улыбка, которая впервые за встречу осветила лицо моего друга. Я посмотрел на него и вдруг мы оба засмеялись. Это была разрядка после долгого напряжения, и с каждой минутой смеха на душе моей становилось всё спокойней. Так всегда бывает после того, как решение принято и отступать некуда.

– Я не ошибся в тебе сынок – сказал Ляргус и наполнил мой опустевший бокал новой порцией вина.

Некоторое время мы просто молча сидели и пили вино. Говорить не хотелось – мы и так понимали друг друга.

– Сейчас нам надо поспать, а позже обговорим детали. – сказал жрец. – Честно говоря, я валюсь с ног от усталости, да и ты выглядишь не самым лучшим образом – продолжил он вставая.

Поспать нам, однако не удалось. В комнату, нарушив всякую субординацию, буквально влетел приснопамятный секретарь. Лицо его выражало даже не тревогу, а самый настоящий ужас. Ляргус бросил на него быстрый взгляд.

– Что случилось? – спросил он.

– Там толпа, ваша честь. Они требуют выдать им ребёнка, иначе грозятся взять дворец штурмом. Они настроены очень решительно и ни перед чем не остановятся, – быстро проговорил секретарь. Голос его заметно дрожал.

– События пошли по самому неприятному для нас варианту – проговорил жрец.

Он что-то прошептал на ухо секретарю и тот коротко кивнув, вышел из комнаты, но спустя несколько минут вернулся, неся в руках большой ларец, скорее даже маленький сундучок. Держался он уже абсолютно спокойно, как будто только что не пребывал в ужасе. Удивительное умение владеть собой – надо бы было, к нему присмотреться, а то я ведь даже не знаю его имени.

Ляргус велел поставить ларец на стол и распорядился привести сюда кормилицу с ребёнком. Спустя минуту пришла кормилица в сопровождении двух слуг, которые были одеты в дорожную одежду и несли на спинах объёмистые вещевые мешки. Оба на поясе имели короткие мечи. Кормилица держала завёрнутого в одеяло ребёнка.

Только сейчас я заметил, что и секретарь оделся по-походному.

– Обождите в соседней комнате – приказал жрец секретарю, и он поспешно вышел из комнаты. Следом за ним вышли и остальные.

Оставшись вдвоём, Ляргус положил руку на ларец и сказал

– Здесь все инструкции, деньги, ну, в общем, всё, что тебе потребуется. Возьми ключ – он протянул мне ключ от ларца на тонкой серебряной цепочке, и я повесил его на шею, спрятав под одежду.

– Спаси его, – вдруг горячо заговорил он. – Спаси его ради империи, ради будущего. Воспитай его как собственного сына. Сделай из него Мастера. Он должен жить – от этого зависит всё. -

Старик с трудом взял себя в руки.

– Уходи из города. Я их задержу. Слуги и кормилица будут тебе служить так же, как они служили мне. Да, мой секретарь пойдёт с тобой – доверяй ему как мне и если сможешь – помоги ему. –

На улице нарастал шум голосов. В комнату зашёл начальник охраны и доложил, что толпа напирает, и стража уже еле сдерживает её. Сегодня чернь очень возбуждена, по всему городу погромы – все ищут драконов.

– Ступай – сказал Ляргус начальнику охраны – Ступай и скажи толпе, что ребёнка уже увезли. Пусть выберут представителей, которым доверяют и пропусти их во дворец, что бы они могли убедиться в том, что ребёнка здесь нет. Да, ещё скажи им, что если они будут упорствовать, то начнёт говорить Искусство. И последнее, пошли за храмовой стражей. –

Начальник охраны отдал честь и удалился. Мы снова остались вдвоём.

– Я надеюсь на тебя, мой лучший ученик. Тебе пора уходить. За меня не бойся – я отобьюсь. Надеюсь ещё увидеться с тобой при более благоприятных обстоятельствах. Марк выведет тебя тайным ходом. Сразу же уходите как можно дальше от города. В безопасном месте открой ларец и ознакомься с моими инструкциями. Ну, всё, пора. –

Он подошёл ко мне и крепко обнял, потом резко повернулся и покинул комнату, оставив меня в одиночестве. С улицы доносились крики толпы, видимо там выбирали делегатов. Я вздохнул, взял со стола ларец и пошёл в комнату, где меня дожидались мои спутники. Начиналась новая жизнь.

2.

Марк прекрасно знал систему подземных ходов, что с незапамятных времён существовала под древней столицей Империи. Кто их прорыл, для каких целей – не знал никто, но они очень многим помогали унести ноги во времена смут, или когда у вас проблемы с законом, или когда не вовремя вернувшийся муж, застаёт вас со своей женой, да мало ли этих или.

На поверхность мы выбрались уже в приличном отдалении от городских стен. Я с удовольствием вдохнул свежий лесной воздух, который после затхлости подземелий казался воздухом навеки потерянного рая. Хотелось дышать и дышать.

Лето кончалось и в этих широтах уже стало темнеть, поэтому мы оказались за городом уже в сумерках. Хорошо ещё, что небо ясное, а то бы пришлось идти в полной темноте.

Выход на поверхность находился в узкой скальной расселине, выбираться из которой пришлось чуть ли ни боком. Наконец все оказались на поверхности. По каменистой тропинке мы поднялись на невысокий холм, с которого открывался прекрасный вид на город.

На этот раз город, что раскинулся перед нами, вызывал не восхищение, а чувство глубокой тревоги. На фоне сумерек город выглядел зловеще за счёт полыхающих тут и там пожаров. Мне чётко привиделось, как по тёмному городу мечутся толпы обезумевших людей, охваченных самой страшной жаждой – жаждой убийства ближнего своего. То, что подсказывало мне воображение, подтверждалось периодически доносящимся до нас гулом многотысячной толпы людей да всё новыми пожарами, которые возникали то тут, то там.

Зрелище горящей столицы вызывало во мне чувство близкое к отчаянью, и особо беспокоила меня судьба моего друга и учителя Ляргуса. Я гнал от себя дурные предчувствия в отношении его, но они упорно возвращались. Взгляд мой, устав от вида горящего города, обратился на моих спутников и тут я впервые увидел настоящее лицо секретаря Ляргуса. Кажется, его зовут Марк, и я всегда видел только маску, которую он носил, я бы сказал с изяществом достойным мастера. Но сейчас маска слетела с него, и передо мной предстал совершенно незнакомый мне человек.

Достаточно молодой – не старше тридцати лет, в меру симпатичный. Лицо его кого-то мне напоминало, но как я ни напрягался, ни как не мог вспомнить. Сейчас это лицо выражало тревогу на грани страха, причём я видел, что эти чувства имели место не из-за того, что он боялся за свою шкуру, а за кого-то очень для него важного и дорогого. Очень интересно. С этим надо будет разобраться, как только представится возможность.

Холм, с которого мы смотрели на покинутый нами город, располагался невдалеке от восточных ворот, служивших началом Восточного тракта, что вёл в Вольные земли. Место, с которого наблюдали мы за тем, что происходит в городе, было хорошо укрыто от посторонних взглядов, что обеспечивало нам относительную безопасность. Несмотря на сумерки, которые царили в этот час, было хорошо видно, что, не смотря на неурочное время, ворота были распахнуты настежь, и через них валила густая толпа беженцев. Так бывает всегда при любой смуте. Одни люди только и ждут повода, что бы ввязаться в драку, другие же, или более разумные, или более осторожные стремятся этого избежать, а лучшим способом для этого является бегство.

Со скорбью смотрел я, как горел город, который всегда тянул меня к себе, город, который я так любил. Вдруг я услышал мерный топот, который нельзя было спутать ни с чем – так боевым шагом двигалась Храмовая стража – элита из элит имперской армии. Беженцы поспешно расступились, уступая дорогу войскам.

Это было красивое зрелище. При свете множества факелов, которые несли в руках воины, мимо нас прошла закованная в сверкающие доспехи длинная колонна лучших воинов Империи, напоминая собой сказочного стального змея. Беженцы восторженно приветствовали солдат, видя в них спасителей от безумия смуты.

Появления воинов Храмовой стражи вселило в меня уверенность, что старый Ляргус жив и крепко держит ситуацию в своих руках. Видимо та же мысль пришла в голову и Марку, ибо лицо его посветлело и с него исчезло выражения отчаянья. Я отчётливо понял, что страх его был вызван переживаниями за старого жреца, которому он служил верой и правдой и, судя по всему, любил.

Уверенность наша была основана на том, что изначально Храмовая стража подчинялась только приказам Верховного жреца империи, кои он отдавал, используя особую известную только ему технику Искусства. Несложно понять, что в случае гибели Верховного жреца, стража не сдвинулась бы с места.

Не успела колонна стражей втянуться в ворота, как в северной части столицы громыхнуло, да так, что я даже вздрогнул. В ход пошло боевое Искусство драконов. Похоже, драконы рода Серых камней, а северную часть города издавна населял именно этот прославленный род империи, решили либо прорываться из города с боем, либо продать свою жизнь подороже.

Время терпело, поэтому я решил по возможности досмотреть, чем всё закончится. Поэтому я сделал своим спутникам знак оставаться на месте и стал ждать, что будет дальше. Только последний страж прошёл в ворота, как снова громыхнуло. На этот раз гораздо ближе к нам и мы увидели, как от ворот шарахнулись беженцы, а из ворот, держа строй, под развёрнутыми родовыми знамёнами вышла колонна вооружённых до зубов людей. В центре колонны шли женщины, старики и дети. В отличие от беженцев шли налегке. Следом за ними бросилась разномастная толпа озверевших людей, вооружённых таким же разномастным оружием, но натолкнувшись на хорошо организованную оборону, откатилась назад, оставив на земле множество неподвижных тел. Прорывающиеся из города, вовсю применяли Искусство, и оно щедро собирало жатву смерти с нападающих.

Сердце моё защемило, когда разглядел я знамёна идущих на прорыв. Это покидал город род Белого облака, который не предал своих драконов, а в полном составе решил покинуть Империю, предпочтя добровольное изгнание предательству. Это был род, в котором я родился и принадлежал к нему до тех пор, пока не выбрал путь Мастеров Искусства. Формально я уже не принадлежал к нему, но голос крови ничем не заглушить. Где-то там, в середине строя, под надёжной охраной мужчин рода шли мои престарелые родители, а мои братья и сёстры щедро раздавали удары озверевшей толпе. Я весь подобрался готовый в любую минуту прийти на помощь родственникам, и Искусство уже напряглось и звенело во мне, как натянутая струна.

От опрометчивого шага меня спасла серия ударов, что были нанесены силой Искусства где-то в самом центре столицы, скорее всего возле дворца Властелина. Душа моя возрадовалась, так как в этих ударах я без труда узнал хорошо мне знакомый почерк – почерк моего учителя. Значит, он жив и борется, а отсюда следует, что он надеется на меня. Подвести его равносильно предательству. Поэтому я сдержал удар, тем более, что родственники мои успешно отбились от преследователей и скорым маршем зашагали по Восточному тракту.

Удары, которые нанёс по мятежникам Ляргус, были подобны тонкой хирургической операции, быстро подавили смуту. Далее своё дело сделала Храмовая стража, и город постепенно стал успокаиваться.

3.

Ночь перевалила через середину, когда, наконец, пожары в городе стали затухать и поток беженцев иссяк. Пора было уходить, но прежде чем идти, я должен был ознакомиться с инструкциями, которые для меня приготовил старый жрец. Кроме того я так устал, что буквально валился с ног. Требовался отдых и хороший обед. Поблизости от города я знал небольшой постоялый двор, хозяин которого был моим приятелем, он, конечно же, не будет задавать лишних вопросов. Туда я и решил направиться.

Мы спустились на дорогу, и, пользуясь тем, что одеты мы, были более чем скромно, так что вполне могли сойти за беженцев, двинулись прочь от города.

Уже рассвело, когда, наконец, добрели мы до цели нашего путешествия. Постоялый двор, куда мы так стремились, был достаточно просторным двухэтажным домом, окружённым со всех сторон хозяйственными постройками и высокой каменной оградой. Дом был очень старый – его строил ещё прадед нынешнего хозяина. Первый этаж, сложенный из дикого камня занимал трактир с почерневшей от времени и каминной копоти деревянной стойкой, за которой находилась кухня, а на втором – деревянном, сложенным из толстых, в обхват, брёвен, находились комнаты постояльцев.

Несмотря на раннее время, во дворе было многолюдно. Это беженцы, что накануне бежали из столицы, узнав, что мятеж закончился, спешили вернуться домой. Значит, у нас есть надежда получить освободившиеся комнаты и хорошенько отдохнуть.

Постоялый двор назывался «У старого Рикса». Хозяина, который вышел нам на встречу, естественно звали Риксом, хотя он вовсе не был стар – ему только-только перевалило за сорок. Как он мне когда-то рассказывал, что его прадед, дед и отец – все звались Риксами, отсюда и шло название заведения, а уж в честь кого из них, этого никто не знал.

Хозяин, разглядев мою скромную персону, поспешил навстречу, приветливо улыбаясь, но не той дежурной улыбкой, которой обычно встречает хозяин гостя, а искренней, идущей из глубины души. Так встречают только по-настоящему близкого человека.

Лет десять назад я остановился здесь в первый раз, когда направлялся по делам в столицу. Время позволяло, и я решил отдохнуть здесь, что бы явиться в город со свежей головой. Тогда-то я и познакомился с Риксом. Уже тогда он был лысоват и имел этакое симпатичное брюшко. Ростом он был невелик, но при этом хорошо сложен. Лицо его постоянно улыбалось, и по любому поводу он готов был рассмеяться, что он и делал, причём смеялся так заразительно, что трудно было удержаться от смеха. Глаза его умели не только смотреть, но и видеть, уши не только слушать, но и слышать. Он понравился мне сразу и навсегда, а уж я, смею надеяться, неплохо разбираюсь в людях.

В тот вечер мы допоздна засиделись с ним, выпили не один кувшин вина, а вино, скажу я вам, у него было отменное, и хорошо поняли друг друга. Бывает так, что встретишь совершенно незнакомого человека, поговоришь с ним и вдруг понимаешь, что он по– настоящему близкий тебе человек, зачастую даже ближе, чем кровные родственники. Именно такой случай и произошёл при моей встрече с Риксом.

В тот раз я отправился спать далеко за полночь и надо сказать, что походка моя была не совсем твёрдой. Всё же хорошее вино у него. Однако уснуть в ту ночь мне всё же не удалось. Я успел только снять свою дорожную куртку и перевязь с мечом. Вообще-то я оружие не люблю и ношу его только в тех случаях, когда этого требует этикет. В этот раз я ехал на официальную встречу и поэтому был при оружии.

Вдруг из трактира послышался какой-то шум и вслед за ним раздался истошный визг служанки, что прислуживала нам во время ужина. Это мне очень не понравилось и я, не мешкая, бросился вон из комнаты, прихватив свой меч. Скатившись чуть ли не кубарем с лестницы, я с шумом ворвался в трактирный зал, сжимая в руке меч.

Оказавшись в зале, я практически моментально оценил обстановку. Пока я отсутствовал, в трактир ввалились какие-то головорезы, в количестве шести штук. Один из них орудовал за стойкой, пытаясь вскрыть кассу. Двое других держали за руки служанку, которая вырывалась и при этом истошно визжала. Оставшиеся бандиты с тупым усердием избивали хозяина заведения.

Не раздумывая, я бросился туда, где моя помощь требовалась в первую очередь, то есть выручать Рикса. Вообще-то я человек спокойный, но в этот раз хмель ударил мне в голову и я, зарычав как лев, бросился на бандитов. Применить Искусство мне почему-то просто не пришло в голову. На моё появление, взгляды налётчиков обратились в мою сторону, но опешили они только на одно мгновение. По всему было видно, что они люди тёртые и не трусливого десятка. Оставив лежавшего неподвижно, словно труп Рикса, они моментально выхватили своё оружие и бросились мне на встречу.

Я считался неплохим фехтовальщиком, так как прошёл обучение у лучших мастеров Империи и приобрёл неплохую практику во время странствий по путям мастеров Искусства. Трое, нападавших на меня бандитов, судя по тому, как они держали оружие и их движения, выдавали в них опытных бойцов. Судя по всему, они были либо дезертирами из Имперских войск, либо бывшими наёмниками. Они двигались стремительно, стараясь окружить меня. Двое имели прямые мечи средней длины, такими пользуется имперская пехота. Третий бандит – самый крупный из троицы, был вооружён обоюдоострой секирой, насаженной на длинную рукоять. Четвёртый грабитель, тот, что потрошил кассу, бросил своё занятие, достав длинный двуручный меч, двинулся в мою сторону. Все его движения выдавали в нём истинного мастера.

Служанка продолжала визжать, откуда только хватало сил, и это меня стало раздражать. Кроме того мне вовсе не улыбалось получить в дополнение к уже имеющейся четвёрке ещё двух бойцов. Ими заняться я рассчитывал после того как избавлюсь от первых. Поэтому я с помощью Искусства превратил на время миловидную служанку в страшное уродливое чудовище и визг служанки сменился истошными воплями и топотом обутых в тяжёлые сапоги ног. Бандиты попросту с перепугу предпочли сбежать. Тем лучше для них, а мне меньше хлопот. Как только бандиты убежали, служанке вернулся её обычный облик, и она бросилась к неподвижно лежащему хозяину.

Я чувствовал, что у Рикса дела обстоят из рук вон плохо и ему требуется срочная помощь. Поэтому я не стал тянуть со своими противниками, хотя очень хотелось проучить их без спешки. Но жизнь моего друга стояла на кону и я, не мудрствуя лукаво, несколькими движениями снёс пол головы одному из мечников, а громиле с секирой отрубил руку, в которой он держал эту самую секиру. Продолжая атакующее движение, я небрежно отмахнулся от второго мечника, от чего он согнулся, выронил меч и схватился за живот, стараясь зажать ладонями зияющую рану. В завершении атаки я оказался один на один с бандитом, в руках которого словно пёрышко крутился тяжеленный двуручный меч, кстати, не самое удобное оружие для схваток в помещении.

Как я и предполагал, этот оказался настоящим мастером. Две мои атаки были отбиты играючи, после чего он сам перешёл в атаку, бешено крутя своей железякой замысловатые петли и восьмёрки, и я бы не сказал, что отбил его натиск без труда. Дело затягивалось, а Риксу, я чувствовал, становилось всё хуже. Я, конечно, мог бы закончить поединок одним ударом, пустив в ход храмовую технику боя, но это было бы нечестно с моей стороны. Кроме того он мне понравился как боец и в другое время я бы с удовольствием скрестил с ним мечи, так что убивать его я вовсе не хотел. Исходя из этих соображений, я решил просто обезоружить его, слегка ранив при этом.

Своё решение я тут же реализовал, сделав обманное движение, поднырнул под меч противника и нанёс лёгкий колющий удар в точку, что расположена чуть ниже правого локтевого сустава. Этот, лёгкий, на первый взгляд, укол, произвёл неожиданный для врага моего эффект. Он дико закричал от боли, выронил меч и упал, потеряв сознание от болевого шока. Неожиданным этот эффект был только для бандита, а когда знаешь болевые точки, то эта реакция закономерна. Ничего страшного, полежит полчаса, и очухается, только рука ещё пару недель поболит. Ладно, не до него и я, забыв о нём, направился спасать моего нового приятеля – Рикса.

Подойдя к нему, я, прежде всего, сделал внешний обзор и никаких серьёзных ран не обнаружил, за исключением рассечённого лба и нескольких кровоподтёков на лице. Положив правую руку на его лоб, я очень быстро произвёл диагностику, результаты которой обнадёживали. Внутренние органы его были целы, что уже было хорошо. Имелось сотрясение мозга, два сломанных ребра и плюс ко всему отсутствовало несколько зубов. На данный момент он находился в глубоком обмороке, и мне пришлось немало потрудиться, прежде чем он пришёл в себя. Служанка сбегала во двор и позвала на помощь работников, ночевавших в сарае. Совместными усилиями мы перенесли его в спальню и уложили в постель, где он скоро уснул. Оставив Рикса на попечение всё той же служанки, я направился к своему пленнику.

Он как раз начал подавать признаки жизни и я, связав его на всякий случай, решил начать допрос. Я помог ему подняться и усадил на стул. Он вёл себя спокойно, только время от времени морщился от боли в раненой руке. Запираться он не стал. Рассказ его был довольно типичен для Империи. Служил в Имперской гвардии, повздорил с офицером, ударил его. Бежал, что бы ни попасть под трибунал. Прибился к таким же горемыкам. Благодаря своим навыкам и личной силе стал вожаком. Промышляли тем, что грабили путников и постоялые дворы. Им везло, пока не встретились со мной.

Чем-то он мне приглянулся, этот двухметровый молодой богатырь, которому на глаз не было ещё и тридцати. Звали его Антом, он был родом из западных варваров. Розовощёкий блондин с роскошной слегка вьющейся шевелюрой сразу же обращал на себя внимание. Его василькового цвета глаза смотрели на мир с лёгким прищуром, казалось, что он бросает ему вызов. В общем, он мне понравился.

Закончив свой рассказ, Ант опустил голову, и некоторое время сидел молча. Я тоже молчал, обдумывая, что мне с ним делать – сдать властям, то есть отдать на казнь, которую по законам Империи он заслуживал или отпустить на все четыре стороны.

– Что со мной будет? – спросил он, спустя некоторое время.

– А что бы ты хотел – ответил вопросом на вопрос я.

Он опять помолчал, а затем с некоторой горячностью заговорил.

– Не знаю, кто ты, но я преклоняюсь перед твоим мастерством. Как лихо ты меня вырубил, – сказал он.

– На виселицу мне как-то не хочется, но и быть разбойником тоже осточертело, – продолжил Ант.

– Вот если бы ты взял меня с собой, то клянусь небом, я бы служил тебе так же верно, как хороший пёс служит своему хозяину, – закончил он, и посмотрел на меня своими удивительными глазами.

Это его предложение застало меня врасплох. Вообще-то я собирался отпустить его – не отдавать же его на казнь, в самом деле. Брать себе слугу не входило в мои планы, поэтому я сказал ему, что он свободен и может убираться ко всем чертям. Однако он стал меня упрашивать, да так настойчиво, что я, в конце концов, сдался.

– Сейчас я не могу взять тебя – тебе не стоит появляться в столице. Но ты можешь остаться здесь, и на обратном пути я тебя заберу. Имей в виду, что я беру тебя только потому, что мой друг не получил серьёзных увечий, тем более ты его не избивал. Но ты останешься у него, и будешь выполнять все его пожелания. Не дай Бог, я узнаю, что ты плохо себя вёл. А сейчас отправляйся на кухню, я распоряжусь, что бы тебя накормили и выделили место для ночлега, – сказал я и встал, давая понять, что разговор окончен Взгляд, который он бросил на меня, сказал мне, что я приобрёл в его лице не только преданного слугу, но и верного друга. Вот так я познакомился с Риксом.

Поздоровавшись с хозяином, я отошёл с ним в сторону, и, не вдаваясь в подробности, обрисовал наше положение. Он сразу всё понял и повёл нас показывать наши комнаты, распорядившись, чтобы обед подали прямо туда. Говорить с ним о необходимости соблюдать тайну относительно нашего пребывания у него, было лишнее – он прекрасно умел держать язык за зубами.

По моей просьбе меня поселили вместе с Марком – я хотел поближе присмотреться к этому человеку. Что-то мне подсказывало, что наше с ним знакомство затянется на долгие годы. Кормилицу с ребёнком поселили в отдельной комнате, которая находилась аккурат между моей комнатой и комнатой, куда поселили слуг.

Войдя в свою комнату, мы умылись, смывая с себя дорожную пыль, и сменили одежду. После этого, проконтролировав то, как устроены и накормлены наши спутники, я в сопровождении Марка спустился в обеденный зал, где в это время никого из посетителей не было. За столиком, который был накрыт в отдельном кабинете, нас ожидал сам Рикс. Я познакомил его с Марком, и мы уселись за стол.

Следует сказать несколько слов о том прекрасном обеде, которым угостил нас гостеприимный хозяин. Во главе стола находился роскошный поросёнок, зажаренный целиком и обложенный со всех сторон овощами и зеленью. К нему был подан соус, благоухающий пряностями. Кроме того стол был уставлен самыми разными закусками на любой, даже самый изысканный вкус. Завершали украшение стола несколько бутылок с вином.

Некоторое время мы отдавали должное еде, главным солистом обеда являлся опять же поросёнок, которого мы запивали хорошим красным вином, что в виде дюжины бутылок хозяин щедрой рукой выставил на стол. Когда от поросёнка ничего не осталось – наступил тот момент, который характеризуется тем, что голод уже утолён, а вставать из за стола ещё не хочется. Именно такой момент располагает к неспешной спокойной беседе. Рикс сидел с нами за столом, но к поросёнку даже не притронулся, сославшись на то, что перед этим успел поесть, а лишь не спеша пил вино и время от времени закусывал его ломтиками сыра.

После того, как с поросёнком было покончено, и служанка убрала грязную посуду, подали фрукты и принесли ещё вина. Мы сидели, откинувшись в своих креслах, пребывая в том блаженном состоянии, которое обычно наступает после обильного застолья, особенно если этому предшествовало длительное напряжение.

– Как поживает Ант? – спросил у меня Рикс.

– О, он теперь сильно располнел и вследствие этого стал очень важным, – со смехом сказал я.

– Ещё бы, теперь он как-никак является моим наместником в землях, которые по праву принадлежат мне и под его рукой находится достаточно обширная страна. Как тут не заважничаешь? – продолжил я.

– А помнишь, как глупо он выглядел, когда я оставил его у тебя и он всё старался тебе угодить, пытаясь загладить свою вину? – спросил я Рикса.

Тот расхохотался, да так заразительно, что я не смог удержаться и тоже рассмеялся. Мы так развеселились, что, в конце концов, к нам присоединился и Марк, хотя и не понимавший причины нашего веселья.

– Представь себе, что эдакий двухметровый головорез пытается строить из себя пай мальчика, – отсмеявшись, обратился к Марку Рикс, – Он так старался, что я чуть не отдал Богу душу от смеха – продолжил он.

– Он замучился сам и замучил всех окружающих, пытаясь каждому быть полезным. А так, как он ничего толком не умел, разве что сражаться, то все его попытки помочь кому-либо кончались тем, что в его руках всё приходило в негодность, а окружающие жертвы его помощи в панике убегали, лишь только он появлялся поблизости от них. Поэтому когда ты забрал его с собой – все вздохнули с облегчением и сдаётся мне, что он в тот момент чуть не плакал от счастья, что больше нет нужды казаться услужливым слугой – продолжил свой рассказ Рикс.

Свой рассказ Рикс сопровождал такой комичной мимикой и жестами, что мы с Марком просто не могли сдерживать смех. Смех наш вовсе не был насмешкой над отсутствующим здесь человеком, чья натура, не смотря на его прошлое, отличалась верностью и благородством, а скорее насмешкой над ситуацией, в которую попал этот богатырь.

Так какое-то время мы вспоминали прошлое, причём находили в нём благодаря смешливости Рикса, нескончаемые поводы для смеха. Давно я так не смеялся, и этот смех снял с меня внутреннее напряжение, в котором последние дни мне пришлось находиться. Закончив обед, мы закончили и наши воспоминания, а для серьёзного разговора решили перейти в нашу с Марком комнату, прихватив с собой несколько бутылок вина.

Марка совсем развезло, видимо он не привык к таким объёмам вина, плюс ко всему переживания минувшей ночи тоже не прошли даром, так что, придя в комнату, он просто повалился на кровать, не сняв даже сапоги. Мы с Риксом, стянули с него сапоги и накрыли одеялом. Он что-то пробормотал во сне и захрапел. Мы же с приятелем уселись за стол и продолжили беседу, только теперь она не вызывала смех. Я обрисовал Риксу положение дел в Империи, конечно только в том объёме, в котором он должен был знать, не посвящая его в тайны мне не принадлежащие. Он, в свою очередь, рассказал мне много интересного о том, что он услышал от беженцев.

– Если дела будут идти в этом направлении, то это означает конец спокойной жизни, – сказал он мне.

Я молча кивнул, прекрасно понимая его обеспокоенность.

– Видно не далёк тот день, когда мне придётся оставить мой трактир и перебраться в более спокойное место. Например, в твою вотчину, – сказал он и вопросительно посмотрел на меня.

Я улыбнулся – он опять затронул тему, которую мы с завидным постоянством затрагивали в каждую нашу встречу. Суть заключалась в том, что я постоянно приглашал его к себе, желая видеться с ним почаще. Он же каждый раз вроде бы соглашался, но потом находилось множество причин, по которым переезд откладывался. Обычно этот разговор заводил я, но на сей раз начал его он, а это говорило о многом.

Я взял со стола очередную бутылку и наполнил наши бокалы. Рикс, видимо почувствовал серьёзность предстоящего разговора, поэтому молча взял протянутый мной бокал весь превратился в слух.

– Сейчас у меня очень важное дело, – начал я, отхлебнув из бокала. – В чём его суть я не вправе рассказывать – это не моя тайна. От этой миссии зависит будущее всей Империи, извини за пафос, но это действительно так. Завтра мы уедем, и я не знаю когда я снова смогу приехать сюда. Будущее нам всем предстоит, мягко сказать, тревожное, впрочем, ты и сам это понимаешь, – я прервал свой монолог, что бы сделать большой глоток из бокала.

– Однако, я слишком высоко ценю наши отношения, что бы оставить тебя на произвол судьбы. Но с другой стороны сейчас ты явно не готов следовать за мной. Я вижу только один выход из ситуации, снабдить тебя средством, которое поможет найти меня в случае надобности, – продолжил я и снова отхлебнул вина.

– Мы с тобой достаточно давно знакомы и выпили вместе не одну бочку вина, – пошутил я – Ты, я думаю, уже догадался, что я являюсь Мастером и служу Искусству, или оно служит мне – с годами перестаёшь это различать. Поэтому я дам тебе амулет вызова, который в случае крайней нужды, повторяю крайней, поможет вызвать меня где бы я не находился и я смогу прийти тебе на помощь. В этом случае, если я не явлюсь на вызов, знай, что я умер. –

Сказав это, я снял со своей шеи небольшой чёрный камень с отверстием, висящий на простом шнурке – это и был амулет вызова, сделанный собственноручно мной именно для такого случая. Рикс, почувствовав важность момента, встал и с поклоном принял амулет из моих рук. После этого он одел его на шею и вдруг, шагнув навстречу ко мне, крепко обнял меня.

– Ты можешь быть спокоен, – сказал он, прервав объятия, – Я никогда не использую твой дар тебе во вред. –

Здесь следует дать некоторые пояснения. Дело в том, что такой амулет, какой я дал Риксу, помимо прямого назначения, даёт владеющему им некоторую власть над вызываемым, что непорядочный человек может использовать во вред. Отдавая амулет Риксу, я ни на минуту не сомневался в его порядочности.

– У меня будет к тебе просьба. Завтра мы уйдём, но путь, которым пойдем, обещает быть долгим, а припасов у нас нет, – сказал я, спустя некоторое время.

– Об этом даже не думай. Всё будет сделано в лучшем виде. Ни ты, ни твои спутники, ни в чём не будут нуждаться. Когда ты собираешься тронуться в путь? – спросил Рикс.

– Нужно хорошенько выспаться и сделать ещё кое-что, – ответил я – так, что, скорее всего завтра ближе к вечеру.

Остаток вечера мы просидели, почти не разговаривая, просто наслаждаясь блаженным отдыхом, возможностью видеть друг друга. Время от времени перебрасывались короткими фразами, которые по большому счёту ничего не значили, да не забывали наполнять наши бокалы. Каждый из нас думал о своём, прекрасно понимая, что ещё очень не скоро, если вообще удастся когда-нибудь посидеть вот так спокойно.

В этой спокойной обстановке постоялого двора моего друга, я особенно отчётливо видел, что время отпущенное судьбой Империи, неумолимо кончается, что вместе с ним кончается и целый пласт нашей жизни. Я ощущал, что судьба рокового младенца – Кувая, завязывает на моей судьбе тугой узел, который мне напоминал удавку, и я вместе с ним становлюсь неким подобием эпицентра гигантского урагана, который вращаясь, затягивает в себя множество человеческих судеб. Я не знаю хорошо это или плохо, погибнем ли мы все под обломками Империи или водоворот событий вынесет нас в тихую заводь. Да это и не важно. А важно лишь то, что я должен выполнить свой долг перед Ляргусом, да и перед Империей, а для этого мне надо спасти и вырастить Кувая, Не знаю почему, но чувствовал я, что если кто и поможет нам в будущем, то это он.

Но всё это было где-то там впереди, а пока мы с моим другом сидели в удобных креслах, пили хорошее вино и наслаждались покоем. Завтра мне предстоит очень трудная дорога, причём труднее вдвойне от той ответственности, которую я ощущал за судьбу маленького Кувая. Я не имел права на ошибку и поэтому всячески старался продлить блаженный отдых. Всё будет завтра, а сегодня мы пьём вино, и я с наслаждением выпил бокал.

4.

Проход на этот раз открывался с большим трудом – всё время возникали какие-то помехи. Я устал так, как уже давно не уставал, поэтому буквально повалился на сухую землю после того, как последним совершил переход и теперь за мной медленно угасал проход.

Я лежал, отдыхая, но при этом не забывал осматривать с помощью Искусства, принявший нас мир. На наше счастье в пределах дневного перехода никаких опасностей не наблюдалось. Значит, здесь мы и остановимся – надо же, в конце концов, ознакомиться с инструкциями старого жреца, да и отдых нам бы не помешал.

Передохнув, я отдал распоряжения своим спутникам разбивать лагерь, а сам занялся необходимыми вычислениями для подготовки к открытию следующего прохода. Пока я был занят, слуги поставили походный шатёр для кормилицы с ребёнком, Марк же занялся приготовлением ужина. Мы уже третьи сутки были в пути, и за это время у нас сложилось своеобразное разделение обязанностей.

Следует сказать несколько слов о моих спутниках. Как вы, наверное, помните, в путь со мной из столицы отправилось пятеро. Что касается кормилицы с маленьким Куваем, то это была наредкость спокойная парочка. Удивительно, но за все эти дни я ни разу их не слышал. У меня даже закрались подозрения – уж не немые ли они.

Двое слуг, что были отправлены с нами по приказу жреца, были так же неразговорчивы, но при этом прекрасно вышколены, всегда знали, что от них требуется, и как-то незаметно исполняли всю тяжёлую работу.

Марк, роль которого в нашем приключении для меня была пока не ясна, был спокойным, крайне уравновешенным человеком, так же неразговорчив, как и остальные члены нашей маленькой компании. Он сам принял на себя обязанности походного повара, и надо отдать ему должное, готовил он прекрасно.

Меня вполне устраивало, что спутники мои не отвлекали меня своими разговорами, и я мог без помех заниматься Искусством, которое отнимало у меня практически всё время. Передо мной стояла главная задача – спасти Кувая, чего бы это ни стоило. Поэтому, прежде всего, его надо было надёжно спрятать, а лучшего места для этого, чем моя личная вотчина Мастера, я просто не мог представить.

Но спрятать – полдела, нужно так запутать следы, что бы никто ни смог даже догадаться о месте его убежища. Я, конечно, не допускал и мысли, что кто-либо отважится вторгнуться в вотчину Мастера. Это просто невозможно. Но, всё равно, я бы очень не хотел, что бы хоть одна посторонняя душа знало о месте пребывания ребёнка.

Поэтому, запутывая следы, я вёл наш маленький отряд не по обычным путям Мастеров, а шёл не хожеными тропами, петляя, как заяц по мирам. Это, скажу я вам, чертовски трудное дело. Мало того, при каждой остановке приходилось создавать множество ложных порталов, запуская туда наших фантомов. Одним словом, если кто-то захочет проследить наш путь, ему придётся здорово постараться.

Дело не в том, что я опасался погони – им всем сейчас не до нас, но позже, когда вся эта кутерьма уляжется, наверняка найдётся множество желающих узнать, где находится роковой ребёнок. Именно на этот случай я и запутывал следы нашего отряда, не жалея сил, поэтому мне и нужна была постоянная сосредоточенность, так что я был благодарен спутникам за их молчаливость.

Пока я готовился к завтрашнему переходу, мои спутники успели разбить лагерь, а Марк приготовил роскошный обед, благо старина Рикс в достатке снабдил нас продуктами в дорогу. Я услышал за спиной осторожное покашливание, и, оглянувшись, увидел Марка, который пригласил меня поесть. Я коротко кивнул и пошёл к горящему возле шатров костру, где уже был накрыт наш походный стол.

У меня существует правило, согласно которому в походе отменялись какие-либо различия – как сословные, так и возрастные, поэтому мы уселись за общий стол. Исключение было сделано только для кормилицы – ей еду подали в её шатёр.

Что бы разрядить то тревожное напряжение, в котором все мы пребывали с того момента, как покинули гостеприимный дом Рикса, я распорядился достать вино, после чего объявил о том, что завтра нам предстоит заслуженный отдых. После этого все оживились, и я с непритворной радостью наблюдал, как лица моих спутников светлели, уходило напряжённое выражение, напоминающее маску, даже появились улыбки.

Очень увлекательное занятие – наблюдать, как по-разному отражается на лицах людей то или иное душевное состояние. Вот он собран, напряжён, готов к моментальному действию, и лицо его становится подобием маски. У одних напрягаются желваки, у других появляется хищный оскал, третьи смотрят с особым прищуром, короче реакций может быть множество, и они по-своему индивидуальны, но одно их объединяет – ощущение маски на лице.

Так же по-разному меняются лица при снятии внутреннего напряжения. Иногда создаётся впечатление, что меняется не только выражения лица, но и сам человек как бы становится другим, и начинаешь сомневаться, а тот ли это человек. Вот такая метаморфоза произошла с моими спутниками, когда мы сидели за походном столом, ели нашу пищу, приготовленную на костре, пили вино, заботливо уложенное Риксом в наши дорожные мешки.

Был тёплый, какой-то по-домашнему уютный вечер. Тихо потрескивал наш костёр, местное светило неспешно опускалось за горизонт, а мы четверо мужчин, разного возраста, разного социального статуса, сведённые судьбой в этом Богами забытом мире, получив, всё от той же судьбы, короткую передышку, наслаждались едой, вином, нашей близостью и этим тихим вечером.

Именно в такие моменты жизни происходит таинство, когда, в общем-то, совершенно разные, на первый взгляд, люди, вдруг становятся невероятно близкими, зачастую даже ближе, чем кровные родственники. В это время происходит зарождение той мужской дружбы, которая, как говориться, не предаст, не выдаст. Дружбы, когда судьба твоя вдруг переплетается с судьбой чужого для тебя человека, и он, вчера ещё совершенно не известный тебе, вдруг становится для тебя самым дорогим и близким, да так, что уже не поймёшь где твоя судьба, а где его.

Но это возможно только при определённых условиях, чаще всего в трудном и опасном походе или на войне, короче во всех случаях, когда существует прямая и вполне реальная угроза жизни. Дружба, возникшая в совместном противостоянии смерти, как правило, длится долгие годы, порой всю жизнь. Вот такая дружба возникла в тот вечер между Мастером Искусства, секретарём Верховного Жреца Империи и двумя простыми слугами, которых всесильная судьба свела в этом месте в это время.

Да, совсем забыл познакомить вас со слугами, которые это заслужили своей такой, на первый взгляд, незаметной службой, но без неё на оставшихся членов отряда легла бы такая нагрузка, выдержать которую было бы очень проблематично. Теперь пришло время сказать несколько слов и об этих незаметных, но во многом незаменимых людях.

Старшего из слуг звали Дрейк. Лет ему было около сорока. Высокий, хорошо сложенный мужчина, неразговорчивый и флегматичный, буквально излучал спокойную уверенность. Происходил он откуда-то из западных провинций Империи, что определяло его особый акцент при разговоре. Он умел всё, так что создавалось впечатление, что для него не существовало неразрешимых задач.

Младший, носил звучное труднопроизносимое имя – Филармонтиус, которое мы сократили до короткого прозвища – Фил. Он находился в том блаженном возрасте, когда юность уже закончилась, а зрелость ещё не наступила, то есть ему было около тридцати лет. Он во всём являлся противоположностью Дрейку – невысокий, я бы даже сказал низкорослый, сухощавый, почти субтильный, крайне подвижный весельчак, готовый смеяться по любому поводу и даже без оного. Родом он был из южных варваров, отсюда его сложение и весёлый нрав, который, однако, не мешал ему честно выполнять свои обязанности.

Как обычно бывает, противоположности сходятся. Не была исключением и наша парочка. Они не просто сошлись, а крепко сдружились, причём прекрасно дополняя друг друга. Степенная неторопливость одного компенсировалась живостью другого, а неопытность восполнялась за счёт богатого опыта и умений другого. Короче, вмести они, представляли собой одного идеального слугу, способного выполнять свой долг практически в любых условиях, которые способна создать наша жизнь. Добавьте к этому их абсолютную преданность старому жрецу, и вы получите объективный портрет наших слуг. Я всегда поражался тому, как и где Ляргус умел находить таких людей.

Для того, чтобы завершить портреты слуг, следует сказать несколько слов об их взаимоотношениях. У них, по-моему, давным-давно сложились своеобразные отношения. Так Фил постоянно подшучивал над Дрейком, причём шутки порой были достаточно острые, но на Дрейка они действовали примерно как на слона мелкая дробь. Он только усмехался своей обезоруживающей улыбкой на все попытки Фила вывести его из равновесия. Однако, как я узнал много позже, они горячо любили друг друга и всегда стояли друг за друга горой, а Фил никому не позволял насмехаться над Дрейком.

Марк, за время нашего совместного путешествия, проявил себя с самой лучшей стороны. Как-то незаметно исчез молчаливый невзрачный секретарь, умеющий как приведение то появляться, то бесследно исчезать. Вместо него появился энергичный молодой человек, умеющий владеть собой, переносить трудности, которые неизбежно возникают при дальних экспедициях, особенно по местам, где редко кто-либо из людей когда-либо бывал.

Я долго не мог понять – почему Ляргус решил передать Марка под моё попечение. Ведь если подумать, такой расторопный и преданный человек, как говориться, на дороге не валяется, и такими людьми обычно дорожат. А тут вдруг он поручает его мне.

Ответ на этот вопрос, конечно, содержался в бумагах старого жреца, но я понял замысел моего друга и учителя ещё до того, как прочитал эти бумаги. Ответ я прочитал в глазах Марка, когда однажды мне удалось заглянуть в них. В этих глазах, вернее в самой их глубине, таилось Искусство, причём Искусство в его высшем значении. Я сразу понял, что передо мной Мастер, но Мастер, который ещё себя не осознал.

Меня охватили тёплые чувства к учителю, который сделал мне подарок, причём такой подарок, о котором любой Мастер Искусства может только мечтать. Он подарил мне приемника, которого я сам должен превратить в настоящего Мастера Искусства. С этого момента я стал более внимательно присматриваться к Марку, но присмотр мой был настолько осторожен, словно я наблюдал за каким-то чрезвычайно осторожным и крайне редким существом, вспугнуть которого равносильно потери навсегда.

В тот вечер мы засиделись допоздна – благо впереди был целый день отдыха, правда, это практически не относилось ко мне. Уж мне-то отдых ни как не светил, но, всё равно, я не спешил спать, а сидел у полу потухшего костра даже после того, когда все ушли спать.

Спать мне не хотелось. Мирно потрескивал костёр, время от времени, выбрасывая в окружающее мироздание, светлячки искр, и обдавая меня дымком сосновых дров. Было то удивительное состояние, когда отступают все заботы, и тебе становится безразлично, что впереди сплошные трудности, что в любой момент ты можешь погибнуть. Всё это отходит на второй план, а на первый выходит этот тёплый вечер, этот костёр, это чувство удивительного единения с этим, в общем-то, чужим для тебя миром. Все решения уже приняты, судьба провернула своё колесо, и обратного пути уже нет, так что можно просто расслабиться и ни о чём не думать.

ВРЕМЯ ПРОСТУЖЕННЫМ ГОЛОСОМ ВНОВЬ МНЕ ДОРОГУ СУЛИТ,

ВНОВЬ ОБЪЯСНЯЕТ МНЕ ЛАСКОВО, ЧТО ПРЕДСТОИТ ПЕРЕЖИТЬ.

КТО МНЕ В ПУТИ ПОВСТРЕЧАЕТСЯ, СМЫСЛОМ, КАКИМ ОСЕНИТ.

БУДЕТ ЛЮБОВЬ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО, ТОЛЬКО НЕ НАДО ТУЖИТЬ.

ТОЛЬКО НЕ НАДО В ОТЧАЯНЬИ НОГИ НАПРАСНО ТОПТАТЬ,

ЛУЧШЕ В ПОЛЯХ ЗА ОКОЛИЦЕЙ ЖИТО СОЗРЕВШЕЕ ЖАТЬ.

И НЕ ПЫТАЙСЯ, КАК МАЛЕНЬКИЙ, СНОВА ИЗ ШКОЛЫ СБЕЖАТЬ,

ВРЕМЕНИ ВЕТРОМ ПОВЕЯЛО, ЗНАЧИТ, ПОРА УЕЗЖАТЬ.

ЗНАЧИТ, ПОРА РАССТАВАТЬСЯ НАМ, МОЖЕТ НА ВЕКИ ВЕКОВ,

ВСЕМ НАМ ДОРОГИ ЗАКАЗАНЫ, ЖАЛЬ, ЧТО В СТРАНУ ДУРАКОВ.

НУ, А ЖИВЁМ ОЧЕНЬ ГЛУПО МЫ, МНОГО ЕДИМ, МНОГО ПЬЁМ.

ВРЕМЯ ПОТЕРЯННЫМ ЗНАМЕНЕМ, МАШЕТ, КАК СТАРЫМ ТРЯПЬЁМ.

ЧТО ПРЕДСТОИТ, ТО ИСПОЛНИТСЯ, НУЖНЫЙ НАЙДЁТСЯ ОТВЕТ.

ВРЕМЯ СЖИГАЕТ ИЛЛЮЗИИ, НУ, А ЧТО ИСТИННО НЕТ.

ИСТИНА – ШТУКА СЕРЬЁЗНАЯ, С НЕЙ ТЫ, МОЙ ДРУГ, НЕ ШУТИ.

ВРЕМЯ С УСМЕШКАЮ ХИТРОЮ НОВЫЕ ЧЕРТИТ ПУТИ.

Глава 2. ЗАВЕЩАНИЕ СТАРОГО ЖРЕЦА.

Впереди громыхнуло, да так, что земля под ногами ощутимо вздрогнула. Я мог заслужено гордиться собой – проход всё-таки открылся. Это вселяло надежду, хотя у меня и не было уверенности, что он выведет нас в нужное место. Случилось то, во что я никогда не верил, но в глубине души опасался – мы заблудились.

Покинув мир, который позволил нам отдохнуть, мы попали в другой, который на нашу беду оказался поражённым серой немощью. Ну, а там где серая немощь нет путей-дорог, а есть только направления.

Если вы не знаете, что такое серая немощь – я вас просвещу. Ни кто не знает, откуда она взялась, но в один из не очень приятных моментов, многие из Мастеров, ходящих по мирам, заметили, что в некоторых из них начали происходить странные вещи. Так разумные существа, населяющие эти миры, вдруг буквально на глазах теряли свою разумность, а пути Мастеров, проходящие через эти миры, либо оказывались закрытыми, либо вели совершенно не в те места, куда они вели раньше. Вот именно с этим явлением нам и пришлось столкнуться на пути в мою вотчину.

С одной стороны это создало для нас множество трудностей, вернее сказать, не для нас, а непосредственно для вашего покорного слуги. Из-за этого мне пришлось прикладывать колоссальные усилия для того, чтобы пустить в ход всё доступное мне Искусство. Поэтому и речи не могло быть о скрытности нашего маршрута, так как шум, который я поднял, пытаясь вырваться из плена серой немощи, наверняка слышали все, кто имел уши в радиусе, по крайней мере, в половину мироздания. Так, что скрываться теперь не имело ни какого смысла.

Однако в этом положении имелась и полезная для нас сторона – наличие серой немощи точно так же могло послужить помехой для наших преследователей, как мешало нам.

На этот раз нам всё же повезло – сила, вложенная в мой удар, сделала своё дело, открыв проход в один из миров, расположенных вблизи моей вотчины. Как только затихло эхо удара, я отдал распоряжение своим спутникам и мы компактной группой буквально ринулись в портал.

1.

Всё пошло не так. Мир куда мы ввалились всей компанией, действительно оказался тем самым, что я и рассчитывал, но что-то в нём было не так. Нет, все физические параметры были прежними, но нечто неуловимое, на самой грани восприятия, вызывало у меня тревогу. Эта тревога с каждой минутой только усиливалась, и спустя несколько минут обрела реальность в форме банды вооружённых до зубов людей по виду подлинных душегубов. Увидев нас, они с громким улюлюканьем бросились к нам, и намеренья их мне очень не понравились. Такого я никак не ожидал. За всё время, что я здесь ходил, мне ни разу здесь не угрожала опасность.

Однако раздумывать было не время – нужно было действовать, и действовать решительно. Учитывая, какие силы были затрачены на открытие прохода, я должен был разделаться с бандитами одним ударом – на большее у меня уже не будет сил. Нападавших было человек тридцать и по всему было видно, что они достаточно опытны в своём ремесле. Вытянувшись в цепь, они начали нас окружать, и это было плохо, так как в этом случае я не смогу нанести один концентрированный удар, способный разом покончить с нападающими. Надо было срочно найти выход, иначе при таком превосходстве в численности противника мы бы не смогли сколь-нибудь долго продержаться.

Тут мне пришла на ум очень интересная мысль. Следует сказать, что последнее время я очень плотно занимался вопросами манипуляций со временем, и у меня имелись кое-какие наработки. В частности удалось создать одно заклинание, которое, как я надеялся, могло нас выручить.

Как вы, наверное, знаете, любой Мастер Искусства имеет в своём арсенале обычно несколько боевых заклинаний готовых к немедленному применению, причём у каждого Мастера имеется свой набор излюбленных заклинаний. Естественно, что применяемые заклятия были хорошо и не раз проверены в различных ситуациях. Однако на этот раз ни одно из них не могло обеспечить мне того решающего удара, который был необходим. То же заклятие, что я хотел применить, было совершенно новым, ни разу не применялось, и я не знал толком, как оно себя поведёт. Но в тот момент у меня, похоже, не было выбора, и я без колебаний произнёс ключевое слово, которое запускало заклинание.

В первый момент ничего не произошло – не грянул гром, не сверкали молнии, с неба не посыпались камни. Наши противники с шага перешли на бег, но при этом ни на шаг не приближались к нам, а наоборот стали удаляться, и удалялись до тех пор, пока совсем не исчезли.

Мои спутники совсем было приготовились к безнадёжной схватке, и когда противник как-то странно исчез, были просто ошеломлены. Я же ликовал – заклинание всё-таки работало, и работало даже более эффективно, чем я сам ожидал. Кроме того это заклинание почти совсем не потребовало от меня сил.

Однако, предаваться эйфории не было времени – могли появиться новые враги, и я принялся открывать новый проход, что бы поскорее покинуть этот негостеприимный мир.

2.

На этот раз переход прошёл более-менее успешно, по крайней мере, новых врагов мы не приобрели, но зато угадили в болото. Нет, это не фигура речи, а самое настоящее болото, причём не привычное северное, а самое, что ни на есть тропическое. А значит в нём полным полно всяких ядовитых гадов. Вот в такое примерно болото мы и попали.

Нас окутала влажная жара, наполненная звоном, писком и жужжанием бесчисленных насекомых, которые так и норовили попробовать нашей крови. Тело мгновенно взмокло от пота и начало зудеть от укусов маленьких кровососов. Ноги наши проваливались по колено в чёрную воду, под которой таилась не менее чёрная зловонная грязь. В воде кишели мелкие очень агрессивные твари, которые подобно их воздушным собратьям стремились вкусить нашей крови, и если бы не крепкие сапоги и дорожные кожаные штаны – нам пришлось бы плохо. Кроме того болото густо заросло тростником и колючим кустарникам. Добавьте к этому застывшее в зените немилосердно палящее солнце, и вы получите полное представление о положении, в котором мы оказались.

Не смотря на, все эти прелести, я был доволен – мир в котором мы находились, являлся своего рода порогом моего собственного дома. Так что наше затянувшееся путешествие приближалось к своему завершению, и я бы сказал, что очень своевременно, ибо если оно продлится ещё пару дней, то я останусь совершенно без сил и не смогу открыть последний портал, что бы попасть домой.

Быстро сориентировавшись, я определил, что мы попали в южные болота, аккурат вблизи их границы, и это добавило мне оптимизма – не придётся долго тащиться по трясине. Махнув своим спутникам следовать за мной, я, взвалив на спину свою долю груза, зашагал на север, где, как я знал, находилась граница болот. За мной, отстав на пару шагов, шёл Фил, неся люльку с маленьким Куваем. Я уже перестал удивляться тому, как безропотно он переносил все тяготы нашего пути – за всё время ни разу ни пикнул. Следом за ними шла кормилица, которая подобно Куваю так же спокойно переносила трудный путь. Далее следовал здоровяк Дрейк, взваливший на себя львиную долю нашего груза. Замыкал процессию, как всегда, Марк, который помимо общей поклажи, нёс ларец Верховного Жреца. Такой порядок как-то сам собой сложился в нашей компании.

Впереди предстоял довольно длинный переход и отнюдь не по гладкой дороге. Конечно, мне не привыкать к бездорожью, но бездорожье бездорожью рознь. Когда идёшь по сухому, то главное задать себе ритм движения и в дальнейшем его удерживать. При таком способе передвижения хорошо думается. Ноги сами делают своё дело, а голова свободна в своём мышлении. В таких переходах часто находятся ответы на многие вопросы, которые никак не найти в других условиях.

Совсем другое дело, когда приходится идти по болоту или по глубокому снегу. При такой ходьбе быстро устаёшь, и на тебя нападает какое-то отупение, голова же пребывает в состоянии безмыслия. Именно в таком состоянии я и шёл через непролазные южные болота, тяжело переставляя ноги, которые проваливались в чёрную жижу по колено. Иногда на пути попадались ямы, в которые я проваливался то по пояс, то по грудь. Голова же моя в это время как бы самоустранилась, не желая участвовать в этом самоистязании. Мысли полностью отсутствовали, только где-то в глубине головы звучала какая-то навязчивая мелодия.

Так мы и шли в течение нескольких часов. Останавливаться не имело смысла, да было и негде – не станешь же сидеть в этой зловонной жиже. Только однажды пришлось ненадолго остановиться, что бы покормить малыша. Наконец, когда солнце уже клонилось к вечеру, впереди показались пологие холмы, как признак того, что болотам конец.

Как только под ногами появилась твёрдая земля, все мы повалились на неё, совершенно обессилев. Однако отдохнуть по-настоящему мне не пришлось. Не успел я отдышаться, как услышал внутреннем слухом, что меня кто-то настойчиво вызывает. Так обычно один Мастер связывается с другим на уровне свободного сознания. Как это происходит – объяснить невозможно, можно только почувствовать.

Преодолев усталость, я поднялся, предварительно освободившись от груза, сделал знак спутникам оставаться на месте и отошёл в сторону. Как только мой отряд исчез из вида, я вышел на связь. Стоило прикрыть глаза, как контакт состоялся. Выглядело это так, как будто человек просто прикрыл глаза и задумался. На самом деле часть моего сознания отделилась от тела и перенеслась в некое пространство, где образовало какое-то моё подобие в виде фантома. В результате я ощутил себя внутри перламутрового шара. Спустя мгновение рядом со мной материализовался фантом Ляргуса, что меня вовсе не удивило. Примерно это я и ожидал. Метод фантомной связи между мастерами – привычное дело для Мастеров Искусства, но всё же им пользуются только в исключительных случаях. Похоже, что сейчас был именно такой.

Ляргус выглядел ещё более высохшим и усталым, как если бы мы не виделись несколько лет. Сейчас особенно бросалось в глаза то, как он сильно сдал. Глаза его лихорадочно блестели, нос заострился, и он стал похож обликом на какую-то хищную птицу. Однако, невзирая на это, он был полон той непоколебимой уверенности, какую даёт только наличие внутренней силы, причём силы нешуточной.

На моё приветствие он улыбнулся той, с детства знакомой улыбкой, которая не нуждалась в словах. Некоторое время мы молчали, изучая друг друга взглядами. Наконец он заговорил.

– Ты я вижу, очень устал, мой мальчик – сказал он и опять улыбнулся.

Я промолчал – зачем говорить об очевидном.

– Надеюсь, ты связался со мной не для того, что бы говорить о моём здоровье – сказал я спустя некоторое время.

– Нет, конечно, хотя и этот вопрос меня волнует – сказал Ляргус.

– Как я понял – ты пока не добрался до места. Что-то пошло не так? – спросил он после этого.

– Да, ты прав – ответил я – действительно всё пошло не так, но слава Богам мне удалось всё же пробиться и теперь я на пороге дома. Твой вызов застал меня как раз в тот момент, когда я готовился открывать проход. -

После этого я в общих чертах рассказал ему о наших приключениях, особо отметив наличие вблизи моей вотчины проявлений серой немощи. Услышав это, Ляргус нахмурился и надолго задумался.

– Дела ещё хуже, чем я предполагал – наконец произнёс он и опять задумался.

Я терпеливо ждал, когда он пояснит свои слова, но вместо этого услышал от него неожиданный вопрос.

– Ты ведь не открывал ещё ларец? – спросил он меня.

Я только собрался ему ответить, как жрец сделал мне знак молчать и снова заговорил. Было ощущение, что он разговаривает сам с собой. Признаться, мне ещё никогда не приходилось видеть его в таком состоянии, казалось, что он теряет контроль над собой. Но это только казалось.

– Можешь не отвечать – произнёс он – я и так знаю, что тебе было не до этого. В общем-то, это хорошо, что ларец пока не открывался – пути Мастеров стали небезопасны. Поэтому, прошу тебя, не открывай его, пока не окажешься дома.

После небольшой паузы Ляргус продолжил.

– Империя обречена. Счёт идёт на годы, от силы на два-три десятилетия. Повелитель и Повелительница совсем лишились разума и сами ускоряют конец, и если не принять мер – конец будет ужасен. У меня вся надежда на малыша Кувая, ну конечно и на тебя, мой мальчик – продолжил он.

Надо признаться, что от его слов мне стало не по себе, причём вовсе не потому, что сказанное жрецом было для меня чем-то неожиданным. Скорее меня задело то, как это было произнесено, а особенно то, что впервые были произнесены сроки ожидаемого конца. Сомневаться в прозорливости старого жреца не было никаких причин, и я весь обратился в слух.

– Бунт в столице удалось довольно быстро подавить – постаралась Храмовая стража, ну и конечно не обошлось без применения Искусства. Жертв было очень много – некоторые улицы были буквально завалены трупами. Большинство драконов в старейших и влиятельнейших родах либо погибло, либо бежали, причём драконы из рода Серых камней устроили горожанам кровавую баню и в большинстве своём ушли. После их ухода, гнев толпы обратился против всего этого рода и он понёс очень большие потери, так, что он теперь вряд ли сумеет подняться. Тебе, я думаю, будет приятно узнать, что твой род не принял указ Повелителей и в полном составе, бросив имущество, с боем покинул столицу. Они спасли своих драконов, но навлекли на себя опалу – их объявили мятежниками. –

Этот исход я видел, но совершенно не знал какие последствия, он навлечёт на род Белого облака. Значит они в опале. Отсюда следует, что и я то же попал в немилость к власти. Очень интересно.

– Не беспокойся, они ушли из Империи и сейчас им ничего не грозит – сказал Ляргус, – Меня больше волнуешь ты, вернее твоё нынешнее положение. Дело в том, что сразу же после подавления бунта собрался Сенат, и мне пришлось сильно попотеть, что бы ты смог уйти подальше от столицы. Сенат, который поддержали жрецы и явно по воле Повелителей, постановил арестовать тебя, а Кувая забрать и заточить на самых нижних уровнях подземной тюрьмы, что находится под Обсерваторией. –

Ляргус замолчал, давая мне время осмыслить сказанное. Осмыслить было что. Мало того, что все мои близкие добровольно ушли в изгнание, и теперь вряд ли мы свидимся, так ещё и сам я практически вне закона. Так что теперь мне в столицу путь заказан, по крайней мере, в ближайшие лет десять.

В ощущеньях моих образовалась некая двойственность. С одной стороны ощущать себя изгоем не слишком приятно, а с другой, во мне была гордость за свой род и радость, что они в безопасности. Что там ни говори, а кровное родство есть кровное, и хотя формально я уже не принадлежал к роду, но это ведь только формально. Ни какие обряды, ни какие законы не могли заглушить голос крови, даже тогда, когда я стал Мастером.

– Это ещё не всё – продолжил жрец – было принято решение о перекрытии путей Мастеров, дабы перехватить тебя и рокового ребёнка. Ты очень правильно поступил, когда шёл в свою вотчину нехожеными путями, и твои труды того стоили. Но помни, что в безопасности вы можете себя почувствовать только в твоей вотчине, поэтому, как только закончим разговор, не мешкая уводи людей туда. –

Он на минуту задумался, затем продолжил.

– Мне осталось сказать тебе самое главное. Все подробности ты узнаешь, когда откроешь ларец, сейчас же я сообщу тебе только те новости, которые стали мне известны уже после твоего ухода. Сенат, конечно, с подачи Повелителей, готовит указ, направленный против Мастеров и вообще всех, кто владеет Искусством, объясняя необходимость этого, борьбой с драконами. Конечно это отговорка для народа, но мы-то понимаем, что под удар попадает само Искусство. Отсюда один шаг для полного его запрещения. Сейчас ожидается массовый исход людей, в какой-либо мере обладающих Искусством, ты же, как только окажешься дома, постарайся связаться с известными тебе Мастерами и предупреди их об этом. Осмелюсь напомнить, что о Кувае не должен знать ни кто. –

Он опять сделал паузу, давая мне возможность осознать услышанные новости, ибо уж чего-чего, а такого поворота событий я ни как не ожидал.

– Теперь последнее – сказал Ляргус – и мы расстанемся. Не знаю, когда мы увидимся вновь и увидимся ли вообще. Поэтому я должен сказать всё, что, на мой взгляд, поможет тебе спасти и воспитать Кувая. Поверь мне – от этого малыша зависит будущее Империи, а значит, оно зависит и от тебя. То, что я тебе сейчас скажу, является моими догадками, и только ты сможешь проверить, имеют ли они под собой реальную основу. –

Он опять помолчал, и я видел, как трудно ему даётся этот разговор. Я прекрасно понимал его – действительно трудно даже представить, что буквально на наших глазах рушится привычная жизнь, и остановить это разрушение не в наших силах, а уж говорить об этом вдвойне труднее.

Слушая своего старого учителя, я испытывал в душе лёгкую ностальгию по прошлому, которое в связи с последними новостями, выглядело таким уютным. Я, конечно, прекрасно понимал, что прошлое отнюдь не было белым и пушистым, и там было много такого, что нежелательно повторять, но на фоне грозно надвигающегося будущего, все трудности прошлого казались не такими уж трудными.

– Сопоставив события, предшествующие появлению роковых указов, я пришёл к выводу, что кто-то очень чётко организовал их появление. Он же спровоцировал истребление драконов и теперь, как я понимаю, нацелился и на Искусство. Я много размышлял, пытаясь определить, кто же этот затейник, но, к сожалению, не преуспел в этом вопросе. Видимо мы имеем дело с очень умным противником, который для достижения своих, только ему известных целей, пойдёт до конца, и конец этот, судя по всему, будет ужасен. Я уже стар и силы на исходе. Кроме того, находясь при дворе, я ограничен в своих изысканиях, так как чувствую за собой постоянное наблюдение, которое даже не пытаются скрывать. Завтра собирается Совет Высших Империи, и мне там держать ответ – куда я отправил Кувая и где он сейчас. Учитывая всеобщий психоз, царящий в столице, мне не поздоровится, если я не смогу дать исчерпывающий ответ на эти вопросы. Ну, ничего – я приготовил для них хороший сюрприз. –

Он улыбнулся и опять сделал паузу, я же затаив дыхание, ждал продолжения, которое не заставило себя долго ждать.

– Сегодня, при нашем разговоре, я вдруг нашёл или мне кажется, что нашёл нашего врага, и в этом мне помог ты, мой мальчик, когда рассказал о своём столкновении с серой немощью. Обрати на неё самое пристальное внимание, познай её и ты найдёшь нашего врага, что скрывается за этой серой завесой. Я в меру своих слабых сил буду помогать тебе и по возможности прикрывать. – с несвойственной для него горячностью сказал Ляргус.

Было видно, что он очень торопится, но при этом очень не хочет прощаться. Я его хорошо понимал – мне самому не хотелось расставаться с ним, тем более ни кто не знал в это смутное время, удастся ли, когда не будь нам свидеться.

– Ну, вот вроде и всё, что я хотел тебе сказать, мой мальчик. Береги Кувая – он наша надежда. Передавай от меня привет Марку и помоги ему. Воспринимай это как мою просьбу. Если будет нужно, я найду способ связаться с тобой. Береги себя – сказал старый жрец и отключил связь, оставив меня несколько потрясённым от свалившихся на мою голову новостей.

3.

Придя в себя, я ещё некоторое время находился в оцепенении – так всегда бывает после сеанса фантомной связи. Однако нужно было заканчивать наш затянувшийся вояж, и я, сбросив оцепенение, пошёл к своему маленькому отряду.

На счастье, за время моего отсутствия, все успели обсушиться и даже перевести дух. Выглядели они вполне бодро, и поэтому мы сразу же двинулись в путь. Я торопился поскорей попасть домой – после разговора с Ляргусом во мне поселилось тревожное предчувствие, а своим предчувствиям я привык доверять. Я уже знал, что в безопасности мы можем быть только в моей вотчине и поэтому спешил.

Путь наш лежал к недалёким холмам, которые маячили на горизонте. Идти до них было часов двенадцать, а так как время было вечернее и все мы были уставшими, то спустя два часа я скомандовал остановку на ночлег. Место для ночёвки мне было хорошо известно – я не раз останавливался здесь во время своих странствий.

Это была уютная долина со всех сторон окружённая невысокими холмами, поросшими бурно цветущими в это время высокими кустами или небольшими деревцами. Посередине её располагалось маленькое озерцо с удивительно прозрачной водой, которая была обжигающе холодной в любую жару. Берега озера поросли густой мягкой травой, на которую так и тянуло прилечь. Одним словом лучшего места для стоянки, чем это, трудно было желать. Кроме этих природных удобств, это место обладало ещё одним преимуществом – оно было хорошо укрыто от посторонних взглядов, а именно этого мне сейчас и хотелось.

Стоял прекрасный тёплый вечер. Лёгкий ветерок нёс на своих плечах божественный аромат цветущих растений. В кустах распевали какие-то птицы, празднуя окончание долгого дня. Пока мои люди разбивали лагерь, я поднялся на вершину одного из холмов, где знал находиться очень удобная для наблюдения за окружающей местностью площадка, со всех сторон окружённая поставленными вертикально каменными глыбами – в незапамятные времена здесь было капище, посвящённое давно забытым Богам. Именно в этом месте было очень удобно наблюдать окружающее, самому оставаясь незамеченным.

Уже наступали сумерки, когда я поднялся к капищу. Что потянула меня сюда, на ночь глядя? Всё то же предчувствие. Не знаю почему, но я чувствовал, что именно сегодня должны произойти какие-то события, и события эти самым непосредственным образом скажутся на дальнейшей судьбе, причём не только моей, но и всех моих спутников. Создавалось впечатление, что здесь и сейчас судьба завязывается в некое подобие гордиева узла, развязать который невозможно, а рубить жалко.

Поднявшись наверх, я несколько минут постоял, прислушиваясь, причём не только ушами, но и всеми другими органами чувств, которые присущи Мастерам Искусства. Было тихо, если не считать пения птиц. Зрелище, которое открывалось моим глазам, вызывало очень яркие чувства, диапазон которых простирался от крайней степени восхищения, до серьёзной тревоги, причём тревоги, на первый взгляд, ни чем не обоснованной. Скорее всего, сказались мои предчувствия.

Лежащие передо мной холмы, окрашенные заходящим светилом в кроваво-красные тона, плавными волнами уходили за горизонт, где на самой границе восприятия выделялась небольшая гора с удивительно ровными склонами, напоминающая собой пирамиду. Это и была конечная точка нашего путешествия. Именно там находилось место, где без особых усилий можно было открыть проход в мою вотчину.

Вообще-то открыть проход можно в любой точке этого мира, как и ещё в нескольких, граничащих с моей вотчиной и совсем не обязательно тащиться на край света. Можно-то можно, да только это требует вложения колоссальных сил, а у меня сейчас в конце пути этих сил попросту не было. Поэтому и приходилось идти в такое место, где эта процедура не требовала больших усилий. Мест, подобных этому, в пределах мира было несколько и ближайшее из них находилось передо мной. Именно через такие места пролегали обычные пути Мастеров.

Однако долго наслаждаться тишиной мне не дали. Я услышал низкий рокот, напоминающий отдалённый раскат грома, и моя сущность Мастера содрогнулась от мощного удара силы. Я увидел, как со стороны заходящего светила в мою сторону неслась ярко сверкающая точка. Я собрал остатки сил, что бы постараться дать отпор, если это от меня потребуется, и настроился на объект, который стремительно приближался. За последнее время я, похоже, напрочь разучился удивляться и был готов к любому подвоху со стороны судьбы, которая судя по всему, взялась за меня всерьёз.

На этот раз мне всё же пришлось удивиться. Светящаяся точка, приблизившись, оказалась летящим изо всех сил драконом. Сразу было видно, что сил у него оставалось совсем немного, и я отчётливо чувствовал его ярость отчаянья и боль. Переведя своё внимание на силу, что преследовала дракона, я почувствовал настоящего Мастера, и вот тут уже я впал в ярость, причём это была отнюдь не ярость отчаяния, а ярость ущемлённого самолюбия. Кто посмел проявлять Искусство, да ещё в такой форме, непосредственно у порога моего собственного дома? Были нарушены все писанные и не писаные законы, и это возмущение, как ни странно, придало мне сил.

Я уже отчётливо видел приближающегося ко мне дракона и чувствовал немую просьбу о помощи, исходящую от него. Мне было жаль его, к тому же я не мог допустить, что бы дракон погиб на моих глазах, да ещё вдобавок ко всему на пороге моего собственного дома. Против драконов я ничего не имел, наоборот они мне даже нравились, да и вообще терпеть не могу убийства. Тот же пакостник, что затеял всё это на моих глазах, должен за это поплатиться. Убивать я его, конечно, не буду, а заброшу ка я его подальше в прошлое. В конце концов, этим я окажу ему услугу, учитывая какое будущее нам предстоит. Не задумываясь, я пустил в ход однажды проверенное заклинание времени. Оно сработало даже лучше чем в прошлый раз, но я всё-таки немного опоздал – совсем чуть-чуть. За миг до того, как сработало моё заклятие, неизвестный Мастер нанёс удар. Ветвистая молния ударила по дракону, который к этому времени подлетел уже совсем близко к тому месту, где стоял я. Он попытался отбить удар, и это ему почти удалось, но силы его подвели, и он, закричав от боли, стал падать. Перед самой землёй он судорожно замахал крыльями, чем смягчил своё падение.

Что касается нападавшего Мастера, так он просто исчез, выкинутый моим заклятием вон из этой реальности. Я был зол на него, и его судьба в тот момент меня не интересовала – я сломя голову бросился к упавшему дракону.

Подбежав к тому месту, куда, как я видел, упал раненый дракон, а в том, что он именно ранен, а не убит, я нисколько не сомневался, я увидел лежащего на земле молодого, почти ребёнка, человека. Он лежал на животе, правая рука его была вытянута вперёд, а левая, явно сломанная, как-то неестественно заломлена за спину. Прежде, чем перевернуть его на спину, я, применив Искусство, произвёл осмотр его состояния. Осмотр показал множественные ожоги, перелом левого предплечья и трёх рёбер с левой стороны. Ничего более серьёзного я не обнаружил, и это внушало надежду, что дракон скоро поправится, тем более, если учесть его молодой возраст.

Очень осторожно, что бы ни повредить сломанную руку и рёбра, я перевернул свою находку на спину, подложив ему под голову свой свёрнутый плащ. Передо мной лежал стройный юноша, почти мальчик. На взгляд ему было лет пятнадцать, от силы шестнадцать. Его красивое лицо с правильными чертами ещё хранило на себе детскую непосредственность и наивность, хотя над верхней губой уже прорастал пушок – зачаток будущих усов. Сейчас это лицо было искажено гримасой боли, сквозь которую просвечивалась детская обида, он как бы спрашивал – За что?

Кого-то он мне напоминал, но я ни как не мог вспомнить, да, честно говоря, было не до этого. Введя больного в состояние сна, сходное с наркозом, я занялся сращиванием его костей и лечением ожогов. Последних было множество – видимо мальчишка пропустил не один удар. Это не мудрено – против него действовал опытный Мастер Искусства, вообще было удивительно, как столь юный дракон смог достаточно долго продержаться и отделаться всего несколькими переломами и ожогами. Всё должно было закончиться всего одним ударом и тогда его бы ничто не спасло от неминуемой смерти. Ладно, оставим решение этой, как в прочем и других, накопившихся в последнее время загадок, до лучших времён.

