Kitobni o'qish: «Эрия. Часть I. Зидро»

… из ниоткуда…

Неведомые, незримые глубины бытия спонтанно и самопроизвольно источают импульсы в окружающую их, пустоту. Создавая в неопределяемом пространстве – клубок блуждающих потоков таинственных сил, которые проявляясь ломаными линиями, обвиваются и закручиваются друг на друге. В этом внезапном вихре, начинает формироваться нечто эфемерное, неуловимое, то, что не может, выхватить человеческое сознание. Это нечто, извиваясь в пространстве, меняет форму, каждое мгновение не оставляя следов прежних очертаний, как некая мерцающая акциденция, напоминая о себе вспыхивающей, слабой пульсацией. Раз за разом, удар за ударом пульсирующий сгусток, укрепляется и проявляет с последующим ударом больше сил. Толчки становятся ясными и чёткими. Каждый раз, меняя форму своего проявления. Мерцающая акциденция, уже не исчезает полностью, она медленно превращается в некую, едва уловимую субстанцию. Пульсационные удары, начинают грубеть. Новый толчок оставляет после себя след в виде вязкого пятна. Являя собой, тем самым – некое переходное состояние из ничего, в энергетическое искажение, из энергетического сгустка – в нечто материальное.

В тихом безразличии рождаясь само из себя, из окружающей пустоты, появляется нечто. Пульсационные удары продолжают наращивать силу. Это нечто, приобретает размытый образ тела. Оно медленно увеличивается, но ещё не имеет, тех размеров, чтоб стать заметным человеческому глазу. Неведомое тело приобретает микроскопическую протяжённость, плотность, вес, объём. Вскоре появляются слабые очертания, и едва уловимая форма, и повернуть вспять, уже ничего не возможно. Процесс становления идёт полным ходом.

Растущее тело окружает энергетический сгусток, в нем концентрируется энергия. Её становится так много, что она, накапливаясь, твердеет и приобретает свойства присущие материи. Вскоре появляется нечто, что можно разглядеть и назвать точкой. Она, едва заметна, едва различима. Её будто бы нет, но она, уже есть, точка существует, занимая место в пространстве.

Вскоре точка становится центром притяжения. Она втягивает в себя, откуда-то, из пустоты окружающего пространства, то, что ей необходимо. В какое-то мгновение и неведомо как – тело, напоминающее точку, порождает своё подобие, и они, соединяются между собой невидимой связью. Следом за этим, как по волшебству появляется, ещё одно тело. С каждым мгновением количество тел становится, всё больше и больше. Они безостановочно, и как может показаться, хаотично движутся. Будто бы пчёлы, летающие возле улья. Запущен неведомый процесс, и точки-тела следуют, какому-то, только им, известному, предустановленному плану. Производя в окружающее пространство свои подобия. Вскоре, их становится, так много, что они уже определяемы, как некое пятно, как некая капля. Энергия, бьёт фонтаном, черпая силы, откуда-то из внутренних, скрытых глубин, подстёгивая, тем самым процесс размножения точек.

Достигнув определённого количества, точки начинают самостоятельно организовывать, большие и малые союзы. Они группируются, и приобретают физическую форму, едва уловимую, но уже заметную для зорких, человеческих глаз. Союзы точек, их соединения, с каждой секундой становятся, всё сложней и не понятней своим образованием и назначением. Подобно мозаике – они прикрепляются друг к другу, сливаясь воедино зная за ранее, своё предустановленное место, точки слипаются друг с другом, создавая своим союзом физическое тело, которое увеличивает свои размеры медленно, но беспрерывно. Оно наполняется, откуда-то изнутри в себя, тут же трансформируется, каждый раз меняя форму, но в целом оставляя, ту же предметную видимость. Это нечто, становится увесистым с каждым мгновением, продолжая бурный рост, становясь объёмным и заметным. С каждой секундой увеличиваясь в размерах – тело, обретает протяжённость. Теперь у него, есть начало и конец. Импульсы, идущие из конца в начало и наоборот, уже не так быстры и мгновенны. Им, требуется период, чтоб достичь цели. И этот период начинает ощущаться, ново образовавшейся материальной субстанцией. Чем больше становятся объёмы, тем дольше, длится период прохождения импульса.

Внезапно представший, явившийся ниоткуда энергетический сгусток, будто бы выворачивается наизнанку. Открывается из себя по иному, и становится явным, отчётливо видимым, и предстаёт перед человеческими глазами, в виде материального тела, которое пока ещё, единственное на что способно, это ощущать период прохождения импульса по собственному телу. И в этом ощущении, начинает формироваться, что-то доселе небывалое, что-то, что может ощущать себя в теле, и само тело, в котором находится. Оно ощущает себя, и тело, в некоем до сего момента неопределяемом состоянии. Ощущая пределы своего тела, формируется ощущение того, что за его границами, есть какая-то пустота, которая даёт свободу действий. И эта свободная пустота повсюду. И это, только что сформировавшееся чувство, будто бы вырывается, откуда-то из неведомых глубин, бесконечной вечности. Как будто бы с ростом тела запустился некий механизм, который образовал, и будто бы, вырвал из вечности небытия, и сам создал, слагая период за периодом не существующее до этого мгновения – время, и пропитал им, растущее тело. Ощутив внезапный толчок, а следом за ним яркую вспышку, тело, которое вышло из пустоты, отделившись от пространства, будто бы образовывает новый мир в мире. Не уверено, но самостоятельно производя движения, похожие более на конвульсии, тело движется. Ещё мгновение… секунда… раздаётся громкий, болезненный крик. Открываются глаза, они бессмысленно смотрят, куда-то в пустоту…

Это я, явился в этот мир! Не могу сказать, что я хотел это сделать, потому – что, ещё не знаю, что такое хотеть. Но я, предстал, явился в этот мир не по принуждению, и не по собственной воле, так как и это, ещё мне не знакомо. Что-то просто выбросило меня, следом мои глаза открылись, и незнакомый мир вошёл в моё сознание.

Мои глаза режет яркий свет. Он ослепляет меня, но чем больше они, впитывают свечение, тем лучше я, начинаю прозревать – видеть окружающее меня пространство. Неясные, темные пятна окружают меня, находятся в постоянном движении. Ощущая свет, я чувствую внутреннее наполнение, перед глазами появляются ясные образы. До этого едва видимые, размытые силуэты, обретают чёткие формы. Свободная пустота, которую я, ощущал до этого мгновения, становится видимой и наполненной.

Спустя, некоторое время, я чувствую, какие-то внутренние позывы, идущие из глубин моего естества. Они движут мной, какая-то воля, нечто сильное, руководит мной, но мне кажется, что это я сам, поднимаю голову вверх. Я вижу, что-то незнакомое, непонятное, глядя в чёрное пространство, наполненное горящими огнями. Мне кажется, что я, когда-то, уже видел, это чудесное великолепие. Оно очаровывает меня. Моя грудь, наполняется теплом и волнением, потому что мне кажется, что я, пришёл именно оттуда – из далёких, тёмных, недосягаемых глубин бытия.

Мои глаза опускаются вниз. Я вижу свои руки, какими необычными, они кажутся мне в это мгновение. Мне хочется прикоснуться к месту, где ощущается моё сосредоточение. Осязая руками голову, я прихожу в немалое удивление от её формы. Почувствовав удивление, во мне, будто бы, что-то переворачивается. Не вольно для меня, в моей голове, сам по себе рождается вопрос. Да! Именно вопрос. Стойкое желание, разобраться в том, кто я? Что меня окружает? Что происходит вокруг? И зачем, всё это?

За вопросом, следует другой стимул к познанию. Я продолжаю крутить головой, осматривая окружающее меня пространство, наполненное многочисленными вещами, которые источают разного рода свойства, в которых мне, предстоит разобраться. Я это чувствую, как необходимость, без которой не возможно моё дальнейшее пребывание в этом мире.

Не соразмерно тому, что я вижу и ощущаю, вопросы продолжают выходить на арену сознания. Они, следуют друг за другом, вгоняя меня в недоумение. Я пытаюсь, ответить сам себе, располагая скудными знаниями, личными догадками, размытым представлением оставленным, кем-то предыдущим, на бесконечную вереницу – почему? Как? Зачем?

Вопросов льющихся, как из рога изобилия. И когда, мне кажется, что я, нахожу ответ. Появляется ощущение того, что найденное мною обоснование, есть основа, но, через короткое мгновение – хлипкое основание, превращается в следствие, а ещё через мгновение в причину. Вскоре исчезает в неизвестности. Передо мной открывается бездна, которая безразлично смотрит, в мои жаждущие познания, глаза. Ничего другого не остаётся, кроме как, всматриваться в холодное безразличие неизвестности. И оттуда из холодных и тёмных глубин, через мои глаза в меня проникает новое чувство. Какая-то стойкая, мягкая, всепроникающая боль, от которой, никуда не деться. Она заполняет мою грудь, а следом и всё, моё существо. По средствам этой боли, я начинаю чувствовать пределы своего тела, ограничивающие моё сознание, кожей. Мягкая, неустранимая боль определяет меня, давая ощутить себя от головы, до кончиков ногтей на ногах, до самых глубин, дотла. Я, вдруг понимаю, что теперь, это чувство, мой верный и неотступный спутник на всю оставшуюся жизнь. Этот спутник – тоска.

Тоска пронзает меня. Впивается в мои недра, исходя же, из них. Мягко окутывая моё тело и сознание. Ясно давая понять, что она, так же естественна, как дыхание. И как спасение, как обезболивающее в противовес чувству, от которого может избавить, только смерть, где-то в глубинах, моего естества, там, в непроглядной тьме вспыхивает искорка. Её свет поднимается вверх, и вместе с этим я, ощущаю подъём. Тёплый, мягкий свет озаряет тяжелое, мрачное состояние, отдаляя его с поверхности сознания. Я перестаю чувствовать тяжесть собственного тела, теперь, я могу взлететь, так мне кажется.

Надежда! Пусть это сладкая иллюзия, пусть это блаженно закрытые очи, пусть это так. Главное, чтоб это приятное упование, не покидало меня. Ради него, я готов закрыть глаза на реальность, ибо как, без него, невозможно дальнейшее движение, дальнейшее познание.

Смирившись с состояниями; неопределённости, не точности, не постоянности и иллюзорности, и ни минуемого исчезновения, которое может случиться в любой миг. Приняв это, как должное и даже необходимое. Я ищу отдохновение от серой, не понятной реальности. Вскоре, вновь, что-то заставляет поднять голову вверх и устремить взгляд туда, откуда, как мне кажется, я пришел в этот загадочный мир. Там, в густой тьме, среди миллиардов огней скрывается истина и спасение от тоски – мне, так кажется. Каждый огонёк, есть ответ на вопрос. Я смотрю туда с надеждой, разгадать загадки, и тайны бытия.

Тёмное пространство, нависающее над моей головой, кто-то уже успел, назвать – космосом. И это слово, навеянная, нехитрым сочетанием букв, мысль – заставляет волноваться моё существо, а то, что я, могу видеть, каждую ночь, приводит в трепет и восторг. Картина великолепной, ни с чем, несравнимой красоты предстаёт перед глазами, стоит лишь, поднять голову вверх и взглянуть туда, откуда я, пришёл, и куда меня, так сильно тянет – в недосягаемую высь иного бытия.

***

На протяжении долгого, неопределённого времени – космос, был не доступен человеческому существу. Да и сейчас, после лёгкого, едва ощутимого прикосновения к нему человека, он стал, ещё более далёк и загадочен.

Когда-то, очень давно, всё, что мог человек, это видеть картину, которую мы, наблюдаем и по сей день с любопытством, вглядываясь в ночное небо. Человек, был укутан шкурами животных, сидящий близ костра, он смотрел в чёрную мглу на далёкие, мерцающие звезды. Вооружённый глазами, желая познать видимое – древний человек, уже тогда, предположил то, что сейчас доказывает, так называемый современный мир, используя в своём арсенале различного рода приспособления, расширяющие способности человека.

Продолжая кутаться в шкуры, спасаясь от холода древний человек, смотрел на звёздное небо, и на скачущие языки пламени костра. Человек держал в руках палку, используя её, как кочергу и как чертёжный карандаш. На освещаемой светом костра поверхности песка, человек предположив, нарисовал солнечную систему, используя для своих суждений, лишь то, что видят его глаза. Древний человек своими догадками, попал точно в цель. Он сообразил, что обиталище, на котором ему довелось очутиться, вовсе не плоское, как было принято считать, а к великому удивлению – шарообразное. И, что этот шар, находится в постоянном движении, подобно кораблю плывёт в бесконечном пространстве. Он продолжал, размышлять дальше. Вскоре пришёл к тому, что вообще, было немыслимо и неприемлемо для окружающих его сородичей – это то, что видимое и ощущаемое, всеми яркое светило, не вращается вокруг их, тесного мира, а наоборот, их мирок, крутиться вокруг солнца. Подобного рода суждения, вызывали улыбки на уверенных лицах, древних людей. Они, так же, как он, кутались в шкуры, оголяли крепкие, нечищеные зубы, простодушно потешаясь за его спиной и сочувственно глядя ему в затылок.

Окружающие его люди, так же, как он, смотрели в ночное небо, но видели, там совершенно иное. Им казалось, точнее они, были уверены в том, что небо это обитель неких, всесильных сущностей. Которым они, придумывали различные имена, и которых, было выдумано за всю историю человечества, известную и не известную – немыслимое количество. Древние люди, наделяли их, магическими свойствами и сверхестественными способностями, ожидая от них, и от неба – чудес.

Каждый новый гром, и молния, были неопровержимым доказательством, и укрепляли уверенность в их, убеждениях. Гром и молния, их яркое и мощное проявление, являлись упреждающим знамением, неким знаком свыше, вселяющим ужас и страх в сердца людей. Для древнего населения планеты, было ясно, и не существовало иной трактовки случающихся раз от разу бурных и ярких природных явлений, что это есть гнев, некой всесильной сущности, которая, тем самым, выказывает своё недовольство, и находится в не лучшем расположении духа, и виной тому – человек. А именно они, ползающие по поверхности планеты, копошащиеся букашки, своими неверными действиями вызвали бурю негодования, тех могущественных сущностей, которые являются причинной возникновения всего сущего, материального. Всех многочисленных хитросплетений, в которых пребывает, их мир. Эти, неведомые сущности, были и остаются немыслимо безупречными. Они неизвестны, но именно они являются создателями людей, и они впустили человеческих существ, в мир созданный щелчком пальца, ими же. И, что не маловажно, что они, могущественные создатели, являются причинной своего собственного возникновения и высокого положения. Они обладают фантастическими способностями, но предпочитают надзирать, и изощрённо вершить справедливость, понятную и необходимую, вероятно, только им. Человеческое существо же, должно выкручиваться, лезть из кожи вон, дабы, хоть как-то уместить своё бренное тело в те идеалистические формы, дарованные надзирающими сущностями.

Особенно сильно разгоралась вера в их убеждения, превращаясь в какое-то неистовое умопомрачение, в ночное время. Когда на небе, взрывались раскаты грома, и электрические молнии, летели в их поселения. Поражая деревья, скот, людей, сжигая дотла всё, во что они, попадали по средствам магнетизма или чистой случайности. В это время люди, жались друг к другу, прячась в своих не прочных укрытиях в страхе закрывая глаза, и уповая на чудо. С приходом светлого времени суток, дрожащие существа приходили в себя, страх частично отступал, и к ним возвращалась способность к суждению, и они, начинали восстанавливать то, что пострадало от бури, то есть явилось следствием гнева, надзирающих за ними, сущностей.

Были и те, кто – преодолев свои страхи, руководимые холодным разумом, пытались разобраться в происходящем, но их, было ничтожное количество. Это были единичные экземпляры, и их доводы не находили положительных откликов в сердцах и умах большинства. Скорее наоборот, их гипотезы вызывали насмешки и презрение, ведь истина, должна быть подтверждена согласием большинства. Большинство выбирало мир грёз и чудес, в которые их, целенаправленно погружали те, кто хотел извлечь выгоду из их, невежества и трусости.

В древнем обществе, были и те, кто, всюду искал выгод и власти. Они, подобно паукам, быть может, даже инстинктивно, как пауки, не зная конечной цели, плели паутину. Оплетая ею тех, кто не задумывался ни о чём, жил подобно цветку или дереву отличаясь лишь тем, что может двигаться. Приходя в движение, лишь по зову нужды, голода и страха.

Одни, для своей жизни использовали других, и это был закон древнего общества, который царствует, и по сей день, лишь немного обтесавшись о точильный камень времён. Быть может, те, кто использует для своей жизни других, не имеют иной способности к существованию, а жажды жизни в них больше чем, во всех остальных. Эта жажда жизни заставляет их, вести себя, и действовать по иному, придумывать иные способы взаимодействия человеческих существ. Они, властолюбивые пауки, надо отдать должное, отличались сообразительностью. Они заметили и определили, что чувство страха, есть мощнейший инструмент, по средствам которого возможно воплотить в жизнь, свои коварные и эгоистичные желания, и при этом, никогда не испачкать рук – ни грязью, ни кровью.

Властолюбивые пауки без зазрения совести придумывали и внушали страхи. Прилагали много усилий, стараясь, постоянно держать древнее общество в состоянии умственного паралича, всюду сея заблуждения. Погружая во тьму человеческое сознание, укрепляя, тем самым свою власть. Объясняя происходящие природные явления действием высших сущностей. Внушая и навязывая большинству то, что именно они, находятся в тесной связи с ними и выбраны ими, для управления и руководства человеческих масс, дабы дать им – счастье и радость, которых, все вожделеют, даже вопреки здравому смыслу. Всё это врастало в головы людей на протяжении долгого времени, и вдалбливалось по средствам огня, меча, кнута и мёда. И большинство, было покорно и не представляло себе иного бытия. И, конечно же, всё это отдаляло человеческое развитие, опрокидывая его в бездну сумасшествия, наиглупейших страданий, являясь препятствием, для понимания окружающей их, действительности. К сожалению, это проповедовалось в древности, проповедуется, и по сей день. А тех, кто пытался развеять заблуждения, внушенные иллюзии, и донести истину до ушей большинства; тех, кто вызывал смятение и страх в сердцах власть имущих, так как, их объяснения и разгадки, рушили ту навязанную парадигму, по средствам которой, держалось, их благополучие, властолюбивые пауки стремились уничтожить. От неугодных вольнодумцев, жестоко избавлялись руками тех, кому хотели помочь страждущие истины сердца.

***

И ныне, после совершённого человеком прорыва в сознании – когда, всё человечество по средствам, не многочисленных человеческих единиц – принёсших, свои жизни в жертву познанию. Благодаря их, сознанию и способности к суждению, благодаря этим единичным экземплярам – человечество, всей своей громоздкой массой, отдалилось на приличное расстояние от дикости, грубости, жестокости, неустанно следующей за человеческим существом – нужды. Человечество, находящееся в окружении благ и возможностей технического прогресса, как ни прискорбно, продолжает быть слепо. Продолжает находиться в неведении, предпочитая навязанные фантазии властолюбивых пауков. Выбирая сказочный мрак и безвольное нахождение в лапах расчётливого и эгоистичного ума, тех, кто понимает, немногим больше, чем они. Хотя, и их знания, всего лишь фантазии. Фантазии более расчётливые, более практичные, более коварные, более эгоистичные. И те, и другие; первые слепы, вторые на половину зрячие, продолжают жить в выдуманном мире фантазий низшего, и немногим, более высшего порядков. И те, и другие находятся во власти иллюзий.

Одни иллюзии изгоняют другие, одни заблуждения приходят на смену другим, более правдоподобные, имеющие более разумное обоснование, которое, может быть воспринято человеческим существом – именно сейчас, именно в этот период времени. Но вскоре, приходит нечто новое, и старый миф, отживает свой срок и ветер реальности происходящего, развивает его, порождая новое, непознанное. Но человеческое существо остаётся с теми же, болезнями, продолжая блуждать во мраке. Продолжая, поедать друг друга, изменив лишь способ приёма пищи, сообразно времени.

И по сей день – мы, видя и ощущая гигантский скачёк, в своём развитии, топчемся на месте, разглядывая, ту же реальность, которая была много тысячелетий назад . Глядя на великолепие ночного неба, устремляем взоры в окно открывающее вид на бескрайние космические просторы, в безбрежный океан, вмещающий в себя другие миры и населяющих их, разнообразных существ.

***

Кто мы?

Вновь, неподконтрольно моему сознанию самый сложный вопрос, для живого существа, подобно монотонному удару в колокол – пульсирует в моей голове. Желание разобраться, найти на него ответ, жжёт мою грудь. И, вновь раздаётся – кто мы? Все, те – привычные друг для друга, уже не вызывающие удивления живые существа: люди, животные, насекомые, одноклеточные, растения и даже неодушевленные камни. Всё величайшее многообразие проявления различного рода форм жизни и её фундаментальное основание. Опять, раздаётся – кто мы? Этот вопрос, словно насмехается надо мной, глядя на меня сверху вниз. В ответ, я лишь могу развести руками и безнадёжно опустить голову вниз.

Опустив голову, я вижу под ногами – существ, без устали, безостановочно движущихся куда-то. Как же они уверены в своих движениях. Будто бы они, знают свою цель и смысл своего бытия. Я, могу лишь, позавидовать им, их уверенности, их целеустремлённости.

Невзирая на внешние и внутренние различия, я уверен в том, что все мы – дети одной матери, вышедшие из одного лоно. Будучи различными, мы связаны, друг с другом, и зависимы, каждый от каждого. Пусть эта связь неявная, не лежит на поверхности, но ясно, как день, что одно не может быть без другого. Одно способствует жизни другого, и если удалить, что-то, как может показаться на первый взгляд не существенное; удаление одного звена запустит цепь уничтожения всей системы и беспощадное время, будет тому доказательством. Несомненно и то, что всех нас вышеперечисленных объединяет одно величайшее явление за которое, хотим мы того или нет, должны вести борьбу. Это явление, всем известно, привычно и обыденно; явление это – жизнь.

Жизнь объединяет, всех живых существ больше чем, какие-либо другие факторы. Жить. Существовать. Изначально возможность, которая впоследствии, должна превратиться в способность, быть и оставаться – здесь и сейчас. Находиться в сознании. Передвигаться в пространстве. Потреблять и выделять вещества. Преобразовывать и расходовать энергию. Все эти процессы и действия, являются основой, на которой, и по средствам которой, зиждется материальное тело, физическая жизнь. Игры веществ, из которых мы состоим. Игры веществ, которые образуют нас…

И снова вопросы врываются в мои безмятежные размышления – чем является наше сознание, в котором, мы пребываем? Является ли оно побочным образованием вышеперечисленных процессов и действий? Или же наоборот, сознание образовалось раньше, и именно оно, явилось, тем толчком, запустившим хитросплетения причинно-следственных связей, приведших к образованию меня. Но ведь, я начал сознавать себя, находясь уже в теле – значит, тело основа, в которой зародилось сознание. Ответ очевиден и прост, но что-то во мне противится, не принимает его, вновь ввергая меня в пучину сомнений.

Очевидно одно, что не зависимо от ответа – мы жили, живём и будем жить, находясь в том же сознании, соответственно в том же мире. Находясь в мире вещей, являющих нам свои качества, но никогда не открывающие своей глубинной сути. Вещей, которыми наполнена природа образующая наше бытиё – наш простой и привычный мир, но такой далёкий и таинственный, если попытаться заглянуть, туда по ту сторону природы, за кулисы жизни.

Сам ум, который жаждет разобраться в происходящем, является преградой дальнейшего познания. Реальность, будто бы говорит своим холодным молчанием, что удел человеческого существа – это короткий период блуждания, между таинственных предметов и их, более – менее понятных свойств (между существительных, глаголов и прилагательных), которые являются лишь восприятием, лишь нашим представлением. Подобно, как в летний период, зелень листвы, в которой, пока ещё утопает наша планета. Её цвет, является оптической иллюзией, но как, эта иллюзия естественна, и как питает и радует тех, кто способен видеть её, не вызывая при этом сомнений.

Что же это за неведомая, всепроникающая сила? Скрывающаяся от нас, предстающая пред нашими глазами в виде различных форм материи, её движения и взаимодействия. Глубинный, таинственный фактор движения, запускающий ход жизни в различных её проявлениях. То, что никогда не будет познано человеческим существом. То, что порождает и разлагает нас, превращая в прах, в землю не считаясь с нашими желаниями. Будет владеть нами, возвращая нас обратно – в великий круговорот веществ, в природе. Рассеивая и смешивая наши частицы по безграничному океану бытия. И вновь образуя, и вырывая нас из безмятежного спокойствия небытия. Словно выкидывая, рождать наши тела, выпуская нас на мгновение, изменив лишь форму и свойства. Какая-то скрытая, лишь отчасти доступная энергия. Сила, вероятно, дающая толчок и ход, всему окружающему нас многообразию, и нам самим.

Кто мы?

Без разрешения моей воли, вновь вопрос сам, рождается в моей голове. Он, будто бы желает ослепить меня, источая яркий блеск недоступности, стирая из поля зрения, всё остальное. Вопрос, которым задаётся человеческое существо в любую эпоху, в древности, в современности. Вопрос, который не потеряет своей актуальности – никогда. Пока бьётся сердце живого существа, будь это, так называемый (homo-sapiens) или житель иных миров, других планет, быть может, совсем не похожий на нас, но имеющий сознание. Житель иного мира, пребывающий в сознании, в уме которого рождается представление наполненное мыслями. Ведь – кто мы? Это просто мысль.

***

Мысль – нечто внезапно являющееся. Нечто неуловимое, ускользающее. Нечто не дающее покоя, нечто успокаивающее. Нечто необъяснимое, нечто являющее собой объяснение. Мысли не имеющие формы, веса, объема, плотности присущей материи, но приводящие в движение огромные её пласты. Мысли царствующие в нашем сознании, могут подчинить миллионы, миллиарды – разделить, и уничтожить, всех и вся. Могут породить, воссоздать, вознести на недосягаемую высь простого и лёгкого бытия – человеческого существования не отягощенного, всё те ми же мыслями; заблуждениями и предрассудками своего времени.

Но, что должно случиться? Чтоб всесильная мысль родилась и взошла, подобно солнцу и осветила умы, находящиеся во мраке, способные видеть, только очертания и силуэты. Озарив своим светом тёмную реальность бытия, предоставив глазам чёткую и полную картину происходящего вокруг, тем самым перенеся вечно страдающее человечество на новый уровень сознания, даруя своим светом, ещё одну способность, для более ясного постижения действительности человеческим существом.

Что, должно случиться? Не уж то, боль и страдание, должны, вонзиться в человеческую плоть и стать, тем толчком, запускающим мыслительный процесс, и тем самым выявить, те истинные ценности по средствам которых, только и можно ощутить простоту и лёгкость бытия…

Зачем мы?

Нарастают вопросы друг на друге, подобно снежному кому, катящемуся с горы – по мере углубления в сущность происходящего. Шаг за шагом, идущий, страждущий знаний и истины отдаляется в холодную пустоту. Замедляя ход, склоняя голову, всё ниже и ниже. Вскоре останавливаясь и падая на колени без сил; он взывает о помощи вселенную, высших сущностей, светлый разум, уповая на бескрайнее, неведомое пространство. Направляя свой призыв, свою мольбу, в неведомую пустоту, в никуда. Но, туда ли он, взирает, и вопрошает в надежде, воздев руки? Там ли покоится истина, помощь и спасение? Быть может, стоит обратить свой взор, туда, откуда он, вышел, и куда вернётся. Быть может, там хранятся ответы?

Быть может…

Никто не может дать ответа, будучи честным и в здравом уме. Кто мы? Зачем мы? Что есть жизнь? Почему она, именно такая? И самое главное – зачем, всё это? Зачем, все эти бесконечные круговороты, всего во всём? Зачем эта боль? Зачем эти страдания? Зачем удовольствие? Зачем наслаждение? Зачем, все эти хитросплетения жизни, которыми опутано, всё вокруг? Зачем?

Но что, если представить, что где-нибудь в безграничной вселенной существует, какой-то особый вид живых существ, знающий ответы на сии вопросы.

Они, должны быть! Быть, где-то там, очень далеко за пределами границ, имеющих место быть, только в нашем воображении представления космического бытия. Там, далеко за видимой и представляемой областью нашего местоположения в космическом пространстве, которую – мы именуем – Млечный путь.

Они, должны быть, там, в холодной пустоте. Проживать на одной из планет, коих существует не исчислимое количество. Совершенно не важно, как они, выглядят физически, какие имеют внешние данные – важно, что они, как и мы, пребывают в сознании. Скорее всего, их головы, могут превосходить по размерам наши, так как они должны иметь, очень длинную, вместительную память, в которой хранятся ответы на интересующие нас, вопросы. Будучи существами разумными, и даже более, они должны поделиться знаниями, так как, это естественное желание любого достигшего просветления существа. Не обязанность, а именно альтруистическое желание – подарить знание. Соприкоснувшись с нами, войдя в контакт – они, непременно должны поделиться знаниями, и открыть, тем самым, завесу скрывающую истину. Приблизив нас к себе, они раскроют тайны бытия, и уже ничего не будет вызывать сомнений. Благодаря ответам, мы обретём спокойствие. Научимся жить, так как нужно, так как задумано, тем всеобщим началом, что образует нас, каждую секунду, и уже, никогда не войдём в противоречие с ним. Будем петь в унисон с природой, наслаждаясь звуком собственного голоса. Радуясь всеобщей гармонии, частью, которой – наверное, мы являемся.

***

Всё, что я вижу, всё, что я слышу, каждому явлению придумано название и дано объяснение.

Так зачем же, требовать большего?

Можно и нужно учиться, усмирять себя и довольствоваться тем, что есть. Тем, что слышимо, видимо, осязаемо, довольствоваться ощущаемым. Наверное, это будет конечная точка, возможного постижения реальности, для человеческого существа.

Всё, что наполняет пространство, всё, что находиться в окружающем нас мире – известно человеку. Всё изучено, классифицировано, разобрано и разложено по полочкам. Всё привычно и обыденно, и порой даже скучно. У всего, есть имя. Вещь, получив название, тем самым становится, будто бы ближе, будто бы понятней.

Как будто бы…

Химия, физика, астрономия – реакция, эксперимент, обзор. Наблюдая за происходящим и находящимся в нём, кто-то уверенный и умный, делает вывод и рисует формулу мира. Лихо, доказывая наличие или отсутствие, предполагаемого явления. С легкостью присущей фокуснику превращает теорию в аксиому. В какие-то считанные секунды раскрывает скрытую, простую истину. Являя её взору узкому кругу лиц, в сложнейшей комбинации цифр, букв, и прочих знаков сочетание, которых – понятно, только им. Высокомерно, дерзко и уверенно заглядывая сверху вниз в глаза излучающие – холодное безволие и неопределённость сомневающихся.

Несомненно, то, что человек разумное существо из представленных форм жизни, которое способно разобраться в окружающих его явлениях, их свойствах. Увидеть причинно следственные связи, но никогда не поймать их, первоначальную, ускользающую основу, их внутреннюю сущность. Глубинную суть, то, что безмятежно пребывает в себе, то, что скрывается под внешней оболочкой, то, что прячется под спудом свойств и, качеств в которых, так легко запутаться, и не выбраться из их пут, никогда. Человек, подобен слепцу осязающему форму, и довольствующийся, лишь воображаемым образом.

Всё же человек, имея глаза, не имеет способности разглядеть, то, что образует себя. Глаз, смотрящий на мир, но невидящий самого себя. Человеческое существо, имеющее средство постижения мира, но средство слабое, не способное охватить, объять, всё огромное вместилище бытия. Увидеть, всю картину мира – мира, вмещающего в себя вселенную с бескрайним пространством, уходящим далеко за пределы возможного, воображаемого представления.

Всё видимое, будет загадкой, тайной, наверное, никогда не постижимым, таким близким, и таким недоступным.

Не знаю, будет лозунгом смелого, и честного к себе и окружающим, человека. Это будет его истина и камень преткновения, его мотив к действию, его радость, его боль и страдание.

Не знаю, что там, в космическом океане бесконечности, вечности, пустоты и холода. Не знаю, что есть, как будто случайно данная мне жизнь, что есть тело – мой организм, истинное его предназначение. Что есть реальность в действительности и действительность в реальности? Не могу же я, быть, просто случайной вспышкой. Случайным мгновением, порожденным пустотой, и уходящим в неизвестность.

Случайно…

Я знаю, только то, что я, живу, могу чувствовать, мыслить. Могу управлять, как будто принадлежащим мне телом, настолько – насколько мне, моё развитие, и знания позволяют это делать. Поддерживать, а порой удерживать состояние жизни, питать частичку жизни, которой довелось мне быть. Всё же я, способен, и пытаюсь понять это, пусть и не в полной мере, хотя бы частично – собрать из обрывков знаний мозаику, дабы попытаться увидеть полную картину происходящего, настоящего, ту картину, которую я, могу принять на данный момент в силу своих способностей, свойств и качеств.

И, это всё, подобно человеку, стоящему на небольшом выступе, где-то очень высоко на неизвестной горе, близ её вершины. И, человеку предоставлено места ровно столько, сколько необходимо, чтоб стоять или медленно передвигаться. Ползти. Идти вперёд, прижимаясь лицом или спиной к холодной, твёрдой, горной породе, где, всё вокруг окутано густым туманом, и ничего не видно в пределах полутора метров. Виден, лишь, узкий выступ, по которому можно медленно ползти вперёд (значит познавать). Или же, стоять на месте, затаив дыхание, зажмурив глаза, быть скованным страхом – стоять на одном месте (быть в состоянии дикого животного), и если двигаться, то только по причине голода и страха. Или же, набраться смелости и ползти вперёд, ощупывая горную породу, каждый сантиметр выступа. Осязать твердыню (то есть познавать) двигаться вперёд. С одной стороны гладкая, холодная стена – с другой стороны пропасть в бездну, где не видно дна, где всё окутано туманом.

Почему же я, думаю, что двигаюсь вперёд? Оглянувшись назад, я вижу, ту же горную породу, тот же туман. То, что позади меня, есть зеркальное отражение того, что впереди меня. Почему мне кажется, что я иду вперёд?

Порой я, даже в этом уверен. Ибо, как я, уже шёл в этом направлении инстинктивно, машинально до того момента, как начал осознавать своё движение, а это должно означать, лишь то, что я на верном пути…

Не знаю!

Всё, что я могу, это лишь, поверить, что иду правильно, что иду вперёд.

Но что там, дальше? Что прячет туман от моих глаз? Надеюсь, что выступ, который служит мне опорой, не закончится. Вскоре, я окажусь на широкой, твёрдой, ровной поверхности и туман рассеется, и я, увижу то, что ранее не мог видеть (обрету истину). Познав, нечто новое – несомненно, родиться вопрос, конечно же, без ответа.

Что там, дальше? Что позади? Там, откуда я, вышел – откуда я, начал свой путь. Зачем, мне вообще, куда-то идти? Что движет мной? Каков мотив жажды, моего стремления к познанию? Не может же, это быть продиктовано, только одним инстинктом? Волей к жизни моего существа, которым я, вдруг, начал ощущать себя. Почему, я не могу, просто стоять и смотреть в туман? Мне хочется, идти вперёд. Познавать тайное! Выявлять скрытое! Что, в конце концов, это что-то, что внутри меня, то, что образует и гонит меня вперёд? Какой-то неведомый, глубинный фактор движения, о котором, я могу, только догадываться.

– Не знаю! – Слышен громкий, отчаяный крик человека ползущего вдоль стены. Слышно раскатистое эхо, ударяющееся о скалы, растворяющееся бесследно в тумане бытия. – А что, если закрыть глаза и оттолкнуть от себя холодную, горную породу? Быть может, я буду парить, как птица – вечно? Вместо унылого, серого, беспросветного путешествия. Уйду в вечность. В абсолютную неизвестность…

–Нет! Не могу. Непреодолимый страх, крепко держит меня на узком выступе. – Откуда страх? Откуда желание быть, во что бы, то ни стало?

– Не знаю! – Вновь слышится, но уже слабый, безнадёжный крик неизвестного человека, быстро исчезая и рассеиваясь в непроглядном тумане. Оставляя в тихом одиночестве познающее существо на том же месте, среди неизвестности.

Обхватив голову руками, желая, может быть, тем самым, поддержать себя. Я чувствую пульсацию в своих висках. – И сколько же мне отмеряно ударов? И зачем? Вновь, ответы очевидны…

Я существо, явившееся во тьму бытия, где-то на крошечном островке жизни в безграничной вселенной. Когда-то я, открыл глаза, и до сих пор вижу, окружающее меня не рукотворное великолепие планеты. – Так зачем, мне задаваться вопросами? Зачем мне, вообще думать? Ведь я, могу восхищаться видимым, слышимым, осязаемым. Ведь, так или иначе, я проживу, свою жизнь. Будут ли открыты мои глаза или закрыты. Мой временной отрезок пути, канет в вечности не оставив и следа, словно меня и не бывало, никогда…

***

А что жизнь…

Жизнь человеческого существа в своём природном, но осмысленном состоянии, не омрачённая заблуждениями, предрассудками, злым и коварным эгоизмом, который, появился на свет совсем недавно, порождённый нашей молодой, свежеиспечённой цивилизацией. Жизнь без грубости, дикости, суеверий фундаментом, которых является не знание. Простое существование без всей, этой шелухи размышлений, сомнений и страхов – бытие, нахождение в теле, в пространстве биосферы нашей планеты, осознание и ощущение свершающегося, каждое мгновение, дарит человеческому существу истинное наслаждение, то, что желает, каждый человек – простоту и лёгкость бытия.

Не знание и эгоизм – два бича в руках человека, которыми он, сам себя наказывает. Два препятствия, которые подобно высоким горам, встают на пути к счастью. Горы, которые вырастают перед глазами человека, направившего взор внутрь себя. Первое препятствие, как нависающая скала, на которую человеческому существу необходимо взобраться, которую, необходимо преодолеть. И, не меняя курса в дальнейшем продвижении, продолжать неустанно взбираться дальше, ибо остановка подобна падению.

Первое препятствие, первая гора – незнание. Единственное, что нужно, это взбираться на неё вверх, дабы возвыситься над прежними состояниями дикости и нужды. Раскрыть глаза и наблюдать за окружающим миром. Извлечь из видимого пространства, всё то, что полезно, необходимо, при этом не навредить и не уничтожить то, из чего извлекаются компоненты способствующие жизни. Всё то, что укрепляет и способствует здравой, разумной жизни человеческих существ, оказавшихся в одно мгновение, почти в одном сознании, в одном, большом планетном общежитии. Начать познавать себя, и мир вокруг, значит построить мост, через обрыв неведения, и сокрушить, тем самым оковы не знания, которые, удерживают человеческое существо, не давая двигаться вперёд.

Как только, это происходит в достаточной степени – человек преодолевая первое препятствие, через боль, страдание и время, всё же продолжает взбираться вверх. И он, оказывается на вершине горы. И с высоты обозревает открывшиеся виды, и вот он, наконец-то радуется, начиная ощущать простоту и лёгкость бытия. И, вот-вот готов полететь, чтоб слиться с видимым великолепием, которое так сильно манит к себе…

…но тут же, перед ним появляется, ещё одна гора, только что рождённая, вышедшая из глубин его познания. Она, вмиг заслоняет собой, весь небосвод. Весь, только что открывшийся прекрасный вид. Второе препятствие, ещё одна гора, на которую необходимо взобраться, чтоб, вновь возвыситься над собой. Вновь осознать себя, дабы открыть способность видеть далёкие горизонты и просто быть…

Новое препятствие, новая гора – это сам человек. Его самость, то, от чего не спрячешься, и не убежишь, то что, всюду будет преследовать человека, идя за ним по пятам – жаждущий выгод и самосохранения эгоизм. Переродившийся и извратившийся инстинкт самосохранения, который качнувшись, может приобрести силу цунами и снести, все строения и здания, которые здравомыслие успело соорудить.

Моя жизнь превыше всего! Мои желания превыше, всех остальных! Кричит инстинкт, часто, отображаясь болезненной гримасой на лицах людей.