Когда я закончил штопать моего дракона, сгустились сумерки. Надо было идти в лагерь – наверняка мои спутники волнуются из-за моего долгого отсутствия. Однако оставить раненого я не мог, а перенести его в лагерь без носилок было невозможно. Я на минуту задумался, и мне пришла неплохая идея – а что если попробовать связаться с Марком.

Как вы, наверное, помните, я разглядел в Марке будущего Мастера, так почему бы не попробовать пробудить его прямо сейчас, тем более я ни чем не рискую – если получиться – хорошо, если нет, ну что же буду ночевать здесь с раненым. Я сосредоточился и ясно представил перед собой Марка. Как только он стал чётко виден, я позвал его к себе, после чего прервал связь и стал ждать. Прошло примерно с полчаса, когда в сгустившихся сумерках, уже почти ночной темноты, я увидел свет. Свет двигался в мою сторону. Его излучали два горящих факела. Когда свет приблизился, я разглядел, что с факелами в руках ко мне подходят Марк и Дрейк.

Внутренне я возрадовался – получилось. Когда они подошли, я по очереди обнял их и после этого коротко рассказал, что случилось. Время было позднее, поэтому мешкать мы не стали. Дрейк быстро соорудил носилки, на которые с величайшей осторожностью мы уложили раненого. Дрейк с Марком взяли носилки, я же совершенно обессиленный схваткой с неизвестным Мастером и лечением дракона совершенно выбился из сил и поэтому шёл налегке, освещая дорогу моим спутникам. Спустя минут сорок без всяких приключений мы добрались до нашего лагеря, причём вторую половину пути ориентиром для нас служил костёр, разведённый в центре лагеря.

В лагере нас встретили Фил и кормилица, которую, напомню, звали Мартой. Они не скрывали своего беспокойства, и при виде нас на их лицах засветилась неподдельная радость. Как-то сразу раненым завладела Марта, которая очень умело, взялась за лечение дракона. Незаметно для окружающих, включая и меня, она стала командовать, и все мы беспрекословно подчинились ей. Под её чутким руководством, раненый дракон был перенесён в один из шатров, кстати, в тот, где ночевали я и Марк, и опять же под бдительным присмотром Марты раздет и осмотрен. После осмотра кормилица послала Фила принести две ровные палочки, и, взяв в руку факел, ненадолго отошла в кустарник. Спустя несколько минут она вернулась с пучком каких-то трав, которые бросила в кипящий на костре котелок, после чего сняла его и накрыла своей шалью, чтобы отвар настоялся. При этом она что-то беспрестанно шептала себе под нос, и я, очень аккуратно, что бы ни вспугнуть прощупал её, почувствовав отзвуки какого-то неизвестного мне Искусства.

Закончив приготовление отвара, она сходила в свой шатёр, где спокойно посапывал во сне маленький Кувай, и принесла несколько пелёнок. Передав их Марку, Марта велела ему нарезать их на полосы наподобие бинтов. Пока он был занят, мы с Мартой ещё раз самым тщательным образом осмотрели нашего раненого, и Марта, достав из поясной сумочки какую-то баночку, стала смазывать ожоги её содержимым. Это была мазь со своеобразным резким запахом – резким, но достаточно приятным. К окончанию процедуры были готовы бинты и две аккуратно выструганные Филом дощечки. Марта, с моей помощью сделала тугую повязку на сломанные рёбра и, приспособив дощечки, наложила шину на сломанную руку. В заключение всех процедур она влила спящему дракону в рот немного, приготовленного ей отвара и закутала его в одеяло.

Наконец, убедившись, что всё сделано правильно, мы вышли из шатра и направились к костру, где нас с нетерпением ожидали наши товарищи.

Марк разогревал на костре ужин, и при виде нас приветливо улыбнулся. Дрейк с Филом поднялись навстречу нам с бревна, на котором они сидели и тоже приветливо улыбались, однако в глазах их светилось любопытство – было видно, что им не терпится узнать, что же случилось. Я то же им улыбнулся и предложил сначала поужинать, а уж потом поговорить, причём сказал я это таким тоном, что возражений не последовало.

Ужин прошёл в полной тишине и на удивление быстро – всем не терпелось послушать мой рассказ. Я не стал более испытывать их терпение и, не вдаваясь в подробности, рассказал им о происшествии. Последующие за моим рассказом вопросы о том, кто такой наш раненый и откуда он взялся, я отмёл, посоветовав дождаться утра, когда он проснётся и расскажет о себе сам, если конечно захочет. На этом разговор закончился. За день все устали, поэтому засиживаться не стали и все разошлись спать. Первой ушла к себе кормилица Марта, за ней в свой шатёр отправились Дрейк и Фил. Я задержал собравшегося последовать их примеру Марка – мне нужно было задать ему несколько вопросов. Он послушно присел на бревно около меня, когда я попросил его остаться и указал ему место возле меня. Некоторое время мы посидели молча – мне надо было собраться с мыслями, которые после спасения нашего дракона находились в некотором разброде.

Наведя порядок в собственных мыслях, я обратился к Марку.

– Расскажи мне как можно подробнее о том, что тебя навело на мысль искать меня именно там, где вы меня нашли – сказал я, обращаясь к Марку.

Он на минуту задумался, а затем начал очень обстоятельно отвечать на мою просьбу. Я не буду дословно передавать его рассказ, скажу лишь, что он почувствовал мой зов и очень отчётливо увидел меня рядом с раненым, а мгновение спустя увидел путь, который вёл ко мне.

Внутренне я ликовал, и было от чего – значит, я в нём не ошибся. Он, в самом деле, оказался не осознавшим себя Мастером. Я, в который уже раз мысленно поблагодарил Ляргуса. И в который уже раз всплыл вопрос – Почему Ляргус поручил такое сокровище, как Марк, мне? Ответа как всегда не было, оставалась одна надежда, что он найдётся в записках старого жреца.

Я отпустил Марка спать, предварительно поблагодарив его за подробный рассказ, и, не смотря на усталость, остался сидеть у полупотухшего костра – мне предстояло ещё одно дело, которое оставить на потом было бы просто неразумно.

Настроившись, я занялся там, чем никогда ранее не занимался в непосредственной близости от своей вотчины, а именно – ставить охранные заклятия. Раньше просто в этом не было нужды, но последние события, особенно случай с драконом, вынудили меня к этому.

Если кто не знает, охранные заклятия представляют собой целый комплекс заклинаний, которые можно разделить на сторожевые и собственно охранные. Первые предназначены для оповещения в случае вторжения на охраняемую ими территорию – это своего рода сигнализация. Вторые – служат непосредственно для отражения вторжения. Опытный Мастер, окружив себя подобной охраной, может спокойно ложиться спать даже в самом опасном месте – охрана в любом случае, даже если не сможет отразить нападения, обязательно разбудит хозяина. Ставить охрану достаточно хлопотно – требуется большое вложение силы, поэтому её применяют только при наличии реальной опасности и ранее она ни когда не ставилась на путях Мастеров, считающихся безопасными.

Я за весь этот переход был буквально выжат и почти не имел сил, поэтому ограничился лишь сторожевыми заклятиями, компенсируя отсутствие охранных заклятий тем, что отодвинул охраняемый периметр на максимально возможное расстояния. Этим я добивался наиболее раннего оповещения в случае возникновения опасности, что так или иначе давало нам всем возможность просто сбежать, если я к тому времени не накоплю силы.

К тому времени, как с грехом пополам, я закончил устанавливать охрану, я буквально валился с ног от усталости. О том, что бы завтра двинуться в путь не могло быть и речи. Помимо моей усталости, нужно было дать прийти в себя раненому. Немного поразмыслив, я был вынужден принять единственное в этой ситуации решение – остаться на месте ещё на сутки. Приняв решение, я кое-как добрался до своего шатра, и, не раздеваясь, повалился на своё ложе, заботливо приготовленное мне Марком, и спустя мгновение провалился в сон без сновидений.

4.

Проспав без задних ног почти сутки, я проснулся, когда уже смеркалось. Ощущал я себя хорошо отдохнувшим, но при этом на меня навалился страшный голод – было такое ощущение, словно я не ел, по крайней мере, месяц. Выйдя из шатра, я застал в сборе всю нашу компанию, которая сидела кружком возле костра и о чём-то беседовала. К моей великой радости в этом кружке сидел и спасённый мной дракон, который, судя по всему, пришёл в себя и чувствовал себя неплохо.

Моё появление у костра вызвало оживление. Разговор прервался, все встали, уступая мне место у костра. Марк тут же занялся разогреванием ужина, а Фил подал мне кружку подогретого вина, которую я с благодарностью принял. Усевшись у огня, я отхлебнул из кружки приличный глоток, и чуть не замурлыкал от удовольствия – блаженное тепло разлилось по жилам и даже чувство голода как-то притупилось.

Я пригласил дракона сесть рядом со мной, и он, учтиво поклонившись, присел рядом. Подождав, когда все опять рассядутся, я обратился к дракону, предварительно представившись ему полным титулом:

– Азар, Мастер Высокого Искусства, полноправный владетель и хранитель Вотчины Сегурии – произнёс я, не вставая с места, как и положено старшему по положению и возрасту.

– Хочу знать, кто удостоил меня чести лицезреть его? – закончил я принятую по этикету фразу.

В ответ на моё представление молодой дракон быстро встал, и, отвесив низкий поклон, ответил так же фразой, положенной этикетом, назвав своё имя и титул.

– Яргуст, младший сын Галлая, Дракон из рода Белого облака к вашим услугам в полной покорности – произнёс он и снова поклонился.

В ответ я ответил ему лёгким кивком головы и, улыбнувшись, предложил ему сесть рядом с собой. Тут я обратил внимание, что после моего представления спутники мои вскочили на ноги и согнулись в низком поклоне. Наконец до меня дошло, что я впервые назвал себя перед моими товарищами, и они, услышав мой титул, опять же согласно тому же этикету, принятому в Империи, склонились в соответствующем моему положению поклоне.

Я сделал жест, означающий, что их поклон я принимаю и попросил их соблюдать обычай только в официальной обстановке.

– Друзья мои, – сказал я, стараясь, что бы слова мои звучали как можно мягче. – То, что вы узнали кто я, не должно как-либо влиять на наши отношения. Прошу вас относиться ко мне как раньше. –

Мои слова подействовали, когда хотел я, мог убеждать людей, и напряжение постепенно спало. Все опять расселись по своим местам, и я обратился к Яргусту с вопросом:

– Расскажи, что с тобой случилось, кто тебя преследовал и почему ты оказался на пороге моей вотчины? -

Нужно сказать, что я был изрядно удивлён, услышав имя дракона, это был мой родной племянник – сын моего младшего брата. Так вот почему его лицо показалось смутно знакомым, поэтому желание поскорей узнать, что значит, его появление здесь во мне многократно усилилось.

Яргуст ненадолго задумался и начал свой рассказ, который настолько меня заинтересовал, что я слушал его, затаив дыхание.

Первым делом Яргуст встал и, низко поклонившись, поблагодарил меня за спасение. После этого он начал свой рассказ.

– То, что ты мой дядя Азар, я знал, когда летел сюда. И летел я сюда не просто так, а, выполняя поручение моего деда и отца, и, прежде всего, я выполню порученное мне, а уж потом расскажу всё, что знаю, – начал он.

Я прекрасно понимал, что такой риск, на который пошли мой отец и младший брат, должен быть оправдан важность передаваемой мне информации, и стал внимательно слушать племянника.

– Благородному Азару, Мастеру Высокого Искусства, Хранителю Вотчины Сегурии, мой привет и пожелание здравствовать, – заговорил Яргуст стоя, как и положено официальному послу, текст он, видимо, заучил наизусть. – Спешу предупредить тебя о нависшей над тобой смертельной опасности, и для этого посылаю к тебе моего внука Яргуста. Он тебе всё подробно расскажет. Прими его к себе в вотчину, если конечно соблаговолишь прислушаться к словам твоего старого отца. Если примешь его, то обретёшь в лице его преданного человека. Он очень талантлив и из него может получиться сильный Мастер Искусства, если ты захочешь учить его. С глубоким уважением и любовью к тебе. Отец твой Сварг, сын Хорога, Глава рода Белого облака, – проговорил Яргуст и сел рядом со мной.

– Прежде чем ты продолжишь свой рассказ, племянник, – сказал я Яргусту, и внимательно поглядел на него, – Давай ка разберёмся с твоим посланием. Ответь мне, почему мой отец хочет, что бы я взял тебя с собой и обучил Искусству? -

– Не знаю, почему дед решил спрятать меня в твоей вотчине, дядя. Видимо он знает что-то такое, чего не знаю я. Не мне судить. А, что касается обучения, так я с самого рождения имею к этому склонность, и очень бы хотел у тебя учиться. Если бы ты, дядя согласился, то я готов всё для тебя сделать, – с горячностью ответил на мой вопрос молодой дракон.

Ответ его мне пришёлся по душе своей искренностью, а то, что он действительно способный в Искусстве я и сам прекрасно видел. Кроме того я понимал, что моему отцу он чем-то очень дорог, иначе он не стремился бы его понадёжнее спрятать, а где лучше всего спрятать человека, как ни в вотчине Мастера Высокого Искусства.

Я взглянул на Яргуста, и мне стало его жалко. Он был ещё мальчишкой и не научился скрывать свои чувства, поэтому все они были написаны на его лице. Лицо его выражало с одной стороны этакую юношескую браваду – мол, мне всё нипочём, а с другой – страх, что ему откажут. Я не стал его мучить.

– Ладно, – сказал я. – Посмотрим, что ты расскажешь, а уж потом и решим, что с тобой делать. Давай поступим так: ты расскажешь всё, что знаешь, а потом ответишь на мои вопросы, если таковые возникнут. Согласен? –

Он конечно с радостью согласился и спросил с чего начать. Я посоветовал ему начать прямо с детства. Тут я преследовал свой личный интерес – мне хотелось побольше узнать о своей родне.

5.

Родился я в усадьбе у Голубого озера, что в предгорьях западных гор, где рождаются все дети рода Белого облака. Случилось это пятнадцать лет назад. Там прошло моё детство, и ничего вроде особенного не было, если не считать того, что я очень рано осознал себя драконом. Ты, конечно, знаешь, что обычно дракон осознаёт себя драконом только к годам двадцати-двадцати пяти. Я же, думаю, что знал это всегда, но полностью осознал это в десять лет, когда в первый раз обернулся.

Произошло это так. Мы со сверстниками играли в лесу близ усадьбы. Игра заключалась в том, что тот, на кого выпадал жребий, должен был убегать в лес и прятаться там, а остальные, спустя некоторое время, должны были его найти и запятнать.

В тот раз выпала мне очередь прятаться, и я побежал в лес. Я знал там один утёс, заросший густым колючим кустарником, где было хорошо прятаться. Вот туда-то я и направился. Как оказалось, не один я знал про это место. Вскоре меня обнаружили, и началась погоня. Я долго не давал себя запятнать, но, в конце концов, меня окружили и прижали к краю утёса. Положение моё оказалось безвыходным – сзади погоня, а спереди отвесная пропасть. Сдаваться очень не хотелось, и тут я очень пожалел, что не умею летать. Тут-то и произошло самопроизвольное обращение, видимо я слишком сильно захотел летать. Мир вокруг меня начал меняться, а тело моё начало корёжить судорогами. Я не понимал, что со мной, и очень испугался, тем более, что мои преследователи вдруг с криками бросились от меня прочь.

Испуг прошёл, и я почувствовал себя прекрасно. Всё тело моё налилось какой-то неведомой силой, что тянула меня вверх. Тут я почувствовал, что ноги мои отрываются от земли, и меня какая-то сила стремительно поднимает куда-то всё выше и выше. Земля подо мной быстро удалялась, и я опять испугался. Стоило только поддаться страху, как я начал падать. Я хорошо видел, как быстро убегают к дому мои товарищи, видел озеро и усадьбу и страх прошёл. Моё падение прекратилось, превратившись в плавный полёт. Наконец-то я почувствовал за спиной крылья, и очень быстро научился ими пользоваться. Никогда ранее я не испытывал такого упоения свободой – я был счастлив. Однако это упоение с играло со мной злую шутку – при посадке я сломал ногу и целый месяц провалялся с лубком на ноге.

Как только старшие узнали о моём обращении, они очень переполошились. Тогда я не понимал, что их так испугало – я же знал, что в нашем роду всегда было много драконов. Уже, когда я стал постарше, мне стало известно, что обращение моё произошло в очень неподходящее время – время, когда начинались гонения на драконов.

Когда нога моя зажила, приехали из столицы мои отец и дед. С ними прибыл и мой старший брат Рик, который был лет на двадцать старше меня. Я его почти не знал и видел-то всего пару раз. Он был драконом и служил в столице в гвардейском полку. Помню, что тогда меня поразила его форма, но наибольшее восхищение у меня вызвал его блестящий шлем, с ярко-красным плюмажем перьев.

Потом пришла мама и мы, закрывшись в комнате, стали обсуждать вопрос – что делать со мной. Старшие долго спорили и, наконец, решили сохранить мою инициацию, в тайне, от посторонних. После этого отец, мать, брат и дед битый час втолковывали мне, что бы я никому не говорил, что я дракон, что если кто-то посторонний об этом узнает, то меня просто убьют, и я никогда не буду взрослым.

После того как они убедились, что я всё хорошенько усвоил, дед сказал, что он специально вызвал сюда брата Рика, что бы он научил меня оборачиваться и летать, в общем всё, что должен уметь настоящий дракон. Что бы ни привлекать лишнего внимания, моё обучение будет проходить вдали от посторонних глаз, а для этого наиболее подходит наша охотничья заимка, что в Западных горах. Так что завтра с утра отправимся на заимку и начнём учёбу. Я обрадовался, что скоро смогу летать, что со мной будет мой брат, но больше всего радовало меня, что сам дед едет с нами, при всей его строгости я очень любил его.

Как оказалось, что особо учить меня не пришлось – на всё про всё хватило трёх дней. Дед очень удивился, но Рик сказал, что я летаю так, как будто занимался этим всю жизнь. Перед возвращением дед строго настрого запретил мне оборачиваться и летать при свидетелях, и я поклялся ему в этом.

Жизнь продолжалась, я жил как всегда, но иногда по ночам тайком сбегал из дома и с наслаждением летал между звёзд и был совершенно счастлив. Прошёл год, и наступило время уезжать для дальнейшего обучения в столицу Империи. Я попрощался с таким уютным домом детства, и таким прекрасным и родным Голубым озером, на глазах моих при расставании стояли слёзы. Это были слёзы прощания с детством.

В столице я погрузился с головой в учёбу и очень быстро продвинулся на этом поприще. Торопиться с учёбой меня заставляла страсть к полётам. Пока я учился в столице, мне не было возможности летать, ведь не будешь же бегать по ночам за город – слишком далеко, да и городские ворота на ночь запирают. Клятву, данную деду, я соблюдал свято – никогда не обращался при людях.

Курс наук я закончил за год и переехал в дом моих родителей, в усадьбу, расположенную в сутках пути от столицы, где несколько Мастеров Искусства начали обучать меня основам Высокого Искусства. Это не входило в основной курс обучения молодого поддонного Империи, происходящего из знатного рода, но на этом настоял дед и я с радостью принялся за эту науку. Кроме того меня учили рукопашному бою, а так же умению сражаться всеми видами оружия, причём родители не скупились и приглашали ко мне в учителя лучших специалистов.

Но всё это, хотя и нравилось мне, однако не шло ни в какое сравнение с возможностью летать, пусть даже по ночам, но летать. Я дорвался до любимого занятия и летал без всякой меры. В результате постоянного недосыпания, я чуть было не довёл себя до нервного срыва и ни какие увещевания родителей не помогали, и только вмешательство деда урезонило мою страсть к полётам.

За время домашнего обучения я очень сблизился с моими родителями, а так же старшими братьями и сёстрами. Но особенно я подружился с Риком, который иногда навещал нас. В такие дни я не отходил от него, а ночами мы вместе летали.

Помимо полётов, я увлёкся обучению Искусством, и скажу без хвастовства, что у меня неплохо получалось. К сожалению, среди Мастеров были только безродные и ни одного вотчинника, а настоящим мастерством владеют только они. Как бы там не было, я постарался извлечь из учёбы максимум пользы.

В общем, жизнь была насыщенная и доставляла мне много радостей. Я думал, что так будет всегда, однако, когда мне исполнилось пятнадцать, судьба сделала крутой поворот. Мы все собрались в столицу на юбилей деда, когда вышли эти страшные указы о драконах.

5.

Слушая Яргуста, я испытывал какие-то новые для меня чувства. Нет, не так, чувства, конечно, были хорошо забытые старые, но я так давно их не переживал…

Понять мои чувства сможет лишь тот, кто в раннем возрасте, был вырван из привычной атмосферы семьи и отдан на учение в далёкую обитель. Там долгие годы внушалось, что у тебя больше нет семьи – её заменило Искусство. Оно тебе отец и мать, дитя и возлюбленная. Только его ты должен любить. И оно действительно целиком забирает тебя, становится тобой, и ты становишься им. Воспоминания детства постепенно тускнеют, стирается память о них, и тебе уже кажется, что они навсегда покинули тебя. Но вот происходит якобы случайная встреча, и вдруг эта память, словно вода, прорвавшая плотину, обрушиться на тебя и окажется, что, по сути, ты никогда не взрослел, а остался всё тем же мальчишкой, пусть даже сильно поседевшим. Именно это и произошло со мной, когда я слушал рассказ Яргуста о его детстве.

Когда он заговорил о Голубом озере, плотина моей памяти прорвалась, и я всё вспомнил. Я вспомнил тот чудесный дом моего детства, стоящий в предгорьях Восточных гор, где озеро тихо плескалось почти у самого порога, где первыми звуками, которые я услышал на этом свете, были плеск волн и крики чаек. А ещё шум трёхсотлетних елей и вой ветра в каминных трубах. А ещё торжествующий рёв дракона, исполняющего в небе танец в честь моего рождения.

Первое, что я увидел, когда меня вынесли из дома, была бескрайняя озёрная гладь, что навсегда запечатлелась в глазах моих. О, Голубое озеро – озеро детства моего, обладающее собственным характером, своими симпатиями и антипатиями. Мне могут возразить, что, мол, какой характер может быть у озера?

Не знаю как другие озёра, а моё Голубое озеро имело свой характер, причём характер несколько взбалмошный, подобно избалованной красавицы, то есть настроения его очень быстро менялись, что отражалось на его внешнем облике.

Хотя оно и называлось голубым, но таковым оно бывало далеко не всегда. Голубым оно было только в тихие солнечные дни, преимущественно весной и летом. Тогда оно напоминало собой прекрасный аквамарин, обрамлённый в роскошную оправу окружающих гор с пятнами тёмно-зелёных ельников на склонах. В этом состоянии оно было молчаливо и ласково, но не стоило благодушествовать на его счёт – стоило подуть ветерку или солнцу спрятаться за облако, как оно тут же преображалось.

Тогда наблюдатель видел перед собой благородный сапфир, причём сапфир наивысшего качества глубокой насыщенной синевы, по которой подобно бликам тут и там пробегали белые барашки волн. В это время оно становится раздражительным и опасным. Никому не пожелаю оказаться в такую пору в лодке вдали от берега.

На восходе и закате озеро расцветало в широком диапазоне от нежно-розового цвета кристалла воробьевита, через янтарно-жёлтый гелиотроп, до разных оттенков красного – гранат, шпинель, рубин.

В тёмные осенние ночи озеро было окутано тайной, словно вуалью. Тогда оно было подобно загадочному минералу – лабрадору, та же чёрная загадочная глубина, в которой время от времени вспыхивали тёмно-синие манящие блики. Тогда от озера веяло какой-то древней мудростью и скрытой в глубине неземной мощью.

Но особенно любил я своё озеро в тихие летние, по северному солнечные, ночи. В это время солнце уже не грело и не слепило, а висело низко над горизонтом, оранжевым шаром, подобно спелому апельсину. Озеро в такое время уподоблялось отполированному минералу беломориту, в просторечии носящим название лунный камень. Бело-розовое, на самом краю восприятия, оно вдруг испускало вспышку яркого света переливающегося всеми цветами радуги, с преобладанием сине-голубого, изумрудно-зелёного и нежно-розового оттенков. Наступал момент, когда вспышки эти заполняли всю гладь озера, и меня охватывало удивительно-радостное чувство – чувство предстоящей сказки. И озеро действительно рассказывало мне сказки, но это были какие-то странные сказки. В них присутствовал я сам, наблюдая сказку со стороны. Странные сюжеты тревожили меня, какие-то войны, которые толи когда-то были, толи когда-то будут. Здесь смешались драконы и люди, демоны и ангелы, и ещё множество существ, названий которых я не знал. Сказки, рассказанные озером, навсегда хранятся в глубине души моей. Вот такое наше Голубое озеро.

Впервые я усомнился в правильности постулата Высокого Искусства, что гласит – родственные чувства и мастерство в Искусстве вещи несовместимые. Во мне же сохранились эти чувства, и при том я же достиг уровня Мастера Высокого Искусства и имел собственную вотчину. Так, что в любом случае, я помогу племяннику и выполню волю отца моего, хотя формально и не считаюсь уже его сыном.

6.

– По какому-то роковому совпадению указ о драконах вышел как раз в то время, когда весь наш род собрался в столице на юбилей главы рода – моего деда и твоего отца, – продолжал свой рассказ Яргуст.

– Все мы собрались в большом родовом дворце и ждали, когда дед вернётся из дворца Повелителей, где он присутствовал на заседании Сената. Он задерживался и все гадали о причине задержки. Наконец он пришёл, сильно встревоженный и какой-то потухший. Мы все бросились поздравлять его, но он сделал отстраняющий жест и сказал, что торжество отменяется. Мы все опешили, а он велел всем собраться в большом зале, где он зачитает указ Повелителей Драконов, – проговорил дракон и сделал из своей кружки большой глоток.

– Когда все собрались в большом зале и уселись за накрытый стол, дед, сидящий во главе стола, встал и зачитал указ. Все слушали в молчаливом напряжении, а когда он закончил, все ещё долго сидели в каком-то оцепенении, переваривая услышанное. Наконец встала бабушка и заявила, что она никогда не отдаст на растерзание своих сыновей, дочерей и внуков, а посему не подчинится указу. Дед на это заявил, что тогда мы нарушим наш вассальный договор с Империей и станем мятежниками. Тогда нам остаётся один выход – покинуть Империю и стать изгоями. Все зашумели, требуя порвать вассальный договор. Стали голосовать, и с гордостью могу заявить, что ни один из нас не проголосовал за. Принесли знамя Империи, и дед на глазах у всех порвал его посередине от края до древка. Стали решать, что делать дальше, и быстро решили – утром покинуть столицу и отправиться в усадьбу, что на берегу Голубого озера.

Когда всё было решено, бабушка предложила, всё -таки, отметить юбилей и хорошо покушать – кто знает, когда ещё придётся поесть. Все с радостью согласились и отдали должное еде, правда пили мало, видимо желая, сохранить, трезвость ума на утро.

В самый разгар пира, вошёл начальник охраны и что-то прошептал на ухо деду. Тот нахмурился, отодвинул свою тарелку и сказал, что в городе начались погромы. Обезумевшие горожане бросились убивать драконов. Поэтому он приказывает всем, владеющим оружием или Искусством, незамедлительно надеть доспехи, вооружиться и построиться во дворе в виде каре. В центре разместить женщин, детей и стариков. С собой ничего не брать, только деньги и драгоценности. Мы покидаем столицу. Жду всех во дворе, после чего покинул комнату. Мы все встали и поспешили собираться.

У меня, в силу моего возраста, не было ни оружия, ни доспехов, но брат мой Рик предложил мне следовать за ним, что я и сделал. Он привёл меня в свои апартаменты, открыл шкаф, в котором висели самые разнообразные доспехи от самых простых до парадных, и предложил мне выбрать что-нибудь. Латы были для меня великоваты, поэтому я надел кожаную куртку с нашитыми на неё металлическими пластинами. Под куртку я надел лёгкую кольчугу. Ещё я прихватил окованные боевые сапоги и перчатки. Шлемы все были велики, поэтому я решил обойтись вовсе без него. Как только я оделся, Рик протянул мне недлинный меч в ножнах и сказал, что это подарок от него. Меч был великолепен, но любоваться им, не было времени – нас ждали во дворе. Мы быстро проследовали туда, где строился наш род. По дороге я горячо поблагодарил Рика за его подарок, но он только улыбнулся и посоветовал пореже извлекать его из ножен. Понял я его только позднее, когда пришлось применить его, – Яргуст опять замолчал и принялся пить из кружки. Руки его заметно дрожали.

– Во дворе, где строились наши, я услышал монотонный гул толпы, что бесновалась за стеной, отделявшей наш дворец от улицы. От этого гула мне стало как-то не по себе, но я постарался взять себя в руки. Только мы закончили построение, как вышел дед в сопровождении старшин рода. Все были одеты в парадные доспехи, на головах шлемы с роскошными плюмажами. Знаменосцы подняли знамёна рода, среди которых было и порванное знамя Империи. Я обратил внимание, что все наши люди оделись в лучшие одежды, а женщины помимо лучших платьев надели на себя все драгоценности. Затрубили трубы и ворота распахнулись. Толпа, завидев нас, дико взвыла и подобно лютому зверю бросилась на нас, но мы оказались ей не по зубам. Наши передовые мечники хорошо знали своё дело, и, оставив целую груду мёртвых и тяжелораненых тел, толпа с воем откатилась назад, – продолжал свой рассказ молодой дракон, и я хорошо понимал, как трудно ему было всё это вспоминать.

– Вновь затрубили трубы, и мы пошли. Толпа опять попыталась нас остановить, но с тем же успехом. Впервые мне пришлось шагать по мёртвым и ещё живым телам, да и вообще до этого вечера я практически не видел мертвецов. Ощущения, скажу я вам омерзительные. В тот момент я понял, что люто ненавижу войну. Однако, тогда всем нам было не до переживаний – толпа вновь навалилась на нас, и тут даже мне пришлось взяться за меч. Скажу я вам, что это дело мне очень не понравилось. Наверное, никогда не забуду, с каким противным звуком входит меч в ещё живое тело человека, какой отвратительный булькающий звук издаёт перерезанное горло, какие мерзкие чувства вызывают перепачканные кровью руки. А как передать взгляд умирающего от твоего меча человека, эту смесь боли и недоумения, этот ужас, навсегда впечатывающийся, в твою память.

Медленно наша колонна продвигалась в направлении восточных ворот. Толпа безумствовала и всё яростнее бросалась на наши мечи. Наше движение замедлялось, и среди наших людей появились первые убитые и раненые. На севере города что-то громыхнуло, и к небу поднялся ослепительно-белый столб огня. Кто-то там применил Искусство, причём Искусство в самой убийственной форме. На севере столицы, как я знал, жили в основном люди рода Серых камней. Среди них, как и в нашем роду было много драконов, и, судя по всему, там тоже решили не выдавать своих. На севере опять громыхнуло, и толпа, окончательно обезумев, ринулась на нас.

Мы практически остановились, и, словно почувствовав это, толпа усилила свой напор. По рядам прошла команда – давящий пресс, и я почувствовал, как в наших рядах стала пробуждаться сила, все кто владел в той или иной мере Искусством вливали свою силу в общее боевое заклятие. Я то же внёс свою лепту в общее дело. Толпа продолжала давить, когда заклятие, наконец, было приведено в действие. Сначала послышался глухой рокот, затем по толпе прошло движение, наподобие волны. И волна эта превращала людей в кровавое месиво. Люди бросились в россыпную, но, не думаю, что кому-то удалось спастись. Удар мы произвели на небольшой площади, и теперь она вся была завалена раздавленными останками бывших людей. Многих вырвало от такой картины, но путь был свободен. Пользуясь моментом, мы быстрым шагом двинулись к воротам.

Какое-то время нам никто не препятствовал, и я уже надеялся, что стычек больше не будет, но я ошибался. Из боковых улочек снова набежали люди, и нам опять пришлось взяться за оружие и боевое Искусство, но теперь каждый, кто умел, применял свои боевые заклятия. Так, отбиваясь от толпы мечами и заклятиями, мы шаг за шагом продвигались к воротам. Наконец, после ряда стычек, мы вырвались из города. Толпа не стала нас преследовать, и мы быстрым шагом пошли по восточной дороге.

Нам никто не препятствовал. Беженцы пропускали наш отряд, а многие старались пристроиться к нашей колонне, так что через пол лиги наше число удвоилось. Пройдя ещё примерно лигу, мы увидели впереди колонну двигающихся нам на встречу воинов, и по их доспехам и стремительному походному шагу не трудно было определить в них отряд Храмовой стражи. Мы поспешно уступили им дорогу, и они стремительно протекли мимо нас, направляясь в столицу. Меня посетила мысль – не хотел бы я встретиться с ними в бою, и сдаётся мне, что такая же мысль посетила и многих из нас. Они прошли, а мы продолжили наше движение по восточному тракту.

7.

Слушая рассказ племянника, я вспомнил тот день, когда, уходя из столицы, мы наблюдали с вершины холма исход моих родичей. Я до сих пор помню тот страшный день, когда безумие овладело буквально всеми столичными обывателями. Теперь же я смотрел на эти события, как бы изнутри, и переживал всё так же остро, как и Яргуст.

Его рассказ о брате Риксе, который был так же, как и он сам, драконом, меня сильно заинтересовал. Во-первых, как-никак, он тоже был моим племянником, а всё, что касалось моих вновь обретённых родственников, меня очень интересовало. Всё же пересмотр жизненных установок не проходит бесследно, и как некая компенсация за долгое отсутствие родственных чувств, у меня обострился интерес ко всему, что связано с моими родичами.

Во-вторых, я понимал, что происшедшее в столице, является лишь началом грозных событий, что непременно грядут в бедующем, и я очень бы хотел определить расстановку сил, которые так или иначе будут вовлечены в игру. То, что старший брат Яргуста служил в гвардии и при этом являлся драконом, напомнил мне о том, что многие гвардейские офицеры то же были драконами. Это обнадёживало – в случае возникновения гражданской войны в Империи, гвардия могла и отвернуться от Повелителя. Поэтому мне бы очень хотелось познакомиться с Риком, что бы узнать его мнение на этот счёт.

Рассказ Яргуста о своих ощущениях от войны, пришлись мне по сердцу – меня порадовало, что убивать ему не понравилось, мало того – вызвало омерзение. Я и сам отношусь к войне подобным образом, и воспринимаю её как досадную необходимость, но даже в этом случае предпочитаю не убивать без крайней на то необходимости. Именно поэтому я не люблю носить с собой оружие, опоясываюсь мечом только когда избежать боя нет возможности или на официальную церемонию, где оружие является необходимым условием соблюдения этикета.

Да, мои блуждания по путям Мастеров, часто требовали от меня применение меча либо Искусства, но даже тогда я старался не убивать, а каким-либо более гуманным способом остановить направленную на меня агрессию. Это относилось не только к людям, но и к другим нечеловеческим расам, коих можно было встретить на путях между мирами.

Слушая молодого дракона, я видел, что из него выйдет очень сильный Мастер, причём это будет уникальный случай, когда в одном лице соединятся дракон и Мастер Высокого Искусства. В этот миг в голову мою пришло решение – сделать из Яргуста Мастера, научить его всему, что знаю и умею сам. После этого, он поможет мне воспитать и обучить нашего маленького дракончика – Кувая, ибо от этого зависит будущее всех нас.

8.

– Когда отряд Храмовой стражи скрылся за поворотом, мы двинулись дальше, значительно увеличившись в численности за счёт беженцев, – продолжил свой рассказ Яргуст. – Я думал, что мы направляемся в Восточные земли, где власть Империи была чисто формальной, однако, пройдя по Восточному тракту ещё пару лиг, мы повернули на запад, и я понял, что наш путь лежит в усадьбу у Голубого озера. Я обрадовался тому, что увижу это чудесное место хотя бы ещё раз, а кроме того, не можем же мы уйти и бросить на произвол судьбы наших женщин с малыми детьми. –

Он прервал свой рассказ, видимо у него пересохло в горле. Марк, который, раскрыв рот, слушал его рассказ, поспешил наполнить его кружку. Тот с благодарностью взял её и залпом выпил.

– Прибыв в усадьбу, наши старшие собрались в комнате для собраний, что бы определить наши дальнейшие действия. Практически все драконы рода, за исключением меня, были посланы в различные усадьбы, где проживали люди нашего рода, с приказом старшин всем прибыть в усадьбу у Голубого озера, – продолжил свой рассказ Яргуст. – На мой вопрос, почему меня никуда не послали, отец ответил, что бы я отдыхал и, что для меня будет особая задача, но позже. Делать нечего и я пошёл отдыхать, как и большинство наших людей. Для беженцев и наших людей, прибытие которых ожидалось позже, на берегу озера разбивали шатры. Я отошёл от лагеря на маленький мыс, что выдавался в озеро метров на сто. Там у меня было любимое с детства место, где я обычно уединялся. –

Он замолчал и надолго задумался. Я не мешал ему, понимая, что всё пережитое им ещё слишком свежо, и говорить ему об этом стоит значительных усилий.

– Я сидел на земле и глядел на озёрную гладь. Мыслей не было, словно озеро, почувствовав моё состояние, решило помочь мне, забрав чувство тревоги и подарив мне покой безмыслия. Я был благодарен ему за это, пребывая в блаженном состоянии покоя, – сказал он задумчиво. – Из этого состояния меня вывел отец, который незаметно подошёл ко мне и положил руку на плечо моё. От неожиданности я вздрогнул и вопросительно посмотрел на него. Он велел мне следовать за ним, и я понял, что моё время пришло, однако, на душе моей было спокойно, даже появился какой-то азарт. Мы вошли в небольшую комнату усадьбы, где мне раньше бывать не приходилось. Там был только дед, который сидел за небольшим столиком и что-то писал. Увидев нас, он прервал своё занятие и посмотрел на меня. В его взгляде я увидел любовь, тревогу и какую-то непонятную мне надежду. Он предложил нам сесть, что мы и сделали. Некоторое время дед молча смотрел на меня, затем заговорил, и слова его сразу же дали понять, что детство моё навсегда закончено. Он сказал, что я сейчас же должен лететь в столицу для встречи с агентом деда, и, что это смогу сделать только я, так как никто не знает, что я дракон. Он велел очень осторожно проникнуть в столицу и дал адрес того места, где меня будет ждать агент. После этого он дал мне своё кольцо с большим зелёным камнем, сказав, что это пароль – его я должен показать агенту. Затем он обнял меня, сказал, что от моей миссии зависит дальнейшая судьба рода. Пожелав мне счастливого пути и скорейшего возвращения, он ещё раз обнял меня и велел лететь не мешкая. Отец проводил меня до небольшого холма, откуда нас не было видно, обнял меня и, повернувшись, пошёл в усадьбу. Я тут же начал обращение, и спустя пять минут на холме оказался небольшой дракон цвета воронёной стали. Ещё миг и дракон взмыв в небо исчез в его синеве.

9.

Я летел так высоко, как только мог, и поэтому долетел до столицы никем не замеченным. Когда вдали показались стены города, я приземлился в безлюдном месте и сразу же обернулся. Потом, переодевшись в захваченную с собой одежду, направился к городским воротам. Надо было торопиться, так как время было вечернее, а на ночь их закрывали. Выглядел я в новой одежде, как мелкий приказчик или подмастерье, который, выполнив поручение своего патрона, торопится до темноты вернуться домой.

Подойдя к воротам, я был неприятно удивлён многочисленными стражниками, которые оные ворота охраняли. Однако меня пропустили без особого досмотра, лишь взяли мелкую монету за проход. Несколько шагов и я в городе, который совсем недавно покинул при столь драматичных обстоятельствах. Город как будто вымер, и пока шёл до центра, а мне туда было и нужно, я встретил всего несколько человек, да и те, завидев меня, норовили перейти на другую сторону улицы.

Помимо безлюдья улиц, меня поразил очень неприятный сладковатый запах, висевший в воздухе. Что это был за запах, я очень скоро узнал, когда вышел на небольшую площадь. Здесь запах превратился в зловонье, и меня чуть не вырвало. Зловонье исходило от целой горы трупов людей, сложенных на площади. Я ускорил шаги и почти бегом проскочил мимо зловещей кучи. По пути в центр мне пришлось миновать не одну такую кучу.

Выход на центральную площадь, где находились дворец Повелителей, двор Верховного жреца, Сенат и Главный храм Империи, оказался перекрыт Храмовой стражей. Мне вообще-то на площадь было не нужно, но через неё было ближе до места, в которое я стремился. Пришлось обходить, и, пройдя по нескольким боковым улочкам, я оказался на площади Правосудия. Эта, относительно небольшая площадь, получила своё название из-за того, что была местом публичных казней. В центре её находился эшафот, на котором возвышалась чёрная от запёкшейся крови плаха и стояла большая виселица на шесть персон. Я с ужасом отметил, что все места на ней были заняты – шесть трупов с мешками на головах. Улица, на которую мне надо было выйти, находилась по ту сторону площади, поэтому я, скрепя сердце, пошёл мимо виселицы, стараясь не глядеть на повешенных.

Улица, вернее глухой тупик, называлась, как и положено в таких местах, Тупик повешенных. На моё счастье она оказалась очень короткой – длиной всего в три дома и заканчивалась двухэтажным невзрачным серым домом. Туда-то мне и надо.

Дом этот являлся гостиницей, которая называлась, естественно, «У висельника». Я думал, что это, скорее всего, просто дешёвая ночлежка, но открыв дверь и войдя во внутрь, был приятно изумлён роскошью внутреннего убранства. Я оказался в обширном холле, обставленном с роскошью, но при этом чувствовался вкус. Прямо передо мной находилась широкая лестница, ведущая на второй этаж, покрытая красной ковровой дорожкой. Слева от входа была полуоткрытая дверь, откуда доносился звон посуды, приглушённые разговоры и запахи пищи, от которых рот мой наполнился слюной – мне так до сих пор и не удалось поесть. Видимо там располагался кабачок. Справа находилась стойка, за которой одиноко скучал портье с печальными глазами. Увидев меня, он улыбнулся и вежливо поинтересовался, чего я желаю. Я подошёл к стойке и тихо сказал, что меня ждут, и показал перстень деда. Увидев перстень, портье стал очень серьёзен, вышел из-за стойки и пригласил меня следовать за ним. Мы поднялись на второй этаж, повернули направо, прошли по коридору и остановились возле двери без номера в торце коридора. Портье осторожно постучал и спустя мгновение дверь открылась. Он пропустил меня вперёд, вошёл следом, затворив за собой дверь, и мы оказались в небольшой, просто обставленной комнате без окон.

– Я привёл того, кого вы ожидаете, ваша честь, – сказал портье и низко поклонился.

– Благодарю тебя. Принеси ужин и позаботься, что бы нам не мешали, – сказал, сидящий за небольшим столом высокий сухощавый старик, и вдруг улыбнулся мне одними глазами.

Его улыбка сразу успокоила меня, и я, следуя его приглашающему жесту, прошёл к столу, представился и сел напротив него. Старик, нет скорее старец, властно протянул ко мне руку ладонью вверх, и я, поняв всё без слов, вложил в его ладонь перстень деда. Тот взял его, поднёс к глазам и минут пять внимательно разглядывал. После этого как-то неопределённо хмыкнул и вернул мне перстень, велев спрятать его хорошенько.

– Как здоровье Сварга, – спросил он меня.

– Спасибо, он здоров и полон сил, – ответил я.

Тут пришёл слуга, который принёс ужин и быстро накрыл стол. Когда он удалился, старец, имя которого я так и не узнал, предложил мне без церемоний поесть, а сам он в это время расскажет мне последние новости столицы. Я не стал просить себя дважды и принялся за еду.

Старец начал свой рассказ с момента, когда в город вошёл отряд Храмовой стражи. Слушая старца, я понял, как нам повезло, что мы вырвались из города до прихода этих воинов. Когда они вошли в город, то не стали вести никаких переговоров, им было всё равно, кто перед ними – мятежники, городская стража или беженцы. Если им не уступали дорогу, то они просто прорубались сквозь них, подобно многорукому и многоногому единому хищному существу, оставляющему после себя только трупы. Толпа ужаснулась и бросилась спасаться бегством. Беспрепятственно прошли они до двора Верховного жреца и оцепили его. После этого часть их окружила всю центральную площадь в купе с дворцом Повелителей. Все мятежники, попавшие в окружение, были незамедлительно уничтожены, а храмовники, оцепив площадь, никого не пропускали. Они не делали исключений ни для стремящихся попасть во дворец, ни для желающих оттуда выйти. Сложилась парадоксальная ситуация – власть светская была изолирована от власти духовной. Все прекрасно понимали, что на этот момент, реальная власть находится в руках Верховного жреца, а Повелители Драконов находятся под домашним арестом.

Я знал, что с момента, когда Империя приняла господствующую ныне религию, была создана Храмовая стража, куда принимали только лучших из лучших воинов, которых готовил особым способом. Частью этой подготовки являлась абсолютное повиновение Верховному жрецу и своему командиру, а более никому.

Несложно понять, что вызвав стражу, Верховный жрец сделал свой ход, убив при этом двух зайцев, – в корне подавил мятеж, и тем самым спас, множество, как людей, так и драконов, и, кроме этого, изолировал обезумевшую светскую власть – виновницу погромов. Теперь оставалось только ждать – чем ответят Повелители.

Я так заслушался своего собеседника, что совершенно забыл о еде.

– Та ешь, ешь, мой мальчик, – улыбнулся старик, увидав, что меня полностью захватил его рассказ. – Очень скоро тебе понадобятся все твои силы. –

Он замолчал, а я навалился на еду, наконец-то почувствовал её вкус. Старец же к еде даже не притронулся, а лишь иногда пил вино из своего кубка мелкими глотками. Когда я насытился и взял кубок с вином, старец продолжил свой разговор.

– Так что сейчас в столице установилось временное равновесие, и сколько оно продлится – не знает никто. Жрец, конечно, не собирается узурпировать власть, но ему нужно выиграть время, – продолжал старец. – Кроме того, он ещё надеется, что власть одумается и отменит свои безумные указы, и тогда появляется шанс избежать гражданской войны. -

Нас прервал осторожный стук в дверь. Старец сделал мне знак, и я, быстро подойдя к двери, отодвинул засов. На пороге стоял портье. Лицо его выражало тревогу. Быстро поклонившись старику, он сообщил, что в гостиницу пришла городская стража, которая ищет мятежников. Сейчас они обыскивают нижние помещения, но скоро поднимутся и сюда.

Старец сделал ему жест удалиться, и когда за ним закрылась дверь, и я задвинул засов, быстро заговорил.

– Жаль, что совсем нет времени, – с явным сожалением проговорил он. – Ещё многое не сказано. Ну, да ладно, основное сделано. –

Он сунул руку за пазуху и, достав оттуда небольшой, примерно с палец, темно-синий кристалл, протянул его мне.

– Спрячь понадёжнее, – быстро сказал он. – Передашь его деду вместе с моими наилучшими пожеланиями. А теперь нам пора уходить. –

Он быстро встал, и, отодвинув в сторону стол, сорвал со стены висевший там ковёр. За ним оказалась небольшая дверь, которую он и открыл, нажав какую-то скрытую пружину. Я, спрятав кристалл в ладанку на шее, последовал за таинственным старцем. Тот, закрыв на мощный засов дверь, стал спускаться в полной темноте по винтовой лестнице куда-то вниз. Спустившись метров на десять, мой проводник на секунду остановился, и вдруг в руке его вспыхнул небольшой огонёк, который, хотя и тускло, но осветил наш путь. При этом меня обдала волна силы – так всегда бывает, если кто-то рядом применяет Искусство.

Мы спускались в знаменитые городские катакомбы. Однако, глубоко мы не пошли, а нырнули в какую-то боковую нишу и вскоре оказались в подвале какого-то дома. Пройдя подвалами какое-то время, мы, наконец, стали подниматься и вскоре вышли прямо около центральной площади. Оглядевшись, я вытаращил от удивления глаза.

Удивляться было чему – прямо против нас строились в колонну воины Храмовой стражи. Значит равновесие нарушено, понял я. Мой проводник, сделав мне знак оставаться на месте, открыто направился к начальнику воинов. Примерно минуту они о чём-то говорили, после чего старец махнул мне рукой, приглашая присоединиться к нему, что я и сделал, признаюсь, не без некоторой робости.

– Мы пойдём с ними, – сказал спокойно старик. – Ничего не бойся. Они выведут нас из города. –

Мы встали в середину колонны, и она тронулась. Воины мерно затопали по булыжнику улицы на вид, не спеша, однако, мне при этом пришлось почти бежать. Не знаю, как выдерживал этот темп старец, но я еле успевал за ними. Однако, это ещё не был тот знаменитый боевой шаг Храмовой стражи, они видимо щадили меня со старцем. О, как я заблуждался.

Меня уже оставляли последние силы, когда мы, вихрем промчавшись по городу и проскочив через городские ворота, которые превратная стража мигом раскрыли перед нами, быстро стали удаляться от города. Когда ворота скрылись из вида, колонна остановилась. Мы со старцем, который, кстати сказать, даже не запыхался, вышли из строя, и отошли в сторону.

– Ну вот, пора прощаться, – с грустью сказал старик. – Так много нужно сказать, а времени совсем нет. Ты уже понял, что равновесие нарушено, хотя мы и выиграли время, а это, в нашем случае, самое главное. –

Он на время замолчал. Молчал и я, не зная, что сказать.

– Ладно, теперь уже ничего не поделаешь, – продолжил он. – Рад был с тобой познакомиться, Яргуст. Передавай привет отцу и деду. Сразу же, как мы уйдём, обращайся и лети – ты там очень нужен. Береги себя, мой мальчик. –

Он крепко обнял меня, затем резко оттолкнул и, повернувшись, быстро пошёл к ожидавшим его воинам. Как только он подошёл, те сразу пошли, и вот тогда я и увидел знаменитый боевой шаг стражи. Оказывается, они щадили не старика, а меня. Не прошло и минуты, как колонна скрылась за горизонтом, а я сразу же начал обращение.

10.

Слушая Яргуста, я внутренне ощущал, что-то до боли знакомое в описании встречи с агентом моего отца, вернее не самой встречи, а старца. Кого-то он мне напоминал, но пока я не мог понять кого. Я даже позволил себе перебить его рассказ, задав вопрос – как выглядел агент. Получив ответ, я почувствовал, что ещё чуть-чуть и мне всё станет ясно.

Его рассказ о столице навеял на меня грусть, а упоминание о расправе, которую учинили храмовники, породило во мне ужас. Я понимал, что если бы мои родичи, не дай Бог, столкнулись бы с ними в городе, то я, скорее всего, сейчас был бы круглым сиротой.

Когда же он рассказал о том, как ловко Храмовая стража оцепила дворец, отсекая власть от подданных, я уже не сомневался, что это дело рук моего старого учителя – Ляргуса. Я всегда поражался его дальновидности и умению использовать оную для решения своих, зачастую только ему известных задач. Как красиво он сделал свой ход, заставляя противника преждевременно проявить себя, и тем самым подарил нам такое необходимое время. Я почувствовал тёплое чувство к нему, так, как будто он сидел рядом со мной.

Когда же Яргуст упомянул кристалл, я внутренне напрягся, понимая, что он предназначен не столько для отца моего, сколько для меня, и все манипуляции, приведшие молодого дракона ко мне, были предусмотрены старым жрецом. И я ещё раз поразился его прозорливости.

Уже теперь можно сделать предварительный прогноз нашего ближайшего будущего. Расстановка сил более-менее ясна. С одной стороны Повелитель, с его советниками и гвардией, которая, правда, оказалась, расколота, всё тем же пресловутым законом о драконах. Не стоит сбрасывать со счетов и то, что в роду Повелителей тоже много драконов. Всё это ослабляет партию власти, но всеобщая ненависть к драконам со стороны простолюдинов компенсирует эту слабость.

С другой стороны Верховный жрец Империи, Храмовая стража, род Белого облака, а так же остатки рода Серых камней и драконы, которые уцелели в резне, являются неплохим противовесом партии власти. Так, что на данный момент мы имеем, пусть неустойчивое, но равновесие. Надеюсь, что какое-то время такое положение продержится, если только не вмешается какая-то третья сила, которую мы пока не знаем. Я всем нутром чувствовал, что именно эта сила стоит за всем, что произошло в Империи в последнее время. Именно её-то и необходимо определить, что бы противостоять. Я, конечно, не могу сказать наверняка, но сдаётся, что эта сила связана с Серой немочью, а если это так, то все мы находимся в смертельной опасности. Тут уже не стоит вопрос, кто буде у власти в Империи, тут вопрос стоит так – будет ли сама Империя.

Примерно так я оценивал расстановку сил на тот момент, о котором говорил мой племянник. Совершенно неясно, какую позицию займут Мастера, особенно вотчинники – среди них почти никогда не бывало единства. Короче всем нам предстоит вскоре решать задачу с целой кучей неизвестных, и, дай Бог, решить нам её правильно и своевременно.

Кроме того, рассказанное Яргустом, помогло мне наконец-то понять, почему возникли все те трудности, что пришлось мне преодолевать, как по дороге в столицу, так и обратно. Кроме того, появление вблизи моей вотчины серой немочи, а так же того браконьера-затейника, что вздумал охотиться на драконов прямо у порога моего дома, можно объяснить только если признать влияние этой третьей силы. Не стоит так же забывать, что засада у входа в вотчину, ну никак не могла быть следствием приказа Повелителя – он просто бы не успел, тем более, что он вместе со всем Сенатом, какое-то время был заточён в собственном дворце Храмовой стражей.

Всё это давало мне дополнительный повод для тревог, причём отмахнуться от которых было бы просто глупо. Я уже не был ни в чём уверен, даже в том, что границы вотчины неприкосновенны и неприступны, а это полностью меняло условия решения задачи.

11.

– Осталось рассказать совсем немного, – продолжал Яргуст. – Долетел я до Голубого озера без всяких приключений, и сразу же рассказал всё деду и передал ему кристалл, полученный от старца. Дед меня очень внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов, тепло поблагодарил и отпустил отдыхать, предупредив, что бы я никуда не отлучался, так как могу потребоваться.

Я ушёл в свою комнату и сразу же провалился в сон без сновидений. На рассвете меня разбудил отец и велел отправиться на кухню и хорошенько подкрепиться, после чего явиться к деду, одевшись по походному. Я незамедлительно исполнил приказ.

В комнате кроме деда и отца находились все старшины рода. Когда я вошёл, все головы повернулись ко мне с нескрываемым интересом. Сесть мне не предложили – слишком важное дело ждало меня, так что было не до посиделок. Дед встал и торжественным голосом сказал, что род благодарит меня за отличное исполнение задания и возлагает на меня ещё более важное задание, от выполнения которого, зависит, не побоюсь этого слова, дальнейшая судьба нашего рода. Смысл задания заключался в том, что я должен был лететь, и лететь очень быстро, в район твоей вотчины, дядя. Там я, прибегнув к Искусству, должен отыскать твой отряд, рассказать обо всём, что знаю, передать тебе этот кристалл и нижайше просить принять наш род в вотчину. –

При этих словах Яргуст опустился на одно колено, достал из одежды тот самый кристалл, что передал ему сначала старец, а затем мой отец, и с поклоном протянул его мне.

Я с благодарностью принял кристалл и велел ему встать. Дело принимало совсем неожиданный для меня поворот – никогда ещё ни один Мастер не принимал в своей вотчине родственников, а тем более целый род. Как вы знаете, обучаясь Искусству, мы специально рвали все связи с родом. Всё это было очевидно, однако, мы сейчас живём в такое время, когда очевидное становится невероятным. Ведь, если мои опасения насчёт неуязвимости вотчины верны, то такая сила, как целый род, причём род, отнюдь не из последних, конечно никогда не помешает. Но даже если бы опасности не было, я всё равно принял бы их, только потому, что я вновь ощутил себя частью рода.

– Благодарю тебя, храбрый Яргуст, – проговорил я, и голос мой при этом дрожал. – Я с радостью приму родичей в моей вотчине и почту за честь их пребывание у меня. Но, однако, нам для начала самим надо попасть туда. –

Кристалл я до поры убрал – не было времени прочитать информацию, да это, в общем-то, терпело. Я почувствовал, что мои охранные заклятия напряглись. Нет, нет – это ещё не было попыткой пересечь рубеж, но явно возле него началась какая-то возня. Но нужно было спешить.

– Расскажи, как ты нашёл меня, и кто напал на тебя, – попросил я дракона.

– Тут особо рассказывать нечего, – сказал он. – Я, хоть недолго, но изучал Искусство, а первое, чему меня учили, было умение ходить между мирами. Кроме того, дед дал мне с собой карту с указателями ориентиров, Так, что вход в твою вотчину я отыскал без особого труда. Мне повезло – только я вошёл в этот мир, как услышал эхо твоего входа. Что бы ни разминуться, я отправился к месту входа в вотчину, ближайшее от того места, где ты открыл проход. Летел я очень низко – почти касаясь крыльями земли. Я хотел, как можно дольше оставаться незамеченным. Однако на подлёте к проходу меня ждала засада. Не знаю как, но в последний момент я почувствовал опасность, и только чудо спасло меня. Удар молнии прошёл совсем близко, слегка опалив мне кожу. Я развернулся и, что было сил, полетел, навстречу твоему отряду. Ну, а дальше ты всё знаешь. –

Он закончил и тяжело вздохнул – я его прекрасно понимал. Так всегда бывает, когда очень важное дело, которое тяжёлой ношей лежало на плечах, закончено, и можно вздохнуть спокойно.

Однако, покой нам только снится. Отдыхать будем потом – сигнализация уже надрывалась. Неудивительно, ведь после спасения дракона прошло достаточно много времени, и они там уже должны были оправиться от моего удара. Сейчас, наверняка, к нам полным ходом движется команда поимщиков. Это мне и нужно. Так, что рассиживаться нечего – пора уходить и как можно быстрей.

Я собрал свою команду, и, велев оставить лагерь, ни чего не трогая, а, взяв только ребёнка, ларец и оружие, быстрым шагом следовать за мной. Кувая понёс Фил, Марк, как всегда взял ларец, и мы пошли, вернее, побежали, к лежащему в нескольких лигах от нас входу в вотчину. Поднявшись на ближайший холм, я оглянулся. Стоящий рядом со мной Марк, тоже посмотрел назад, и лицо его вытянулось от удивления.

Удивляться было чему – у костра в оставленном нами лагере, сидел весь наш маленький отряд и мирно разговаривали. Всё хорошо – пусть поимщики побегают. Я махнул рукой, и мы во всю припустили к нашей цели.

1 2.

Мы с Марком лежали на невысокой гряде, спрятавшись за камнями. Прямо перед нами лежало подножие той самой горы, похожей на пирамиду, где и находился вход в мою вотчину. Наших спутников мы оставили неподалёку отсюда, в небольшом гроте, спрятанным в узком как щель ущелье холма, на боковой гряде которого, мы с Марком и притаились. В этом гроте находился запасной вход в вотчину – плохой бы я был хозяин, если бы не позаботился о запасном выходе, то бишь входе. Когда мы добрались сюда, все буквально валились с ног от усталости, поэтому я оставил людей отдыхать возле запасного входа, а сам решил подняться на гряду и понаблюдать. Марк увязался за мной, и я, махнув на сомнения рукой, взял его с собой. Он буквально расцвёл и как тень, совершенно бесшумно следовал за мной.

Я, конечно, мог бы попасть домой через запасной вход, однако, мне вовсе не хотелось, что бы наши недоброжелатели знали о его существовании. Мне почему-то кажется, что он мне ещё не раз пригодится.

Перед нами лежала небольшая поляна, так хорошо мне знакомая, обрамлённая с трёх сторон густым кустарником. На поляне вольготно расположился отряд воинов, одетых в форму имперских гвардейцев. Чуть в стороне, возле небольшого костерка, сидело человек семь, которых я сразу же определил, как Мастеров Искусства. На наше счастье все они были безродными, то есть ни один из них не имел вотчины. Но моё внимание привлекли вовсе не они, а две, сидящие чуть в стороне человеческие фигуры в длинных серых плащах с низко надвинутыми на лицо капюшонами. Меня аж передёрнуло – опять серые. Они здесь, похоже, командуют.

Где-то далеко, с той стороны, откуда мы пришли, послышался грохот и в небо полыхнул язык яркого пламени. Ну, кажется, началось. Марк от неожиданности чуть не подпрыгнул и вопросительно посмотрел на меня.

– Кажется, нас пытаются схватить, – с улыбкой сказал я. – Похоже, они накрыли нашу стоянку. Сейчас пойдёт потеха. –

Действительно, на месте нашей стоянки началась настоящая гроза местного значения. Там непрерывно что-то грохотало и сверкало. Засада у входа вскочила на ноги и стала озираться по сторонам. Серые сделали какой-то знак, и воины опустились на свои места. Я ещё понаблюдал минут пять и решил пару часов поспать – силы мне ещё понадобятся. Попросив Марка разбудить меня, когда гроза приблизится к нам, я завернулся в плащ и тут же заснул.

Разбудил меня Марк, когда солнце уже клонилось к закату. Громыхало совсем рядом, да так, что даже земля под нами дрожала. Я спросил, куда делась засада, и он сказал, что часть воинов засела в кустах, а другая пошла на встречу грозе. Я потихоньку приходил в себя после сна, и неотрывно смотрел на поляну.

Довольно долго ничего не происходило. Вдруг раздался вообще какой-то запредельный грохот, и земля под нами заходило ходуном. В тот же миг на поляну выскочило человек двадцать воинов, мундиры на них дымились. Они бросали оружие, и дико завывая, бросились в россыпную.

Я усмехнулся, а Марк вопросительно посмотрел на меня. Но было не до вопросов, и я сделал ему жест молчать и смотреть, что будет дальше. Ждать долго не пришлось. В сплошном грохоте и вспышках молний на поляну выбежало пятеро мужчин, окруживших плотным кольцом женщину с грудным ребёнком на руках.

Тот час на поляну высыпали солдаты и Мастера из засады и стали окружать, отчаянно отбивающихся людей. Те не сдавались, осыпая нападающих ударами молний и мечей. Они остановились, и вокруг их стала расти гряда из искалеченных человеческих тел. Нападающие отхлынули, причём, я с радостью отметил, что почти все Мастера и оба серых погибли.

Я был доволен своей работой, но начал беспокоится – не слишком ли много силы я вложил в фантомы. Что если они победят, тогда весь мой план рухнет. Надо что-то предпринимать. Мои опасения были напрасны, последний, из оставшихся Мастеров, видимо используя Искусство, вызвал подмогу, и судьба сопротивляющихся была решена. Из кустов вокруг поляны высыпали несколько сотен воинов, но, к моей радости ни Мастеров, ни серых больше не было. Фантомы ещё сопротивлялись, но всё было кончено. Один за другим они падали, буквально заваленные трупами нападавших. Вот упал и больше не встал Дрейк, вот, весь облепленный врагами, погиб Фил. Плечо к плечу сражались Марк и Яргуст, обильно собирая жатву смерти с нападающих. Уже пал мой фантом, следом закололи мечами Марту и Кувая, а эти двое продолжали сражаться. Но как ни стойки были они, но силы нападающих были много сильнее, и, в конце концов, погибли все, однако Яргуст из последних сил сумел достать последнего Мастера врагов. Наконец побоище закончилось.

Всю поляну покрывал ковёр из изуродованных мертвых тел, раненых практически не было. Оставшиеся в живых гвардейцы, быстро выкопали большую яму, стащили туда тела погибших товарищей и захоронили их в братской могиле. После этого выкопали яму поменьше и закопали в ней Мастеров, но уже без всяких почестей. Серых они бросили там, где тех застала смерть – никто не пожелал к ним притронуться.

Наших же фантомов ждала несколько другая участь. На наших глазах их обезглавили, головы положили в кожаные мешки. Кувая уложили в мешок целиком. Тела же оставили лежать, где лежали, и, построившись, замаршировали куда-то на север.

Я был доволен. Более того – я был очень доволен. Ещё бы, мой план сработал, и сработал даже лучше, чем я ожидал. Посмотрев на Марка, я поразился его бледности. Его буквально трясло. Не всякий может спокойно наблюдать за своей смертью и гибелью товарищей. Я похлопал его по плечу и как мог, объяснил, что если бы я не сделал того, что он видел, то нам самим пришлось бы лежать здесь, лишившись голов.

Когда он, наконец, взял себя в руки, я послал его за остальными, что бы они как можно быстрее пришли сюда. Я торопился. Хотя план и удался, тянуть резину было ни к чему, и как только все собрались, мы спустились с гряды, и, пройдя мимо свежих могил, стараясь не глядеть на тела наших фантомов, подошли к месту перехода.

Проход открылся сразу, и я велел всем проходить. Яргуст замешкался и стал говорить, что ему надо вернуться домой, что бы привести сюда родичей. Я успокоил его, объяснив, что с серой мразью не шутят и, что ему не добраться до своих – его сразу перехватят. Один-два дня погоды не сделают, а после я сам отправлюсь с тобой. Он успокоился и вошёл в проход.

Оставшись один, я быстро подошёл к трупу серого, приоткрыл капюшон и коротко глянул в мёртвое лицо. После этого, ещё раз оглядев окрестности, я шагнул в проход – домой.

В КАКОЙ, СКАЖИ МНЕ, КРУГОВЕРТИ,

СРЕДИ НЕХОЖЕННЫХ ПУТЕЙ,

ПРОЧТЁШЬ ТЫ НАДПИСЬ НА КОНВЕРТЕ,

И СРАЗУ СТАНЕТ ВЕСЕЛЕЙ.

ПИСЬМО НАПИСАНО СЛОВАМИ,

БЕЗ ХИТРОСТИ И БЕЗ ЗАТЕЙ.

ЗА ТЕХ, КТО ПИСЬМА ПРИСЫЛАЕТ,

СТАКАН ТЫ ДО КРАЁВ НАЛЕЙ.

ПИСЬМО ПРОЧТЯ, СМАХНЁШЬ ТЫ СЛЁЗЫ,

КОЛЬ СТАЛИ ВЛАЖНЫМИ ГЛАЗА,

ОНО ПРИШЛО К ТЕБЕ СКВОЗЬ ГРОЗЫ,

СКВОЗЬ КИЛОМЕТРЫ И ГОДА,

ОНО ПРИШЛО К ТЕБЕ ИЗ ДЕТСТВА,

ЧТО БЫЛО ЧИСТЫМ, КАК СЛЕЗА,

ТАМ БЫЛ ТЫ СЧАСТЛИВ САМ С СОБОЮ,

И БЫЛО ГОРЕ НЕ БЕДА.

ТОГДА НЕТВЁРДОЮ РУКОЮ

ПЕРО В ЧЕРНИЛЬНИЦУ МАКАЛ,

ПЫХТЯ, КРАСНЕЕ ОТ УСЕРДЬЯ,

ТЫ ЭТО МНЕ ПИСЬМО ПИСАЛ.

КАК БУДТО ВИДЕЛ ТЫ СКВОЗЬ ВРЕМЯ

ЧРЕДУ МОИХ ПРОЖИТЫХ ЛЕТ,

КАК БУДТО ПРИСЫЛАЛ ДО ДЕТСТВА

ОБРАТНЫЙ ПРОЕЗДНОЙ БИЛЕТ.

Я УБЕРУ ПИСЬМО ПОД СЕРДЦЕ,

ТАМ, ГДЕ СТРАДАЕТ И БОЛИТ

МОЕЙ ДУШИ ОСКОЛОК – СЕРДЦЕ,

ГДЕ ПАМЯТЬ ВЕЧНОСТЬ СОХРАНИТ.

КОГДА ПОСЛЕДНЕЕ МГНОВЕНЬЕ

КО ЛБУ ПРИСТАВИТ ПИСТОЛЕТ,

Я УВЕЗУ СЕБЯ С СОБОЮ,

ДО ДЕТСТВА ПРЕДЪЯВИВ БИЛЕТ.

Глава 3. ДЕТСТВО ДРАКОНА.

Мы с Яргустом поднялись на невысокий холм, и перед нами во всей своей неповторимой красе открылось Голубое озеро. Путь наш, занявший трое суток, приближался к своему логическому завершению. Остановившись на вершине холма, мы замерли от восхищения. Зрелище действительно завораживало. Был ранний вечер и огромное тускло-оранжевое солнце висело над самым западным горизонтом, окрашивая озеро и окружающие его горы во все оттенки красного, оранжевого и жёлтого. Стояло безветрие, и казалось, что озеро специально готовилось к встрече с нами, одев для этого случая лучший свой наряд.

Не знаю, что чувствовал молодой дракон, но у меня в душе творилось такое, что я испытал некоторое замешательство, и, пытаясь разобраться в этой чувственной буре, объявил привал. Яргуст не возражал, вообще последнее время он стал каким-то задумчивым. Куда-то пропала его такая трогательная детская порывистость, он стал более сдержан и, как-то сразу повзрослел. Видимо зрелище обезглавленных фантомов, среди которых он увидел и свой, так на него подействовала.

Да, уж – тогда все мои спутники были потрясены, особенно Марк, своими глазами видевший всё побоище. После этого, все как бы отдалились от меня, словно я стал их пугать. А может это мне просто, кажется…

Ладно, вот закончу дела здесь, вернёмся домой, тогда и буду решать этот вопрос.

Я присел на покрытый мягким мхом старый пенёк и стал разбираться со своими чувствами. В душе моей буквально бушевала буря. Целый сонм чувств извергался из души, подобно гейзеру, что периодически выбрасывает высоко вверх струю кипящей воды. Такой же напор испытывала и душа моя, выбрасывая наружу целый поток детских чувств, о которых я уже давным-давно позабыл или считал, что они умерли. Однако, я ошибался.

Во мне боролись два противоположных чувства – чувство любви и чувство страха. Любовь к родителям, так безжалостно вырванная моими учителями, оказывается, все эти годы спала во мне, и теперь, проснувшись, буквально разрывала меня на части. С этой освободившейся любовью, боролся страх, страх того, что я вовсе не нужен родственникам, что меня отвергнут. Признаться честно, я очень хотел встречи и при этом отчаянно трусил.

Так просидел я довольно долго – солнечный диск уже коснулся горизонта. Яргуст не беспокоил меня, видимо понимая моё состояние. Наконец, я справился с собой, и мы, взяв свои пожитки, стали спускаться с холма по узенькой тропе, что вела к усадьбе у озера.

1.

– Кувай, Кувай! – слышу я голос тёти Марты, которая ищет меня, что бы накормить ужином и загнать в постель. – Иди ужинать, рыжий чертёнок. Лучше выходи, а то хуже будет. –

Ну её, надоела со своими заботами и детскими угрозами. Я, что маленький? Ни за что не выйду. И за что мне всё это? Вот у ребят, что из поселения у озера, не жизнь, а малина. У них на тридцать пацанов, всего двое воспитателей. Вот это да! Аж завидно.

У меня же, не считая, тёти Марты, которую я знаю с рождения, ещё пять воспитателей. Это на меня-то одного! Во-первых, это дедушка Азар – здешний хозяин, которого все почему-то побаиваются. Во-вторых – дядя Марк, который учит меня читать, писать и считать. Затем дядя Яргуст, который учит меня летать и вообще быть драконом. Эти ещё ничего они занимаются мной от случая к случаю. Но больше всего докучают мне двое, то ли слуг, то ли телохранителей, то ли воспитателей – это дядя Дрейк и дядя Фил.

Нет, не подумайте, что это какие-то злые люди, которым нравится мучить меня. Совсем нет. Они все по-своему любят меня, и я их тоже люблю, но иногда их любовь становится настолько крепкой, что я начинаю задыхаться в их объятьях и пытаюсь сбежать.

– Кувай, выходи проказник или я пожалуюсь господину Азару, и он накажет тебя, – снова слышится крик тёти Марты. – Быстро выходи. –

– Как же, выйду я. Не дождётесь, – думаю я про себя.

А кушать всё же хочется. Ну, нет, я так просто не сдамся. Посижу ещё минут пять и тогда уж выйду.

Место, где я прячусь от своих мучителей, находится в дальнем, заросшим крапивой и колючим кустарником углу двора терема, где все мы живём. Это терем творца и хозяина вотчины, которая называется Сегурией, и всё поселение, что образовалось вокруг терема хозяина, носило то же название. Хозяином Сегурии был дедушка Азар.

Тропинку сюда я сам проложил, и, хотя весь исцарапался, и тело зудело от ожогов крапивы, но я был доволен – теперь у меня было место, где я мог уединиться.

Да, совсем позабыл представиться. Меня зовут Кувай и мне уже пять лет. Рыжий чертёнок – это тоже я. Так меня обычно зовет тётя Марта за цвет моих волос и подвижный темперамент, причём чаще всего в двух случаях – когда сердилась на меня, и когда я её радовал.

Родителей своих я никогда не видел, но знаю, что прихожусь младшим сыном Повелителей драконов, мне об этом рассказал дедушка Азар. Я так же знаю, что я дракон, и мне кажется, что знал я это всегда. Когда я первый раз обратился в дракона, мне не было ещё и года. Сам я это, конечно, не помнил. Мне об этом рассказал дедушка Азар, когда я стал постарше.