Пожалуй, это самое сложное препятствие. Высокая, почти плоская, без выступов гора, на которую, можно карабкаться, всю жизнь и не взобраться. Это длительное восхождение, некоторые, называют – борьба с самим собой. И это действительно так, и это будет единственно верное название, и определение действий, для существ, способных реагировать, лишь на внешние раздражения, и не способных или не желающих видеть дальше собственного носа.

Но, возможна ли борьба с самим собой? Возможно ли победить себя и не почувствовать разочарования от проигрыша? Можно ли ужиться победителю и побеждённому в тесном пространстве одного сознания?

Борьба с самим собой – схватка, где не может быть победителя и проигравшего. Ибо как, чем сильней приложенное усилие, тем сильней становится сопротивление. Схватка, более похожая на попытку самоуничтожения. Часто слышится и возводится в лозунг – «Победа над собой, главное»! Взгляните, вот человек – победивший себя, кричит кто-то, и под шум оваций и аплодисментов, указывает на очередного победителя.

Но, покажите мне того, кто победил себя, и не сошёл при этом с ума? Кто выиграл битву с самим собой, и остался, честен себе? Кто может ответить без притворства?

Эти победители слишком уверены в себе. Они, не любят сомнений. Они, всегда правы. Они, всегда на верном пути. Они, всегда знают, что делают. Никто не смеет им перечить. Дабы не накликать беду, я обойду их стороной. Смиренно займу место для проигравших участников игрищ, называемых борьба с самим собой. Сяду в тишине и задумаюсь.

***

Невозможно достичь гармонии, сопротивляясь самому себе. Жизнь познающего существа, не может быть борьбой. Невозможно продолжать борьбу с самим собой, избрав своим руководителем разум. Ведь борьба с самим собой, есть проявление инстинкта самосохранения, проявление жизненных сил, пусть болезненное и скверное. Так пусть, эта борьба, будет ни целью, а средством. Пусть это будет источник сил, который будет питать меня в моём нелёгком восхождении. Пусть это станет отправной точкой, откуда я, начну подъём на порождённую моим естеством гору. Ежесекундно ощущая в себе борьбу, я учусь с этим жить. Владеть и управлять собой. Учусь распознавать, что хочет коварный эгоизм, и что действительно нужно мне.

Я чувствую и определяю это, как начало к познанию, как инструмент к жизни, как некую опору, а не основу, которой, всё должно подчиниться. Я, не теряю себя, я не перестаю быть собой, не отделяю себя от других. Я продолжаю, быть всем, во всём, но уже осознанно. Я лишь сильней, буду желать знаний, и стремиться к познанию, дабы отыскать истину. Ибо как, только она, тревожит моё сердце, и часто грезится, что она, способна успокоить мою тоску.

Каждый раз, это капризное дитя – озарение, приходящее внезапно, как будто ниоткуда, будет вожделенной добычей, неожиданным подарком для изголодавшегося, истёршего ноги в мозоль, странника, ловца истины. Истина, подобно горсти песка, будет ускользать, ссыпаясь сквозь пальцы, оставляя пустые руки, но сильную жажду к познанию, которая, и будет являться двигателем жизни живого существа, а не борьба со своим началом.

Что вижу я, глядя на жизнь на её простое и привычное проявление? Что вижу я, глядя на смерть, на самое страшное и неотвратимое, неминуемое событие? Ничего! Я, будто бы ослеп. Рождение – начало, выход из тьмы. Смерть – конец, возвращение во мрак. Между ними временная вспышка, вдруг осветившая тёмное пространство.

***

Движение из начальной точки в конечную точку. Временной отрезок бытия, которым являюсь я, который проходит через меня, так определяет ум, мою жизнь. Уму нужен объект, и как только, что-то появляется во внешнем пространстве; он, мгновенно хватается за предмет, за вещь и фокусирует свои силы на видимом явлении определяя и ставя точку отсчёта времени с того момента, как объект оказался в поле зрения. Ум порождает вездесущее время, пространство и материю. Все, те компоненты, играя, которыми, ум рисует в нашем сознании картину мира. Эти компоненты служат средством, и в одно мгновение являются тисками, по средствам, которых ум обхватывает стальной хваткой сознание, погружая его в пучину бесконечных причинно-следственных связей. Ум жесток и циничен, даже по отношению к тому, кому он, служит. Он жесток и циничен к воле к жизни, скрывающейся в инстинктах, которая для становления собственного бытия, собственно и порождает его, как необходимое ей средство, дабы приспособиться к жизни. Ум порождает время и тут же забирает его у своего хозяина, заставляя его с сожалением оглядываться назад, с ужасом всматриваться в будущее, при этом стирает то, что реально существует – настоящее. Вырывая человека из действительности так, будто бы её нет. Находясь во власти ума, этого второстепенного служителя животной воли, ею же порождённого – человек использует жизнь, но не живёт. Вместо настоящего мгновения, лишь болезненное ощущение пустоты, словно жизнь проходит, где-то рядом. Каждую секунду ум стремится вперёд в будущее, будто бы там, где горизонт сходится с землёй, скрывается истина и счастье. Он, будто бы говорит: – ещё немного, ещё несколько шагов, и вожделенные цели, будут в руках. Но по мере приближения точка соприкосновения отдаляется. Человек, как зачарованный продолжает идти, а порой бежать, дабы поскорей ухватиться за желаемые объекты. Не замечая при этом ничего, кроме своих иллюзий.

***

Я знаю, моё представление о мире шатко. Оно, подобно воздушному замку – зданию, построенному на воздухе, имеющее в качестве фундамента, относительность. Куда бы, я не взглянул, за что бы я, не взялся, всюду должен балансировать, словно эквилибрист, ступающий по натянутому канату.

– Всё относительно, – шепчет мне, мой ум. – Это твоя истина, с которой ты будешь жить, и считаться, хочешь ты этого, или нет. Это твоя реальность, в которой находишься ты (воля, тело и ум), как дрейфующий плот в безбрежном океане вселенского бытия. Среди физических законов, различных свойств и состояний материи, во власти её вечного движения, взаимодействия и многообразного проявления.

– Нет! Ты, просто пылинка. Ведь за пределами твоей черепной коробки, всё не то, чем кажется. Если, твои глаза не видят корней, того древа, на котором произрастает мир, и ты сам, это не значит, что их нет. Только, твоя слепота, может быть относительной! – Вновь, что-то шепчет мне, более сильное, более основательное, чем ум.

***

Природа наградила человека самым искусным инструментом, не имеющим аналогии в окружающем мире – это наши руки. Это, то орудие, которое позволяет человеческому существу многое, и даже большее, о чём, мы можем, пока, не знать и не догадываться. Оно позволяет, подражать природе, являясь природой, и создавать нечто великое, то, что невозможно другим, известным нам, живым существам. Клыки и когти не способны созидать и творить. Стремление к жизни способствовало созданию великолепного инструмента, равно, как и солнечный свет, способствовал тому, что когда-то открылся первый глаз. Обозревая мир, зародилось мышление, по средствам чего, жизнь человеческих существ, прочно закрепилась на нашей планете. Мышление породило в человеческом сознании некую способность, которую можно назвать внутренним зрением. Оно, позволяет объять больше, чем горизонт, соприкасающийся с землёй. Оно позволяет проникнуть, словно диффузия просочится в окружающую реальность, и разобраться в ней гораздо глубже, представить и увидеть тонкие материи, которые недоступны обычным глазам. Эта способность, которую несёт в себе человек, позволяет перешагнуть границы возможного восприятия физического мира. Человек может взглянуть далеко за пределы планеты, галактики, звёздной системы. Взять и, не сходя с места, отправится в далёкое, космическое путешествие. Это ли не чудо…

Благодаря, этой способности человеческое существо, можно назвать венцом природы. Ну, разве что, немного сконфузившись, но закрыв на это глаза, человека по истине, можно назвать уникальным творением природы, вызывающим не малое восхищение. Если рассматривать его, как объект без характера и личностных качеств. Человек, являет собой сложнейшую систему взаимодействия веществ, и какое-то сказочно – фантастическое преобразование, их состояний. Высокоорганизованная материя, способная легко и просто создавать своё подобие. К чему собственно и стремится с первой секунды, явления в этот загадочный мир. Не менее загадочно порождая себя, человеческое существо, наверное, выполняет свою главную задачу.

Задачу поставленную, кем или чем? …незримой, таинственной силой колыхающей лист дерева, и с той же лёгкостью сдвигающей горы.

Но, кто это? Или, что это?

Ах, как же хочется знать! Настолько сильно, что желание это кипит в сердцах страждущих истины, не редко сводя их с ума. Заставляя их, строить догадки и до умопомрачения веровать в них. Но, ведь, ещё никому не удалось, за всё время пребывания человечества в сознании, найти ответ на извечные вопросы…

Маленькие кирпичики, из которых строится царствующая парадигма, с течением времени истлевают. Одна иллюзия изживает другую, и представление о мире рушится, как древнее здание, исчерпавшее запас прочности. Вновь познанная реальность крушит, как карточные домики, теории и гипотезы в умах человеческих существ, оставляя их, на руинах прежних познаний.

Несомненно, что добытые кровью и болью знания, правильное их понимание, умение применить на деле, способствовало тому, что человеческое существо собственными силами выбралось из болота дикой, грубой жизни, в котором прозябало долгое время. Выбираясь из болота, человек прежде, всецело руководимый инстинктами и прочими реакциями, учился мыслить. От чего одно лишь человеческое существо, может смотреть на бурлящий котёл жизни, свысока. Теперь, понимая и превосходя свои инстинкты человек способен руководствоваться не минутным впечатлением, а отстраненно взирать и сознавать видимое им, движение жизни. Сопоставлять прошлое с настоящим. Прогнозировать будущее. Делать соответствующие выводы. Принимать разумные решения. И эти способности, возносят человеческое существо на недосягаемую высь над животным миром. Но, всё же, человек по сути своей, остаётся животным.

И, человек должен, стремиться к тому, чтоб превзойти животное состояние, но, всё же, не оторваться от него полностью. Ибо как, это основополагающая суть бытия. Хотя у него, это вряд ли получится, как бы он ни пытался. Человек, как бы это грандиозно и парадоксально не прозвучало, должен прикладывать усилия, чтоб превзойти самого себя. И, для этого у него в арсенале, есть всё необходимое. У него на вооружении, есть самое главное и сильнейшее средство, это способность мыслить. Она, подобна крепким рукам, которые хватаются за спущенный канат реальности и вытягивают, всё тело из болота инстинктов, нужд, страхов и заблуждений.

Но, как это не прискорбно – человек из величайшего творца, может стать ужасным, и глупым разрушителем. Один лишь человек, может изуродовать и извратить себя, попутно уничтожая всё, что окружает его. И тогда, всё, к чему прикоснуться его когти, будет менять свою изначальную, природную форму и свойства, превращаясь в яд и прах, или же, вовсе бесследно исчезать, растворяясь, где-то в глубинах недоступной реальности неведомого бытия.

Время этих людей, настало. Они, величественно и самоуверенно взирают на окружающее их, пространство, желая подчинить и использовать его наполнение так, как им вздумается. И самое страшное то, что у них, может быть, и нет злого умысла. Они, просто живут так, как у них получается. Они, даже ставят своей высшей целью, совершенно искренне веруя в это, благо человека. И они, всюду преследуют эту цель, не гнушаясь средствами для её достижения. Во благо, препарируя реальность, извлекая из её недр всё, что может послужить правому делу. То, что укрепит и продлит жизнь, сделает её удобной. Некоторые из них, настолько дерзки и эгоистично, что хотят не просто жить, а жить вечно. И, вроде бы, кажется, что они, и не виновны в этом. Ведь, они просто есть. Они выживают, как могут, как у них получается, ведь у них, у каждого своя правда, и потребности требующие удовлетворений…

К моему величайшему сожалению, и я, из их числа! Молчаливый наблюдатель, будучи закованным в глупые, искусственные оковы, и видя ключи, способные отомкнуть их, просто смотрю в бездействии, на происходящее с противоречивыми чувствами; порой терзаясь, порой радуясь…

Но что же, остаётся делать, как быть?

Ведь я, человек, живое существо, нуждающееся в насыщении, такова реальность, так устроена природа. Хищники, насыщаются, поедая травоядных существ; жизнь, последних зависит от растений. И они, в свою очередь, есть проявление жизни, и точно так же нуждаются в насыщении. Всё живое желает жизни и требует насыщения, дабы продлить и поддержать её, всеми возможными и доступными способами. Жизнь, требует средств, к своему движению, и уж, коли оказался в этой игре, необходимо добывать их, различного рода способами, независимо от того, кто ты, человек или червь, муравей или лев. И всегда, эти способы, будут жестоки. Всегда, кто-то будет являться пищей для кого-то. Жизнь одних, есть возможность к жизни другим. Причинив боль и страдание (пусть, даже не напрямую, в условиях современного мира), я получаю возможность продлить существование. Почувствовав боль и страдание, я учусь выживать, таковы грубые законы жизни, от которых, никуда не деться живому существу.

Наши сердца сжимаются при виде страданий животных и людей. Мы, словно сами ощущаем, ту боль, которую видим. Но растения не кричат, не стонут от боли, не дрожат от страха, подобно животным, которых ведут на убой и превращают в средство к жизни – средство существования, других существ. Нет, мы не видим проявления, их чувствительности, от того то, они, так легко и просто оказываются в наших руках и служат нам пищей, которую мы, без зазрения совести проглатываем. И, это нормально и привычно, иначе быть не может. Ведь мы, следуем зову природы, всецело подчиняясь её законам.

Растительный мир окружает нас повсюду, эта совокупность разного рода видимых явлений, рождает общую картину, называемую нами природа, которая есть единственно ценное благо в своём естественном состоянии, для живых существ, это одновременно и средство, и цель. Растительный мир создал, ту благодатную почву, на которой оказалось человеческое зерно, некогда упав в плодородный гумус, оно взошло, и превратилось во всем известный вид животных, который сам себе придумал название. И сам же, возвёл себя на пьедестал высших существ, способных мыслить и творить. Мир растений, флора, есть колыбель, где зарождается жизнь, это то, что является фундаментом бытия. Примитивное основание жизни, порождающее – жизнь разумную. Жизнь, сознающую себя, способную взаимодействовать между собой не только по зову инстинктов слепой животной воли, а под контролем разума. И это, подобно волшебству, но это не магия, это реальность. Это к великому счастью человеческого существа, есть подарок, холоднокровной, безжалостной природы, которая сделала огромное снисхождение, даровав, могучую способность – мыслить.

***

И вновь, я слышу, как некие люди рассуждают вслух и утверждают во всеуслышание, являя веским аргументом, лишь своё авторитетное слово, которое, к большому моему удивлению, как-то гипнотически воздействует на массы, быть может по причине, не слыханной доселе, самоуверенности. Они, надувшись подобно индюкам, заявляют с присущей всему недостойному, наглостью и дерзостью – что люди, единственные, разумные существа во вселенной. Что человеческие существа настолько разумны, насколько и одиноки. Но как, они смеют говорить об этом, глядя в звёздное небо? И уж, тем более утверждать, что жизнь теплится, только на нашей планете, не переступив при этом границы, своего субъективного мирка, наполненного иллюзиями и заблуждениями, в которых они прозябают не одно тысячелетие.

Ах, как же, это далёко от моего представления, внутреннего ощущения того, что вселенная, космическое пространство кишит жизнью. Что, где-то, есть существа настолько необычные и невообразимые по своему внешнему виду. Которые возможно проживают на других планетах, и прочих космических телах, субстанциях, которые совсем не похожи на наше представление, о том, какой может, и должно быть космическое тело по форме и содержанию. На тех объектах наполняющих космическое пространство, которые нам, и нашим детям предстоит открыть в обозримом и далёком будущем.

Если только, наша больная цивилизация не уничтожит сама себя, прежде чем, первый космический корабль с людьми на борту, начнёт отдаляться от родной орбиты на поиски далёких миров. И люди, находящиеся на борту не будут чувствовать при этом страха, затеряться и погибнуть, где-то в неизвестности, а будут уверены в обратном возвращении, обогащённые ценнейшими знаниями.

Конечно, быть может, мы и не больны, и не уничтожаем себя. И всё, что происходит вокруг глупое, бессмысленное существование, нерациональное растрачивание ресурсов, сил, энергии, дикое, животное размножение, не пропорциональное возможностям, и как следствие этого противостояние и уничтожение, себеподобных себеподобными, есть всего лишь определённый этап развития, всех существ населяющих нашу планету. Что это, есть становление, всех нас. Что мы, пройдя, через боль, страдание – по исходу определённого периода времени, обретём новое сознание. И наконец-то придём к осознанию всеобщих истинных ценностей. Что это всё, есть своего рода вынашивание истины, и вскоре родится дитя, то есть новое представление, о мире. Всё, что мы знали, знаем, и узнаем в будущем, послужит нашему развитию, и мы собственными силами познаем истину, и быть может, превратимся в сверхразумных существ…

Я искренне желаю этого! Я верую, что это будет, именно так…

***

Мне хочется верить, что, где-то в бескрайних просторах космоса существует некое, дивное обиталище, где есть жизнь. Оно мирно покоится, где-то в недоступных человеку краях, чёрного, безбрежного океана. Обиталище по обыкновению, находиться в вечном движении и летит в космическом пространстве. Имеет вид огромного, не рукотворного судна. Естественно это обычная планета, но она несёт на своей поверхности необычный, великолепный, преисполненный жизни, почти идеальный мир – вместилище солнечного света, чистого воздуха и чистой воды. Всех основ жизни в их, девственном состоянии. На поверхности нерукотворного судна проживают различные существа, растения, имеющие своеобразные формы тел, и необычные приспособления к жизни.

Дивная планета, имя ей – Эрия. Планета химера. Планета грёз. Планета мечта. Обиталище, где пульсирует жизнь, не обремененная потребительской цивилизацией, техническим прогрессом, ленивым, разумным человеческим существом. Планета, дикая, но не опасная; первобытная, но не во власти холода и голода.

***

Сколько времени необходимо, чтоб сформировался чудный, не волшебный, реальный мир, предстающий, пред нашими глазами в виде суммы всех, тех явлений, которые мы, заключив в одно слово, называем – природа? Сколько времени нужно, чтоб природа породила и выпустила из своего лона двуногое, прямоходящее, имеющее руки, ноги и воображение, существо? Удивительное и загадочное существо, которым я, наверное, буду восхищаться, до самого последнего мгновения, пока горит моё сознание.

Учёные умы, предполагают, некоторые из них, имеют дерзость, утверждать, что жизнь, могла зародиться девятьсот миллиардов лет назад. Некоторые уверены, что человекоподобное существо, прародитель человека мог ползать, повинуясь инстинктам, по поверхности планеты, следуя, тем самым путём эволюции, гораздо раньше – тысяча восемьсот миллиардов планетных оборотов вокруг солнца, назад. И та, и другая версии, как любая сказка, имеют право на существование.

Но, всё же, независимо от времени возникновения первых зачатков жизни, которые в эволюционной перспективе превратились в человека, для меня, живущего здесь и сейчас, в настоящем моменте, это не имеет, никакого значения. Конечно же, хорошо иметь опыт мудрости прошлых поколений, и он, необходим для формирования разумного будущего. Но, все же, и это имеет свои пределы. Для кого-то, достаточно вчерашнего дня, а для кого-то одного тысячелетия, а кому-то необходимо пять и более тысячелетий…

Информация, хранящаяся в памяти, проходя сквозь фильтр времён и поколения, находясь под влиянием окружающей среды, нравов эпох, субъективного восприятия летописцев, имеет свойство искажаться. Что собственно имеет огромное влияние на формирование представлений исторических картин. Конечно же, хочется зацепиться за какое-нибудь шестизначно число или более, и представить новую, правдоподобную теорию, о зарождении мира. Но, я склонен, точнее мне больше нравиться думать, что жизнь, была всегда, дабы не возводить замок истории на непрочном основании. Случился ли толчок, запустивший ход причинно – следственных связей, приведших к формированию зачатков мира и жизни пятьдесят или пятьсот миллиардов лет назад, повторюсь, для сознания, которое существует, здесь и сейчас, это не так важно.

***

Смею предположить с большей долей вероятности, что живое существо первое, что приобрело себе на вооружение, это осязание. Следом за этим сформировалась способность слышать, вскоре появилось зрение. Соответственно приобретая эти способности, зарождалась и реакция на поступающие раздражения, и как следствии этого, появилась чувствительность. Воспринимаемая существом информация перерабатывалась, в постепенно растущем подобии мозговой субстанции, являя зачатки мышления. Вскоре привело к способности думать, и ещё чуть погодя воображать. И, в долгосрочной перспективе, если будет взят верный вектор развития, у наших детей, и их детей, и их потомков, заглядывая далеко вперёд, должен появиться, ещё какой ни будь глагол, способствующий познанию и следующему за этим развитию. К пяти известным чувствам, должна добавиться новая способность взаимодействия с окружающим миром. От чего, они будут вспоминать нас, как своих диких, ограниченных прародителей. Конечно же, хотелось, чтоб их воспоминания, были приятны, поэтому мы, должны послужить ступенью на лестнице восхождения, которая сформирует в них особую чувствительность.

Всё то, что я осязаю, слышу, вижу. Всё, что я чувствую, единовременно суммируясь, рождает в нашем рассудке представление об окружающем нас мире. Всё происходит мгновенно, как бы слитно, ежесекундно – здесь и сейчас. Являясь настоящим, единственно реальным тем, что есть. То, что наполняет пространство, в том числе я сам, находясь в объективной реальности, являюсь, только в настоящем моменте. Там за пределами лобной кости нет прошлого и будущего. Я, как и всё, что наполняет пространство, проистекаю, только сейчас. Пожалуй, это главный фактор сознание, которого даёт особое разумение действительности. Мы, единое многообразие проявления жизни в реальности, есть порождение природы и сама природа. Я являюсь частичкой целого, я есть проявление всеобщей жизни существующей, только в настоящем.

Картина мира, предстающая пред глазами, складывается из волшебной способности нашего сознания преобразовывать информацию, доставленную в мозг нашими приборами взаимодействия с внешним миром, и это удивительно, ведь это происходит, каким-то чудесным образом, на который, мы можем повлиять, лишь отчасти. Мир, который предстаёт пред нашими глазами, как бы из вне, как внешний фактор несмотря на визуальную очевидность физической отдалённости, есть всецело, наш внутренний плод рождаемый рассудком. И, за пределами нашей черепной коробки, быть может, не имеет, тех свойств и качеств, которые мы ему приписываем, это невозможно ни доказать, ни оспорить, это лишь возможно предположить.

Природа, породившая нас, устроила нашу сущность таким образом, что нам необходимо принимать и отдавать, будь то грубая энергия в виде материальных веществ, или же тонкая, невидимая. Мы являем собой физические тела, которые основаны на круговороте веществ, их приема и отдачи. Смею предположить, что где-то могут быть существа отличные от нашей сущности. И для них ,нет необходимости являться союзом клеток и происходящим в них круговоротом веществ, чтоб стать жизнью и сознанием. Они живут по каким-то иным физическим законам, их жизни формируются по другим принципам и являют они собой, нечто невообразимое. Вероятно жизни их, есть настоящая фантастика для нас, конечно же, без магии волшебства, и быть может, хотя бы отчасти доступные для нашего понимания. Имеющие для становления собственного бытия сложнейшие причинно – следственные связи, а быть может простейшие и по причине своей простоты, являющиеся тяжело доступными для человеческого понимания. Я не смею браться за описание подобных существ, но кое-какие жители иных миров, которых я вообразил, предстанут ниже.

… и так, к делу…

Существа, живущие на Эрии, имеют внешний вид, схожий с нашим физическим образом соответственно имеют, те же средства приспособления к жизни. Вероятно, так же на протяжении многих тысячелетий приобретались их формы. От продолговатого туловища отходит пять конечностей; две ноги, две руки и небольшой отросток на подобии хвоста, находящийся в районе поясничного отдела спины. На длинной, тонкой шее находится яйце – подобная голова. На голове присутствуют два глаза, нос, рот, два уха, имеющие ромбовидную форму. В общем, есть всё, что можно увидеть на человеческой голове, но с небольшими отличиями. Беря во внимание уникальные свойства Эриян части тела расположенные на голове, можно назвать рудиментарными, но, всё же, они могут быть использованы по назначению.

Жители планеты Эрия похожи на человеческое существо, только внешним образом, общей конструкцией. Отличий же от нашего тела, очень много, и одно из них, весьма существенное. Отчасти не приятное, и выглядит ужасающе, и тошнотворно. Их тела прозрачные, кажется, будто бы у них отсутствует защитный покров. Но это не так, их тела покрыты кожей. Она прозрачная, сквозь неё видно внутреннее устройство существа.

Красиво ли это? Для нас, это скорее непривычно, и лишь от того, будет выглядеть неприятно, а для кого-то, даже отвратительно. Необходимо время, чтоб привыкнуть к столь своеобразному телу. И после того, как вид внутренностей не будет вызывать отвращение, можно рассмотреть и увидеть, в их телах нечто прекрасное. Ведь вид человеческого тела не так приятен, если на нём отображается слаборазвитое сознание его владельца. Необходимо прилагать усилия, обладать знаниями, чтоб вид человеческого тела, не прикрытого одеждой, вызывал восхищение. Рассматривая тело Эриянина, можно увидеть безостановочную работу внутренних органов; движение жидкости, сокращение сердца, других органов. Вся внутренняя деятельность организма предстаёт взору, так как есть, как пособие по анатомии и физиологии. К слову сказать – их внешний вид по причине прозрачности, их кожи, создаёт впечатление, будто бы, они мягки и легко уязвимы, не имеют защиты от внешних воздействий, но это обманчивая ассоциация. Плотность и сопротивляемость их кожного покрова в разы превосходит защитные способности нашей кожи.

Расположение внутренних органов идентично человеческим внутренностям. Слева в грудном отделе спрятавшись в лёгких, находится орган, не знающий покоя до самой кончины того, кого он, питает жизнью. В нижней правой части туловища располагается печень, тут же по соседству, внизу длинная, скрутившаяся змея – кишечник по которой проходят волны. Видны артерии, вены, капиллярные сетки, которыми окутано, всё тело. Глазные яблоки, кости обвитые мускулами. Периодически мышцы и другие поверхностные органы, как бы замирают, и на какое-то мгновение исчезают, открывая кости и другие органы, находящиеся под ними. Будто бы, каждый орган желает открыться и показать себя внешнему миру. Получить, быть может, тем самым, необходимую порцию света. Единственное, что плохо различимо, это мозг. Он виден не отчётливо. Его будто бы скрывает, какой-то энергетический панцирь, переливаясь, словно вода, стекающая по стеклу размазывая видимость. Вероятно, тем самым создаётся некий защитный слой. Есть, ещё одно заметное отличие.

На макушках, их голов, находится, что-то на подобии антенны имеющей вид цветка (волосы на головах отсутствуют). Тоненький, едва заметный стебелёк выходит из головы. Длина его варьируется от двух до пяти сантиметров в зависимости от размера особи. Заканчивается стебелёк венцом в виде небольшого шарика длина окружности, которого, так же напрямую зависит от размеров её владельца. От шарика отходят тонкие нити, тоньше человеческого волоса. Длины, они достигают не более пятнадцати сантиметров. Нити-волоски, находятся в постоянном движении, то устремляясь вверх, то вниз или же в стороны, лишь изредка замирая, будто бы прислушиваются к чему-то. По органу, напоминающему цветок, течёт, переливаясь, их светло – бирюзовая кровь. Периодами, она темнеет и светлеет. Находясь в постоянном движении, антенна отдалённо напоминает медузу. Неизвестно в результате ли эволюции, своеобразный цветок занял место на их головах, или же, он был изначально, так сказать – дан, тогда, когда появилось первое существо.

Своеобразная антенна объединяет и заключает в себе, все чувства восприятия, которыми наделён человек. Быть может, благодаря тому, что все они, сконцентрированы в одном месте, и в результате их синергизма эрияне обладают особой способностью. Благодаря чему, они могут общаться, между собой не открывая рта, не жестикулируя, и находясь, при этом на большом расстоянии друг от друга. Удивительная способность создаёт некое информационное поле, в котором, каждый, кто имеет антенну, может слышать, видеть и общаться со своими сородичами. Это своего рода информационное поле или облако, данное природой, образует некий, единый, коллективный разум к которому, каждое существо при усилии воли, имеет доступ.

Эриян, природа наделила особой способностью, необходимой для любого общества живых существ, которая предотвращает миллионы нежелательных событий в их, повседневной жизни, и вредное, губительное для общества, поведения, некоторых не сознательных единиц. Своеобразный цветок на голове помимо того, что имеет вышеописанную силу, обладает, ещё и своеобразной красотой, которая проявляется в ночное время. Когда солнечный свет перестаёт освещать поверхность планеты и кровь, текущая по артериям наполняет орган – антенну, тогда пространство вокруг освещается мягким, бирюзовым свечением. При усилии воли Эрияне могут, прекратить озарять тёмное пространство ночи и раствориться в темноте. При дневном свете, их кровь, почти незаметна, но при желании, они могут увеличить её свечения.

Эрияне называют себя – Корхе. В переводе на наш язык, это несёт в себе, ту же самую смысловую нагрузку, которую мы вкладываем в слово человек. Имея, такое понятие и представление, о себе, Эрияне не отделяют и не возвышают себя от других существ населяющих планету, хотя и превосходят всех в интеллектуальном развитии. Способные к коммуникации и организации совместных усилий, для достижения поставленных целей, Корхе не стремятся к контролю, владению и использованию окружающего их, пространства и его наполнения. Они, используют свои способности, чтоб поддерживать хрупкое, природное равновесие и гармонию бытия. Корхе имеют чёткое представление того, что они, одно целое со всем. Что они, частицы одного большого организма. Что их жизни, должны быть направлены, только на созидание и поддержание всеобщего блага. Что, тем самым они, питают своей энергией жизнь огромного организма, одновременно являясь его неотъемлемой частью.

Гигантский организм, нуждается в энергии исходящей от корхе, в том естественном виде, в котором Корхе, отдают её ему. Полученная энергия, проходит через некие фильтры гигантского своеобразного организма, трансформируется и возвращается обратно в том виде, в каком она требуется жителям Эрии. Возвращаясь, видоизменённая энергия, наполняет внутренние резервуары Корхе, даруя им, радость, наслаждение от простого существования. Безостановочный и правильный ток энергии, поддерживает необходимый баланс и гармонию во всём, что наполняет пространство.

Пребывая в таком состоянии, и мироощущении Корхе, не имеют представления, о некоторых привычных для нас, и как бы само – собой разумеющихся социальных явлениях. Одно из таких социальных феноменов, является то, что мы называем войной. Конечно же, в их среде возможны конфликты, несчастные случаи и прочее. Но это случается, так редко и по сути своей незначительно, что остаётся не замеченным на общем фоне, их гармоничной жизни. Корхе, настолько далеки от подобного состояния, когда одни лишают жизни других, себе подобных. Корхе понятия не имеют, что где-то есть существа, проживающие в иных мирах, находящиеся во власти определённых представлений о мире, и представления эти, имеют в своём основании иллюзии и заблуждения, и как следствие этого порождают войны. Хотя, быть может, в этом, для них есть необходимость, и войны, так же естественны и необходимы, как сон. Вероятно, чтоб привести их, в сознание и бодрость, дабы они, могли чётко определить истинные ценности.

Корхе, могут показаться глупыми, наивными дикарями, кои не желают присваивать чужие блага, подавлять и извращать, чью-то волю. Для некоторых же инопланетных существ, это является незыблемой основой, которая удерживает, их цивилизацию. Наверное, Корхе, не смогут понять, если пришелец с другой планеты, где страх перед физической болью, лишением свободы или массовым уничтожением, есть основа существующего порядка, если этот инопланетянин, попытается объяснить им – смысл, и необходимый, соответственно всему вышеописанному образ жизни, который он вынужден вести.

К великому счастью Эриян, самое глупое и ужасное, что может случиться с живыми существами, никогда не происходило с ними.

Война, армия, оружие, массовые убийства, всего этого нет, и не было на чудесной планете. На Эрии, нет никаких территорий с очерченными границами, которые называют себя странами, государствами, республиками и державами. Нет величаво напыщенных империй, и прочих, цивилизованных определений используемых, некогда бывших, но сохранивших свою дикую, варварскую суть, племён. Которые придумали оружие, создали технический прогресс, и вдруг приняли за реальность временное, туманное сновидение, что дало не менее иллюзорное ощущение превосходства над природой и всем живым.

Эрияне не противопоставляют себя друг другу из-за внешних различий или принадлежности к той или иной территории. От чего, они могут находиться в любом уголке своей планеты, где пожелают, куда смогут добраться. Не имея при этом ни паспорта, ни прочих документов определяющих личность и границы свобод. Само слово свобода, которое нам дарит радость, способствует лёгкому дыханию и ощущению, как бы теплого, мягкого ветра, отсутствует в лексиконе Корхе. Это понятие вызовет скорее недоумение, вместо приятных чувств, ведь, чтоб понять это, необходимо ощутить противоположное. О свободе, за которую, так неистово вынужден биться землянин, они не знают ничего. Они живут в естественном состоянии абсолютной свободы в тех рамках, в которых природа предоставляет это состояние живому существу, имеющему физическое тело. Чтобы уподобится корхе, всего лишь то нужно; не покушаться на чужое, не желать лишнего, довольствоваться даруемым природой, тем, что есть. Не создавать по сути своей пустых и не нужных вещей преследуя временное удовольствие, впадая в зависимость от них. Тогда границы сотрутся сами собой. Оковы на руках и ногах и головах, подобно истлевшей ткани рассыплются, превратившись в пыль. И только тогда, человек увидит старый мир новыми глазами и никогда не скажет: – Человек человеку волк. Свободны, только птицы.

Да! Всё просто, но это красивая сказка, которую невозможно осуществить, живя в тесной выгребной яме. Способствуя своей деятельностью увеличению размера ямы. Считая, что эта яма, и её наполнение, есть тот единственно возможный мир; мир будущего, мир прогресса, мир свобод…

Подавляющая часть, жителей планеты предпочитает осёдлый образ жизни, поэтому девяносто процентов территории остаются неизведанными Корхе, но они, и не спешат открывать новые рэрз-эдре (земли). Лишь считанные единицы из их общества, решаются отправиться в неизведанные дали. Те, местности в которых, вот уже, наверное, несколько сот миллионов Эриянских лет, проживают Корхе, имеют названия, но никто никогда не помышлял назвать их, своей собственностью или препятствовать, кому либо в нахождении на территории собственного проживания. Или, ещё чего хуже, пытаться силой и насилием захватить рэрз-эдре. Корхе считают, что рэрз-эдре не может принадлежать кому-то. Ведь рэрз-эдре(земля), это один большой, общий дом для всех, чьи ноги или лапы, прикасаются к ней. Да и как, может принадлежать нечто то, к созданию чего, ты не причастен, а лишь по воле случая оказался на поверхности, или рядом.

Эрия планета гигант. Она в девять раз превышает размеры космического тела, на котором проживаем мы. На планете невообразимо разнообразие и изобилие растительного и животного миров. Никакое существо неспособно придумать, такое огромное количество растений, животных, их разнообразные виды. Создать, каждое растение и животное уникальным, но в сущности схожим со всем. Травы, кустарники, деревья, диковинные наполовину растения, на половину животные, густо покрывают поверхность планеты. Кое – где, всё же, встречаются не большие пустынные местности. Не сметное количество растений, дарящих жизнь, они кормят собой не сметное количество животных, всё это пронизано единым духом жизни. Всё это пульсирует, движется, живёт, существует в реальности, каждое мгновение, отдавая энергию, и наполняясь её.

Всепроникающая сила, как ей и полагается, движет материю, преобразует её, создавая различные действия и явления. Мускулы животных наполняются гликогеном, давая им возможность, передвигаться в поисках пищи. Растения поглощают из почв необходимые вещества, преобразуя и являя миру их, в обличии цветов, и плодов, которые служат пищей для едва заметного жучка, и для громадных размеров птиц обитающих на Эрии. Изобилие пищи на планете, постоянный ничем не нарушаемый круговорот веществ, наполнение одного другим, способствует тому, что на планете, почти отсутствуют территории, где живое существо вынужденно бы было, вести бой за еду, за существование, повинуясь инстинкту вырывать из рук, лап, или пасти последний кусок своего сородича. Дабы продлить, ещё на несколько часов своё существование.

Всё живое на планете, так же, основано на принципе поглощения и выделения. Но голод не сводит с ума животных населяющих Эрию, ни самих Корхе. Они живут, не нуждаясь в пище, тепле, и защите от ближнего, себе подобного существа. Быть может по этой причине, Корхе отличаются от нас. Возможно это, является тем фактором, что они не стремятся исследовать далёкую рэрз-эдре (землю). А те, кто всё же решается отправиться в дальние путешествия, они движимые любопытством, отдалившись на большое расстояние от их основного места обитания; некоторые из них, теряют связь с сородичами и бесследно исчезают, кому-то удаётся возвратиться обратно, пополнив копилку знаний, о доселе неизвестной рэрз-эдре (земле).

К своему счастью, конечно же, дитя порождённое цивилизацией и техническим прогрессом, скажет – к несчастью, Корхе не имеют технических средств ускоряющих перемещение в пространстве. Эрияне довольствуются тем, что даёт им, богатая и щедрая природа планеты. Кое-кому из путешественников удаётся приручить на время гигантских птиц ашту, и возвратиться обратно. Вернувшись, они продолжают жить, как прежде, утолив исследовательскую жажду. Корхе, как говорилось выше, претендуют на звание самых разумных существ на планете. Конечно же, они не стремятся блистать интеллектом. Доказывать, какие-то придуманные, искусственные теоремы и прочие способы, выявляющие то, что существо способны мыслить в определенных пределах и границах познания. Нет. Их взаимодействие с окружающим миром говорит об этом.

Тут же, сам по себе, возникает вопрос: – что считать разумностью в таком мире, как на Эрии?

Всё же, не имея точных критериев, определяющих высокий интеллект и развитый разум, будет правильней назвать их, вновь повторюсь – самыми организованными и способными коммуникацировать, между собой, существами. И, самое главное, для любого общества, это помощь друг другу, и бережное отношение к окружающему их, животному и растительному, мирам. Ещё не маловажный фактор, который отделяет их, от всех остальных жителей планеты. Корхе, имеют способность обратить свой взор на самих себя, и задаться вопросом. Кто мы? И не просто задаться, а пытаться найти на него ответ. Корхе, способны мыслить, и размышлять. Наверное, они, как и мы, не знают, кто они.

У корхе, своё особое представление, о жизни и смерти. Они считают, что их, настоящая жизнь, которую они проживают на Эрии, находясь в своём обличии, это есть временное состояние. И, этот временной отрезок пути, они должны пройти от начала и до конца не прерывая его. Самое главное, что необходимо, это жить и чувствовать, пропуская через себя, каждый миг. Ощущать каждое мгновение, тем самым, они, будто бы впитывают в себя некую энергию, которая копится в них в течении всей жизни. Постепенно увеличиваясь и наконец, достигнув необходимого максимума, превращается в некий энергетический капитал по средствам, которого они, смогут перейти в особое состояние. Перейти в некое иное бытиё, но уже не такое, как прежде, а совершенно другое, отличного по своей сути, не возможного для понимания и описания. Существо, становится без личностным. Хотя, оно и так не имеет индивидуальности, но находясь в этом состоянии, иллюзия личности полностью стирается, то есть сущность, пребывает без ощущения себя в себе, которое образует ощущение тела, или его, некое подобие. Соответственно исчезает ощущения окружающего пространства, и это состояние Корхе называют – Ит–Дакана.

В него переходят, после того, как прекращается способность организма производить энергию для поддержания жизни, то есть, после смерти. Переход в Ит-Дакану является, как бы естественным, и происходит после прекращения жизни, так же, как и рождение, которое происходит без участия воли рождающегося. Чтоб перейти в Ит-Дакану не нужно соблюдать религиозные уставы, и какие-либо предписания. Вести определенный образ жизни, или желать этого состояния. Повиноваться и чтить некую, высшую сущность в надежде, тем самым получить тёплое местечко под крылом всесильного повелителя. Покупать за ранее, своей преданностью и верой билет в иное бытиё, и заблаговременно заботиться о лучшее местечке для себя, будучи в реальной жизни ценною религиозной принадлежности, и служению некой, могущественной сущности, как бывает на некоторых планетах во вселенной.