Он рассказал мне, как своим обращением, я чуть не до смерти перепугал тётю Марту. Потом он приставил ко мне дядю Яргуста. Он тоже дракон, и он начал меня учить, сначала обращению, потом летать. Он все время говорил, что бы я молчал о том, что я дракон. А я и не говорил никому, вот только вам.

Ну, вот, кажется, пора выходить, а то уже в животе урчит – пойду сдаваться.

Наконец-то дома. Что-то я не припомню такого трудного похода, как в этот раз. Ну, да ладно – главное, что мы добрались, и добрались без потерь, если не считать той нечеловеческой усталости, которую приобрёл я.

Сделав пару шагов по родной земле, я практически без чувств упал на молодую сочную траву, перевернулся на спину и блаженно потянулся. С меня свалилась многотонная тяжесть, что давила меня с той самой поры, когда я получил вызов старого Ляргуса. Спешить было больше некуда, да и незачем, и я просто наслаждался заслуженным отдыхом.

Рядом со мной опустились на траву мои товарищи. Кто, так же как я, лежал на траве, глядя в перламутровое здесь небо, кто сидел, настороженно озираясь по сторонам. И впервые, за всё путешествие подал свой голос маленький Кувай, словно здороваясь с этим новым для него миром. Надеюсь, что этот мир, мир, созданный моей мечтой, будет более благосклонен к этому несчастному ребёнку.

Мы оказались на невысоком пологом холме, с которого открывался прекрасный вид на окрестности. Все с интересом осматривались. Первое расслабление прошло, и все несколько оживились. Пейзаж, раскинувшийся перед нашим взором, вызывал восхищение. Далеко, на самом горизонте, были видны горы, и их заснеженные вершины ярко сверкали в лучах восходящего солнца – мы прибыли сюда ранним утром. Небо было ярко-голубым и по нему плыли, словно белые барашки, небольшие кучевые облака.

Над нами же небо было перламутровым – так всегда бывает после перехода. Постепенно оно погаснет и будет обычным голубым небом.

– Сдаётся мне, что Ант совсем мышей не ловит, – подумал я безо всякого раздражения, просто отмечая факт. – Ему трудно не заметить этот небесный фейерверк, который устроил наш переход. Ничего, небось, скоро примчится.

Я смотрел и не мог насмотреться на такой родной, знакомый до мелочей пейзаж, и сердце моё переполняла радость возвращения. Прямо от подножья холма начиналась просёлочная дорога, которая, извиваясь меж невысоких холмов, пролегала вплоть до видневшегося, примерно в лиге отсюда, поселения, которое вольно раскинулось на берегу небольшого уютного морского залива. Чуть левее его сверкала гладь большого озера, чем-то напоминавшего Голубое озеро. Поселение называлось Сегурией – это была моя личная резиденция.

Вокруг Сегурии расстилались поля и луга. Ближе к горам тянулись рощи, которых сменяли дубравы, а в самих предгорьях росли шикарные хвойные леса. Короче здесь были ландшафты на любой вкус. Я, когда бывал дома, очень любил бродить по этим лесам и перелескам, сидеть на берегах речек и ручьёв, что несли свои хрустальные воды под сенью первозданных лесов. Иногда я уходил в горы и неделями бродил по их живописным ущельям.

Пока я наслаждался пейзажем, на дороге показалась группа людей, которая быстрым шагом направлялась к холму, где отдыхала наша компания. Наконец-то Ант соизволил проснуться. Да, я смотрю, на месте наместника он совсем обленился. Видимо придётся как-нибудь взять его с собой в одну из моих вылазок, небось, он уже забыл за какой конец нужно браться за меч.

Я не ошибся – это действительно была представительная делегация, организованная для встречи таких важных персон, как мы. Возглавлял её, как обычно, Ант – мой постоянный наместник Сегурии. Его сопровождали, тоже, как обычно, купцы и ремесленные старшины. Все были разодеты, как на праздник – видимо надели свои лучшие наряды. Ант вообще разоделся как павлин – столько на нём было бархата самых ярких цветов, перьев и украшений. Он, по-видимому, приготовил речь для приветствия и уже собирался произнести её, но я прервал его самым бесцеремонным образом.

– Ты всё толстеешь, старина? Я смотрю, должность пошла тебе на пользу, – сказал я, после чего подошёл к нему и, не церемонясь, обнял.

Всё как всегда – игра продолжается. Этот обычай появился у нас уже давно, и с тех пор исполняется неукоснительно. Суть его заключается в том, что при каждом моём возвращении из очередной экспедиции, он пытается организовать мне торжественную встречу, а я каждый раз срываю его намеренья. Вначале он обижался, а потом привык и с энтузиазмом включился в эту игру.

– Надеюсь, всё хорошо, – спросил я, и, получив утвердительный ответ, направился в Сегурию, пригласив всех следовать за мной – это тоже часть нашей игры. Идти было недалеко, погода и настроение отличные, дорога ровная, и не прошло и полчаса, как мы пришли, наконец, домой.

Я поручил своих спутников заботам Анта, а сам направился в свои покои и завалился спать, предупредив слуг, что бы ни при каких обстоятельствах меня не будили.

2.

Лес вокруг меня был дремучим от своей древности или древним от своей дремучести, не разобрать. Толстые, в два обхвата, корявые стволы стояли так тесно друг к другу, что местами пройти между ними можно было только боком. Лес был полон тайн и загадок, разгадыванию которых, я и занимался в это лето. Ещё в лесу водились дикие демоны, именно их-то я и выслеживал. А вы знаете, как трудно выследить в лесу дикого демона? Не знаете, а я знаю. Откуда я это знаю? Мне дядя Марк дал почитать одну книгу, и вот там очень подробно описано, как выследить демона.

Вот дедушка мне рассказывал, как он встречался с демонами. Он мне говорит, что когда я подрасту, возьмёт меня с собой, и я тоже увижу демонов. Да, ему хорошо, а тут мне уже семь лет, а я ни разу не встречал демона.

С этими мыслями я продолжаю свои поиски в лесу, но пока, что мне удалось вспугнуть двух оленей, выводок кабанов и ни одного демона. Но я не теряю надежды. Впереди показался просвет, значит там, скорее всего, поляна. Я опускаюсь на четвереньки и медленно ползу к краю поляны – любой лесной охотник именно так ведёт себя, я читал. Я подползаю к краю и осторожно раздвигаю кусты. Внимательно осматриваю, лежащую передо мной небольшую лужайку, и вздрагиваю от неожиданности. На поляне находятся двое. Один из них человек, он сидит спиной ко мне и лица его не видно. Вторым же был демон. Да, да – самый настоящий демон, причём вовсе не дикий, а очень даже цивилизованный, по крайней мере, одет он был в довольно хорошую одежду, хотя и странную.

Я лежал в кустах и не сводил глаз с происходящего на лужайке, хотя мой взгляд был прикован в основном к демону. Он был невысок – чуть повыше меня, имел крепкое тело, короткие толстые ноги, на которых не было обуви, а сами они были с копытами, как у лошади. Руки его, очень длинные, имели пять пальцев с длинными когтями. Руки демона находились в постоянном движении, он что-то говорил и при этом жестикулировал. Лицо его было похоже на человеческое, только более крупное. Больше всего меня поразили два больших рога на его голове.

Я видел, что сидящие на поляне, оживлённо о чём-то разговаривают, причём, в самом дружественном тоне. О чём они говорили, я не понимал – язык был мне незнаком.

Вдруг, сидящий ко мне спиной, человек, повернулся и посмотрел в мою сторону. Я узнал дедушку Азара и затаился, перестав на время даже дышать.

– Эй, Кувай, рыжий чертёнок, иди ка сюда, – услышал я строгий голос деда, каким он обычно отчитывал меня за проступки.

Убегать и прятаться было бесполезно, поэтому я встал и, подчиняясь голосу деда, побрёл через поляну. Шёл я, едва переставляя ноги – спешить мне было некуда. Пока я подходил, дед, и демон не сводили с меня глаз, и глаза эти светились интересом и лёгкой насмешкой.

Наконец, я подошёл и остановился, не доходя трёх шагов, до странной парочки. Голову я опустил вниз, и так стоял, рассматривая собственные босые ноги. Дед и демон пару минут рассматривали меня молча. Я то же молчал.

– Позволь представить тебе, любезный Глюд, моего внука Кувая, – вдруг проговорил дед. – Второго такого шустрого мальца, как он найти не так-то легко. Так, что рекомендую.-

Я поднял глаза и, преодолевая страх, взглянул на демона. Тот тоже взглянул на меня и состроил страшную гримасу, но я совсем не испугался, а даже повеселел и улыбнулся в ответ. Дед удивлённо поднял брови и внимательно посмотрел на меня. Позже я узнал, что страшная гримаса демона означает улыбку, и чем страшнее гримаса, тем шире улыбка. Бояться надо тогда, когда демон улыбается.

– Что ты тут делал? Почему прятался? Ты подглядывал? – засыпал меня вопросами дед таким тоном, что хочешь, не хочешь, а отвечать придётся.

Врать я не любил – предпочитал молчать, если не хотел говорить, но когда дед спрашивал таким тоном, отмолчаться не получится.

– Ещё чего, прятался, – напустив в голос побольше обиды, пробурчал я. – Я на диких демонов охотился. –

Услышав мой ответ, Дед и демон переглянулись и вдруг захохотали, вернее, захохотал только дед, а демон дико зарычал. Мне поначалу стало как-то страшновато, но вспомнив про улыбку демона, я понял, что демоны так смеются. Они смеялись минут пять, причём дед при этом утирал слёзы, а демон, так тот вообще, упал на спину, дрыгал ногами и перекатывался с боку на бок. Я никак не мог взять в толк, что такое смешное я сказал.

– И много поймал, – спросил дед, вытирая глаза от слёз.

– Нет, ни одного, – ответил я. – Встретил всего одного, но он оказался совсем не диким.

Мой ответ вызвал у них новый приступ веселья, но в этот раз и я присоединился к ним – уж больно заразительно они смеялись.

Отсмеявшись, они пригласили меня посидеть с ними, и я с удовольствием присел на траву возле них. Дедушка сказал, что если я голоден, то могу присоединиться к их трапезе – возле них на расстеленном полотенце лежал хлеб, холодное мясо и сыр. На траве находился большой кувшин, и стояли две чаши.

Я проголодался – с утра бродил по лесу, и стал уплетать предложенную пищу за обе щёки. Взрослые пили вино из кувшина и о чём-то беседовали, всё на том же незнакомом языке. Когда я наелся, демон встал и церемонно обратился ко мне как к взрослому.

– Многоуважаемый Кувай, являющийся Последним драконом и полноправным наследником Империи Повелителей драконов, – очень торжественно заговорил демон. – Позвольте мне, скудоумному демону, предложить тебе мою дружбу и верность.

Он низко поклонился и сел. Я так растерялся, услышав его ко мне обращение, что сидел молча, словно язык проглотил. Положение было такое, что в пору расплакаться.

Положение спас дедушка Азар, который обнял меня, и от моего лица ответил демону так же торжественно, что я, мол, принимаю его дружбу и верность, и, в свою очередь предлагаю ему то же самое.

– Послушай меня, мальчик, – очень проникновенно заговорил демон, на этот раз его голос звучал безо всякого пафоса. – Пройдёт три года, и ты вырастишь. Детство твоё закончится, поэтому используй его как можно полнее. От того, чему ты научишься за это время, зависит то, как ты, впоследствии, выполнишь предназначенное тебе судьбой, а судьба тебе предстоит очень непростая. Скоро ты начнёшь изучать Искусство. Учи его хорошенько, тем более с учителем тебе очень повезло. А когда тебе исполнится десять лет, мы встретимся вновь, но уже не здесь. Дед твой знает где, и если ты будешь готов, он приведёт тебя ко мне, и мы ещё поговорим.

Он встал и очень аккуратно обнял меня. Затем крепко обнял деда и исчез. На том месте, где он только что стоял, осталось слабое радужное свечение.

После этого дед молча собрал свои вещи, и мы пошли с ним домой, благо идти было недалеко. Слова демона буквально жгли меня изнутри, и стремились вырваться оттуда в форме множества вопросов, однако, дед всю дорогу молчал. На другой день дедушка начал обучать меня Высокому Искусству, и это так меня увлекло, что дикие демоны могли жить спокойно – им теперь ничто не угрожало.

Я сидел в своём кабинете. За окном стояла кромешная ночь, когда все спят глубоким сном и нечего не мешает спокойно размышлять. А подумать было о чём. В последнее время я находился в постоянном цейтноте, так что думать приходилось буквально на бегу. Сейчас же, попав наконец-то домой, я решил не спеша ознакомиться с завещанием старого жреца, и уже потом принимать какие-либо важные решения.

Передо мной на столе стоял ларец Ляргуса, открыть который до сих пор мне так и не пришлось. Теперь, когда выдалось свободное время, можно без всякого опасения, что заключённая в ларце информация попадёт в чужие руки, наконец-то его открыть.

Ларец был опечатан печатью Верховного жреца Империи, но это только внешне. Самым надёжным запором, запирающим ларец, было охранное заклинание, наложенное Ляргусом, и мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем крышка сама-собой открылась.

Я заглянул в ларец, и увидел, что содержимое закрыто сверху красным бархатом, а сверху лежит какой-то свиток. Взяв свиток, и осторожно развернув его, я узнал так хорошо знакомый мне почерк учителя.

Прочитав послание учителя, я надолго задумался. Я уже понял, что находится в ларце, и мне наконец-то стал понятен в общих чертах замысел старого жреца. Меня переполняли самые тёплые чувства к этому, без преувеличения скажу, великому старцу, который не только смог предвидеть многие происшедшие в последнее время события, но и сумел заложить такую ситуацию будущего, которая позволит всем нам, при её реализации, не погибнуть под обломками гибнущего мира.

Это насколько же надо быть прозорливым, что бы ни только предвидеть грядущие события, но и создать ситуацию, направляющую эти события в нужное русло, используя при этом множество людей, зачастую без их ведома. Это действительно так, ведь все те события, что произошли в столице, с нашим отрядом во время нашего похода и с молодым драконом Яргустом, являются этому подтверждением.

Самое главное, что Ляргус, зачастую не щадя людей, в первую очередь рисковал и не щадил самого себя. Вспомните, хотя бы как он пытался спасти Кувая ещё до его рождения и потом, когда передавал его мне, а после всячески старался тянуть время, навлекая на себя гнев Властелинов. Он шёл на прямой обман, и даже подлог ради спасения Кувая, как будущего правителя, способного спасти множество подданных. Спасти в буквальном смысле этого слова, и не только от смерти физической, но и духовной гибели. Именно преследуя эту цель, он подменил имперские регалии, без которых коронация будущего Повелителя драконов была бы невозможна. Именно эти бесценные реликвии и находились в ларце жреца.

Я достал их из ларца, положил на стол и долго рассматривал. Никогда ещё я не видел эти священные предметы так близко, и уж, конечно, никогда не держал их в руках, поэтому, вынимая их из ларца, я испытывал священный трепет.

На столе передо мной находились Священная корона Повелителя драконов – массивный кованый шлем, червонного золота, выполненный в виде головы дракона и украшенный уникальными самоцветами. Вторым предметом, меньшим по размеру, но не менее ценным являлась золотая подвеска, выполненная в том же стиле, что и корона. Она представляла собой дракона, вставшего на задние лапы. В передних же дракон держал огромный бриллиант, величиной с куриное яйцо. Подвеска вешалась на очень массивной, опять же, кованой, цепи червонного золота.

Основная ценность этих предметов заключалась вовсе не в том, объёме золота и драгоценных камней, что заключалась в них, хотя их было много. И даже ни в древности их – происхождение реликвий терялось в глубине тысячелетий, существовала легенда, что они принадлежали первому Повелителю драконов – основателю Империи, а в том, что никто не мог стать Повелителем, не имея этих реликвий.

Тысячелетиями хранились они в особом, защищённым Искусством и преданной стражей, помещении, доступ к ним был только у Повелителя и наследника, которого избирал сам Повелитель. Насколько я знал, наследник до сих пор назначен не был. Вообще, эти реликвии выносились только на коронацию нового Повелителя.

Я не стал ломать голову вопросом, как ему удалось подменить реликвии, эту тайну знает только сам Ляргус, и если захочет, то сам расскажет, но своим поступком он обеспечил будущее Кувая, ибо кто владеет реликвиями, тот правит Империей. Вот почему он так часто повторял, что Кувая нужно сберечь – чего бы это ни стоило.

Второе, что заставило меня задуматься, это то, что старец очень настоятельно рекомендовал мне пересмотреть своё отношение к устоявшимся порядку вещей, особенно к неприступности и неуязвимости вотчины, а так же к разрыву отношений с родичами. Что ни говори, а именно эти вопросы беспокоили меня больше всего, за всё время моего путешествия.

Наконец, как Ляргуса, так и меня очень тревожило появление близ наших границ серой немочи – явления, о котором мы почти ничего не знали, а это очень плохо.

Второе, после регалий, что вызвало моё удивление, содержалось в конце послания жреца. Когда я его прочёл, то некоторое время находился в какой-то прострации. Действительно, теперь многое становилось на свои места. Жрец писал, что Марк, приходится ему сыном, и он просит меня обучить его Искусству. Что никто кроме меня не может этого сделать так же хорошо, как я. Сам я, писал Ляргус, в связи со своей крайней занятостью и опасностью моего положения, не могу заняться с ним, к тому же я уже стар. Отдавать его в учение абы кому не хочу – можно испортить мальчика. Именно поэтому я оградил его даже от обязательного для каждого образованного человека начального курса Искусства, так что он сейчас в этом вопросе кристально чист. Сам он весь извёлся, желая учиться Искусству, поэтому более благодарного ученика тебе не найти.

Прошу тебя, Азар. Сделай из моего сына настоящего мастера, а он будет для тебя надёжным помощником, только пока не говори ему, что я его отец. Надеюсь, что мы ещё встретимся, и я сам ему скажу.

Нет, всё-таки я не перестану удивляться старому лису – Ляргусу, как он ловко пристроил на учёбу своего сына, так, что и захочешь – не откажешь. Тем более, что у меня и в мыслях не было ему отказать. За эти дни я очень к нему привязался и сам горел желанием сделать из него настоящего Мастера Высокого Искусства.

Закончив со свитком, я достал кристалл, что вручил мне Яргуст, расслабился и стал созерцать глубину камня. Прошло немного времени, и в ушах моих зазвучал голос Верховного жреца, который обращался ко мне. Та часть текста, которая предназначалась моему отцу, была для меня недоступна, хотя, при желании я смог бы прочесть и её. Но мне это было ненужно – я и так знал эту информацию.

Ляргус сообщал, что ему удалось остаться в живых и, более того, он свободен и теперь находится в казармах храмовой стражи. В стране временное перемирие, поэтому он пока может на время отлучиться. Жду тебя каждый последний день месяца в месте, где дуют ветра времени. Ну, ты знаешь где. Увидимся. На этом обращение жреца закончилось.

После этого я достал из ящичка бюро другой кристалл, близнец кристалла Яргуста и записал на нём все свои впечатления и приключения, что пришлось нам испытать по дороге в вотчину. Думаю, когда Кувай вырастит – ему будет интересно узнать о событиях раннего детства.

Я посидел некоторое время, стараясь успокоиться, затем встал, уложил регалии обратно в ларец, сверху положил свиток и кристалл и закрыл ларец, наложив на него заклятие.

Взяв ларец, я подошёл к стене возле камина, нажал скрытую пружину и в стене открылся проход. Спустившись по винтовой лестнице в подвал, я открыл ещё одну потайную дверь и попал в небольшую подземную камеру, вырубленную прямо в скале. Это было моё хранилище артефактов. Здесь я и оставил ларец с регалиями до того времени, когда Кувай достигнет совершеннолетия.

Пока я всем этим занимался, наступило утро, и слуги приступили к своим повседневным делам. Я позвонил и, явившийся на мой вызов слуга, поздоровавшись, спросил, что мне угодно. Я велел подать завтрак на двоих и пригласить ко мне Марка. Не прошло и десяти минут, как завтрак стоял на столе и я приветствовал у себя Марка.

Он выглядел посвежевшим, видимо хорошо отдохнул, и весь какой-то напряжённо-серьёзный, видимо от предчувствия важности предстоящего разговора. Я пригласил его за стол, и предложил сначала поесть, а уж потом поговорить. Он не возражал, и мы быстро покончили с завтраком.

– Ты хотел бы изучать Высокое Искусство? – спросил я Марка, когда слуга унёс грязную посуду, оставив только вино и фрукты. – Хорошенько подумай прежде, чем ответишь – назад хода не будет. –

Мой вопрос, видимо, застал Марка в врасплох, и он ненадолго задумался. На лице его отразилась борьба чувств, в которой сошлись страстное желание учиться, со страхом неожиданности предложения. Желание быстро победило страх, и Марк ответил с такой горячностью, которую я от него ни как не ожидал.

– Конечно, хочу. Мало того я хочу это так, как ни когда не хотел ни чего другого в жизни. Я мечтал об этом всегда, но Верховный жрец, который опекал меня с самого детства, почему-то этого не хотел. Был период, когда я даже хотел сбежать от него, но от него разве сбежишь, – с чувством заговорил Марк. – А учиться у тебя, господин Азар, для меня великая честь. Об этом я не мог и помыслить.

– Ну, ну, не надо лести. Это тебе не к лицу. И не называй меня господином. Ты зря радуешься – учение у меня очень трудная штука, – предупредил я его.

Я налил себе и ему вина, которое мы не спеша выпили.

– Сегодня я с Яргустом ухожу, что бы привести сюда мой род, – сказал я. Ты остаёшься здесь, но бездельничать тебе не придётся. Во-первых, ты должен будешь проследить, чтобы Дрейк и Фил были поселены со всеми удобствами и смогли бы заняться тем, что им по душе. Они это заслужили. По всем вопросам обращайся к Анту, я его предупрежу. Во-вторых, тебе придётся самостоятельно познакомиться с основами Искусства, поэтому моя библиотека в полном твоём распоряжении. Когда я вернусь, нам с тобой предстоит путешествие, которое должен совершить каждый, кто хочет стать полноценным Мастером Искусства. Ты должен быть готовым к этому. Я рассчитываю вернуться дней через десять, но могу и задержаться. А теперь нам пора прощаться. –

Я обнял Марка, и он удалился из моего кабинета. Затем я вызвал к себе Анта, и за бокалом вина велел ему подготовить место у озера, где я хотел поселить своих родственников. Пускай лесорубы заготавливают в предгорьях лес для строительства домов новосёлам, а пока надо поставить на том месте шатры. Скоро население вотчины сильно увеличится – нам нужны воины, так, как приближаются тревожные времена.

Тебе Ант надо подобрать расторопных людей и организовать наблюдение у мест перехода. Всячески способствуй Марку в его делах, постарайся, что бы мои люди ни в чём не нуждались. Я вернусь дней через десять, постарайся к этому времени подготовить строительный лес. Попрощавшись с Антом, я вызвал к себе Яргуста, который тут же явился.

– Сегодня мы уходим, – сказал я ему, после обмена приветствиями. – Возьми с собой оружие и всё, без чего в дороге не обойтись. Вечером я даю торжественный ужин для подданных. Жду тебя там. Сразу после ужина мы уйдём. Рекомендую сейчас хорошенько отдохнуть.

Яргуст, как воспитанный молодой человек, поклонился, и, не говоря ни слова удалился, правда, я заметил, что глаза его сияли радостью.

3.

Медленно проплывает под нами земля. Мы не спеша летим над сосновым лесом очень низко, едва не касаясь вершин деревьев – так мы более незаметны. Идёт урок скрытного полёта.

Мы – это дядя Яргуст, молодой дракон цвета воронёной стали, и я, Кувай, восьмилетний дракон, цвета червонного золота. Дядя Яргуст – мой учитель по, так сказать, драконоведенью, то есть он учит меня всему, что должен знать и уметь любой дракон.

Сегодня мы отрабатываем навыки незаметного с земли полёта дракона – это самая сложная часть обучения. До этого, мы освоили скоростной полёт на большой высоте, когда из-за большой высоты и скорости, наблюдатель с земли просто не успевает тебя заметить. Этот способ хорош для дальних перелётов, но совершенно не годится для разведки – летя с бешеной скоростью, ты и сам мало что замечаешь.

Трудности нынешнего урока заключаются в том, что лететь надо очень медленно, еле шевеля крыльями, а это, скажу я вам, очень трудно, особенно если ты молод и кровь бурлит в твоих жилах. Кроме того, лететь надо максимально низко, повторяя каждый изгиб рельефа. Это то же очень трудно. Но самым трудным оказался полёт над верхушками деревьев. Тут мне пришлось изрядно попотеть, хотя драконы не потеют.

Солнце клонилось к вечеру, оба мы сильно устали и решили отдохнуть на небольшой лужайке, которую мы увидели во время полёта. Она располагалась на опушке старого соснового леса и, и через неё пробегал узенький ручеёк, что струился между серыми валунами, дело было в предгорьях и валунов вокруг имелось в избытке.

Мы опустились на траву и сразу же обернулись, приняв свой человеческий облик. Пока дядя Яргуст доставал из дорожной сумки еду, я решил разжечь костёр, что бы вскипятить чай. Недавно я освоил огненное заклинание, и, решив порисоваться перед дядей Яргустом, применил его для того, что бы разжечь костёр.

Однако, дядя Яргуст остался недовольным мной. Когда я спросил его, что не так, он ответил, что я, мол, без нужды применил Искусство, и, тем самым выдал своё присутствие здесь. Мол, у меня на носу экзамен по умению скрываться от наблюденья, а я шумлю на всю вселенную. Похоже, мне не сдать экзамен, а тем самым весь позор моего провала ляжет на его, Яргуста голову – мол, плохо учил.

Когда он объяснил, как опасно без крайней нужды использовать Искусство, что своими безрассудными поступками, я могу подвести не только себя, но и Яргуста, а этого мне очень не хочется. Я очень полюбил его, а теперь получается, что я его огорчаю. Осознав это, я испытал такой стыд, что готов был провалиться сквозь землю. Когда дядя пригласил меня поесть, то от стыда кусок не лез в горло. Видя моё состояние, дядя Яргуст сказал, что пока ничего страшного не произошло, но на будущее имей в виду. Я успокоился и стал уплетать мясо за обе щёки, запивая его горячим чаем. Наевшись, мы прилегли возле костра, на расстеленных дядей одеялах, и я не заметил, как уснул и проспал до утра. Когда я проснулся, солнце только-только показалось из-за горизонта. Было свежо, но не холодно. Всё так же горел костёр, а у костра сидели, о чём-то разговаривая, дедушка Азар и дядя Яргуст.

Сначала я подумал, что они мне снятся, но, сколько я не тёр глаза, видение не исчезало. Увидев, что я проснулся, дед с улыбкой поздоровался и пригласил меня присоединиться к ним. Я быстро умылся и присел у костра. Дядя подал мне кружку чая, я поблагодарил и стал пить.

– Послушай меня внимательно, внучок, – сказал дед, положив мне руку на плечо. – Дела обстоят так, что экзамен тебе придётся держать уже завтра. Если сдашь, тогда мы отправимся с тобой в одно небольшое путешествие – пора тебе уже посмотреть внешний мир, но это будет зависеть от того, как ты будешь готов.

– Мы отправимся в Империю? – спросил я деда.

– Нет, что ты, тебе туда пока никак нельзя, – ответил он. – Мы пойдём вчетвером – Марк, Яргуст, ты и я. Пойдём далеко, и от каждого из нас будет зависть судьба остальных. Это ты должен хорошо усвоить. –

У меня от предчувствия большого приключения внутри все замерло. Как давно я ждал этого момента. Выросший в безопасной обстановке вотчины, я всегда мечтал о дальних путешествиях и опасных приключениях. А тут такой шанс. Я часто слушал рассказы Марка и Яргуста, о тех приключениях, что пришлось им пережить, путешествуя вместе с дедушкой Азаром. Сам дед о своих путешествиях ничего не рассказывал.

Была, правда, одна досадная помеха – нужно было сдать экзамен и сдать досрочно. Я не стал на этом зацикливаться, и понадеялся, что мне повезёт. С другой стороны, летал я уже достаточно хорошо, а некоторые слабые места надеялся доработать сегодня – пусть даже для этого придётся загонять дядю Яргуста до полусмерти.

Я быстро допил чай, и стал торопить взрослых скорее заняться полётами, даже несколько раз обернулся в дракона и назад. Глядя на это, дед рассмеялся и махнул рукой, сказав дяде Яргусту поступать так, как он считает нужным. Тот недолго сопротивлялся, и, в конце концов, сдался.

Ах, как мы летали. За день я освоил скрытный полёт в горах, бреющий полёт над морскими водами и ещё много чего. Закончили мы только, когда стемнело, и я уже не мог шевелить крыльями. Дядя Яргуст сказал, что я его совсем загонял, и теперь он неделю не сможет летать.

Когда все уснули, я потихоньку встал, и крадучись выбрался во двор. Стояла тёплая летняя ночь. Было достаточно светло, как раз всходила полная луна. Я оглянулся на наш терем, и заметил в окне комнаты деда свет. Значит, дед ещё не спит. Надо быть осторожнее. Я бесшумно выбрался за ворота, и, отойдя подальше, обратился в дракона и полетел.

Я не спал перед экзаменом вовсе не потому, что сильно волновался по этому поводу, хотя и это тоже имело место. Дело в том, что место проведения испытаний мне было известно ещё за неделю до этого. Сам дедушка показал его мне. Это был довольно обширный участок сильно пересечённой местности расположенной севернее озера. На нём имелось три определённых места, одно из которых я должен был незаметно посетить, оставить там, что-нибудь, что подтвердит моё проникновение, а затем покинуть участок, незаметно выбравшись за периметр. В этом и заключалась суть экзамена. Беда была только в том, что экзамен будет принимать сам дедушка, а от него поблажек не жди.

Я и не ждал. Не спал я потому, что хотел подготовить деду сюрприз. Взлетев, я направился к северной части периметра. Драконы прекрасно видят по ночам, и мне не составило труда долететь до намеченной мной точки. Добравшись туда, я занялся манипуляциями с Искусством, но делал это очень осторожно, что бы ни кто не мог заметить мою работу. Я надеялся, что это мне удалось. Закончив своё дело, я вернулся домой и завалился спать.

Разбудили меня чуть свет. Я поскорее привёл себя в порядок и попил чая. Есть я не стал – так легче летать. Одевшись в свою лучшую одежду, я явился в кабинет деда. Там находились, помимо деда, Марк, Яргуст, Ант и старейшины рода Белого облака. Все в лучших одеждах, при парадном оружии. Я поздоровался, и дед сказал, что экзамен у меня будет принимать лично он, а Марк будет ему помогать. Потом он добавил, что все драконы Белого облака выразили желание понаблюдать за соревнованием в воздухе, так что не ударь в грязь лицом.

Мы прошли к озеру, и дед сказал, что на испытание мне отпущено время до темноты. За это время я должен незаметно отметиться хотя бы в одной из точек и после этого вырваться обратно за периметр. Я кивнул деду и не спеша пошёл вдоль озера, направляясь к месту испытаний. Этим я многих разочаровал – все ожидали, что я тот час обернусь и полечу. Я, конечно, полечу, но только позже, а сейчас все пусть думают, что я растерялся.

Я специально не торопился – пусть у деда и Марка сложится впечатление, что я ничего не могу. Скрывшись за деревьями, я быстро зашагал к месту первого сюрприза – не зря же я вчера ночью был здесь. Примерно через полчаса я дошёл до места, где было настроено первое моё заклинание. Лёгкий толчок силы, практически незаметный, и в небо взмыл золотой дракон, стрелой набирая высоту. Как только это произошло, Драконы рода Белого облака взмыли в воздух, что бы с высоты наблюдать за испытаниями. Я внимательно прислушивался к себе, но никакого внимания со стороны деда не почувствовал.

Мой фантом достиг такой высоты, какую я вряд ли смог достигнуть, и, настроившись на него, я отчётливо увидел его глазами всё, что было внизу, но не простым зрением, а посредством Искусства. Я увидел плотную сеть сигнальных и защитных заклинаний, которые как рыболовная сеть накрывали собой всю территорию, куда мне надо незаметно проникнуть. Да, дед постарался на славу – нигде нет ни одной лазейки. Значит, в образе дракона не пробраться. Как я и ожидал. Я внимательно присмотрелся, и заметил, что защита в основном препятствует проникновению с воздуха, а если идти по земле, то имеется щель, высотой не более полуметра, через которую можно проползти.

Я не стал обращаться, а как был в человеческой форме, стал приближаться к охраняемому периметру. Я чувствовал, что мой манёвр пока не обнаружен, а значит, у меня есть время, пока мой фантом держится. Подойдя к периметру вплотную, я опустился на живот, и пополз, стараясь не зацепить сигнальное заклятие. Спустя пять минут, я оказался за линией защиты, и опять не почувствовал, что меня обнаружили. И так, первая часть моего плана благополучно завершилась – я незаметно проник за периметр. Пора переходить ко второй части.

Я крался через лес, стараясь пробираться по самым заросшим местам. Позади осталась первая точка, где я оставил свой флажок, означающий, что я там побывал. Всё прошло как нельзя лучше, патрули, охранявшие точку, не заметили меня – все наблюдали за небом, откуда ожидалось вторжение. Там золотой дракон потихоньку снижался, выбирая место для проникновения. Та же история повторилась и на второй точке. Я уже ликовал, так как первую часть экзамена я уже сдал, и до сих пор не был обнаружен ни наблюдателями на земле, ни дедом с его Искусством.

На третьей точке везенье кончилось. Мой фантом наконец-то закончил свои манёвры и опустился на землю где-то за северной стороной периметра. Пришло время привести в действие мой второй сюрприз. Я произнёс кодовое слово, и на севере золотой дракон решил прорваться через защиту периметра. Сразу же ярко вспыхнула и напряглась защитная сеть, и я почувствовал, как внимание деда и Марка сконцентрировалось в точке прорыва.

Я изо всех сил бросился к последней точке, но в этот раз я проявил неосторожность, и меня заметила стража. Они закричали и бросились ко мне, надеясь поймать. Пришлось на ходу оборачиваться в дракона и взлетать. Ладно, двух точек вполне хватит, а сейчас надо убираться от сюда как можно скорее.

Я летел над самыми вершинами леса на максимально возможной при таком полёте скорости. Периметр был совсем близко, когда я почувствовал, что наконец-то дед нашёл меня и решил взяться за меня в серьёз. Я почувствовал, как меня начала опутывать какая-то вязкая паутина, которая связывала мои движения, не позволяя мне махать крыльями, и, стремясь утащить куда-то в сторону, где меня, скорее всего, ожидали поимщики.

Всё, решил я, сейчас немного посопротивляюсь, а потом предъявлю деду главный сюрприз, надеюсь, он ему понравится. Дождавшись, когда напряжение достигнет максимума, я изверг изо рта поток ослепительно белого пламени. Наверно я был первым огнедышащим драконом. Всё же хорошо совмещать в себе два начала – дракона и мастера Искусства.

Эффект был потрясающий. Удерживающие меня нити мгновенно исчезли, мало того, исчезла вся защита полигона. Я был свободен. Мешкать было нельзя, дед скоро оправится, и возьмётся за меня уже без всяких поблажек, хотя поблажек я от него ни когда не получал. Я рванулся из все сил, и как стрела вырвался с полигона. Ура, экзамен сдан, и я уже не спеша полетел домой.

Первым, как и положено, меня встретил дед. Он с некоторым удивлением посмотрел на меня, затем улыбнулся, крепко меня обнял и поздравил со сдачей экзамена.

– Ты молодец, – сказал он в заключение.

Затем подошёл дядя Марк и от души поздравил меня. Следом за дядей Марком подошёл дядя Яргуст. Он молча обнял меня, потом взлохматил мне волосы.

– Научишь? – спросил он меня.

– Конечно, – ответил я.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись – снимали напряжение.

– Кстати, наши драконы, все как один, захотели, что бы ты научил их своему трюку, Азар же поддерживает их просьбу, – очень серьёзно сказал Яргуст.

Я растерялся. Как я, совсем ещё мальчик, буду учить заслуженных драконов? Яргуст, словно прочитал мои мысли.

– А ты обучи сначала меня, а я потом помогу тебе, – сказал он мне, и глаза его при этом хитро блестели.

Мы посмотрели друг на друга и опять расхохотались, и смеялись, не сдерживая себя, до слёз.

Я специально назначил наш уход на вечер, чтобы попасть в ближайший к нам мир рано утром. Время идёт в разных мирах с разной скоростью, и это необходимо учитывать.

Пир во дворе моего терема был в самом разгаре, и многие были уже навеселе. Мы с Яргустом пили мало, но зато наедались до отвала, кто знает, когда удастся поесть в следующий раз. Марк всё порывался идти с нами, но я сказал ему решительное нет, и он как-то сник, видимо обиделся. Не брал я его по нескольким причинам. Во-первых, следовало торопиться, а Марк ещё не владел Искусством, и был бы просто помехой. Во-вторых, у меня на его счёт были свои намеренья, поэтому пусть пока покопается в моей библиотеке. Наконец, наш поход не обещал оказаться лёгкой прогулкой, а рисковать Марком, в свете последнего, что я узнал о нём, вовсе не хотелось.

Короче, когда гости вступили в стадию всеобщего веселья, когда никто никого не слушает, я сделал знак Яргусту, что, мол, пора уходить. Мы выбрались из-за стола, взяли заранее собранные вещевые мешки, захватили оружие и направились к выходу. Я частенько покидал вотчину подобным образом, поэтому на нас ни кто не обратил внимания. Однако, я ошибся. Не успели мы отойти от усадьбы и пол лиги, как нас нагнал Марк. Я с удивлением посмотрел на него, и уже собрался было отчитать, когда он сказал, что не, может отпустить нас, не попрощавшись, и просит разрешения проводить нас до портала. Я хотел возразить, что уже темно, и как он будет возвращаться домой. На это он ответил, что хорошо видит в темноте, а кроме того сказал, что ночи стоят тёплые, и если, что заночует на месте перехода. Потом за него вступился Яргуст и я, махнув рукой, согласился. Сказать по правде я и сам хотел подольше не расставаться с Марком.

Примерно за час мы дошли в полном молчании до знакомого холма – говорить больше было не о чем. Я сразу же занялся открытием прохода, а Марк и Яргуст о чём-то тихо беседовали. Проход открылся без особого труда – вот, что значит хороший отдых. Знакомое перламутровое сияние манило шагнуть в него. Яргуст коротко обнял Марка, закинул за спину походный мешок, поправил длинный узкий меч, весящий на левом боку, и шагнул в проход. Я тоже, не стал мешкать, обнял, крепко прижав к себе, Марка, взял свои вещи и шагнул в проход, который тут же за мной закрылся.

Мы очутились на том же месте, где ещё совсем недавно, по нашему времени, в смертельной схватке погибли наши фантомы-двойники. Здесь было, как я и рассчитывал, раннее утро, хотя уже наступила осень. Да, вот такие чудеса выкидывает в некоторых местах время.

От наших двойников, разумеется, ничего не осталось, а от мастеров и серых всё же остались, сильно обглоданные мумифицированные трупы. Я посмотрел на Яргуста, но тот хранил или создавал видимость, каменного спокойствия, хотя я чувствовал его внутреннее напряжение. Мы не стали здесь задерживаться, а поднялись на невысокую гряду, с которой мы когда-то наблюдали за схваткой.

На гряде я объявил привал – мне надо было, сосредоточиться. Прикрыв глаза, я сосредоточился, и начал аккуратно ощупывать окрестности. Всё было спокойно, по крайне мере, в окружности диаметром лиг двадцать. Можно было не спеша заняться переходом, что бы попасть в Империю.

Для начала, я создал наших двойников и направил их по дороге мастеров, которая являлась самой короткой и самой до сих пор безопасной дорогой от вотчины до Империи. Но это было когда-то, а вот, сейчас, в свете последних событий, пользоваться ей я бы не стал.

Когда наши фантомы-двойники скрылись в открытом мной проходе, и мерцание его медленно угасало, я обратился в удивлении глазеющему во все глаза на это чудо Яргусту.

– Сейчас тебе придётся обернуться, мой мальчик, – сказал я. – Время не терпит, и нам придётся очень постараться, что бы быстро добраться до Голубого озера. Так, что нам придётся лететь. –

– О, я с удовольствием понесу тебя на спине, дядя, – сказал с почтительной улыбкой Яргуст и поклонился, прижав ладонь правой руки к сердцу.

В ответ на его слова я рассмеялся, нет, я буквально расхохотался и так хохотал минут пять. На лице молодого дракона появилась тень обиды, но я сделал ему знак не обижаться. Отсмеявшись и вытерев выступившие от смеха слёзы, я тут же постарался всё объяснить.

– Ты думаешь, что я взял тебя в качестве ездового дракона? – еле сдерживаясь от приступа смеха, проговорил я. – Ты, никак, думаешь, что я совсем стар, и меня нужно носить на руках, то бишь на спине? -

Бороться со смехом не было больше сил, и я дал ему полную волю. Яргуст вначале напрягся, а затем присоединился ко мне. Наконец, удалось справиться со смехом.

– Понимаешь, когда я сказал, что лететь придётся очень быстро, я имел в виду, что нужно будет выложиться полностью, так, что ни о каких полётах на драконах и речи быть не может, – сказал я. – Я даже не уверен, справишься ли ты. Так, что я уж по старинке полечу сам, пусть не так эффектно, как вы, драконы, но зато эффективно, как говориться, хоть низенько, но зато далеко. –

Я, конечно, специально говорил, что сомневаюсь в нём. Мне нужно было его подзадорить, и это, похоже, мне удалось. Судя по тому, как сверкнули глаза дракона, своей цели я достиг.

– Когда я обернусь, ты уж, пожалуйста, не пытайся бросаться на меня со своим мечом, – с усмешкой проговорил я. – Понравлюсь – не понравлюсь, а лететь нам вместе. Так, что за дело. –

Закончив говорить, я начал процедуру изменения формы, довольно болезненную, скажу я вам, и спустя пять минут, на холме вместо меня стоял летучий демон. Это было нечто похожее на гибрид старого чёрта с пегасом, только у пегаса были крылья как у летучей мыши, и крылья очень даже внушительных размеров.

Яргуст, увидав меня в таком виде, громко засмеялся и тут же начал своё обращение. Не прошло и пары минут, как передо мной оказался небольшой дракон цвета воронёной стали, который продолжал громко смеяться. Его смех заразил меня, и я громко зарычал, что у демонов означало смех.

Отсмеявшись, я открыл проход, при чём, проход этот вёл прямо к порогу Империи. Но это был не совсем обычный проход – он состоял из целого ряда промежуточных проходов, которые вели через множество миров к месту назначения. Это было достаточно трудно сделать, но зато этот прямой путь позволял выиграть время, а это сейчас было самым важным. Помимо трудностей открытия такого прохода, существовало ещё одно, достаточно трудное, условие – по нему нужно было двигаться без остановки и на максимально возможной скорости. Именно это я и объяснил Яргусту перед тем, как мы влетели в проход.

И мы полетели, да так, что только миры мелькали. Я летел всё быстрее и быстрее, причём не столько за счёт крыльев, сколько за счёт Искусства. Яргуст вначале держался молодцом, но, к сожалению, очень скоро стал выдыхаться. Я предложил ему ухватиться за мой хвост, что он вскоре и сделал. И так, с драконом на прицепе, я продолжал и продолжал разгоняться, и, наконец, достиг конца этого, казавшегося бесконечным, тоннеля.

Мы приземлились на живописной лужайке, густого лиственного леса, по которой протекал небольшой хрустально-чистый ручеёк, и без сил повалились в густую сочную траву. Однако, я не терял бдительности, и, первым делом, стал прощупывать окрестности на предмет какой-либо опасности.

Вскоре я убедился, что предосторожность моя была не лишней. В лигах пяти отсюда, я уловил присутствие очень неприятной силы – это был след серой немочи. Значит, эта зараза находится уже на пороге Империи. Так, придётся здесь ненадолго задержаться, что бы выяснить, что делает здесь эта нечисть. Короче, особо разлёживаться здесь нечего, необходимо сделать разведку.

Незамедлительно я принял свой обычный образ, а глядя на меня, обратился и Яргуст. Было видно, как он устал – перелёт забрал у него, похоже, все силы. Я велел ему развести костёр и приготовить обед, а сам отправился в разведку. Дракон сначала попытался протестовать, но я так взглянул на него, что желание перечить у него сразу же пропало.

Оставив дракона заниматься хозяйством, я углубился в лес, держа направление на след серых. Лес был роскошным. Основную массу деревьев в нём занимали дубы, липы и клёны, и, хотя лес был густым, идти по нему было достаточно легко. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны, рисовали на ковре из опавшей листвы, коей была покрыта земля, пёстрые узоры, и казалось, что солнце что-то хочет написать, но пока не знает что. Птицы голосили, празднуя очередной день, радуясь жизни, солнцу, лесу.

На фоне этого праздника жизни, чем-то абсолютно чужеродным и неуместным здесь, казался след серых, который, по мере моего продвижения, делался всё более отчётливым.

Лес стал редеть. Появились невысокие холмы, и с вершины одного из них я и заметил серых всадников. Я много раз слышал о них, но видеть до сих пор не приходилось. От них явно воняло мертвечиной, и в душе появилась ледяная заноза, которая вызвала во всём теле какое-то тупое оцепенение. Так я и смотрел на них, будучи не в силах сдвинуться с места.

Это состояние длилось минуты две, затем во мне поднялась какая-то дикая ярость, совершенно мне не свойственная. Я захотел тут же уничтожить эту нечисть, и уже стал готовить удар, когда произошло нечто, что не позволило мне сделать этот опрометчивый шаг.

Произошло вот что – до меня дошёл сигнал от отправленных мной по пути Мастеров наших фантомов-двойников. Они, как я и ожидал, попали в засаду, и теперь яростно отбивались от окруживших их со всех сторон Имперских гвардейцев. Они мне ещё были нужны, поэтому я послал им дополнительный импульс силы, и они, получив его, сделали рывок, который позволил им вырваться из кольца. Теперь они, обратившись, со всей возможной скоростью стали отрываться от преследователей. Я не сомневался, что они уйдут, и будут ждать моего сигнала в условленном месте.

Серые всадники, видимо что-то почуяли. Они резко пришпорили коней, и, спустя минуту скрылись за поворотом дороги. Я же, погасив уже готовый удар, повернулся и поспешил назад, на поляну, где я оставил Яргуста.

Я отсутствовал часа четыре, и когда вернулся, застал Яргуста на гране отчаянья – он весь извёлся, ожидая меня. Увидев меня, он весь засветился от радости, и бросился мне на встречу. Мы обнялись – это произошло как-то само собой, и я увидел, что он всего лишь рано подросший мальчишка, которому было ужасно страшно одному в незнакомом мире.

Пока мы ели, я вкратце рассказал ему об увиденном, и сказал, что особо рассиживаться нечего – как только поедим, сразу в дорогу. Что мы и сделали, спустя полчаса. Проход открылся сразу, и мы дружно шагнули в радужное сияние, которое медленно гасло за нашими спинами. И так, вот мы и снова в Империи драконов. Я осмотрелся – опасности не было. Мы попали довольно далеко от Голубого озера, до которого было не меньше трёх суток ходу.

Местность, где мы оказались, была достаточно дикой, и представляла собой невысокие горы, заросшие густым хвойным лесом, только вершины были свободны от зарослей – там расстилались альпийские степи, поросшие разнотравьем. Вечерело. Опасности я не обнаружил, поэтому решил заночевать здесь, а завтра, с утра двинуться в путь. Яргуст спросил меня, почему я намерен идти пешком. На это я ответил, что не хочу своими полётами привлекать ненужного нам внимания, поэтому нам придётся хорошенько помять ноги.

4.

Никогда не думал, что уснуть так трудно, особенно когда надо выспаться. А выспаться мне надо. Как сказал дедушка Азар, завтра нам предстоит дальнее путешествие, которое потребует от нас полной отдачи сил. Вот я и лежу в постели, ворочаюсь с бока на бок, а сна ну ни в одном глазу.

Комната, которая служит мне спальней, маленькая и очень уютная. Я сплю здесь почти с самого рождения. Спальня деревянная и мне знаком здесь каждый сучок, и когда мне плохо или вот так же не спится, я начинаю считать их, и, вы знаете, помогает. Однако, на этот раз и сучки не помогли.

Осталось последнее средство – это воспоминания, чем я и занялся.

Целую неделю, после того, как прошёл экзамен, Дед не обращал на меня никакого внимания, ну совсем никакого, будто меня здесь не было. Я, с независимым видом мотался по усадьбе, стараясь почаще попадаться на глаза деду, но он меня в упор не видел. О своём обещании взять меня с собой он словно забыл, и я бы, конечно, напомнил бы ему, но я слишком хорошо знал деда, а значит, знал, что он никогда ничего не забывает и всегда то, что обещал – выполняет. Поэтому я набрался терпения и ждал, когда он соизволит обратить на меня внимание.

В конце концов, мне надоело бесцельно болтаться по усадьбе, и я ушёл в посёлок к моим друзьям, благо в учёбе были каникулы. Вообще, в посёлке, где обитали люди и драконы рода Белого облака, у меня было множество знакомых и приятелей моего возраста, но больше всего я сдружился с двумя. Это были родные братья, старший из которых был мой ровесник, а младший на два года моложе. Старшего звали Вольдемаром, но все звали его Вовкой и он был человеком. Младший носил звучное имя Василиск, хотя мы звали его просто Васькой, был прекрасным товарищем и драконом, причём драконом осознавшим себя.

Вообще следует сказать, что в роду Белого облака рождалось очень много драконов, особенно последнее время после исхода из Империи, так что среди моих сверстников почти половина были драконы, причём осознание их стало очень ранним, почти с самого рождения.

Так вот, пока дед не обращает на меня внимания, я решил даром времени не терять, а вместе с друзьями обследовать целый комплекс пещер, который находился где-то в горах Северного хребта. Об этих пещерах я прочитал в одной из книг, коих было великое множество в дедушкиной библиотеке. Раньше заняться поисками мешали занятия, теперь же я решил осуществить эту мечту.

Прекрасным летним утром, отойдя подальше от посёлка, мы с Васькой обратились, я, как старший усадил на спину Вовку, и мы полетели в сторону Северного хребта. Это было довольно далеко, так что добрались мы туда только к вечеру.

Место, где мы оказались, было совершенно диким, так что создавалось впечатление, что со дня творения здесь не вступала нога человека. Это была уютная горная долина, густо поросшая густым ельником. По её дну бежала маленькая, но очень бурная горная речка с ужасно холодной водой. Исток реки находился, по всей видимости, где-то в пещерах, которых здесь было видимо-невидимо.

У устья самой большой из пещер, это мы определили на глаз, мы разбили наш лагерь. Поставили походный шатёр, оборудовали кострище, натаскали дров – вот и весь лагерь. Поужинав, мы ещё долго сидели у костра, строили планы на завтра, просто болтали, шутили и от души хохотали над собственными шутками, в общем вели себя так, как обычно ведут себя мальчишки, когда они представлены сами себе.

Проспали мы долго, и, наверное, спали бы ещё, если бы к нам в лагерь, буквально с неба, не свалился дядя Яргуст. Нет, он, конечно, не свалился, а, достаточно плавно, опустился на поляну возле лагеря. Как только он обернулся, сразу же громко стал будить нас.

Мы проснулись и сразу же вылезли на улицу, где попали в объятия дяди. Самое интересное, что для Вовки и Васьки, он, действительно, был дядей, а я только считал его таковым, но всё равно любил не меньше, чем родные племянники. Что характерно – никакой ущербности по поводу родственных отношений с людьми, которых любил, я не испытывал.

– Дядя, ты пойдёшь с нами в пещеру? Ты, для этого прилетел? Что случилось? – посыпались вопросы с нашей стороны.

В ответ дядя Яргуст засмеялся и замахал руками, дескать, не все сразу.

– Погодите, погодите, не все сразу, – со смехом сказал дядя. – А, что, накормить гостя завтраком у вас не принято? Вот позавтракаем тогда и поговорим.

Мы, конечно устыдились, бросились разводить огонь и готовить завтрак. Дядя Яргуст присел на лежащее, на поляне бревно и с интересом наблюдал за нашими манипуляциями.

– Да, меня кто-нибудь просветит о том, как сюда попал Вовка, как вы его зовёте? Ну, Кувай и Васька понятно – драконы, а Вовка, насколько мне известно, никогда летать не умел. Неужели кто-то из вас привёз его на себе? – задумчиво проговорил дядя, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я благоразумно помалкивал, ребята тоже не рвались отвечать, делая вид, что ужасно заняты. Дядя, видя, что ответа от нас не добиться, усмехнулся и начал говорить, ни к кому конкретно не обращаясь, как бы сам с собой.

– Я знавал одного дракона, который однажды захотел стать ездовым драконом, – с усмешкой говорил он. – Правда, это ему не удалось, и кончилось всё тем, что ему пришлось тогда заканчивать путь, держась за хвост крылатого демона.

Он опять рассмеялся, хотя я ни как не мог взять в толк, над чем он смеётся, хотя упоминание о самонадеянном драконе, явно было камнем брошенном в мой огород.

– Могу вам открыться, что тем драконом был я сам, – огорошил нас своим признанием дядя. – Ну, а тем демоном был сам господин Азар. Ладно, я был и остаюсь обычным драконом, и ездового дракона из меня не вышло, хотя я не теряю надежды. –

Он опять расхохотался, но в этот раз он смеялся не один – мы дружно присоединились к нему. Наконец завтрак был готов, и мы дружно принялись за еду.

– К сожалению, моя миссия вам вряд ли понравится, – сказал дядя, покончив с завтраком. – Я прилетел затем, что бы призвать Кувая – его время пришло. Господин Азар вызывает его к себе, так, что вашу экскурсию придётся прервать, но я надеюсь, что вам ещё удастся исполнить свои намерения. –

Известие о том, что дедушка Азар зовёт меня, вызвало у меня прилив великой радости – наконец-то сбываются мои мечты о великих приключениях и дальних путешествиях, по сравнению с которыми наша экскурсия в пещеры показалась мне детской забавой.

Но помимо радости, испытывал я и небольшое раздражение от того, что не удалось осуществить свой замысел с пещерами, да и за ребят было обидно – они-то совсем приуныли.

А ещё, у меня возникло и уже не отпускало чувство, что именно сейчас, в этот самый момент, происходит моё расставание с детством, что это переломный момент в жизни моей, когда можно вот так беззаботно сидеть у костра с друзьями и близкими людьми. Ещё будет множество путешествий и приключений, ещё впереди целая жизнь, но это утро у костра в уютном горном ущелье останется со мной навсегда. Пусть здесь не было приключений и опасностей, действительно, какие опасности могут быть в уютной дедовой вотчине, но скорей забудутся самые опасные приключения, чем эта экскурсия. Именно её я запомнил навсегда.

– Однако, мы всё же сможем осмотреть с вами хотя бы одну пещеру, если, конечно, мы не будем сидеть сиднем. Полетим отсюда мы только ночью – пора вам осваивать ночные полёты, продолжил дядя.

Мы быстро собрались, и вытянувшись в цепочку, направились к входу в ближайшую пещеру.

Пещера оказалась настолько красивой, что надолго захватила наше внимание, и мы, как зачарованные бродили по её обширным залам, которые, словно на конкурсе красоты, раскрывали свои прелести перед нашими восхищёнными взорами.

Мы так увлеклись, что совсем позабыли о времени и только возникшее внезапно очень сильное чувство голода, напомнило нам, что пора возвращаться. В лагерь мы вернулись, когда солнце уже пряталось за склон ближайшей горы. Сразу же занялись приготовлением ужина. Потом, поев, мы долго сидели, молча глядя на догорающий костёр. Спешить было некуда, вещи собраны, взлететь мы могли в считанные мгновения, и поэтому каждый из нас, включая и дядю, неосознанно желал продлить этот блаженный покой, который, Бог весть, мог никогда больше не повториться.

Не знаю, как другие, но я испытал в это время острое чувство потери. Потери чего-то такого, что невозможно описать словами, но потери чего-то крайне для меня важного, чего-то такого, чего мне не будет хватать всю мою оставшуюся жизнь.

Я вдруг остро понял, что хотя ждёт меня впереди ещё множество таких вот вечеров у костра, но никогда не повториться этот вечер, наполненный лёгкой грустью с горьковатым запахом дыма от догорающего костра. В это момент я окончательно понял, что так пахнет расставание с детством, и постарался запомнить этот запах навсегда.

– Нам пора, – сказал, наконец, дядя.

Я вздохнул, незаметно смахнул с глаз внезапно набежавшую слезу. Пора было лететь, и, хотя я очень любил полёты, сейчас мне лететь почему-то совсем не хотелось.

– Сегодня я буду ездовым драконом, – заявил дядя. – Мало того, я ещё буду и вьючным, так как заберу помимо Вовки и весь груз. –

Я попытался протестовать, но он заявил, что лететь придётся очень быстро, поэтому вы полетите налегке. Я не стал возражать, да это было и бесполезно.

Не прошло и трёх минут, как мы обернулись, Вовка с комфортом расположился на спине у дяди и мы взлетели. До этого, ночью я летал только перед экзаменом, но тогда я целиком и полностью был занят подготовкой к экзамену, и мне было не до впечатлений.

На этот раз, я ощутил все прелести ночного полёта. Первым взлетел дядя, с Вовкой на спине. Мы с Васькой взмыли в воздух следом, и полетели рядом, пристроившись в хвост дяди.

Было уже достаточно темно, и земля быстро исчезла из вида, растаяв во тьме. Зато небо как бы приблизилось, создавая впечатление, что ты летишь где-то в открытом космосе, едва не задевая своими крыльями звёзды.

Это было блаженство, слегка, ну самую малость, приправленное лёгкой, на самой границе восприятия, грустью. Грусть по прошедшему дню, по ясному пониманию, что и эта волшебная ночь когда-нибудь кончится и исчезнет там же где и прошедший день, где исчезает всё на свете, и лишь память выдёргивает из этого бездонного колодца фрагменты событий и чувств, что волновали нас когда-то.

Дядя летел очень быстро и мы, сначала с трудом поспевали за ним. Но постепенно втянувшись в ритм полёта, обрели какую-то лёгкость, такую, какая приходит в момент принятия какого-то жизненно важного решения, после принятия, которого нет пути назад, и остаётся стремиться всё вперёд и вперёд. Возникает необыкновенная лёгкость, когда всё кажется настолько естественным, что крылья без всяких усилий несут полностью расслабленное тело всё дальше и выше, и даже появляется, правда на миг, ощущение, что ты можешь задеть своими крыльями звёзды. Потом это ощущение пропадает, а ему на смену приходит непередаваемый восторг, который рвёт в клочья твои тело и сознание, и ты, уже неким звёздным скоплением несёшься, сам не ведая куда.

Вот что такое ночной полёт, который совершает молодой дракон, прощаясь с детством, когда запах догорающего костра смешивается с запахом сгорающих звёзд. В этот миг, а любой полёт лишь миг, ты всем своим существом ощущаешь, как маленький мальчик, что жил в тебе до сих пор, скромно уступает место стройному юноше, и от этого на душе одновременно и грустно и весело. Вот так я воспринял прощание с детством. Иди с миром, малыш. Мы дружно жили с тобой, и я никогда тебя не забуду. Здравствуй незнакомый юноша, у нас ещё будет время познакомиться с тобой, но я заранее рад тебе.

5.

Мы с Яргустом не спеша спускались с холма, когда нас остановил вооружённый патруль. Смеркалось, хотя освещение было достаточно, что бы мы смогли рассмотреть герб рода Белого облака. Значит, мы не опоздали, с облегчением подумал я. Яргуст вышел вперёд, и его тут же узнали. Послышались радостные возгласы. Нас окружило человек десять. Все они были в доспехах и при оружии – у кого мечи, у кого секиры, а у кого короткие копья с длинными узкими наконечниками. Все молодые, лет от силы шестнадцати, высокие и красивые, сейчас они были отмечены суровой сосредоточенностью, какую обычно придают доспехи и чувство близкой опасности, превращающие мальчишек в мужчин и воинов. Главным из десятка был молодой человек лет двадцати, которого все его молодые подчинённые слушались беспрекословно. Он не стал спрашивать Яргуста, кто с ним, ну, а я и не собирался раскрывать своё инкогнито.

Командир патруля выделил нам провожатым одного из своих воинов, что бы, как он объяснил, у нас не возникло задержек при встрече с другими патрулями.

Пока мы дошли до ворот усадьбы у Голубого озера, окончательно стемнело. По дороге наш провожающий вкратце рассказал нам, что Повелитель драконов послал сюда войска, с приказом привести в повиновение род Белого облака, и их прибытие ожидается со дня на день. Отсюда усиленные патрули. Мы имеем приказание, при встрече с вами без промедления доставить вас в усадьбу.

Ворота, по случаю позднего времени были закрыты. Наш проводник громко постучал и назвал только одно имя – Яргуст. Ворота тут же раскрылись, пропуская нас во двор. Мы попрощались с провожатым, который поспешил обратно к своим товарищам, и вошли в усадьбу.

Превратная стража сообщила нам, что нас ждут и предложили провожатого, однако Яргуст отказался, сказав, что и сам хорошо знает дорогу. Он быстро зашагал по направлению к главному зданию усадьбы, я же отстал – ноги почему-то стали как ватные. Это было легко понять – он возвращался домой, а я возвращался в детство. Увидев, что я отстаю, Яргуст удивлённо взглянул на меня, но потом всё понял и замедлил шаги.

Возвращаться в детство, если ты ещё молод, не составляет труда, а каково когда ты уже не молод. На меня опять навалился целый горный обвал чувств, грозя похоронить меня под своей тяжестью. Опять страх собственной неуместности и ненужности, боролся с набирающими силу чувствами родства и нужности, холодное равнодушие и сдержанность, так свойственные Мастерам, оказались лишь жалкой попыткой оправдать своё одиночество и не дать вырваться наружу потоку чувств, обретённому мной в детстве и тщательно сохраняемое в глубине души моей. И вот плотина, которая сдерживала напор чувств, что стремились вырваться из души моей, готова была вот-вот рухнуть, и только воля моя ещё удерживала её от полного обрушения, хотя через образовавшиеся трещины уже просачивались давно забытые чувства. Но пока, я сдерживал напор, хотя делать это было всё труднее.

Двор усадьбы, такой знакомый до каждого камня, был заставлен походными шатрами и палатками. Всюду горели костры, на которых, скорее всего, готовили ужин. Мужчины все с оружием, хотя доспехи были далеко не у всех, часть женщин, те, что помоложе, тоже вооружились. Короче двор выглядел как воинский лагерь, коим он, в сущности, и являлся. Как я потом узнал, здесь расположились беженцы из столицы, в основном бездетные. Женщины с детьми и старики были устроены в домах. Это было правильно, ведь эти люди, вполне осознано решили связать свою судьбу с родом Белого облака, и, хотя не являются членами рода по крови, по духу они свои. Впереди всех этих людей ожидала смертельная схватка, исход которой не знал никто.

Мы с Яргустом прошли к главному зданию усадьбы, пробираясь между шатрами и кострами. На нас глядели с интересом, но никто ничего не спросил. Поднявшись на крыльцо, которое за долгие годы не претерпело каких-либо изменений, мы вошли в холл, где было очень многолюдно и от того шумно. Ещё бы, весь холл заполняла детвора, примерно такого возраста, когда сидеть тихо просто невозможно. Женщины, находящиеся при малышах, совсем замучились, стараясь утихомирить своих подопечных.

С большим трудом мы пробрались через холл и поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было потише, хотя шум с низу был отчётливо слышан. Наконец, мы подошли к одной из дверей, Яргуст постучал и открыл её. В комнате было светло от множества горящих свечей, что создавало резкий контраст с полутёмным коридором.

Яргуст, войдя в комнату, громко объявил.

– Азар, Мастер Высокого Искусства, Владетель вотчины Сегурии, милостиво согласился помочь роду Белого облака, – торжественно произнёс он.

Я смутился – никогда не слышал свой титул в такой торжественной обстановке, да и не думал, что он звучит так пафосно. К смущению добавился новый всплеск чувств – плотина дала ещё одну трещину.

– Входи же, благородный Азар, – послышалось из комнаты.

Я, собрав в кулак всё своё мужество, на ватных ногах вошёл в комнату, в ту самую из которой уводили меня в новую жизнь много-много лет назад. Круг замкнулся – я снова здесь, изрядно постаревший, но к моему великому изумлению, внутренне всё тот же мальчишка, любящий мечтать о несбыточном. Многое из несбыточного я уже реализовал, многое находится в стадии воплощения, а я всё так же продолжаю мечтать и снова о несбыточном.

В комнате за большим круглым столом находились все старейшины рода, во главе с моим отцом, который и был главой рода Белого облака. При моём появлении все встали и поклонились мне, в знак своего ко мне уважения. Яргуст скромно стоял в сторонке, и на его лице было выражение удовольствия, какое испытывает человек, закончивший трудное и очень важное дело.

– Род Белого облака благодарит тебя, благородный Азар, за то, что ты снизошёл к нашей просьбе, и не отказал в своей помощи и поддержке своим родичам, – очень торжественно произнёс отец, внимательно, и, как то испуганно глядя на меня.

Я никогда не любил торжественных речей и всяческих официальных церемоний, и, хотя мой титул в Имперском табеле о рангах занимал промежуточное место между владетельным герцогом и удельным князем, требовал соблюдение этикета, я каждый раз пренебрегал этим. Поэтому я не стал дальше разыгрывать пустые церемонии – не было ни времени, ни желания.

– Давай без церемоний, отец, – просто сказал я. – Я сделал только то, что сделал. Основные трудности у нас будут завтра, и вот об этом нам сейчас стоит хорошенько подумать. А, что касается вашей просьбы, так на это я скажу так, что я буду только рад принять свой род в вотчине, хоть на время, хоть навсегда. –

После этих слов отец подошёл ко мне и крепко обнял меня. Это объятие окончательно разрушила плотину, что была воздвигнута в моей душе, и чувства бурным потоком хлынули из моей души, смывая остатки страхов и недоверия. Я снова стал своим.

Однако, предаваться чувствам не было времени – грозная опасность нависла над родом. У меня давно был готов в общих чертах план эвакуации рода, необходимо было только уточнить нынешнее состояние дел для внесения необходимых корректив.

Один из старейшин, то ли мой родной дядя, то ли двоюродный дядя, я совершенно не знал своих родственников, обрисовал мне состояние дел на данный момент, и добавил, что с минуты на минуту ждёт известий от драконов, посланных в разведку.

Общая картина выглядела так. Неделю назад, по приказу Властелина в усадьбу на Голубом озере было направлено многочисленное воинство, во главе с гвардией. Всего по данным разведки, численность войск составляла не менее тридцати тысяч человек, не считая обоза. Кроме того, и это мне больше всего не понравилось, с войском шло два десятка Мастеров, правда, среди них не было ни одного вотчинника, что вселяло надежду.

На второй день, по выходу из столицы произошёл бунт. Взбунтовалась гвардия, и большая её часть, оторвавшись от главных сил, быстрым маршем направилась к усадьбе, основное же войско, пока разобрались что к чему, потеряло целые сутки и сейчас находится в сутках пути отсюда. Части взбунтовавшейся гвардии, с которыми налажена связь, должны примкнуть к нам где-то на рассвете, а это около пяти тысяч отличных воинов. У нас же, на данный момент, вместе с ополчением наберётся от силы тысяч двенадцать. Итого, вмести с гвардией, мы можем выставить не больше семнадцати тысяч мечей.

Я задумался. У нас в запасе от силы сутки. Враг значительно превосходит нас в численности, а у нас плюс ко всему множество женщин, стариков и детей, которые существенно осложняют нам способность к манёвру. Да, положение было не из лёгких, но, с другой стороны ничего фатального, мой план это предусматривал. Всё, размышлять больше нечего, пора действовать.

Как-то незаметно, я взял командование на себя. Подозвал к себе Яргуста и велел ему ни куда не отлучаться, он скоро мог понадобиться. Старшине, который, судя по всему, заведовал здесь разведкой, я поручил встретить мятежных гвардейцев, и сразу же по прибытию командиров привести ко мне. Тот без возражений пошёл выполнять поручение.

После этого я спросил отца, сколько здесь стариков и женщин с малолетними детьми, а так же есть ли раненые. Тот достал какой-то свиток и в точности назвал мне количество гражданских, а так же разделил их по категориям. У него, как всегда, во всём был порядок.

– Распорядитесь, что бы все гражданские, в первую очередь женщины с грудными младенцами, немощные старики и тяжело раненые, через час и не позже, могли двинуться в путь. Выделите им помощь из числа подростков и молодых воинов моложе двадцати лет, в этом они принесут роду больше пользы, чем в сражении, – отдавал я приказ за приказом, которые тут же начинали исполняться.

– Сколько у нас драконов и людей в той или иной мере владеющих Искусством? – спросил я, и тут же получил ответ. – Всех драконов, кроме тех, кто находится в разведке, собрать здесь вместе с владеющими Искусством, срок не больше часа. –

После того, как посыльные поспешили исполнять мои поручения, я подозвал к себе Яргуста и объяснил ему, стоящую перед ним задачу, и несколько раз повторил, что от точности её исполнения зависит судьба самых уязвимых членов рода – стариков, женщин и детей. Когда я убедился, что он всё понял, я объявил, что он назначается главным, отвечающим за эвакуацию, чем вызвал удивление у членов совета рода, но никто перечить не стал.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал отец.

Я ответил утвердительно. Да, я знал, кого назначить на это ответственное дело. Пройдя вместе с Яргустом через рад серьёзных приключений, я хорошо узнал его и знал, что он скорее погибнет, чем не выполнит задание.

Яргуст, окрылённый доверием, тут же начал действовать, и действия эти были точными и решительными.

И так, первая часть плана начала реализовываться, а ведь именно она внушала мне основную тревогу. Если она удачно реализуется, то вторая часть плана уже не составит сколь-либо значимые трудностей.

Образовалось небольшое свободное окошко, и я ненавязчиво намекнул, что не мешало бы и перекусить – я зверски проголодался. Тут же женщины стали накрывать на стол, и вскоре мы все приступили к трапезе. За едой и бокалом вина отец, который посадил меня рядом с собой, познакомил со старейшинами рода, которые, как я и предполагал, все были моими дядями, причём, как родными, так и двоюродными, троюродными и ещё Бог весть какими. Я, конечно, не запомнил имён, но надеялся в будущем, в более благоприятной обстановке, всё же разобраться в собственной родне.

Я спросил отца о маме, и он ответил, что она очень хотела увидеть меня, но боится стать помехой в делах моих, но она здесь с малышами. Так, что я увижу её, скорее всего, только после окончания эвакуации. Было жаль, однако, с другой стороны, не хотелось бы увидеться с мамой в этой суете. Так что, что ни делается – всё к лучшему.

Тут как раз прибыли гвардейцы. Отец распорядился, что бы всех накормили, и устроили на отдых, а офицеров пригласить на ужин сюда. Прошло совсем немного времени, и гвардейские офицеры вошли в комнату. Их было семеро, шестеро молодых, высоких, статных, а седьмой невысокий плотный человек в чине полковника, лет пятидесяти. Самое интересное, что шесть младших офицеров, были драконы из разных родов, а полковник – человек, причём не просто человек, а человек – легенда.

Звали его Агнир, и он был последним из древнейшего рода Империи – рода Небесного огня. Когда-то предки его возвели на престол, и тем самым создали Империю, первого Властелина драконов. Род, который всегда поставлял лучших воинов, постепенно угас и Агнир, последний из него, командовал имперской гвардией и считался лучшим бойцом Империи.

Да, совсем плохи дела у Властелина, если такие люди отказываются ему служить. Я раньше встречал его на приёмах у Властелина, но лично знаком не был. Он то же знал меня понаслышке, а по-настоящему познакомились мы только сейчас. Он мне сразу понравился.

Обед продолжался, когда пришёл Яргуст и доложил, что они готовы выступить в путь. Я поблагодарил его и сказал, что бы они шли в то место, с которого мы с ним увидали усадьбу. Как только все гражданские соберутся в том месте, сообщишь мне через связного дракона. Удачи вам, и я крепко обнял этого рано повзрослевшего мальчика.

Когда Яргуст вышел, Агнир тронул меня за рукав и пригласил отойти в сторону для приватного разговора. Мы отошли в дальний угол комнаты и Агнир, понизив голос, рассказал, что у него есть достоверные сведения, о том, что наш Властелин попал под серьёзное влияние серой немочи. Именно это послужило причиной бунта гвардии, и заставило их изменить присяги. Это на тот случай, что бы нас ни считали предателями, закончил он.

Я поблагодарил этого благородного человека, сказав, что ни кто их за предателей не держит, а его сведения очень важны именно для меня – они помогут нам при эвакуации.

Через некоторое время прилетел дракон, от Яргуста, с сообщением, что гражданские, на месте. Очень хорошо, значит первая часть моего плана, близка к завершению.

– Я вас ненадолго покину, – обратился я к собравшимся. – Мне нужно обеспечить эвакуацию самых слабых членов нашего общества, которых надо спасти в первую очередь. Остающиеся в это время должны постараться хорошо отдохнуть – скоро нам потребуются все силы.

Выйдя за ворота усадьбы, я, пользуясь темнотой, принял свой излюбленный облик летучего демона и быстро полетел к месту, где я наметил переход. Спустя минуту я был на мести, поспешив принять привычную форму, что бы ни пугать людей.