Всё, что необходимо, это ощущать себя вне времени. Находиться в себе и реальности сейчас, и тогда, приходящая энергия, будет, так сказать, правильно усваиваться физическим телом. Находясь вне времени Корхе, как бы настраиваются на особую волну, от чего приобретают способность, впитывать своим существом энергетические потоки и накапливать их. Дабы перейдя в Ит-Дакану, их накопленная энергия способствовала дальнейшему продвижению.

Естественную смерть Корхе, не воспринимают, как нечто ужасное, пугающее, мрачное событие. Для них, это сродни наступлению тёмной ночи, погружению в глубокий сон. Они не оплакивают, перешедших сородичей в состояние Ит-Даканы. Тело прекратившее жить, обматывают большими листьями дерева Рхе и выкладывают под лучи оро-тонм (солнце). Спустя некоторое время, тело засыхает, не омрачая воздух тяжёлым запахом. Ссохшееся тело сильно уменьшается в размере, теряет в весе, становясь воздушным, будто бы пух. Сухие останки перетирают, превращая их в пыль, и развеивают по ветру с высоких деревьев Рхе или с вершин гор. Корхе считают, что физические останки тела, как и внутреннее состояние, именуемое Эт (душа), подобно пыли, которую разносит и рассеивает ветер по поверхности планеты. Так и Эт (душа) рассеявшись, сливается с той глубинной, внутренней энергией, невидимого, но фундаментального основания мира, который объективирует себя, во внешнем проявлении в виде материи, и её движения. Душа и останки тела, сливаются со всем и становятся единым целым. Всем во всём.

В их представлении, о мире отсутствует стремление поиска начальной точки, от которой пошло движение, приведшее к становлению, зарождению жизни, и их появления в мире. Корхе, считают, что они, были всегда, тем самым, они несут в себе ощущение вечности, дарующее им спокойствие и умиротворение. Быть может, это высшее духовное развитие, к которому, они пришли путем жизней и смертей, созерцавших себя и окружавший мир, их предков. Из поколения в поколение, копивших и передававших мудрость, следующим за ними сознаниям, и их, продолжениям. Возможно, это простейшее, естественное, природное, которое можно назвать диким, состояние не подвергавшееся, различного рода извращениям. Их сознание, никогда не было в плену различных, религиозных иллюзий, целью которых являлось бы внушение страха, и смятения, в души подвергающихся религиозной дрессуре.

Их сознание не затуманено стремлением к некоему прогрессу, целью которого является развитие в никуда. Их цивилизация не порождает излишества, комфорта, ненужных вещей, которые приводят, как можно видеть к вырождению, и самоуничтожению. Их сознание не затуманено науками, ими не движет научный интерес лозунгом, которого является – «Развитие, ради потребления и комфорта».

Всего этого нет. Вероятно, это когда-то, быть может, и имело место быть, но весь интеллектуальный балласт, который порождает вышеописанные искусственные явления, был во время сброшен, кем-то мудрым из представителей, их рода, ещё в далёкой древности. Или же этот умственный нарост заблуждений, шелуха размышлений, во время атрофировался, ссохся, самостоятельно устранился, дав здоровому телу жить, а шелуха размышлений, была развеяна ветром природного здравомыслия. Благодаря чему, они достигли своего развития, приведшего их, к данному миропониманию. Или же, наоборот, они никогда не выходили за рамки понимания того, что можно существовать и думать, как-то иначе. Словно какой-то природный инстинкт уберёг их, от различного рода сумасшествий, и избавил их, тем самым от глупых страданий, боли и прочего. Того, в чём погрязли, некоторые из, подобных им существ, населяющих другие миры во вселенной.

«Мы рождаемся и умираем, но не исчезаем. Преобразуясь, обретаем иные свойства и качества. Периодически, как бы просыпаясь, наши глаза открываются, и мы видим мир с одной стороны, в следующем рождении с другой. Мы вовлечены в бесконечную игру энергии и материи. Пройдя определенные этапы, мы уходим далее. В неподдающееся описанию состояние бесконечности и вечности». Наверное, так бы звучало объяснение, их миропонимания, если бы они, попытались донести до нас его основную мысль.

В языке Корхе, отсутствует слово вера, соответственно, и тот ассоциируемый, мысленный сгусток, который появляется в наших головах, когда мы слышим это слово. Слепое упование на некую всесильную сущность, которая способна положительно повлиять на будущее, взывающего к ней, уповающего существа. Для Корхе, это будет дикостью или своего рода сумасшествием, не взирая, на их природность, то, что где-то в других мирах существа похожие на них, и отличные от них, испытывают трепет и страх, перед некими превосходящими мыслимые и немыслимые возможности, сущностями. Им придумывают имена, наделяют их, небывалым могуществом, силой и разумом. Существа из других миров, поклоняющиеся неким высшим сущностям, считающие, что их явление в мир, есть прихоть и задумка, этих неведомых, всесильных сущностей. Якобы, по их воле, при помощи волшебства, магии и прочего, в общем каких-то сказочных действий, где причинно-следственная связь меняет свой естественный ход, нарушая все законы природы, и всесильная сущность создаёт мир, вселенную и всё, что их наполняет. И всё это, находится в её безграничной власти.

Всесильные сущности, являются создателями всего сущего, и всего того на чём, оно зиждется. Они живут вечно и своим не прямым воздействием, являют некую, высшую справедливость. Воздавая по заслугам тем, кого они создали. Могущественные сущности наделены, всеми положительными качествами, которые присущи тем, кто им поклоняется. Так же, они желают, чтоб каждое живое существо, было счастливо, поэтому, они жаждут преклонений перед собой. Посылают уповающим инструкции, которые несут в себе законы и правила поведения. В них ярко и красочно описывается то, что ожидает их, если они будут соблюдать дарованные им, законы и правила, и что будет, если они откажутся от этого. Ещё ярче и красочней описывается ужасы и страдания, которые непременно настигнут их, как возмездие за нарушение ниспосланного устава. Всесильные сущности способны любить, но предпочитают тихо ненавидеть. Карать за несоблюдение ниспосланных ими правил. Вселять в души своих созданий страх, и недоумение по средствам, которых, они вершат высшую, только им, понятную и необходимую справедливость. Используя в качестве инструментов власти, всё тот же страх, боль и страдание.

Быть может, это и есть то, основное отличие человеческого существа, от животного. Один, только человек, может верить. Нуждаясь в присмотре и опеке, человеческое существо придумывает себе, некую находящуюся над ним, могущественную сущность. От этой сущности, человек ожидает помощи, и на которую он же, может свалить, весь груз ответственности за своё невежество, порождающее вредное и опасное поведение. К тому же, это занятие является, каким никаким, но развлечением – уходом в мир грёз, чтоб тоска, страдание, скука, которые присущи реальной жизни – не поглотили, всецело, человеческое существо. Как бы то ни было, и как бы это ни называлось на других планетах – Корхе обходятся без этого. Они живут в гармонии с природой, и что ещё не маловажно в гармонии с самими собой. Руководствуясь здравым животным умом, не теряя его в тумане религиозных, и прочих иллюзий не причиняя боли и страданий себе, подобным себе, и окружающим их, живым существам. Живут в мире реальности такой, какая она есть, без её извращений, с тем, что есть. Пусть даже, являясь при этом животными похожими на людей.

На Эрии отсутствует яркий, погодный контраст. Температура на поверхности планеты, всегда стабильна. Периодически, бывает её небольшое повышение, и понижение, но всегда тепло. Растительный мир утопает в собственном изобилии и разнообразии, насыщая своим богатством животный мир. Всё, что растёт на ветвях деревьев, кустов, в траве, почве пригодно в пищу. Встречаются, конечно же, и ядовитые, смертельно опасные растения, но они, всем своим видом кричат, о том, что они могут нанести вред тому, кто решит к ним прикоснуться, или приблизится. На основной территории обитания Корхе, они встречаются, крайне редко. Среди автохтонов планеты не пользуется популярностью употребление в пищу плоти животных. Исключение составляют дары вод. Основой же, их рациона, является растительная пища. Местность, где проживают Корхе, изобилует водами. Встречаются различные озёра, реки, болота. Они разделяют участки суши на островки. Глядя на планету сверху, как на глобус – видно, что основная часть, всей суши сосредоточена на линии экватора, и предстаёт в виде одного большого опоясывающего шар, материка. Предстающий единым целым континентальный пояс планеты, по сути, не является слитным, единым целым материком. Он состоит из островков суши разделенных между собой тонкими, а кое-где широкими протоками вод. Континентальный пояс планеты, являет собой восемь ромбовидных островов, имеющих не ровные формы. Он имеет восемь расширений в противоположные стороны, и восемь сужений к центральной линии, тем самым создавая видимость того, что восемь островов, отдалённо, но всё же, напоминающих ромбовидные фигуры, соединены между собой. На всех восьми условных континентах, на их западных частях, высятся горы. На каждом втором острове горы уходят в небо, на высоту, более двадцати километров. Гористая местность занимает примерно одну восьмую, кое-где одну шестую часть острова, остальная поверхность равнина. Удивительна схожесть, восьми островов в своём общем строение. И совершенно разное расположение островков, которые своим тесным соседством, создают картину целостности, и слитности материковой тверди, каждого из восьми континентов. Континентальный пояс делит планету на верхнее и нижнее полушарие. Их, заполняет водная составляющая. Образуя, тем самым два огромных океана. В их, просторах разбросано не сметное количество отдалённых друг от друга мелких, небольших островков. Вода в южном и северном океанах, имеет фиолетовый цвет, и горько-солёный металлический вкус. Вода, которая находиться на суше и по периметру, всех восьми континентов уходя от береговой линии порядка двухсот километров в океан, бесцветна и прозрачна. Имеет, те же свойства, которые присущи воде на нашей планете, именуемой нами – пресной. Береговая, бесцветная вода не смешивается с фиолетовой водой из океана. Вода, которая течёт по материкам, настолько чиста и прозрачна, что почти незаметна, и напоминает более густой воздух. Заявляя о своём присутствии, лишь журчанием. Если рассматривать Эрию через знакомую науку географию, рисуя в воображении, все те условные обозначения, которые придумал (homosapiens). То в месте нахождения координат называемых северный и южный, полюса, располагаются, ещё два небольших материка. Они похожи друг на друга, словно братья близнецы. Идентичны по форме. Оба округлые, так же по их периметрам, по береговой линии высятся скалы. Они, подобно громадному частоколу закрывают доступ на материк, и уходят высоко в небо, пронзая его своими острыми вершинами до самого космоса. Со стороны океана омываемые фиолетовой водой гладкие, белые стены гор не оставляют возможности взобраться и преодолеть природное ограждение. Острова напоминают громадные, природные замки, скрывающие за высокой, непреодолимой изгородью, какую-то тайну. Ещё ни одному Корхе, не удавалось побывать на твердыни загадочных островов.

Эрию в буквальном смысле, можно считать золотой планетой. Берега её рек, ручьёв, озёр усыпаны жёлтыми, блестящими камешками, и кое-где, таким же песком. В горах, горя огнём на солнце, покоятся залежи золота. На равнине в плодородной почве, можно с лёгкостью отыскать блестящий металл. Он встречается, так часто и его так много, что его можно назвать вездесущим, второй водой. Корхе, не смогут себе представить, что где-то в отдалённых мирах живут существа, которые увидев блеск металла, теряют голову, и способны лишить жизни себе подобных существ, чтоб завладеть блестящим камнем. Что они, измеряют свои ценности граммами металла, а не количеством чистой воды, которая определяет, их бытие. Ни плодородной почвой, ни количеством, тех растений, которая способна породить почва. Это страшно и смешно видеть, как существа с других планет, называющие себя людьми с торжественным и высокомерным видом лица, измеряют свои богатства количеством имеющегося у них золота. Считая имение золота, как личную добродетель. Говорят они о золоте, обычно напыщенно и помпезно, и на их физиономиях, в этот момент, видна искренняя серьёзность. Они, подобны детям, которые играя, собирают камни, наделяют их, ценностью, и обменивают на них другие камни, и прочие вещи не имеющие, той необходимой ценности для человека, но только делают это взрослые, и как они хотят себя преподнести – разумные люди. Корхе, называют драгоценный металл – флози. Для них, это не более, чем обыкновенные камни. Но, быть может, они и догадываются, что это природное основание, которое является необходимой частью, той планетной массы, которая образует, их мир.

***

Движение материи в пространстве её способность преодолевать различного рода сопротивления, создаваемые пространственным наполнением, есть сила. Глубинный стимул движения исходящий от неизвестности, приводящий в движение и дающий ускорение телам в пространстве, порождает явления, которые окружают нас, которыми изобилует наш мир. Мы поворачиваем головы, обозревая пространство. Пытаемся уловить и понять язык природы. Всюду ища неиссякаемый источник энергии, той силы, глубинный фактор движения, которой приводит в движение молекулы, атомы, кварки, то, нечто не уловимое, являющееся основой движения всего материального. Одна и та же сила, побуждающая взмах крыльев бабочки, и с той же лёгкостью приводит в движение гигантское, космическое тело планеты. Эту глубинную, являющуюся основанием, всех вещей, силу невозможно узреть воочию, чтоб она предстала обнажённой во всей красе. Она всегда, будет прикрыта одеждой явлений. Но нам, и не нужна, эта глубина и откровенность природы, ибо как, она может обжечь наши глаза. Всё предстающее перед нами; все вещи, их формы, материя и её движение в пространстве обнаруживают эту силу. Пусть она, будет тайной и загадкой для нас.

Корхе, так же, как и мы не могут её увидеть, но могут почувствовать в себе. В своём теле, в окружающих. Во всём, что они видят, слышат, осязают. Она сама по себе ни зла, ни добра, ни холодна, ни горяча. Её вроде бы нет, но она во всём. Это начало без конца и конец без начала. Она уравнивает всех. Не возвышает, ни унижает достоинств, которых для неё не существует. Она создатель всего. Связавшись с ней, впустив её в себя, она наполняет существо, даруя простоту и лёгкость бытия. Но связь с силой легко теряется. Исчезнув, она опустошает душу, оставляя страдающую, животную оболочку. Чтоб не терять связи, необходимо иметь чистое сознание, не загаженное предрассудками, невежеством, злым и глупым эгоизмом. Корхе, никогда не теряют связи с этой силой. Они, как-то инстинктивно понимают, что нужно источать любовь и благодарность ко всему, что наполняет их мир. Связь с силой, подобна невидимой ветви виноградной лозы, на которой, как плод находится Корхе, питаемый её. Поддерживая непрерывную связь, мир предстаёт в новом виде без ненависти, злобы, без всех низких качеств, которые так присущи глупости и очень часто одолевают живое существо в минуты слабости. Но, все заблуждения и страхи рассеиваются, как утренний туман, как только забрезжит солнечный свет, и связь восстанавливается на фоне чистого сознания и светлых желаний разумного существа.

Глубинная сила запускает процесс рождения, цветения и так же равнодушно ведёт к увяданию и смерти. Она вечно ускользающая основа причин и действий, недосягаема близка. Сила, которую Корхе называют – «Пьёрхи-эздедэ», что означает – вечное, все образующее движение.

Корхе несмотря на их, первобытность, быть может уместней будет назвать даже дикость, способны видеть взаимосвязь всего со всем. Что всё, что есть, может быть, только так и никак иначе. Даже то, что находится в отдалении друг от друга на сотни парсек, взаимосвязано друг с другом. Что изменение одного положения вещей, неминуемо приведёт к изменениям положения других, отстраненных вещей. Изменения, которые могут проявиться не сразу, и не так, как мы можем предполагать, опираясь на нашу познавательную способность и по совместительству наше оружие – умение мыслить. Корхе, будто бы чувствуют и видят глубинные, протяжённые связи, изменение которых, может повлечь действия и последующие негативные проявления в неожиданных вещах.

Эрияне считают, что энергия движущая ростом растения, после его естественного увядания преобразуется в кустарник. Следом в дерево, из дерева в насекомое, из насекомого в животное, из животного в Корхе. Если пристально взглянуть, всмотреться в их лица, то можно увидеть сходство с животными. Черты лица говорят, о том, что этот Корхе ранее мог быть птицей Он-рин. Кто-то имеет вытянутый нос, продолговатое лицо, острые кончики ушей и манерой передвижения обнаруживает в себе прошлую сущность. Тело Корхе, не является последней точкой перевоплощения. Возможно и то, что после смерти, находясь в Ит-Дакане, их энергия, может стать частью огненного шара оро-тонм(солнца) или из внешнего мира, уйти в мир бесконечности и чистого готу (разума). Пройдя Ит-Дакану, слиться с главенствующей силой Пьёрхи-эздедой и…

На поверхности планеты растут удивительных размеров деревья. Самые древние и большие из них достигают девятьсот и тысячи метров, в высоту. Они величественны и необыкновенно, сказочно красивы. В них не нужно всматриваться, дабы рассмотреть и увидеть красоту. Они очаровывают с первого взгляда. Может показаться, что такой природный колос, должен иметь огромное, необъятное основание способное удержать уходящий далеко в небо ствол. К удивлению диаметр дерева составляет не более пятнадцати, а в редких случаях двадцати метров. Дерево имеет очень гибкое, крепкое тело с лёгкостью переносящее притяжение планеты, и прочие внешние воздействия, которым подвергает его окружающая среда. У поверхности рэрз-эдре (земли) на высоте, около метра от ствола отходят толстые ветви, которые по мере роста становятся тоньше. Ветвь растёт не по обыкновению вверх, а уходит вниз и упирается в рэрз-эдре(землю). Закручиваясь дугой, уходит вверх. Далее поднимается, вновь закручивается, и прикасается к дереву. В точке соприкосновения ствола и ветви, она закручивается, вновь делая дугу, и берёт направление вниз до самой рэрз-эдре. Прикоснувшись к поверхности рэрз-эдре ветвь, вновь изгибается дугой и уходит вверх на несколько метров под углом примерно сорок пять градусов, становясь при этом гораздо тоньше.

На высоте там, где первый изгиб нижней ветви прикасается к стволу дерева, из основания отходит следующая ветвь. Она растёт, так же, как нижняя повторяя зигзагообразную траекторию. Таким образом, ветви растут витками вверх до самой макушки, каждый раз повторяя изгиб. По мере восхождения становясь меньше и тоньше. Ветви растут строго симметрично, и каждая из них имеет опору в виде свое предшественницы. От основных ветвей, хаотично произрастают другие ветви разных размеров и толщины, выпускающие из себя листья, размеры которых разняться от ногтя на мизинце до десяти метров в длину и до четырёх, шести метров в ширину. Так же, они удерживают на себе съедобные плоды. С основных, толстых ветвей спадает вниз разной длины, что-то на подобии мягких, прочных верёвок. Некоторые из них свисают до самой рэрз-эдре.

Венец дерева предстаёт в виде связанных, как может показаться, перепутанных между собой нитей, которые образуют, что-то на подобии кокона. Пряча в своём сердце семена будущего дерева гиганта.

«Рхе», так звучит название дерева исполина на языке Корхе. Деревья являются, очень важными по значению, для Корхе. Даже, их название сродни и созвучно названию дерева. Исходя из этого, можно догадаться об особом отношении Эриян к деревьям. Они считают их святыми, если можно употребить данное слово для более точного описания отношения к ним. Конечно же, их никто не превозносит, не испытывает страха перед ними, не просит у них, каких-либо благ. Нет! К ним относятся с большим уважением, почётом, заботой и любовью. И, не удивительно, ведь в эти громадные порождения природы невозможно не влюбиться. Весь их, внешний вид говорит, о том, что в них скрыта, какая-то таинственная, древняя, могучая сила, которая притягивает, как магнит. Наверное, Корхе чувствуют, что некогда эти деревья сыграли огромную роль в создании, тех условий, в которых зародилась, их жизнь, и нынешняя жизнь, находиться в прямой зависимости от них.

Большую часть времени эриянского года, листва дерева Рхе, имеет насыщенный, яркий, зелёный цвет. Верёвки на подобии лиан, желтеют между ветвей и листьев, оплетая собой серый ствол и ветви дерева. Некоторые из них бывают светло-коричневого цвета. Вскоре наступает период, когда листва буквально в одночасье на всех деревьях планеты меняет цвет, становясь маслянисто-красной. В это время зреют плоды, которые употребляют в пищу, их можно назвать хлебом планеты, так как ими питаются абсолютно все живые существа. Корхе, называют их пяйясы. Повисев на ветвях некоторое время, набравшись спелости, питательных веществ достигнув определённого размера – пяйясы опадают вниз. Они долго хранятся, не теряя вкусовых качеств и полезных свойств. Вскоре, когда рэрз-эдре, вблизи дерева покрывается опавшими плодами, и когда единственный, не опавший плод дозревает, совершив первый и последний полёт, листва дерева начинает менять цвет. Спустя некоторое время, все деревья на планете, становятся жёлтыми. Листва удерживает жёлтый цвет дольше, чем предыдущий, но вскоре, она, вновь окрашивается в зелёный цвет.

Корхе не имеют представления, о времени, но всё же, ведут некую хронологию. Конечно же, их летоисчисление примерное, как в принципе и везде во вселенной. Для Корхе, оно не имеет особого значения. Объект, который является для них своего рода хронометром, это листва дерева Рхе, а именно изменение её цвета. В связи с чем, эриянский год имеет три сезона. Самый длительный период – зелёный, длиться он, примерно одиннадцать земных месяцев. Следом наступает красный период, длящийся три месяца, и последний жёлтый сезон составляет шесть месяцев. И того получается, что эриянский год составляет двадцать земных месяцев.

Дерево Рхе, дарит окружающему миру величественную красоту, олицетворяя собой непобедимую силу природы. Листва дерева, всегда имеет насыщенный цвет, будь то жёлтый, красный, зелёный. Достаточно одного вида Рхе, чтоб смотрящее на него существо почувствовало насыщение, умиротворение, и то благодатное упоение, которое дарит природа. Дерево Рхе, как полагается всем деревьям выделяет в окружающее пространство кислород, без которого, как известно невозможно существование. Корхе не знают, о кислороде ничего, так же как, о водороде и прочих химических элементах образующих жизнь, но они чувствуют, что зависят от этих растений. И уж конечно, не могут представить, что где-то во вселенной, есть те, кто уничтожает подобную красоту и основу жизни из-за невежества и глупости, преследуя ложные ценности.

Дерево Рхе, является домом для множества животных. В стволе дерева имеются отверстия разных форм и размеров. Они зависят от возраста дерева, чем старше дерево, соответственно, тем более оно, имеет вместительное дупло. Во взрослых деревьях формируются лазы и лабиринты. Образуются они сами по себе, такова естественная особенность деревьев. В больших деревьях, можно пробраться, поднимаясь с самого низа по спиралевидному, изгибающемуся лазу до самой середины дерева на высоту пятьсот метров и более. Образовавшиеся отверстия в стволе дерева служат домом, и для Корхе. Некоторые из них плетут из плотных верёвок шалаши и своеобразные гамаки прямо на ветвях деревьев. Спадающие с дерева верёвки, называют спьюртами, кое какие из них, могут иметь своё начало от самой макушки дерева, а другим концом врастать в рэрз-эдре. Вросшие спьюрты, являются своего рода поверхностной системой питания дерева, дополнительно выполняя функции корней. Множество спьюртов свисают с ветвей, напоминая протянутые руки, которые будто бы приглашают взобраться на дерево.

Не все Корхе живут на деревьях, и на ветвях, есть и те, кто проживает в горах, вблизи гор или у берегов океанов. Они живут небольшими поселениями, облюбовав, какое ни будь, на их взгляд благоприятное место. При этом, не заселяя, каждый квадратный метр, живя друг у друга на голове. Корхе предпочитают жить вместе, но на расстоянии друг от друга. У них, какое-то природное понимание ощущения личного пространства, которое никто не пытается нарушить к тому же, обширные территории благоволят этому. На планете, есть местности, где не растут деревья, и Корхе, как правило, встретить там невозможно. Вообще, они могут жить, там, где им, вздумается. Куда, они смогут добраться, не потеряв связи с обществом. Как говорилось выше, не существует никаких запретов для их, передвижения по континентам и поверхности планеты. Кроме, как естественных природных преград в виде высоких гор, пропастей, и океанских вод. Им не нужны документы, без которых немыслимо передвижение по нашей планете. Зачем им, вся эта чепуха, которая принуждает к лишним растратам ресурсов планеты, личного времени затрачиваемого на пустые, бессмысленные телодвижения. Корхе, спасены от пустой бессмыслицы, так как никто из них не имеет притязаний на рэрз-эдре, чужое имущество и чужие жизни. Нет на то оснований, чтоб Корхе путешествуя, должны были, иметь при себе, нечто позволяющее им, передвигаться по поверхности планеты. Корхе не считают территорию планеты своей собственностью, что вероятно, сложно для нашего понимания.

О Корхе нельзя сказать, что для них, всё считается общим. У них, совсем другое отношение к окружающему миро наполнению. Никто не стремится владеть вещью, рэрз-эдре. Подавлять и использовать чужую волю в личных целях. Они относятся ко всему, так, будто бы, всё принадлежит им, (но это означает не то, что они, решают судьбу существ или местонахождение и перемещение физической вещи в пространстве, а то, что они, несут ответственность за видимое и ощущаемое, за окружающую их, действительность) и, в это же, время, не принадлежит никому. Потому что, всё, что есть, само по себе самостоятельно.

Они, будто бы благодарные гости и заботливые хозяева в одном лице. Корхе, стремятся, сделать мир лучше. Облагородить так, чтоб при этом не навредить никому и ничему. Они, будто бы инстинктивно желают оставить после себя наследие, которое будет способствовать жизни будущей. Зарождать её здоровую, переходящую, меняющую лица и формы не нарушая естественного, необходимого хода вещей. И, наверное, это правильно, таково должно быть устремления живого разумного существа.

Зная, что Корхе способны мыслить, и размышлять, нельзя сказать, что подобное мировоззрение и отношение к реальности, есть плод, их философских изысканий. Скорее наоборот, это какое-то слепое, природное составляющее их естества на котором зиждется их, общее сознание, стремящееся к благу, к жизни.

Но, быть может, это есть сильно забытое, превратившееся в инстинкт, некогда созданное и внушённое им, их мудрыми предками, веление разума. Подобно крику, превратившемуся в эхо отголоски, которого слышны и по сей день, способствующие их, гармоничному бытию. Они хранители своего мира, своего бытия.

Корхе живут одним днём, часом, секундой, мгновением. У них нет ощущения времени, которое присуще нам. Они способны, быть вне времени, это может показаться беспечностью, каким-то легкомыслием, кому-то и вовсе сумасшествием, но для них, это естественное состояние. Природа, их чудесной планеты, благоволит подобному мировоззрению и соответствующему образу жизни. Корхе не стремятся к накопительству, у них нет нужды откладывать, что-то впрок. Всё, что необходимо для жизни, всегда находится под рукой – здесь и сейчас. У них нет ничего лишнего, всех, тех вещей и предметов, в которых, по сути, нет необходимости человеческому существу. Их пространство, в отличии от нашего, не захламлено кучей бессмысленных и вредных вещей, которые сбивают с толку и отнимают бесценное для живого существа время.

Отсутствуют и такие явления, как разделения общества на группы, различающиеся друг от друга взглядом на мир. И, как правило, это взгляды, которые противоборствуют, отрицают и ненавидят друг друга. Группы людей отделяющихся друг от друга, находящихся во власти ложных ценностей, руководимые иллюзорными идеалами. Корхе, существуют без деления общества на касты. Живут без законов. У них нет прав, нет и ограничений. Нет конституций, юриспруденций, демократий и прочих явлений, как в нашем (разумном), образованном обществе. Нет, всех, тех понятий, правил и законов выдуманных для блага не разумных. Нашему обществу, погрязшему в глупейшей, вреднейшей, бессмысленной возне, использующему в качестве пищи самого себя, сложно представить и понять иной образ жизни и иные способы взаимодействия живых существ. И уж, тем более, такой, какой присущ Корхе.

***

Страх. Дикое племя. Страна. Государство. Республика. Религия. Убеждения. Толпа. Армия. Оружие. Война. Власть. Деньги. Политика. Обман. Ложь. Лицемерие. Принуждение. Рабство. Сопротивление. Преступление. Судьи. Наказание. Короли. Президенты. Общественное мнение. Прогресс. Культурное общество. Порядок. Пресыщение. Отупение. Насилие. Право на жизнь. Право на смерть. Право на выбор. Перенаселение. Ресурсы. Мусор. Наука. Ядерные отходы. Вирусы. Мутации. Боль. Страдание. Смерть. Исчезновение. История – память о прошлом.

Данные слова и понятия порождены нашим сознанием, бытиём, нашим естеством. Они рисуют в наших мозгах не лучшее представление о мире, из которого, они вышли. Мир, который, они представляют. Но ведь, что то, их породило? Что-то скрывается за ними? Что-то должно было способствовать тому, чтоб эти понятия сформировались в сознании, для этого необходимо, ещё и время. И это, что-то, что образовало жизнь. И это, тоже слова, отличающиеся лишь, тем, что похожи на мгновения, которые пролетают незаметно, которых не видно под спудом вторичных слов.

Вот они, первичные, образующие бытиё слова. Жизнь, любовь, семья, дети, покой, радость, счастье. Их, так мало, по сравнению с теми, которые их, скрывают собой, но они значат, так много. Но почему? Зачем, всё, то нагромождение вторичных слов? Кому они нужны? Ведь достаточно, совсем немного. Зачем? Зачем этот словесный мусор? Несущий в себе отрицательные свойства.

Наверное, чтобы эти семь слов, могли быть? К сожалению, получается, что это так…

Война! По истине, самое ужасное явление, которое имеет место быть на нашей планете. Быть и часто случаться, повторятся раз от разу. Принося с собой, все те ужасы, которые сопутствуют этому событию. И что, не менее ужасно, что война стала привычным, в порядке вещей, само собой разумеющимся явлением для человеческого общества. Кто-то, даже говорит, прячась за спины закрыв лицо: – Что война необходима. Что она встряхивает человека и указывает ему, куда нужно направить свой взор, дабы узреть радость, покой и счастье.

Быть может и так, но для меня война, синоним слову безумие. Война, есть массовое помешательство, массовая истерия. До каких размеров должно уменьшиться, ограничится и сузиться сознание, чтоб два живых подобных друг другу существа желали лишить друг друга, того, что их, больше всего объединяет. Живые существа, только что научившиеся ходить, но уже ведомые желанием порабощения, завладением территорий, имуществом, движимые религиозными разногласиями, или жаждой мести, так или иначе убивающие друг друга. Конечно же, тот, кто заносит орудие над головой, ещё ничего не подозревающего себе подобного существа, являет собой корень зла, на котором зиждется вышеописанное явление, и коли уж, так случилось, необходимо должен быть лишён жизни. К великому счастью Эриян, их никогда не потрясало подобное явление. Их мудрость настолько велика и обширна, что их общество не порождает, даже зачатков подобных элементов.

На Эрии, никто не знает, о таком привычном и обыденном для нас феномене природы, как электричество. Естественно оно присутствует, и как ему полагается скрыто в природе, но Корхе, не научились извлекать его из окружающего пространства и его наполнения. И, они, не страдают от его отсутствия, и это неудивительно, ведь никто, о нём и понятия не имеет, как можно страдать и испытывать неудобства от отсутствия, того, о чём, никогда не знал.

Электричество, электрический мир. Мир, в котором мы живём. Упорядоченное движение заряженных частиц и его выявление из природного движения, явилось сильнейшим толчком, приведшим к развитию технического прогресса. Породившего в свою очередь искусственный мир, и его наполнение, теми, по сути своей ненужными человеческому существу вещами, в которых, мы погрязли и продолжаем извращать реальность, создавая, всё новые и новые временные, бессмысленные и вредные вещи. Прячась от действительности в искусственном мире ненужных вещей, и всё чаще потупляя взор и пряча глаза, если вдруг нечаянно видим растущие в геометрической прогрессии смердящие, ядовитые кучи мусора. При этом являясь образованными, грамотными имея безупречный внешний вид окружённые удобствами и комфортом, но озираясь подобно вору, закапываем в плодородные почвы, ядовитый клад, о котором, должно быть с (великой благодарностью) вспомнят наши потомки, если им, конечно, представиться, такая возможность.

Для человека настоящего времени электричество является основой жизни. Оно, прочно укоренилось в нашем быту, и без него уже немыслимо существование современности. Мы разучились жить без электричества, и уже не хотим, и боимся остаться без него. Мы, руководимые сию минутным впечатлением, считаем его абсолютным благом, наслаждаемся пользой и удобством, которое оно несёт своей силой. Конечно же, электрический феномен, сам по себе, ни есть корень зла и мотив бессмысленных, вредных действий ведущих к растрате невосполнимых ресурсов планетного вещества. Корнем зла является наше варварское отношение к такому величайшему и удивительному подарку природы, и находится он, в наших головах, в нашем сознании. Но, быть может, это всё, тот же, период становления нашего общего сознания, и вскоре мы осмыслим происходящее. Наконец-то умерим аппетиты, поймём, что нам действительно нужно, и тогда сможем выбраться из ядовитого, созданного нашими собственными руками, болота. Выбраться здоровыми и невредимыми. Главное, чтоб на это хватило времени. Для этого, нам нужно немедленно пересмотреть своё отношение к могучему явлению природы. Используя его для истинного блага, далеко заглядывая вперёд, несся в своих сердцах желание, дать жизнь будущему, благодарному поколению на тысячу колен вперёд. Приобрести знание и мудрость и отправить их, в далёкое будущее на благо нашим потомкам. Чтоб у них, была возможность просто быть. Чтоб им, не приходилось оборачиваться назад и прятаться от чьей-то смазанной трупным ядом стрелы, или чтоб, вновь дубина не обрушилась на их, голову. Избавить их, от племенных войн, выживших мутантов, порождённых ошибками прошлых поколений. Избавить их, от боли и страданий, которые, так щедро льются, как из рога изобилия, являясь естественным следствием общества, находящегося в плену заблуждений. С одной лишь целью, дабы, они могли устремить свой взор дальше и превзойти нас во всём.

Будучи привычным и столь необходимым, как вода и воздух, имея достаточный возраст, феномен электричества скудно изучен, учёными умами. Известно, лишь несколько свойств, которые используются повсеместно. Велика вероятность, что при более детальном рассмотрении и глубоком изучении откроются другие его стороны, которые по причине узости знаний и короткого периода наблюдений, были во мраке невежества, и то, что питало и способствовало удобной и комфортной жизни последние сто, двести, пятьсот лет, окажется петлёй на шее человека будущего. Неразумное настоящее роет яму под будущим, с каждой секундой слой, который способен выдержать истончается, обрекая на провал, всё, что находиться впереди. Повторяю, ещё раз, как заклинание, как мольбу – нужно немедленно остановиться выявить всеобщие ценности, которые действительно представляют благо для живых существ. И, только тогда, усмирив безмерные, всевозрастающие аппетиты, начать медленное, осознанное движение к всеобщей гармонии. Учиться созидать при помощи величайшей силы природы в долгосрочную перспективу истинного блага своих детей, своих благодарных потомков.

***

С наступлением ночи, часть планеты на которую не попадают лучи оро-тонм (солнце), погружается во тьму. На какое-то время, становиться, так темно, что кажется, что способности видеть, никогда не было. Всё вокруг окрашивается в чёрный цвет. Но, вскоре миллионы огней, появляются на небосводе планеты. Разгораясь, они излучают свет, который лишь немного разбавляет ночную мглу. Через какое-то мгновение на небесную арену выходят вечные, ночные спутники планеты. Три луны плывут по ночному небу, следуя друг за другом. Возглавляет, их неразлучный союз, самая большая из них, которую Корхе называют Ход, следом за ней идёт средняя луна – Ун, и последняя третья самая маленькая луна – Ах. Корхе, зовут небесные тела одним словом – Ход-ун-ах (луна). Луна Эриян, находиться не над головой, смотрящего на неё существа. Она плывёт на уровне немногим выше линии горизонта. Вероятно, от чего создаётся оптическая иллюзия, что три небесных тела невероятно огромны, и находятся, так близко, что к ним можно прикоснуться, если подойти поближе, влезть на дерево и протянуть руку. Отражаемый ею свет не так ярок. Он не жжёт глаза. Ход-ун-ах, мягко и тускло освещает ночную поверхность Эрии.

Три небесных тела, образующие Эриянскую луну, находятся в постоянном движении. Они вращаются достаточно быстро. Находясь на Эрии, можно видеть, их движение по меняющимся рельефам поверхностей Ход-ун-ах. Вокруг большой луны Ход, вращается, ещё одно космическое тело, и его быстрое движение хорошо заметно. Корхе называют его – Хкюль. Оно, то ускоряется, то замедляется.

Находясь на Эрии, и глядя на плывущие луны, хорошо видны, их поверхности. Можно рассмотреть горы, которые кажутся просто буграми и неровностями. Видны различные углубления, кратеры, какие-то хаотичные линии рисующие своеобразные картины. На видимых поверхностях Ход-ун-ах, преобладает серый цвет, перемежаясь светло-коричневым. На равнинных, гладких поверхностях встречаются, едва заметные зелёные пятна, быть может, являющиеся, какой-то растительностью.

Поверхности Ход-ун-ах контрастируют с поверхностью вечно цветущего сада Эрии. В противоположность, она пустынна, и являет собой своего рода оголённый скелет планеты, но даже голые камни Ход-ун-ах, имеют красоту и великолепие присущие природе. Каждую ночь перед глазами Корхе, предстаёт чудеснейшее зрелище, которое дарит ощущение близости космоса, какой-то первозданности. Первобытности и присущей ей природной грубости и мощи. В то же мгновение сочетающей в себе утончённость и изящество, возвышенность художественной картины рождённой неизвестным, гениальным мастером природы, которые невозможно соединить в искусственных, созданных руками человека, вещах. Ход-ун-ах, кажется, каким-то волшебным явлением. Видимое, созданное природой вселенной великолепие, рождает в существе склоном к отстранённым размышлениям, поэтическое вдохновение.

Глядя на небесное тело, называемое Кхюль, можно видеть, как оно, набирает скорость и в какие-то несколько минут, делает порядка двадцати оборотов вокруг большой луны. Вскоре Кхюль замедляет движение. Наступает время и начинает казаться, будто бы оно, остановилось, но Кхюль не прекращает свой ход, через, какое-то мгновение, оно опять, начинает свою гонку. Кхюль, имеет форму юлы, если пристально всмотреться, то можно увидеть, как гладкое, небесное тело крутиться вокруг своей воображаемой оси. Всё, находиться в постоянном движении, преследуя какие-то, только им, известные цели.

На равнинных участках, всех трёх лун с заметным постоянством появляются полосы. Наблюдая за Ход-ун-ах, можно увидеть, как появляются закрученные линии, будто бы, их оставляют, гигантские черви или кроты. Кривые, хаотичные линии исчезают и появляются вновь, но существо или явление, которое оставляет следы, ещё не обнаруживало себя.

Эрияне не знают, что где-то в космическом пространстве находятся планеты, где обитают похожие на них существа (быть может в чём-то разумнее их, а быть может, и нет). Существа научившиеся извлекать и использовать силу движения заряженных частиц. От чего, их обиталище в ночное время освещается искусственным светом, и ночь не сменяет день. Что они способны преодолевать огромные расстояния за короткий период времени. Они могут, передвигаться по поверхности планеты с большой скоростью. Имеют доступ в любую её точку, быть может, это хорошо, и так, и надо делать руководствуясь целями и идеалами прогресса, но на их планете уже не осталось места, куда бы не вступили, их ноги, и не оставили своих ядовитых следов.