Подойдя к Яргусту, я объявил, что сейчас начнётся переход, и первыми в него пойдёт он сам и с ним все владеющие Искусством и половина драконов, из тех, кто умеет хорошо сражаться.

Когда все названные собрались около меня, я очень подробно им объяснил, что первое действие, которое они должны произвести, оказавшись по ту сторону – это определить наличие опасности в непосредственной близости от места выхода. Прежде всего, следует опасаться проявлений серой немочи. Если в радиусе в двадцать лиг опасности не обнаружится, Яргусту следует вернуться сюда с докладом. Остающиеся там занимаются оборудованием временного лагеря для приёма беженцев.

Закончив инструктаж, я открыл проход, который ярко переливался всеми цветами радуги. Сразу же в проход шагнул Яргуст, кивнув мне на прощание. Следом за ним в проход шагнули один за другим люди и драконы.

Мы остались ждать, а это, как вы знаете, очень нелёгкое дело. Прошло примерно полчаса, когда из прохода вышел Яргуст, и объявил, что опасности нет и можно начать эвакуацию. Я дал команду, что бы первыми в проход пошли самые слабые, а потом все остальные, соблюдая порядок, но и не мешкая.

Пока люди проходили, я отозвал в сторону Яргуста и дал последние указания. Я ещё раз напомнил о лежащей на нём ответственности, и, на всякий случай, дал ему заклятие, для экстренной связи со мной, но предупредил, что воспользоваться ей он сможет только раз. Пока мы разговаривали люди прошли, осталось только два дракона, которые ожидали Яргуста. Я, напоследок, крепко обнял его и подтолкнул к проходу. Они втроём шагнули в него, и я закрыл проход.

Оставшись один, и, дождавшись когда проход окончательно погас, я собрался обернуться для возвращение в усадьбу, но в это время я почувствовал, что кто-то меня срочно вызывает. Я сначала было подумал, что у Яргуста что-то случилось, но это оказался старина Рикс. Раз он решил воспользоваться моим талисманом, значит, дело серьёзное и не терпит отлагательств. Ладно, время ещё есть. Первая половина моего плана реализована удачно, так что час времени погоды не сделает, и я срочно принял демонический облик.

Я сильно торопился, поэтому не прошло и четверти часа, как я приземлился возле постоялого двора Рикса. Его я застал во дворе, где он сидел понурясь, на обрезке ствола дерева. Постоялый двор было не узнать, трактир с гостиницей были разгромлены, виднелись следы пожара. Было видно, что здесь поработала толпа погромщиков. Сам хозяин выглядел не лучше своего заведения. Под глазом его красовался роскошный синяк. Когда он встал мне на встречу, было видно, что каждое движение ему даётся через боль.

– Что произошло? – спросил я его.

На это он мне поведал, что с тех пор, как мы с ним расстались, всё пошло наперекосяк. Сначала практически исчезли постояльцы – люди боялись выходить из дома, ни то, чтобы куда-то путешествовать. Затем прошла армия, которая выгребла всё съестное и выпивку, не заплатив за это ни гроша. Ну, а потом пришли мародёры, которые окончательно всё разграбили и даже пытались сжечь трактир.

И вот, я решился-таки вызвать тебя, ибо больше мне обратиться не к кому. Спасибо тебе от всей души, что ты откликнулся на мой зов.

– Брось, дружище. Я ведь тебе обещал, а слово Мастера сам знаешь, – сказал я, обнимая Рикса. – Возьми с собой самое необходимое, у нас мало времени – нас ждут. –

– Боюсь, что у меня ничего не осталось, – заявил Рикс. – Разве, что десяток золотых на чёрный день. –

– Ладно, не переживай. Всё образуется, а сейчас нет времени, нам пора, – сказал я, и добавил, – Сейчас я обернусь, так что ты не пугайся. –

Я обернулся и увидел, что Рикс побледнел, и как-то боком стал от меня отдвигаться. Так, как я собирался везти на себе Рикса, мне пришлось несколько увеличить свои размеры, поэтому в том, что Рикс был напуган, не было ничего удивительного. И так-то мой облик вызывал у людей страх, а увеличенный вдвое тем более.

– Забирайся мне на шею, держись за рога и ничего не бойся, – прорычал я Риксу.

Он секунду помедлил, потом неуклюже взобрался ко мне на шею, и ухватился за рога, что украшали мою демоническую голову. Убедившись, что он уселся, я взлетел, и со всей возможной скоростью полетел в усадьбу у Голубого озера.

Я летел и испытывал при этом удовлетворение от того, что сегодняшняя ночь выдалась очень удачной, удалось спасти всех гражданских, а плюс ко всему судьба распорядилась так, что мне удалось оказать услугу своему другу. Прибавьте к этому мою встречу с родственниками, а самое главное, что во мне опять живут чувства, которые я уже считал умершими. Я летел, а душа моя пела. Прошло минут двадцать, и я приземлился у ворот усадьбы.

Приближалось утро, горизонт на востоке начинал светлеть, когда я с Риксом вошли в зал совета старейшин. Меня с нетерпением ожидали, и, узнав, что эвакуация прошла успешно, все облегчённо вздохнули. С людей словно свалилась какая-то тяжесть – ещё бы, когда те, кто тебе дорог в безопасности, то пропадает страх за них, а за себя они не привыкли бояться.

Настало время приступить к реализации второй части моего плана. Я спросил у старейшин, какие новые данные о расположении противника принесла разведка. Мне сказали, что имперцы вдвое сократили время ночлега и движутся быстрым маршем к усадьбе. Им осталось преодолеть не более пяти лиг, так что часа через полтора-два они будут здесь.

Я подозвал к себе младшего брата – отца Яргуста и поручил Рикса его заботам, попросив хорошо его накормить, приодеть и, по возможности вооружить. Он с радостью пообещал мне это и увёл Рикса.

Последние новости были как нельзя кстати – лучшего для исполнения второй части моего замысла и придумать было невозможно, разве что, если бы имперцы просто повернули назад, но это вряд ли.

Я распорядился поднимать людей и выводить их из усадьбы. С собой воины должны забрать всю имеющуюся в наличии провизию и оружие. Строиться в пятидесяти метрах от ограды в следующем порядке: первыми выступают ополченцы из числа беженцев, за ними сводный полк рода, в который должны войти все молодые воины до тридцати лет, за ними все остальные воины рода, а замыкать колонну будет гвардия. Передний полк с ополчением поведёт один из драконов, оставленных для связи при мне – он знает дорогу. Старейшины поведут полки рода, а я останусь с гвардией.

Я отдавал команды настолько чётко и властно, что ни у кого не возникло даже мысли протестовать. Это была моя обычная манера, которая ещё ни разу меня не подвела – каждый должен чётко исполнять свою часть плана, который полностью известен лишь мне. Это избавляло от долгих объяснений и согласований моих действий, сберегая, тем самым время.

Дело в том, что я вовсе не жаждал проливать кровь своих соотечественников, добиваясь каких-то там побед кого-то над кем-то. Лучшей победой я считал ту, для достижения которой, не пролилась и капля крови, причём, неважно, своей или вражеской. Моя задача вывести отсюда людей, и по возможности без потерь, и, если мне это удастся, то это и будет моя победа.

На эвакуацию войск из усадьбы ушло около часа. Когда мне сказали, что все построены, я обратился к войскам с короткой речью, усилив свой голос Искусством, так что меня слышали все.

Суть речи заключалась в том, что мы не будем ввязываться в драку с имперцами, только в крайнем случае, и уж, тем более не позволим навязать нам генеральное сражение. Наша цель – сохранить свои жизни ради будущего. Нынешняя Империя обречена, и нам не остановить её гибель. Сейчас это не подсилу никому. Но, я верю, наступит время, и мы вернёмся в нашу усадьбу, где большинство из нас, родилось, и было счастливо. Что бы серые не смогли осквернить её, я спрячу усадьбу от врагов, а когда придёт время, она возродится вновь.

Закончив речь, которую все выслушали молча, я произнёс заранее заготовленное заклятие. Раздался страшный грохот, и земля на месте, где стояла усадьба, вдруг стала проваливаться. Не прошло и минуты, как на месте, где раньше стояла усадьба, образовался глубокий провал, в который с шумом ринулась вода озера. Через пять минут на этом месте был новый залив Голубого озера, и никто бы, ни догадался, что здесь находилась красивейшая усадьба Империи.

Вздох ужаса прошёлся по рядам, особенно среди воинов рода Белого облака. Я их прекрасно понимал, даже мне было непосебе от этого зрелища, хотя я прекрасно знал, что на самом деле это иллюзия, которая скрыла от посторонних глаз это место.

Переживать было некогда, я велел отозвать всех разведчиков, и когда они вернулись, велел им не обращаться, а быть всё время поблизости для быстрой связи. После этого скомандовал войскам марш. Войска пошли – колонна за колонной, а я с гвардией поднялся на невысокий холм, откуда стал наблюдать, ожидая появления войск имперцев. Для полного успеха моей затеи мне было необходимо сделать ещё одно не очень приятное дело.

Я подозвал к себе Агнира, который подошёл ко мне скорым шагом и отсалютовал, как это принято в гвардии.

– Ты, Агнир, надеюсь, не боишься демонов? – спросил я его.

– Я никого не боюсь, – ответил он спокойным голосом, даже, я бы сказал, будничным.

– Тогда, я сейчас обернусь, что бы ни терять время, и полечу навстречу войску. Ты остаёшься за меня. Мне же надо уничтожить мастеров, идущих с войском. Тогда мы уйдём без проблем. Если имперцы подойдут до моего возвращения, ты не давай себя окружить – маневрируй и постепенно отходи туда, куда ушли остальные. В бой не вступай – геройствовать сейчас не время, – отдал я распоряжения командиру гвардии.

Он в ответ молча отсалютовал. Я тут же начал преображаться, и закончив, сразу же взлетел. Взлетая, я всё же расслышал пожелание мне удачи, которое произнёс мне в след командир гвардейцев.

Утро вступало в свои права, поэтому, что бы меня ни заметили, мне пришлось сделать порядочный крюк, что бы подлететь к войску с тыла, благо оно было уже совсем близко.

Зависнув на большой высоте, что бы меня ни обнаружили, я посредством Искусства стал осматривать имперское войско. Целью моей были Мастера, идущие с войском. Конечно, безродные Мастера для меня не были серьёзной угрозой, однако, собравшись вместе, они становились серьёзной силой. Кроме того, как бы ни были они слабы, но открывать проходы между мирами он, конечно, могли. Именно этого я и не хотел. Зачем мне преследование по мирам, когда у нас на руках столько гражданских?

Нашёл я их в головном полку имперцев. Они шли компактной группой – это было хорошо, но присмотревшись внимательней, я испытал ощущение брезгливой ярости. Среди Мастеров, а их было аж тридцать, трое из которых были очень даже ничего, я насчитал семь серых, которые, судя по всему, были здесь за главных. Значит, эта зараза уже глубоко пустила корни в Империи.

Изначально я не хотел убивать Мастеров, моя начальная цель была в том, что бы лишить их силы, и, тем самым влияния на ход событий. Но теперь, когда я вижу, что они напрямую связаны с серыми, мой гуманизм сменился на праведный гнев – нельзя идти на компромисс с серыми.

Я должен их уничтожить, тем более, что я отчётливо видел, что их внимание направленно вовсе не на то место, где ещё совсем недавно стояла усадьба у Голубого озера, а на место, где мы осуществляли переход, и это было смертельно опасно.

Легко сказать, но тридцать Мастеров, пусть даже безродных, была силой. Кроме того, мне совершенно не были знакомы силы, которыми владели серые. Шансы были невелики, рассчитывать я мог только на один, но очень мощный удар, способный мгновенно испепелить всех, обладающих Искусством.

Сил у меня было много, но разбрасывать их направо и налево я не собирался, кто знает, что ещё ждёт нас впереди. Хорошо ещё, я успел принять силу, отражённую от моего заклятия, стёршего с лица земли усадьбу. Теперь она буквально клокотала во мне.

Мешкать было нечего, пока меня не заметили и не приготовились к обороне, надо нанести один, но сокрушительный удар, боюсь, что на повторный у меня, скорее всего, времени просто не будет. Я хорошенько прицелился и произнёс необходимое слово.

Внизу, как раз там, где собрались Мастера и серые, вдруг вспыхнуло солнце, и раздался многоголосый вопль, который испустили сотни одновременно умирающих страшной смертью людей. Меня в воздухе заметно тряхнуло, и мне пришлось изрядно помахать крыльями, что бы ни упасть. Однако, мой удар не пропал даром – все Мастера и серые были уничтожены, и не просто уничтожены, а буквально превращены в пепел. Правда, вместе с Мастерами погибло и несколько сотен имперцев, чего я не желал, но, с другой стороны, они ведь шли убивать нас, так, что сами виноваты.

Мой удар был столь неожиданнен, что войско остановилось в растерянности. Это было хорошо, и я, как стрела, полетел к моим гвардейцам. Их я застал в полной боевой готовности. Все, как один, они восторженно, и, в то же время, с некоторой робостью смотрели на меня.

По прилёту, я сразу же отдал команду выступать, нужно было пользоваться замешательством у противника. Спустя час быстрого марша мы прибыли на место, где нас ожидали остальные. Все были встревожены – мой удар был виден и здесь, и никто не понимал, что произошло. Успокоив всех, я приступил к открытию прохода, который открылся без особого усилия, и войска начали эвакуацию. Я был доволен тем, что мой план полностью удался.

Заканчивался ещё один этап моей бурной жизни, и, на мой взгляд, заканчивался неплохо. Я вновь обрёл семью, а вместе с ней вернул, практически потерянные чувства, то есть, я вновь имел смысл жизни. Я отошёл на небольшой пригорок, в стороне от прохода, и оттуда с лёгкой грустью смотрел на любимое мной Голубое озеро. Мы сюда ещё вернёмся – говорил я озеру, не знаю когда, но вернёмся, и мне почудилось, что озеро мне ответило тем, что взлохматило мои волосы лёгким ветерком, словно нежной женской рукой. Я так задумался, что не заметил, как кто-то подошёл ко мне сзади и положил мне руку на плечо.

– Пойдём, сын, нам пора, – сказал отец.

Я оглянулся, и увидел, что мы с отцом остались одни, а перед нами ярко сиял перламутровым светом открытый проход. Я посмотрел в глаза отцу и улыбнулся.

– Да, пора, отец, – сказал я, и мы вместе с ним шагнули в перламутровое сияние.

КАКАЯ БЫВАЕТ РОСА НА ТРАВЕ, НАСКОЛЬКО БАГРОВЫ ЗАКАТЫ,

ПРОВЕРЬ ЭТО ВСЁ НА СВОЕЙ ГОЛОВЕ, НО ПОМНИ, ЧТО БУДУТ УТРАТЫ.

СЕБЯ, ОБРЕТЯ, ПО ЦЕПОЧКЕ МИРОВ, ПРОЙДЁШЬ СЛОВНО ЗАГОВОРЁННЫЙ,

А СТРАХИ ПРЕЗРЕВ, ОБРЕТЁШЬ СЕБЯ ВНОВЬ И БУДЕШЬ СОБОЮ СПАСЁННЫЙ.

СНАЧАЛА В СЕБЕ РАЗБЕРИСЬ, ЧТО ПОЧЁМ, КАКИЕ У ЖИЗНИ РАСКЛАДЫ,

СЕРДЦЕ СВОЁ ТАК СТУЧАТЬ НАУЧИ, ЧТОБ НЕ БЫЛО С ШАГОМ РАЗЛАДА.

А ПУТЬ СВОЙ НА КАРТУ МЕЧТЫ НАНЕСИ, ДА ТАК, ЧТО БЫ ПУТЬ БЫЛ НЕСКУЧЕН.

УЗНАЕШЬ РАЗЛУКУ И ЛЁГКУЮ ГРУСТЬ, О ТЕХ, С КЕМ РАССТАЛСЯ В ДОРОГЕ,

НО ВРЕМЯ ПРИЙДЁТ, ТЫ ВЕРНЁШСЯ ДОМОЙ И ТИХО ЗАМРЁШЬ НА ПОРОГЕ.

И СЛЁЗЫ ПЕЧАЛИ ОМОЮТ ГЛАЗА, ЧТО ВЕТРОМ В ДОРОГЕ ЗАБИТЫ,

И ВСПОМНИШЬ ТЫ ЗАПАХИ И ГОЛОСА, ЧТО БЫЛИ ТОБОЮ ЗАБЫТЫ.

И ВСПОМНИШЬ ТОТ ЗАПАХ НОЧНОГО КОСТРА, И ВСПОМНИШЬ ТУ ПОЗДНЮЮ ОСЕНЬ,

ГДЕ МУЗЫКА ВЕТРА В ОБЪЯТЬЯХ ДОЖДЯ ЗВУЧЛА ПОД КРОНАМИ СОСЕН.

ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ? ТОЛЬКО ГДЕ ЭТОТ ДОМ? И ГДЕ ОТЫСКАТЬ МНЕ ДОРОГУ?

СУДЬБА УВЕЛА И ОПЯТЬ ПРИВЕДЁТ К ЛЮБИМОМУ С ДЕТСТВА ПОРОГУ.

А ТАМ, ЗА ПОРОГОМ, КУДА ТЫ ШАГНЁШЬ, С ГЛАВОЮ НАВЕКИ СКЛОНЁННОЙ,

ТЕБЯ ОЖИДАЕТ, КАК БОГА ОТЦА, ТВОЙ МИР, МИР ТОБОЙ СОТВОРЁННЫЙ.

ПРЕКРАСЕН ОН БУДЕТ, ИЛЬ БУДЕТ СТРАШЁН, ОН БУДЕТ ИТОГ ТВОЕЙ ЖИЗНИ.

НЫНЕ И ПРИСНО, ВОВЕК БУДЕТ ОН, ТОБОЙ СОТВОРЁННОЙ ОТЧИЗНОЙ.

Глава 4. ВЫБОР ПУТИ.

Мы вышли из Сегурии ещё затемно. Небо на востоке ещё только начало светлеть. Нас было четверо. Главным был дедушка Азар, который всё-таки сдержал своё обещание и взял меня с собой. Кроме меня и дедушки шли мои дяди Марк и Яргуст.

Дед шёл лёгкими быстрыми шагами, как он обычно ходил, когда гулял в окрестностях Сегурии. Одетый в простую походную одежду, с дорожной котомкой за спиной, он совершенно не выглядел старым, и если бы не седые волосы, можно было подумать, что ему никак не больше двадцати лет. Оружия он не любил и не носил, только короткий кинжал был, засунут за пояс. Как всегда, он шёл первым – ведь это он прокладывал дорогу, открывая проходы между мирами. Я, как ни старался, никак не мог почуять момента, когда он пускал в ход Искусство. Вот такой у меня был дед, которого я очень любил и даже чуть-чуть побаивался.

Следом за дедом шёл дядя Марк, как всегда сосредоточено спокойный, стараясь ступать шаг в шаг по следам дедушки Азара. Он имел на поясе узкий прямой меч, средней длины, в простых чёрных ножнах. Кроме того, на поясе висел длинный кинжал и несколько метательных ножей, а за спиной, поверх походной котомки, был приторочен небольшой арбалет.

Похоже, что дядя Марк очень любил оружие. По этому поводу дедушка отпустил немало колкостей в его адрес, но он стоически переносил насмешки и дед оставил его в покое.

Мне дядя Марк очень нравился. Он всегда был доброжелателен, никогда не насмехался надо мной и приходил на помощь, если видел, что мне нужна помощь. С ним было всегда спокойно и надёжно. Вот такой был дядя Марк, который сейчас шёл впереди меня.

За дядей Марком шёл я, распираемый от гордости за то, что меня взяли в очень дальний и опасный поход, который обещал всем нам множество захватывающих приключений. Я, как и все, был одет в дорожную одежду и за спиной нёс дорожную котомку с нужными в дороге вещами и едой. По правде говоря, ноша моя была достаточно увесиста, и уже через полчаса хода стала давить на плечи.

С походной ношей у меня с самого начала вышел конфуз. Когда дед сказал, что бы я собирался, я не стал мешкать, а сразу же направился в свою комнату и быстро собрал вещевой мешок, забив его до отказа нужными, на мой взгляд, вещами. Глядя на дядю Марка и дядю Яргуста, я то же решил вооружиться. Сходив в оружейную, я выбрал для себя меч средней длины и короткий кинжал с узким лезвием.

С трудом забросив за спину котомку, и, обвесившись оружием, я пришёл к деду. Тот, увидав меня, расхохотался, и смеялся минут десять, время от времени вытирая выступавшие от смеха слёзы. Я глядел на него, ничего не понимая, и уже было собрался обидеться, когда дед, наконец, перестал смеяться.

– Куда это ты так вырядился? – спросил он меня, хитро прищурившись. – А оружия то сколько набрал. Ты что, всё это собираешься тащить с собой?

Когда я ответил утвердительно – он снова засмеялся.

– Ну, хорошо, пусть будет так. Пойдём, прогуляемся, – сказал он, и, увидев, что я собираюсь снять с себя поклажу и оружие, сказал, что бы я этого не делал, а шёл, так как есть.

И мы пошли. Дед шёл как обычно, своим лёгким пружинистым шагом, вроде не быстро, но я еле поспевал за ним. Короче, не прошло и полчаса, а я уже еле волочил ноги, лямки моего вещевого мешка больно врезались в плечи. Кроме того, хотя погода стояла прохладная, я весь взмок, во рту пересохло и мне почему-то не хватало воздуха.

Наконец силы оставили меня и я взмолился, прося у деда передышки. Когда он остановился, я как мешок повалился на землю, тяжело дыша, не в силах даже снять поклажи. Дедушка Азар, присев рядом, с интересом за мной наблюдал. Наверное, в этом положении я выглядел ужасно смешно, поэтому он снова рассмеялся, да так заразительно, что спустя минуту, и я присоединился к нему. Смех снял напряжение и я понял, что слишком рано возомнил себя великим путешественником. В общем, обратно мою поклажу нёс дед, а я волочил на себе только оружие, которое отдать деду я ни за что не пожелал, да он не очень и настаивал.

Когда мы вернулись домой, дед вытряхнул из мешка всё, что я туда засунул и обратно уложил только смену белья и запасные носки. Потом добавил к ним небольшой свёрток с продуктами, как он сказал. После этого велел мне примерить его. Когда я надел котомку, я сразу почувствовал разницу. Да, с такой поклажей можно было пройти не одну лигу.

Покончив с поклажей, дед взялся за моё оружие. Он велел мне извлечь из ножен меч и встать в позицию, что я и сделал. Говоря по правде, фехтовать я ещё не умел, дед собирался заняться этим позже. Дедушка скептически осмотрел мою стойку, а затем предложил помахать мечом. Я с энтузиазмом начал размахивать мечом, выписывая разные фигуры, которые я подсмотрел на занятиях по фехтованию у старших ребят. Очень скоро рука моя налилась свинцом, а меч, который в начале, казался таким лёгким, вдруг стал неподъёмным. Увидев, что я устал, дед забрал у меня меч и заявил, что с меня хватит и кинжала. Вот поэтому я иду только с кинжалом за поясом.

Следом за мной, замыкая нашу маленькую колонну, шёл дядя Яргуст. Этот вооружился ещё серьёзней, чем дядя Марк. Он был вооружон двумя кривыми саблями, которые нёс за спиной. На перевязи у левого бедра он имел изящную шпагу, которая изрядно мешала ему при ходьбе. Кроме того за пояс он засунул длинный кинжал, который вполне мог сойти за короткий меч. Добавьте к этому дюжину метательных ножей и небольшой шипастый кистень, притороченный к поясу. По началу, он хотел надеть доспехи, но тут дед поднял его на смех и он, скрепя сердце, отказался от этой затеи.

Вообще перед выходом мне представился случай хорошо повеселиться, хотя, правда, сначала дедушка Азар потешался надо мной. Но это ничего – в конце концов, это была для меня наука, как собираться в серьёзный поход. Зато потом, когда дед собрал нас с вещами на последний инструктаж перед выходом, я от души посмеялся над моими дядями.

Когда мы втроем собрались в комнате деда, он вначале какое-то время с удивлением нас рассматривал, причём выражение его лица представляла собой смесь насмешливого удивления с весёлым огорчением, а затем оглушительно захохотал. Я с удовольствием к нему присоединился, беря реванш за насмешку надо собой. Дяди же удивлённо смотрели то на деда, то на меня.

– Вы, что? Решили меня уморить? – сказал дед, вытирая слёзы, блестевшие в его глазах от смеха. – Ну, ладно Кувай, с него спрос небольшой, но вы то… Вы… Вы, что, решили завоевать какой-ни будь мир?

Дед снова захохотал. Пока он смеялся, дяди мои то краснели, то бледнели, создавалось такое впечатление, что они готовы были провалиться сквозь землю. Я их хорошо понимал и сочувствовал, ведь совсем недавно я сам был на их месте.

– Ладно. Теперь о главном. Идти придётся быстро, поэтому всё лишнее рекомендую оставить, – серьёзно сказал дедушка, когда отсмеялся, и выразительно посмотрел на дядей. Те под его взглядом поёжились.

– Выходим завтра перед рассветом, поэтому советую хорошо выспаться. И пожалуйста, не думайте, что вас ожидает лёгкая прогулка – серые всадники совсем обнаглели и рыскают уже у порога Сегурии. Поэтому в дороге никакой вольности, приказы выполнять безоговорочно, – дед говорил короткими чёткими фразами. – Если бы не нужда, не за что бы ни повел вас сейчас.

Мы слушали его, затаив дыхание. Я пока не понимал, какая опасность нас ожидает, но хорошо почувствовал как напряглись мои дяди, особенно дядя Яргуст.

– Вы – обратился дед к дядям. – Головой отвечаете за Кувая. Ни на минуту не оставлять его одного. А сейчас все прочь с глаз моих, да избавьтесь от лишнего железа. –

Ну, мы и разошлись. Дяди пошли к себе, а я прошёл на кухню и до отвала наелся там всяких вкусностей, после чего завалился спать.

1.

Когда мы подошли к месту перехода восточный горизонт слегка окрасился нежно-розовым светом. Дул лёгкий прохладный ветерок, наполненный нежным неповторимым ароматом трав, слегка приправленный запахом недальнего отсюда моря.

Холм, на котором мы стояли, хотя и не высокий, однако всё же возвышался над окружающей равниной. Невдалеке в предутренних сумерках виднелась Сегурия – место, где я провёл всё своё детство, единственное место, которое я считал своей Родиной, и смотрел я сейчас на неё с каким-то трепетом. В груди моей боролись противоречивые чувства. С одной стороны я испытывал огромный душевный подъём, предчувствуя чудесные приключения и новые впечатления от предстоящего нам путешествия. С другой же стороны в душе моей поселилось странное чувство, какого я раньше никогда не испытывал. Много позже я узнал, что чувство это называется ностальгией, иначе тоской по Родине. Так вот, в этот предрассветный час, на холме, ожидая перехода, я вдруг понял, как дорога мне земля, что раскинулась вокруг. Я почувствовал такой прилив любви к этой земле, её лесам и полям, рекам и морю. Я чувствовал, что где бы я ни бродил, в каких бы прекрасных мирах ни побывал, нигде я не обрету покоя, и нигде меня не будут ждать так, как будет ждать и любить эта земля, моя Сегурия.

Однако предаваться грусти времени не было. Дедушка Азар уже открыл проход, который переливался всеми цветами радуги перед нами. Я последний раз оглянулся на Сегурию, вздохнул и повернулся к проходу. Сразу же прошла ностальгия, и меня охватил восторг от незабываемого зрелища, что сияло передо мной. Я впервые видел проход, хотя и дедушка и дяди много раз рассказывали об этом. Но рассказы рассказами, а на самом деле зрелище предвосхищало любые рассказы.

Представьте себе, что перед вами прямо из земли бьёт поток огня, причём огонь не обычный, а холодный, потому, что, хотя мы стояли совсем близко от пламени, жара не чувствовалось. Кроме того огонь этот переливался всеми цветами радуги – от кроваво-красного, через апельсиново-оранжевый и лимонно-жёлтый, он превращался в изумрудно-зелёный, через небесно-голубой и индигово-синий до густо-фиолетового.

В этот огонь, обнажив шпагу, первым шагнул дядя Яргуст, и огонь поглотил его. Следом за ним с мечом наголо шагнул дядя Марк. Остались только мы с дедушкой, и я вдруг почувствовал, что всё моё мужество куда-то пропало. Дед, видимо, почувствовал моё состояние. Он улыбнулся мне своей неповторимой улыбкой и слегка подтолкнул меня к проходу. И тут мужество вернулось ко мне. Я выхватил из ножен свой кинжал и шагнул в пламя прохода. Тут я почувствовал, что какая-то сила подхватила меня и куда-то понесла. Не успев даже испугаться, я внезапно очутился на какой-то поляне, где меня встретили дяди. Здесь ярко светило солнце – в разгаре было лето.

Тут из прохода появился дед, и проход начал медленно гаснуть. Местность, где мы оказались, была очень живописной. Прямо за нами возвышалась гора с очень ровными склонами, которая напоминала своими очертаниями искусно построенную пирамиду. Впереди виднелась невысокая скалистая гряда.

Дедушка, внимательно поглядев на меня, вдруг подошёл и, глядя мне в глаза, сказал:

– Запомни, Кувай хорошенько это место. Именно здесь, когда ты был младенцем, ради того, что бы тебе попасть в Сегурию, погибло множество народа. Вся земля усыпана костями тех, кто хотел этому помешать, – сказал дедушка, глядя мне в глаза. – Марк и Яргуст сделали всё, что бы ты жил. И поверь мне, твоя жизнь стоит того. Поэтому учись, учись всему и всегда – у нас очень мало времени.

Сказав это, дед обнял меня и отошёл в сторону, уступая место дядям. Те так же обняли меня, и именно в тот момент я понял – насколько они все мне дороги, что они, и только они и есть моя настоящая семья.

Я почувствовал резкий укол, дед пустил в ход Искусство, видимо осматривал окрестности. Чисто автоматически, я подключился к его заклятию, и перед моим внутренним взором открылась широкая панорама. Болота, горы, холмы, покрытые цветущим кустарником, но нигде я не заметил ни какой опасности.

Дед, закончив разведку, велел устроить привал. Мы быстро развели костёр и приготовили лёгкий завтрак. За едой он рассказал, что в этом мире для нас угрозы нет, однако, уже в следующем мире нам угрожает, как он выразился, неминуемая встреча с серыми всадниками. Поэтому проходы открывать нельзя, а придётся идти самым трудным путём – просто искать попутную дорогу.

Я вспомнил, что на занятиях дедушка Азар, рассказывал о двух возможных способах хождения по мирам. Первый из них – самый распространённый, это открытие проходов между мирами. Второй – самый сложный и непредсказуемый, это воспользоваться естественными дорогами меж мирами. Дело в том, что эти дороги изначально существовали, но воспользоваться ими мог далеко не каждый. В отличие от любых других дорог, эти дороги никто не выбирал, а они сами выбирали достойного пройти по ним. Здесь, не мог помочь, ни опыт, ни знание Искусства, а лишь что-то такое неуловимое, что нельзя объяснить никакими человеческими понятиями, а лишь самыми тонкими, на грани восприятия душевными ощущениями.

Быстро позавтракав, мы собрались в дорогу. Не знаю, как дед определил направление, в котором нам надо двигаться, а может быть он просто шёл наугад, по крайней мере, какого-либо напряжения или применения Искусства с его стороны я не заметил, хотя сосредоточил на дедушке всё внимание. Он шёл абсолютно расслабленным, даже как бы потерянным. Я полностью настроился на него, но ничего не почувствовал. Было ощущение, что вообще ничего не происходит.

Ничего-то ничего, а только мир вокруг нас резко изменился. Куда-то исчезли живописные зелёные холмы, покрытые цветущим кустарником, а вместо них нас окружали какие-то развалины. Развалины эти были вовсе не древними руинами, а совершенно свежими, потому, что многие из них ещё дымились. Небо было очень серым и очень низким, пахло гарью и страхом. Время от времени набегающий ветерок доносил до нас сладковато-приторный запах, который вызывал у меня рвотные позывы. Позже я узнал, что так пахнут разлагающиеся трупы людей.

Перед нами лежала дорога, покрытая каким-то напоминающим камень серым веществом. Дорога была в плохом состоянии вся в ямах с рваными краями. Дедушка позже объяснил, что серое вещество называется асфальт, а ямы на ней образовались в результате взрывов бомб и снарядов и называются воронками.

Дорога шла через разрушенный город и мы были вынуждены идти по ней, хотя, честно говоря, идти не очень хотелось. Но выхода не было, почему-то именно эта дорога выбрала нас. Ну, мы и пошли.

Чем дальше мы шли по разрушенному городу, тем тяжелее становилось на душе. Всё чаще стали попадаться на дороге трупы людей – мужчин, женщин, детей. Ближе к центру города мёртвые тела буквально завалили всю дорогу. Вонь стояла такая, что я стал задыхаться. Утренний завтрак уже давно остался лежать на дороге, но меня буквально выворачивало рвотными спазмами, хотя рвать уже было не чем. Остальные чувствовали себя не лучше. Один дедушка шёл, как ни в чём не бывало, словно не видел мёртвых тел, не ощущал тошнотворный запах разлагающейся плоти.

Наконец, мы упёрлись в сплошной завал мёртвых тел. Дальше можно было идти, только ступая по ним ногами. Мы невольно остановились. Меня опять скрутил приступ рвоты. Дед предложил нам достать платки, смочить их водой из фляг, что каждый имел на поясе, и завязать этими платками рот и нос, что бы хоть так ослабить влияние запаха, что мы незамедлительно сделали. Стало немного легче, но наступить на трупы мы никак не могли решиться.

– Может, обойдём, – предложил дядя Марк.

– Нет, это невозможно, – ответил дед. – Мы не можем свернуть с дороги. Придётся идти по трупам, ничего не поделаешь. Кое-кому это пойдёт на пользу. -

Я почему-то сразу понял кому. Дед спокойно вступил на ковёр из мёртвых тел и зашагал, как ни в чём не бывало. Следом, сначала неуверенно, а затем всё более устойчиво зашагал дядя Марк. Мне очень не хотелось, но ничего не поделаешь, и я наступил на мёртвое тело, кажется это был старик. До конца дней своих не забуду, как пружинит под ногами мёртвая плоть. С трудом справляясь с отвращением, я пошёл следом за дядей Марком, По мере того, как мы всё дальше уходили по дороге, выстланной трупами, идти становилось легче и я с удивлением почувствовал, что отвращение помаленьку стало слабеть, а запах перестал чувствоваться. Мне было как-то всё равно, на что я наступаю. Видимо мы адаптировались даже к таким условиям.

Город как-то сразу кончился, а вместе с ним и трупы. Все облегчённо вздохнули. Отойдя подальше от развалин, мы сделали привал. Есть не хотелось, а вот полежать на земле было в самый раз.

– Это ещё что, – сказал дед, снимая свою котомку. – Однажды пришлось три дня идти по пояс в дерьме, а местами и по горло. Это, скажу я вам, ещё то удовольствие. -

Я мысленно возблагодарил судьбу, что этого удовольствия мы избежали. Отдохнув, двинулись дальше. Пейзаж не радовал. Вдоль дороги тянулись бесконечные серые пустоши, где из растительности попадались лишь отдельные чахлые деревья, лишённые листьев. Время года определить не представлялось никакой возможности – то ли ранняя весна, хотя снега не было, то ли поздняя осень, хотя было достаточно тепло. Да и всё здесь было какое-то никакое. Мы шли час за часом, но ничего не менялось, только изредка попадались на пути сгоревшие сёла, где на пепелищах обречённо торчали печные трубы, да кружили крупные птицы, похожие на наших ворон. Пищи у них было в избытке – трупы попадались повсеместно, но уже не вызывали такого гнетущего чувства, как в начале.

Дорога, прямая как стрела плавно поднималась в гору, хотя вокруг расстилались равнины. В какой-то момент мы, видимо, оказались на вершине. Перед нами открылась обширная панорама, которую, при всём желании, я бы не назвал величественной, разве, что это величие уныния. Перед нами раскрывалась всё та же унылая серая равнина.

Дедушка некоторое время смотрел на сей унылый пейзаж, затем заговорил, да так, что, не знаю как у других, но у меня по спине забегали мурашки.

– Вот, пожалуйста, полюбуйтесь во что превращает миры эта серая мерзость, – с отвращением заговорил дед. – Эта участь ждёт и наш с вами мир, если мы не найдём средства остановить серую немочь. Вот почему я постоянно вам напоминаю о недостатке времени, вот почему нужно ещё интенсивней изучать Искусство, только оно способно противостоять беде. Наша империя на краю гибели, ведь не зря же после попытки уничтожить драконов, обезумевшие Повелители обратили свой гнев против людей, владеющих Искусством. Если падёт Искусство – Империя обречена. -

Дед долго молчал. Мы молчали тоже. На душе у меня было скверно. Во– первых, я изрядно устал, хотя не признался бы в этом даже под пыткой. Во-вторых, этот гибнущий мир вовсе не способствовал повышению настроения, а в третьих, когда дед говорил о нашем предназначении бороться с серой немочью, он упомянул Повелителей драконов, назвав их безумными. Я считал своей роднёй дедушку Азара, дядю Марка и дядю Яргуста, но прекрасно знал, что появился на свет благодаря Повелителям, которые были моими кровными родителями. Как я к ним относился? А, никак. Я просто знал об их существовании, но ни каких чувств к ним не испытывал. Сейчас же, увидев собственными глазами, что эта мерзость творит с мирами, моё отношение к ним стало меняться, и, отнюдь не в лучшую сторону. Если они действительно способствуют, неважно вольно или невольно, проникновению в наш мир этой заразы, я не могу относиться к ним иначе чем, как к врагам. Я, конечно, полностью доверял деду, но в этом тонком вопросе, всё же решил во всём убедиться сам. Так во мне появилось и окрепло намеренье – в своё время встретиться с родителями и во всём разобраться самому. Это, как вы понимаете, то же не улучшало моё душевное состояние.

Дело было к вечеру, а мы всё продолжали брести по этой опостылевшей дороге, и складывалось впечатление, что так мы будем брести по ней вечно, и никогда ни куда не придём. Вся моя душа противилась этому, я ненавидел эту дорогу всеми фибрами души. Не знаю, то ли подействовала моя ненависть, то ли дорога сжалилась надо мной, но мир вокруг стал стремительно меняться.

Исчезла унылая равнина, вздыбившись горами, с покрытыми вечными снегами острыми вершинами, дорога превратилась в каменистую горную дорогу. Она пролегала по довольно красивой горной долине поросшей широколиственным лесом. Чем-то местность напоминала предгорные леса Сегурии. Здесь был вечер – солнце уже коснулось вершин и по долине побежали вечерние тени. Воздух, после зловония только что покинутого нами мира, казался сладким, аж кружилась голова.

Дело шло к ночи, мы все устали и еле волочили ноги, поэтому решили остановиться на ночлег на небольшой полянке, чуть в стороне от дороги. Здесь бил из земли источник с прекрасной на вкус водой, дрова имелись в достатке, а чего ещё желать усталым путникам. Все так устали, что даже не стали разводить костра, поели всухомятку, напились воды из источника, и завалились спать. Шатёр ставить не стали было очень тепло, поэтому мы просто расстелили свои плащи и улеглись прямо на них. Это нас и спасло.

Я проваливался в какую-то бездонную яму, и ветер свистел в моих ушах. Я не боялся, так как в любой момент мог обратиться в дракона, а просто наслаждался свободным падением. Через какое-то время падать мне надоело, и я решил обратиться в дракона. Однако, не тут-то было. У меня внутри всё похолодело, и я с ужасом понял, что вот сейчас я достигну дна и разобьюсь в лепёшку. Сердце моё бешено колотилось, я судорожно пытался вздохнуть, но никак не мог. Казалось, ещё мгновение и лёгкие мои разорвутся. И тут меня выбрасывает из сна. Я хочу закричать, но рот мне закрывает чья-то ладонь. Открываю глаза и в густых предутренних сумерках вижу, что надо мной склонился дедушка Азар, рукою закрывая мне рот, что бы я ни кричал.

Увидев, что я проснулся, дед сделал мне знак молчать и убрал ладонь. Я глубоко вздохнул и окончательно проснулся. Было время предутренних сумерек, и хотя и плохо, но кое-что всё же было видно. Рядом со мной замерли в напряжённых позах оба дяди. Взгляды их были прикованы к дороге, по которой мы шли накануне. Я тоже стал смотреть и внутри у меня всё похолодело.

По дороге, с той стороны, откуда мы пришли, двигалась колонна людей, одетых в серые бесформенные плащи с низко надвинутыми на лица капюшонами. Впереди пешей колонны ехало несколько десятков серых всадников. Вся процессия слабо светилась в темноте светло-зелёным, каким-то мертвецким светом. Это зрелище, само по себе вроде бы и не страшное, вызвало во мне волну панического ужаса. Хотелось буквально провалиться под землю или стать совсем маленьким, что бы ни один из этих серых меня не заметил.

Дед велел всем лечь на землю, закрыть глаза и уши, уткнуться лицом в землю и так замереть, пока не пройдут серые. Эту команду я выполнил с особым усердием. Не знаю, как долго мы пролежали, но когда дедушка разрешил нам встать, мы не очень спешили это сделать.

К этому времени уже почти рассвело, и дед сказал, что бы мы разводили костёр и готовили завтрак. Дядя Марк спросил, не опасно ли это, но дед махнул рукой и сказал, что серые, никогда не возвращаются, а днём передвигаются крайне редко, так что беспокоиться не о чем. Нам же надо хорошо поесть, так как до вечера больше остановок не будет.

Быстро позавтракав, мы вскинули дорожную поклажу на спины и быстрым шагом пошли по дороге в сторону перевала, что виднелся далеко впереди. Каменистая дорога плавно поднималась вверх, поэтому идти было не трудно. Поначалу ощущалось напряжение, вызванное недавней встречей с серыми всадниками, но постепенно монотонная ходьба сняла его без остатка, и жизнь опять стала прекрасной, а мир вокруг засиял утренними красками. Мир, который окружал нас, был воистину прекрасен. Высокие вершины гор сверкали на утреннем солнце своими снежными шапками, склоны зеленели молодой травой, в придорожных кустах распевали свои любовные песни птицы, а мы быстрым шагом шли по каменистой дороге, стараясь как можно дальше уйти от поляны, где все мы едва не лишились жизни, а может чего и хуже – души.

Дедушка шёл, как всегда первым, задавая ритм всем остальным. За ним шёл дядя Марк, легко поспевая за дедом Азаром, за дядей Марком шёл я, а замыкал процессию мрачный с самого утра дядя Яргуст, с обнажённым мечом в руке. Ещё когда мы только собрались в путь, дядя Яргуст, одев на спину дорожную поклажу, обнажил меч и заявил, что ни на грош не доверяет этой дороге, поэтому не уберёт меч в ножны до тех пор, пока мы не покинем этот мир. Дед только покачал головой, но ничего не сказал.

Погода была прекрасная, и я, откинув всякие сомнения, весело шагал по дороге. Часа через три перевал, к которому вела дорога, стал хорошо виден, и мы уже приготовились подниматься на него, когда мир вокруг нас стремительно изменился. Резко стемнело, да так, что окружающее нас пространство сузилось до расстояния вытянутой руки. Самое страшное, что дороги под ногами видно не было, да и вообще из ориентиров оставалось только ощущение твёрдого покрытия дороги под ногами. Было холодно и сыро, как в глубоком подвале.

Дедушка Азар жёстким голосом велел нам оставаться на своих местах, а сам начал с помощью Искусства прощупывать окрестности. Пока он был занят, я присел на корточки и пощупал дорогу под ногами. Она оказалась вымощенной большими каменными плитами. Дед довольно долго прощупывал окрестности и по его виду я понял, что ничего хорошего он так и не увидел. Придя в себя, он долго молчал, только распорядился, что бы мы присели и перекусили всухомятку, сославшись на то, что не известно, когда удастся перекусить в следующий раз, да и будет ли этот самый следующий раз. Сам же он есть отказался, сказав, что ему надо хорошенько подумать.

Мы возражать не стали, да и просто бессмысленно ему возражать, когда он в таком состоянии. Обычно спокойный, слегка ироничный, он сейчас был напряжён как струна – видимо дела обстояли действительно не лучшим образом. Пока мы закусывали, дедушка Азар сидел с закрытыми глазами, и если бы мы не знали, чем он занят, то могли бы подумать, что он спит.

Мир, где мы оказались, мне очень не понравился, а если судить по выражению лиц моих спутников, то и им тоже. Наконец дед ожил.

– Слушайте меня внимательно и запоминайте, – очень серьёзно заговорил дедушка. – Мы попали в очень серьёзную ситуацию, выбраться из которой будет очень не просто. В любом случае, нам надо держаться очень близко между собой, что бы, не дай Бог, не потерять друг друга. Марк и Яргуст, вы головой отвечаете за Кувая. Что бы с нами не произошло – его надо сохранить любой ценой. -

– Что, всё так плохо? – спросил дядя Марк.

– Полагаю, даже хуже, чем ты думаешь – ответил дед. – Поэтому, ни в коем случае не пользоваться Искусством, не надо обнаруживать себя, только, разве, что в самом крайнем случае, если не будет другого выхода. -

Он выразительно посмотрел на меня и дядю Яргуста.

– Что касается драконов – не вздумайте обращаться, если придётся, то я вам скажу, когда можно, – строго сказал дед.

Выслушав наставления дедушки Азара мы, обычным порядком двинулись за дедом, нащупывая дорогу ногами. Дедушка шёл очень медленно, то и дело останавливался и к чему-то прислушивался. Я, видимо под влиянием его настороженности, тоже стал прислушиваться и вдруг услышал какой-то отдалённый гул, как будто очень далеко отсюда находился гигантский пчелиный рой. Этот гул почему-то мне очень не понравился. Было в нём что-то неживое, я бы сказал механическое. Если бы тогда я знал, что существуют машины, а об этом я узнал позже, я бы сказал, что где-то далеко отсюда пролегает дорога, по которой сплошным потоком движутся машины.

Так осторожно ступая по каменным плитам дороги, мы двигались по ней, сами не зная куда. Дорога плавно пошла под уклон, и идти стало легче, однако, темнота всё более сгущалась. Стало очень холодно, но прибавить шага, что бы согреться не представлялось возможным – дорога выкинула очередной финт. На этот раз дорожное покрытие распалось на отдельные камни, а между ними была вода глубиной мне примерно по колено. Первым оступился дед и аж зашипел от боли – как оказалось вода обжигала, но не потому, что была горячая, а настолько холодная, что терпеть не было возможности. Он нас предупредил, но это слабо помогло. Что толку, что мы были предупреждены, если дальше своего носа ничего не видно и нет ничего, чем бы можно было прощупывать дорогу перед собой. Не знаю, как дед, а я чаще шёл по воде, чем по камням и уже просто не чувствовал ног от холода. Я так замёрз, что зубы мои выбивали дробь и всего меня тряс озноб, справиться с которым я никак не мог. Дяде Марку и дяде Яргусту было легче, они прощупывали дорогу своими мечами, достав их из ножен, а что делать мне с моим кинжалом. Вот я и брёл по воде. Почему больше не оступался дед, так и осталось для меня загадкой.

Наконец, дорога пошла в гору, покрытие опять стало сплошным, и мы прибавили шагу, что бы согреться. Я ковылял по дороге как на протезах, но постепенно ноги мои согрелись, и идти стало легче. Чем выше мы поднимались, тем теплей и светлей становилось вокруг нас. После достаточно долгого подъёма дорога привела нас на гребень достаточно высокого холма. Тьма сменилась на тёмные сумерки, то есть стало чуть-чуть светлее, и с вершины, где мы стояли мы наблюдали довольно странную картину.

В мрачных сумерках перед нами открылась глубокая котловина, края которой терялись во мгле. Котловину в разных направлениях пересекало множество дорог, подобных нашей, по которым двигались, какие-то громко рычащие существа. Таких я ещё никогда не видел и даже, признаюсь, немного испугался. Дяди одновременно схватились за оружие, лишь дедушка остался невозмутим.

– Спрячьте оружие, друзья, – спокойно сказал дедушка Азар. – Это всего лишь машины, хотя с теми, кто ими управляет, я бы не хотел встретиться. К сожалению, похоже, встречи не избежать – дорога наша ведёт именно туда. -

– Если это люди, то, что они нам могут сделать? – спросил я деда.

– Сам не знаю, – ответил задумчиво дед, – Не могу определить почему, но они мне очень не нравятся. Ладно, там посмотрим. -

Сказать по правде, ответ деда меня изрядно удивил – что бы он чего-то не знал, в это я поверить никак не мог. Однако долго раздумывать было некогда, надо было идти – чем скорее мы пройдём необходимый участок дороги в этом мире, тем скорее его покинем.

Мы шли довольно долго, плавно спускаясь в котловину. Дорога, по которой сплошным потоком ехали машины, шла почти параллельно нашей, однако расстояние между ними всё сокращалось. Я уже привык к виду машин и не пугался, как в начале, однако им всё равно не доверял. Когда расстояние между дорогами стало метров десять, мы увидели, что кузова грузовиков, так их назвал дедушка, доверху наполнены трупами обнажённых людей. Хотя нам уже приходилось ходить по трупам, но это зрелище почему-то вызвало рвоту. Минут пять мой желудок хотел выскочить изо рта, а я всё никак не мог взять себя в руки. Все терпеливо ждали, когда я прейду в себя. Наконец, я взял себя в руки, и мы пошли дальше, но в сторону грузовиков я старался не смотреть.

Спустя какое-то время, уже слева от нашей появилась точно такая же дорога, по которой так же сплошным потоком двигались машины, причём движение по ней было ещё более интенсивное, поэтому скорость машин снизилась настолько, что машины двигались чуть ли не со скоростью пешеходов, часто вообще останавливаясь. Впереди показались какие-то развалины, и дед заявил, что там мы укроемся, что бы хоть чуть-чуть отдохнуть – мы буквально валились с ног от усталости.

Осторожно сойдя с нашей дороги, мы подошли к груде камней, которая вблизи оказалась руинами какого-то, судя по всему древнего, строения. Крыша отсутствовала, стены наполовину обрушились, однако ещё вполне могли служить укрытием от постороннего взгляда. Войдя в руины через пролом, который когда-то по всей вероятности был дверью, мы оказались в небольшом замкнутом пространстве, размером примерно пять на пять метров. Остатки стен имели высоту от метра до двух, что позволяло укрыться от ненужного внимания, тем более, что сразу за нашим укрытием располагался перекрёсток или небольшая площадь, на которую выходило сразу несколько дорог. На площадке стоял большой походный шатёр, вокруг которого копошилось множество маленьких человечков, я сначала принял их за детей. Одетые в серебристые обтягивающие тело одежды они что-то делали, но понять, что, мы никак не могли. Роста они были не более метра, между собой они переговаривались каким-то писклявым голосом, как у капризных детишек. Там где дороги вливались в площадь, стояло по два человечка, которые, судя по всему, регулировали движение машин по дорогам.

Вдруг человечки забегали, засуетились и начали строиться в две шеренги, причём так слаженно, что было видно – это для них привычное дело. Несложно было понять, что перед нами опытные воины. В это время регулировщики перекрыли движение по всем дорогам. Шеренга солдат перекрыла дорогу, по которой шли мы, и застыла в ожидании.

Дедушка шёпотом приказал не шуметь и не высовываться – кто знает, какие у этих человечков зрение и слух, а связываться с ними без крайней нужды он не хотел.

– Ох, не нравятся мне эти злобные коротышки, – прошептал дед. – Хотел бы я безо всяких стычек с ними выбраться отсюда. В любом случае, без моего разрешения ничего не предпринимать. -

Ждать пришлось недолго. С той стороны, откуда мы пришли, послышался топот, как будто по дороге двигался табун лошадей или гнали коров. Когда топот приблизился, мы увидели зрелище, которое, не знаю, как другие, а я никогда не забуду. По дороге быстрым шагом, на грани бега, двигалась огромная толпа обнажённых людей. Когда я присмотрелся к ним, меня поразили их лица – это были лица законченных идиотов. Даже тени какой-либо мысли не отражалось на их лицах. У животных, на мой взгляд, морды более осмысленные, чем у этих людей, что сплошным потоком двигались мимо нас.

Солдаты, перекрывшие дорогу, достали какие-то палки и направили их на приближающуюся толпу людей. Я ещё удивился – неужели они своими палками хотят остановить приближающуюся к ним лавину людей, каждый из которых был, по крайней мере, вдвое выше этих недомерков. На что они надеются?

Ответ я получил почти сразу. Солдаты подняли свои палки и из них в сторону набегающей толпы протянулись ярко-голубые лучи, которые, не хуже, чем коса валит траву, начали валить людей. Прошло совсем немного времени, а перед шеренгой вырос огромный вал трупов. Задние всё так же тупо пёрли вперёд, что бы так же пополнить число мертвецов.

Избиение продолжалось около часа. Перед площадью выросла целая гора трупов, когда поток начал истощаться. Наконец показался хвост этой человеческой лавины, и я заметил, как из последних рядов выскочил какой-то невысокий человек, в отличие от остальных он был одет. Низко пригнувшись, он побежал в сторону руин, в которых прятались мы. По всей видимости, он, как и мы стремился остаться незамеченным и намеревался спрятаться в развалинах.

Я обратил на него внимание дедушки Азара и он, коротко взглянув на приближающегося к нам беглеца, велел дяде Яргусту схватить его, как он только войдёт в развалины. Дядя в ответ молча кивнул и встал возле пролома, который мы считали за дверь.

Вскоре послышались быстрые шаги, и на пороге обрисовался контур невысокого человека в дорожной одежде. В этот момент дядя Яргуст схватил его за руку и борцовским приёмом загнул её за спину, да так, что вошедший застонал от боли. Дядя провёл его в центр развалин и отпустил. Какое же было у нас удивление, когда беглец оказался вовсе не человеком, а молодым демоном, ещё не отрастившим рога. До этого я видел демонов только раз, когда в детстве играл в следопыта, но тот был старым, а этот, скорее всего, был моим ровесником. Демон испугано озирался по сторонам, но видимо, увидав, что мы люди успокоился.

Дедушка Азар велел дяде Яргусту отпустить пленника, что тот незамедлительно и сделал.

– Кто ты и что делаешь в мире людей? – спросил его дед.

– Меня зовут Минг, сын Гама, внук великого Грымза из Пограничья, – ответил молодой демон. – У нас появились серые всадники, и вскоре началась война. Все как обезумили – вчерашние соседи вцепились друг другу в глотки. Дед хотел остановить безумие. Он вместе со своим старинным другом человеком по имени Беннет образовали нечто вроде комитета по примирению враждующих сторон. Уж не знаю как, но им удалось примирить множество людей и демонов Пограничья – поговаривали, что они владеют колдовством, но война начала затухать. Видимо это не устраивало тех, кому война была наруку, и они нанесли свой удар. -

Демон замолчал, видимо, вспоминать о тех событиях ему было тяжело. Говорил он с каким-то странным акцентом, хотя его речь была довольно разборчива.

– На поселение, где мы жили, напали серые всадники. Напали по подлому – глубокой ночью. Много погибло и демонов и людей. Дед и старый Беннет с горсткой единомышленников вырвались из окружения, и ушли в какое-то новое пространство, которое дед и Беннет создали специально, как укрытие. Мне повезло вырваться из этой бойни вместе с дедом, но мои родители, братья и сёстры погибли. -

Он опять замолчал, видимо для того, что бы справиться с волнением. На лице его, как маска была приклеена широкая улыбка, которая никак не вязалась с его рассказом. Потом я вспомнил, что у демонов улыбка означает печаль и всё встало на свои места.

– Я с раннего детства имел склонность к колдовству, – продолжил свой рассказ Минг. – Поэтому, как только серые ушли, дед велел мне отправиться в земли людей, и отыскать там одного человека. Что-то пошло не так, и дорога привела меня в этот странный мир. Я долго бродил в одиночестве, пока не наткнулся на эту толпу людей и пошёл вместе с ними. Что случилось дальше – вы сами видели. -

Отвлечённые рассказом демона мы немного позабыли о наших кровавых человечках. Они же время зря не теряли. С какой-то боковой дороги подъехало множество грузовиков, и карлики сноровисто стали загружать трупы в их кузова. Загруженные машины тут же отъезжали, а их место занимали порожние. Чего-чего, а трудолюбия карликам было не занимать – не прошло и двух часов, как все трупы были увезены в неизвестном направлении.

Закончив работу, солдаты ушли в шатёр, остались только регулировщики движения. Нам нужно было что-то придумать, что бы безопасно продолжить движение. Долго задерживаться в этом мире никому из нас не хотелось.

– Уважаемый, Минг, – обратился дедушка к демону. – Назови, пожалуйста, место, куда ты направлялся. Если это, конечно, не секрет. -

– Это конечно не секрет, но прежде чем говорить об этом, я хотел бы знать, с кем имею честь разговаривать, кто вы и какие цели преследуете? – с достоинством ответил молодой демон.

– Прошу меня извинить, уважаемый демон. За этими событиями я совсем забыл представиться и представить моих спутников, – очень серьёзно сказал дедушка, после чего представился сам и представил нас, причём полными титулами.

Услышав имя и титул дедушки, демон зарычал и состроил страшную рожу, но видимо сам испугался своей бурной реакции, потому, что тут же зажал себе рот рукой, увенчанной солидными когтями. На наше счастье карлики не обратили никакого внимания на его рычание.

Я сначала подумал, что Минг пришёл в ярость, услышав имя дедушки, однако я ошибся, забыв, что одни и те же чувства мы и демоны проявляем через противоположную мимику.

– Во истину судьба благоволит мне в моём путешествии, – заявил демон. – Именно вас-то я и должен был найти. У меня для вас, уважаемый Азар, очень важное сообщение, которое я должен передать вам с глазу на глаз. -

– Ну, это терпит и на данный момент наша приватная беседа вряд ли возможна. Я думаю, что для начала нам следует выбраться из этой ловушки, которой оказался для нас этот мир, – спокойно сказал дед. – Я, надеюсь, ты намерен выбираться отсюда вместе с нами? -

Получив утвердительный ответ, дед продолжил свой монолог.

– Обещаю тебе, благородный демон, что как только мы окажемся в более пристойном месте, я с удовольствием выслушаю тебя и скажу, куда мы направляемся. Если тебя это устраивает, то пойдём вместе, а если нет, то я покажу тебе дорогу к твоему почтенному деду, – закончил дедушка. -

Так и решили. Сказать по правде, Минг нам всем понравился, и, не знаю, как остальным, а мне было очень интересно поближе познакомиться с демоном, тем более, что я чувствовал, что мой путь надолго соединился с путём молодого демона.

2.

Как только мы покинули Сегурию, в душе моей поселилась тревога. Нет, это не был страх перед предстоящими опасностями, что неминуемо ждали нас впереди – по этому поводу я уже давно не тревожился. Тревожило другое – это непонятная активация серых всадников, которые буквально кружили у границ Сегурии.

Если бы я шёл один или с опытным в таких походах спутником, этот ажиотаж у порога моего дома не причинил бы мне особых хлопот – я прошёл бы напролом, благо сил было не занимать. Ну, открыл бы пару-тройку проходов, ну сжёг бы несколько отрядов серых всадников, и поминай, как звали или ищи ветра в поле. Если бы… Вечное, если бы, а на деле я иду с тремя молодыми спутниками, для которых эта вылазка первая в жизни, ну разве, что Яргуст имеет кое-какой опыт. Плюс ко всему один из троих совсем мальчишка, даром, что дракон. За ним вообще глаз и глаз нужен.

Нет, я, конечно, понимаю, что когда-то им надо начинать осваивать дороги между мирами, но уж больно неподходящее время для обучения. Хотя, когда оно было подходящим?

Я ловлю себя на мысли, что становлюсь ворчуном, а это, хочешь ни хочешь – признак старости. Тем более, что изменить уже ничего нельзя – цель нашей вылазки требует присутствие всех членов нашей маленькой компании. И именно поэтому тревога и поселилась в сердце моём.

Мы вышли в том месте, где произошёл бой десять лет назад, когда я с маленьким Куваем прорывался в Сегурию. Марк и Яргуст хорошо помнили тот наш прорыв. Следов убитых здесь людей уже не осталось – природа быстро убирает останки погибших особей, плюс ко всему та злосчастная поляна успела густо порасти кустарником.

Я велел спутникам моим устроить привал, а сам стал прощупывать окружающий нас мир. Поблизости от того места, где мы находились, всё было спокойно, и я уже было собрался открыть проход, вдруг обнаружился значительный отряд имперской гвардии, который был ловко замаскирован при помощи Искусства. Нас явно ждали. И это было плохо. Проход открывать нельзя, наверняка на той стороне ждёт засада.

Конечно, был бы я один – попробовал бы прорваться, но помимо того, что мои спутники были неопытны, мне просто не хотелось без крайней нужды убивать целую кучу людей, чья вина заключалось лишь в том, что они честно исполняют присягу.

Вообще передвижения между мирами с помощью открытия проходов, позволяет достаточно быстро перемещаться на значительные расстояния, и в этом преимущество этого способа. Но, как и всё в мироздании помимо плюсов имеет минусы, которые уравновешивают плюсы. Главным минусом тут является невозможность с полной уверенностью сказать, что ожидает тебя по ту сторону прохода. Когда же у тебя за спиной трое новичков, за которых ты несёшь всю ответственность, этот минус превращается в огромный недостаток.

Однако, способ открытия проходов был для меня привычным и практически основным. Существовал и другой способ, который был более сложным и медленным, чем открытие прохода. Это был способ, который заключался в том, что выбиралась дорога, по которой мастер переходов просто шёл, не проявляя заметной активности. Если он хорошо представлял цель, куда ему нужно было попасть, то он рано или поздно приходил туда.

Первый способ позволял быстро попасть в нужный мир, но при этом он был очень шумный. Открытие прохода требовало приложения значительной силы, а это незаметно не сделаешь. Кроме того, если за вами кто-то гонится, то оторваться от погони, открывая проходы почти невозможно.

Второй способ был гораздо сложней и медленнее первого, однако не требовал сколь-либо больших вложений силы и потому очень тихий. Что бы выследить человека, идущего по этому пути, надо чётко знать – куда он идёт, а это практически невозможно. Поэтому, хотя я был и не большим специалистом второго способа перемещения по мирам, всё же выбрал именно этот способ – мне нужна была скрытность. Как показало будущее – выбор был правильным.

В начале дорога была, хотя и унылая, но достаточно лёгкая. Потом начались сюрпризы. Дорога пролегала по какой-то стране, где бушевала истребительная война. Кто с кем и из-за чего воевал, я не знал, да и, честно говоря, не имел большого желания это узнать. Путь наш лежал через полуразрушенный город. Стали попадаться трупы, появился такой знакомый и такой ненавидимый мной запах войны – запах разлагающихся трупов. Сколько раз я ощущал эту вонь в моих странствиях по мирам, и, казалось бы, давно пора привыкнуть, но как-то не привыкалось. Самое большое, чего я достиг в этом деле – это способность быстро привыкать к запаху, однако каждый раз приходилось всё начинать сначала.

Я незаметно наблюдал за моими спутниками – мне было интересно посмотреть, как они поведут себя при виде результатов войны, а самыми яркими результатами любой войны являются, отнюдь не победы, не захваченные пленные, трофеи или территории, а вот эти трупы с их запахом и вот эти руины.

Когда появились первые трупы, спутники мои как-то сразу стали серьёзнее, лица у них словно закаменели, прекратились всякие разговоры. Было видно, что они потрясены до глубины души. Ну, что же – реакция человека со здоровой психикой. Видно, что они всё бы отдали, лишь бы оказаться в этот миг где-нибудь очень далеко от этого места, однако, понимая, что это не возможно, сумели взять себя в руки и выполнять свой долг. Правда Марка и Кувая всё же вырвало, но это ничего, поначалу такое случается.

Мёртвых становилось всё больше, а когда мы дошли до центра полуразрушенного города, трупов стало так много, что идти дальше можно было, только ступая по телам мертвецов. В некоторых местах трупы лежали друг на друге, образуя целые валы, причём степень разложения у них была самая разная. Хотел бы я знать, что за оружие здесь применялось.

Мы остановились – ни один из моих молодых спутников не мог решиться наступить на мёртвые тела. Можно было, конечно, обойти центр города, но я хотел, что бы мои спутники могли безропотно пройти по любым дорогам – кто знает, что ждёт нас всех впереди.

Вы скажите, что я поступил чересчур жестоко по отношению к своим молодым подопечным, и будете по-своему правы. Мне и самому это не нравилось, но уж коли вступил на дорогу, ведущую между мирами, будь добр пройди её до конца, чем бы эта дорога ни была покрыта – розами или, как в нашем случае, мёртвыми телами.

Запах стал ощущаться уже не так остро, как в начале пути – сказалась многолетняя привычка к адаптации. Я решительно поставил ногу на мёртвое тело и осторожно, что бы ни оступиться и не упасть пошёл вперёд. Марк, секунду помедлив, осторожно пошёл следом, лицо его было напряжённым и белым, словно посыпанное мукой. С такими лицами обычно всходят на эшафот. Я прекрасно видел своих спутников с помощью Искусства.

На малыша Кувая смотреть было жалко, однако, он нашёл в себе мужество и с лицом обиженного ребёнка, каким он, в сущности, и являлся, осторожно двинулся за Марком. Я в душе был очень им доволен, однако показывать это ему не хотел – не дай Бог возгордится.

Лучше всего держался Яргуст, как и подобает истинному дракону. Он из моих спутников был самый опытный – бой в столице, поход со мной в Сегурию, поход, результатом которого стало спасение нашего рода, рода Белого облака не прошли даром. Он шёл по трупам со спокойствием автомата, по крайней мере, внешне ни одной эмоции нельзя было прочитать на его лице. В общем, за него я был спокоен.

Мы довольно долго шли по городу, усыпанному трупами убитых людей, зачастую прямо по мёртвым телам. Мои ребята держались молодцом. Наконец дорога сжалилась над нами, и мы оказались в прекрасной горной местности. Погода была чудесной, а мы так устали, что решили здесь остановиться, что бы поесть и улечься спать, тем более, что дело шло к вечеру.

Мы присмотрели небольшую полянку недалеко от дороги, быстро поели и улеглись спать, даже не поставив дорожный шатёр. Было тепло, небо чистое, а палатку ставить было просто лень. Мы расстелили свои плащи и улеглись спать прямо на них. Как показали дальнейшие события, эта лень спасла нам жизнь, а может даже и душу.

Мои мальчики поели и тут же уснули. Я же, по многолетней привычке, прежде чем уснуть осмотрел мир вокруг нас на предмет наличия какой-либо опасности. Всё было спокойно, и я с чистой совестью хорошо уставшего человека крепко уснул.

Приснился мне странный сон, а надо признаться, что к своим сновидениям я отношусь очень серьёзно, тем более странным. Снится мне, что я лежу на красивой лесной полянке, с голубого неба на меня льётся приятное тепло солнечных лучей, в небе надо мной звонко поёт жаворонок, а на душе моей такое блаженство, которого я уже очень давно не испытывал. Пожалуй, последний раз такие чувства посещали меня в тот день, когда, наконец, мне удалось переговорить с мамой – впервые за целую жизнь разлуки. В общем, лежу я на поляне и мне хорошо.

Вдруг, я почувствовал где-то рядом толчок силы, какой обычно ощущается, если где-то недалеко открывается проход. Благость мгновенно сменила настороженность. Я во сне встал и пошёл туда, где, как мне казалось, был кем-то открыт проход. Пройдя совсем немного, увидел я проход, который светился радужными красками, а из него одна за другой выползали огромные, серые змеи. Я замер на месте, и змеи, не заметив меня, поползли куда-то в сторону.

Я рывком проснулся, сновидение по-прежнему отчётливо стояло перед глазами. Я посмотрел на дорогу, которая хоть и ограничено, но просматривалась с места нашего отдыха, и чуть не вскрикнул от удивления. По дороге, с той стороны, откуда мы вчера пришли, серой змеёй двигалась зловещая колонна серых всадников. Я осторожно разбудил своих спутников и велел им лечь лицом в землю и, закрыв голову руками, так лежать, не шевелясь, пока серые всадники не проедут мимо.

На этот раз нам повезло – спасла, как я уже говорил элементарная лень. Страшно подумать, что бы случилось, поставь мы на ночь наш походный шатёр. Однако, сколько раз я сталкивался с серыми всадниками, никогда не видел, что они могут открывать проходы между мирами. Теперь это придётся учитывать. Любую ночёвку придётся устраивать так, что бы с дороги её не было видно, да и обязательно оставлять на ночь дежурных.

Мои молодые товарищи выглядели перепуганными, хотя и старались не показать своего страха. Они хотели даже отказаться от утренней трапезы, что бы поскорее уйти из этих мест, но я сказал, что сейчас опасности нет. Кроме того, неизвестно, что ждёт нас впереди, а встречать неприятности лучше на сытый желудок, по крайней мере, я был в этом убеждён.

Оказалось, что я как в воду глядел – мир, куда мы попали, оказался на редкость гадостным. В нём ни то, чтобы есть, дышать не хотелось. Сказать по правде, я не люблю технократические миры. Есть в них, что-то неправильное, какая-то ущербность. Вернее мир-то ни в чём не виноват, тем более каждый из них сотворён Создателем по индивидуальному плану, а значит неповторим. Но стоит только кому-нибудь из обитателей какого-нибудь из бесчисленных миров вступить на технический путь якобы развития, как мир начинает терять свою индивидуальность. Я долго размышлял в своё время над этим вопросом, и, в конце концов, пришёл к пониманию, что опасность заключается вовсе не в технике, а в её количестве и, самое главное, отношении к ней. Так вот, мир, в который мы попали на этот раз, относился к самым худшем из технократических – он буквально пропах смертью.

Ни за какие коврижки я добровольно не сунулся бы в этот мир, тем более имея с собой трёх слабо подготовленных учеников, один из которых вообще мальчишка.

Поначалу, хотя и было холодно, сыро и противно, но ничего угрожающего не происходило, до той поры, пока мы вынужденно не укрылись в каких-то древних развалинах. Здесь мы увидели своими глазами, во что превратились здешние люди. Их даже язык не поворачивался назвать их животными, что бы ни оскорбить этим последних.

Представьте себе, по дороге движется стадо, да нет, не стадо, в стаде существует хоть какой-то порядок, а скорее толпа тех, что когда-то были людьми. Эти существа, только по форме напоминают людей, а по сути, это живое двигающееся мясо. Очень скоро мы в этом очень наглядно смогли убедиться.

Толпа приблизилась к перекрёстку, который заблаговременно был перекрыт карликами. Толпа равнодушно шла прямо на перекрывающих проход солдат и те начали их монотонно убивать, с тем спокойствием, с которым хороший мастер выполняет привычную работу. Сначала меня возмутила эта, на мой взгляд, абсолютно ненужная бойня, однако, чуть позже мы узнали, что эта бойня имела самый, что ни на есть практический смысл – просто злобные карлики заготавливали для себя пищу.

Когда бойня подходила к концу, из толпы вырвалась невысокая фигура и, пригибаясь, стараясь не привлечь к своей особе внимания солдат, бегом побежала, направляясь к руинам, в которых укрылась наша компания. Я сделал знак Яргусту, и он встал возле пролома, заменяющего нам дверь. Когда беглец вломился в наше убежище, Яргуст схватил его и заломил не прошеному гостю руку за спину.

Я ожидал увидеть тупое лицо, бывшего человека, но, каково же было моё удивление, когда перед нами предстал молоденький демон, у которого ещё даже не выросли рога. Я присмотрелся внимательно, и мне показалось, что я где-то уже видел это лицо, хотя, что касается демонов, то тут никогда ничего нельзя сказать определённо. Однако память меня не подвела – его лицо было мне действительно знакомо, вернее не его, а одного демона, с которым меня очень много лет назад свела моя бродячая судьба. Звали его Грымзом, и наш беглец оказался его внуком. Отсюда и схожесть между ними, хотя Грымз на момент нашего знакомства был значительно старше и имел роскошные рога.

Было приятно узнать, что старый бродяга жив, что не позабыл человека, вместе с которым он пережил захватывающие дух приключения, что жив старина Беннет – третий участник наших приключений. Да, были деньки, приятно вспомнить. В общем, я решил принять нашего демона в компанию, по крайней мере, пока не выберемся из этой передряги, куда мы умудрились попасть.

Пока мы общались с молодым демоном, наши бравые карлики перебили всю толпу человекоподобных существ. Откуда-то с боковой дороги, они пригнали целую колонну порожних грузовиков, и теперь сноровисто загружали мёртвые тела в машины, судя по тому, как быстро они это делали, видна была богатая практика.

Скоро стала понятна цель этого массового истребления живых существ. Из палатки, которая стояла возле большого шатра и, судя по всему, служила кухней, вышли два карлика. В руках они держали разделочные ножи. Деловито подойдя к куче трупов, и перекинувшись несколькими фразами с солдатами, грузившими трупы, они деловито оттащили в сторону труп молодой женщины и спокойно принялись разделывать тушу. Всё было ясно – карлики были людоедами, а мы присутствовали при массовом забое скота, коими для них были эти бывшие люди.