В отличие от них, Корхе используют силу своих глаз в ночное время и довольствуются, тем светом, который отражает Ход-ун-ах, и излучает, их кровь. Используют силу своих ног и рук, энергию генерируемую, их телами. Преодолевают расстояния реализуя двигательный потенциал заложенный в них природой и не оставляют за собой ядовитых следов. Наверное, это и является причинной, их долгожительства. Бесценное здоровье, отсутствие недугов, естественное состояние, их организмов. И смерть наступает, не как следствие захеревания организма от ведения несвойственного, противоестественного образа жизни и болезней, а как естественный итог, к которому приходит любое живое существо. Они умирают без боли, мучений и страданий – просто в одно мгновение перестают жить.

Планете Эрии и её обитателям не угрожает цивилизация созданная Корхе. Не угрожает и грубый, искусственный мир технического прогресса, имеющий место быть, где-то в отдалённых уголках вселенной, фундаментом и двигателем, которого является вездесущее электричество. Это удивительное свойство природы, которое подобно дикому, опасному зверю, было приручено разумными существами, жителями иных миров, вероятно, себе на погибель. Выявив несколько его свойств несущих сиюминутное удобство и пользу, не изучив толком это явление; оно с неистовой силой и жадностью, было вырвано из слабых, дрожащих рук его первооткрывателя. Было вырвано грязными, грубыми, лохматыми лапами современного существа с атрофированным чувством сытости.

Электричество создаёт благодатную почву, в которой укореняются и произрастают ложные ценности, находящиеся в головах существ руководствующихся сиюминутным впечатлением, к которым я отношу большую часть человечества. Ложные ценности множатся, разрастаются, подобно сорнякам захватывают, всё больше территории и вытесняют культурные растения – ростки истинных ценностей.

Перерабатывая и превращая вещество планеты в мусор и ядовитые отходы, люди стремятся за иллюзиями, порождёнными электротехнической цивилизацией. Называя себя разумными и продолжая развиваться, они, как это ни печально и парадоксально деградируют и вырождаются, меняя качество на количество. Извращаются в своём природном естестве, в своей природной основе утрачивая здравый, животный ум. Превращаясь в слабых, болезненных физически и умственно существ. Приобретают, какую – то неимоверную наглость. Требуя для своих жизней, непропорционально большего от действительно необходимого им, имеющегося вещества планеты, которое способствует жизни. Без зазрения совести, каждый пытается вырвать кусок, который превосходит его по размерам. Будто бы желают поглотить своим нутром, всё имеющееся миро наполнение. От существ этих остаются, только силуэты; алчущие призраки с растянутыми желудками и неутолимым чувством голода.

Призраки живущие в искусственном мире, мире грёз, иллюзий, заблуждений, несущие в своём явление, лишь остаточное, размытое состояние, того могучего, природного проявления образовавшего их, в виде материи и придавшего им, надлежащую форму. Призраки, погрязшие в своём крохотном, колючем эгоизме. Утратившие связь с центром, запускающим движение и процессы жизни. Призраки, живущие по инерции, лишь изредка открывающие глаза, тогда когда им, становиться больно. К великому сожалению, эти призраки мы.

***

Импульс, энергия – толчок. Движение веществ, кварков, атомов, молекул. Сплетение и уплотнение энергетических масс, образуют материю. Везде скрывается глубинный фактор движения, проявляющий себя в виде разного рода энергий, их сочетаний. Он движет всем и связывает, всё со всем. Образующие его импульсы, создают силу, исходящие из некоего единого центра, из неуловимой, не имеющей координат точки. Она может быть обнаружена и представлена, только в нашем воображении. Блуждающая точка, испускающая импульсы, превращающиеся в энергию, которая попадая в надлежащие условия, замедляется, грубеет (статизируется) превращаясь в вещество, в материю, так же проявляющаяся в виде грубой энергии объективирующей себя и видимой нами в виде яркой вспышки.

Вспышка, которая лишь от части, обуздана человеческим умом, продолжает быть загадкой. Вспышка, носящая имя – электричество. Насколько же безопасно и необходимо, столь ближнее соседство с ним человека и прочих материй? С концентратом силы, извлечённой из недр природы, источающей невидимое излучение, для которого, почти не существует преград.

Разумно, и нужно пытаться, разобраться в многочисленных природных явлениях. Разумно, и необходимо, созидать на благо вместе с природой. Но играть с ней, беспечно, как дитя. Неумело, не зная, повсеместно использовать могучую силу природы, растрачивать впустую резервы, их скрытую мощь, не имея при этом в своём представлении полной картины мирозданья, хотя бы её небольшого кусочка. Наверное, будет самой опасной ошибкой, которую может совершить живое существо, которое вдруг самопровозгласило себя мыслящим существом, и придумало сообразно этому, себе имя –(homosapiens).

Пратропия.

Пратропия – бессмысленное, пустое растрачивание, преобразование и уничтожение первозданного, девственного вещества планеты. (ЕВП – естественное вещество планеты). Грубое, варварское использование ЕВП по причине отсутствия знаний для его рационального употребления. Следование людьми по пути меньшего сопротивления с целью максимального извлечения, из имеющегося естественного вещества планетной массы сиюминутных выгод, будет являться не разумным и не правильным и приведёт в конечном итоге к последней катастрофе. В случаях, когда речь идёт об ограниченном количестве ресурсов к не пропорционально растущему населению планеты, требующему удовлетворения своих нужд, этот путь будет опасен и разрушителен. Необходим поиск иного способа сохранения, преобразования, перенаправления энергии и материи в созидательное русло, дабы способствовать здравому, разумному существованию живых существ без излишеств и прочих действий и явлений, несущих отрицательные свойства и ущерб общему состоянию. Не нужно производить вещи, преобразовывать вещество, которые в потенциале, в скором времени превратятся в ядовитый мусор, который будет грубым, варварским способом (путём меньшего сопротивления) закопан в землю или сожжён, так как оба способа вредят общему состоянию природного гомеостаза. Не нужно производить то, что в своём потенциале принесёт явный вред. Нужно искать иной подход затрачивать силы и время, дабы найти способ, который нивелирует, все негативные явления, которые несут в себе, те или иные искусственно созданные вещи, и что ещё лучше, чтоб найденный подход устранения негативных факторов в долгосрочной перспективе нёс в себе пользу.

Пример повседневной пратропии; банальный мусор, который всюду оставляет после себя, так называемый современный человек. Ещё несколько ярких примеров; канализационные системы всего мира, где уже относительно чистая вода, проходит через фильтры современности со всеми присущими времени явлениями. Впитывая их, в себя, выходит уже вещество несущее отрицательные свойства и этот грязный круговорот воды, вероятно, будет длиться до конца времён, до последней капли чистой крови. Ядерные электростанции со своим коротким периодом КПД, и длительным и опасным состоянием после. Нефтедобыча, её переработка. Дальнейшее использование полученного вещества, его излишняя концентрация, в окружающем пространстве ведущая к дисбалансу компонентов воздушной смеси, нахождение его в почве. Варварская вырубка лесов производство бумаги из древесины её бессмысленное, пустое повсеместное использование. И прочее и тому подобная деятельность. В представленных случаях, как в прочем, и, в общем, важен масштаб и длительность воздействия на ЕВП, его губительное преобразование, то есть пратропии.

Пратропия, это деятельность живых существ использующих ресурсы планеты (материю, энергию) для пустых, бессмысленных, и в большинстве своём вредных действий, изобретений, искусственных вещей. Деятельность в большей степени неосознанная или считаемая не критичной по причине наличия протекторных, амортизационных явлений отдаляющих коллапс (нарушение общего, естественного хода вещей), но не минуемо ведущая к нему.

Пратропия, это деятельность живых существ, ведущая к истощению ресурсов. Преобразованию ЕВП (естественное вещество планеты), в неестественное вещество, как следствие не пригодного для поддержания и воссоздания изначального, планетного гомеостаза, регулируемого самой природой и образованного естественным ходом вещей на протяжении длительного времени достаточного для образования жизни. Деятельность, так же ведущая к извращению исходных форм жизни – уродству, мутациям, к вырождению, и в конечном итоге к прекращению, всех жизненных процессов в биосфере планеты, и уничтожению самой биосферы. Деятельность, ведущая к неминуемому самоуничтожению, чем быстрей и масштабней идёт ход развития цивилизации основанной на техническом прогрессе, который в свою очередь черпает силы из природных основ, из ЕВП. Соответственно, тем быстрей наступает пратропический момент и переход в негативную фазу. После чего состояние, в котором оказались живые существа не поддаётся корректировке, и изменению хода движения в обратном, позитивном направлении. Основная, являющаяся, тому причина – истощение ресурсов планеты, и не возможность воссоздания ЕВП, и ещё один фактор, это, то, что восстановительные, регенерирующие способности биосферы планеты, требуют длительного времени достаточного, чтоб любая цивилизация угасла и окаменела. Исчезла не оставив и следа напоминающего, о своём прошлом существовании. Всё вышеописанное, я свожу, и заключаю в одно слово, которое я, буду использовать в дальнейшем, это пратропия.

P. S. Сжигаемое вещество, утрачивает свой прежний образ и свойства. Материя, сжигаемая с целью обогрева, выделяет тепло, которое поглощает, впитывает живой организм для поддержания процессов жизнедеятельности. Выделяемое тепло не полностью поглощается нуждающимся телом. Большая его часть, некое теплое облако улетучивается, растворяясь в пространстве. Сам процесс горения и преобразования вещества, и то количество тепла, выделяемой энергии, которая улетучилась, тоже можно назвать пратропией.

***

…Ах! Как прекрасно проснуться от звуков лесного оркестра и не знать, который час. Проснуться, но не открывать глаз, некоторое время. Пока утренний сон не полностью развеян. Пока утренняя нега и пенье птиц смешались в сознании, и ещё, не ясно сон ли это, или явь. Вдохнуть и ощутить прохладную свежесть лесного воздуха, и ожить, всем телом, всеми клетками. Почувствовать тепло, а вскоре увидеть свет самого согревающего источника, пробуждающего к жизни, всё живое своим светом и теплом. Открыть глаза и насладиться, насытиться цветом жизни, которым так ярко окрашено окружающее пространство. Почувствовать единую пульсацию со всем живым растениями, животными, людьми, планетой. Вдохнуть жизнь и выдохнуть благодарность за неё, тому прекрасному, природному миро наполнению, которое видишь, слышишь, осязаешь. Всему тому, что проникает в тебя и стирает, все сомнения, страхи, иллюзии оставляя лишь, то, что есть – настоящую реальность бытия.

Пройтись, ступая босыми ногами по цветущему ковру поверхности планеты. Приблизиться к журчащему источнику, и не увидеть того, что издаёт звук, так как вода чиста и прозрачна, настолько, что почти не видима. Зачерпнуть в ладони освежающей жидкости и умыть лицо, вновь зачерпнуть воды и напиться. Лёгким движением руки сорвать плод, свисающий над головой, который уже получил, всё необходимое и готов пожертвовать собой, ради продления твоей жизни. Насытившись, вновь источать благодарность окружающему, природному благополучию. Ах, как я хочу, прожить хотя бы один день в дивном, цветущем, благоухающем саду. Нет! Я хочу, всю жизнь провести в этом мире – на девственной планете не загаженной, не сведённой с ума цивилизациями, прогрессами и прочими извращениями ума.

А, где-то в бескрайнем океане вселенной, есть существа, которым это невозможно понять, представить, что жизнь бывает совершенно иной. Что есть существа, ведомые химерами и заблуждениями, вероятно имеющие слабое интеллектуальное развитие, не простирающееся дальше личных интересов и выгод, погрязли в собственных испражнениях, ядовитом мусоре и грязи. Собственноручно обрекли себя на боль и страдание и свыклись с этим настолько, что не понимают, не замечают простых вещей. Не представляют, что бытие прекрасно и человеческое существо будет счастливо, когда возвратиться в естественное состояние. Извратив свои сущности, они стали воспринимать боль и страдание, как нечто естественное, а грязь, отходы и яд, как нечто необходимое, само собой разумеющиеся явления, без которых невозможно, их существование. Существа, ставшие заложниками собственного положения.

***

Свет и энергия огненного шара, который Корхе, называют оро-тонм, согревает и освещает, их планету, находящуюся в холоде, пустоте и мраке космоса. Его свет и тепло, поддерживают непрерывный ход жизни. Эрия, как и большинство планет, где присутствует жизнь, вращается вокруг своей воображаемой оси. Благодаря этому, а так же пылающему огню оро-тонм, и тьме космоса на планете, есть день, и есть ночь. Конечно же, кто-то волен считать, что причина наступления ночи, это то, что, вскоре неминуемо после ночи наступит день. Что даны они нам, для работы и сна, и только лишь по этой причине происходит чередование тёмного и светлого времени суток. Пусть будет так. Независимо от суждений человека, который считает день и ночь двумя разными, противоположными явлениями, которые свой чередой образуют время во внешнем пространстве, и что собственно, даже само время определяет приход ночи и наступление дня. Независимо от умозаключений, этого человека определяющего время, как внешний фактор. Планета Эрия находиться в постоянном движении описывая круг за кругом, вокруг дарящей жизнь звезды, способность, которой греть и светить по меркам человеческой жизни – вечна. Лишь одно движение космических тел, определяет время, проистекающее и находящееся, только в сознании живого существа, так по крайне мере считают Корхе.

Планета не прерывая хода и не меняя скорости движения, всегда находиться на одном и том же расстоянии не отдаляясь и не приближаясь к оро-тонм. Эрия описывает круг в центре, которого находиться вечное светило. Её траектория движения имеет свои особенности, отличающиеся от траектории движения нашей планеты.

Находясь и следуя ровно по центру своего пути, Эрия пролетает определённый отрезок, потом начинает плавное восхождение вверх, при этом продолжая двигаться вперёд. В противоположность плывущее солнце по небосводу планеты, спускается вниз. Достигнув определённой точки планета, начинает движение вниз и вперёд. Оро-тонм поднимается вверх. Вскоре, вновь достигнув центра, Эрия, некоторое время движется, не меняя направления – прямо и вперёд, по заданной траектории, по кругу. Далее она, начинает движение вниз . Оро-тонм поднимается вверх. Планета достигает низшей точки, а оро-тонм высшей, тогда Эрия начинает восхождение, а небесное светило спускается вниз. Вновь достигнув центральной линии, она, некоторое время, летит, не меняя направления. Вскоре, всё повторяется. Ломаная траектория движения состоит из равных по длине отрезков на протяжении, всего хода следования, на протяжении всей окружности. Напоминая рисунок кардиограммы, но без резких скачков, рваных участков и острых углов.

При движении планеты и вхождении её в высшую точку на северном полюсе опускается температура. Поверхность находящегося там материка покрывается снегом и льдом. Температура снижается до не позволяющих выжить живому существу, отметок. Быть может, там и живёт, какой-то особый вид животных способных выдержать минус сто двадцать и более, градусов. Когда планета начинает снижение, приближаясь и достигнув низшей точки. На южном полюсе, происходят, те же самые температурные изменения, что и на северном во время, нахождения планеты в высшей точке пути своего следования. Когда планета спускается вниз или восходит вверх, то на противоположном полюсе, всё, что застыло и превратилось в лёд, тает.

В местах обитания прозрачного народа, автохтонов планеты не случается температурных контрастов, влекущих за собой соответственные погодные изменения. На всех восьми континентах экваториально опоясывающих планету, всегда тёплое лето. Происходит, лишь лёгкое понижение и повышение температуры, которое почти незаметно. От чего, перед Корхе, не встаёт угроза гибели от переохлаждения, и проблема, как пережить холодный период времени, как бывает по обыкновению на других планетах. Им не нужна теплая одежда, не нужно сооружать укрытия, дабы спастись от холода, и не нужно использовать огонь для обогрева своих жилищ. От чего складывается впечатление, что сама планета, будто бы мать, родившая дитя, заботится и оберегает существ, находящихся на её поверхности.

Пожалуй, единственное природное явление, которое несёт смертельную угрозу жизни Эриян, это бури, и гром: его звук настолько оглушителен и опасен, что порой приводит к тому, что взорвавшись в небесной выси, порождает сильную вибрацию. Вылетевшая, вибрационная волна приводит к разложению некоторых вещей, состоящих из не плотной материи, в том числе и плоть живых существ. Эрияне хорошо знают, что является предвестниками скорой бури и грома, называемые ими уматза-брана. Заприметив явления, которые говорят, о том, что надвигается умадза-брана, они ищут укрытия. Спрятаться от бури можно в лазах ствола дерева Рхе, или пещерах и рэрз-эдренных (земляных) укрытиях. Уматза-брана, свирепствует вблизи побережий северного и южного океанов. До центральной же части материков, не доходят её силы. Они разбиваются о горы, которые находятся на западных побережьях, всех восьми континентов. Как правило, уматза-брана, приходит с северо-западной или юго-западной стороны. Так же деревья Рхе служат преградой по крепости схожие с горной массой. После того, как уматза-брана растратит резерв сил, наступает спокойствие и тишина. Вскоре, следом идут дожди. Вода льётся с небес сплошным потоком. Для дождей не существует преград, они могут обрушиться на любую точку на материке. Заканчиваются, так же, быстро и внезапно, как появляются, и не представляют смертельной опасности.

Сложно представить образ жизни Корхе, их модель поведения. Что движет ими? Кроме слепой, животной воли. Какие ценности царят в их головах? Чем руководствуются они в своих действиях и поступках? Ведь, их планета преисполненная, неиссякаемая чаша жизни. Почему они не устают? Не скучают? Не пресыщаются избытком? Не извращаются? Эти необычные, человекоподобные существа – счастливые животные затерявшиеся, а быть может, спрятавшиеся в бескрайних просторах загадочного, пугающего, безмерного пространства носящего имя космос.

Сколько же всего находится там, и скрыто от наших глаз. Сколько всего вмещает, это короткое привычное слово…

Бесконечность. Космическая бездна. Что есть это? Чем является безмерное пространство? Не может же оно, быть просто формой нашего познания ограниченное кожей и черепной коробкой. Ах, как скучно и тесно становится от таких мыслей.

Безмерное пространство, как далёко, оно, всё-таки простирается, если вообще уместно употребление слова – далеко. Видимое нами, космическое пространство, превращается в иллюзию и кажется, будто бы, всё близко, находится рядом, но ведь отделяют нас от видимых, далёких звезд миллиарды километров, световые года, парсеки – расстояние, которое наполняет пустота и тьма космоса. Вдруг, все многочисленные звёзды, это всего лишь отражаемый свет одной, единственной звезды? И больше ничего нет. Страшно и одиноко становиться от таких мыслей…

Нет, это настоящие звёзды! Квинтиллионы горящих точек, помноженные на бесконечность в квадрате. Далёкие, недосягаемые солнца, согревающие свои теплом, такое же количество планет, где теплится жизнь. Пусть она другая, не похожая на нашу жизнь, быть может лучше, а быть может хуже. Пусть не осмысленная, инстинктивная, или же, наоборот разумная. Неважно, какая она. Главное в этих бесчисленных мирах, есть пульсация и порой кажется, что она совпадает с ударами моего сердца и от этого, почему-то становится теплей.

Пока, где-то в чьём-то теле пульсирует жизнь. Чьё-то сердце неустанно перекачивает жидкость питающую организм, в котором, она находится. Несёт в себе вещества, которые сами знают, куда и как, им влезть, и что заменить и своими перестановками, способствовать тому, чтоб чьи-то глаза открылись, и начали передавать информацию в мозг, и в чьём-то воображении родилась картина мира, давая почувствовать существу окружающее пространство и его наполнение. Планета Эрия продолжает свой непрерывный полёт вокруг оро-тонм, получая его тепло. Описывая круг за кругом, заряжаясь энергией, впитывая свет жизни, так необходимый всем живым существам. Свет жизни, разве может, что-то затмить эту простую истину, от которой начинается всё, и собственно само – познание мира…

У Корхе, какая-то стойкая, врождённая уверенность и понимание того, что, всё зависит от света оро-тонм, и что всё желает тепла, и стремится к свету, ибо как свет, есть источник жизни. Подобное отношение, можно назвать своего рода поклонением, они, так сказать поклоняются оро-тонм, дабы более, была ясна, их позиция по отношению к солнцу. Поклоняются свету оро-тонм, но без всех, тех, привычных и сопутствующих любой религии упований, просьб о помощи, страхов, и прочих состояний в которых находится поклоняющееся существо. Они просто, впитываю его энергию, и его ежедневное явление, вызывает в их сердцах радость и пробуждает в них, что-то на вроде благодарности за даруемое им, тепло и свет. Ведь, едва заметное, крохотное растение демонстрирует собой, это стремление. Оно склоняется и поворачивается к источнику жизни, будто бы оно, соединено с ним невидимыми нитями, которые тянут его за собой. И, всё живое стремится к свету и, человек, провозгласивший себя венцом природы, должен стремиться к свету. Искать истину и спасение у источника жизни, а не во мраке заблуждений. Иллюзий порождённых, больной фантазией, чьих-то эгоистичных желаний.