Меня всего передёрнуло – я впервые за всю мою жизнь столкнулся лицом к лицу с людоедами, хотя слышать о них приходилось. Появилось желание, подавить которое мне удалось лишь после значительного напряжения воли. Желание это, было вполне естественным – одним ударом испепелить всю эту мерзость. Исполнить это желание, значило выдать себя с головой и все наши испытания, которые мы перенесли в угоду скрытности, пустить прахом. Этого я никак не хотел допустить.

Я видел, как напряглись и побледнели Марк и Яргуст, и готов был пресечь любую их попытку проявить самодеятельность. Малыш Кувай наиболее остро пережил увиденное, его буквально выворачивало от рвоты, в результате чего он стал весь зелёный. Мне его было очень жаль, но с другой стороны ему нужно привыкать к любым зрелищам.

Молодой демон, которого звали Мингом, суетился возле Кувая, стараясь ему хоть чем-то помочь. Это было хорошо, я думаю, что для Кувая было бы быть полезно, иметь в друзьях демона.

Перед нами встал вопрос – что делать дальше? Идти вперёд было невозможно – дорога была перекрыта забойной командой. Конечно, можно прорываться с боем, но шуметь не хотелось, разве, что, в крайнем случае, если только не будет другого выхода. Оставалось только ждать, в надежде, что рано или поздно забойщики (как-то язык не поворачивался называть их солдатами) всё-таки уберутся отсюда. Я принял решение ждать и велел моим спутникам ложиться отдыхать, так как есть, после увиденного никто не захотел. Самому же мне надо было хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию, да и спать я пока не собирался. Многолетняя привычка подолгу не спать в сложных ситуациях позволяло мне успешно бороться со сном, при этом вполне прилично отдохнуть физически. Мои молодые товарищи так вымотались, что мгновенно уснули. Я был ими доволен – для первого серьёзного выхода они держались выше всяких похвал. Не подвёл меня и Кувай – я уже видел, что из него получится истинный воин для борьбы с серой немочью. Мне они были нужны завтра полными сил, поэтому я решил дать им хорошенько отдохнуть, хотя понять когда здесь кончается сегодня и наступает завтра не имелось никакой возможности.

Я погрузился в воспоминания, одним глазом наблюдая за тем, что происходит на перекрёстке. А там не происходило ничего особенного. Забойщики закончили погрузку и ушли в свой шатёр, по всей видимости, отдыхать от трудов праведных. Повара, закончив разделку мяса, вытащили из палатки огромный котёл и принялись варить в нём на костре мясо. Дрова, по всей видимости, им откуда-то привозили – за всю дорогу мы не видели здесь ни одного дерева.

Запахло варёным мясом, и, если бы я не знал, что это за мясо, сказал бы, что запах был очень вкусен. Сей -час же от него меня тошнило. В шатре, где скрылись забойщики послышались разговоры, видимо карлики решили поболтать, пока готовится обед. Вели они себя так, как обычно ведут себя мужики после тяжёлой работы. Язык у них был совершенно мне не знаком и больше всего напоминал щебет птиц. Я очень аккуратно применил заклинание лингвистики, которое позволяло быстро научиться понимать любой незнакомый язык. Применять его необходимо очень осторожно, потому, что, если те, кого я хочу послушать, обладают хотя бы зачатками Искусства, они сразу же почувствуют это. Я сколько не прощупывал карликов, не обнаружил в них даже тени наличия Искусства – они все были законченными технарями.

Разговоры их между собой, в общих чертах, сводились к тому, что сезон заканчивается, что был он не в пример хуже предыдущего, что добыча плохо упитана и если дальше так пойдёт, то их всех ожидает голод. Такого мнения придерживалось большинство забойщиков, судя по всему пессимистов. Другие, по-видимому, оптимисты, говорили, что не всё так плохо, что скоро они окажутся дома и можно будет вволю погулять. Короче, это были обычные разговоры усталых людей, которые занимались довольно долго достаточно нудной работой вдали от дома и изрядно устали. Самое главное, что я узнал, было то, что завтра, ещё бы знать, когда наступит это завтра, их, повезут домой, то есть у нас появился шанс продолжить свой путь, не вступая в противостояние с местными аборигенами, особенно учитывая царящие среди них нравы.

Дальше я слушать не стал, тем более, что у них началась трапеза, а на это смотреть уж совсем не хотелось. Поэтому я погрузился в воспоминания, выставив на всякий случай охранное заклинание.

Сколько же мне тогда было, дай Бог памяти? Наверное, лет двадцать-двадцать два. Это был мой третий самостоятельный выход. В то время я очень любил рискованные приключения, и в погоне за ними готов был идти хоть на край света.

Да, точно, мне только исполнился двадцать один год, я выдержал экзамены по владению Высоким Искусством, а мой учитель старый жрец Ляргус (уже тогда он был стар) всегда очень дотошно проверял мои знания и навыки.

– Я тобой доволен, мой мальчик, хотя кое-что ты мог бы освоить и получше, – сказал мне учитель, как всегда приправив мёд похвалы щепоткой порицания. – Теперь целый год ты должен заниматься тем, что бы отшлифовать технику хождения по мирам и набраться необходимого опыта. Через год мы приступим к изучению высших разделов Искусства, освоив которые, ты сможешь создать свою вотчину. Будь осторожен, береги себя, мой мальчик. -

Ляргус крепко обнял меня, после чего резко повернулся и быстро вышел из комнаты, в которой я жил всё время моей учёбы. Я вздохнул и начал собираться в дорогу.

Какое чудесное время, когда тебе двадцать, позади пятнадцать лет очень напряжённой учёбы, когда ты сам себе не принадлежишь. Голова твоя переполнена знаниями, зачастую очень своеобразными, которые так и хочется проверить на практике. И вот, наконец, ты свободен на целый год и можешь идти куда хочешь и делать, что хочешь.

Я прекрасно помню тот год и каждую из своих вылазок, ещё бы – это как первая любовь. Сейчас я вспоминал свой третий выход, потому что именно тогда я и познакомился с демоном по имени Грымз и его приятелем Беннетом. Если два первых мои выхода были скорее кратковременными вылазками, то третий уже задумывался мной как дальняя экспедиция – я хотел побывать на границе земель людей и демонов, а если получится, то и посетить земли, населённые демонами.

К этой экспедиции я подготовился основательно, сделал все необходимые вычисления, вооружился до зубов (тогда я ещё любил оружие) и прекрасным весенним утром отправился в путь.

Дело в том, что когда для достижения цели приходится открывать множество проходов между мирами, очень важно правильно выбрать место для открытия первого из них. По всем моим прикидкам ближайшим местом, откуда я мог начать перемещение, находилось в трёх днях пути от столицы.

И так, ранним весенним утром, в прекрасном настроении я вышел через северные ворота столицы и бодро зашагал по дороге, что вела на север империи. За спиной я нёс плотно набитую дорожную котомку, а так же два недлинных, узких, слегка изогнутых меча – моё излюбленное в те времена оружие. Кроме того на поясе имелся довольно длинный прямой кинжал. Я был молод, силён и ноша моя нисколько меня не тяготила. Вокруг в любовном экстазе распевали птицы, одуряюще пахла молодая листва, впереди меня была целая жизнь, а под ногами лежала дорога, которая вела меня к чудесным приключениям.

Дорога, ведущая на север, вела в крупнейший морской порт Империи, а посему была очень оживлённой. Мощённая каменными плитами, дорога эта пролегала по холмистой равнине, покрытой чахлым кустарником. Кое-где по пустошам паслись стада овец и оленей, попадались даже коровы, редкие в этих местах. Здесь встречалось много сёл и небольших городков, а вдоль дороги, практически через каждые пять-десять лиг находились трактиры и постоялые дворы, которые судя по всему отнюдь не бедствовали – всё-таки это были коренные имперские земли.

По дороге, в обе стороны двигался нескончаемый поток повозок, карет и разного вида колясок. Встречались и простые крестьянские телеги. Иногда поодиночке и небольшими группами проезжали всадники. Пожалуй, один я шёл пешком и видимо, поэтому все проезжающие мимо меня приветливо со мной здоровались.

Тут следует внести ясность, почему я шёл пешком и почему все со мной здоровались. Да будет вам известно, что ходящие по мирам или ходящие путями Мастеров, что одно и то же, всегда перемещаются только пешком. Это не потому, что они очень любят передвигаться на своих двоих, вовсе нет. Всё дело в том, что ни одно животное не может пройти в проход или двигаться по дорогам судьбы. Почему это так никто не знает, но в результате мы передвигаемся только пешком. Нет, конечно, в пределах одного мира мы вполне можем ездить, как в повозке, так и верхом – во время учёбы верховая езда является обязательным предметом, но я не хочу привыкать и до места перехода предпочёл добраться пешком – так лучше поддерживать форму. Каждый гражданин империи знал, что если по загородной дороге идёт пешеход в походной одежде и при оружии, то это мастер Искусства отправляется куда-то по своим делам, а с мастером лучше поздороваться. Народное суеверие утверждало, что встреча в пути с мастером приносит удачу, но только в том случае, если ты с ним поздороваешься.

До места перехода я добрался ровно на третий день, как и рассчитывал. Дорога была удобной, ни в еде, ни в ночлеге отказа не было. Спокойная дорога позволила мне ещё раз проверить свои расчёты – всё-таки выйти к землям демонов это, скажу я вам, не простая прогулка.

Не буду рассказывать обо всём пути, скажу лишь, что расчёты оказались изначально невыполнимыми – уже к середине пути я был почти полностью обессилен. В голове даже стали появляться подленькие мыслишки о преждевременном возвращении, и, если бы ни моя гордость (я то считал себя Мастером), я, скорее всего, прислушался бы к этим мыслишкам.

Короче, понимая, что если не отдохну, то, скорее всего, не дойду до цели, я решил устроить большой привал, что бы восстановить силы. Как раз, я только что совершил переход и лежал на траве, переводя дух. Мир, в который я попал, на первый взгляд, представлял собой чудесное место, полное сверкающего солнца, голубого неба, тенистых рощ и травы по пояс. Я решил здесь задержаться дня на три, что бы восстановить силы.

Присмотрев уютную полянку на берегу небольшой тихой речки, что несла свои хрустально-чистые воды по слегка всхолмлённой равнине, среди роскошных широколиственных лесов, я решил здесь устроить свою стоянку. Дело шло к вечеру, поэтому я быстро поужинал, благо запас пищи у меня ещё был, натянул между двух деревьев тент на случай дождя и завалился спать, надеясь проспать не менее двенадцати часов. Однако, не тут-то было.

Я так устал, что думал заснуть сразу же, как только лягу. Но стоило мне лечь, как сон мой куда-то пропал, словно чего-то испугался. Так случалось в тех случаях, когда моё утомление превышало какую-то величину, известную только моему организму. Теперь главное не стараться уснуть, а заняться тем, чтобы вспоминать что-нибудь, например названия рек или морей, или ещё какие-нибудь географические названия того или другого мира, где мне довилось побывать. Так как я в то время нигде ещё толком не побывал, если не считать учебные выходы с учителем, то, естественно я вспоминал топонимы своего родного мира – мира Империи Повелителей Драконов.

Вы скажите, что это бред. Возможно. Однако мне это помогает, а попытки заставить себя заснуть, как правило, вызывают обратную реакцию. Тут надо иметь в виду, что вспоминать следует не хаотично, а по алфавиту. Например, по десять названий на одну букву. Чаще всего, где-то к середине алфавита я засыпаю как младенец.

Не подвёл этот метод и сейчас, где-то на букве «Л» я провалился в глубокий сон. Однако, долго наслаждаться отдыхом мне всё-таки не пришлось. Среди ночи буквально взвыли мои охранные заклинания. Я быстро проснулся, но остался лежать неподвижно, так, что посторонний наблюдатель, если такой имелся, мог подумать, что я продолжаю спать. Этому приёму научил меня мой учитель – старый Ляргус.

Я мысленно поблагодарил его, когда услышал на поляне, где я лежал, крадущиеся осторожные шаги – кто-то старался подойти ко мне осторожно, что бы, по-видимому, прихватить меня спящим. Я решил подыграть неизвестному ночному гостю, с тем, что бы самому захватить его врасплох. Дыхание моё соответствовало дыханию глубоко спящего усталого человека, только руки мои медленно потянулись к мечам, что как всегда, лежали по правую и левую стороны от моего тела и легли на рукояти мечей.

Ночной гость или гости – было очень темно, и понять, сколько их было просто невозможно, медленно приближался. Я уловил какой-то странный запах – смесь гнили и, в то же время свежести, исходящий от моего гостя. Я постарался за счёт Искусства рассмотреть моего противника, а что это именно противник я уже не сомневался.

Ночной гость был высок и широк в плечах, весь покрыт длинной шерстью, на голове его имелось два огромных как блюдце глаза, которые в темноте слабо светились. Именно наличие этих глаз выдавало в нём существо подобное человеку. В руках у него, как подтверждение недобрых намерений, была огромная дубина. Всего я насчитал не менее дюжины подобных красавцев, которые кольцом окружили место моего ночлега. Половина из них была вооружена длинными копьями, и я понял, что если бы я сразу вскочил, то меня, скорее всего, тут же и убили бы.

Я продолжал лежать неподвижно, пытаясь сообразить, как выбраться из этой ситуации. Руки мои при этом почти незаметно, как мне казалось, напряглись на рукоятях мечей. Память моя в это время услужливо подсказывала всё, что знала об этих существах.

Когда-то, уже достаточно давно, мой учитель старый Ляргус рассказывал мне о странной расе, обитающей в некоторых мирах, которая называлась капетинги. Это странное название тогда меня удивило, и я даже спросил учителя – откуда взялось это название. Тот как-то странно посмотрел на меня, а потом, выдержав предварительно минутную паузу, заявил, что они сами себя так называют.

– Дело в том, мой мальчик, – начал свой рассказ Ляргус. – Дело в том, что это очень странная раса. На первый взгляд, они очень похожи на животных – выше самого высокого человека, все покрыты шерстью, очень сильные. Речь, в нашем понимании, у них отсутствует, да она им и не нужна. Они общаются между собой телепатически, так же, кстати, и с представителями других рас, хотя они не очень общительны. -

– Но тебе же удалось с ними пообщаться? – спросил я учителя.

– Да, мой мальчик, – задумчиво проговорил Ляргус. – Скажу тебе прямо – мне очень повезло, что я выбрался от них живым. Понимаешь, их внешность обманчива. За полуживотным обликом скрывается гигантское по объёму сознание. -

Он замолчал и глубоко задумался. Я терпеливо ждал продолжения его рассказа – когда он пребывал в таком состоянии, прерывать его размышления не смел никто. Наконец, он заговорил, и я слушал его, затаив дыхание.

– Я попал к ним совершенно случайно. Был я в то время молод и любил приключения. И вот однажды попал я в чудесный мир, где природа буквально благоухала, а реальных недругов не наблюдалось. В общем, он мне сразу понравился, – начал свой рассказ Ляргус. -

– Я осторожно смотрелся вокруг, применив Искусство, но в радиусе, по крайней мере, двадцати километров не обнаружил ничего опасного. Поэтому, присмотрев чудесное местечко, я завалился спать, рассчитывая проспать до утра, так как время шло к вечеру, а я сильно устал, – продолжил свой рассказ учитель. – Однако спать мне долго не пришлось – среди ночи я был пробуждён самым неожиданным образом. Меня кто-то мягко потряс за плечо. -

Он опять на какое-то время замолчал, словно вновь переживая тогдашние события, затем продолжил свой рассказ.

– Понимаешь, сынок, ко мне уже тогда никто не мог подкрасться незаметно не только днём, но и ночью. Где бы я ни был, даже дома, я никогда не забывал про охранные заклинания на ночь, но на этот раз, не знаю почему, то ли бес попутал, то ли слишком устал, но я их не поставил. Моя небрежность стоила мне столь необычного пробуждения, – он тяжело вздохнул и продолжил свой рассказ. – И так, открываю я глаза и вижу перед собой этакое страшилище. Представь себе существо ростом на голову выше любого самого высокого человека, всё покрытое густой тёмно-бурой шерстью. Особо впечатляли огромные в пол лица глаза, которые ярко светились в ночном полумраке холодным голубовато-зелёным светом, зловещая улыбка, застывшая на его тонких губах и огромная сучковатая дубина, которую это существо держало в правой руке. Не добавляли мне оптимизма и здоровенные клыки, что торчали у него из-под верхней губы. -

Он опять замолчал, видимо вспоминая ту давнюю встречу. Я же сидел потрясённый услышанным, но где-то в глубинах моего сознания появилось и стало крепнуть ощущение, что когда-нибудь я тоже встречусь с этими существами.

– В сердце моём впервые за много лет шевельнулся страх, и руки мои инстинктивно сжались на рукоятях мечей, – продолжил свой рассказ учитель. – Я хотел воспользоваться Искусством, но вдруг с ужасом ощутил, что оно покинуло меня – я не мог вспомнить даже простенького заклинания. Кроме того я понял, что меня читают как раскрытую книгу, и все мои попытки закрыться просто игнорировались таким мощным сознанием, что в сравнении с ним я ощущал себя несмышлёным младенцем. Оставалось одно – выхватить моё оружие и героически погибнуть. Я уже начал прикидывать, как лучше атаковать моего ночного посетителя, но вдруг в голове моей раздался голос, который сразу же погасил мою воинственность и успокоил душу. Этот голос обладал столь могучей силой, что сопротивляться ей было так же бессмысленно, как преградить своим тщедушным телом путь несущейся по горному склону снежной лавины. Вместе с тем сила эта была бесконечно добра, что не могло быть и речи даже о малейшем страхе или сомнении в её искренности – рядом с ней я чувствовал себя так, как когда-то в раннем детстве на руках моей матушки.

– Не надо бояться, Ляргус, – заговорил в голове моей этот удивительный голос. – Мы не сделаем тебе ничего плохого – ты свободен от заразы. Следуй за нами, нам необходимо рассказать тебе о той страшной опасности, что нависла не только над вашим родным миром, но и над множеством других, в том числе и этот нашем миром. -

Я поднялся и обнаружил себя окружённым со всех сторон дюжиной существ подобных тому, которого я увидел первым. Половина из них была вооружена дубинами, а вторая половина держала в руках заостренные колья, которые, скорее всего, выполняли роль копий.

– Следуй за мной, – сказал тот, который разбудил меня и не спеша двинулся вперёд. Остальные встали за моей спиной, но скорее всего не как конвой, а скорее подобно почётному караулу. Мне ничего не оставалось делать, как покорно следовать за моим проводником.

Шли мы примерно около часа и, наконец, пришли к высокому холму, в крутом склоне которого чернел вход в пещеру. К этому времени уже почти рассвело.

– Входи в наш дом, а то на свету нам трудно, – услышал я голос предводителя и послушно вошёл за ним. В пещере не было темно, скорее, в ней царил полумрак. Минут через пять мы вошли в просторный зал, где было чуть светлее, хотя источника освещения я не обнаружил. Меня усадили за большой круглый стол, стоящий посреди зала, остальные существа уселись по правую и левую стороны от меня. Появились другие существа ростом поменьше и поставили на стол блюда с какими-то закусками и несколько кувшинов, надо полагать с напитками.

– Ешь и пей человек по имени Ляргус из Империи повелителей драконов. Нас ожидает долгий разговор, – сказал, судя по всему, предводитель. – Однако мы знаем твоё имя, а ты нашего не знаешь. Хочу представиться. Меня зовут Малх. Я старший народа капетингов. -

– Так я познакомился с народом капетингов, – задумчиво сказал мне мой старый учитель.

Эти воспоминания пришли ко мне в голову в тот ничтожно малый отрезок времени пока я осознавал положение, в котором оказался.

– Успокойся, Азар ученик Ляргуса, – прозвучал голос в моей голове. – Я Малх, как ты уже догадался. Тебе ничего не угрожает. Наоборот мы поможем тебе выполнить твой замысел, тем более, что это и в наших интересах.

Всё происходило в точности так, как рассказывал мой учитель, и этот исполненный силы голос полностью снял с меня возникшее от внезапного пробуждения напряжение.

Мои воспоминания были прерваны шумом подъехавших к перекрёстку грузовиков. На шум вышли забойщики и быстро стали складывать шатры и другое оборудование забойного пункта. Видимо они так соскучились по родным домам, что очень быстро загрузили всё в грузовики, залезли в кузова сами и спустя полчаса перекрёсток полностью опустел. Путь был свободен. Я разбудил моих спутников и мы, не мешкая двинулись в путь.

Я давно заметил закономерность, что если попал в технократический мир, то следующий по дороге мир будет обязательно диким или первозданным, где властвуют стихии. Эти миры обычно сурово встречают посетителей. Они не скупятся на землетрясения, извержения вулканов, наводнения, ураганы и прочие стихийные бедствия, но при всём этом они по своему честны и сильный человек никогда не получит от них подвоха. Их функция – испытать, на сколько готов преодолеть встающие перед ним препятствия странствующий по дорогам между мирами. Именно в такой мир мы и попали спустя примерно через час, после того как покинули развалины.

Этот мир насквозь пропах серой из-за множества вулканов, что активно извергали тучи пепла и газов вокруг каменистой равнины, куда привела нас наша дорога. Чёрная каменистая почва под нашими ногами слегка подрагивала, словно мы шли по крышке огромного котла, в котором вовсю кипела жидкость, только этой жидкостью был расплавленный камень. Небо над нами было затянуто чёрными тучами, сквозь которые изредка пробивались тонкие как лезвие рапиры лучи солнца, которые позволяли понять, что сейчас день. Всё остальное время здесь царил полумрак, который нарушали частые разряды молний, которые сверкали над кратерами вулканов под аккомпанемент оглушительных раскатов грома. Временами из туч над нашими головами шёл снег, но снег этот был чёрным, так как это был вовсе не снег, а вулканический пепел.

Казалось бы, что стоило бы покидать один мрачный мир, что бы попасть в другой не менее мрачный, но это только на первый взгляд. В этом мире, пропахшем серой и сотрясаемым извержениями вулканов, где вам на голову сыплется с неба пепел, а иногда падают такие милые вулканические бомбы, дышалось всё же несравненно легче, чем в том полумёртвом мире, который мы только что покинули. Здесь нам противостояли честные стихии, а не извращённый разум карликов-людоедов. Кроме того, я знал, что после первозданного мира наступает очередь довольно приличных миров. Поэтому все мы приободрились – я из-за того, что прекрасно понимал то, из какого кошмара мы только что выбрались и что нас ждёт впереди, мои спутники просто радовались тому, что выбрались.

Мы, не мешкая, двинулись вперёд по узкой каменистой тропе, в которую здесь превратилась дорога. Задерживаться не было смысла – еды и пригодной для питья воды здесь явно не имелось, а наши запасы подходили к концу. Постепенно стало темнеть, и я стал присматривать местечко пригодное для ночлега. Однако вокруг нас расстилалась однообразная каменистая равнина вплоть до самых подножий вулканов, но к ним как-то приближаться не хотелось. Поэтому я выбрал местечко возле тропы, где, на мой взгляд, было поменьше камней, и объявил ночлег. Мы быстро поели и улеглись спать. Серых всадников я не опасался – им просто нечего делать в первозданных мирах.

Мои спутники мгновенно уснули, я же, хотя и очень устал, уснуть никак не мог. Так бывает, когда переутомишься сверх всякой меры. Я прекрасно знал, что пытаться уснуть сейчас просто бесполезно, поэтому я, оставив попытки уснуть, решил прозондировать наш дальнейший путь. По всем прикидкам, больших неприятностей до самой цели не предвиделось, поэтому я махнул на всё рукой и завалился спать, и, что удивительно, мгновенно заснул.

Дальше нам пришлось убегать от извержения вулкана, который решил вдруг проявиться прямо там, где мы остановились на ночлег. Потом в одном из миров мы брели по гнилым болотам, где нам пришлось с помощью наших мечей отбиваться от всякой нечисти, которая обитала в этих самых болотах, но всё это были мелочи. Наконец, мы оказались на дороге вымощенной базальтовыми плитами. Вокруг нас был туман, и в нём была видна только дорога. Туман скрывал окружающий пейзаж. Он скрывал так же и небо, и оставалась только дорога, которая вызвала у меня чувство ожившей сказки. Сколько раз я бывал здесь, и каждый раз возникало ощущение, что я попал в сказку.

Со стороны может показаться, что всё это чушь – взрослый человек, а я был именно взрослым, не должен верить во всякие сказки. Я, к счастью, совершенно не приемлю мнение этой стороны. Совсем наоборот, я считаю, что каждый человек, независимо от возраста, просто обязан верить в сказку. На чём основано моё убеждение? Я уверен, что в душе любого взрослого человека, живет ребёнок. Это наше детство спряталось там от агрессивной иллюзии взрослого мира. Это оно не позволяет нам полностью забыть ту святую чистую реальность, которую мы ощущали, будучи детьми. Это наше детство хранит нас от страшной для человека участи – участи потерять себя в суете взрослого мира. Горе тому человеку, чью душу навсегда покинул этот ребёнок. В душе его, вследствие этой потери, образуется пустота. Эту пустоту он будет всегда в себе ощущать и заполнить её, при всем желании, ничем не сможет. Эта пустота в душе навсегда лишит человека возможности почувствовать всю прелесть неповторимого собственного бытия, и рано или поздно будет заполнена страхами, обидами, недовольством собственной жизнью. В этом ловушка для взрослого человека, который навсегда отказался от своего детства. Это ловушка для человека не очень разумного.

Человек же разумный, если это действительно соответствует видовому названию человека (Homo Sapiens), для спасения ребёнка в себе вынужден жить двойной жизнью. Внешне выглядеть и вести себя как подобает взрослому человеку, а внутри оставаться всё тем же ребёнком, каким он был в детстве. Причём для каждого такого человека свойственен тот возраст внутреннего ребёнка, в котором он наиболее остро воспринимал реальность мира.

Так вот, когда я первый раз оказался на дороге вымощенной базальтовыми плитами, ребёнок во мне проснулся и стал ожидать какую-то чрезвычайно интересную сказку, твёрдо зная, что услышав её, он вновь обретёт утерянную когда-то плоть. Это его ожидание наполнило меня такой благостью, словно я вновь стал мальчиком лет пяти, а мир вокруг меня снова стал прекрасен и загадочен. И после этого, всякий раз, когда я вновь оказывался здесь, ребёнок во мне настойчиво требовал продолжение той старой сказки.

Я чувствовал в себе это блаженное состояние детства, которое усиливалось знанием того, что наш полный опасных приключений путь близок к завершению и дополнялось это моё состояние радостью от того, что спутники мои достойно выдержали все выпавшие на их долю испытания.

3

Как только мы покинули мрачный мир, где люди подобно домашнему скоту служили пищей для злобных карликов-людоедов, дедушка Азар уединился с Мингом и минут пятнадцать они о чём-то оживлённо беседовали. Когда они вернулись, я сразу же почувствовал, что дедушка очень доволен, хотя внешне это никак не проявлялось, но я очень хорошо знал своего деда.

Мир, в котором мы оказались, был внешне ничем не лучше того, который мы только что покинули. Стояла страшная вонь, как объяснил дед – это пахло серой. Вокруг нас возвышались огнедышащие горы, которые, как я знал, назывались вулканами. Над вулканами почти постоянно сверкали молнии, и гремел гром, так что о тишине здесь можно было только мечтать. Время от времени, заглушая раскаты грома, грохотали сами вулканы, выбрасывая в хмурое небо огненный столб раскалённых камней и кусков расплавленной лавы. Тогда на наши головы начинал сыпаться чёрный снег вулканического пепла, а иногда и раскалённых камней, которые назывались вулканическими бомбами. Мы все, включая Минга, вынуждены были применить свои знания Искусства на практике для защиты от этих самых бомб.

Дедушка сказал, что вообще-то в первозданных мирах применять Искусство без крайней нужды не следует, однако в данном случае ничего другого придумать нельзя, поэтому мы вынуждены применить его, но в самых минимальных объёмах.

Как-то так получилось, что Минг постоянно держался возле меня, и я постепенно перестал обращать внимание на его внешность. Когда я первый раз познакомился со старым демоном, его вид оставил в душе моей великое удивление – как такое может быть. Но это была короткая встреча, кроме того это была первая в моей жизни встреча с демоном, да и сам я в то время был ещё совсем ребёнком.

Стоило мне только дважды поговорить с Мингом, как я стал воспринимать его как своего старинного приятеля, подобного тем моим друзьям из сверстников, что остались в Сегурии. Как-то незаметно я перестал замечать внешние отличия между нами. Гораздо трудней было привыкнуть к тому, как проявлял свои эмоции мой новый приятель. Мне долго ещё было не по себе, от его жутких гримас, когда он выражал радость, но и это к концу нашего совместного путешествия заметно притупилось – видимо я обладаю свойством быстро привыкать к любой обстановке. Как показало будущее – это было действительно так.

Все мы очень устали и брели по негостеприимному миру, в который привела нас наша дорога, еле переставляя ноги. Наконец, дедушка объявил ночёвку, выбрав для этого набольшую площадку, на которой было не так много камней по сравнению с другими участками этой исключительно каменистой земли.

Мы быстро поужинали и улеглись спать. Было тепло, а мы все очень устали, поэтому палатки ставить не стали. Дедушка же остался сидеть, глубоко задумавшись. Нарушать его размышления никто не решился, и он так и остался сидеть в одиночестве. Я же, только голова моя коснулась вещевого мешка, который заменял мне подушку, мгновенно уснул.

Не знаю, сколько времени мы проспали, но пробуждение наше было отнюдь не мирным – нас разбудил страшный грохот и почва под нами ощутимо вздрогнула. Дедушка Азар первым оказался на ногах, и я не уверен, что он вообще спал. Он первый понял, что произошло, и велел нам, не мешкая взять свои вещи и следовать за ним по каменистой тропе, которая здесь заменяла нашу дорогу.

Мы бежали за дедом, который трусцой бежал по тропе, благо было достаточно светло. Пробежав примерно пару километров, мы остановились перевести дух на невысокой пологой гряде, что располагалась на входе в долину между двумя вулканами. В это время опять загрохотало и мы почувствовали очень сильный толчок под ногами, да такой, что чуть не повалились на землю. Место, где мы ночевали, было всё окутано густым чёрным дымом и после очередного толчка, сопровождаемого оглушительным грохотом, в небо поднялся столб пламени, ознаменовав собой рождение нового вулкана. Глядя на это грозное, но вместе с тем завораживающе-прекрасное зрелище, все мы отчётливо поняли, какой страшной опасности нам удалось избежать.

Однако долго наслаждаться этим зрелищем нам не пришлось – за первым ударом последовала целая серия ударов чуть слабее первого, а затем из образовавшейся трещины начала изливаться раскалённая лава. Она довольно быстро потекла в нашу сторону. Было видно, что гряда, на которой мы стояли, навряд ли послужит для неё серьёзной преградой. Самое время было уносить ноги, что мы и сделали.

Мы, сломя голову, бежали по неширокой долине между двумя вулканами, которые лениво дымили в невысокое здесь небо. За нашими спинами грохотало так, что мы всерьёз опасались за наш слух – новорождённый вулкан во всей красе проявил свой необузданный нрав.

Вот так, на бегу, мы и влетели в следующий мир, и сразу же оказались по колено в воде. Над нами в абсолютно чистом голубом небе сияло огромное раскалённое до ослепительной белизны солнце, которое нещадно палило. Дорога, на этот раз, превратилась в узкий коридор среди непроходимых зарослей, что подобно зелёным стенам образовывали этот самый коридор.

Мы остановились, что бы перевести дух и оценить обстановку. Как я уже говорил, мы стояли по колено в тёмной, почти чёрной воде, которая ощутимо пахла тухлыми яйцами, что говорило о присутствии в ней сероводорода.

Дедушка какое-то время напряжённо к чему-то прислушивался, затем сказал.

– Советую всем приготовить оружие. Судя по всему, всем нам придётся вспомнить уроки фехтования, – проговорил дед, продолжая к чему-то прислушиваться. – Ни в коем случае не применять Искусство, разве что вопрос будет стоять о неминуемой гибели кого-либо из нас. Я думаю, что нам изрядно придётся помахать нашими железками – не зря же мы с таким трудом их тащили с собой. -

Не скажу, что дед сильно меня обрадовал своим предложением насчёт фехтования. Знать бы ещё с кем придётся сражаться. Дядя Марк, как всегда спокойно, молча кивнул и обнажил свой меч. Дядя Яргуст пожал плечами, собираясь что-то сказать, но видимо передумал и изящным движением обнажил своё оружие – два изящных слегка изогнутых меча. Минг, не проявляя никаких эмоций, достал из ножен кривую саблю, что висела у него возле левого бедра. Даже дед достал из-за пояса свой длинный кинжал. Мне не осталось ничего другого, как, скрепя сердце, обнажить свой кинжал.

Нет, вы не подумайте, что я струсил. Вовсе нет. Хотя, если честно, я слегка оробел. Дело в том, что я ещё ни разу не сражался по-настоящему. И вот теперь мне предстоял реальный бой. Знать бы ещё с кем.

– С кем нам предстоит сразиться, Учитель, – спросил, словно предчувствуя мой вопрос, дядя Марк.

– Точно не знаю, но с какими-то местными животными. Одно радует, что они практически лишены разума, – задумчиво ответил ему дед.

У меня отлегло от сердца. Всё же сражаться с животными – это как охота. Совсем другое дело вступить в схватку с подобным себе разумным существом, пусть даже совсем непохожим на человека. Эта мысль придала мне так недостающей уверенности, и рука моя уверенней сжала рукоятку моего кинжала.

Мы двинулись вперёд. На этот раз порядок движения был изменён. Первым шёл дядя Яргуст с двумя мечами в руках, за ним дядя Марк со своим мечом в одной руке и кинжалом в другой. За дядей Марком шёл я, крепко сжимая в ладони рукоятку кинжала, ладонь моя почему-то стала мокрой от пота. След в след за мной шёл Минг со своей кривой саблей. Замыкал нашу процессию дедушка Азар, который даже не удосужился обнажить свой кинжал.

Так мы и шли по этой болотной тропе, погружаясь в воду то по пояс, то по грудь, то снова по колено. Солнце нещадно палило, не желая закатываться за горизонт. Было жарко и душно, вода же, по которой мы шли, была приятно прохладна, и мы, что бы хоть немного охладиться, время от времени, окунались в неё по горло. Это помогало, но, к сожалению, ненадолго. Одно радовало – здесь напрочь отсутствовали те мелкие крылатые кровососы, которые обычно так досаждают на болотах. Мы шли уже примерно около двух часов, когда внезапно подверглись атаке с воздуха.

Раздался душераздирающий визг, от которого мороз пробежал по коже, а волосы на голове моей зашевелились, пытаясь встать дыбом. Сопровождая атаку этим визгом, на нас бросилась целая стая каких-то крылатых тварей размером с ворону. Однако пасти этих «ворон» были усеяны длинными острыми зубами, которыми они стремились вцепиться в нас. Их маленькие, словно бусинки глаза, пылали ярко-красным огнём. Намеренья их были более чем прозрачны – они жаждали нашей плоти.

Дядя Яргуст оказался на высоте. Его мечи со свистом рассекли воздух и закружились с такой скоростью, что их стало практически не видно. Мгновение спустя его поддержал дядя Марк. Я увидел, что стая, напавшая на нас, в считанные мгновения превратилась в кучу кровавых обрубков. Однако три из них прорвались сквозь завесу мечей и бросились на меня. Я судорожно замахал своим кинжалом, и, видимо с перепугу, распорол брюхо одной из тварей. Две другие, обогнув меня, видимо посчитав слишком опасным, бросились на демона, но тот одним взмахом своей сабли разрубил пополам одну из тварей. Оставшаяся, видимо в отчаянье бросилась на деда, который даже не обнажил своего кинжала. Дедушка не стал ничего предпринимать – просто ударил летучую тварь кулаком. От этого удара тварь отлетела куда-то в заросли, и мы ещё какое-то время слышали её обиженный визг.

Прошло всего минут пять, но мне показалось, что атака длилась не менее часа. Как я гораздо позже понял, любая схватка, где на кону стоит жизнь, многократно ускоряет наше внутреннее время. Именно поэтому складывается впечатление, что схватка длится достаточно долго, хотя объективного времени проходит чаще всего совсем немного.

Не успели мы, как говорится, утереть честный трудовой пот, как дедушка велел нам двигаться вперёд, что мы незамедлительно и сделали. На этот раз мы двигались беспрепятственно не более получаса. Уровень воды на тропе в тот момент был мне и Мингу почти по горло. Остальным было значительно легче – им вода доходила только до пояса. Кроме того, то, что мы считали тропой, превратилось в некое подобие небольшого озера. Здесь нас и застала следующая атака местных тварей. В этот раз вместо пронзительного визга раздалось резкое, напоминающее свист шипение, переходящее в грозный рык.

Существа, напавшие на нас, были явно сухопутными, хотя в этом насквозь промокшем мире, назвать однозначно кого-либо сухопутными можно лишь с большой натяжкой. Размером они были с крупную собаку, имели мощные лапы, увенчанные длинными, похожими на кривые кинжалы когтями, имели крупные головы на сильной шее. Глаза их напоминали кошачьи, но не зелёные, а кроваво-красного цвета. Здоровенная пасть была до отказа набита угрожающего вида зубами, которые были так велики, что выпирали наружу в виде сверкающего белизной частокола. Но самое плохое то, что их было не менее сотни и выскочили из окружающих тропу зарослей со всех сторон. Видимо они были прирождёнными охотниками, причём охотниками стайными.

Окружив нас, эти зверюги нападать не спешили, что говорило об их высоком интеллекте, по крайней мере, по сравнению с летающими тварями. Это было нам на руку – по крайней мере, у нас оставалось время встать в круг спиной к спине и приготовиться к отражению атаки. Звери медленно приближались, напряжённо вглядываясь в нас, словно пытаясь определить степень нашей опасности.

Я, стоя по горло в воде, со своим жалким кинжалом в руке, вдруг отчётливо понял, что обречён на неминуемую гибель, что первый же зверь сожрёт меня и не подавится. В это время в голове моей зазвучал голос дедушки Азара.

– Оружие здесь бесполезно, – звучал во мне спокойный, полный внутренней силы голос деда. – Поэтому немедленно обращайся и разгони этих псов. Этим ты спасёшь всех нас без применения Искусства. -

Дед почему-то упорно не хотел пускать в ход Искусство. Думать на эту тему было некогда, поэтому я шагнул вперёд, и, обратившись в золотого дракона, взмыл вверх. Следом за мной взлетел чёрный дракон, в которого обернулся дядя Яргуст, видно он тоже получил указание от дедушки.

Стая, увидев наше обращение, издала тоскливый вой, в котором явственно слышалась досада, и слегка попятилась. Мы с дядей Яргустом, стараясь ускорить их отступление, снизились и слегка полыхнули огнём прямо перед их мордами. Звери действительно оказались сообразительными, а наш последний аргумент в виде потока пламени был очень убедительным. Поэтому они ещё раз взвыли и бросились обратно в заросли, откуда они совсем недавно выскочили. В их последнем вое сквозил ничем не прикрытый ужас.

Как только мы с дядей убедились, что стая уже не вернется, мы опустились на тропу и вновь приняли наш человеческий облик. Меня поразил взгляд моего нового товарища Минга, которым он смотрел на меня – судя по всему, он впервые видел обращение дракона.

Дед похвалил нас, особенно за то, что мы не стали убивать зверей. Не знаю как дядя Яргуст, а у меня и в мыслях не было желания уничтожать напавшую на нас стаю. Я вообще-то до сих пор никого не убивал, если не считать ту крылатую тварь, но тогда у меня не было другого выхода. Сказать по честному, я и впредь надеялся обойтись без убийств.

Хорошенько порадоваться нашей победе не позволил дедушка, который в свойственной ему язвительно-ворчливой манере сказал, что нам нечего здесь задерживаться, а надо скорей идти дальше, пока они не опомнились. Кто такие эти они, он как всегда не пояснил. Делать нечего, мы послушно поплелись дальше.

Мы шли по нашей мокрой тропе довольно долго, когда, наконец, солнце, что весь день нещадно старалось нас испепелить, стало клониться к горизонту. На нас больше никто не нападал, и напряжение, что так долго держало нас в плену, помаленьку стало спадать. Внезапно исчезло болото, исчезла наша мокрая тропа, её заменила прекрасная сухая просёлочная дорога в обрамлении роскошной дубравы. Мир в очередной раз сменился, и на этот раз сменился в лучшую сторону.

Мир, в который мы попали, был лучшим из всех, кроме Сегурии конечно, с тех пор, как мы отправились в путь. Здесь стоял жаркий полдень, причём здешняя жара, по сравнению с жарой того мокрого мира, который мы только что покинули, была скорее приятной, чем гнетущей.

Мы лежали на траве в тени огромного дуба на обочине дороги. Вся наша компания повалилась в траву сразу же, как только попала в этот мир. Вернее повалились все, кроме деда, который как всегда сосредоточенно задумался стоя на дороге. По толчкам силы я догадался, что он с помощью Искусства осматривает окружающую местность на предмет наличия опасности.

Удивительное дело, мы четыре молодых человека устали до такой степени, что почти без чувств повалились на траву, а самый старший среди нас, почти старик, продолжает исполнять свой долг, как ни в чём не бывало. Тут я поймал себя на мысли, что в число людей, я автоматически причислил молодого демона Минга.

Спустя некоторое время, дедушка пришёл в себя, заявив, что опасности нет, а нам лучше пройти ещё половину лиги, где имеется речка с чистой водой. Там мы устроим днёвку – всем надо хорошенько отдохнуть.

Место, где мы остановились, было красиво. Нет, не так. Оно было не просто красиво, а очень красиво. Может я не прав, возможно, оно мне так понравилось только потому, что до этого мы побывали в местах напрочь лишённых живой красоты, после чего любое место, где царит живая природа, покажется прекрасным. Может быть.

Иногда встречаются такие места, которые, стоит только раз увидеть, врезаются в душу навсегда. Вот таким местом и было то чудное местечко, где мы расположились на отдых. Представьте себе небольшую уютную полянку, с трёх сторон окружённую столетними раскидистыми дубами, что возносят свои кроны к самым небесам. С четвёртой стороны полянка ограничена неширокой тихой речкой, которая несёт свои первозданно чистые воды по слегка всхолмлённой равнине заросшей роскошными дубравами, перемежающимися широкими участками покрытой густыми травами степи.

Сама поляна густо поросла невысокой, мягко пружинящей под ногами травой, в которой то тут, то там, подобно россыпи голубых искр, виднелись головки каких-то цветов. Прибавьте к этому высокое голубое небо, по которому лениво проплывали небольшие кучевые облака, и если действительно где-то существует рай земной, то, на мой взгляд, он именно здесь.

Я сижу на берегу речки, опустив босые ноги в воду, и наблюдаю за тем, как рыбья мелочь копошится у моих ступней, время от времени тыкаясь в мои ноги. Это очень щекотно и от этого с лица моего не сходит улыбка. Мне хорошо. После того как мы пережили столько приключений, хорошо сидеть вот так на берегу безымянной речки, нежится на солнце, наслаждаясь собственной жизнью, и, как не странно, мечтать о новых приключениях.

Все спят в тенёчке под дубом, что как заботливый отец прикрыл своих непутёвых детей от палящих лучей солнца своими руками-ветвями. Я, после того, как мы, искупавшись в приятной прохладе реки и перестирав нашу одежду, плотно пообедали и улеглись спать в тенёчке, думал, что просплю не менее суток. Однако проспал я всего-навсего часа четыре и проснулся, когда солнце только-только начинало клониться к вечеру. Проснулся я совершенно отдохнувшим и полным сил. Одежда моя высохла, но одеваться я не стал – уж больно ласково пригревало кожу вечернее солнышко. Вот так я и сидел на берегу, опустив ноги в воду, размышляя о том, как дошёл до жизни такой. И всё больше убеждался в том, что жизнь такая мне очень нравилась, несмотря на связанные с ней трудности и опасности.

Задумавшись, я не заметил, как рядом со мной оказался молодой демон Минг. Он тактично покашлял, что бы я обратил на него внимание. Я посмотрел на него и опять увидел в его глазах немое обожание. Такой взгляд появился у него, когда я и дядя Яргуст у него на глазах обратились в драконов. Я очень хотел выяснить – с чем связано это обожание, ведь при первом знакомстве он отнёсся ко мне с неким покровительством, как относятся старшие и опытные люди к молодым и неопытным товарищам. Такое отношение меня никак не устраивало – мы были с ним почти ровесниками, а себя я в душе считал чуть ли не великим путешественником. Теперь-то я понимал, что путешественником я был, как говорится, ещё тем, ведь нельзя же всерьёз принимать за путешествие нашу экскурсию в пещеры. Однако, сменившее неприятное мне покровительственное отношение, немое обожание, светящееся в глазах демона, вызывало у меня чувство какой-то вины, словно я себе незаконно присвоил что-то такое, что мне не принадлежит, и это чувство мне очень не нравилось. До сих пор поговорить по душам с моим приятелем-демоном не было возможности, и вот сейчас сама судьба предоставляла нам эту возможность.

– Если ты хочешь, – сказал я Мингу. – Давай поговорим, пока нам никто не мешает. Я очень о многом хочу тебя расспросить. -

– Давай, – принял моё предложение демон. – У меня к тебе тоже очень много вопросов, и я хотел бы знать побольше о человеке, с которым, как я чувствую, придётся испытать много приключений. -

– Ответь мне, пожалуйста, почему так изменилось твоё отношение ко мне и моему дяде Яргусту после нашего обращения на болоте? – задал я вопрос, который последнее время очень меня волновал.

Минг на мой вопрос состроил дикую гримасу, да такую страшную, что если бы я не успел более-менее с ним познакомиться, то наверняка испугался бы. Но, слава Богу, я уже знал, что эта гримаса у него означала широкую улыбку.

– Ну, на этот вопрос ответить совсем несложно, – всё с той же гримасой проговорил демон.

Он минуту помолчал, видимо обдумывая, с чего начать, затем заговорил.

– Дело в том, что наш народ с незапамятных времён покланялся драконам, – начал своё рассказ Минг.

– Да, да, не удивляйся Кувай, – горячо заговорил Минг. – Ты когда-нибудь что-нибудь слышал о верованиях демонов?

Я честно признался, что ни о чём таком никогда не слышал.

– Правильно, – с горячностью, которая у него выражалась в форме унылой мины на лице, продолжал свою речь Минг. – Не один из людей, даже многоуважаемый господин Азар, перед мудростью которого я преклоняю колени, ничего не знают о верованьях нашего народа. Да, у нас нет религий, нет храмов, нет никаких мистических обрядов связанных с верой нашего народа. Не смотря на отсутствие всех этих атрибутов веры, наш народ всё же имеет собственную веру. Эта вера живёт в сердце каждого настоящего демона, будь он хоть высшим демоном, хоть диким опустившимся отщепенцем. Суть этой веры заключается в том, что все мы свято и трепетно верим, что когда-нибудь, где-нибудь, кто-нибудь из нашего народа встретит живого дракона и от имени всех демонов нашей вселенной поклонится ему и будет служить Повелителю до конца дней. Я безмерно счастлив, что эта высочайшая удача выпала на меня, и я счастлив вдвойне, потому, что встретил сразу двух драконов. Он вдруг бухнулся прямо в воду и стал обнимать мои колени. Я от неожиданности слегка перепугался и вскочил на ноги. Минг продолжал пресмыкаться передо мной и всё пытался облобызать мои ноги. Как я ни старался поставить его на ноги, он упрямо не желал подниматься. Я совсем растерялся и не знал, что мне делать. Помощь пришла со стороны дедушки Азара. Он видимо проснулся в тот момент, когда Минг начал своё поклонение мне. Быстро оценив ситуацию, он подошёл к нам, и, приложив некоторое усилие, поднял молодого демона на ноги. На него невозможно было смотреть – демон хохотал, да так заразительно, что я еле сдержался, что бы ни рассмеяться вместе с ним. Я вовремя вспомнил, что смех демона означает плач, что подтверждалось крупными слезами, которые катились по щекам Минга. Дед отвёл молодого демона в сторону и минут десять о чём-то с ним говорил.

Когда они вернулись, Минг казался спокойным, хотя в его глазах время от времени вспыхивал огонь обожания направленный на мою скромную особу, и если бы это был реальный огонь, от меня осталась бы небольшая кучка пепла, которую, я уверен, он сразу же собрал в ладанку и повесил бы её на грудь.

Дед присел на берегу, где до этого сидели мы с Мингом. Он опустил босые ноги в воду и блаженно зажмурился. Спустя минуту он предложил нам присоединиться к нему, похлопав ладонями по траве, справа и слева от себя. Мы не стали ждать второго приглашения и уселись рядом с ним – он слева, а я справа. Какое-то время мы молча сидели на берегу, болтая в воде ногами, затем дед заговорил.

– Послушайте меня внимательно, ребята. Судьба свела вас, и, как я понимаю, свела навсегда. Тут уж ничего не поделаешь – судьбе придётся подчиниться, – голос его звучал как-то обречённо. – Я сразу же, при первой встрече, почувствовал, что вы обречены, вершить свои судьбы только совместно. Нет, это не значит, что вы постоянно будете вместе. Отнюдь нет, но все ваши судьбоносные деяния будут только совместными. Расставаясь, вы, всякий раз, будете искать встречи, хотя будучи вместе вы можете надоедать друг другу, вплоть до ссор. В общем, всё так, как бывает между закадычными друзьями – вместе тесно, а врозь скучно. И это неизбежно – судьба мироздания выбрала вас, и хотите или не хотите, но ваша дружба уже предопределена. Поэтому самое лучшее, что вы оба можете сделать, – это действительно подружиться. -

Он на минуту замолчал, и мы, в один голос, стали заверять его, что мы уже подружились. Он выслушал нас с лёгкой улыбкой и продолжил.

– Я не сомневаюсь, что вы уже успели подружиться. Ещё бы, совместное путешествие и преодоление опасностей, быстро сближает людей. Однако, я хочу, что бы ваша дружба стала настолько крепкой, что бы он выдержала все испытания, которые могут выпасть на вашу долю за вашу долгую жизнь, что ожидает вас, – продолжил свою речь дедушка. – Для этого просто необходимо, что бы вы оба хорошенько познакомились друг с другом. Между вами не должно быть никакого непонимания. Прежде, чем я оставлю вас наедине, хочу вам кое-что сказать. Ты, Кувай, как я понял, растерян и даже немного напуган тем, что Минг смотрит на тебя как на божество. Я тебя понимаю – ты не привык к почитанию. Хоть ты и происходишь из рода правителей Империи, я и все окружающие ни как это не подчёркивали. Если ты и получал похвалу, то лишь за собственные заслуги, а ни как не за своё происхождение. Поэтому ты не привык к тому, что бы тебя почитали только за то, что ты можешь оборачиваться драконом. И это хорошо, мой мальчик. Однако, эта твоя стеснительность не должна быть помехой вашей дружбы. Ты должен понять, что пока он не может относиться к тебе иначе, но, я думаю, по мере того, как вы лучше узнаете, друг друга, это пройдёт. Ты же, благородный Минг, постарайся всё же как-то сдерживать своё обожание, хотя бы когда Кувай в человеческом облике. Ну, ладно. Я вас оставлю, а вы постарайтесь рассказать побольше друг другу о себе – это вам поможет. Да, кстати, можете не торопиться – завтра ещё один день отдыха. Используйте его на полную катушку. -

Он махнул нам рукой и зашагал к дубу, где дяди Марк и Яргуст устанавливали наш походный шатёр, готовясь к ночёвке.

Когда мы остались вдвоём, то довольно долго сидели молча. Каждому из нас нужно было хорошенько обдумать слова старого мастера. Я невольно поймал себя на мысли, что я, в сущности, очень одинок. Нет, конечно, меня окружали люди, которые, в большинстве своём, меня по-настоящему любили, особенно дедушка и дяди. Ко мне хорошо относилось большинство родственников дедушки Азара, у меня было много приятелей, с которыми мы весело проводили время. Но при всём этом я постоянно испытывал чувство одиночества. Раньше я не понимал причины этого чувства. Я не испытывал каких-либо чувств к моим родителям ни плохих, ни хороших – они просто для меня не существовали. Их полностью заменили дед и дяди, именно их я считал своей семьёй. Однако все они были много старше меня, а мне не хватало кого-то близкого мне по возрасту, с кем можно было говорить обо всём, что волнует человека моего возраста.

И вот, на моём пути встретился молодой демон, который сначала поразил меня своей внешностью, но очень скоро я перестал обращать на неё внимание – её полностью заслонило ощущение, что я встретил душу, такую же одинокую, как и моя. В тот момент я понял, чего мне не хватало – мне не хватало друга. Наши души, видимо почувствовав внутреннее родство, устремились навстречу друг другу, я перестал замечать наши внешние различия, не обижался на снисходительное его ко мне отношение и уже был готов раскрыться навстречу ему. Но вдруг всё сразу изменилось после того, как мне пришлось на его глазах обратиться в дракона. Я даже испугался, что потеряю его, тем более, что не понимал причины изменения его отношения ко мне.

– Расскажи мне о себе, – вдруг попросил меня Минг, прервав мои размышления.

Я внимательно посмотрел в глаза демону и увидел, что он действительно хочет знать обо мне всё. Я как-то незаметно для себя начал рассказывать о себе, о своём происхождении, о событиях, что были связаны с моим рождением, короче, всё, что я знал из рассказов дедушки Азара и дядей. Потом я начал говорить о том, что я помнил из раннего детства, о моих играх, страхах и открытиях, об учёбе и прочитанных книгах. Особо долго я рассказывал о том незабываемом моменте моей жизни, когда я впервые обернулся драконом, о моих ощущениях и неповторимых чувствах, что полностью захватили меня в тот момент. Я с упоением рассказывал о том, как я учился владеть своим новым телом, о безбрежном воздушном океане, что в тот момент стал доступен мне. Меня буквально прорвало, словно где-то в самой глубине меня существовала плотина, которая не давала выхода накопившимся во мне, впечатлениям, чувствам и знаниям.

Минг был благодарным слушателем и ни разу не перебил меня, только в самом конце моего рассказа он задал несколько уточняющих вопросов, например, как звали того демона, которого я однажды встретил вместе с дедом в Сегурии. К моему великому стыду, я напрочь забыл его имя. Когда я дошёл до момента нашей с ним встречи, нас позвали ужинать. Я с удивлением заметил, что уже стемнело, так увлёк меня свой собственный рассказ, что я даже не заметил, как быстро пролетело время.

– Я что-то проголодался, – проговорил Минг вставая. Он протянул мне свою руку, помогая встать. Лицо его при этом имело поистине зверское выражение, что, на этот раз, не ввело меня в заблуждение. – Пойдём что ли. -

Ужин получился на славу. Дядя Марк постарался, сумев из остатков съестного, соорудить что-то очень вкусное, а может просто последнее время мы ели так редко и, в основном всухомятку, что просто соскучились по нормальной пище.

Пока мы ужинали, совсем стемнело. Дядя Яргуст подбросил дров в костёр, и мы все уселись в кружок вокруг огня, но вовсе не потому, что было холодно, а просто потому, что так приятно после длинного дня и сытного ужина посидеть вот так всем вместе у костра, думая о чём-то своём.

Мы все хорошо отдохнули, и спать никто не хотел. Путь, который привёл нас на эту поляну у реки, был достаточно труден и неприятные ощущения, что пришлось нам пережить, были ещё достаточно свежи, поэтому у костра ощущалось общее напряжение. Видимо для того, что бы рассеять это напряжение, дедушка Азар принялся нам рассказывать о первом своём дальнем путешествии. Рассказ был настолько захватывающе интересным, что мы все, слушая его, расслабились, и напряжение наше куда-то ушло.

Я слушал рассказ деда и воображение моё услужливо рисовало перед моим внутреннем взором яркие события того дальнего путешествия. Вот молодой человек, каким был дед в то время, выбиваясь из сил, попадает в прекрасный мир, чем-то похожий на тот, в котором мы сейчас находились. Вот странные звероподобные существа со странным именем капетингов окружают его спящего. Вот дед в какой-то огромной слабо освещённой пещере и вокруг него собралось множество этих самых капетингов.

Слушая деда, я остро переживал все перипетии его путешествия, испытывая чувства в диапазоне от страха за его участь, через восхищение его мужеством и выдержкой, до самой неприкрытой зависти, что я не был на его месте.

Особый интерес у меня вызвала та часть рассказа, где дед рассказывал об удивительной встрече с двумя странными путешественниками и последующими, не менее удивительными событиями, что стали следствием этой встречи. Когда же рассказчик назвал имена этих путешественников, а звали их Грымз и Беннет, причём Грымз был демоном, а Беннет человеком, я невольно взглянул на Минга. Меня поразило то, с каким вниманием тот смотрел на деда, казалось, что он сейчас вскочит и кинется на него. С этого момента, слушая рассказ, я непрерывно наблюдал за молодым демоном.

Далее дедушка рассказывал о том, как подружившись, они предприняли путешествие в земли населённые дикими демонами и, что из этого получилось. Минг очень остро переживал рассказ, и вдруг я вспомнил, что демон Грымз приходится моему другу Мингу родным дедушкой. Вспомнив это, я дал себе зарок хорошенько расспросить демона о его прошлом.

Когда рассказ подошёл к концу, было совсем поздно, взошла луна, а небо сплошь усыпали яркие звёзды. Все мы, потрясённые рассказом, какое-то время сидели молча, осмысливая услышанное. Молчание прервал дедушка Азар и то, что он сказал, вызвало у меня удивление – впервые за всё время нашего путешествия он рассказал о своих намерениях относительно нашего дальнейшего путешествия.

– Мы сильно выбились из графика движения и теперь уж пешком нам не нагнать, – сказал дед довольно спокойным голосом, по крайней мере, я не ощутил в его голосе какого-либо недовольства по поводу нарушенного графика движения. Поэтому нет никакой нужды надрываться. Все мы прошли довольно трудную дорогу и нуждаемся в отдыхе. Завтра будем отдыхать, но сначала каждый из нас сделает то, что должен будет сделать. -

Он на минуту задумался, а мы все с интересом ожидали, какую именно работу он назначил каждому из нас на завтра.

– Завтра вы, Марк и Яргуст отправитесь в ближайший городок, который расположен лигах в семи отсюда, – продолжил свои наставления дедушка. – Там вы закупите свежих продуктов, да повкусней, а то наши запасы закончились. Не забудьте купить вина – все мы заслужили праздничный обед. Не забудьте оставить здесь оружие – нечего пугать местных жителей. Заодно послушайте там, о чём болтают местные.

Дяди с радостью согласились – было видно, что поручение им понравилось. Я и Минг терпеливо ожидали, когда дед снизойдёт до наших скромных персон. Ждать пришлось недолго, как только он закончил с дядями, обратился к нам.

– Вам, молодые люди, предстоит закончить начатое сегодня. Я очень надеюсь, что к завтрашнему обеду вы сумеете познакомиться настолько близко, что между вами не останется и намёка на недопонимание, – с улыбкой сказал дедушка.

– Впереди вас всех ждут очень важные для вас события и неожиданные встречи, – продолжил он в заключение разговора. – А сейчас всем спать, уже поздно. -

Не знаю как другие, а у меня уже слипались глаза. Я пожелал всем спокойной ночи и поплёлся в шатёр, где рухнул на постель и тут же уснул без сноведений.

Утром, проснувшись хорошо отдохнувшими и полными сил, мы позавтракали остатками вчерашней трапезы.

День выдался прекрасным. На безоблачном небе ярко светило солнце, было тепло, но не жарко за счёт того, что дул приятный, наполненный ароматом цветов ветерок, смягчая зной. Впереди был целый день, который я решил посветить разговору с Мингом – я поставил перед собой цель, разузнать как можно больше о его жизни и о нём самом.

Сразу же после завтрака, дяди ушли в посёлок за продовольствием, оставив своё вооружение, по настоянию деда, в лагере, оставив при себе только кинжалы. Дед сказал нам, что он займётся какими-то своими делами, и, что бы мы ему не мешали. Нас это вполне устраивало, и я с молодым демоном отправился к речке, где мы для начала искупались, а затем улеглись на песке, подставив спины ласковым лучам солнца. Наступило время для беседы.

– Расскажи мне о себе, – попросил я Минга.

Он ненадолго задумался, после чего начал свой рассказ, который до глубины души потряс меня, тем, что его судьба очень напоминала мою собственную, только его родители погибли, а мои отреклись от меня. Так же как и меня, его воспитывал дед, которому помогал старинный друг деда, как ни странно – человек по имени Беннет. Оказалось, что он обучался примерно тому же, чему обучался я, однако имелись серьёзные отличия. Если я учился в практически идеальных условиях Сегурии, окружённый всеобщей любовью, моему другу-демону приходилось гораздо труднее – в местах, где он провёл детство, постоянно шла война, участвовать в которой ему пришлось уже в раннем детстве. Отсюда ощущение превосходства, с которым он сначала поглядывал на меня.

Не буду пересказывать его рассказ – для этого потребовалось бы слишком много времени. Скажу одно, после того, как мы познакомились поближе, симпатия, которая с самой первой встречи возникла между нами, сменилась на крепкую дружбу, которая, как мне уже тогда казалось, связала нас друг с другом на всю жизнь.

Не знаю как Минг, а я запомнил этот день навсегда. Это был действительно чудесный день. Мы вволю накупались, назагарались и наговорились, и сами не заметили, как пролетела большая часть этого дня. Солнце, в своём бесконечном блуждании по небу, прошло точку зенита и помаленьку двинулось к закату.

Вернулись из своего вояжа дяди, принеся с собой кучу всякой вкуснятины, кучу новостей и изрядный бурдюк с вином, судя по всему, на вечер у нас намечался пир.

Не знаю как Минг, а я к этому времени уже изрядно проголодался. Минг, конечно, считал недостойным признаться в том, что голоден, но судя по его мимике, он был голоден не меньше, чем я. Я, конечно, ещё мало знаю демонов, но одного из них, а именно Минга, я, тешу себя, что уже прилично изучил. Его беда, а скорее достоинство, в том, что он совершенно не способен что-либо скрывать – мимика его выдаёт с головой. Как мне потом объяснил дедушка Азар, это связано с основным качеством демонов, которое проявляется в том, что они абсолютно не способны лгать.

Мы уже наотдыхались, и теперь в нас бурлила энергия, требуя выхода в каком-нибудь деле. Дядя Марк хозяйничал у костра, приготовляя, судя по запахам, что-то вкусное. Мы подошли к нему и предложили свою помощь в приготовлении обеда, но были с позором и наставлением, что мужчины должны терпеть голод, изгнаны. Дядя Марк вообще, когда готовил еду, не терпел, никакой помощи, словно в это время он совершал какой-то секретный обряд и ни один непосвящённый не мог присутствовать при таинстве. Нам ничего не оставалось делать, как набраться терпения и ждать, когда нас позовут.

Дед был занят тем, что слушал рассказ дяди Яргуста обо всём услышанным им в посёлке, куда они ходили. Оба были очень серьёзны, так что подходить к ним в это время было небезопасно – можно получить серьёзную отповедь, смысл которой сводился к тому, что приличные молодые люди не позволяют себе мешать серьёзному разговору старших и поэтому должны побыстрее исчезнуть с глаз долой. В общем, нарываться мы не стали и вновь вернулись на наше место у речки.

Купаться больше не хотелось. Оставалось только ждать обеда и скучать. Наше тоскливое ожидание прервал Минг.

– Послушай, Кувай, – неожиданно спросил он меня. – А, что в дракона обращаться трудно? -

– Нет, совсем не сложно. Мне это даже нравится, – с удивлением ответил я. -

– Ты бы мог обернуться сейчас? – попросил он меня.

Я посмотрел ему в глаза и увидел в них такую просьбу и всё то же обожание, которое раньше я не понимал. Отказать ему в его просьбе я не мог, но всё же решил поставить ему одно условие.

– Хорошо, я обернусь, но только при одном условии, – ответил я моему другу.

– Что за условие, – спросил он несколько напряжённо.

– А такое, – ответил я, выждав паузу. – Я обернусь при условии, что ты не начнёшь при этом падать на колени и вообще пресмыкаться передо мной. -

– Я постараюсь, – сказал он как-то обречённо, и я почувствовал как ему трудно.

Мне стало жаль его, но я отчётливо понимал – необходимо время, что бы он смог привыкнуть к моему второму облику. В данный момент меня смущало только одно – как отнесётся к моему самовольному обращению дедушка.

Вопрос решился сам собой. Дед, видимо закончив разговор с дядей Яргустом, подошёл к нам. Судя по всему, он слышал наш разговор, и этот разговор пришёлся ему по душе.

– Ты хорошо придумал, мой мальчик, – сказал дедушка, улыбаясь. – Вам просто надо привыкнуть друг к другу. Можешь смело обращаться – это безопасный мир. А ты, мой юный друг Минг, постарайся смотреть на Кувая в образе дракона, как привык смотреть на него в его человеческом облике. -

Получив одобрение от деда, я незамедлительно обратился в дракона. Минг, видимо по привычке, попытался упасть на колени.

– Ты же обещал, – сказал я ему.

С видимым усилием молодой демон поднялся с колен. Это стоило ему таких усилий, что мне стало жаль его. В его глазах сияло всё то же обожание, ну уж с этим ни я, ни он ничего не могли поделать. Как показало время, это обожание дракона останется у Минга на всю жизнь.

Какое-то время он с обожанием смотрел на меня. Колени его предательски тряслись, было видно, что он с великим трудом справляется с желанием упасть на колени.

– Можно тебя потрогать, – спросил он вдруг.

– Сделай одолжение, – с иронией позволил я.

Он очень медленно стал приближаться ко мне, словно боялся меня вспугнуть. Те несколько шагов, что отделяли его от меня, он проходил очень медленно, словно преодолевая какое-то сопротивление. Каждый шаг требовал от бедного демона огромного духовного напряжения, необходимого для того, чтобы преодолеть генетически заложенный в нём священный трепет перед драконом.

Наконец он подошёл достаточно близко и протянул руку в мою сторону. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его рука коснулась моей шкуры, при этом она заметно дрожала. Что бы как-то разрядить напряжение, я слегка рыкнул. Рука моментально отдёрнулась, а я засмеялся. На лице Минга, сменяя друг друга, прошла целая галерея чувств: от ужаса, через удивление до восхищения, которое завершилось громким рёвом, что, как мы знаем, означает у демонов смех. В итоге на лице Минга, появилось выражение глубокого уныния, что являлось признаком неподдельной радости – демон был счастлив.

– Смелее, мой юный друг, – поддержал Минга дедушка Азар. – Трогай его смело, он не хрустальный – не разобьётся. Придёт время, и ты ещё полетишь на нём.

Услышав слова деда, я неожиданно для самого себя предложил Мингу взобраться мне на спину – я захотел прокатить его на себе. Дед, услышав моё предложение, заявил, что это хорошая идея и позволил мне немного полетать, при условии, что я сделаю только один небольшой круг и, ни в коем случае, не стану пугать местных жителей.

– Садись ко мне на загривок, я хочу тебя прокатить, – сказал я Мингу и подставил лапу, что бы ему было легче взобраться.

Демон с минуту колебался, затем глубоко вздохнул, словно собирался прыгнуть в ледяную воду, после чего решительно взобрался мне на спину.

– Уселся? – спросил я. – Ну тогда держись.

Я, что бы зря не пугать моего друга, поднялся в воздух очень плавно и, набрав высоту метров двести, не спеша полетел над нашей речкой в сторону противоположную расположению посёлка, куда ходили дяди. Я решил твёрдо следовать рекомендациям деда.

Минг, с момента, как забрался мне на спину, весь как бы закаменел, но как только мы набрали высоту, он как-то расслабился и даже зарычал от удовольствия. Я сделал круг диаметром около двух лиг и мягко опустился на то же место, откуда взлетел.

Как только Минг слез с меня, я сразу же принял свою человеческую форму. Мой друг демон, выглядел одновременно и счастливым и ошарашенным. Он подошёл ко мне и крепко меня обнял, да так крепко, что у меня затрещали кости. Он ничего не сказал, а я, понимая важность момента, то же промолчал, однако оба мы как-то сразу поняли, что в этот момент между нами полностью утвердилась дружба, причём дружба на всю жизнь.

Дедушка Азар подошёл к нам и по очереди молча обнял нас – сначала Минга, а потом меня. После этого он сказал, что нам просто необходимо держаться друг друга, ибо, как он понимает, оба мы предназначены судьбой для чего-то очень важного. В этот момент дядя Марк пригласил всех обедать. Нас не пришлось просить дважды – мы с Мингом так быстро устремились к лагерю, что дедушка Азар отстал от нас шагов на тридцать.

Обед удался на славу, похоже дядя Марк превзошёл сам себя. Кроме того мы уже давно не ели свежей пищи, да и вообще ели от случая к случаю. После обеда наступило время вина и разговоров. Вино оказалось очень вкусным, нам с Мингом налили по целой кружке, а разговоры свелись к рассказу дядей об их посещении поселения местных жителей.

После их рассказа, который, кстати, оказался довольно интересным, слово взял дедушка. Он заговорил о том, что нас ожидает в ближайшем будущем. Будущее, по его словам, выглядело заманчиво. Нам предстояло совершить путь, который по сравнению с тем, что мы уже прошли, выглядел лёгкой прямой дорогой без всяких препятствий. Впереди нас ожидало некое заманчивое место, где мы отыщем ответы на многие, мучащие нас вопросы, где нас ждут неожиданные, но очень приятные встречи. Создавалось ощущение, что мы направляемся прямо в рай.

Портило весь этот рай одно – добраться туда мы должны были всего за сутки. Услышав это, мы немного приуныли, так как, по словам деда пешком туда за это время никак не дойти. Дед разрешил возникшие вопросы своим заявлением, что мы не пойдём пешком, а полетим. Не знаю как другим, а мне эта мысль очень понравилась.

Когда все успокоились, переваривая полученную информацию, дед сказал, что Дядя Яргуст понесёт на себе дядю Марка, я понесу Минга, а он сам согласился стать вьючным летающим демоном для перевозки наших вещей. При последнем заявлении деда, Минг удивлённо посмотрел на меня, я же в ответ только пожал плечами – если дед захочет, то сам объяснит ему свой замысел. Честно говоря, я, как и все остальные, не догадывался, что он способен обращаться в летающего демона, о которых я читал в книгах из библиотеки деда.

К тому времени уже стемнело, и дед, объявив нам наше будущее, отправился спать, посоветовав нам не засиживаться – завтра рано вставать. Мы ещё немного посидели, любуясь огнём костра, и отправились спать.

Дед сдержал своё слово – разбудил нас чуть свет, когда солнце ещё только раздумывало вставать ему или подождать. Наскоро перекусив, мы быстро собрали лагерь и приготовились в дорогу.

Первым обратился дед, предварительно навьючив на себя все наши походные мешки. Перед нами оказался очень высокий, чуть ли не вдвое выше дяди Яргуста, который по моим меркам был очень высок, демон с роскошными загнутыми назад рогами и широко расправленными кожистыми, как у летучей мыши, крыльями. Мы все от неожиданности опешили. Минг же весь затрясся и повалился на колени с криком – кирхх, кирхх. Мы кинулись к нему и с большим трудом подняли на ноги. На молодом демоне просто не было лица, если можно так сказать о лице демона, и он всё старался свалиться на колени и уткнуться лицом в землю.

– Успокойся, мой мальчик, – заговорил крылатый демон голосом деда. – Это всего лишь форма, позаимствованная у твоих далёких предков. -

Это подействовало, хотя молодой демон ещё долго не мог успокоиться, хотя уже не падал ниц перед дедом.

Следующим обратился в дракона я. Моё обращение Минг уже воспринял спокойно и без промедления взобрался на меня. Я ему шепнул, что бы он крепко держался и ничего не боялся, на что он, в своей привычной для него ворчливой манере, ответил, что он никогда ничего не боялся и бояться, не намерен.

Последним в дракона обратился дядя Яргуст, на которого спокойно без суеты взобрался дядя Марк – он то уже неоднократно использовал своего друга-дракона в качестве скакуна.

Когда все мы были готовы, дед дал нам последние наставления перед тем, как тронуться в путь.

– Имейте в виду, что лететь придётся очень быстро, – сказал дед. – Мы полетим через проход прямо до места, поэтому ни отставать, ни останавливаться будет нельзя. Порядок следования будет такой: первым лечу я, за мной Кувай с Мингом, а замыкают движение Яргуст с Марком. Всем понятно? Если понятно – полетели.

Мы подтвердили готовность и дед начал открывать проход. Вскоре перед нами переливался всеми цветами радуги открытый проход. Куда он нас приведёт ведомо только моему дедушке Азару, которому я привык безоговорочно доверять.

Первым исчез в проходе крылатый демон, за ним шагнул в сияние прохода я в образе золотого дракона, при этом я чувствовал, как напряглись руки моего друга-демона. Я увидел впереди деда, который вовсю махал крыльями, удаляясь от меня. Вспомнив, что отставать нельзя и то же изо всех сил замахал крыльями. Когда я увидел, что крылатый демон уже не удаляется, понял, что скорость моя сравнялась со скоростью деда, и остаётся только одно – удерживать эту скорость, хотя это было достаточно трудно. Я оглянулся назад и увидел, как яростно машет крыльями дядя Яргуст, не приближаясь, однако ни на метр ко мне. Лететь было очень трудно – такую высокую скорость задал дед, так что оглядываться назад было просто недосуг.

Вообще это был очень странный полёт. Представьте себе радужный тоннель, конец которого не виден, ориентиров никаких, впереди неподвижно завис летающий демон, и только отчаянные взмахи его крыльев говорят о его стремительном полёте. Я ощущал полёт, как бег на месте до полного изнеможения. Что бы держать заданную дедом скорость, мне приходилось вкладывать в полёт все имеющие у меня силы, которых, как оказалось, было совсем не так много, как я себе воображал. Стыдно сказать, но их было так мало, что не хватало даже на то, что бы перекинутся несколькими словами с Мингом. Казалось, что время остановилось, и я всегда буду вот так висеть в этой радужной пустоте, безнадёжно махая крыльями. Голова моя опустела, лишь одна мысль стучалась в ней, подобно колоколу, и мысль эта была лишь о том, что пусть рушится весь мир, но я буду махать крыльями, потому, что если я этого делать не буду, то,… Что такое это самое то, сказать по правде я и сам не знал.

На меня напала такая слабость, что я уже готов был сдаться, но в это время Минг на моей спине пошевелился, и это придало мне сил, хотя ненадолго. Я так устал, что мне было уже всё равно долечу ли я или нет, и только ответственность за судьбу Минга заставляла меня махать крыльями. И вот, когда силы мои иссякли, радужный тоннель, наконец, кончился. Вылетев из прохода, я впервые в жизни потерял сознание, провалившись в темноту небытия.

Сколько я был без сознания, не знаю, помню лишь, как в рот мне вливают что-то обжигающе-горькое, после чего всё тело моё начинают корёжить судороги, меня поочерёдно обдаёт то жаром, то холодом. Сколько это продолжается? На мой взгляд – вечность. Наконец, очень неуверенно появляется свет – ко мне возвращается зрение. Последним возвращается слух.

Я прихожу в себя и открываю глаза. Оказывается, я лежу на кем-то заботливо подстеленном плаще и надо мной склонились четыре встревоженных лица – три человеческих и одно, принадлежащее демону. Меня охватывает горячее чувство родства с этими людьми и демоном – владельцами этих лиц. В этот момент я отчётливо понимаю, что это моя настоящая семья.

Пытаюсь сесть, но во всём теле ощущаю страшную слабость – тело не желает слушаться. Тревога на лицах моих друзей сменяется радостью. Крепкие руки Минга помогают мне сесть. Дядя Яргуст заботливо укрывает мои плечи плащом. Дядя Марк протягивает мне кружку с каким-то исходящим паром напитком, оказывается это горячее вино с пряностями.

– Как же ты нас напугал, мальчик мой, – слышу я встревоженный голос дедушки Азара.

Я не понимаю, чем же я их смог напугать и поэтому спрашиваю, ни к кому конкретно не обращаясь, что же их так напугало.

– Ещё бы не испугаться, – ответил дедушка. – Когда ты вывалился из прохода и ещё в воздухе стал обращаться в человека, я почувствовал, что с тобой что-то не так. Ты упал, словно мёртвый и Минг свалился с твоей спины, да так, что не будь демоны по своей природе столь крепкие, наверняка разбился бы, а так ничего, отделался ушибами.

Дедушка замолчал, а Минг состроил одно из самых зверских выражение лица, что означало у него широкую приветливую улыбку.

– Ты не очень ушибся? – спросил я демона. – Мне очень жаль.

А, ерунда, – ответил тот. – Тебе пришлось гораздо хуже. А ты молодец, Кувай. Всё-таки ты долетел, а то я уже думал, что нам конец. -

– Всё же это моя вина, – вновь заговорил дед. – Это я, старый осёл, переоценил твои силы, сынок. Но, к сожалению, у нас не было выбора. С меньшей скоростью мы бы нипочём не прошли проход, поэтому пришлось рисковать. Представь, как я испугался, когда увидел тебя лежащим на земле без признаков жизни.

Он замолчал на минуту, видимо вновь переживая тот момент, затем продолжил.

– Ты выложился полностью, да так, что практически полностью исчерпал запас своей жизненной энергии, – продолжал свой рассказ дедушка. – Времени терять было нельзя, нужно было срочно дать тебе энергию, иначе неминуемая смерть. Я сразу же подключился к тебе и начал вливать в тебя собственную энергию. Однако ты настолько опустошил сам себя, что энергии требовалось очень много. Тут на помощь пришли Марк и Яргуст, и они внесли свою лепту в твоё спасение наряду со мной. Но самый большой объём энергии дал Минг. Оказывается, они обладают чрезвычайно большой энергоёмкостью, что позволяет им отдавать очень большие объёмы энергии без вреда для своего самочувствия. Мы все по очереди давали тебе энергию в течение трёх часов, прежде чем ты стал подавать признаки жизни. Хотя мы все очень устали, но у нас буквально отлегло от сердца, когда ты задышал. Так что с возвращением к жизни, сынок. -

Закончив свой рассказ, дедушка крепко обнял меня. Так же поступили и остальные, только демон обнял меня очень осторожно, видимо, боясь навредить мне. Я на всю жизнь запомнил эти объятия и те чувства, что переполняли меня в тот момент, в момент моего второго рождения.

Впереди меня ожидала длинная полная опасных приключений жизнь, много раз я буду на волосок от гибели, но никогда больше я не позволял себе так распорядиться своей жизненной энергией. И за эту интересную длинную жизнь я был обязан моим близким, которые, не задумываясь, поделились со мной собственными жизнями.

– Значит, вы потеряли из-за меня больше трёх часов – с горечью сказал я. – А как же время встречи? Мы опоздали? И всё из-за меня. -

– Не вини себя Кувай. Ты сделал всё, что мог и даже больше, – серьёзно сказал дедушка. – Время пока терпит, да мы считай уже пришли, тут до места рукой подать. Кроме того, разве ты сам не отдал бы кому-нибудь из нас свою энергию, если бы случилась такая нужда? -

Когда улеглась всеобщая радость по случаю моего спасения, дядя Марк по своей привычке занялся приготовлением ужина – все были обессилены, и возможность подкрепиться была более чем кстати. Дед и дядя Яргуст о чём-то тихо разговаривали, отойдя в сторону от нашей стоянки. Мы с Мингом остались одни, и это был удобный случай выразить ему свою признательность.

– Спасибо тебе от всей души, мой друг-демон, – сказал я и, с трудом поднявшись, подошёл к Мингу и крепко обнял его. – Теперь я твой должник по гроб жизни. -

К моему великому удивлению мой демон сильно засмущался и стал, видимо от смущения, бормотать всякую чушь. Его бормотание сводилось к тому, что, мол, всё это ерунда, что ему не трудно, что если надо он бы отдал гораздо больше, но господин Азар запретил.

Потом, видимо взяв себя в руки, он заговорил серьёзно, да так, что я слушал его, не перебивая.

– Послушай меня Кувай. Не надо меня благодарить, я сделал только то, что сделал, – очень серьёзно говорил мой приятель. – Ты сделал для меня несравненно больше, чем я. Ты вернул мне веру в сказку, ибо все разговоры о драконах я, да и не только я, воспринимал как сказку. И вот на моих глазах сказка ожила. Что может быть выше этого? Я не знаю. Но после того, как я увидел золотого дракона, я поклялся самой страшной клятвой демонов, что всегда буду служить верой и правдой этому золотому дракону от ныне и до самой смерти. -

Честно сказать, я был потрясён этим откровением демона. И в первую минуту даже ошарашен, но потом, когда я оправился от удивления, из души моей пришёл ответ благородному демону, видимо во мне заговорила древняя кровь драконов.

– Я услышал тебя, благородный демон Минг, но принять твою службу я не могу. Вместо этого предлагаю тебе мою дружбу, – проговорил я чужим для меня голосом.

Создавалось впечатление, что во мне проснулся кто-то очень древний и мудрый. Минг сначала огорчился, но услышав о моём предложении дружбы, состроил самую зверскую мину, что означало высшую степень радости. Мы крепко обнялись, тем самым закрепив дружеский союз между нами. В этот момент закончилось формирование нашей дружбы, которую, как я знал, уж не знаю, откуда, но знал, мы пронесём через всю нашу жизнь, сколь длинна она бы ни была.

Тут дядя Марк пригласил всех обедать. После еды слабость уменьшилась, и я уже мог, хотя и медленно, ходить. Дедушка сказал, что идти нам осталось недалеко и пойдём мы не спеша. Когда мы собрались в путь, Минг молча взвалил на себя помимо своего и мой мешок. Мои протесты были им полностью проигнорированы, так что я пошёл налегке .

Когда мы собрались, дед открыл проход и первым шагнул в него. Следом пошёл дядя Марк, затем я, за мной Минг и, последним закончил переход дядя Яргуст.

Мы оказались в очень странном месте. Здесь царил полумрак, так что было совершенно невозможно понять какое время суток – то ли утро, то ли вечер. Было тепло, хотя постоянно моросил дождь. Обзор был ограничен за счёт постоянно клубящегося вдоль дороги, на которой мы стояли, тумана. Сама дорога была вымощена каменными плитами и слабо светилась.

В груди у меня зашевелилась та же древняя сущность, что просыпалась при моём последнем разговоре с Мингом. Меня охватило чувство, словно я очень долго где-то отсутствовал, и, наконец, вернулся домой. Перед моим внутреннем взором прошла целая вереница образов. Мелькали какие-то лица, пейзажи, которых, как мне казалось, я никогда раньше не видел, и, наконец, возникло некое строение под черепичной крышей. Сразу же в душе стало горячо-горячо и всплыло название – Трактир-на-перекрёстке.

Это название настолько потрясло меня, что я даже остановился как вкопанный. Дед, что шёл впереди, словно что-то почувствовал, тоже остановился и оглянулся на меня. Видимо, что-то поняв, он улыбнулся и пошёл дальше.

4.

Мы отдыхали в чудесном месте, где нам ничего не угрожало, а у меня в сердце появилась и накрепко засела там непонятная для меня тревога. Её не было и в помине, когда мы шли по опасным мирам, где злобствовали карлики-людоеды, взрывались вулканы, и из болот на нас нападала всякое зверьё. Почему-то тогда моё сердце было спокойно, а тут, где можно расслабиться и отдыхать, появилась эта тревога. Самое скверное, что я никак не мог понять источник этой тревоги.

Наша вылазка из Сегурии была, отнюдь, не походом в поисках приключений – она преследовала сразу две цели. Во-первых, это было, своего рода, посвящение для моих молодых спутников – Яргуста и Марка, но особенно для малыша Кувая. Во-вторых, мне, да и не только мне, предстояла важная встреча, которая была назначена много лет назад, в одном очень интересном месте, куда мы сейчас и направляемся. Вся беда в том, что нам катастрофически не хватало времени – мы просто опаздывали, хотя опаздывать не имели права.

Да, наше опоздание имела веские причины, уж с очень большими трудностями пришлось нам столкнуться в пути, однако, это ничего не меняло, в любом случае, мы обязаны прибыть в срок. Может именно это и является причиной моей тревоги?

Нет, вряд ли, если только отчасти. Тем более, что мы ещё успеваем к сроку, нужно только будет сделать последний рывок, тем более, что мои спутники, не смотря на их молодость и неопытность, всю дорогу вели себя выше всех похвал.

У нас складывалась прекрасная компания для предприятия рискованных путешествий. Яргуст, как самый опытный из них держался хорошо, чётко выполнял мои распоряжения и при этом обращался с товарищами без малейшего намёка на высокомерие, даже с малышом Куваем. Он ненавязчиво опекал товарищей, да так тактично, что это никого не обижало. Марк, всегда скромный и сдержанный, как-то незаметно взял на себя все хлопоты по нашему питанию и обустройству лагерного быта. Так же незаметно, но надёжно он брался за оружие, если в этом возникала необходимость. Кувай, хотя и не имел каких-то конкретных обязанностей, всё же служил неким ядром, вокруг которого концентрировалась любовь и забота старших товарищей, и, что греха таить, я сам способствовал этому. Иными словами, он являлся неким центром, вокруг которого происходили все события нашего путешествия.

Несколько особняком стоял молодой демон Минг, внук моего старинного знакомого старого демона по имени Грымз. Держась со всеми, включая меня очень уважительно, он всё же тяготел к Куваю. Мало сказать тяготел, он просто тянулся к нему, как тянется цветок к солнцу. Они сразу же подружились, а уж когда он увидел в своём новом друге дракона, то вообще начал его обожествлять, да так, что мне пришлось даже поволноваться.

Дело в том, что Кувай, воспитывался так, что бы он никогда не поддался высокомерию. С раннего детства он знал о своём происхождении, но все окружающие его никогда не выказывали ему какого-либо незаслуженного почтения, а только хвалили или ругали, в зависимости от его поступков. Этим самым я хотел оградить его от гордыни, которой так подвержены отпрыски знатных родителей.

Когда молодой демон стал боготворить его, я очень за него испугался, но к его чести, мои страхи на его счёт были напрасны. Он сам перепугался такого отношения к себе, не понимая, чем оно вызвано. Его реакция мне понравилась, и я посоветовал им поближе узнать друг друга. На это дело, которое я посчитал крайне важным, пришлось пожертвовать целый день, но тут уж ничего не поделаешь – я очень надеялся, что в будущем дружба Кувая и Минга сослужит обеим хорошую службу.

Я хорошо осмотрелся в этом мире и не обнаружил в нём никаких признаков серой заразы. Однако стоило посмотреть на то, как и чем живут местные жители. С этой целью я отправил в ближайшее поселение Яргуста и Марка с задачей купить свежих продуктов, а заодно послушать и посмотреть, как живут люди и о чём они говорят.

Кувай и Минг занялись своими делами, а я принялся рассчитывать параметры скоростного перехода, потому что сейчас нам, что бы успеть к сроку нужно будет двигаться с максимальной скоростью доступной для моих спутников. За Яргуста я был спокоен – он был полон сил и мог лететь очень быстро и долго. Что же касается Кувая, вот тут-то мне пришлось поломать голову. Всё же он был ещё ребёнком, пусть даже очень упрямым, но ребёнком.

Я с самого момента, когда Кувай впервые поднялся в воздух, очень внимательно наблюдал за его успехами, и, сказать по правде, эти успехи меня радовали. Не смотря на это, определить реальные возможности Кувая можно было только очень приблизительно. Вот это-то и напрягало, потому, что ошибка здесь может стать причиной гибели Кувая, а этого я допустить никак не мог.

Вот я и сидел, стараясь с одной стороны, выбрать такую скорость, что бы успеть на встречу, куда мы направлялись, а с другой, что бы эта скорость ни убила бы Кувая. Что бы этого добиться, необходимо было выбрать оптимальную геометрию перехода, а это-то и было самым сложным моментом моих вычислений.

Наконец, после сложнейших расчётов, сопоставлений и размышлений, я нашёл единственный вариант, который, правда, с большой натяжкой, удовлетворил меня. Скорость, с которой мы должны будем перемещаться, как я посчитал, была предельной, какую мог выдержать Кувай.

Закончил я свои дела, когда уже вернулись Яргуст и Марк, которые принесли свежие продукты и изрядный бурдюк вина. Увидев, что я занят, они не стали меня беспокоить. Марк, как всегда спокойно принялся готовить обед, а Яргуст принялся ему помогать.

Приняв решение, я подозвал к себе Яргуста и стал расспрашивать его обо всё, что они видели и слышали. Как я и предполагал, ничего существенного он мне не рассказал. Местные жители оказались добродушными гостеприимными людьми, которые жили небольшими сельскими общинами. Судя по всему, государства они не имели, а значит, не и знали войн. Корче, для серой немочи здесь не было почвы.

Закончив разговор с Яргустом, пошёл посмотреть, чем заняты наши молодые друзья. Как оказалось, я пришёл вовремя. Как раз в это время Куваю пришла мысль обратиться в дракона, что бы Минг смог к этому привыкнуть. Эта мысль мне очень понравилась, тем более, что в задуманном мной плане, огромное значение имела дружба между Куваем и молодым демоном. Поэтому я поддержал его замысел и даже посоветовал покатать своего друга, но так, что бы ни пугать местное население.

С интересом наблюдал я за тем, как молодой демон с превеликим трудом сумел сначала потрогать обожествляемого им дракона, а затем, набравшись смелости, взобрался на спину своему другу. Когда они приземлились, демона было не узнать – он весь сиял от счастья.

Затем был обед, где мы досыта наелись и наговорились. Я объяснил спутникам задачу на завтра и предупредил, что потребуются все наши силы для того, чтобы выдержать переход. Я специально решил, чтобы Минга нёс на себе Кувай, это служило бы ему дополнительным стимулом держаться, дабы своей слабостью не погубить друга.

Мы сидели у костра, пили прекрасное вино и наслаждались заслуженным отдыхом. Долго засиживаться, однако, я не позволил – утром надо быть хорошо отдохнувшими.

Проход открылся легко, вообще, когда всё хорошо подготовишь, всё идёт без лишнего напряжения. Как я заметил, моё обращение в крылатого демона, произвело ошеломляющее воздействие на юного демона. Однако он оказался на высоте, быстро взяв себя в руки. Впереди сиял такой привычный радужный проход, в которой я шагнул и сразу же полетел, задав необходимую скорость полёта.

Я с волнением наблюдал, как следом за мной, отчаянно маша крыльями, летел Кувай с Мингом на спине. За Яргуста, который нёс на спине Марка, я не переживал – у него уже был опыт таких переходов. Полдороги Кувай держался молодцом, но позже стал сдавать. Я это чувствовал, как всегда чувствовал его с самого раннего детства. Я видел, что он выдыхается, и, что самое страшное, у него начинает появляться некая апатия, когда делается всё равно – достигнешь ли ты цели или нет. Я чувствовал, с каким трудом он справляется с апатией. Потом у него началось отупение, когда отсутствуют мысли и желания, и ты просто машешь крыльями и вся твоя жизнь, весь мир сводятся к этому маханию.

Оставалось совсем немного, когда я почувствовал, что последние силы покидают Кувая. Наступал самый трагический момент нашего перехода, и я уже ругал себя последними словами, за то, что подверг малыша такому риску. Видимо я где-то просчитался, но теперь уже поздно что-либо предпринимать, теперь остаётся только молиться за Кувая.

И вот, когда я понял, что мальчик готов сдаться, сработал мой план, о котором, честно сказать, я совсем позабыл. Минг на спине Кувая, видимо почувствовав, что его друг страшно устал и вот-вот упадёт, зашевелился. Это спасло их обоих. Кувай стряхнул с себя апатию, вспомнив, что если он сдастся, то погибнет не только он сам, но и его друг, который доверился ему. Видимо его гордость не могла допустить этого. Не знаю, откуда взялись силы, но он энергичней замахал крыльями.

В этот момент я вылетел из прохода и сразу же принял своё привычное человеческое обличие. Спустя минуту, из прохода буквально вывалился Кувай, ещё в воздухе превращаясь в человека. Минг свалился с него, и по инерции, пролетев ещё метров десять, кубарем покатился по земле, но тут же вскочил на ноги и бросился к упавшему без сознания другу.

Я первым подскочил к Куваю, который лежал на земле лицом вниз, протянув вперёд руки и не подавая признаков жизни. Пульс не прослушивался. Вместе с подбежавшим Мингом мы осторожно, перевернули мальчишку на спину, предварительно подстелив ему под спину плащ.

В это время из прохода вылетел Яргуст с Марком на спине. Как только они приземлились, оба сразу же бросились к нам, причём Яргуст обращался в человека буквально на ходу.

Быстро оценив состояние мальчика, я с облегчением вздохнул – Кувай был жив, но полностью истратил свою жизненную энергию. Однако, тянуть было нельзя, ему срочно надо восполнить потерю, иначе гибель неизбежна. Энергии требуется очень много, но нас четверо и, я думаю, мы справимся.

Я достал флягу, в которой был чудодейственный бальзам, позволяющий в случае крайнего истощения, быстро восстанавливать силы. Я постоянно беру его с собой, когда отправляюсь в дальние вылазки. В данном случае он, конечно, не исцелит, но всё же поможет удержать жизнь Кувая на некоторое время, а именно время нам и требуется.

Разжав ножом плотно сжатые зубы мальчика, я влил ему в рот глоток этого зелья, надо сказать, что вкус бальзама был преотвратительным. После этого, поднял голову Кувая, подложил ему под голову свёрнутый плащ, который мне заботливо подал Минг и стал наблюдать за реакцией.

Легко сказать, наблюдал. На самом деле всё моё спокойствие давалось мне совсем не просто. Я был по настоящему напуган тем, что произошло с малышом. Спустя минуту, лицо мальчика слегка порозовело, что давало нам надежду вытащить его из-за того барьера, за который он шагнул по моей вине – слишком рано я стал считать его взрослым.

Переживать было некогда. Я быстро объяснил всем присутствующим их задачи, а сам положил правую руку не лоб ребёнка и раскрыл шлюзы собственной энергии. Рука привычно потяжелела, а тело мальчика, которое я время от времени щупал левой рукой, слегка потеплело, хотя он всё ещё не дышал. Я открывал один уровень энергии за другим, и она мощным потоком вливалась в бездыханного Кувая. Однако, он всё       не начинал дышать, хотя тело его заметно согрелось. Я с ужасом понял, что даже если я и все мои товарищи отдадим всю энергию без остатка, её всё равно не хватит. Я специально не хотел до времени подключать друзей, считая, что их силы понадобятся в самый последний момент.

Я решил, что должен отдать всю свою жизненную энергию для спасения Кувая, оставив лишь самую малость, для того, что бы отдать распоряжение моим друзьям, иначе они не смогут вернуться в Сегурию. Самому же мне без Кувая возвращаться было незачем.

Голова начинала кружиться, меня знобило, а я всё отдавал и отдавал энергию. Стала наваливаться апатия, как признак предельной усталости. Я изо всех сил старался её подавлять, вспоминая все моменты жизни Кувая, начиная с нашего бегства с грудным младенцем из объятой безумием столицы, до его последнего отчаянного полёта по проходу. Это помогало, но ненадолго. Апатия становилась всё сильней и сильней – я был уже на грани обморока, а Кувай всё ещё не дышал.

Я уже собирался было звать на помощь Яргуста, но тут в голове моей произошла яркая вспышка, и дух мой на непредставимой скорости помчался неведомо куда. Сначала я подумал, что я умираю, и испытал при этом страшное угрызение совести. Ещё бы, я погубил Кувая и своих друзей – им без меня оттуда не выбраться. Я ощущал себя дезертиром, сбежавшим с поля боя. Я долго жил и успел испытать очень многое, в том числе и страдания, но никогда ещё мне не приходилось испытывать ничего подобного.

К моему облегчению полёт скоро закончился, а вместе с ним и мои страдания. Я увидел себя как бы со стороны, стоящим на маленьком каменистом плато. Внизу клубились сплошные облака. Прямо передо мной возвышался огромный золотой дракон. Он был так велик, что если бы я никогда не видел драконов, то наверняка испугался бы. Он был прекрасен, и если бы ни его размеры, я бы подумал, что передо мной изрядно повзрослевший Кувай.

Дракон открыл глаза, и все мои страдания сразу же кончились. Я много в своей жизни видел красивого и чудесного, но такой красоты, как глаза этого дракона я ещё никогда не видел. Огромные эти глаза были прекрасны. Ярко-жёлтые, с вертикальными, как у всех драконов зрачками они притягивали к себе и не отпускали от себя взгляд смотрящего в них. В глубине этих глаз бился яростный зелёный огонь, так, что казалось, дракон еле сдерживает его в себе. Глаза эти буквально излучали силу, но силу не злую, она, по крайней мере, не пугала. Ещё я почувствовал в этой силе лёгкую грусть, какая случается в те моменты жизни, когда встречаешь что-то очень хорошо знакомое, но при этом не помнишь, что это.

Дракон заговорил. Нет, он не открывал рта, просто в моей голове зазвучал его голос. Чем-то это напоминало манеру общения капетингов.

– Приветствую тебя, благородный Азар, – зазвучал во мне голос золотого дракона, в котором мне почудилась нотка любви, с какой обычно общаются очень близкие друг другу люди. – Твоя гибель сейчас никому не нужна. Я знаю, как ты любишь мальчишку, и вижу, что ты готов отдать за него собственную жизнь, но, уверяю тебя, этого не потребуется. Я помогу тебе его спасти – дам тебе необходимую для этого силу.

Голос дракона замолк, а у меня возникло ощущение, что в этом голосе прозвучала та тоска, которая иногда возникает в том случае, когда вдруг вспомнишь давно умершего очень дорогого тебе человека. Вроде бы прошло уже много времени, и боль потери улеглась, но вдруг встретишь кого-нибудь похожего на умершего человека или просто вспомнишь о нём, и эта забытая тоска по навсегда потерянному человеку вдруг звучит в тебе с новой силой.

Я хотел задать золотому дракону кучу вопросов, но он словно подслушав мои мысли, сказал

– Ещё не время для вопросов, а тем более ответов, дорогой Азар, властитель Сегурии, – вновь заговорил дракон. – Придёт время, и мы обязательно встретимся. Вот тогда я отвечу на все твои вопросы. Сейчас же возвращайся и спасай Кувая. Прощай.

Я пришёл в себя и вдруг почувствовал, что через меня течёт целый океан силы. От моей слабости не осталось и следа, а Кувай под моей рукой стал горячим, словно у него начался жар. Вдруг я услышал, что он задышал – сперва очень слабо, потом дыхание стало усиливаться. Радости моей не было предела – он будет жить, спасибо золотому дракону за его помощь.

– Не за что, – вдруг прозвучал в моей голове голос дракона, как мне показалось с лёгкой иронией. – Теперь я оставлю вас. Сообща вы спасёте мальчишку. Прощай.

Голос во мне замолк, и поток силы иссяк, нет, осталась моя сила, которая не шла ни в какое сравнение с силой золотого дракона. Было хорошо уже то, что Кувай дышал, а моя недавняя слабость исчезла.

Я велел Яргусту дать ещё бальзама из моей фляги, сам я не мог отнять руку от головы мальчика, что бы ни прервать передачу энергии. Тот влил в рот Куваю изрядный глоток жидкости, после чего тот судорожно сглотнул и его начало трясти, мышцы его сводили судороги, он то мёрз, то изнывал от жара. Это был обнадёживающий признак – молодой организм сам начал бороться за жизнь. Оставалось только ему помочь. Я велел Яргусту и Марку подключиться ко мне и начинать передавать через меня энергию для Кувая. Хорошо ещё, что этому методу я их научил уже достаточно давно. Мы старались изо всех сил, но процесс оживления шёл изматывающе медленно, и я уже начал опасаться, что наших сил не хватит. Первым выдохся Марк, и неудивительно, он обладал в нашей компании самым малым энергопотенциалом, хотя справедливости ради следует сказать, что это только пока. Сам бы он ни за что не признался бы, что больше не может, но я-то это заметил и велел ему приготовить горячего вина с пряностями, тем более нам оно действительно скоро нам всем понадобится.

Когда Марк отключился, на нас с Яргустом навалилась страшная тяжесть – настолько мы устали. Вдруг тяжесть как-то сразу пропала и через нас стала поступать какая-то новая очень непривычная, я бы даже сказал дикая, сила. Поначалу я даже подумал, что это золотой дракон вновь помогает нам, но очень скоро понял, что ошибаюсь. Наш юный демон, о котором в этой суматохе все забыли, совершил по нашим понятиям, совершенно невозможную вещь, он подключился к нам и через нас стал давать своему другу свою собственную силу, которая, как считалось, абсолютно не совместима с человеческой. Однако, произошло чудо, которое сделала дружба, его энергия помогла – Кувай пришёл в себя.

Сказать по правде, я был поражён. Мне приходилось достаточно часто общаться с демонами, со многими из них я даже сдружился, но ни я, ни знакомые мне демоны не слышали, что бы демон мог вылечить человека за счёт собственной энергии. Это же относится и к человеку. Я решил на досуге поэкспериментировать с Мингом, с его согласия, разумеется, сейчас же меня интересовало только состояние Кувая.

Он, слава Богу, пришёл в себя, хотя и был ещё очень слаб. Теперь нужно как можно быстрее всем восстановить силы и двигаться в путь, пока позволяет время. Я заставил всех, кроме Кувая, который уже дважды пил бальзам, а злоупотреблять им нельзя, выпить из моей фляги по глотку и выпил сам. Это нас всех взбодрило. Марк налил всем по кружке горячего вина с пряностями и занялся приготовлением обеда. Я всегда считал лучшими лекарствами от усталости горячее вино с пряностями и сытный обед.

Обедали в этот раз мы на скорою руку – поджимало время. Я утешил своих спутников тем, что идти нам недалеко и скоро все мы отдохнём по-настоящему. Быстро собравшись, мы шагнули в открытый мной проход, причём Кувай шёл без своего дорожного мешка, Минг молча забрал его вещи, не слушая его возражений. Меня всё больше и больше поражал этот молодой демон, своим благородством и тактом, он ни как не походил на грубых и коварных демонов пограничья, откуда он был родом. Надо будет при случае поговорить с его дедом, порасспросить старого Грымза о его внуке. Мой интерес был неподдельным, ибо подогревался он тем, что Минг был другом Кувая, а всё, что касалось этого мальчишки, всегда касалось лично меня.

Переход прошёл без осложнений, и через пять минут вся наша маленькая группа стояла на дороге вымощенной каменными плитами, вокруг нас клубился туман, моросил тёплый дождик, а на душе у меня было тепло и покойно, словно я вернулся домой после долгого отсутствия. Хотя, почему словно? Я действительно вернулся домой, просто у меня было два дома. Первый из них – это Сегурия, созданная мной, а второй дом – это Трактир-на-перекрёстке, который создал меня.

Я внимательно наблюдал за реакцией моих спутников сразу же после перехода. Яргуст, по своей привычке, старался сохранить невозмутимость, но это у него плохо получалось. Было видно, что его ужасно заинтересовало это место, об этом говорил яркий блеск его глаз.

Марк, в отличие от Яргуста, не скрывал своих чувств. Его, обычно бесстрастное лицо, расцвело целым букетом эмоций, от удивления, через предчувствие чего-то хорошего, до радостного ожидания и целеустремлённой собранности.

Молодой демон, судя по его ужасающей гримасе, которая буквально застыла на его чрезвычайно подвижном лице, находился на вершине счастья и спускаться с неё никак не хотел.

Больше всех меня потрясло выражение лица Кувая. Его бледное, от недавно пережитого, лицо, несло на себе отражение чувства узнавания и удивления от того, что он действительно вспоминает. Полуприкрытые веками его глаза слабо светились, а когда мне удалось украдкой заглянуть в его глаза, я увидел в них отблески того яростного зелёного огня, какой совсем недавно пришлось мне наблюдать в прекрасных глазах золотого дракона.

Кувай явно бывал здесь – всё говорило об этом, но бывал он здесь очень-очень давно. Как это могло быть? Хоть режьте меня – не знаю. Но это, несомненно, было.

Ладно, не стоит понапрасну ломать голову. Полагаю, что он сам всё расскажет, если захочет. Я скомандовал двигаться и пошёл по такой знакомой дороге, которая в царящем вокруг полумраке слабо светилась. Идти нам в этот раз пришлось совсем недалеко. Дорога, видимо сжалилась над нами, и стоило нам одолеть первый же её поворот, как все мы увидели Трактир-на-перекрёстке. Мы наконец-то достигли цели нашего столь рискованного путешествия.

Мы, все пятеро, сидели в Трактире-на-перекрёстке за накрытым столом. Жарко горел огромный камин, мы уже наелись экзотических блюд, коими угощал своих гостей этот удивительный трактир. Наступило время вина и задушевных разговоров.

Когда мы ввалились в трактир всей своей изрядно уставшей компанией, к нам тут же подошли две служанки, которые приняли наши плащи и проводили к свободному столу около камина. По дороге я поздоровался с несколькими знакомыми, а пока мои спутники усаживались за стол и знакомились с местным меню, успел коротко поговорить с хозяином трактира, который, как обычно, находился за стойкой.

Он, поздоровавшись со мной, одарил меня своей незабываемой улыбкой, которая полностью сняла с меня дорожную усталость – здесь я был своим. Я поинтересовался, не появлялся ли здесь человек, с которым я должен встретиться. Получив отрицательный ответ, я поблагодарил хозяина и вернулся к столу, где как раз делали свой заказ мои спутники. Я заказал свою любимую еду и пока ждал исполнения заказа, всё думал о том, что могло задержать Учителя, который до этого никогда не опаздывал на встречи. На душе моей было неспокойно, однако своё беспокойство я глубоко спрятал, дабы не мешать отдыху моих молодых друзей.

И так, подошло время вина и разговоров. Все были сыты и довольны. За столом царила атмосфера благодушия и умиротворения, как обычно бывает, когда группа усталых людей, успешно выполнив тяжёлую работу, утолив голод и жажду, предаётся заслуженному отдыху.

Принесли в большом глиняном кувшине с узким горлышком вино, подарок от трактирщика, как сказала обслуживающая наш столик служанка. Марк разлил вино по кружкам, он у нас помимо обязанностей по приготовлению пищи, взял на себя и обязанность виночерпия. Такой человек незаменим в любом путешествии.

Я, взяв свою кружку, попробовал вино – оно оказалось превосходным. Встав и повернувшись лицом к трактирщику, я поклонился его в знак благодарности за его подарок – он хорошо помнил мой вкус. В ответ он одарил меня ещё одной своей улыбкой.

Когда все выпили, Марк снова наполнил кружки. Я только успел пригубить вино, как в голове моей словно что-то щёлкнуло, и раздался голос старого Ляргуса – произошла ментальная связь. Голос был крайне слаб, буквально на грани слышимости. Я понял, что ему очень плохо, по всей видимости, он или ранен, или тяжело болен. Он звал меня на помощь, сумев лишь передать свои координаты и то, что его спас кто-то, по-видимому, стихийный ходок. Сказал он, что за ним идёт погоня серых, и если они успеют первыми, то погибнет не только он, но и его спаситель.

Узнаю своего старого Учителя, он даже при смертельной опасности думает, прежде всего, о том, что бы по его вине никто не пострадал. Он так же позаботился и обо мне, сообщив, как его найти самым коротким путём. Даже в этом он остался верен самому себе.

Я глубоко задумался. И так, что мы имеем? Старый Ляргус попал в переделку и тяжело ранен, вследствие этого, по-видимому, не может двигаться. Значит, скорее всего, его придётся нести, поэтому одному идти несподручно – нужно идти не менее, чем вдвоём. Больше людей будут только мешать быстро передвигаться. Кроме того, остальных можно будет вызвать, когда мы с Учителем, окажемся в безопасности. Решено, иду я с Яргустом.

Когда я пришёл в себя, увидел, что мои друзья напряжённо смотрят на меня, очевидно, что-то от меня ожидают, но так, как они хорошо воспитаны – вопросов мне не задают. Я сказал, что они всё узнают, но чуть позже. После этого я встал и прошёл к стойке.

Старый трактирщик не позволил мне даже рта раскрыть, просто заявил, что уже знает о несчастье с Ляргусом и позаботится о моих спутниках. У меня сложилось впечатление, что он сумел подслушать ментальную связь, а мне всегда казалось, что это невозможно. Ай, да трактирщик!

Я вернулся к своим, где меня с нетерпением ожидали, что я им скажу. Я не стал их томить долгим ожиданием и сразу же перешёл к делу. Объяснив, что человек, с которым мы должны были встретиться, попал в беду. Я должен ему помочь. Возможно, он тяжело ранен, поэтому я беру с собой Яргуста, если он конечно не против. Он был не против, и подтвердил своё согласие широкой улыбкой.

Тут возмутился всегда невозмутимый Марк, заявив, что он может помочь мне не хуже Яргуста. Я сначала был не намерен объяснять мой выбор, но тут начали возмущаться Кувай и Минг, вынудив меня всё же объясниться.

– Дело не в том, дорогие друзья мои, что я предпочитаю вас Яргусту, – начал я свои вынужденные объяснения. – Всё дело в том, что нам надо спешить, а из всех вас по-настоящему быстро, по крайней мере, сейчас, может только он, обернувшись драконом. Ты, Марк, к сожалению не дракон и ты благородный демон тоже. Ты же, Кувай ещё очень слаб.

Мои объяснения подействовали, хотя лица моих товарищей хмурились. Их можно было понять, я бы, небось, тоже хмурился, окажись я на их месте. Я сказал Яргусту, что пойдём без вещей – так быстрей, а нам надо спешить, так что оружие тоже придётся оставить. С собой возьмём только кинжалы. Дав Марку наставления, насчёт присмотра за молодёжью, и предупредив его, что трактирщик в курсе наших дел и ему можно доверять, я опять пошёл к стойке, что бы рассчитаться за обед.

Я ожидал, что трактирщик, как всегда достанет из-под стойки свою знаменитую книгу, куда он записывал должников, а я именно на это и рассчитывал, так как платить по счетам было просто некогда. Надо заметить, что платили здесь вовсе не деньгами, а историями, который каждый должник рассказывал вечером за общим столом.

К моему удивлению, хозяин не стал доставать свою знаменитую долговую книгу, а одарив меня уже третьей за сегодня улыбкой, сказал, что мой долг будет погашен, если мне удастся спасти Ляргуса и привести его сюда в Трактир-на-перекрёстке. Эта последняя его улыбка так потрясла меня, что я ничего не сказал и вернулся к товарищам.

Мы с Яргустом, прощаясь, обняли каждого из наших друзей, пообещав им вернуться не позднее завтрашнего вечера, и пошли к выходу. Проходя мимо стойки, попрощались с хозяином, который попросил нас задержаться на минуту.

– Как только выйдете из трактира, идите по самой левой от входа дороге; через полчаса откроешь проход в промежуточный мир, а из него сразу проход в комнату, где находится тот, кто тебе нужен, – очень спокойно сказал трактирщик. – И поторопитесь – он действительно в большой опасности. Да, в промежуточном мире советую сделать носилки.

Сказав всё это, старый трактирщик повернулся к нам спиной и принялся вытирать вымытые кружки. Я в сопровождении Яргуста открыл дверь и шагнул за порог. За дверью царил всё тот же полумрак, и моросил всё тот же тёплый дождь. Я определил самую левую дорогу от входа и вступил на неё. Дорога оказалась обычной грунтовой просёлочной дорогой, правда хорошо наезженной. Я махнул Яргусту рукой – следуй за мной, и быстрым шагом, почти бегом, пошёл по дороге.

Отшагав в таком темпе километра три, я определил место перехода, но переход пока открывать не стал. Вместо этого я снял с шеи небольшой мешочек, который постоянно носил на шее на простом кожаном шнуре. Из него я извлёк обычный, на первый взгляд, обломок кристалла чёрного цвета. Когда-то, когда я был ещё молод, этот камень дал мне демон по имени Грымз, на случай если возникнет нужда связаться с ним. До сего времени, я только однажды пользовался им, и вот пришло время потревожить старого друга во второй раз.

Я зажал камень в правой руке и сосредоточился. Контакт наступил спустя минуту. Я увидел внутреннем взглядом комнату в каком-то маленьком домишке, скорее даже лачуге. За столом сидел старый демон со сломанным рогом и глядел на меня со зверским выражением лица. Без сомнения это был мой старинный друг Грымз, дед Минга, хотя и изрядно постаревший. Давненько я его не видел.

– Здравствуй, старина Грымз. Как поживаешь? – спросил я демона.

– Здравствуй, Азар. Рад тебя видеть живым и здоровым, – хриплым голосом, который когда-то был таким мощным, что шарахались даже демоны. – Что случилось? Что-нибудь с Мингом? -

– Нет, с твоим внуком всё хорошо – он у тебя молодец, – успокоил я демона. – Ляргус попал в беду. Он, скорее всего, ранен. Мы сейчас в Трактире-на-перекрёстке. Я отправился выручать Учителя. Твой внук, Кувай и мой ученик Марк остались в трактире. Я чувствую, что заваруха будет серьёзная, и ими я рисковать не хочу. Я хотел бы, что бы ты прибыл в трактир и подстраховал меня. Дорогу, надеюсь, ты не забыл?

– Дорогу-то я не забыл, разве такое забудешь, – ворчливо ответил демон. – Что я должен буду сделать?

– Немедленно приходи сюда, – сказал я. – Я знаю, что ты можешь ходить путями демонов, и это не составит для тебя труда. Если я не вернусь к завтрашнему вечеру, выведи моих людей в Сегурию – дорогу ты знаешь. Если вернусь, то у нас будет возможность хорошо выпить, друг мой. -

– Я всё сделаю. Буду там через час. Тебе удачи, и, надеюсь, что мы с тобой хорошо напьёмся. Прощай, – ответил старый Грымз.

– Прощай, – сказал я и отключил связь.

Убрав камень обратно в мешочек, и повесив его на шею, я стал открывать проход. Проход открылся легко, причём настолько легко, что у меня создалось ощущение, будто кто-то мне помогает. Переход прошёл без проблем, и мы оказались в промежуточном мире.

Мир был самый обычный, да нам и некогда было его рассматривать. Из двух вырезанных жердин и плаща мы быстро соорудили носилки, и я стал открывать проход. Проход и в этот раз открылся, как бы сам собой, да так точно, что мысль о посторонней помощи укрепилась во мне.

Мы оказались в комнате, освещённой свечами в канделябре, стоящем не столе. За столом, спиной к нам сидел человек и что-то писал, а на кровати, стоящей у стены лежал и видимо спал Ляргус – мой друг и Учитель.

Человек за столом, видимо тот самый стихийный ходок, который нашёл и спас Ляргуса, так увлёкся своим занятием, что не услышал нашего появления. Я сделал знак Яргусту не шуметь, и он осторожно положил носилки на пол. Стараясь не шуметь, мы очень осторожно взяли Ляргуса и уложили на носилки. В этот момент человек обернулся и увидел нас. На миг он опешил от удивления, но затем схватил кочергу и преградил нам дорогу.

Я моментально прозондировал его. Его звали Джон, он был хозяином усадьбы, куда мы попали, а так же, сам не ведая об этом, ходоком по мирам. Да, именно он нашёл бесчувственного Ляргуса и доставил его сюда, даже пригласил к нему врача. Сейчас, застав нас у себя дома, он был крайне возмущён, и я его прекрасно понимал. Представьте себе, что в ваш дом проникают, не знаю как, какие-то личности и пытаются унести с собой человека, которого вы пытаетесь спасти. Интересно, как бы вы поступили на его месте?

– Кто вы такие и что делаете в моём доме? – с яростью спросил нас Джон и с угрозой замахнулся на нас своей кочергой – он был явно смелым человеком.

Яргуст, почувствовав угрозу, насупил брови, и рука его потянулось к кинжалу. Я сделал ему знак успокоиться, и он очень дисциплинированно выполнил моё распоряжение. Мне вовсе не хотелось вступать в переговоры с хозяином усадьбы, но вовсе не потому, что он был мне неприятен, отнюдь, он мне сразу же понравился, тем более это именно он спас Учителя – просто не было времени на объяснения. Ну, делать нечего, придётся дать хоть какие-то объяснения.

Я коротко рассказал хозяину, что мы друзья старика и пришли за ним потому, что только мы можем его вылечить. После этого я искренне поблагодарил его за ту помощь, что он оказал старику.

Он слушал меня очень внимательно. От его былого гнева не осталось и следа. Глаза у него засверкали, и он совсем уж было собирался засыпать нас вопросами, но я вовремя успел перехватить инициативу и сказал, что сейчас не время для вопросов, что мы ещё встретимся, если он захочет. Заглянув немного вперёд, я увидел его встречу с ходящим-по-мирам, и поэтому с чистой совестью предсказал ему, что он встретит человека, который сможет его научить хождению по мирам. Я увидел, что попал в точку – парень спал и видел, что бы стать истинным ходящим-по-мирам.

Что бы уйти незаметно, мне пришлось ввести Джона в лёгкий транс, от которого он должен будет очнуться спустя пять минут после нашего ухода. Джон Мильтон застыл, где стоял, а глаза его остекленели. Я сказал Яргусту, что нам пора уходить и сразу же открыл проход. Мы подхватили носилки, на которых всё так же лежал бесчувственный Ляргус, и вошли в проход.

В промежуточном мире мы задерживаться не стали, а сразу же совершили новый переход, что бы попасть в Трактир-на-перекрёстке. Впереди шёл Яргуст, я же держал носилки сзади. И вот, когда я только собирался шагнуть в проход, меня нагнала волна леденящего ужаса, которая говорила мне, что где-то совсем близко серые всадники. Я быстро шагнул в проход и закрыл его.

Мы оказались на знакомой дороге, которая слабо светилась в полумраке. Я объявил привал и задумался. Похоже, серые всадники идут по пятам за моим Учителем. Попасть в Трактир-на-перекрёстке они, конечно, не смогут, но, я думаю, все пути оттуда перекрыть они способны – нужно только время. Значит, моя надежда излечить Ляргуса в трактире растаяла как утренний туман. Значит, задерживаться здесь нельзя, а нужно, сломя голову бежать в Сегурию – только там я спокойно смогу вылечить моего друга и Учителя.

Я прислушался к дыханию спящего старика, и, убедившись, что он спокойно спит, Велел Яргусту браться за носилки. Если, когда мы шли за Ляргусом, путь до перехода занял полчаса, то обратный путь потребовал от нас целых двенадцать часов и полного напряжения всех наших сил. К Трактиру-на-перекрёстке мы подошли настолько уставшими, что еле волочили ноги. Хорошо ещё, что старик всю дорогу спал, как младенец.

Не успели мы ступить на первую ступеньку крыльца, как дверь распахнулась и навстречу нам вышли Марк, Кувай и Минг. Замыкал шествие Старый демон с обломанным рогом – старина Грымз, собственной персоной.

Мы опустили носилки и крепко обнялись с друзьями. Грымз так стиснул меня в своих объятиях, что кости мои затрещали. Ребята хотели забрать у нас носилки с больным, но старый демон грациозным жестом отстранил их и очень осторожно поднял больного на руки и понёс в трактир.

– Комната для высокомудрого Ляргуса готова, Заявил он. – Я сам отнесу его туда, а вам надо отдохнуть. -

Я с улыбкой наблюдал за ним, в груди моей разливалось приятное тепло, как всегда у меня бывает в тех случаях, когда хорошо сделана работа или при встрече со старыми друзьями. Сейчас был тот редкий случай, когда и работа была сделана в лучшем виде, Учитель был спасён, и со старым другом я встретился.

Мы сидели за столом со старым Грымзом, пили вино и разговаривали. Марк остался с Ляргусом, и на его счёт я был спокоен – лучшей сиделки не найти. Когда Грымз осторожно положил старика на кровать, я внимательно осмотрел его, до этого просто не было времени. Я убедился, что Учитель был сильно истощён энергетически. Где-то он здорово надорвался. Его болезнь была аналогична болезни Кувая, разве, что потери энергии Учителя, были, не столь велики, как у Кувая, однако, по всей видимости, здесь сказался его возраст. Врач, который оказывал ему первую помощь, ещё в доме у Джона Мильтона, оказался просто умница – он сделал всё правильно, поэтому старик всю дорогу спал, а это для него лучшее лекарство.

Я влил старику в рот глоток моего бальзама, и, убедившись, что он его проглотил, спустился вниз – нужно было хорошо поесть и поговорить с Грымзом.

За столом сидели Грымз, Яргуст, Кувай и Минг, Марк остался с больным. Все уже поели и ждали меня. Я сделал заказ и попросил рассказать, как они здесь жили без нас. Оказалось, что мы с Яргустом отсутствовали целых три дня – во истину чудны дела твои, время. Хозяин трактира отнёсся к нам очень приветливо, а комнаты были выше всяких похвал. Кувай сказал, что здесь ему снились удивительные сны. Вообще, за это время он как-то сразу повзрослел, стал серьёзней. Я коротко рассказал о нашем с Яргустом походе. Минг довольно остроумно рассказал о том, как он удивился и обрадовался, когда проснувшись утром, обнаружил возле своей постели деда. Он сначала решил, что тот ему снится, и только после того, как дед потрепал его за ухо, понял, что дед является явью.

Принесли еду, и я набросился на неё, как дикий демон на свою жертву. Все тактично молчали, давая мне утолить голод. Наевшись до отвала, я блаженно откинулся на спинку стула. Грымз налил всем вина, из большого кувшина с узким горлышком, что стоял на столе. Грымз сказал, что это лично для меня передал старый трактирщик. Я повернулся к стойке, где как всегда находился хозяин, привстал из-за стола и поклонился ему, приложив правую руку к сердцу. В ответ он опять наградил меня своей неповторимой улыбкой. Что-то в этот раз мне везёт – он вообще-то скуп на улыбки и редко кому приходилось видеть его улыбку.

Вино было превосходным – именно таким, как я люблю. Старый трактирщик прекрасно помнил мой вкус, хотя я не был здесь уже лет пятнадцать. Мы выпили по кружке и Грымз снова собрался наполнить кружки, но Яргуст отказался, сославшись на усталость, и отправился спать, забрав с собой молодёжь. Мы с Грымзом остались за столом вдвоём. Можно было спокойно поговорить, тем более что поговорить было о чём.

Я, как уже говорил, не был в Трактире-на-перекрёстке уже лет пятнадцать. Последний раз я обедал и ночевал здесь ещё до рождения Кувая, поэтому мне очень недоставало информации, которую можно было получить только здесь. Кроме того, меня крайне заинтересовали странные сны, что приснились здесь Куваю, уж я-то знаю им цену. Будет время, нужно обязательно расспросить его о их содержании. У меня почему-то не выходил из головы золотой дракон, что помог мне спасти Кувая. Да, вопросы сыплются, как из рога изобилия, а ответов пока не предвидится.

Из задумчивости меня вывел Грымз, предложив выпить за нашу дружбу и вспомнить молодость. Я с удовольствием принял его предложение. Мы выпили и предались воспоминаниям. Оказывается, мы познакомились с ним, когда я был не намного старше Кувая. О, это было чудесное время – мы были молоды и мир вокруг нас принадлежал только нам. Нам хотелось всего и сразу, но вовсе не даром. Нет, мы хотели всего добиться своими силами, а вследствие этого зачастую ввязывались в самые, что нинаесть авантюрные предприятия. Это добавляло нам опыта, а порой новые шрамы на теле. Жить было чертовски интересно, и этот интерес вёл нас от одного мира к другому, порой заводя в самые неожиданные места.

– Напомни, старина, когда мы виделись с тобой в последний раз, – спросил я старого Грымза.

Тот почесал затылок, почмокал губами, потом налил себе и мне, залпом выпил, а уж затем ответил.

– Полагаю лет эдак двадцать, не меньше, – ответил старый демон, состроив страшную рожу.

– Да, быстро же летит время, – в задумчивости проговорил я. – Тогда ещё, если мне не изменяет память, началась первая война в пограничье. -

– Ты прав, тогда эти проклятые серые столкнули лбами людей и демонов пограничья, – с грустью ответил Грымз. – Отголоски той бойни до сих пор раздаются в наших, да и в ваших землях. Именно после этого серая мразь набрала силы, да так, что не бояться появляться даже здесь у самого порога Трактира-на-перекрёстке.

Последняя фраза демона заставила меня внутренне напрячься.

– Ты, что, дружище, встретил серых поблизости отсюда? – спросил я друга. – Если да, то расскажи подробнее – это очень важно. -

– Да, мне повезло их встретить, когда я шёл дорогой демонов, направляясь сюда, – начал свой рассказ демон, время от времени прихлёбывая из своей кружки, куда я периодически подливал вино.

Рассказ его был насыщен таким количеством подробностей, что его дословное изложение заняло бы слишком много времени, поэтому здесь я его приведу в несколько сокращённом виде. Демонам вообще свойственна обстоятельность во всём, особенно в делах и рассказах об этих самых делах. Начинают они обычно издалека, и, прежде чем перейти к изложению сути дела, они выпьют сами и заставят выпить вас ни один жбан пива или ни один кувшин доброго вина. Короче, к концу рассказа у слушателя обычно сильно шумит в голове и ноги плохо слушаются. Слава Богу, я был привычным слушателем – у меня за плечами была большая практика общения с демонами.

Рассказ Грымза сводился к тому, что когда он перешёл с путей демонов на путь людей, что происходило, как правило, в мирах близких к Трактиру-на-перекрёстке, он чуть нос к носу не столкнулся с отрядом серых всадников, численностью не менее тридцати штук, как-то язык не поворачивается назвать их людьми. Что бы было понятней, следует сказать, что пути демонов напоминают пути людей, только приходят параллельно последним и лишь иногда пересекаются. Именно в этих точках можно осуществить переход с одного пути на другой. Надо же такому случиться, что серые всадники оказались прямо в этой точке, словно заранее знали. Короче, Грымз еле ноги унёс.

Я рассказал демону о том, как мы с Яргустом столкнулись с ними при возвращении, правда, количества их я не знаю – было не до подсчётов. Поэтому трудно сказать, те ли это были всадники или другие, неважно, а важно то, что они спокойно разъезжают у самого порога Трактира-на-перекрёстке. Если дальше так пойдёт, чего доброго они и сюда заявятся.

Наш разговор был прерван самым неожиданным образом.

– Это вряд ли, – заговорил вдруг трактирщик, который незаметно подошёл к нашему столу. – У заведения есть чем защитить себя. -

Мы, опешив от неожиданности, уставились на него. Он же, улыбаясь, стоял возле нашего стола с кувшином вина – опять эта его неповторимая улыбка.

– Прошу меня великодушно простить за столь бесцеремонное вмешательство в ваш разговор, но тема его в какой-то мере касается и меня. Не так ли? – сказал он низким голосом. – Позвольте присоединиться к вам. -

Получив наше согласие, старый трактирщик поставил на стол кувшин и присел на свободный стул. Я наполнил три кружки, и мы выпили.

Пока мы пили, у меня было время погасить собственное удивление. Удивляться было чему. Никогда ещё за все мои посещения трактира, а здесь я раньше бывал многократно, трактирщик в самый разгар вечера, когда зал полон посетителей, не покидал своей стойки и не уединялся с отдельными посетителями.

– Положение действительно достаточно серьёзное, однако моему заведению это никак не угрожает, – спокойно сказал хозяин, и в голосе его звучала такая уверенность, что я как-то сразу успокоился. – Меня больше волнует судьба мальчишки Кувая – это за ним идёт самая настоящая охота. -

Он замолчал и задумался. Мы тоже молчали, боясь нарушить его размышления. Я, что бы разрядить напряжение, которое возникло после его слов, вновь наполнил наши кружки. Я всегда напрягался, когда речь заходила о судьбе Кувая, это уже стало у меня привычкой.

– Ладно, ребята, – сказал, наконец, трактирщик. – Поговорим об этом позже, когда разойдутся гости. Крайне рекомендую вам послушать сегодняшний рассказ, который будет рассказан сегодня за общим столом, а потом мы поговорим. -

Он опять подарил каждому из нас свою замечательную улыбку и, встав из-за стола, направился к своей стойке.

Мы с Грымзом не стали гадать о том, что собирается сказать нам трактирщик. Зачем? Придёт время – сам скажет. Поэтому мы просто сидели, пили вино и вспоминали молодость.

Грымз рассказал мне о своих впечатлениях от знакомства с Марком и Куваем. Они ему понравились – каждый по-своему. Так Марк поразил его своей сдержанностью, которая так не вязалась с его возрастом, а так же той скрытой в нём до поры, силой . Кувай же, по его словам, был очень забавным мальчишкой, чем-то схожим с его внуком, но в то же время он пугал его той яростно бушующей в нём силой, которую он, судя по всему, еле сдерживает. Создавалось впечатление, что если эта сила самовольно вырвется на волю, то будет разрушено, по крайней мере, несколько миров. Когда же Минг рассказал, что Кувай дракон, и, что он ездил на нём верхом, Грымз стал его просто бояться, в чём он и признался мне, хотя для демона признаться в своём страхе почти невозможно.

– Как ты с ним справляешься? – спросил меня старый демон. – Почему он тебя так слушается?

– Просто мы любим друг друга, – просто ответил я.

– За это просто невозможно не выпить, – заявил Грымз.

И мы выпили, а потом ещё по одной – вино было превосходно. Наконец, вечер приблизился к тому моменту, когда завсегдатаи, жившие, по всей видимости, недалеко, начали собираться по домам. Многие были мне знакомы, и перед тем, как отправляться к стойке для расчёта, подходили к нашему столику попрощаться.

Когда последний из желающих уйти, всё-таки ушёл, наступило время сдвинутых столов, пожалуй, самое волнующее время в Трактире-на-перекрёстке. Остающиеся на ночлег и не ушедшие спать, сдвигают столы в один большой стол, на этом столе устанавливается целая батарея бутылок, кувшинов и бочонков с вином, пивом и вообще с напитками на любой вкус, а также выставлялась самая разнообразная закуска. Всё это шло за счёт заведения. Все усаживались за этот общий стол – кто, где хотел. Во главе стола садился сам трактирщик, который предлагал всем представиться, дабы за столом не было незнакомых. После этого, любой желающий мог рассказать какую-либо историю из собственной жизни, или услышанную им от кого-нибудь, или просто выдуманную. Таким образом, гость отдавал свой долг за съеденное и выпитое в этом трактире за, одному только рассказчику и, конечно, хозяину заведения известный, срок.

Я много раз участвовал в этом чудесном обряде, случалось, что и самому приходилось выступать в роли рассказчика, но каждый раз сердце моё трепетало в ожидании сказки. И практически всегда, мои ожидания не обманывали меня. Надеялся я и сегодня, особенно в свете последних пожеланий трактирщика.

И вот, наконец-то наступил этот торжественный момент, когда на столе зажгли свечи, а наружное освещение стало гаснуть, однако не совсем, оно скорее померкло. В этот момент встал хозяин с принятой для этого случая речью.

– Господа, дорогие гости, друзья, – начал свою речь старый трактирщик. – Для начала предлагаю всем наполнить свои кружки. Каждый наливает себе что хочет. Выпивка и закуска за счёт заведения. -

Мы все налили себе, и, подняв кружки, стали ждать продолжения речи, которое не заставило себя долго ждать.

– Предлагаю всем выпить, после чего каждый должен будет встать и представиться, желательно полным именем и, если таковой имеется, то и титулом, – заявил хозяин торжественным голосом.

Нас за столом помимо трактирщика было семь человек, вернее шесть человек и один демон. Я был знаком практически со всеми, за исключением одного, высокого статного человека, лет двадцати, с красивым благородным лицом. Он сидел прямо напротив меня и время от времени бросал на меня мимолётные взгляды, в которых читался неподдельный интерес к моей персоне.

– Среди нас присутствует один уважаемый демон, Поэтому я предлагаю начать ему, если вы конечно не против, сказал трактирщик.

Мы были не против, поэтому все выпили и старина Грымз встал, что бы представиться сидящим за столом.

– Меня зовут Грымзгаутррырглодит, я являюсь Первым хранителем Пограничья и прилегающих к ним земель, что расположены как раз между королевствами людей и Империей Тьмы, где правят демоны, – очень торжественно назвал себя полным титулом мой друг и опустился на своё место.

Держался он молодцом, хотя впервые принимал участие в таком вечере. Согласно принятого здесь обычая, все выпили за Грымза. Следующим по часовой стрелке, а здесь представлялись в порядке следования в направлении по часовой стрелке, был я. Я встал и представился полным титулом. За меня тоже выпили.

Слева от меня сидел пожилой полный розовощёкий старичок, которого звали Доннас. Он был родом из какого-то очень далёкого мира, и был известен тем, что умел очень быстро перемещаться между мирами, причём, не пользуясь никакими приспособлениями. Он вообще путешествовал всегда налегке, обходясь в пути только минимумом одежды и пищи, поэтому носил с собой только маленький мешочек с дорожным скарбом. Он тоже представился полным именем и титулом, причём, титул его звучал очень длинно и напыщенно.

Следующим, сидящим за противоположной стороной стола человеком, был маленький тщедушный человечек неопределённого возраста, который прославился своим непревзойдённым мастерством выбираться из безвыходных ситуаций. Ни кто, кроме него не обладал такой способностью выходить сухим из воды. Звали этого удивительного человека Архай, он был прекрасный собеседник и умел так остроумно рассказывать о своих приключениях, что даже небылицы казались сущей правдой. Он не был знатен по рождению и поэтому не имел титулов, однако его приветствовали так, словно он был, по крайней мере, герцог. За него, естественно, тоже подняли бокалы.

Прямо против меня сидел незнакомый мне молодой человек лет двадцати или около того. Высокого роста, широкоплечий и в то же время стройный, он поневоле привлекал к себе внимание своей благородной внешностью, причём в нём наблюдалась какая-то детская застенчивость, так, что создавалось впечатление, будто он стесняется своей внешности. Он встал со своего места и глубоким баритоном, который не очень подходил к его внешности назвал своё имя и титул. Имя его звучало примерно как Грюргант из Монда, младший сын славного барона Гантлиба из Монда. За него тоже выпили, но как-то сдержанно, видимо он был здесь новичком и ни кто его не знал.

Я отсалютовал ему своей кружкой и взглянул ему в глаза, причём, это был не простой взгляд, а тот, похожий на укол рапиры взгляд, который позволяет смотрящему буквально за долю секунды узнать о человеке очень многое, почти всё.

Я увидел человека, который чем-то был сильно потрясён, и это потрясение разрушило его привычное мировоззрение, оставив его на руинах былых представлений. Я увидел, что он, потерявшись в этой жизни, прилагает огромные усилия, что бы обрести новое мировоззрение, новую, на этот раз, твёрдую почву под своими ногами.

В ответ, на мой взгляд, он улыбнулся, и в улыбке его буквально слышался призыв о помощи. Это потрясло меня до глубины души, ведь не каждый день взрослый, сильный мужчина призывает на помощь человека, которого он первый раз в жизни увидел. Я решил для себя, что как только появится возможность, познакомиться с ним поближе.

Последним поднялся для представления мой старый знакомый Аннуэль, которого незнакомый с ним наблюдатель, вполне мог принять за обычного человека, и совершил бы ошибку. Дело в том, что Аннуэль вовсе не был человеком, хотя и очень на него походил. И не мудрено, если кто-то постоянно стремится походить на кого-то, то он непременно своего добьётся.

Мой друг Аннуэль, а он действительно являлся моим другом, был ангелом, вернее не просто ангелом, а ангелом отступником. Да, да именно ангелом и именно отступником. Сказать по правде, я недолюбливаю ангелов. Эта достаточно закрытая раса отличается ярко выраженным высокомерием, и в связи с этим любит напускать тумана в любом деле. Они постоянно показывают, что знают что-то такое, чего не знает и не может знать ни кто, кроме них. Я же, по своей натуре, предпочитаю в любых делах ясность.

Аннуэль никогда не говорил о причине, по которой его путь разошёлся с путями сородичей, но хорошо зная его, я вполне оправданно мог предположить, что причиной конфликта явилась его прямо патологическая любовь к ясности. Он на дух не переносил манеры разговора своих соотечественников, которая была настолько витиевата и многословна, что за этим многословием и витиеватостью совершенно терялся смысл.

Аннуэль же, наоборот, говорил всегда чётко и предельно ясно, что зачастую могло не нравиться собеседнику, но его это не останавливало – он всегда называл всё своим именем. Этим он мне и понравился.

Нет, он, конечно, не был изгоем – у ангелов это не принято. Просто он сам решил порвать со своим племенем, а так как по своей натуре он был максималистом, решил порвать не только по содержанию, но и по форме. Что удивительно, это ему в большой степени удалось. Все ангелы, как правило, высокие и стройные с белокурыми кудрявыми волосами, на взгляд многих считаются красивыми. В пику этой внешности ангела, мой друг взял за основу внешность человека. Он стал невысоким, очень сутулым, почти горбатым человеком среднего возраста. Сутулость его была обусловлена тем, что он научился прятать под одеждой свои крылья – главный предмет гордости ангела. Он стал жгучим брюнетом, и имел длинные прямые волосы, в которые едва заметной паутинкой вплетались отдельные седые волоски. Как это ему удалось – известно только ему.

Сказать по правде я не знал, что мой друг находится здесь – в Трактире-на-перекрёстке, иначе я давно бы обнял его и познакомил со стариной Грымзом. Было бы интересно посмотреть, как поведут себя вечные антагонисты при близком знакомстве, тем более, что они оба, каждый в своё время, просили меня об этом знакомстве. Как я позже узнал, мой друг-ангел заявился в трактир только что, сразу же после того, как трактир покинул последний завсегдатай.

Аннуэль просто назвал своё имя без всяких титулов и званий и улыбнулся мне своей ослепительной улыбкой, которой способны улыбаться лишь ангелы и, возможно, Боги. Я в ответ сделал то же самое, отчего на душе моей стало так покойно, словно все наши приключения и связанные с ними проблемы уже закончились и благополучно разрешились, а впереди только покой и радость. Это ощущение возникало всякий раз, как мы с ним встречались, и, скажу я вам, оно мне очень нравилось.

Между тем обряд представления собравшихся за столом в этот вечер закончился, и слово на правах хозяина, взял опять старый трактирщик.

– Я приветствую и рад, что за этим столом сегодня собралась столь достойная компания, – торжественно произнёс трактирщик, заведённую обычаем фразу. – Желаю гостям хорошо отдохнуть и послушать, я надеюсь, интересную историю. Кто сегодня желает говорить? -

Этот вопрос был задан опять же согласно принятого здесь обычая. Если никто не вызовется рассказывать, то рассказывать будет тот, кого назначит трактирщик, а какими критериями он руководствуется, назначая рассказчика, известно только самому трактирщику.

Поэтому все немного напряглись, дабы не быть застигнутыми врасплох, если жребий падёт на него.

Примерно минуту за столом была гробовая тишина, которую прервал голос Грюргарда из Монда.

– Позвольте мне рассказать вам свою историю, которая произошла со мной и привела меня, в конце концов, в это чудесное место, – слегка хрипловатым голосом заговорил он.

– Давайте, друзья выпьем и послушаем историю этого благородного человека, – ритуальной фразой ответил на предложение Грюргарда трактирщик.

Все мы с удовольствием поддержали это предложение.

– Провинция Монд, откуда я родом и где правит мой отец, представляет собой чудесную долину, ограниченную с запада, севера и востока высокими горными хребтами, – начал свой рассказ молодой баронесс. – Это тихая мирная страна, где выращивают превосходный виноград и делают такое вино, что за ним приезжают купцы со всего света, благо с юга Монд омывается водами южного океана. Народ здесь тихий и очень не любит покидать свой дом на срок более одних суток. Настоящих войн здесь практически никогда не было, если не считать мелких стычек с дикими горцами, что населяли окружающие Монд горы. Они периодически набирались смелости и нападали на купеческие караваны, что шли от портового города Снудра в – столицу одноимённого баронства город Монд, расположенный на берегу реки Сунд в сорока лигах от морского побережья.

Гораздо чаще, чем горцы, баронство беспокоили пираты, которые, не осмеливаясь нападать на Сундру, грабили прибрежные городки и рыбацкие деревушки, что в изобилии были разбросаны по побережью. Для борьбы с ними, страна имела сильный военный флот, который базировался в Сундре. По этой причине ущерб от пиратов был незначительным, а жизнь на побережье сулила множество преимуществ, которые притягивали сюда жителей. Под защитой флота на побережье процветала рыбная ловля, торговля и различные ремёсла.

Горцев же смиряла небольшая по численности, но хорошо обученная армия. Как правило, после вылазки горцев, следовала карательная экспедиция, которая достаточно жёстко наказывало виновных, так что набеги к тому времени, как я достиг совершеннолетия, практически прекратились.

Короче говоря, страна процветала, а мне, как младшему сына борона, который не может претендовать на титул и сколь-нибудь серьёзную должность в армии и на флоте, занятые моими старшими братьями. Единственное, на что я мог рассчитывать, это возможность прожить скучную жизнь торговца вином, что меня никак не устраивало.

Надо сказать, меня в то время вовсе не привлекала оседлая жизнь обывателя. Я с раннего детства очень много читал, причём моими любимыми книгами были книги о дальних путешествиях и опасных приключениях. Кроме чтения, моим любимым занятием была склонность к мечтам. Когда, прочитав книгу, я, уединившись где-нибудь в саду, давал полную волю собственному воображению, которое забрасывало меня в такие дали, что дух захватывало. Я попадал в удивительные страны, где переживал самые невероятные приключения.

В связи с моими склонностями, проявившимися во мне благодаря моей любви к литературе и развитому воображению, я не мог представить себя в роли простого обывателя. С детства готовил я себя к дальним путешествиям, поэтому усиленно занимался спортом, особенно борьбой, фехтованием и верховой ездой. Кроме того я верхом и пешком облазил весь Монд, поднимаясь даже, рискуя жизнью, высоко на окружающие долину горы.

Поэтому, когда мне исполнилось шестнадцать лет, я, испросив благословения родителей, покинул родные места в поисках своей судьбы. Меня не удерживали – было принято, что младшие отпрыски знатных семей, чаще всего уезжали в столицу королевства в поисках своего места под солнцем. Кое-кому это удавалось, и он делал карьеру на военном или государственном поприще. Меня же этот путь не устраивал. В голове моей слышал я зов дальних стран, о которых я читал в своих книгах. Этот зов можно было сравнить разве, что с тем трубным зовом, который по преданию поднимет мёртвых для последнего суда.

Поэтому рано утром я сел на купеческое судно, которое направлялось в столицу королевства Эль-Траш, которая располагалась на правом берегу узкого, глубоко уходящего вглубь материка, залива. До столицы нам предстояло плыть при благоприятных обстоятельствах, по крайней мере, три дня.

Я впервые в жизни вышел в море в дальнее плаванье, ведь нельзя же считать вылазки на морскую рыбалку за серьёзное мореплаванье. Судно везло груз вина и поэтому имело значительную осадку, что делало его очень тихоходным. На счастье море было спокойно и нас почти не качало. Мне предоставили прекрасную каюту, в которой я только ночевал. Всё остальное время я находился на палубе, наблюдая за морем и за работой матросов с парусами.

Капитан, человек лет сорока, невысокий, но очень широкоплечий и, по-видимому, очень сильный, оказался прекрасным собеседником, с которым можно было говорить на любую тему. Кормили хорошо, погода стояла прекрасная – дул ровный попутный ветер, так что плаванье обещало превратиться в лёгкую прогулку.

За всё время нашего плаванья ничего примечательного не произошло, если не считать усиление бортовой качки при входе в залив Эль-Траш, да и та быстро закончилась – стоило только нашему судну войти в залив.

Столица оглушила меня своим многолюдством, обилием лавок, гостиниц и различных заведений, где можно было поесть и выпить. Деньги у меня были, поэтому я не стал задерживаться в припортовой части города, а сразу же направился в центр, где располагался королевский дворец. Моей целью была королевская библиотека, где, как я знал, хранилось множество книг и рукописей с описанием дальних стран, о существовании которых я даже не подозревал. Я твёрдо решил стать путешественником, а для этого мне было просто необходимо, накопить побольше знаний об окружающем нас мире.

Оставив вещи в гостинице, что стояла в конце небольшой тихой улочки, недалеко от королевского дворца и носила пышное название «Королевский покой», как говориться – простенько и со вкусом. Я вообще обратил внимание, что здесь сплошь и рядом в названиях лавок, питейных заведений и гостиниц использовалось слово королевский в различных сочетаниях.

Время было раннее, и я, приведя себя в порядок, позавтракав, и, прихватив с собой шляпу, шпагу и рекомендательное письмо от моего отца, направился во дворец в приёмную королевского канцлера. В приёмной, роскошно убранной комнате, ожидало аудиенции несколько человек. Трое молодых людей разодетых в пух и прах, явно придворные, оживлённо беседовали, вернее, сплетничали о ком-то. Тут же находился молодой человек примерно моего возраста, добротно, но скромно одетый, по всему было видно, что это такой же соискатель, как и я. Пятым был, мрачного вида человек, высокого роста, сухощавый, но, судя по всему, очень подвижный и этим опасный. Одет он был в простой дорожный камзол серого цвета, имел при себе не парадную, а лишённую всяких украшений самую, что ни на есть боевую шпагу, хотя военным вроде бы и не являлся. Все они ожидали аудиенции у королевского канцлера.

Приём ещё не начался и я, поздоровавшись со всеми присутствующими, подошёл к секретарю, что сидел за своим столом справа от двери канцлера и вёл запись посетителей. На моё приветствие все довольно учтиво, но холодно приветствовали меня, причём в глазах человека в сером камзоле я заметил непритворный интерес к моей персоне.

Секретарь, невзрачный человек неопределённого возраста, записал моё имя и титул, а так же цель визита. После чего улыбнулся мне открытой улыбкой, отчего лицо его вдруг стало очень привлекательным. Улыбаясь, он посоветовал мне набраться терпения, уверив, что канцлер обязательно меня примет. Я поблагодарил его и присел на небольшой диванчик в ожидании приёма.

Наконец зазвонил колокольчик, означающий начало приёма. Секретарь встал из-за своего стола и зашёл в кабинет канцлера. Спустя минуту, он вышел оттуда и громко провозгласил – граф Дюри, прошу, вас.

В ответ на приглашение, поднялся человек в сером камзоле и быстро прошёл в кабинет. Секретарь быстро закрыл за ним дверь и опять уселся на своё место за столом. Возникшая на время тишина, вновь сменилась негромким разговором трёх придворных щёголей.

Услышав имя господина в сером камзоле, я с удивлением сказал сам себе – вот он какой, граф Дюри. Ещё бы, кто же не знает графа Дюри – бессменного на протяжении многих лет главы внешней разведки королевства. Это благодаря деятельности его самого и его подчинённых, королевство одержало ряд крупных побед, над нашим главным противником – западным королевством, потеснив их с ранее захваченных земель. Я много слышал об этом человеке, и вот, надо же так случиться, в первый день по прибытию в столицу, встретил его здесь.

Граф пробыл у канцлера около часа. Я продолжал терпеливо ожидать аудиенции, когда ко мне подошёл молодой соискатель и с поклоном представился.

– Позвольте представиться, – обратился он ко мне, согласно принятому этикету. – Виконт Тристан из Брема, младший сын барона Брема. -

Я встал, и учтиво поклонившись, тоже представился, тем более что Тристан был, как и я, младшим сыном барона, то есть виконтом. Баронство Брем занимало северную часть королевства, непосредственно гранича с землями северных варваров.

– Виконт Грюргард из Монда, – представился я.

– Вы, как я вижу, только сегодня прибыли в столицу? – спросил Тристан. – Надо полагать, что вы хотите поступить на королевскую службу? -

– Нет, вы ошиблись. Я просто хочу испросить разрешение поработать в королевской библиотеке, – ответил я, и, в свою очередь спросил о цели его аудиенции.

– В библиотеке? – удивился он, но потом, видимо почуяв, что его удивление неучтиво и может нанести ущерб моей чести, довольно подробно ответил на мой вопрос.

Как оказалось, он приехал в столицу накануне вечером, и, сразу же с утра отправился в канцелярию канцлера. Дело в том, как рассказал он мне, что он с детства мечтал о военной карьере, и хотел поступить на службу в полк королевской конной гвардии.

Тристан оказался очень разговорчив, и за то короткое время, пока граф Дюри находился в кабинете канцлера, я узнал, что у Тристана имеется целая куча братьев, половина из которых служат здесь в столице, что он уже трижды участвовал в войнах, которые практически постоянно выдуться с северными варварами.

Я слушал его, затаив дыхание – ещё бы, он уже побывал на настоящей войне, что для меня, жителя мирного тихого Монда, казалось невероятной удачей. Боже, как же я был тогда глуп и наивен. Сказать по правде, Тристан мне сразу же понравился, и даже, стыдно сказать, я ему немного завидовал.

Наш разговор был прерван, когда раскрылась дверь кабинета канцлера, и из неё вышел граф Дюри. Он, как со старым приятелем, попрощался с секретарём, после чего он вдруг подошёл к нам с Тристаном и с открытой улыбкой пригласил нас сегодня вечером, часов эдак в пять пополудни, поужинать с ним в кабачке «Королевский вертел», что находится на площади старой ратуши. После чего, учтиво поклонился нам и покинул приёмную.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что ни я, ни Тристан ничего не успели ответить и ошарашенно смотрели на закрывшуюся за графом дверь. Меня удивило то, что граф даже не обратил внимания на трёх придворных франтов, а на нас, абсолютных новичков в городе, не только обратил, но и зачем-то пригласил на ужин. Я почувствовал, что от этой встречи будет во многом зависеть моя дальнейшая судьба.

В это время зазвонил звонок, и в кабинет к канцлеру пригласили сразу всех троих придворных франтов, с лиц которых сразу же сошло выражение презрительного высокомерия. Как только они вошли, держа свои головные уборы в руках, из-за двери раздался грозный рык – так рычит лев, выходя на охоту. Рык перешёл в отборную ругань, какая бы сделала честь любому портовому грузчику. Я в своей жизни ещё не слышал такой отборной брани.

Канцлер ругался минут десять, видимо эти посетители сделали что-то такое, что вывело столь высокопоставленного царедворца из свойственного ему душевного равновесия. Устав ругаться, велел им убираться с глаз долой, отправляться в свои родовые имения, сидеть там тихо и носа не показывать в столице. В противном случае он посулил им всем троим места гребцов на королевских галерах.

Франты выскочили из кабинета как ошпаренные, и, не глядя по сторонам, вылетели из приёмной, громко хлопнув дверью.

Мы с Тристаном, увидев какую взбучку, получили те трое, несколько оробели и приуныли. Секретарь встал из-за своего стола и прошёл в кабинет канцлера. Спустя минуту, он вышел оттуда и пригласил Тристана, слегка ободряюще ему подмигнув.

Тристан встал и напряжённой походкой направился в кабинет. Секретарь закрыл за ним дверь и вдруг, повернувшись ко мне, широко улыбнулся, сняв этим самым возникшее у меня напряжение.

Спустя минут пятнадцать, дверь кабинета открылась и из неё быстрым шагом, радостно улыбаясь, вышел Тристан.

– Поздравь меня, – радостно сообщил он мне. – Меня зачислили в конную гвардию.

Я от души поздравил его и крепко пожал ему руку. Тут секретарь пригласил меня и я, немного растерявшись, направился к двери, которую распахнул передо мной улыбающийся секретарь. Я же никак не мог понять, в чём причина такого отношение ко мне с его стороны.

– Я тебя дождусь, – услышал я за спиной голос Тристана.

Не без робости я вошёл в кабинет королевского канцлера, пожилого, атлетически сложенного мужчины, с благородным породистым лицом. Лет ему было, на мой взгляд, где-то чуть больше шестидесяти.

Подойдя к столу, я согласно принятому этикету поклонился, представился с упоминанием полного титула и подал рекомендательное письмо от отца моего. Канцлер внимательно посмотрел на меня, после чего улыбнулся и предложил мне присесть, что я и сделал. Канцлер не спеша читал письмо, время от времени удовлетворённо улыбаясь и одобрительно хмыкая. Закончив читать, он отложил в сторону письмо и пристально посмотрел на меня. От его взгляда я слегка смутился. Посмотрев примерно с минуту, канцлер заговорил.

– Так значит, ты и есть младший сын барона Монда, – не спросил, а скорее констатировал канцлер низким грудным голосом. – Когда-то мы с твоим отцом хорошо погуляли. Какую службу ты хочешь получить при дворе? Сделаю для тебя всё, что смогу, а могу я, уж поверь, многое. -

– Если возможно, я хотел бы познакомиться с рукописями из королевской библиотеки, поэтому прошу вашего позволение на это, – ободрённый его словами,

сказал я.

Моё заявление видимо застало его врасплох. Он ожидал чего угодно, но только ни этого. Не меньше минуты он глядел на меня, хлопая глазами, и на лице его было написано неподдельное изумление, это у него – прожжённого царедворца, умеющего хорошо скрывать свои чувства. Наконец он заговорил.

– Ты хочешь сказать, что приехал в столицу, что бы стать библиотекарем? – всё ещё с удивлением спросил меня канцлер.

– Я этого не говорил, ваша честь, – ответил я. – Я только попросил вас дать разрешение на ознакомление с рукописями из королевской библиотеки, причём не всеми, а только теми, что касаются описания дальних стран. Видите ли, я хочу стать путешественником и изучать дальние страны, на пользу нашему королевству.

– Ну, это совсем другое дело, – улыбаясь, сказал канцлер. – А то я уже было подумал, что сын моего друга, мягко сказать, не совсем здоров. Теперь я понимаю, почему так тобой интересовался граф Дюри. -

Последние слова канцлера очень меня заинтересовали, хотя я и не подал вида – не стоило давать вельможе лишней информации, пусть даже он, и расположен к тебе.

Канцлер взял лист бумаги и размашисто написал на нём несколько слов. После этого свернул, запечатал её своей личной печатью и вручил мне.

– Отдашь эту записку старине Синглу, смотрителю королевской библиотеки. Он распорядится на твой счёт. Желаю удачи, – сказал вельможа и жестом велел мне удалиться.

Я поблагодарил его и, поклонившись, удалился из кабинета. В приёмной меня терпеливо ожидал мой новый товарищ Тристан. Попрощавшись с секретарём, мы вышли на улицу.

Стояла прекрасная погода, мы были свободны, до ужина с графом Дюри было ещё много времени. Тристан, узнав, что я пока свободен, идти в библиотеку я намеривался завтра с утра, предложил мне пройти с ним до казарм королевской конной гвардии, где он должен был представиться командиру и определится на постой. Я с радостью согласился – Тристан мне понравился, и расставаться с ним так скоро не хотелось.

Мы шли по улице и вовсю глазели по сторонам. Оба мы впервые попали в такой большой город, поэтому нам всё было интересно. Расспросив прохожих, где находятся казармы конной гвардии, мы, спустя час, подошли к воротам, за которыми и располагались эти казармы. На наш стук в воротах открылось окошко, и дежурный гвардеец спросил, что нам угодно. Тристан подал ему направление, и он, попросив обождать, куда-то ушёл, видимо пошёл доложить по команде.

Спустя пять минут, послышался звук отодвигаемого засова, и открылась калитка. К нам вышли двое в форме гвардейских офицеров. Высокие и стройные они были так похожи меду собой, что нетрудно было понять, что это близкие родственники. Увидав Тристана, они заулыбались и тут же принялись его обнимать. Оказалось, что это его братья. Тристан тут же представил меня им.

Они сказали, что командира сегодня не будет, но мы можем не волноваться – роскошный ужин и ночлег они нам обещали. Я сказал, что, к сожалению, мы не сможем принять их приглашение, так как мы уже приглашены на ужин графом Дюри. Услышав мои слова, братья удивлённо переглянулись, но ничего не сказали, только посоветовали Тристану завтра прийти пораньше – командир приходит на службу чуть свет и ужасно не любит когда кто-то опаздывает.

Мы погуляли по городу и ровно в пять часов стояли на пороге трактира «Королевский вертел», который занимал первый этаж трёхэтажного дома на площади Старой ратуши. Он оказался довольно приличным заведением, где посетителями были в основном аристократы, гвардейские офицеры и богатые торговцы.

Обширный зал, при всех его размерах, был на удивление уютен. Стена, за высокой дубовой стойкой была сплошь уставлена бутылками с самыми экзотическими напитками. К моей гордости за свою малую родину, добрая треть вин, представленных здесь, была родом из моего родного Монда.

Нас уже ждали. Стоило нам только открыть высокую, украшенную причудливой резьбой, дубовую дверь трактира, как к нам подошёл высокий тощий человек в богато расшитой ливрее, с выражением лица свойственным скорее владетельному герцогу, а никак не служителю трактира. Он оказался метрдотелем. Поклонившись нам и спросив наши имена, он сказал, что нас ожидают и попросил нас следовать за ним, что мы и сделали.

Проводив нас до стола, что стоял в укромном углу зала, он опять поклонился и как-то незаметно покинул нас.

За столом нас ожидал граф Дюри, который на этот раз был одет в скромный чёрный камзол, при парадной шпаге, украшенной с такой роскошью, которая сторицей компенсировала скромность одежды графа. Особенно большое впечатление на меня произвёл огромный кроваво-красный рубин, венчавший эфес шпаги графа.

Когда мы подошли к столу, граф встал и учтиво поклонился, приветствуя нас. В ответ мы не менее учтиво приветствовали его. После того, как все церемонии были закончены, и мы все заняли свои места за столом, слово взял граф, предварительно наполнив наши и свой бокалы.

Я с интересом рассматривал графа – эту живую легенду королевства. Человек невероятной отваги, он совершил столько подвигов, что хватило бы на целый гвардейский полк. И вот, мне невероятно повезло оказаться с ним за одним столом.

Внешне граф Дюри выглядел обычным человеком среднего роста и возраста. Сухощавый и очень подвижный он не создавал впечатление какой-то особенной силы, но если внимательно присмотреться, как он двигается, то за этой, на первый взгляд, обычной внешностью обнаруживается смертельно опасный зверь, дразнить которого явно не стоит.

Лицо графа имело правильные черты и, хотя не было каким-то особо красивым, всё же создавало впечатление врождённого благородства. Внешность его несколько портил довольно большой нос с лёгкой горбинкой и тонкие, обычно обиженно поджатые, губы. В противовес этим недостаткам, граф обладал роскошной гривой тёмно-каштановых волос, на которые словно тонкая сеточка была наброшена седина. Но особенно украшали его глаза. О, он обладал удивительными глазами. Серо-голубые, бездонные, они, как это ни банально звучит, жили своей собственной жизнью. Где-то в тёмной глубине этих глаз, обитали страсти, да такие, что если бы они смогли вырваться наружу, от половины нашего королевства остался бы только пепел. На наше счастье, граф обладал железной волей, которая могла укрощать кипящие в глазах страсти, и им оставалось лишь одно – проявлять себя вспышками тёмно-синего цвета, которые время от времени вспыхивали в глазах графа. Ещё одной особенностью этих глаз было то, что в них постоянно присутствовал смех, который, опять же, не получал воли, что бы проявить себя внешне, а посему жил в глазах в виде россыпи ярких разноцветных искорок. Вот такие удивительные глаза были у графа Дюри.

– Благодарю вас, господа, за то, что вы милостиво приняли моё приглашение отужинать со мной, – начал разговор граф, вставая и подняв в правой руке бокал с красным вином. – Я понимаю, что вы изнываете от нетерпенья узнать, что заставило меня пригласить именно вас и именно сегодня. Я постараюсь не томить вас более, но прежде чем перейти к интересующей вас теме, предлагаю выпить этого чудесного вина и покончить с церемониями. -

Мы попытались подняться со своими бокалами, но он сделал жест нам оставаться на своих местах, и сказал.

– Я прошу вас без церемоний, – твёрдо сказал граф.

Мы не стали настаивать и дружно выпили. Вино и правда, было чудесным, тем более, что это вино было из моего родного Монда. Сказать по правде, я уже немного заскучал по дому, ещё бы, ведь за всю жизнь я впервые покинул дом и уехал так далеко. Однако предаваться ностальгии мне не пришлось – такие интересные вещи стал рассказывать граф, что стало не до тоски по родине.

Не буду здесь пересказывать вам весь наш разговор, что шёл в тот вечер за столом в трактире «Королевский вертел» – это заняло бы слишком много вашего времени. Расскажу лишь суть его.

Оказывается, граф Дюри хорошо был знаком с моим отцом, с котором в молодости даже дружил. Отец, хорошо зная меня и мои наклонности, а так же то, чем я могу заинтересовать начальника королевской разведки, ещё до моего отъезда написал письмо графу. Именно поэтому, столкнувшись со мной в приёмной канцлера и услышав, как я представлялся секретарю, обратил на меня внимание и по окончанию аудиенции у канцлера подошёл ко мне.

Суть разговора сводилась к тому, что в последнее время разведка страны озабочена относительно новым грозным явлением, с которым столкнулись наши люди в разных, обычно удалённых от нас странах. Проявляется это явление в виде появления в той или иной стране странных служителей странного культа одетых в серые плащи с капюшоном. Их стали называть серыми монахами. На первый взгляд – что здесь тревожного, мало ли каких культов не существует под солнцем. Всё это так, если бы не одно но. Люди, которые поговорили с этими монахами, становились какими-то ко всему безразличными, ими завладевала апатия не только к окружающему миру, но и к собственной жизни. Мало того, общаясь с другими людьми, эти люди заражали и их той же апатией и равнодушием. Это становилось опасным и напоминало эпидемию какой-то заразной болезни, но в отличие от болезней, поражающих плоть человека, эта болезнь поражала саму его душу. Лечению она не поддавалась, а остановить её распространение было возможно, лишь физически уничтожив её носителей. Когда это поняли местные власти, болезнь уже охватила очень большую часть местного населения. Началось избиение больных, которое в скором времени во многих странах дало положительный результат, хотя при этом опустели целые области, ранее густонаселённые. Однако, справиться с этой болезнью оказалось не так-то просто. В тех местах, где заболевших было слишком много, радикальные меры вызвали обратную реакцию. Поражённые болезнью люди вовсе не собирались покорно умирать, напротив – они стали защищаться, собираясь в отряды ополчения, и, давая отпор тем, кто приходил их убивать. В результате этого во многих странах начались гражданские войны. Кроме того, на помощь восставшим пришла новая сила – на смену серым монахам пришли серые конные воины, победить которых было очень не просто.

Дело в том, что одетые так же, как и серые монахи, и, вроде бы не имели при себе оружия, по крайней мере, на виду, но столкновения с ними стоили многочисленных потерь со стороны нападавших. Хотя серые всадники и были смертны, но они, судя по всему, владели каким-то непонятным для нас оружием, умели внезапно появляться, словно ниоткуда и исчезать в никуда, не оставляя следов. Кроме того, любое ранение, полученное от серых всадников, вызывало заражение всё той же загадочной болезнью. Но и этого оказалось мало – любой столкнувшийся с серыми всадниками, впадал в результате в жесточайшую депрессию, и только самые сильные могли избавляться от неё. Кто послабее, просто спивался, а самые слабые, чаще всего кончали жизнь самоубийством.

Только столкнувшись со всем этим ужасом, люди поняли, с каким жестоким врагом им приходится иметь дело. Самым странным было то, что серые не выдвигали никаких требований – они просто монотонно захватывали одну территорию за другой, словно выполняли какую-то заранее спланированную неприятную работу.

Властелины стран, подвергшихся этой напасти, объединили свои усилия и создали вокруг поражённых областей, своего рода, санитарный кордон, окружив их самыми отборными войсками, сформированными из устойчивых к серой нечисти воинов, ранее с ней сталкивавшихся.

Грюргард из Монда прервал свой рассказ, дабы промочить горло. Мы все дружно его поддержали. Было видно, что рассказ даётся ему не просто – ему заново приходится переживать всё то, что он когда-то уже один раз пережил.

Пока он отдыхал, выпивая и закусывая, я старался успокоить тот азарт охотника, что возник в моей душе, как только он заговорил о серой нечисти. Так бывает, ты долго бродишь по лесу, в поисках зверя и вдруг, когда ты уже отчаялся встретить добычу, перед тобой появляется совсем свежий след, словно зверь только что прошёл здесь. В этот миг тебя охватывает азарт охотника, что готов идти по этому следу, хоть на край света. Вот с этим-то азартом я и боролся, подавляя в себе желание прямо сейчас всё бросить и пуститься по этому следу. Надо признаться, что это удалось мне с большим трудом.

Передохнув, рассказчик продолжил, но его былое спокойствие, как ветром сдуло. Рассказ его стал более скомканным, исчезли многие подробности, но зато он стал очень эмоциональным, поэтому я всерьёз опасался, что бы чувства, переполняющие рассказчика, не погубили бы его самого.

Рассказ графа произвёл на меня и Тристана очень сильное воздействие. Да нет, что я говорю, сказать сильное воздействие – ничего не сказать. Он меня буквально потряс, как трясёт землю разрушительное по своей силе землетрясение. Мало того, он меня очень сильно напугал, и, хотя в нашем кругу показывать свой страх считается недостойно. Я, видимо, не сумел его скрыть от графа и тот, заметив его, ободряюще похлопал меня по плечу и сказал, что ему и сейчас страшно от этого известия.

Но этого оказалось мало, продолжал свой рассказ граф. Кордон, конечно, замедлил расползание серой нечисти на новые земли, однако полностью остановить её он был не в состоянии. Какими-то тайными тропами серые монахи всё же пробирались в земли неподверженные заразе. Созданные специально летучие отряды перехватывали их и убивали, не вступая ни в какие переговоры и не беря пленных.

На мой вопрос – почему не берут пленных, что бы выяснить, откуда они берутся, что проповедуют и какова их цель, граф ответил, что все попытки допросить монахов, кончались тем, что сами допрашивающие заболевали, и их приходилось ликвидировать. После этого пленных брать перестали. Не надо думать, что мы не старались выяснить саму природу такого явления, как серая нечисть. Множество учёных разного толка строили самые невероятные теории о причине возникновения этого феномена, которые одна за другой с треском разваливались, хороня под обломками их создателей. Тысячи лучших следопытов были пущены по следам серых монахов и всадников, всё впустую. Следы внезапно пропадали и так же внезапно пропадали многие из следопытов. В общем, все наши попытки прояснить этот вопрос ни к чему не привели.

На данный момент установилось относительное равновесие, то есть ни они, ни мы не можем победить. Я прекрасно понимаю, что такое положение не может продолжаться бесконечно, поэтому вся служба разведки королевства, да и не только наша, но и многих других, даже враждебных нам стран, усиленно ищут причины появления и способы борьбы с серой нечистью. Тысячи агентов, рискуя жизнью, отправились за ответами на эти вопросы. Нам катастрофически не хватает отважных и толковых людей, готовых на всё, ради спасения родины, извините за пафос.

Я и Тристан в один голос заявили, что мы хоть сейчас готовы отправиться куда угодно, лишь бы помочь в этом деле. Граф рассмеялся и заявил, что он, мол, говорил об отважных и толковых людях. Вашу отвагу я под сомнение не ставлю, а вот насчёт вашей толковости я сильно сомневаюсь. Для такого дела нужна хорошая подготовка, а вы пока ещё не готовы. Мы приуныли, но граф уверенно заявил, что практически уверен в том, что примерно за год мы можем вполне подготовиться к выполнению нашей миссии.

– Я знаю, Грюргард, что ты получил разрешение на изучение рукописей из королевской библиотеки, – очень серьёзно сказал мне граф. – Я полностью согласен с твоим намереньем – прежде чем стать путешественником, хорошенько изучить наследие твоих предшественников. А лучшего места для этого, чем королевская библиотека, вряд ли сыщется. -

– Сказать по правде, я и сам бы начал с библиотеки, но, к сожалению, у меня на это нет времени, – с грустью сказал граф, после недолгого молчания. – Однако, за чтением не забывай и о физической подготовке. В этом, я надеюсь, тебе вполне может помочь твой новый приятель Тристан. -

Сказав это, граф с улыбкой посмотрел на моего товарища. Тристан с горячностью, вообще ему свойственной, заверил его, что он полностью готов помочь мне во всём, что только будет в его силах.

– Ты, Тристан, будь готов в любой момент выполнить свой долг, который ты принял на себя, вступив в ряды конной гвардии, – довольно сурово сказал граф. – Почему-то я уверен, что очень скоро тебе придётся столкнуться с серыми всадниками. Но, по крайней мере, год у нас ещё есть. Это, конечно немного, но всё же лучше, чем ничего. Поэтому, ребята, не теряйте времени, готовьтесь и, кто знает, возможно, это спасёт не только вас, но и всех нас. -

От его слов, в душе моей возникла и надолго обосновалась в ней тревога. Нет, это не был страх за собственную жизнь, хотя и это присутствовало. Скорее это был страх всеобщего конца, когда исчезнет не только твоя персона, но и вообще всё, что составляет собой жизнь, как таковую. Но в противовес этой тревоге, в душе моей возникло и с каждым мгновением становилось всё сильнее и сильнее, чувство ярости к тем, кто замахнулся даже не на мою личную жизнь, а на жизнь вообще. Эта ярость придала мне столько сил, что казалось, появись здесь сколько угодно серых всадников, я бы уничтожил их всех до одного голыми руками.

Это состояние, когда в душе моей возникли и, подобно прочнейшему канату, переплелись между собой два этих чувства, образуя нечто единое и от того более сильное чувство, назвать которое я был не в силах, поселилось во мне навсегда. Именно оно помогло мне пережить те смертельно опасные, но так необходимые для достижения поставленной передо мной цели, приключения. Именно благодаря присутствию этого чувства я сейчас рассказываю вам эту историю.

Грюргард прервал свой рассказ, что бы передохнуть и хоть немного успокоиться. Ангел-отступник, сидящий по левую руку от него, заботливо наполнил его бокал новой порцией вина и придвинул поближе к нему тарелку с закуской. Грюргард поблагодарил его лёгким поклоном головы и как-то потеряно улыбнулся.

Я же, слушая рассказ Грюргарда, ощущал себя охотничьим псом, идущим по горячему следу. Стал понятен тот странный взгляд, каким он посмотрел на меня в момент знакомства. Он нёс в себе настолько важные для всех знания, что эта важность буквально давила его. Они доводили его до такого состояния, при котором он ощущал крайнюю необходимость поделиться ею. Что если в ближайшее время он не поделится своими знаниями с кем-нибудь, кто сможет правильно оценить эти знания, он просто погибнет. В то же время он ясно осознавал ту несомненную истину, что он не имеет ни какого права погибнуть, не доведя свои знания до людей.

Я понял его и, не задумываясь, решил пойти ему на встречу, тем более, что я уже многие годы по всем мирам гоняюсь за этими знаниями. Сейчас я окончательно понял, что встретил человека, который побывал в мире, откуда приходит к нам серая немочь, или, по крайней мере, знает туда дорогу. Ни в коем случае нельзя допустить, что бы этот человек потерялся на дорогах между мирами, до тех пор, пока, по крайней мере, он не поделится своими знаниями.

Когда рассказчик продолжил своё повествование, он уже был более спокоен, словно ощутил, что нашёл слушателей, способных снять с него ответственность за монопольное обладание знаниями, осознанно приняв их. Казалось, он понимает, что миссия, которую в своё время он добровольно принял на себя, приближается к своему завершению.

Короче, после того, как граф Дюри раскрыл перед нами свои карты и сделал нам предложение разгадать загадку появления серой нечисти, он сказал, что мы встретимся с ним через год здесь же за этим столом в то же время. После чего, поднял свой бокал и выпил залпом за нас. После этого, сославшись на занятость, он попрощался с нами, сказал, что бы мы обязательно попробовали здешний ужин, о котором за разговорами мы даже не вспомнили, добавив, что за всё уплачено. Что мы и сделали, просидев за столом до позднего вечера.

На другой день, рано утром, попрощавшись с Тристаном, который ночевал в моём номере, после вчерашнего ужина с графом, я направился в королевскую библиотеку. Стояло прекрасное летнее утро. Народу на улице было ещё мало – было не время для дневного многолюдья и суеты.

Я специально вышел пораньше, что бы без спешки осмотреть снаружи королевский дворец – истинный шедевр архитектуры. Построенный в глубокой древности на побережье удобной бухты, в то время когда наши предки только-только начали освоение земель, ставших позднее королевством. Сначала это был замок, который охранял земли, лежащие по обе стороны залива. Позднее здесь образовалась столица нового государства, а замок стал резиденцией первого короля.

Замок этот многократно перестраивали, расширяли, пристраивали к нему всё новые и новые пристройки и флигеля. К тому времени, когда я приехал в столицу, королевский дворец занимал целый квартал в самом центре города, и по его многочисленным пристройкам можно было проследить все архитектурные стили с древнейших времён и до наших дней.

Королевская библиотека, куда я направлялся, находилась в самой старой части дворца, которая, надо полагать, помнила шаги ещё первого короля. Показав стоящим возле высокого стрельчатого прохода, где когда-то были ворота, записку, полученную мной от королевского канцлера, я прошёл в узкий проход, что шёл направо от небольшой площади расположенной сразу за проходом. По всей видимости, в древности это была превратная площадь замка. Дорогу мне указал один из стражников, возвращая мне письмо канцлера и почтительно кланяясь. В конце прохода находилась старинная дубовая дверь, обитая полосами железа. Я увидел весящий справа от двери большой деревянный молоток и постучал им в дверь.

Ждать мне пришлось довольно долго, затем за дверью послышалась какая-то возня, лязгнул засов, и дверь со скрежетом отворилась. На пороге стоял высокий, тощий, чем-то напоминающий журавля, старик очень преклонного возраста. Близоруко щурясь, старик высоким скрипучем голосом, довольно неприветливо поинтересовался, что мне здесь нужно.

Я вежливо поклонился и подал старику-библиотекарю письмо канцлера. Тот взял его и, велев мне ожидать, скрылся за дверью, закрыв её прямо перед моим носом. Минут через пять он вернулся, но вернулся совершенно другим, словно его подменили. Теперь он приветливо улыбался, и, первым делом, извинился за свой нерадушный приём.

– Проходите, молодой человек, – пригласил он меня войти, голос его при этом почти не скрипел. – Простите старику, что он сразу не признал такого благородного господина, как вы.

Старик видимо любил поговорить, а может просто соскучился по собеседнику.

– Знаете ли вы, как мало читателей последнее время посещают библиотеку, – продолжал говорить он, проводя меня по полутёмному коридору, который, по всей видимости, выполнял функцию прихожей. – Раньше сюда заглядывали важные персоны – министры, профессора университета, знатные иностранцы, да и посетителей попроще было в достатке. Сейчас же сюда заходят всего несколько стариков, да и то от случая к случаю, а уж молодых я не видел уже лет двадцать.-

Он говорил очень быстро, видимо боялся, что я могу раствориться в воздухе подобно призраку, а он не успеет мне рассказать всё, что у него накопилось за долгие годы одиночества. Я с детства был приучен уважительному отношению к старшим, а моему провожатому было, по крайней мере, никак не меньше восьмидесяти. Как я позже узнал, ему было девяносто два года.

Как я уже говорил, это был высокий, очень худой старик, который слегка сутулился, и время от времени, видимо вспоминая о былой стройности, распрямлялся, что делало его несколько похожим на танцующего журавля. Звали его Сигал – имя очень распространённое на севере королевства. Он был гладко выбрит, почти лыс, если не считать редкие пряди седых волос на затылке. Крупный длинный нос дополнял его сходство с журавлём. Особое место на его старческом, покрытом сплошной сеткой глубоких морщин лице занимали его глаза, глаза совершенно не старческие. Серо-голубые, довольно крупные, эти глаза смотрели на вас совершенно открыто и в них читалась какая-то вселенская жалость, какое-то сочувствие. Но ни жалость не сочувствие не вызывали у вас никакого внутреннего противления, потому что вы с первого же мгновения понимаете, что они – сочувствие и жалость, направленны не только на вас. Действительно точно таким же взглядом он смотрел на всех, и даже, вы не поверите, на любой неодушевлённый предмет.

Пройдя через коридор, старик отворил массивную дверь и мы оказались в просторном полутёмном зале, который Сигал, назвал залом для чтения.

– Когда-то здесь бывало много людей. Они читали книги, рассматривали географические карты, изучали рукописи, – с лёгкой грустью говорил старик. – Тогда здесь текла интересная размеренная жизнь. -

Сейчас же здесь царили полумрак, пыль и тишина. Мне стало немного грустно, не знаю почему, возможно мне передалась грусть старого библиотекаря. Он, по всей вероятности, почувствовал мою грусть, и, вдруг положил мне на плечо свою руку, словно пытаясь приободрить меня. Рука оказалась на удивление горячей.

– Не грустите, молодой человек. Уж такова жизнь, – всё с той же грустью сказал старик. – Зато сегодня судьба подарила мне вас и, как я понял из письма канцлера, вы хотите стать путешественником и решили год посвятить изучению географических карт и рукописей с описанием различных путешествий с древности до наших дней. Я с радостью вам помогу в ваших изысканиях.

Мы прошли через читальный зал по узкому проходу между столами, где Сигал, открыл другую, такую же массивную дверь. Передо мной открылась длинная комната, такая длинная, что противоположная стена её терялась в царящем в комнате полумраке. Вся она была заставлена стеллажами на которых до самого потолка располагались книги. Это было книгохранилище королевской библиотеки.

У меня в груди возникло и не отпускало чувство восторга – столько книг! Я с раннего детства очень любил читать. У отца моего, барона Монда, была большая библиотека и я, бывало, целыми днями пропадал в ней. Долгими зимними вечерами моим любимым занятием было устроиться у горящего камина и захлёбываясь, словно изнывающий от жажды путник пьющий воду из родника, читать о дальних странах и удивительных приключениях. Наступало время, когда строчки расплывались в глазах моих, реальность начинала расплываться словно акварель, мой взгляд отрешённо начинал блуждать по комнате, пока не застывал на огне, что пылал в камине. Вот тогда начинались чудеса. Сначала в пляске языков огня появлялись удивительные картины. Иногда это были картины, основанные на том, что я только что прочитал. Чаще всего появлялись картины вовсе никак не связанные с прочитанным. Я видел какой-то огромный толи дворец, толи замок. Видел человека сидящего на троне и его лицо почему-то казалось мне знакомым, хотя, бьюсь об заклад, я никогда его не встречал. Я видел, как надменная женщина повелительным жестом прогоняет от себя высокого стройного молодого человека, удивительно на неё похожего, и в глазах её застыл ужас. Иногда угли в камине подёргивались серой пеленой пепла, и тогда я видел покрытую серой травой равнину, а по этой равнине идёт небольшой караван запряжённых лошадьми повозок. Караванщики изо всех сил погоняют усталых коней и лица их перепуганы. За караваном медленно, но неуклонно движется чёрная стена, которая буквально уничтожает реальность. Я вижу лежащего в одной из повозок ребёнка, которому ещё не исполнилось и года. Это мальчик, который толи спит, толи без сознания. Ещё я вижу несколько серых одинаковых зданий окружённых высокой серой стеной. В центре поселения возвышается высокое здание, которое я, сам не знаю почему, определяю как храм. Вид этого поселения, который можно определить как монастырь, навевал на меня тоску. Очень часто видел я в огне двух прекрасных крылатых драконов, которые высоко в небе выполняли какие-то сложные пируэты. Один дракон цвета воронёной стали был крупнее, второй более мелкий был золотым. Ещё от чёрного дракона исходила мощная сила, прямолинейная, как меч. Золотой же дракон просто слепил своей силой, как солнце лучами, отчего понять характер этой силы я, сколько ни старался определить не смог. Все эти воспоминания пронеслись в моей голове пока мы шли по книгохранилищу.

Я ощущал, что здесь со мной должно произойти нечто такое, что полностью изменит мою жизнь. Ещё возникло предчувствие, которое, наверное, возникает у собаки-ищейки в тот момент, когда она вдруг уловила ещё совершенно слабый, ещё едва уловимый запах – запах добычи.

Старик, видимо заметив моё состояние, слегка улыбнулся и спросил меня.

– Вы где остановились, молодой человек? – с некой хитринкой проговорил Сигал. – Судя по тому, какими глазами вы смотрите на книги, вы здесь проведёте очень много времени, зачастую засиживаясь за полночь. По ночам ходить по городу не очень-то разумно, не смотря на то, что это столица. Поэтому настоятельно рекомендую поселиться здесь, тем более что комната для такого случая имеется. Вы, надеюсь, не слишком привередливы?

Предложение старого библиотекаря, сказать по правде, застало меня врасплох, однако оно было разумно, и я, не раздумывая, согласился.

Мы прошли через книгохранилище, в конце которого находилась ещё одна дверь. Открыв её, мы оказались в маленькой комнатушке, чем-то напоминающей тамбур из которой во все стороны вели двери. Через одну мы вошли, правая дверь вела, как объяснил мне Сигал, в хранилище рукописей, левая в хранилище географических карт. Дверь, расположенная напротив, оказалась входом в небольшую, скромно обставленную комнату, которая стала моим домом на целый год.

Действительно, здесь было очень удобно – стоило только отворить дверь, и всё, что требовалось, оказывалось под рукой. Я зажил жизнью отшельника, погрузившись в чтение книг рукописей и изучение географических карт. Каждое утро я ходил в казармы конной гвардии, где вместе с Тристаном до седьмого пота занимался фехтованием на самом разнообразном оружии, стрельбе из лука и арбалета, метании ножей.

Примерно раз в месяц, мы с другом посещали один и тот же приглянувшийся нам кабачок, где ужинали, пили хорошее вино и разговаривали. Тристан рассказывал мне о своей службе и вообще обо всех сколь-нибудь важных событиях, происшедших в столице за месяц. Я, в свою очередь, рассказывал другу о том, что узнал из прочитанных мной книг и рукописей. Там, конечно, было много интересного, но ничего, что хотя бы намёком говорило о серых всадниках, я пока не нашёл.

Всё время, что оставалось у меня после занятий с Тристаном, я занимался своими исследованиями, оставляя на сон не более трёх-четырёх часов. Иногда по вечерам ко мне заходил Сигал, который, не смотря на мои протесты, продолжал упорно называть меня на вы. Он оказался очень интересным собеседником, остроумным и очень наблюдательным. А какой он был рассказчик…

Время за моими занятиями летело, как породистый жеребец, а я всё не мог найти ответов на стоящие передо мной вопросы. Уже истекал одиннадцатый месяц моего добровольного заточения, а проблема серых всадников не сдвинулась с места ни на йоту. Нет в отчётах наблюдателей за последние двадцать дней довольно часто встречались упоминания об этом явлении, но всё, что там было написано я уже знал от графа Дюри.

Я сидел в своей комнате, читая очередной отчёт, когда ко мне, предварительно постучав, вошёл старый Сигал. Я встал навстречу ему, что делал всегда из уважения к этому человеку. Усадив его в кресло, я предложил вина, на что он с улыбкой согласился, поинтересовавшись, не помешает ли это моей работе.

Я за сегодня столько начитался, что голова шла кругом, поэтому хорошая передышка с хорошим вином, а вино мне недавно прислали из дома, мне бы не помешала.

– Что вы, старина Сигал, – ответил я на его вопрос. – Разве вы можете помешать? Я очень рад посидеть с вами, выпить вина и, конечно, поговорить. Давненько мы с вами вот так не сидели. -

Я налил бокал вина и протянул старику. Он с улыбкой принял его и попробовал. Подержав вино во рту, и проглотив, блаженно улыбнулся, одобряя вино.

– Да, умеют же у вас делать вино, – с уважением проговорил Сигал.

Я выпил и опять наполнил оба бокала. Вдруг у меня, как это частенько бывало раньше, появилось предчувствие, что именно сегодня вечером, может даже через пять минут, произойдёт нечто такое, что сдвинет меня, наконец, с мёртвой точки, на которой я застрял в своих поисках. Все мои чувства, привыкшие доверять моей интуиции, тут же напряглись.

– Я смотрю, вы, молодой человек, совсем заработались, – сказал старик, отпив половину бокала вина. – По всей видимости вы не нашли то, что искали. Может быть, вы мне расскажете, что вы ищете и я смогу помочь вам? -

Во мне боролись сомнения говорить или не говорить. Здраво поразмыслив, я решил всё рассказать старику, в конце концов, я не обещал графу соблюдения абсолютной тайны. Махнув на всё рукой, я коротко рассказал старику о задании графа.

Выслушав меня, Сигал на какое-то время задумался, предоставив мне пить в одиночестве. Я сидел молча, стараясь не мешать ему думать. Наконец он заговорил, и то, что я услышал потрясло меня до глубины души.

– Ну и задачка же вам досталась, молодой человек, – заговорил он, и голос его при этом слегка дрожал. – Что бы найти ответы на твою задачу, тебе придётся отправиться в тот мир, откуда приходит эта серая мерзость. -

– Я бы с радостью отправился бы туда, хоть завтра, лишь бы отыскать этот злосчастный ответ, – с горячностью заявил я.

Сигал, как-то странно посмотрел на меня, тяжело вздохнул, после чего попросил налить ещё вина. По всему было видно, что он оттягивает неприятный разговор насколько это возможно. Я не торопил его, терпеливо ожидая, когда он сам заговорит.

Ждать пришлось довольно долго, никак не меньше получаса. Наконец, он заговорил, и то, что он сказал мне очень не понравилось.

– Ты ищешь ответ в современных хрониках, а это занятие пустое, – изменившимся голосом, перейдя на ты, заговорил Сигал. – В них ты ничего не найдёшь. Тебе нужно прочесть древние свитки, которые были написаны ещё задолго до того, как наши предки пришли в этот мир.

Видимо увидев моё недоумение, он продолжил разговор, делая акцент на слове мир.

– Да, мой юный друг, именно мир, а не страну, – серьёзно сказал старик. – Лет пятьдесят назад я обнаружил эти свитки в самом дальнем углу резервного хранилища. Там обычно складываются все новые поступления в библиотеку, а так же всякий хлам, что приносят сюда возвращающиеся из дальних экспедиций путешественники. Однажды я разбирал новое поступление и среди книг интересных разве, что каким-нибудь любителям экзотики, нашёл три свитка написанных на каком-то странном материале лишь отдалённо напоминающего пергамент. Я взял их в свою комнату, надеясь прочитать на досуге. Потом какие-то дела отвлекли меня и я совсем забыл о них. Не помню сколько прошло времени, но вот однажды во сне я увидел эти свитки, и что-то не знаю что, пробудило меня ото сна. Я проснулся среди ночи и сразу же начал читать эти свитки. Уж лучше бы я этого не делал… -

Он замолчал, так и не окончив предложения. Я видел, как ему тяжело и не торопил. Он выпил залпом предложенный мной бокал вина и спустя пять минут успокоился.

– Как я уже говорил, свитков было три, – устало продолжил свой рассказ Сигал. – В первом говорилось о причинах, по которым наши предки были вынуждены бежать из своего мира. Да, да, именно из своего мира. Оказывается мир, в котором обитали наши предки был не просто миром, а миром, в котором царило волшебство. Не удивляйся – там так и было написано. И жили в том мире, наряду с обычными людьми волшебники, которые в купе с разными другими чудесами, умели ходить по мирам. Оказывается, существует множество миров, волшебники же могут ходить между ними и проводить с собой обычных людей. -

Он опять замолчал, о чём-то думая, а я сидел совершенно ошарашенный новой информацией. Да и кто бы ни был ошарашен, услыхав такое. Чуть позже до меня дошло, что серые всадники наверняка приходят к нам из какого-то другого мира. Если это так, а это, скорее всего так, тогда для того, что бы отыскать их логово, нам надо научиться ходить из мира в мир, подобно тем древним волшебникам, о которых говориться в древней хронике. Ничего себе перспектива.

– Дальше в рукописи шло описание событий, которые, как две капли воды, напоминали о событиях связанных с появлением серой мерзости, но уже в наше время, – продолжил свой рассказ старик. – Говоря короче, наши предки вступили в войну с серыми, и в ходе её проиграли, потеряв при этом почти всех волшебников. Постепенно мир, где они жили, был захвачен серой мерзостью, у людей оставался небольшой островок свободной земли, где сосредоточились все, кого не затронула серая зараза. Они держали совет – что делать дальше, и после долгих и горячих споров решили оставить родной мир и перебраться в какой-нибудь другой, лишь бы там не было серой заразы. Мир, куда попали наши предки и в котором мы все живём, оказался напрочь лишённым волшебства. Волшебники здесь оказались не у дел, в результате он стал, как бы ловушкой для наших предков. Волшебники, лишённые возможностей применять на практике своё мастерство, постепенно выродились. На этом первая рукопись заканчивалась.

Слушая старого смотрителя королевской библиотеки, я полностью осознал, в какую ловушку угодили наши пращуры, спасаясь от страшной беды. Им казалось, что они спаслись, но это, судя по всему, была лишь отсрочка. Я с ужасом думал, что теперь, когда серые всадники нашли дорогу в наш мир, нам ничего не остаётся кроме того что бы драться до конца или погибнуть. Сбежать, подобно предкам нам уже не удастся. Тем большая ответственность ложилась на мои плечи.

– Второй свиток содержал описание одного очень странного путешествия, которое предпринял некий волшебник, проникнув в странный мир, откуда происходила серая нечисть, – с волнением в голосе продолжал свой рассказ Сигал. – Это было действительно удивительное путешествие. Судя по его описанию, волшебнику удалось буквально проскочить в узкую щель между жизнью и смертью. Мало того, ему это удалось дважды. Таким же образом он умудрился вернуться обратно. Мир, где он побывал, назывался Божественной империей, где правят Боги-Победившие-и-Пленившие Зверя. По преданию, в том мире правил некий Зверь, которого изображали огромным чёрным драконом. Затем пришли те, кого позже назвали Богами. Не знаю как, но скорее всего хитростью, они победили и пленили зверя. Не буду описывать это путешествие – если наберёшься мужества, сам прочитаешь. Скажу только, что как только я дочитал до момента, где волшебник описывает способ, с помощью которого ему удалось вернуться, со мной произошло странное происшествие. Дело происходило поздно ночью. Я как раз приступил к прочтению текста посвящённого возвращению волшебника, как вдруг свет от свечей, что освещали мою комнату, стал меркнуть, но совсем не погас. Вдруг я почувствовал, что в комнате я не один – прямо передо мной из воздуха стали проявляться человеческие фигуры, одетые в длинные серые одеяния с капюшонами. Всего их было девять и они все походили друг на друга, как стрелы в колчане. От ни веяло такой силищей, что у меня от страха зашевелились волосы на голове.

– Не смей читать, – услышал я в голове голос, больше напоминающий змеиное шипение, от которого в сердце моём поселилась леденящая игла ужаса, пребывающая там, и по сей день. – Не смей, иначе умрёшшш. -

Я до сих пор помню это шипение. Короче, я настолько испугался, что не стал дочитывать вторую рукопись, а в третью даже не заглянул. Поскорее свернув свитки я спрятал их в надёжном месте, так, что бы случайный человек не мог их обнаружить и прочитать.

Сигал, закончил рассказ и тяжело вздохнул, как человек, только что закончивший тяжёлую работу. Выглядел он совершенно измотанным. Мне стало жаль его, и, что бы поддержать общий настрой разговора, я налил старику полный бокал вина, после чего спросил.

– Ты так и не читал третий свиток? – спросил я, в тайне надеясь, что, хотя бы в общих чертах, он имеет представление о его содержании.

Старик не спеша выпил своё вино, тяжело вздохнул и, как-то стыдливо заговорил.

– Нет, я так и не решился заглянуть в третий свиток, хотя, честно говоря, до сих пор жалею об этом, – ответил на мой вопрос Сигал. – Скажу больше, во мне до сих пор происходит борьба между желанием узнать содержание третьего свитка и ужасом, который наваливается на меня, стоит только возникнуть такому желанию. К моему великому стыду ужас берёт верх над желанием.

Он замолчал, я то же молчал и минут на пять в комнате повисла тревожная тишина. О чём думал старик, не знаю, я же думал, что стою на пороге решения задачи, которую поставил передо мной граф Дюри. Я понимал, что решение будет не просто трудным, а смертельно опасным. Однако с самоуверенностью, свойственной молодости, я полагал, что раз древний волшебник смог, то смогу и я. Наивный, я в тот момент даже представить себе не мог, чего мне будет стоить моя самоуверенность.

В тот момент меня не волновала опасность предприятия, которое я для себя решил совершить во что бы то ни стало. Надо сказать, в то время помимо того, что я был очень наивен, я был ещё и очень упрям. Самое главное, как мне тогда казалось, было завладеть этими свитками, а уж там всё само собой сложится. Теперь я понимаю, что помимо наивности и упрямства, я был глуп, причём, как мне теперь кажется, глупость во мне преобладала.

– Как я понял, уважаемый Сигал, эти рукописи сейчас находятся у вас, – вкрадчиво заговорил я. – Нельзя ли мне почитать их? Я уверен, что в них я найду ответ на те вопросы, которые касаются, как мне кажется, каждого.

Сигал с грустью посмотрел на меня, и в глазах его я прочёл какую-то обречённость. Было видно, что он очень не хочет, что бы я прочёл эти злосчастные рукописи. Я никак не мог понять причину этого нежелания.

– Ты меня правильно понял, мой мальчик, – отеческим тоном заговорил старый библиотекарь. – Эти рукописи действительно у меня. Я не в праве не дать их тебе, хотя, по правде говоря, мне этого очень не хочется. За этот год, что ты прожил здесь, я привык к тебе, как к родному сыну и очень не хочу, что бы с тобой что-нибудь случилось плохое. Пойми, рукописи смертельно опасны, и если ты хоть в чём-то не уверен, лучше отказаться от этой затеи. Ещё раз говорю, хорошенько подумай. -

Он, конечно, был прав, но я уже, как говориться, закусил удила.

– Я всё понимаю и я не отступлю, – упрямо сказал я.

Старик с сожалением посмотрел на меня, в очередной раз тяжело вздохнул, затем сделал большой глоток вина и сказал.

– Ну, что же, по крайней мере, я тебя предупредил, – с грустью сказал, Сигал. – Завтра ты получишь свитки, а сейчас уже поздно, пора спать. -

Он встал, пожелал мне спокойной ночи и вышел из комнаты, плотно затворив за собой дверь. Мне показалось, что он сильно расстроен и напуган. -

Грюргард прервал рассказ, что бы перевести дух и промочить горло. Я был потрясён – столько лет ношусь по мирам в поисках места, откуда приходят серые, а какой-то мальчишка в своём рассказе продвинул меня так далеко в познании предмета моих поисков. В этом я видел знак судьбы.

Одно жалко – эта встреча оказалась совсем не во время. У меня совершенно не хватало времени. Конечно, если бы Ляргус был здоров, вопросов бы не было, а так, я оказался с больным стариком на руках, с неопытной командой, один из которой ещё ребёнок, хотя и очень шустрый. С другой стороны, оставить Грюргарда на произвол судьбы было бы крайне неразумно, тем более, что мальчик подаёт большие надежды.

Я совершенно не знал, что делать, когда судьба в лице старого трактирщика подарила мне время, правда всего сутки, но и за это спасибо.

– Господа, – сказал неожиданно трактирщик. – Я вынужден прервать этот, крайне интересный рассказ, так как ночь уже кончилась и сейчас подойдут первые посетители. Однако у нас есть возможность дослушать рассказ до конца. Для этого вам нужно только задержаться до сегодняшнего вечера. Сейчас же предлагаю всем поспать – комнат хватит на всех.

Мы все согласились с хозяином и отправились спать. Засыпая, я почему-то подумал, а спит ли когда-нибудь трактирщик?

5.

Никогда мне не забыть чувства, которые переполняли душу мою, когда вдруг из тумана показалось небольшое, сложенное из дикого камня здание под черепичной крышей, которое и было Трактиром-на-перекрёстке. Откуда я знал название этого места? Сказать по правде, я и сам не знаю – оно как-то само возникло, и, возникнув, поселилось во мне навсегда, по крайней мере, дед ни разу не упоминал это название.

Вместе с этим знанием, пришло уж совсем невозможное чувство – чувство уверенности, что я это место очень хорошо знаю, что я здесь бывал неоднократно. Разум мой никак не желал это признавать, однако чувство упорно стояло на своём.

Все мы застыли перед невысоким, всего в три ступени, каменным крыльцом, ведущем к двери трактира. Не знаю, что чувствовали и о чём думали мои спутники в этот момент, но моя уверенность в том, что я здесь уже был, многократно возросла. Я даже загадал для себя, как выглядит трактир изнутри и даже внешность трактирщика. Если то, что я загадал подтвердиться, то, как бы мой разум ни противился, мне придётся признать то, что я здесь уже бывал, хотя, хоть режь меня, я этого не помню.

Когда дедушке Азару показалось, что все мы уже достаточно впечатлились видом трактира снаружи, он поднялся на крыльцо и, пригласив нас следовать за ним, открыл дверь.

Я внутренне напрягся, пытаясь сохранить надежду, что моё чувство узнавания связано с моей усталостью, последний прыжок сквозь пространство забрал у меня практически все силы, и если это так, разум мой может успокоиться. Однако стоило мне только переступить порог, я увидал хорошо мне знакомый обширный зал, заставленный обеденными столами, всё так же, как всегда в камине жарко горели дрова, а за знакомой стойкой всё так же стоял старый трактирщик, который увидав меня, улыбнулся и чуть заметно подмигнул мне правым глазом. У меня внутри всё оборвалось, я здесь уже был.

Трактирщик радушно приветствовал нас, особенно деда, с которым, судя по всему, был хорошо знаком. Нас тут же проводили к столу, возле камина и предложили сделать заказ. Все мы очень устали и проголодались, я так просто валился с ног от усталости.

Меню в трактире было столь экзотичным, что я не поленился дочитать его полностью. После достаточно серьёзных размышлений, я заказал себе похлёбку из воспоминаний, приправленную озарениями вперемешку с предчувствиями. На второе блюдо я выбрал мечту, зажаренную на углях из страстей на вертеле убеждений. На десерт же выбрал компот из развлечений, приправленный острыми ощущениями. Служанка с улыбкой приняла заказ и, не прошло и двух минут, а передо мной уже стоял мой заказ. Сказать по правде, никогда не ел ничего вкуснее.

Все были голодны, поэтому ели быстро и молча. Насытившись, заказали вино и закуски. Дед был чем-то озабочен, хотя и не показывал вида. Выпив по бокалу вина, мы тихонько сидели, вспоминая пережитое за последнее время. Дед ненадолго оставил нас, пройдя к стойке, и о чём-то переговорив с трактирщиком. Вернулся он ещё более озабоченным, чем до этого. Он был каким-то задумчивым. В таком состоянии его лучше было не трогать, поэтому все мы притихли, а наш разговор сам собой сошёл на нет.

Вдруг дед застыл, глаза его остекленели – он словно выпал из нашей реальности. Мы все, кроме разве Минга, хорошо знали это его состояние и молчали, затаив дыхание. Дед явно вышел с кем-то на связь и сейчас принимал, судя по всему, важную информацию. Мешать ему в это время было просто недопустимо.

Наконец дед пришёл в себя и минут пять сидел задумавшись. После чего встал, и ни слова не говоря, опять прошёл к стойке, где минут десять о чём-то говорил с хозяином. Вернувшись к нам, дед наполнил всем бокалы, после чего объявил, что он с дядей Яргустом отправляются кого-то выручать, как он сказал. Я и дядя Марк должны дожидаться их здесь. Трактирщик в курсе, он в случае чего поможет. Комнаты для нас выделены. Марк, головой отвечаешь за Кувая и Минга.

Таким я деда ещё не видел. Лицо его было словно маска. Команды отдавал коротко и таким тоном, что не могло возникнуть и мысли спорить с ним. Он распорядился, что бы дядя Яргуст не брал с собой ничего, только кинжал. Сам он то же шёл налегке.

Дядя Марк и Минг отнесли наши вещи на второй этаж. Я хотел помочь им, но дед заявил, что бы я больше отдыхал скоро нам потребуются все наши силы. Он посоветовал мне больше есть, пить вино и спать.

Вернулись дядя Марк и Минг. Наступило время прощаться. Прощаясь, дед и дядя Яргуст обняли каждого из нас, а меня ещё и поцеловали, что меня очень смутило – в трактире было полно посетителей.

Попрощавшись, дедушка Азар и дядя Яргуст быстрым шагом направились к выходу. По пути дед быстро переговорил с хозяином. Спустя пару минут дверь за ними закрылась. Мы ещё немного посидели, но вскоре глаза мои стали слипаться и друзья, чуть ли не под руки отвели меня спать. Едва коснувшись головой подушки, я провалился в глубокий сон.

Я летел над тёмной землёй. Надо мной медленно вращался небесный свод, заполненный до отказа крупными бриллиантами звёзд, которые складывались в какие-то странные, невиданные ранее созвездия.

Немного впереди и правее от меня летел, медленно взмахивая крыльями, крупный дракон цвета воронёной стали – мой дядя Яргуст. Не знаю куда и откуда мы летели, знаю только одно, туда куда мы летели было очень трудно попасть, но нам почему-то нужно было именно туда.

Ещё в груди моей пылала лютая ярость, готовая в любой момент излиться из меня потоками всё сжигающего пламени. Горе любому, кто окажется в это время на её пути. Ещё большая ярость бушевала в Яргусте, отголоски её доходили до меня в виде раскалённых волн, которые буквально обжигали мою шкуру.

Неожиданно свободный полёт был нарушен – появилось некое сопротивление, причём сначала сопротивление было почти незаметно, но затем оно стало нарастать, да так, что мы буквально в нём вязли. Я изо всех сил махал крыльями, стремясь прорвать вставшую перед нами силовую преграду. Глухо зарычал Яргуст, видимо ему, как и мне не удалось прорваться. Если бы кто-нибудь видел нас со стороны, он увидел бы странную картину – два дракона висят в воздухе на одном месте, яростно машут крыльями и при этом не могут сдвинуться с места ни на миллиметр. Сложилось равновесие сил, которое могло существовать бесконечно долго, а вернее так долго, насколько бы хватило наших сил. Нужно было поворачивать назад, но не тут-то было – Яргуст пришёл в такую ярость, что совсем потерял голову. От ярости у него многократно возросли силы, и он всё же прорвал сопротивление. Я увидел, как он стремительно рванул вперёд и стал быстро удаляться. Я попытался следовать за ним, но натолкнулся на возросшее сопротивление. Я понял, что это хорошо подстроенная ловушка, и мой дядя Яргуст в неё угодил, да так, что я ничем не могу ему помочь. От отчаянья я громко зарычал и от этого рыка проснулся. Сердце моё так колотилось, что казалось вот-вот и оно выскачет из моей груди. Я минуту полежал с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться, но тут раздался такой рык, что я буквально подскочил в постели, едва не свалившись на пол.

В этот раз рычал явно не я. Стоило мне открыть глаза, как я с ужасом увидел жуткую картину. Представьте себе, вы открываете глаза и видите такую картину – вашего друга схватил и душит огромный демон. Представили? Так вот, я, открыв глаза, обнаружил, что Минга схватил и душит, подняв над полом, огромный, как мне показалось демон и при этом ещё громко рычит. Что мне оставалось делать? Я осторожно вытащил из ножен меч, что лежал на тумбочке в изголовье моей кровати, и громко закричав, что бы придать себе смелости бросился на обидчика моего друга Минга.

Я уже поднял меч, примеряясь, куда бы понадёжнее ударить, как демон, сделав какое-то молниеносное, неуловимое для глаза движение и мой меч, покинув мою руку, отлетел в угол комнаты, а сам я был схвачен за воротник железной лапой демона, да так, что сопротивляться не было никакой возможности.

– С каких это пор человеческие детёныши стали бросаться на гостей с всякими железками? – грубым насмешливым голосом спросил демон и опять громко зарычал.

Задав вопрос, он ощутимо встряхнул меня. Минг, которого демон отпустил, отбиваясь от меня, громко заверещал, что означало весёлый заливистый смех и сказал, обращаясь к демону.

– Отпусти его, дедушка, – сказал он, отсмеявшись. – Это мой друг Кувай, он бросился меня спасать. -

Демон, который держал меня, оказался старым однорогим демоном очень высоким и на вид очень страшным. Он как-то странно хмыкнул и спросил с издёвкой в голосе.

– От кого же он тебя спасает? Неужели от меня? – сказал он и снова захохотал.

– Конечно, он ведь не знает, что ты мой дед, – ответил Минг.

Демон отпустил меня и так громко и заразительно зарычал, что спустя мгновение к нему присоединились Минг и я, только в отличие от демонов я громко хохотал. Мы подняли такой шум, что наверно могли перебудить всех постояльцев трактира, но разбудили только дядю Марка. Он, видимо услышав шум в моей комнате, вскочил с постели, схватил меч и, как был полуодетый, ринулся в мою комнату спасать меня.

Широко распахнув дверь, дядя Марк с обнажённым мечом возник на пороге комнаты. Тут все мы дружно расхохотались – демоны по своему, я по человечески. Несколько минут дядя Марк ошарашенно смотрел на наше веселье, потом, видимо не выдержал и присоединился к нам. Так мы и хохотали минут пять. Странное зрелище, надо полагать, мы, наверное, представляли со стороны. Два полураздетых человека и два демона стояли в комнате и ни как не могли удержаться от смеха.

Наконец однорогий демон, отсмеявшись, принял торжественный вид и представился.

– Грымз, дед вот этого шалопая, которого вы зовёте Мингом, к вашим услугам, – очень торжественно представился демон. – Позвольте узнать, с кем имею дело?

Мы с дядей Марком представились, а дядя ещё поинтересовался, что привело сюда сего уважаемого демона.

– Ну, во первых меня попросил об этом мой друг Азар, а во вторых я приехал за своим внуком, что бы в целости и сохранности доставить его домой, – сказал Грымз, – Кстати, господин Азар попросил меня присмотреть за вами, пока он не вернётся.

Спустя полчаса мы сидели в зале трактира и завтракали, оживлённо разговаривая. Старый дедушка Минга демон со сломанным рогом, оказался очень интересным собеседником. Он обстоятельно рассказал о том, как добрался сюда путями демонов, о том, что на границе опять не спокойно, о том, что он очень соскучился по внуку, который у него, как оказалось, единственное близкое существо, если не считать старинного друга Беннета. Похвалив меня за смелость, он сказал, что очень рад тому, что Минг обрел, наконец, настоящего друга. Воспользовавшись тем, что старый Грымз увлёкся беседой с дядей Марком, я шепнул на ухо Мингу, что бы он пока не говорил деду о том, что я дракон. Он сперва удивился, а затем, видимо сообразив, в чём дело, согласился. Мне совсем не улыбалось получить в поклонники в добавок к молодому ещё и старого демона.

В конце завтрака к столу неожиданно подошёл трактирщик и поинтересовался всё ли нам понравилось, на что мы дружно ответили, что всем совершенно довольны и благодарны ему за радушный приём. После этого трактирщик спросил Грымза не уделит ли он после завтрака полчаса своего драгоценного времени для приватной беседы с ним скромным трактирщиком, как он выразился. Грымз, не менее учтиво заявил, что после того, как закончит завтрак, будет полностью в распоряжении любезного хозяина. Трактирщик слегка улыбнулся, отчего в полутёмном зале стало чуть светлее, и прежде, чем удалиться напомнил мне, что после завтрака я должен поспать. Я хотел сказать, что вовсе не хочу спать, но вдруг веки мои потяжелели и я почувствовал страшную сонливость. Трактирщик положил мне руку на голову и тихим голосом сказал, что я ещё слаб, что впереди предстоят тяжкие испытания, а сон не только лучшее лекарство от истощения, но и хороший учитель. Последнее, что я помню, перед тем, как провалиться в сон, это заботливые руки дяди Марка и Минга, которые отвели меня спать.

Я опять летел, только теперь была не ночь, а какие-то серые сумерки. Нас летело трое – я, дядя Яргуст, в образе чёрного дракона и дедушка Азар в образе крылатого демона. На моей спине сидел и стрелял из лука огненными стрелами Минг, но не Минг-подросток, а вполне взрослый демон. На спине чёрного дракона удобно устроился дядя Марк, который так же стрелял из лука. Дед же нёс на своей могучей спине совсем старого Грымза, который, сидя на его спине, бросал в невидимого для меня противника огненные шары.

Под нами тянулась до самого горизонта унылая равнина, покрытая серой травой. Нет не серой от пыли, а изначально серой. По этой серой равнине до самого горизонта скакали всадники, одетые в одинаковые серые плащи с накинутыми на головы капюшонами. Мы неслись им навстречу, изрыгая из своих глоток потоки, всё уничтожающего пламени.

Тысячи всадников заживо сгорали, но новые тысячи серых всадников занимали места погибших. Их колдуны огрызались, как могли, посылая нам на встречу сотни тысяч огненных шаров и молний, но наша защита пока держалась. Сначала медленно, а затем всё быстрее, серые полчища начали отступать, казалось ещё одно усилие, и они побегут.

В это время чёрный дракон пропустил удар молнии, которая угодила ему в левое крыло. Видно дядя Яргуст сильно увлёкся атакой и на миг позабыл о защите, за что и поплатился. Он громко зарычал и начал падать, беспомощно взмахивая правым крылом. У самой земли ему удалось выровняться и более-менее удачно приземлиться. Следом за Яргустом к земле ринулся крылатый демон, полыхнув предварительно таким мощным потоком пламени, что равнина загорелась, по крайней мере, на лигу в окружности. В моей голове прозвучала команда деда – «Прикрой!».

Меня охватила бешеная ярость – мои друзья в опасности, эта серая мерзость хочет их убить. Не бывать этому. Ну, держитесь! Я резко взмахнул крыльями, и, набирая скорость, ринулся навстречу остановившемуся на время врагу. Я чувствовал, что Минг изо всех сил вцепился мне в шкуру.

Подобно пылающей комете ударил я по самому сосредоточению врага, и враг не выдержал этого удара. Все, кто уцелел, оставили попытки сопротивляться и просто в панике бежали прочь от моего гнева. Мало того, удар был настолько мощным, что содрогнулись земля и небо, а сама реальность начала плавиться и таять, как тает снег под горячими лучами солнца. И вдруг, в том месте, куда пришёлся мой удар, появился сначала небольшой чёрный смерч, Затем второй, третий, все они сливались в сплошную чёрную стену, которая не спеша двинулась прочь от меня, постепенно всё увеличиваясь и увеличиваясь в размерах. Я с ужасом понял, что своим ударом породил ветер времени, который будет периодически появляться здесь, стирая существующую реальность и, порождая новую, но какую – не знает ни кто.

Конечно, я малость перестарался, однако серых всадников, буквально ветром сдуло. Я развернулся и устало полетел к месту, где приземлились дедушка и дядя Яргуст. Они уже приняли привычную человеческую форму. Дядя лежал на спине без сознания, а дед и Грымз колдовали над ним, пытаясь зашить скверного вида рану на его левом плече. Дядя Марк кипятил на небольшом костерке воду.

Когда я и Минг подошли к ним, дядя Яргуст стал подавать признаки жизни. Что ни говори, а дед здорово умел лечить. Наконец больной пришёл в себя и с лёгким стоном сел на подстеленный плащ, на котором до этого лежал. Он был бледен, но всё же держался молодцом. Дед оценивающе посмотрел на него, затем улыбнулся и сказал, что пару часов отдыха и хороший обед, позволят ему самостоятельно идти, ну, а летать он сможет не раньше, чем через пару недель. Во сне дядя выглядел значительно старше, чем наяву.

Дед как-то странно посмотрел на меня, и в его взгляде мне почудился страх. Что бы дед чего-то испугался – не верю, не может быть. Сколько я его знаю, а знаю я его с самого моего рождения он никогда и ни чего не боялся, или, по крайней мере, умело это скрывал. Сейчас же, я явно видел его испуг.

– Ну, ты даёшь, мой мальчик, – тихо сказал мне дед. – Ещё бы чуть-чуть и этот мир разлетелся бы на тысячи осколков. Не хотел бы я быть твоим врагом. Огромное тебе спасибо, за то, что сегодня спас всех нас, однако путь в обитель нам надолго закрыт. Я думаю, что порождённый тобой ветер времени успокоится ещё не скоро.

Почему-то после этих слов на меня напал такой стыд, что я даже проснулся. Полежав минут, пять, я почувствовал буквально зверский аппетит, поэтому быстро оделся и спустился в обеденный зал, где застал моих друзей, мирно распивающих вино и тихо беседующих.

Стоило мне появиться, как все заулыбались, Минг придвинул мне стул, а дядя Марк заказал для меня обед, на который я набросился как лев на антилопу. Пока я ел, мне рассказали последние новости. Оказывается с минуты на минуту ожидалось возвращение деда и дяди Яргуста. Об этом, как-то мимоходом сказал им старый трактирщик, интересно, откуда он знает.

Вдруг дядя Марк и Грымз резко встали и направились к выходу, сделав нам знак оставаться на месте. Когда за ними закрылась дверь, я удивлённо посмотрел на Минга, но тот только пожал плечами. Прошли не больше десяти минут и входная дверь опять отворилась. Первым вошёл дядя Яргуст, как всегда с каменно-спокойным выражением лица. Следом за ним с носилками вошли Грымз и дядя Марк. На носилках лежал высокий очень худой и очень древний старик. Старик был без сознания. Я понял, что это его отправились спасать дед и дядя Яргуст. Последним вошёл дедушка Азар, который выглядел, в отличие от дяди Яргуста усталым и каким-то озабоченным.

Не останавливаясь, все они прошли на второй этаж. Мы с Мингом хотели последовать за ними, но дедушка с улыбкой сделал нам знак оставаться на месте.

Минут через двадцать дед, Грымз и дядя Яргуст спустились и сразу же заказали обед. Видно было, что они сильно проголодались. Старый Грымз, Минг и я, будучи сытыми, потихоньку пили вино, ожидая, что скажет дед. Он же, как нарочно ел не спеша, и говорить не торопился. Наконец они наелись и взяли свои бокалы. Дед несколько насмешливо посмотрел на меня и Минга и спросил – не пора ли нам в постель. Я собрался было возмутиться, но вдруг, как в прошлый раз глаза мои стали слипаться. К моему удивлению Минг тоже зазевал и стал тереть глаза. Старый демон взял нас под руки и повел спать. Последнее, что я слышал, покидая зал, было слово серые всадники, сказанное дедом дяде Яргусту.

Понятно, что как только голова моя коснулась подушки, я сразу же погрузился в сон. На этот раз снилось мне нечто совсем уж невероятное.

Я был совершенно один и каждой клеткой своего организма ощущал это одиночество. Я знал, что они не погибли, нет. Просто ситуация сложилась так, что все они, те кто составлял мою семью, были выведены из игры, причём я не знал на время или навсегда. Вокруг меня в несметном количестве собрались серые всадники, окружив место, где я находился плотным кольцом, так что выбраться из него можно было только по воздуху. Именно этого я и не хотел делать, поэтому решил выжидать до последнего – очень хотелось посмотреть, что они будут делать.

Я находился в образе дракона, поэтому хорошо видел глазами дракона, как медленно приближаются серые всадники, но они не просто приближались, а обкладывали меня плотным кольцом энергетических пут или сетей, видимых только глазами дракона. Нет, я не боялся их ловушки, все их сети не устояли бы, стоило только нанести по ним хороший удар. Как раз удар-то я наносить, по крайней мере, сейчас не собирался. Мне надо было, что бы мой противник уверовал в то, что поймал меня, что я растерян и не знаю, что мне делать.

Я всячески изображал растерянность, крутил головой, озирался, время от времени вставал на задние лапы и расправлял крылья, словно собираясь взлететь. Потом, видимо отчаявшись на что-либо решиться, я лёг на вершине небольшого холма, свернувшись кольцом. Голову я положил на хвост и закрыл глаза, создав впечатление, что я просто уснул. Сквозь опущенные веки я прекрасно видел, что серые всадники сначала остановили своё движения, видимо опасаясь ловушки, но затем поверили в мою беспомощность и вновь стали приближаться, готовясь набросить на меня свои сети. Именно это мне и нужно – пускай основная масса их втянется в мою поимку, тем больше будет их разочарование.

Я терпеливо ждал момента, когда можно будет нанести один, но всё сокрушающий удар, который я готов был нанести. Другого случая, по крайней мере, в обозримом будущем, я не видел. Моё одиночество не позволяло надеяться на помощь со стороны, поэтому именно сейчас, когда я стянул на себя такое полчище врагов, и будет нанесён такой удар, после которого серая мерзость вряд ли скоро оправится.

Моим планам, увы, не пришлось сбыться, причём самым неожиданным образом. Мне осталось ждать совсем немного, когда серое небо над моей головой со страшным грохотом и рёвом буквально раскололось пополам, словно кто-то порвал серый занавес, что закрывал от меня здешнее небо. Сквозь эту прореху в небесах, казалось прямо не меня падал, извергая огонь и молнии чёрный комок ярости – таким с земли предстал передо мной чёрный дракон по имени Яргуст. Я сразу же узнал его и в сердце моё впилась холодная игла ужаса, но ужаса не за свою шкуру, а за судьбу моего друга.

Я прекрасно помнил тот первый сон, увиденный мной во время ночёвки в Трактире-на-перекрёстке, в котором я потерял моего дядю Яргуста. Вот теперь кто-то старается показать мне конец этой драмы.

Я с ужасом понял, что моя попытка одним ударом разгромить серых всадников, оказалась абсолютно невыполнимой, и вот сейчас, похоже, мне докажут это, возможно ценой гибели человека, которого я по– настоящему любил. В этот момент я возненавидел неизвестного режиссёра, который поставил этот спектакль, пожалуй, больше, чем ненавидел серых всадников и тех, кто стоит за ними.

Чёрный дракон продолжал камнем падать на серых всадников и казалось ещё немного и он ударится о землю и погибнет. В этот момент на сцену вышли истинные хозяева серых всадников, и они же в тот момент оказались и хозяевами положения. Их было девять, они имели внешне человеческие фигуры, закутанные в широкие серые одеяния с капюшонами, которые практически полностью скрывали их лица. Ростом они были раза в два выше любого, даже самого высокого человека. Но самое главное было не это, а то, что они буквально излучали жестокую, холодную силу, которая поначалу вселяла страх, а затем пыталась подчинить вашу волю.

По силе эти существа, я просто не мог назвать их людьми, были, конечно, очень высокого уровня, однако каждый из них был не сильней моего деда Азара, я уж не говорю о старом Ляргусе. Вместе с тем, собравшись вместе и объединив свои усилия, они представляли собой грозную силу, противостоять которой способны только очень высокие мастера Искусства, и то при условии, если их будет числом не меньше, чем у противника.

И вот, эта объединённая сила хозяев серых всадников, захватила чёрного дракона и стала ломать и корёжить его тело. Яргуст застыл в воздухе в странной изломанной позе и закричал от боли и отчаянья. Было понятно, что он понял свою ошибку, за которую сейчас платил такую дорогую цену. Я попытался броситься ему на помощь, но не тут то было. Меня словно связали по рукам и ногам, и сколько я не дёргался, разорвать эти путы я не мог.

Меня душил гнев, ненависть буквально сочилась у меня из пор кожи, на глаза набегали слёзы досады, я хотел умереть, лишь бы не видеть всего этого. Но я видел, видел, как Яргуста, который всё ещё продолжал сопротивляться, замотали в очень прочную энергетическую сеть и куда-то потащили. Я видел, как ликовали победители. Я видел, как самый высокий из серых существ, по всему выходило, что он у них главный, посмотрел на меня, отчего меня обдало волной презрения, и захохотал. Это, видимо было последней каплей для меня, и я потерял сознание, как влюблённая девица, узнавшая, что её возлюбленный где-то пропал.

Когда я пришёл в себя, сон всё ещё продолжался, только теперь я находился в том странном месте, где был однажды, когда чуть не умер по пути в Трактир-на-перекрёстке. Я опять стоял на маленьком каменистом плато, чуть ниже, которого клубились облака, а прямо против меня, грациозно выгнув шею, возвышался огромный золотой дракон. Дракон был в гневе. Его огромные глаза буквально изливали на меня яростный зелёный огонь. Если бы он хотел убить меня, он бы испепелил меня в долю секунды.

– Как смеешь ты, мальчишка, являться ко мне в форме этакой пародии на дракона? – в ярости спросил он.

Я действительно по сравнению с его мощью и величием, выглядел, как беспородный щенок рядом с породистой взрослой собакой. Устыдившись, я быстро принял свою человеческую форму.

– Так-то лучше, – ворчливо сказал золотой дракон.

После этого дракон надолго замолчал, видимо успокаиваясь. Я молчал тоже, не смея первым заговорить, и как-то незаметно успокоился. Пламя в глазах золотого дракона тоже заметно поубавилось.

– Надеюсь, теперь ты понял, как дорого обходятся нам самоуверенность и нетерпение? – грустным голосом, в котором слышалась неподдельная скорбь, заговорил дракон. – Это пока не произошло. Так сделай же так, что бы это не произошло никогда. Опровергни свою судьбу, докажи самому себе, что ты вовсе не роковой ребёнок, не дитя зла. -

Он опять замолчал, видимо давая мне возможность обдумать его слова. А обдумать было что. С самого раннего детства, я ощущал в себе некое неприятное мне ощущение, природу которого я тогда не понимал. Только много позже, когда дедушка познакомил меня с историей моего рождения, я понял природу этого ощущения. Теперь золотой дракон напомнил мне об этом, но напомнил так, что в результате я получил надежду избавиться от рока, что с самого рождения довлеет надо мной.

– Надеюсь при следующей встрече, ты не огорчишь меня, мой мальчик. Иди и учись, набирайся опыта и терпения – тебе предстоит долгий и трудный путь. И, на всякий случай запомни Серая обитель, – с лёгкой грустью сказал дракон.

В тот же момент я почувствовал, что кто-то трясёт меня за плечо. Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной дедушку Азара. Он широко улыбался, что говорило об его хорошем настроении.

– Ну, ты и спать, мой мальчик. Уже скоро вечер, а ты и не думаешь просыпаться, – сказал дед. – Вставай, умывайся и спускайся в зал обедать. Скоро вечер рассказов и нас ожидает очень интересный рассказ. Ты уже проспал целые сутки, так что надеюсь, ты полностью восстановил свои силы. Не задерживайся. -

Он потрепал меня по щеке и вышел из комнаты. Я не стал долго возиться, быстро умылся и спустился в зал.

Меня уже ждал сытный обед. Странно как-то, я никогда не был ни обжорой, ни любителем поспать, а здесь в Трактире-на-перекрёстке, я только и делаю, что ем и сплю, правда, сны здесь достаточно интересные.

Когда мы пообедали или поужинали, не знаю, как здесь определяется время, поэтому здесь обед может быть в ужин, а ужин вместо завтрака, многие посетители встали и стали собираться по домам. Значит, наступил вечер, и скоро начнут сдвигать столы для вечера рассказов. Дедушка Азар уже вкратце передал нам первую половину рассказа, которую он и старый Грымз слушали прошлой ночью, поэтому все мы, кто спал прошлую ночь, с нетерпением ожидали вечера. Дядя Марк, который неотрывно находился при больном старике, естественно на вечере присутствовать не собирался.

О старике разговор особый. Когда дед и дядя Яргуст принесли его в трактир, я понятия не имел, кто это и почему дед так им дорожил. Когда же на наши расспросы, дед сказал, что этот старик ни кто иной, как живая легенда, величайший мастер Высокого Искусства, Верховный жрец Империи повелителей драконов Ляргус. Дядя Марк, как я знал, довольно долго служил у него секретарём, поэтому было естественно, что он добровольно принял на себя роль сиделки.

Наконец, последний из посетителей, которые не собирались здесь ночевать, покинул трактир, столы были сдвинуты и все, кто остался, уселись за этот общий стол. Нас, если не считать трактирщика, за столом было девять человек – шестеро тех, кто слушал повествование Грюрганта из Монда прошлой ночью и мы, трое новичков: дядя Яргуст, Минг и я.

Сначала все присутствующие выпили по бокалу вина, затем каждый представился полным именем и титулом, Причём сначала представлялись новички, а уж затем все остальные. Не представлялся только хозяин, который сидел во главе стола и следил за правильным соблюдением обычаев.

Имена всех, кто сидел за общим столом мне оказались знакомы – дедушка о них рассказывал и теперь я видел их воочию. Особенно меня заинтересовали двое. Первым был Аннуэль, так звали ангела-отступника. От него веяло какой-то новой для меня и потому притягательной силой – я впервые видел ангела, пусть даже отступника. Вторым человеком за столом, на которого я обратил особое внимание, был непосредственно рассказчик Грюргант из Монда. Мне пришлась по сердцу его внешность и манера держаться.

Согласно обычаям, за каждого, кто представлялся, все дружно выпивали по бокалу вина. Однако, как только молодой барон начал свой рассказ в этот вечер, во мне словно что-то включилось. Я не слышал слов, которыми передавал свой рассказ Грюргант, во мне сразу возникали живые образы происшедшего с рассказчиком. Позже я сделал запись услышанной мной повести о посещении Серой империи молодым Грюргантом из Монда, которую здесь и привожу в некотором сокращении.

« РАССКАЗ ГРЮРГАНТА ИЗ МОНДА.»

Старый библиотекарь сдержал своё слово и ближе к вечеру пришёл в мою комнату, где я читал какой-то фолиант, и протянул мне небольшой свёрток, который представлял собой шкатулку, завёрнутую в кусок грубого холста. С волнением я открыл шкатулку и обнаружил в ней то, что ожидал увидеть ещё со вчерашнего дня – там лежали три свитка, написанные на каком-то неизвестном мне материале.

– Я принёс обещанное, молодой человек, – с грустью сказал, Сигал, подавая мне свёрток. – Но прежде, чем вы начнёте читать, умоляю вас, хорошенько подумайте и будьте очень осторожны. За этот год я очень привязался к вам, молодой человек, и очень не хочу, что бы с вами случилось что-нибудь плохое. Я пронумеровал свитки, так что читайте их по порядку. -

Он попрощался и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Видно было, что он сильно взволнован, даже опять перешёл на вы.

Оставшись один, я открыл шкатулку и взял свиток, пронумерованный под номером один. С волнением заядлого пьяницы, открывающего долгожданную бутылку вина, я развернул свиток, который был написан мелким, чётким почерком, так что чтение его не составляло труда.

В первом свитке, как и предупреждал старик-библиотекарь, говорилось о причинах заставивших моих предков покинуть мир, где они жили и перебраться в наш нынешний мир, поэтому сейчас я его пересказывать не буду. Зато второй свиток содержал столь интересную информацию, что я буквально позабыл о времени и окончил читать его, когда уже наступила глубокая ночь.

В свитке говорилось, что один путешественник, по всей видимости стихийный волшебник, сумел попасть в странный мир где правили Боги-победившие-и-заточившие-Зверя и откуда родом были серые монахи и серые всадники, наносившие огромный ущерб многим мирам.

Имени этого волшебника в свитке не упоминалось, лишь говорилось, что его израненного и умирающего нашли в горах пастухи. По счастью, поблизости обитал святой монах, который умел лечить больных и был грамотен. Он то и записал рассказ умирающего. Этот рассказ и положен в основу текста свитка.

Странное появление в горах раненого путешественника, ознаменовало собой целую цепочку, не менее странных событий. Стоило только монаху похоронить путника, как к нему в келью среди ночи кто-то постучал. Монах был святым человеком и никого не боялся, поэтому впустил столь позднего путника. О чём они говорили, осталось неизвестно, но рано утром гость покинул келью, прихватив с собой запись рассказа погибшего путешественника. Монах же после этого посещения вдруг почувствовал себя просветлённым, стал пророчествовать, а потом, как-то неожиданно в единый час собрал свои пожитки и ушел, куда глаза глядят. Больше его никто и нигде не видел.

Эта прелюдия к рассказу умершего путешественника составляет самое начало свитка номер два. Кто и где написали эти свитки и почему их буквально подкинули разведчикам королевства, осталось загадкой, по крайней мере, для меня. Тем не менее, свитки существовали, и могу заложить собственную голову, они были подлинными.

Перехожу к изложению непосредственно рассказа погибшего путешественника. Он говорит в рукописи от первого лица, поэтому я буду вести рассказ точно так же.

Я родился и вырос в провинции Версус, что находится, как вы, наверное, знаете, в западной части королевства. Родина моя была очень гориста и очень бедна. Жители в большинстве своём промышляли охотой и разводили овец. Отца своего я не знал. Знаю только из рассказов матери, что он был из аристократов и в столице занимал очень высокое положение. Потом там случился какой-то заговор, и он попал в опалу. Мать моя познакомилась с ним, когда он скрывался в нашем городке. Она была молода и очень красива. Родом происходила из старинного, но обедневшего дворянского рода. Отец был старше её лет на пятнадцать, но это не помешало их любви, плодом которой стал я. Где-то за три месяца до моего рождения отец погиб при загадочных обстоятельствах, скорее всего его, настигла рука тайной канцелярии королевства.

Мы жили в своём доме, на первом этаже которого располагалась небольшая лавочка, где мать торговала галантереей и всякой мелочью. На втором этаже жили мы с матерью, а две комнаты из четырёх мама сдавала проезжающим через город путникам, в основном мелким торговцам, что часто проезжали через наш городок.

Надо сказать, что я очень рано научился грамоте и так пристрастился к чтению, что засыпал и просыпался вместе с очередной книгой. Мать поощряла моё увлечение, и годам к пятнадцати я перечитал практически все книги, которые смог отыскать в нашем городке.

Однажды у нас поселился один странный постоялец, который постучался к нам вечером, когда матушка уже собиралась закрывать лавку. Стояла поздняя осень, со дня на день ожидался снег, в общем, погода стояла такая, что, как говориться, хороший хозяин собаку на улицу не выгонит.

Это был мужчина лет пятидесяти или чуть старше, одетый в длинный дорожный плащ с капюшоном, который почти полностью скрывал его лицо, оставляя на виду только достаточно длинный нос и бороду, когда-то чёрную, а сейчас наполовину седую.

Я помог донести до его комнаты багаж, который был изрядно тяжёл. Войдя в комнату, он с удовольствием снял промокший насквозь плащ, который я взял у него, что бы отнести на просушку. Без плаща наш новый постоялец, оказался невысоким, плотным человеком, с приятным лицом. Он с улыбкой поблагодарил меня за помощь и сказал.

– Позвольте представиться, профессор оккультизма Королевской академии Домис Фрага, к вашим услугам, – представился гость. – Позвольте узнать ваше имя, молодой человек.

Я назвал своё имя, а следует сказать, что мама назвала меня в честь отца. Он удивлённо поднял густые кустистые брови и глянул на меня удивительными серо-зелёными глазами. Затем поинтересовался, кто мой отец, а когда я ответил, он как-то оживился, словно чему-то сильно обрадовался.

– Я лет пятнадцать назад был близко знаком с твоим отцом, – сказал Домис Фрага. – А где он сейчас, если это конечно не секрет? -

Я рассказал ему, что отец погиб ещё до моего рождения. Он явно не знал об этом и искренне огорчился. Домис Фрага мне, как-то сразу понравился, особенно, когда я узнал о его знакомстве с моим отцом. Я надеялся от него узнать побольше об отце. Кроме того, меня очень интересовала его профессия, я много читал об оккультизме, а уж встретить целого профессора оккультизма, было верхом моих желаний. Как-то незаметно он выведал всё обо мне, а узнав, что я люблю читать просто пришёл в восторг.

За ужином, когда обычно собирались кроме нас с матушкой и наши постояльцы, Домис проявил себя как большой ценитель местной кухни и вина, чем очень понравился моей матушке. Кроме того, он был замечательный рассказчик, что делало наш ужин очень интересным. Сейчас у нас остановился только один профессор – был не сезон для путешествий в горах, а в сезон за нашим столом обычно собиралась шумная компания.

Домис рассказал, что держит путь в замок Абс, что за Проклятым перевалом, тамошний новый хозяин пригласил его разобраться с замковой библиотекой, а всем известно, что библиотека замка хранит такие манускрипты, что и не снились королевской библиотеке. Особенно там много книг по оккультизму, ведь все знают, что уже, по крайней мере, двенадцать поколений хозяев, серьёзно занимаются этой наукой.

При упоминании о замке Абс и Проклятом перевале, матушка моя вздрогнула и сделала рукой оберегающий знак. Я много слышал разных страшных рассказов об этом замке и перевале, но был не склонен им доверять. Но в этот вечер, когда за окнами нашего дома лютовал предзимний ветер и стучал в стёкла ледяной дождь, грозя в любой момент превратиться в снег, эти названия вызвали у меня невольную дрожь страха.

Увидев нашу реакцию на его слова, Домис Фрага улыбнулся и с изрядной долей сарказма и сказал, что людские предрассудки порождают у невежественных людей множественно страшных преданий о злых колдунах и происках сил зла. На самом же деле всё обстоит несколько не так, как вам кажется. Все эти страшные рассказы всего лишь прикрытие, что бы разный любопытствующий сброд не мешал заниматься серьёзным делом.

Как вам наверно известно, замком Абс испокон веков, чуть ли ни со времён исхода, владел один из самых древних родов королевства, род баронов Абстронгов. Нет, это не был род, который стремился бы к власти или богатству, вовсе нет. Этот род был славен своими учёными, особенно в области волшебства или оккультных наук, как вам больше нравится. Если вам известно, сразу же после исхода среди людей жило небольшое количество волшебников, которые, по сути, и организовали исход наших предков. Но прошло несколько веков и заслуги волшебников были забыты. Невежество, как это обычно бывает, взяло верх над мудростью и волшебников сначала начали бояться, а затем, что закономерно, ненавидеть. Заниматься этими науками стало опасно – многие волшебники были растерзаны толпой.

Барон Абстронг, будучи очень сильным волшебником, ушёл вместе со своими людьми далеко на запад, где построил замок Абс, в котором и поселился, отгородившись от всего мира высокими горами и крутым перевалом, а что бы ему не мешали, распустил слухи об ужасном колдуне. С тех пор перевал стали называть проклятым.

Так и жили Абстронги вдали от людей, окружив себя кольцом страха. Прошли века и в замке Абс накопились колоссальные знания, особенно в области оккультных знаний. Вот, что может достичь человек, если не будет тратить свою жизнь на приобретение богатств или власти.

Кстати, твой отец тоже занимался оккультизмом и был неслабым волшебником, впрочем, как и я, ваш покорный слуга. На этой почве мы и подружились. Отец твой вместе со мной и ещё группой людей занимались исследованием причин исхода наших предков, и серьёзно продвинулся в познании этого вопроса. Вопроса вовсе не отвлечённого. Он всерьёз полагал, что причина, заставившая наших предков оставить насиженные места и бежать сюда, где мы сейчас живём, до сих пор не выяснена, а раз так, то опасность никуда не делась, а лишь до поры затаилась.

Понятное дело, что свои изыскания мы проводили тайком, в то время было небезопасно заниматься такими вопросами. Нас всё же выследили. Твой отец тогда занимал высокую должность в правительстве королевства. Ему удалось узнать о готовившихся арестах среди нас, и он успел предупредить. Все успели уйти, и тайная канцелярия никого не нашла. Последним из столицы бежал твой отец. Все мы были объявлены заговорщиками и подлежали немедленному аресту, но мы хорошо подготовились и нас так и не нашли. Честно сказать, я думал, что мой друг жив и здоров, надеясь встретить его в этих краях. Теперь, когда опала на нас отменена, я могу сказать, что по договорённости он должен был бежать в замок Абс, где дожидаться отмены опалы. Но, как я понял, жизнь распорядилась по-своему.

Матушка моя при этих словах господина Домиса, всхлипнула и вдруг стала рассказывать о своей встрече с моим отцом. Не когда раньше она об этом не говорила, поэтому я, как говорится, весь превратился в слух.

Я познакомилась с ним, примерно так же, как с вами, господин Домис. Раньше эту лавочку держал мой покойный батюшка, который так же сдавал комнаты постояльцам. Как-то во второй половине лета у нас остановился один человек, который явно от кого-то убегал. Батюшка мой в своё время много пострадал от властей, поэтому всегда сочувствовал людям этими властями преследуемыми. Не буду вдаваться в подробности, но так вышло, что мы полюбили друг друга. Он был настоящий рыцарь и предупредил меня, что его ищут, а сюда он попал по пути в замок Абс, где он намеревался переждать опалу. Я боялась за него и постоянно говорила, что бы он уезжал, хотя сердце моё всеми силами этому противилось.

Лето закончилось, наступила осень, а наш постоялец всё откладывал отъезд. Ещё немного и горные перевалы станут непроходимыми до весны. Я призналась во всём отцу и он, заявив, что давно уже всё понял. Этим же вечером он благословил наш союз.

Вскоре я почувствовала, что затяжелела и призналась в этом моему любимому. Он был на седьмом небе и стал ещё более трепетно ухаживать за мной, чем до этого. Всё было хорошо, только меня постоянно мучил страх за любимого, которому угрожала опасность. На все мои предложения уехать, он только смеялся и говорил, что бросить женщину в таком положении, ему, как настоящему мужчине, никак не возможно. А потом, когда до родов оставалось пара месяцев, он пропал. Я не хотела думать, что с ним произошло что-то плохое, хотя сердце моё говорила, что я больше не увижу его живым. Сердце оказалось право – его тело нашли проезжающие охотники и привезли к нам.

Мама тихо заплакала и мы с Домисом принялись её утешать. Потребовалось, наверное, полчаса, прежде, чем она успокоилась. Я же, слушая мать, увидел отца с совершенно незнакомой мне стороны, вернее только сейчас я стал получать представление о том, каким человеком был мой отец. Оказывается, он был не только благородным человеком и по-настоящему любил мою маму, но и очень образованным человеком, а плюс ко всем ещё и волшебником. В этот час я поклялся сам себе, что непременно стану тоже волшебником и отомщу убийце моего отца.

На другой день я, набравшись храбрости, постучал в дверь комнаты профессора. Услышав приглашение войти, я открыл дверь и увидел постояльца, сидящего в кресле у камина. В руках он держал какую-то старинную книгу, которую, судя по всему, читал до моего прихода. Он любезно пригласил меня присесть, закрыл книгу, положив её на стол, после чего посмотрел на меня вопрошающим взглядом.

Я не стал тянуть время, а сразу выложил свою просьбу. Я попросил его взять меня с собой в замок Абс и научить меня волшебству. Речь моя была, хотя и довольно сумбурной, но абсолютно искренней. Домис с очень серьёзным выражением лица посмотрел на меня, и, спустя минуту раздумья, ответил.

– Ты хорошо подумал, мой юный друг? – с лёгкой грустью спросил Домис. – Поверь мне, быть волшебником вовсе не так уж хорошо, как ты, наверное, думаешь. Давай сделаем так. Я всё равно здесь застрял до весны. Я дам тебе почитать кое-какие книги, а потом мы поговорим. Запомни одно, ни кто не сможет научить тебя быть волшебником, потому, что ты и так волшебник, только пока не знаешь об этом. Ты очень похож на своего отца, каким он был в молодости и я вижу в тебе силу, которую я не видел даже в нём. Дождёмся весны, а там ты сам решишь быть ли тебе волшебником или нет. -

На этом наш разговор был закончен. Домис дал мне книгу, которую он до этого положил на стол. На этом мы расстались.

Я, сидя в своей комнате, размышлял над словами профессора Домиса о волшебстве и волшебниках. Он сказал, что я волшебник, но сам не знаю об этом. Интересно откуда он это знает, когда я сам о себе этого сказать не могу. Я прислушался к себе, но ничего сверхъестественного не обнаружил. Поэтому ещё поразмыслив, я решил, что профессор надо мной просто посмеялся, желая, что бы я расхотел учиться на волшебника. Ну, уж нет. Что-что, а упрямства мне было не занимать. Поэтому я отложил раздумья на потом и взялся за книгу.

Книга оказалась на редкость интересная, хотя сначала я никак не мог понять, о чём она. Я продолжал читать, и во мне возникло и стало нарастать раздражение. Мне хотелось забросить книгу куда-нибудь подальше. Я бы, наверное, так и сделал, если бы не моё врождённое упрямство. Я всё же дочитал её и, к моему удивлению, ничего не понял. Я к тому времени прочитал много книг на разную тематику, но ни разу не было, что бы я ничего не понял из прочитанного. Нет, я не говорю, что любую книгу я понимал с первого прочтения, напротив, некоторые из них мне приходилось перечитывать по несколько раз, пока содержание полностью не открывалось перед моим сознанием, подобно весеннему первоцвету, что расцветает в ответ на первое, ещё очень слабое тепло. Эта же книга никак мне не поддавалась, словно неприступная крепость, противостоя осаде.

Но чем больше сопротивлялась книга, тем настойчивей был я. Убедившись, что с наскока её не возьмёшь, я приступил к осаде по всем правилам. Читая первый раз, я ничего не понял. Нет, слова были обычные и почти все мне знакомые, и предложения, вроде бы, строились как обычно, а вот смысла в них, на мой взгляд, не было никакого. Второе прочтение ясности не прибавило. Третье тоже. Пора было включать мозги.

Целых две недели я штурмовал эту книгу, и, наконец, решил передохнуть. За всё это время я и парой слов не перемолвился с профессором, мы лишь здоровались. Зато с матушкой он разговаривал порой целыми вечерами. Это было мне на руку, сейчас мне никак не хотелось ни с кем разговаривать.

Мне не думалось, голова моя, на удивление, была пустая, вообще не одной мысли. Делать было нечего, и я улёгся спать. К моему удивлению, стоило только закрыть глаза, как я увидел книгу, которая сама открылась перед моими глазами и я сразу же начал читать. Слова и предложения были те же самые, что я читал раньше, но смысл прочитанного был совершенно другой. Так всю ночь я с упоением читал книгу, наслаждаясь открывшимся для меня смыслом, и этот смысл полностью изменял моё отношение к реальности.

Утром, едва проснувшись, я взял книгу и опять ничего не понял, вернее содержание книги я конечно понял, но не было того понимания, какое я испытал во сне. Лишь в некоторых местах появлялось ощущение, сходное с тем, настоящим пониманием.

Так продолжалось около месяца. По ночам я всё глубже понимал книгу, а днём это понимание приходило ко мне малыми частями. Однако я стал замечать, что реальность вокруг меня начала меняться. Я стал как-то иначе видеть окружающих меня людей, мне стали понятны причины их поведения. Я видел связи между событиями, происходящими в природе и среди людей. Однажды я увидел прекрасный сон, где мне показали взаимосвязь небесных сфер, и голос во мне говорил, что каждая из этих бесконечно прекрасных сфер является миром или реальностью, что наш мир не единственный, а один из бесконечного числа равнозначных бесконечных миров.

На другой день после этого сна голова моя просто взрывалась. Я находился в каком-то совершенно мне не привычном состоянии, которое с одной стороны меня страшило, а с другой нравилось. Как только страх отступал, я начинал видеть совершенно другой мир, прекрасный и ужасно интересный, и этот интерес пересилил страх. Вот тут-то и начались открытия. Во первых, я по-другому увидел свою матушку, которая при всей её внешней хрупкости, на деле оказалась очень сильным человеком, полным любви и нежности, при этом она была непередаваемо красива.

Во вторых, взглянув вечером на профессора Домиса, я поразился, увидев вместо привычной внешности пожилого человека, увидел молодого стройного воина с суровым лицом.

Эти метаморфозы, что произошли с моим зрением, мне очень понравились. Я стал смотреть на всё, что меня окружало, этим своим новым зрением и мне открылись такие чудесные вещи, что описать их в моём рассказе просто невозможно. Короче говоря, всё это я понял как то, что во мне пробудился спавший до этого времени волшебник. Я, конечно, ничего ещё не умел, но это было уже не важно – навыки придут позже.

Через пару дней, за ужином, профессор Домис, с лёгкой улыбкой сказал, что я всё же осилил книгу. Он это сказал так утвердительно, что я понял – он видит меня насквозь.

– Ну, что, молодой человек, ты ещё не передумал стать волшебником? – спросил он меня, как то странно посмотрев на мою матушку.

Я, слегка горячась, ответил, что напротив, моё желание только возросло. Он опять улыбнулся и сказал, что бы я после ужина зашёл к нему – он даст мне почитать ещё одну книгу, которая, как он думает, мне должна помочь лучше понять самого себя и разобраться со своими желаниями.

Вечером я, захватив с собой книгу, которую прочёл, зашёл в комнату профессора. Он пригласил меня присесть, и когда я сел вдруг сделал правой рукой какое-то движение. Я увидел своим новым зрением, что на руке профессора возник светящийся зеленовато-голубым светом шар, который, спустя мгновение, полетел в мою сторону. Не знаю, как это получилось, но моя рука автоматически поднялась навстречу шару, и на пути его возникло некое подобие переливающейся всеми цветами радуги плёнки. Световой шар, коснувшись этой плёнки, взорвался, раскидав во все стороны целый сноп разноцветных искр. Я был поражён, зато профессор буквально расцвёл от удовольствия.

– Ты всё-таки молодец, мой мальчик, – сказал он довольным голосом. – Вижу, что ты хорошо потрудился над книгой. Теперь возьми почитать вот эту. -

Он протянул мне книгу в простом переплёте, которая была раза в три тоньше той, что я уже прочёл.

– Между прочим, этот труд написал твой отец. Прочитай её повнимательней, – сказал профессор, передавая книгу в мои руки.

Я взял книгу с внутренним трепетом в душе. Посмотрев на обложку, я прочитал название «История исхода». Название интриговало. И без того я жил последнее время с непреходящим чувством интереса, который появился у меня после того, как книга открылась передо мной, и вот теперь я держал в руках книгу, написанную отцом, название которой обещало новую тайну.

Мне захотелось скорее прочитать её, поэтому я поблагодарил Домиса и собрался уходить, оставив прочитанную книгу на столе. Но профессор, остановил меня, сказав, что бы я забрал её в качестве подарка. Сказать по честному, мне очень не хотелось расставаться с прочитанной книгой, я как-то сроднился с ней последнее время, поэтому слова Домиса мне очень понравились. Ещё раз, поблагодарив его и забрав со стола книгу, я ушёл в свою комнату, где взялся за чтение.

Здесь Грюргард сделал передышку, что бы промочить горло. Мы все, завороженные его рассказом, то же выпили. Меня его рассказ полностью захватил, да так, что я уже не столько слушал, сколько видел всё то, о чём он говорил, то есть в таких случаях у меня включалось образное восприятие.

– Далее автор рукописи говорит о том, что он прочитал в отцовской книге. По сути, в ней почти полностью повторялось то, что написано в первом свитке, поэтому я повторяться не буду, – продолжил свой рассказ Грюргард. – Далее там говорилось о том, как весной у автора произошёл разговор с профессором и матерью, в результате чего, он получил материнское благословение и отправился с Домисом Фрагой в замок Абс. -

Стояла весна, а здесь на Проклятом перевале ещё были глубокие снега, совершенно нетронутые весенним солнцем. Перевал завершал собой узкое ущелье, образованное двумя обрывами довольно высоких горных пиков. По дну ущелья бежал небольшой в эту пору ручей, периодически пропадая в нагромождениях валунов или под языками не стающего ещё снега. Чем выше мы поднимались к перевалу, тем больше было снега. Я представил себе, во что превращается этот невзрачный ручеёк в период бурного таянья снега в горах. Было видно, что профессор хорошо это знал и правильно выбрал время для нашего похода – чуть позже, и мы бы не прошли.

Сам перевал был довольно крут, однако ничего сверхъестественно трудного и опасного в нём я не почувствовал. Спустя три часа мы поднялись на гребень, с которого открылся прекрасный вид на лежащую внизу долину. С перевала вела довольно сносная каменистая тропа

– Нам туда, – сказал профессор, махнув рукой в сторону долины.

Я промолчал и последовал за ним, с интересом разглядывая долину, куда лежал наш путь. Разглядывать было что. Перед нами лежала прекрасная долина, скорее даже котловина, окружённая со всех сторон высокими горными хребтами, которые в этом месте расходились в разные стороны. Внизу, там, где кончались каменные осыпи, зеленели вечной зеленью хвойные леса, состоящие из горных елей и сосны. Ниже, где весна уже полностью вступила в свои права, видны были поля, пока чёрные, ждущие семян. Кое-где виднелись небольшие деревеньки, что говорило о заселённости долины. Даль была подёрнута сиреневой дымкой и всё, что было за чертой видимости, растворялось в ней. От долины веяло каким-то домашним уютом. Да, волшебники знали, где поселиться.

Тропа довольно полого спускалась в долину, идти было легко, не прошло и двух часов, как мы оказались в полосе горных лесов. Здесь уже от снега не осталось и следа, кое-где, ещё не смело, пробивалась молодая трава, вовсю пели птицы, а пахло так, что кружилась голова.

Горная тропа превратилась в хорошо утоптанную лесную дорожку. Было тепло, дул лёгкий ветерок, я был молод и полон сил, впереди ждали интереснейшие приключения, что ещё нужно для счастья столь молодому человеку, каким я тогда был. Я и был счастлив до такой степени, что будь у меня крылья, непременно бы полетел.

Спустя ещё час, лесная дорожка превратилась в настоящую дорогу, на которой отпечатались следы от телег. По все видимости ею пользовались довольно часто, скорее всего, возили строевой лес и дрова. Пройдя ещё немного, мы вошли в небольшую деревню, стоящую у дороги, по которой мы шли. Здесь имелся маленький постоялый двор, где мы и остановились на ночь. За ужином, трактирщик рассказал, что до замка Абс, часов пять хода, и нам лучше всего заночевать у него, а с утра двигаться к замку. Ещё он сказал, что мы первые путники из-за перевала за последние пять лет. Когда-то, мол, здесь в сезон было очень оживлённое движение, но последнее время здесь почти никто не ходит.

На следующее утро, позавтракав, мы пошли дальше и, действительно, примерно через пять часов, увидали высокие башни замка Абс, резиденции баронов Абстронгов, последнее прибежище волшебников и всего, что с этим связано.

Спустя ещё примерно полчаса, замок предстал перед нами во всей своей величавой красоте. Окружённый высокой каменной стеной, увенчанный стройными стреловидными башнями, он вовсе не производил ощущения мрачной цитадели зла, а напротив был весь какой-то светлый, устремлённый к свету, создающий ощущение полёта. Это я видел обычным зрением, а моё новое зрение, зрение волшебника, показывало мне, что над замком, да и сам замок, были сгустком силы, причём силы ни злой и ни доброй, а просто силы.

Профессор, внимательно посмотрев на меня, подтвердил мои наблюдения, сказав, что здесь последнее место, где обитает сила волшебства, как он её назвал. По мере того, как мы подходили к замку, он всё более величественно вырастал перед нами.

Вдруг я почувствовал, как кто-то или что-то с холодным покалыванием коснулось моего сознания. Тут же, практически мгновенно вокруг меня возникло радужное сияние, образуя защиту от бесцеремонного вторжения в моё сознание. Всё же мои тренировки не прошли даром. Точно такая же защита окружила и Домиса Фрагу. Прикосновение к сознанию тут же прекратилось, словно кто-то отдёрнул щупальце.

Тут у меня впервые возникла мысль, а как нас встретят в этом полном силы замке. Судя по тому, что нас пытались прощупать, хозяева замка очень настороженно относятся ко всякому, кто приближается к их владениям. Однако мои опасения оказались напрасными.

Домис, почуяв мои сомнения, сказал, что отец нынешнего короля лет двадцать назад предпринял попытку захватить замок Абс, послав туда целый карательный корпус. Большинство их осталось навсегда на перевале, а те, которым удалось прорваться в долину, сгинули без следа. Больше никто никогда их не видел. Так, что обитатели замка зорко за всем наблюдают, а если бы хотели нам помешать, то остановили бы ещё на перевале. Его слова успокоили меня.

Наконец мы подошли к воротам крепости, обычные для замков ров и подъёмный мост отсутствовали, а ворота были широко открыты. Это меня несколько удивило, однако удивляться было некогда. У ворот нас встретил высокий, очень худой человек в роскошной ливрее, как оказалось, дворецкий барона. Он спросил, кто мы и куда держим путь. Профессор назвал наши имена и сказал, что он прибыл по приглашению барона, а я его секретарь. Дворецкий поклонился и велел нам следовать за ним, сказав, что господин барон нас ожидает.

Замок впечатлял, как своими размерами, так и богатством внутреннего убранства, было видно, что бароны Абстронги ни в чём не испытывали нужды. Мы прошли через огромный мрачного вида зал, с камином и множеством портретов на стенах, скорее всего предков барона. Поднявшись по дубовой лестнице на второй этаж, мы остановились у высокой резной двери. Дворецкий попросил нас подождать и скрылся за дверью для доклада. Спустя мгновение, он широко распахнул дверь и пригласил нас войти.

Барон оказался достаточно молодым симпатичным человеком лет, от силы, двадцати пяти. Он не имел ни усов, ни бороды, зато имел длинные, до плеч, вьющиеся волосы тёмно-каштанового цвета.

– Вы всё-таки нашли время, что бы выполнить мою просьбу, уважаемый профессор, – заговорил барон, низким приятным баритоном. – Хорошо ли вы добрались?

– О, благодарю вас, барон, – ответил Домис. – Мы прошли до замка безо всяких происшествий. Позвольте вам представить моего юного помощника, кстати, сына графа Ньеды из Ронга. -

– Очень рад вас видеть у себя в замке Абс, – улыбаясь одними глазами, сказал барон. – Давайте без церемоний и титулов. Зовите меня в неофициальной обстановке просто Артур. Вы, должно быть, устали с дороги, путь к нам не назовёшь лёгким. Сейчас вам покажут ваши комнаты, устраивайтесь, передохните, а вечером приглашаю вас поужинать со мной, если, конечно, вы не против. -

Нам дали понять, что аудиенция окончена. Мы поклонились барону, поблагодарив его за гостеприимство и приглашение на ужин. Дворецкий показал нам наши комнаты, затем позвонил в колокольчик, висевший у него на поясе. В ответ на звонок появилось двое слуг, которые поклонились нам и обратились к дворецкому с вопросом, что ему угодно. Он объяснил им, что они поступают в полное наше распоряжение и должны исполнять любые наши пожелания. Он вручил профессору свой колокольчик, что бы он при нужде мог вызвать слуг, после чего откланялся и ушёл по своим делам. Мы попросили слуг принести горячей воды, что бы помыться с дороги и переодеться, после чего улеглись на кровати, что бы дать отдых натруженным ногам.

Ужин, на который нас пригласил дворецкий, был достаточно скромный, хотя и обильный – никакой роскоши. По всему было видно, что барон Абстронг, скромный человек. Здесь за ужином была достигнута договорённость о нашей с профессором работе в библиотеке замка, как раз то, что меня особенно интересовало.

– Вы можете работать в хранилище в любое время и столько, сколько захотите, – заявил барон в конце ужина. – Однако в первую очередь я хотел бы, что бы вы разобрались с самыми древними рукописями, которые так и не были разобраны со времён исхода. До них как-то не дошли руки у моих предков, да и мне, признаюсь, тоже недосуг, но, я считаю, что в них, возможно, найти много такого, что прольёт свет на нынешнее состояние дел в мире. Желаю вам в этом удачи.

После этих слов, нам ничего не оставалось, как поблагодарить гостеприимного хозяина, пожелать ему спокойной ночи и удалиться в свои комнаты. По дороге туда мы с профессором договорились завтра сразу же после завтрака отправиться в библиотеку замка.

Утром нас разбудили на завтрак и пригласили в столовую, где мы ужинали накануне. Быстро приведя себя в порядок, я пошёл за ожидающим меня слугой, надеясь увидеть хозяина замка. Однако там был только профессор, пришедший буквально передо мной.

Дворецкий, прислуживающий нам за столом, сказал, что барон просит извинение за своё отсутствие, так как был вынужден ночью уехать по своим делам. Дворецкий, носивший библейское имя Исаак, сказал, что он полностью к нашим услугам, так, что по всем вопросам обращаться к нему.

Профессор попросил Исаака показать нам после завтрака библиотеку замка, и, получив утвердительный ответ, принялся за завтрак. Я последовал его примеру и быстро справился со своим завтраком – уж больно хотелось поскорей увидеть книгохранилище, моя любовь к книгам буквально гнала меня поскорей оказаться в библиотеке.

Библиотека находилась на третьем этаже главного здания замка, как объяснил Исаак, это было сделано на случай наводнения, что бы ни в коем случае не пострадали бесценные книги и рукописи. Я поразился тому, как трепетно относились владельцы замка к книгам, хранящимся в замке. Библиотека занимала почти весь этаж, за исключением нескольких уютных комнат, предназначенных для чтения.

Когда дворецкий открыл дверь и пригласил нас войти, я был до такой степени поражён тем обилием книг, что окружило меня со всех сторон, так что сначала даже немного растерялся. Хотелось сразу же сесть и начать читать всё в подряд, однако я понимал, что для того, что бы прочитать все книги, которые занимали практически весь этаж, располагаясь на стеллажах от пола до высокого потолка, не хватит жизни.

Исаак провёл нас через весь зал, пробираться пришлось через узкий проход между стеллажами заставленными книгами. Наконец, мы добрались до противоположной стены зала и оказались возле обитой железными полосами двери. Дворецкий снял с гвоздя ключ и открыл дверь. За дверью оказалась довольно большая комната, так же, как и зал заставленная стеллажами, но вместо книг на них лежали рукописи в форме свитков. Здесь пахло древностью, и пыль истории лежала на свитках.

– Вот отсюда мы и начнём, – сказал профессор.

Не меньше недели мы занимались только тем, что убирали вековую пыль, которая грозила окончательно погребсти под собой древние свитки. Я насквозь пропитался пылью, как каменотёс в каменоломне, но мой труд не был напрасным – рукописи приняли такой вид, что их можно было читать.

Профессор Домис Фрага, вовсе не собирался разгребать пыль, а занялся какими-то своими изысканиями в зале с книгами. Так, что на мою долю остались рукописи. Я был доволен заниматься делом в одиночку, так как по своей врождённой склонности, я не привык, да и не хотел что-либо делать совместно с кем-то. Что же касается непривлекательности труда, которым я занимался, то это ничуть меня не напрягало, ибо двигал меня на этом поприще ни с чем несравнимый интерес.

Избавившись от пыли, я начал просматривать свитки, сортируя их как по времени написания, так и по содержанию. Всего я выделил по содержанию три группы рукописей. Первая, самая многочисленная, составляли исторические хроники, которые охватывали время до исхода людей из старого мира и самое начало жизни наших предков в этом мире. Вторая группа была представлена различными хозяйственными и юридическими записями, эти меня вовсе не интересовали. Наконец, третью группу составляли немногочисленные рукописи, где описывались какие-то волшебные обряды. Вот эти-то рукописи я и отложил, надеясь очень подробно ознакомиться с ними в своей комнате.

Я так увлёкся работой, что совсем позабыл о времени, и, если бы не Домис, я совсем позабыло бы и о еде, поэтому он постоянно напоминал мне, когда идти обедать, а когда спать. Я же не чувствовал ни усталости, ни голода, и, будь моя воля, поселился бы в комнате полной рукописей. Поначалу Домис Фрага старался, что бы я во время ел и спал, но увидев мою одержимость, махнул на меня рукой, только иногда напоминая, что есть и спать всё-таки нужно.

Я так уставал, что посмотреть отложенные свитки, всё не было времени и сил. Зачастую сил хватало лишь на то, что бы добраться до постели. Я попросил Иакова, что бы мне поставили топчан в хранилище рукописей, и теперь мог работать допоздна, не выходя на воздух. Я запоем читал хроники и всё больше узнавал, как жили наши предки ещё задолго до того, как пришли в этот мир. Я узнал, как создавалась цивилизация моего народа. Из этих хроник я узнал о причине, заставившей предков оставить родной мир и уйти в этот, в котором мы все пребываем. Там речь шла о серой заразе, серых монахах и серых всадниках.

Наконец наступила очередь свитков, которые я отложил, что бы почитать в спокойной обстановке. Их было девять, и, судя по почерку, писал их один и тот же человек. Семь из них были датированы самым кануном исхода, а два других, видимо двумя годами позже. Почерк, каким они были написаны, был очень мелким, но чётким, за исключением двух поздних свитков, поэтому читались они очень легко.

И вот, поздно вечером я приступил к изучению рукописей. Сложность представляло определение порядка их прочтения, но повозившись, какое-то время, я все же определил их очерёдность.

Была уже глубокая ночь, когда я начал читать первый свиток. Текст был довольно прост, хотя говорилось в рукописи о вещах, которые уж никак нельзя было назвать простыми, однако, моё сознание сразу же восприняло эти новые знания, видимо сказалось то, что мой дар волшебника уже в какой-то мере проснулся.

Говорилось в первом тексте об открытии прохода в какой-то особый мир, куда просто невозможно проникнуть через обычные проходы между мирами, какие способны открывать многие волшебники. С одной стороны вроде бы ничего особенного, проход как проход, однако сложности его открытия в случае, описанном в рукописи, впечатляли. Требовались очень сложные расчёты, необходимо учесть множество факторов и условий. В этом же тексте говорились об опасности, поджидающей каждого, кто решится всё-таки открыть проход, а так же шло описание некой таинственной страны, где, по-видимому, автору удалось побывать.

Эта страна, сама по себе достаточно странная, находилась в месте не менее странном. Это место не принадлежало не одному из миров и, в то же время, принадлежало одновременно всем мирам. Можно спросить – что такого уж важного в этой стране, что ей посвящена целая рукопись? Я сначала тоже задал себе этот вопрос, но как только начал читать, всё встало на свои места. Оказалось, что именно эта страна является источником серой заразы, что в своё время поразила мир наших предков и вынудила их бежать оттуда.

В описании этой страны, автор рукописи обозначил её основные качества. Во-первых, страна эта не имеет названия, по крайней мере, автор рукописи его не назвал. Во-вторых, люди, населяющие её, если их можно назвать людьми, абсолютно лишены индивидуальности, и представляют собой некую серую безликую массу, которая управляется старшинами, постоянно скрывающими свои лица под серыми капюшонами. Вся эта серая масса населения поклоняется и полностью подчиняется Богам-победившим-и-пленившим-Зверя, которые являются подлинными правителями страны. Свою власть они осуществляют посредством целой системы иерархий, как религиозных, так и светских. Основным механизмом власти Богов является власть серых всадников – гвардии Богов. Религиозную и миссионерскую власть в стране и за её приделами осуществляют серые монахи.

Видимо, само свойство этого места, которое одновременно не принадлежит ни к одному из миров, и принадлежит им всем, позволяет серым всадникам и серым монахам свободно перемещаться по мирам. Это же свойство места, затрудняет обитателям других миров проникнуть в эту страну.

Власти этой серой страны постоянно стремятся захватить тот или другой мир, причём делают их всегда одинаково. Сначала в мир, в который намечено вторжение, приходят серые монахи. Они приходят как миссионеры и просветители, но обитатели мира, где они ведут свои проповеди, вдруг становятся либо апатичными, либо наоборот агрессивными. Там начинаются войны, стихийные бедствия, эпидемии и вообще упадок. Следом за монахами приходят серые всадники, которые завершают разрушение захваченного мира. Мир становится серым, безжизненным, из него, как бы уходит жизнь. Зачем это надо – никто не знает.

Так мир за миром закрывает покрывало серости, и будет этот процесс когда-нибудь остановлен или он будет продолжаться до тех пор, пока всё мироздание не закроет серая пелена.

Когда я прочитал эту часть рукописи, меня начало трясти, но вовсе не от страха или холода, а от омерзения. Захотелось прекратить чтение, сжечь рукопись и покончить с собой прямо здесь и сейчас. Желание было настолько сильно, что я вскочил с топчана, отбросил от себя свиток и начал метаться по комнате между стеллажами.

Прошло довольно много времени, прежде чем я смог взять себя в руки и успокоиться. Успокоившись, я налил себе кружку вина и залпом выпил, это помогло, и я нагнулся, что бы поднять с пола свиток. Это меня и спасло. Над моей спиной пронеслось нечто, напоминающее серую молнию, если, конечно, в природе бывают серые молнии, и с треском врезалось в стену за моей спиной, оставив на ней чёрное оплавленное пятно.

Я медленно протянул руку, взял с пола брошенный мной свиток, и так же медленно распрямился. Находился я тогда в какой-то прострации, как много позже я узнал, что так бывает всегда, когда удаётся, пусть даже неосознанно, избежать внезапной гибели. В этом состоянии всё окружающее как-то застывает, словно окружающий мир остановился. Позже приходит осознание того, какой страшной опасности удалось избежать, и тебя начинает трясти, как в лихорадке.

Справившись с дрожью и навалившейся вместе с ней слабостью, я подошёл к стене и потрогал пятно, куда ударила серая молния. Камень был оплавлен и до сих пор был горячим. Меня всего передёрнуло от осознания того, что бы со мной было, не наклонись я за свитком.

Я сел за стол и задумался. Подумать было о чём. Я ничуть не сомневался, что врождённое чутьё волшебника, которым я являлся от рождения, спасло меня на этот раз, в последний момент, заставив наклониться. Ещё я понял, что это связано напрямую с рукописью, что до сих пор сжимал я в своей руке. Что-то с этой рукописью не так, только никак не пойму что.

Сознание услужливо подсказало, проявившись мыслью, что на рукопись наложено какое-то заклинание, которое и вызвало серую молнию. Возможно, но это мне ни о чём не говорило. Поразмыслив ещё, я склонился к выводу, что это была реакция на то, что я проник в область знания, куда моё проникновение было нежелательно. Вот меня и предупредили, а заодно, по-видимому, и проверили.

Я выпил ещё вина и опять взялся за рукопись. Только я развернул свиток, что бы продолжить чтение, как свет свечей, что стояли в серебреном канделябре на моём столе, вдруг стал каким-то тусклым, и над столом заклубился непонятно откуда взявшийся серый туман. Из тумана стало проявляться серая человеческая фигура в сером просторном плаще, который делал его фигуру какой-то бесформенной, размазанной, что ли. Капюшон плаща был откинут, и я мог видеть лицо этого существа, потому, что то, что предстало передо мной, только с очень большой натяжкой можно было назвать человеком. На меня смотрел пустыми безглазыми глазницами череп, обтянутый серой полупрозрачной кожей. Его беззубый провал рта, вдруг зашевелился и пришелец заговорил.

– Остановисссссь, несссчссстный, – говорил пришелец, и голос его, напоминающий змеиное шипение, вызывающее во мне какое-то оцепенение. – Есссли не оссстановишшшся, пропадёшшш. -

В ответ на его слова во мне возникло чувство непонятной ярости, которое с каждым шипящим звуком, издаваемым существом, всё росло и росло. Было такое ощущение, что одним своим появлением это существо оскорбило меня, и не только меня, а и весь мой мир. Никогда до этого я не испытывал чувства оскорблённого достоинства, и вот сейчас, столкнувшись с ним впервые, мне оно очень не понравилось.

Вероятно, реакцией на это чувство стало то, что мгновенно вокруг меня появилось радужное сияние волшебной защиты. Это, в свою очередь, очень не понравилось моему не прошеному гостю. Он зашипел подобно змее, которой наступили на хвост, прошипев какое-то проклятие и исчез. Вместе с ним исчез и серый туман, оставив после себя запах гнили.

Я же, оставшись один, глубоко задумался, пытаясь понять, что же, на самом деле, только, что произошло вот здесь в библиотеке замка Абс. Было понятно, что мне в руки попали уникальные артефакты, которые могли открыть дорогу в некое очень неприятное место, которое, как гнойная язва, угнездилось на теле мироздания, стараясь своими метастазами охватить его целиком.

Да, над миром нависла страшная угроза, весь масштаб которой стал мне понятен только сейчас. Ещё я понял, что мне обязательно нужно попасть туда, что бы разобраться с проблемой, ведь только изучив её на месте, можно найти решение этой задачи. Так я тогда думал, наивный.

Почему я так высокомерно считал, что оказавшись в той стране, я обязательно найду решение этой задачи? Нет, конечно, элемент гордыни в моих расчётах присутствовал. Однако я почувствовал, что то существо меня испугалось, особенно после того, как я, пусть неосознанно, поставил защиту. Это-то и вселяло в меня надежду, что я справлюсь с задачей, которую перед собой поставил.

Время шло к утру, я очень устал, поэтому решил отложить дальнейшее изучение рукописей на завтра и лечь спать, но прежде спрятал рукописи с глаз долой. Что толкнуло меня на этот шаг? Не знаю. Просто после сегодняшнего, я перестал доверять кому-либо. Я давно уже видел, что профессору я зачем-то очень нужен, а вся его забота обо мне, как сыне погибшего друга, давно вызывало у меня более чем сомнения, поэтому ни ему, ни барону Абстронгу я эти свитки не покажу. Моя находка была слишком опасна, чтобы передать её в руки людей, которым я не доверял.

Вы спросите, почему я не доверял хозяину замка? Сам не знаю, скорее это было на уровне интуиции. Меня настораживал тот факт, что все предки, да и сам Артур, будучи сильными волшебниками, до сих пор не обнаружили такой артефакт. Что-то тут было не так. Поневоле вспомнилась одна сказка, которую я прочитал еще, будучи ребёнком. В ней говорилось, как один злой волшебник, для того, чтобы добыть один очень сильный артефакт, который был сделан в виде лампы, использовал для этого одного юношу, не посветив его в суть дела. Мне, как-то не хотелось, что бы меня использовали в слепую, какие бы мотивы при этом не двигали игроками.

Я уснул сразу же, стоило только моей голове коснуться подушки. Пока я спал, мне снились очень интересные сны, где я наблюдал места, доселе мне незнакомые. Я видел города, которые не принадлежали никакому из миров мироздания и при этом были не менее реальны, чем любой из городов любого мира. Города эти населяли странные люди, способные свободно перемещаться из мира в мир по своему желанию.

Ещё я видел одно очень странное место, которое во сне одновременно и пугало и тянуло к себе. Это был толи монастырь, толи небольшая крепость, расположенная посреди бескрайней степи, покрытой удивительной серой травой. На первый взгляд, ничего особенного в этом месте не было, однако это строение в степи изливало невообразимый по своей мощности поток силы, причём силы, которая и пугала, и тянула к себе.

Сон был какой-то рваный, весь состоял из фрагментов, которые длились ровно столько, что бы я мог их осознать и запомнить. Промежутки между фрагментами заполнялись тем, что мне демонстрировали всё ту же фигуру в сером плаще, которая беззвучно ругала меня и грозила кулаком, пытаясь напугать меня. Во сне это было довольно комично, да так, что я не мог сдерживать смех. Стоило мне только рассмеяться, как фигура в сером тут же исчезала, и начинался новый фрагмент сна.

Проснулся я около полудня, вернее меня разбудил Домис Фрага. Он тряс меня за плечо, как оказалось уже достаточно долго. Я же, перед тем, как окончательно проснуться, наблюдал, как бесится фигура в сером, посылая мне жуткие проклятия, которые, на удивление, в этот раз я отчётливо слышал. Нет, мне не было страшно, скорее, во мне появился некий азарт, обусловленный жгучим желанием встретиться с серым наяву и затеять с ним поединок. Я сделал серой фигуре неприличный жест и проснулся в очень хорошем настроении.

Домис Фрага, разбудив меня, как-то странно посмотрел и спросил, что это я так разоспался, что не пришёл на завтрак. Я сослался на то, что проработал половину ночи и потому проспал. Профессор покивал, после чего сказал, что не стоит так изнурять себя, что я ещё молодой и поэтому мне нужно хорошо питаться и отдыхать. Я не стал спорить. Потом профессор сказал, что сегодня приезжает барон. После этого он напомнил, что бы я не опаздывал на обед и оставил меня в покое – выполнять работу, ради которой он якобы прибыл в замок, профессор, видно по всему, не собирался.

До обеда оставался ещё час, и я решил немного погулять. В долине уже весна была в полной силе. На деревьях распустились листья, в траве пестрели цветы, а птицы надрывались вовсю, воспевая гимн жизни и весны. Ласково светило солнце, дул лёгкий ветерок, а на душе моей было так хорошо, как не бывало уже довольно давно.

Что же меня так радовало? Сказать однозначно было затруднительно, скорее всего, причиной радости было то, что наконец-то я нашёл серьёзное дело для души, которое, как я полагал, позволит мне стать настоящим волшебником. Кроме того, у меня был реальный шанс разведать источник страшной опасности, которая угрожает всему живому в мироздании. Добавьте к этому то, что мне было всего шестнадцать лет, молодость кипела во мне, я жаждал приключений и великих дел, короче, я был молод.

Пока я гулял, ко мне пришла идея, сделать копии рукописей, скопировав не только тексты, но и заклятия на них наложенные. Во мне окончательно проснулся волшебник, и я уже совершенно ясно видел, как я это сделаю, а то, что я это сделаю, я ни чуть не сомневался. В таком приподнятом настроении я и отправился на обед.

За столом нас было, помимо меня, трое. Во главе стола сидел сам барон Абстронг, лицо его выражало надменное спокойствие. Справа от него восседал профессор Домис Фрага, на лице его было выражение, которое мне очень не понравилось. Я назвал бы его выражением растерянности или даже страха, которое он тщательно старается скрыть от окружающих, маскируя под выражением лёгкой скуки. Ну, от этих-то я ничего другого и не ожидал, по-настоящему меня удивил и даже напугал третий участник застолья, что сидел слева от барона.

Это был монах. Нет, это не был серый монах, а самый обычный монах в коричневой рясе. Его плешивая голова по форме напоминала грушу. Заостренный узкий череп плавно расширялся жирными складками щёк, которые, казалось, ложатся прямо на довольно широкие плечи. Мелкие горошинки его глаз скрывались в складках лица и за полуприкрытыми веками. Ещё одной особенностью этих глазок, глазами их назвать как-то язык не поворачивался, было то, что их взгляд постоянно блуждал, так что поймать его было просто невозможно. Чем-то этот сотрапезник был похож на старую жирную крысу. Кого-то он мне напоминал, но вот кого, хоть режь меня, не знаю.

Волшебник во мне насторожился и включил зрение волшебника. Я сразу же увидел своих сотрапезников во всей красе. Это были совсем не те люди, которых я знал до сих пор. Вместо барона за столом сидел грузный пожилой старик со злым неприятным лицом. От него исходила тяжёлая давящая сила. Профессор превратился в уродливого горбатого карлика с длинным крючковатым носом, который почти касался своим концом выступающего костлявого подбородка. Карлик был одет в какие-то лохмотья, а из глаз его исходила колючая злобная сила, которую можно было сравнить с рапирой. Сила же барона напоминала более всего тяжёлую палицу.

Монах же превратился в то серое существо, с которым я столкнулся накануне. За жирной внешностью монаха скрывалось злобное скелетовидное существо, которое, как ядом, сочилось силой – точной копией той, что излучало строение в серой степи, виденное мной в сегодняшнем сне.

Между ними происходил неслышимый разговор, который сводился к тому, что я пока не набрал полной силы, поэтому меня можно ещё контролировать, однако следует ускорить мои изыскания. Говорил в основном монах, остальные же только вставляли отдельные фразы. По всему было видно, что главный в этой троице был монах, вернее то серое существо из жуткого мира, который стремиться всё мироздание превратить в серую пустыню. Барон и профессор были при нём на вторых ролях.

Мгновенно я понял, какой чудовищный замысел созрел в замке Абс, кто за ним стоит и чем это грозит нашему миру. Судьба распорядилась так, что сорвать этот замысел должен только я, пусть и волшебник, но волшебник ещё полностью не осознавший себя и ничего толком не умеющий. Ну, что же, раз выбор пал на меня, значит, так тому и быть.

Из разговоров за столом я понял, что они ещё не знают о том, что я нашёл и начал читать рукописи, хотя уж кто-кто, а серый скелет уж точно должен быть в курсе моих дел. Скорее всего, ему выгодно держать своих соучастников в неведенье. Похоже, у каждого из них своя игра и свои, только им известные цели. Это может сыграть мне на руку, они, скорее всего, будут мешать друг другу, что повышает мои шансы победить в предстоящем столкновении.

Всё, что я сейчас сказал, можно было слышать, только обладая слухом волшебника, да и то, только потому, что они в тот момент не держали меня за волшебника и не ставили защиту от постороннего прослушивания. Я же очень аккуратно прятал собственные мысли. Со стороны наше застолье выглядело, как обычный обед, за которым обедающие вели светскую беседу. Я в разговоре участия не принимал, сославшись на головную боль, а они и не настаивали.

После обеда я сразу же пошёл в библиотеку, однако браться сразу же за работу не стал. Нужно было хорошенько обдумать всё то, что сегодня вдруг так неожиданно свалилось на мою бедную голову. Меня мучали противоположные чувства. С одной стороны было возмущение и какая-то обида, как реакция на двуличие тех, кому я доверился, а с другой стороны меня одолевал какой-то авантюрный азарт – хотелось поскорей разрубить этот узел проблем, которые возникли в свете моих открытий последнего времени. Поэтому, прежде, чем что-то предпринимать, нужно было разобраться в ситуации и принять единственно правильное решение – слишком высоки были ставки.

Я прилёг на топчан и стал думать, что делать дальше. Понятно, что передавать рукописи этим «людям» никак нельзя. Долго тянуть время у меня вряд ли получится, так как, по крайней мере, двое из этой компании знают, что я начал читать рукописи. Естественно, серый скелет в курсе, того, чем я занимаюсь. Ну, а профессор, я думаю, хорошо видел на стене след от удара серой молнии.

Значит нужно что-то делать прямо сейчас, в ближайшие часы. Первой мыслью моей было, забрать свитки и бежать из замка, но здраво поразмыслив о том, с какими противниками я имею дело, от этой мысли пришлось отказаться. Второй мыслью пришло, проверить, не возможно ли их как-нибудь обмануть, но и эта мысль показалась мне вздорной. Ещё одного бы я может и обманул, но сразу трёх, это вряд ли.

Больше ничего путного мне в голову не приходило. Я лежал, напряжённо размышляя, и, как-то незаметно, заснул, а может, это было какое-то состояние, внешне похожее на сон, не знаю. Во сне ко мне явился старец, которого до этого я никогда раньше не видел. Это был именно старец, древний, высокий, с очень прямой спиной, длинными седыми волосами и бородой. Он сел на табурет возле стола, за которым я обычно работал и посмотрел на меня удивительными голубыми, как василёк во ржи, глазами. Так мы и смотрели друг на друга минут пять, потом старец заговорил.

– Тебе надо бежать, сынок, – спокойным голосом заговорил старец. – Знания, которые ты здесь приобрёл, чрезвычайно важны для всего мироздания, а потому и чрезвычайно опасны. Тебя заманили в ловушку те, кто хотел бы эти знания спрятать от людей. У тебя один выход – побег. -

Почему-то я сразу поверил старцу, хотя и видел его впервые. Судя по всему, он знал о рукописях гораздо больше, чем я.

– Я уже думал об этом, – сказал я. – Разве отсюда убежишь? Да и следят они за мной. -

– Ты же волшебник, мой мальчик, – ответил старец. – Открой проход, а я тебя встречу. Сделать это надо быстро, пока они не опомнились. Обязательно захвати с собой рукописи – они не должны попасть им в руки.-

Старец отключился, а я встал, запер на засов дверь, собрал нужные свитки, запаковав их в свою дорожную сумку, где хранились книги, которые дал мне, в своё время, тот, кто выдавал себя за профессора Домиса Фрагу, и стал вспоминать, как открывается проход между мирами.

Дело в том, что я ещё ни разу не открывал такие проходы, хотя читал об этом в книге. Волшебник во мне, напротив многократно открывал такие проходы, поэтому, используя свои знания и опыт волшебника во мне, я стал открывать проход. В тот момент, когда проход стал открываться, я нынешний и волшебник во мне слились в единое целое – я стал настоящим волшебником.

Проход ещё открывался, когда в мою дверь начали стучать, видимо злодеи наконец-то разобрались, что к чему и захотели меня остановить. Наконец проход открылся и засиял передо мной всеми цветами радуги. Я взял сумку и шагнул в радужное сияние прохода, успев заметить, что дверь комнаты разлетелась в щепки от мощного удара и в комнату, сбросив, наконец, маски ворвалась приснопамятная троица злодеев. Однако они опоздали – проход уже закрывался.

Сделав три шага в радужном сиянии, я оказался на небольшой полянке посреди северного леса, представленного редко стоящими елями, возраст которых, судя по их толщине, был никак не меньше трёх веков, и корявыми северными берёзами. Лес обступал поляну с трёх сторон, а с четвёртой было маленькое озерцо со странной зеленовато-голубой, очень прозрачной водой. Поляна, как и окружающий его лес, находилась в небольшой горной котловине, со всех сторон окружённой высокими горами, одна из которых вплотную своим обрывистым склоном подходила к поляне.

На поляне возле небольшого костерка, на лежавшем бревне, сидел старец, которого я видел в своём видении. Он приглашающе помахал мне рукой и предложил присесть на бревно, лежащее по другую сторону костра. Здесь была ранняя осень, окрасившая берёзы в золото.

Старец, имени своего он не назвал, да и моё не спрашивал, сильно сутулился или просто так ему было удобно сидеть, не знаю. На первый взгляд, он был среднего роста, хотя его поза не позволяла правильно оценить его рост. Он был худ, какой-то нездоровой худобой, хотя больным он не выглядел. Старец имел длинные, по самые плечи, седые волосы и такую же седую бороду, которая имела длину, примерно до середины его груди.

Самым примечательным у старца было его лицо, всё в морщинах, очень подвижное, что говорило о богатстве чувств. Лицо слегка портил довольно большой нос, но это компенсировали губы старца, которые постоянно пребывали в состоянии иронической усмешки. На этом лице старика особо выделялись глаза, глаза молодого человека. Достаточно крупные, серо-голубого цвета, они показались мне бездонными и в них плясали два задорных огонька, создавая у смотрящего в них, ощущение, что старец вот-вот рассмеётся.

От него исходила какая-то спокойная уверенная сила, так, что находясь рядом с ним, я ощущал себя абсолютно защищённым. Такое чувство я испытывал только в раннем детстве на руках у матери.

– Вот видишь, у тебя всё получилось, мой мальчик, – с улыбкой обратился ко мне старик. – Надеюсь, они всё же, в конце концов, поняли свою ошибку? -

Я коротко рассказал старцу о том, как открывал проход, как те трое, почувствовав, что я открываю проход, пытались меня задержать, какие у них были при этом рожи. Мой рассказ рассмешил старика и он начал беззвучно хохотать. Это было странно – я никогда не видел, что бы люди так смеялись. Всё его тело тряслось в приступе смеха, из глаз текли слёзы, временами он сгибался пополам. Его смех был настолько заразителен, что спустя минуту, я присоединил свой громкий хохот к его беззвучному смеху. Так мы и смеялись минут двадцать. Со стороны это показалось бы очень странным. Сидят на поляне два человека, старый да малый и заливаются смехом, но, на наше счастье никого, кроме нас здесь не было.

Отсмеявшись, я почувствовал себя так легко, как будто сбросил с плеч тяжёлый мешок – произошла разрядка. Старец тоже отсмеялся и в шутливой форме поздравил меня с днём рождения, сказав, что теперь я дважды рождённый. На мой вопрос, что сие значит, он сказал, что сегодня я родился как волшебник.

– Знай, мой мальчик, сегодня тебе очень повезло, – серьёзно сказал старец. – Ты избежал страшной участи. Сложись всё иначе, и, страшно подумать, что бы эти изверги с тобой сделали. Уж, я-то хорошо с ними знаком. -

Я, конечно, смутно представлял себе, что бы случилось со мной, попади я к ним в руки, но слова старца звучали во мне, внушая страх.

– Скажите, уважаемый, кто они такие мои враги? – спросил я старца.

– Это отдельный разговор, – ответил старик. – Я всё тебе расскажу, только не здесь. Следуй за мной. -

Он встал и направился к близкой отсюда горе, которая обрывалась в котловину трёхсотметровым отвесным обрывом. Я встал и последовал за ним. Старец направлялся прямо к скале, и, достигнув её, не сбавляя шага, вошёл в неё так, как если бы никакой скалы не было и в помине. Я, было, замешкался, но затем махнул на всё рукой, последовал за моим проводником.

Чем-то это напоминало межмировой переход, только здесь мы вовсе не попали в другой мир, а оказались внутри монолитной скалы. Вам кажется это странным, но это было именно так. Мы оказались в каком-то достаточно просторном помещении. Здесь было светло, хотя я никак не мог определить источник света. Воздух был тёплый, как в хорошо натопленном помещении. В то же время это не было ни пещерой, ни какой-либо горной выработкой. Это была тайная обитель старца, как он сам сказал.

– Ты, наверное, голоден? – спросил старец, когда мы из зала перешли в довольно уютную комнату, которая, служила, по видимому, старцу столовой.

Хотя я, если вы помните, перед тем, как совершить переход и попасть сюда, хорошо пообедал, однако когда старик предложил покушать, во мне проснулся просто зверский аппетит.

Мы сидели за столом, поедая холодное мясо с хлебом и запивая его вином. Старец рассказывал мне об истории происхождения этих злосчастных рукописей, которые волей всемогущей судьбы попали в мои руки.

– Давным-давно, много тысяч лет назад один молодой маг, у нас волшебство принято называть магией, который занимался исследованиями переходов между мирами, случайно, а может быть, это было кем-то подстроено, не знаю, попал в удивительный мир, где, если вдуматься, всё было буквально вывернуто наизнанку. Он назвал её Серой империей. Там правили отнюдь не какие-то императоры из числа людей, а Боги, которые по преданию победили и пленили Зверя. Когда это случилось, и что это был за зверь, про то нам неведомо, – спокойным голосом, как дед, рассказывающий внуку сказку, говорил старец. – В этом мире отсутствовало свободное течение той силы, которой пользуются все маги, волшебники, колдуны и прочие люди, чья специальность – творчество посредством этой силы. В большинстве миров мироздания эта сила свободно разлита в пространстве, и каждый, кто умеет ей пользоваться имеет к ней доступ. В этом же мире вся сила была сконцентрирована в одном, труднодоступном месте, и оттуда узкими потоками направлялась Богам, правящим там. Часть этой силы выделялась жрецам – подручным Богов. Люди же в этом мире были безвольными апатичными существами, наделённые лишь зачатками разума и способные только выполнять распоряжения старших над ними, коими являются жрецы. Вот такой мир открыл молодой маг.

Старец замолчал, видимо собираясь с мыслями. Я, хотя и в общих чертах, читал об этом мире, но услышанное мной было настолько ярко, что моё воображение тут же показало мне картины, которые я уже видел во сне. Кроме того стариц рассказывал о делах, которые совершились много тысяч лет назад так, словно был непосредственным очевидцем их.

Да, старец действительно, был удивителен. Взять хотя бы тот факт, что я почему-то поверил ему раз и навсегда, это-то после того чудовищного обмана, что я пережил в замке Абс.

– Не буду говорить, какие приключения пришлось пережить молодому магу, кстати, он был примерно твоего возраста, и с каким трудом ему удалось вырваться оттуда, – продолжил свой рассказ старец. – Главное, что он сделал, это правильно оценил опасность, исходящую от Серой империи. Он понял, что главной целью её бытия является вечная погоня за силой, которой катастрофически не хватает правителям империи. Поэтому они захватывают мир за миром из которых высасывают всю силу, после чего остаётся мёртвый мир, ибо сила, позволяющая магам творить, является не просто творческой силой, а силой обеспечивающей саму жизнь, как величайшее творчество. Он понял, что имеет дело с вселенским вампиром, который так и будет высасывать жизнь, пока не высосет всё мироздание. Что будет потом – не возможно даже представить, скорее всего, потом вообще не будет. -

Старец опять замолчал и минут пять сидел с полузакрытыми глазами. Я понял, что сейчас он находится где-то очень далеко не только в пространстве, но и во времени. Потом он глубоко вздохнул, видимо возвращаясь в эту реальность, и продолжил свой рассказ.

– Вернувшись назад, молодой маг, понимая степень своей ответственности за своё открытие. Он записал всё, что с ним произошло, и, видимо понимая, что Серая империя его так просто не отпустит, записал и способ, каким можно проникнуть туда и вернуться обратно, а так же предостережение всем людям о нависшей над ними опасности, – с грустью говорил старик. – Он не просто написал, а ещё наложил на рукопись заклятие, что бы её нельзя было бы уничтожить, а так же что бы ни один приверженец серой империи не мог завладеть ей. Он всё сделал правильно, но в тот момент, как он закончил свой труд, на него было совершено нападение одним из адептов серых. К сожалению, маг погиб, но и сам поразил своего соперника. Однако тот, умирая, успел поставить на рукопись метку, по которой серые могли отыскать эти рукопись, но только в том случае, если кто-то прочитает первую из девяти рукописей. С гибелью адепта прервался канал, по которому серые могли проникать в тот мир. Их союзники, а в мирах всё же нашлись те, кто согласился сотрудничать с ними, захватили рукописи, но ни прочесть, ни уничтожить их не смогли, автор установил защиту на совесть. Связи с хозяевами у них не было, ведь для того, что бы её восстановить, необходимо, что бы кто-нибудь обладающий даром мага, прочёл первую рукопись. -

Наконец-то я стал понимать замысел, который в отношении меня реализовала та самая троица. Мне стало очень стыдно, что я так глупо попался к ним на удочку. Старец, видимо заметил моё состояние, улыбнулся и сказал.

– Не ругай себя, мой мальчик, – с улыбкой сказал он. – Ты ещё слишком молод и, конечно, не мог знать, что тебя используют. Дело в том, что твои «друзья», особенно так называемый профессор, уж больно поднаторели в делах обмана, так что быть обманутым такими людьми не так уж позорно. Им приходилось морочить и очень опытных магов, нечета тебе. Гораздо важней, что ты очень быстро разобрался в ситуации и сделал правильные выводы. Кроме того ты сделал почти невозможное – забрал свитки у эти нелюдей. Как они попали в замок Абс, никто толком не знает. Судя по всему, похищенные сторонниками серых рукописи, прошли долгий путь, прежде чем оказаться в хранилище замка, где ты их обнаружил. Уверяю тебя, что барон Абстронг был прекрасно осведомлён о наличии у него этих свитков, так как они хранились там с момента основания замка, то есть почти сразу после исхода. -

– Кто же они такие, эти трое? – спросил я у старца.

– О, это очень интересные личности, – улыбаясь, ответил старец. – Прежде, чем я расскажу тебе о них, я думаю, нам стоит переместиться в гостиную и зажечь камин, у живого огня лучше думается. -

Гостиной оказалась небольшая уютная комната, в противоположной от входа стене которой, находился большой камин. Старец прихватил большой стеклянный кувшин с вином, мне же поручил нести вазу с фруктами и два бокала. Возле камина находился небольшой низенький стол и возле него два удобных кресла. Старец поставил на стол свой кувшин и сел в одно из кресел, сделав мне знак избавиться от моей ноши и занять свободное кресло, что я с удовольствием и сделал. Старец, как-то по особому щёлкнул пальцами, и дрова в камине вспыхнули ярким пламенем. Я почувствовал лёгкий толчок силы, но старец так быстро произвёл свою манипуляцию, что я ничего не успел рассмотреть.

Старец, видимо уловив мою попытку проследить за его манипуляцией с силой, усмехнулся и заговорил.

– Не обращай внимание на этот маленький фокус, это просто моя лень. Уж больно не охота возиться с разжиганием камина, – сказал он, разливая по бокалам вино.

Мы выпили и старец начал свой рассказ о людях, с которыми свела меня судьба в замке Абс.

– Барон Абстронг действительно является бароном уже в двадцать седьмом поколении со времён исхода, – начал свой рассказ старец. – Дело в том, что предки баронов Абстронгов ещё до исхода предложили свои услуги Серой империи. Во многом благодаря усилиям именно Абстронгов стало возможной вторжение Серой империи в тот мир, где раньше обитали ваши предки. Понимаешь так устроено, что Серая империя может вторгнуться в тот или иной мир, только если у неё в том мире окажется определённое число скрытых союзников. Поэтому империя сначала засылает в мир, который намеревается захватить, вербовщиков с задачей завербовать необходимое число сторонников. Ты спросишь, как действуют вербовщики и где они находят предателей своего рода? Они находят людей, которые попали в зависимость от какой-либо страсти, и, ловко играя на их слабостях, заключают с ними договор, который не имеет обратной силы. Согласно этого договора, подписавший его и все его потомки попадают в зависимость от Серой империи, взамен же получает возможность реализовать ту или иную страсть. Чаще всего люди ловятся на жадности, славе, властолюбии, предок Абстронгов попался на страсти к волшебству. Да, благодаря предательству он стал одним из сильнейших волшебников того мира. Когда началось вторжение, Абстронг всячески изображал активную борьбу с серыми, а на самом деле, всячески им помогал. Когда отразить вторжение не удалось и стали решать, что делать, барон до последнего противился исходу. Позже, когда положение стало критическим, хозяева барона велели ему осуществить исход оставшихся людей в тот мир, где ты обитаешь. Так барон стал резидентом Серой империи в твоём мире. Когда умер барон, подписавший договор, его функции перешли сыну старого барона. Вместе с тем у Абстронгов появилась интересная особенность, когда они занимались магией их внешность менялась, принимая облик того самого первого барона Абстронга. Так что ты видел за столом образ того самого предателя. -