Гигантские деревья Рхе, им подобные по размерам птицы, многочисленные растения, насекомые, животные, Корхе; их кровь и жидкости, текут по венам и артериям и прочим каналам жизни, только благодаря этому запускающему, все жизненные процессы, простому и привычному – свету. И страшно представить, что когда-нибудь оро-тонм, сгорит дотла, погаснет. Перестанет светить и греть, и тогда, всему живому придёт конец. Холод, мгновенно возьмёт в свои крепкие объятия, всё живое, а тьма поглотит, всё видимое. В один миг жизнь прекратится и время исчезнет. Или же наоборот звезда, начнёт излучать энергию, так сильно, что не останется и пепла жизни, ни пепла времен.

Но, к счастью прозрачного народа, такие печальные события не угрожают, их жизни. Корхе, как появлялись на свет горящей звезды, и жили своей необычной жизнью, так и будут продолжать своё существование. Продолжая шагать, и с каждым новым шагом, забывать о двух предыдущих. Аккуратно ступая в настоящем, ничего не зная, о неумолимом времени в сущности явления, которого, они вряд ли, смогут разобраться. Да и зачем им, это. Ведь, они способны, просто быть и легко передвигаться по рэрз-эдре. Счастливо парить в пространстве не привязываясь ни к чему и не создавая помех для жизни, встречающимся им, существам.

По космическому обыкновению известному, всем нам – Эрия, находиться в системе планет, которые вращаются вокруг горящей звезды. Сама система планет с ядром жизни по центру, находится в постоянном движении. Область входящая и образующая единое целое с видимым статичным наполнением картины звездного неба, настолько велика и неохватна в сравнении с глазами, которые способны видеть лишь частичку громадного, пространственного образования, тоже находится в постоянном движении.

Движение своеобразного облака в безмерном, космическом пространстве, в котором пребывают глаза и, которое по причине своих размеров, не фиксируется зрительными нервами, пребывающими в нём. Являют, смотрящему существу иллюзию статичности и неподвижности небесного наполнения.

Космическое облако летит, не взирая, на сомнения скептически настроенной песчинки, которая является его временным пассажиром. Оно подобно дрейфующему плоту, как будто бы бесцельно плывёт в безмерном, космическом океане пустоты, холода и мрака, без надежды на причал. Цель странствия известна лишь одному облаку, и остановки не входят в его планы, и путешествие его вечно и непостижимо, для самодовольной песчинки, которая в сравнении, их размеров, является не зримой, будто бы и вовсе не существующей.

Как будто бы блуждая, как может показаться, облако пролетает около многочисленных подобий, в которых пребывают планеты, несущие на себе миры, где живут различные существа. Облако пролетает мимо них, одними из таких существ повстречавшихся на его пути, стали Зидрийцы. Они уничтожили свой мир, свою планету, и Эрия, стала для них спасительным пристанищем, где они, смогли продолжить существование.

Далее речь пойдёт, о них, человекоподобных существах с другой планеты.

Зидро.

Зидро – космическое тело на поверхности, которого когда-то была жизнь. На планете, ещё совсем недавно (по меркам вселенной), был определённый баланс веществ и подобающие условия для того, чтоб грубое неорганическое вещество, начало волшебное преобразование в органическое вещество, в мягкую и нежную материю. Вероятно, под воздействием гравитации, солнечного света, воздуха, воды и прочих явлений, и условий. Находящиеся на поверхности планеты, и вблизи друг друга, вещества, стали липнуть друг к другу. Слипшись, они образовали первые зачатки жизни. Вероятно, появилась плесень, следом какие-то дикие, первобытные бактерии, и весь, тот мир невидимых организмов, прародителей будущего населения планеты, назвавшего себя впоследствии, человечеством.

Одни бактерии отталкивались, другие притягивались, образуя союзы клеток, что можно проследить и увидеть в поведении людей. Союзы, каким-то чудесным образом учились коммуницировать, между собой и другими объединениями, вероятно, проводили своеобразные симпозиумы, встречи, где решали свою судьбу и дальнейший ход развития событий, конечно же, всё это происходило, как-то по особому присущему бактериям способу взаимодействия, но цели, были ясны. Пусть, даже они и не произносились вслух и не были запечатлены на бумаге, так или иначе бактерии развивались. Некоторые из них, находясь во власти внешних сил, перемещались в пространстве и бились друг о друга. Какие-то союзы клеток, гибли на месте, какие-то ударившись, войдя в близкий контакт, сплетались и срастались, образуя уже более сложное объединение. Опять же, находясь под воздействием внешних сил, которые по воле случая, перемещали их, в более благоприятные условия, способствующие развитию. Вскоре союз бактерий пришёл к тому, что им, будет лучше и удобней образовать единую, общую систему потребления кислорода и выведения продуктов распада. Вероятно, решив на очередном собрании, они так и сделали, при помощи общих усилий, создали единые лёгкие. Что вновь способствовало облегчению, их существования. Бактерии были одержимы идей развития, и созданное ими первое лёгкое ощутимо облегчило их бытие. Они решили пойти дальше и образовать единую систему потребления веществ из окружающего пространства. Имея опыт организации и великолепное воображение, они создали первое подобие желудочно-кишечного тракта. Теперь же, перед ними появились другие задачи, так как системы дыхания и потребления пищи, требовали контроля бесперебойной работы. Бактерии учились на своих ошибках, вырабатывали в себе новые свойства и качества, что вновь способствовало их развитию. Перед ними стала необходимость создания единой, общей системы координации, их действий, и надлежащего контроля. Приложив много усилий, они создали первые зачатки необходимого координационного органа. Их бытие, вновь облегчилось. Но взамен появились другие заботы. Находясь в благоприятных условиях, бактерии множились, и им, уже требовалось больше воздуха, больше пищи, они занимались больше места в окружающем их пространстве. К тому же пространство, стало ощущаться по иному внешние раздражители, вызывали определённые внутренние реакции у бактерий, которые в свою очередь реагировали соответствующим образом. Вырабатывая, всё новые и новые, необычные свойства и качества. В одну прекрасную, лунную ночь громоздкое образование бактерий сделало первое движение, переместившись самостоятельно в пространстве. Естественно первые движения, были неуверенны, лишены грации и пластики. Союз бактерий начал ползать по поверхности планеты, кое-где, находясь во власти гравитации, он катился и падал. Но бактерии не останавливались на достигнутом результате, они начали подстраиваться под окружающую действительность. Вскоре появились первые конечности, являя собой подобия будущих ног и рук. Параллельно с этим возрастал и координационный центр.

Научившись ползать, союз бактерий учится ходить. Вскоре и вовсе бегать, и уже становится способным преодолевать, гораздо, большие расстояния, соответственно получая доступ к разнообразному питанию, что вновь способствует развитию. Бактерии стремились к развитию, приспосабливаясь к окружающей среде, сообразно этому приобретая необходимые свойства и качества и способы получения энергии, и всё шло, как-то естественно и, наверное, необходимо. Процесс становления шёл полным ходом к тому же условия, в которых пребывал союз, будто бы были заодно, способствуя стремлению бактерий ведя их к заветной цели.

С развитием физических свойств и качеств, развивается, и глава, руководитель бактерий. Он сам сплошь состоит из клеток. Его величество мозг развиваясь, как-то незаметно для самого себя начинает обосабливаться от всего. К тому же, находясь в ближнем соседстве с глазными щелями, ушами, и прочими каналами связи с окружающей средой, получая информацию из первых рук, мозг, будто бы отделяется от общего союза клеток и начинает наблюдать за всем со стороны. Обозревая окружающее пространство, видя свой защитный панцирь, тело, которое безропотно подчиняется ему, хотя он сам, был создан, чтоб служить телу. Мозг, наблюдая за всем этим, решает назвать себя человеком.

– Я человек, – повторяет он, несколько раз. Приходя в изумление от собственного голоса. Вскоре и вовсе ему становится этого мало, и он, придумывает себе новое имя. Называя себя – homosapiens. Он, будто бы, тем самым отделяет себя от общего океана жизни, высокомерно и с усмешкой поглядывая на безостановочно снующих и копошащихся братьев своих меньших. Попутно придумывая и им, различные имена.

Вскоре оформившись окончательно союз бактерий и клеток, находясь уже всецело под руководством мозга, начинает считать себя отдельной частичкой – индивидуальностью. Союзы клеток и бактерий уже уверенно называют себя людьми, так появляется первое человеческое племя на планете Зидро. Всё же, первые Зидрийцы, автохтоны планеты долгое время жили, полностью не сознавая в себе человеческое существо. Они существовали, подобно животным не видя своих различий с окружающими их, творениями природы. Дикая, первобытная жизнь шла своим ходом. Человеческое племя не выходило за рамки установленные природой. Первобытные люди рождались в большом количестве, и гибли в таком же, лишь единицы одарённые природой выживали и продолжали человеческий род.

По сути это был, всё тот же союз клеток и бактерий, образовавший человеческое существо, но вскоре он, попал, совершенно не предвидя этого, в созданную собой же, ловушку. У созданного, союзом клеток и бактерий, мозга появилось сознание. В сознании появились мысли, зародились зачатки ума, который развившись, выпустил свои щупальца и захватил всё сознание, соответственно и тело и всё, что находилось вблизи его. В общем, человеческое существо, стало мыслить, и незаметно союз бактерий попал во власть созданного им, творения.

Теперь, человеческое существо начинает думать перед тем, как произвести, какое-либо действие, чтоб не пострадать и извлечь из него, максимально выгод. Оно уже не мчится сломя голову, как прежде, падая с высокого обрыва. Не срывает в слепую, что попадется на пути, и не тащит в рот. После съеденного плода в конвульсиях валится на землю и прекращает дышать. Человеческое существо озирается по сторонам, выискивая более безопасный путь, ищет пригодную пищу. От чего количество глупых смертей минимизируется, а человеческий род множится.

Бактерии и клетки, находясь в столь ближнем соседстве, вынужденном сожительстве, дабы минимизировать конфликтные ситуации, от которых, никуда ни деться, так как не все клетки разумны в достаточной степени, чтоб жить без намордника, или законов. Приходят к тому, что им, нужно создать, ещё и нечто, что могло бы мгновенно решать возникающие проблемы и недоразумения, между ними. И, они в короткие сроки создают примитивную нервную систему. Некоторое время система работает. Приносит положительные результаты. Но, вскоре бактерии и клетки, более хитрые, более циничные, желающие лучшего положения, начинают использовать и подчинять, те клетки, которые более просты и сговорчивы и не требующие для своего короткого периода жизни, каких-то особых привилегий и преференций. В общем, нервная система не выдерживает и происходит раскол в обществе клеток, и они решают разделиться. Простые клетки и бактерии, отделяются от тех, которые требуют к себе особого отношения, так появляется существо мужского пола и существо женского пола. Деление происходит, как-то быстро, нервно и как следствие неразумно, так как, разделившись физически, не происходит разделения энергетического от чего, впоследствии, начинают множиться всякие глупости и недоразумения, чреватые неприятными последствиями для простых клеток. Союз простых клеток и бактерий, вероятно, будучи в спешке и на нервах, во время раскола забывает отделиться, так, чтоб быть самостоятельным, чтоб его больше ничего не связывало с хитрыми, циничными клетками. И, эта оплошность в дальнейшем несёт много горя и страданий простому союзу клеток. Так как он, испытывает притяжение к циничному союзу клеток, последний же в свою очередь, обладая животной интуицией, проявляет свою истинную сущность. Уподобляясь ей всецело, вырывает, некогда общую возможность продолжения рода, и это-то становиться главным оружием, по средствам, которого циничный союз клеток, может манипулировать простым союзом. Уже отделившись, продолжается та же история, которая и привела к расколу. Союзы клеток, руководимые инстинктом, вынуждены сходиться, дабы продлить род, пусть даже это стоит, иногда жизни простому союзу клеток. Он, ведомый внутренними позывами, вопреки всему разумному, вопреки здравому смыслу всюду ищет циничный союз клеток, чтоб продолжить служить ему, как прежде, когда они были единым целым.

***

Люди, видя друг друга, начинают объединяться, вероятно, следуя внутреннему позыву, исходящему от клеток и бактерий, когда-то образовавших человека. Они устраивают поселения, облегчают быт. В общем, проделывают, всё то, что делали образовавшие их, клетки и бактерии. На поверхности планеты появляются города, мегаполисы. Население планеты растёт, захватывая, всё новые и новые территории. Если представить себя великаном, то есть увеличиться в размерах до такой степени, чтоб планета могла уместиться в ладони, и глядя с высоты на шар, где проживают люди, то занимаемые ими территории, становятся похожи на плесень, и если рассматривать её под микроскопом, то можно ясно увидеть в покрывающей поверхность планеты плесени малюсеньких, едва заметных движущихся пылинок, которые снуют взад и вперёд. Они, строят города. От чего, видимая с высоты плесень, разрастается. Увеличивая площадь, своего распространения на поверхности планеты, поглощая, все больше территорий.

Существо, назвавшее себя человеком, впоследствии Зидрийцем, было не спокойно. И было с чего, быть не спокойным. Явившись, в этот мир непрошеным гостем, человек, как-то негаданно, нежданно, внезапно для самого себя, так как будто бы его разбудили и ещё спящего вытолкнули из темной комнаты на сцену под яркий свет огней, где уже толпилось приличное количество ему подобных существ, был потерян. Озираясь по сторонам, он видел людей, и каждый смотрел на него враждебно, словно прицеливаясь и измеряя его, будто бы желал поглотить целиком. К тому же, он и сам, его тело, как и всё окружающее, было загадочно для него. Его тело оказалось капризным требовало веществ, для поддержания жизни, часто выходило из строя, соприкоснувшись с агрессивной, внешней средой. Иногда, и вовсе переставало функционировать и валилось на землю, в лужу, или на холодные камни. При этом постоянно, нужно было быть начеку, оборачиваться, чтоб кто-то не ударил камнем или дубиной по голове, и не съел тебя.

– Как же быть спокойным, при таких-то обстоятельствах, – пролетали подобные мысли в голове древнего Зидрийца. – Когда тут такое! В общем, древнему человеку планеты Зидро, оставалось, только удивляться и разводить руки в стороны, ничего не понимая в происходящем. И ничего другого не оставалось, как продолжать жить, как получается, как повезёт. Живя по наитию, как бы в слепую несколько тысячелетий, а может быть, и более, человеческое существо, всё же продолжало развиваться, не осознано для самого себя, не ставя перед собой подобной цели. И в одно прекрасное солнечное утро дикий, необразованный человек, живущий по инерции, так же по инерции схватил уголёк из костра и мазнул им, по гладкой, ровной скале напоминающую школьную доску. Прикоснувшись угольком к скале, ещё раз, древний Зидриец провёл линию, следом другую, и так, он начал рисовать.

Древний человек рисовал, то, что видел, картины из своей жизни, и ему это нравилось. Он, продолжал рисовать, оттачивая навык. Вскоре он, уверенно держал уголёк и переносил на скалу, всё, что видел вокруг и то, что рождало его примитивное воображение. Его сородичи наблюдали за его действиями, заражаясь идеей, так у него появились последователи. Вскоре, все скалы, находящиеся вблизи мест обитания древних Зидрийцев превратились в картинные галереи.

Древние люди, возвращаясь с охоты и прочих промыслов, были вынуждены видеть разрисованные скалы, кое-кто из них, бросив тушу убитого зверя у костра, дубину и прочие предметы охоты. Посидев, погревшись у огня не много отдышавшись, вновь вставал на крепкие, мускулистые ноги. Вероятно из деликатности опустив пониже набедренную повязку, чтоб ничего лишнего не было на виду, поправлял шкуры на себе, вдохновенно вздыхал, брал под ручку свою спутницу по нелёгкой, первобытной жизни. Неспешно прогуливаясь, они любовались плодами фантазий древних художников, отображённых на скалах. И, как-то, быть может, даже случайно древние люди не вольно для себя, рассматривая наскальную живопись, где изображались, их быт, сцены из жизни, природа, чьи-то портреты, стали видеть себя со стороны и подмечать, какие-то детали, на которые раньше не обращали внимание.

Вскоре издаваемые ими звуки, стали превращаться в буквы, которые, так же рисовались на скалах. Следом буквы превращаются в слова, таким образом, вскоре появляется письменность. Параллельно с этим у камня появилась ручка. Древний человек увидел явное удобство придуманной им, ручки. Вскоре, всё древнее общество использует новинку. Весело колотя ею по орехам, раскалывая их, гораздо быстрей, чем прежде. Конечно же, остались и те, кто упрямо продолжал использовать старый, добрый камень без ручки, часто отбивая пальцы, но продолжая упорствовать. Так древний Зидриец, начинает познавать удобство и принцип меньшего сопротивления и делать последующие шаги в этом направлении. Вскоре человек окружает себя молотками, пилами, топорами, плугами, ножами, ложками и тарелками, и человеку становится жить, вроде бы как, легче.

Но, вскоре, откуда-то из-за гор, появляется другой человек, и он, по всей видимости, более развит и тоже одержим идеей меньшего сопротивления, что собственно вынуждает его, или он, сам того желает – забрать все сотворённые предметы, у человека который, только что облегчённо выдохнул, а его самого сделать своим слугой, рабом. Конечно же, так просто никто, ничего не отдаст и не станет рабом, поэтому человек начинает сопротивляться и обороняться от пришедшего к нему со злым умыслом, себе подобного существа. Древний человек Зидриец, вынужден защищаться, так как иначе быть не может. И он, придумывает меч, щит, порох, ружьё, пушку. Вынужденно, продолжая защищать себя, человек придумывает, всё новое и новое оружие. День ото дня, оружие становится, всё хитрей и смертоносней, параллельно с этим начинается бурное развитие всего, ещё немногочисленного общества планеты Зидро. Камни превращаются в молотки, куски горной породы в автомобили, а следом за этим в космические корабли. Вскоре появляется ядерное оружие, и наконец-то горячие головы остывают, пряча руки за спину. Каждое племя планеты вооружается до зубов, и становится способным уничтожить, всё живое, и видит в этом величайшую силу. Наконец-то наступает шаткий, хлипкий мир. Прекращаются разорительные, грабительские набеги одних на других. Человечество планеты Зидро, продолжает жить, побаиваясь друг друга, и уже не уничтожая друг друга в прежних количествах.

Относительный порядок, спокойствие – мир, разве это не та, благодатная почва для развития планетного общества. Всё это происходит в короткий срок. Население планеты называет себя цивилизацией, успокоившиеся зидрийцы, окрылённые идеями, кажущимися им, правильными и единственно возможными, ведут бурную, прогрессивную деятельность. Преследуя свои мечты, химеры. Зидрийцы идут вперёд, ибо как, прогресс, каким бы он ни был, не может иметь иного направления. Благородные цели ставятся и достигаются в короткие сроки. Всё подчиняется воле человека, население планеты находится в эйфории. Все былые границы, деления на племена, все страны и государства исчезают, как пережиток прошлого, как некий и даже постыдный атавизм. Появляется одно большое государство планеты Зидро. Создаваемые цивилизацией условия благоволят, и население планеты растёт в геометрической прогрессии, и кажется, что этот праздник, будет длиться вечно…

Но громадная человеческая масса, образовавшаяся в относительно короткий период времени, на поверхности планеты, для поддержания своего существования, к тому же, преследующая цель развития, требует энергии и необходимых веществ. Учёные умы Зидрийского мира, усердно и отовсюду извлекают их. Естественно руководимые великими человеческими целями, преследуя всеобщее благо, они роют недра планеты и перерабатывают, всё из чего можно извлечь необходимое, дабы удовлетворить растущие аппетиты населения планеты. Ведь жизни живых существ, являются бесценными и для того, чтоб их сберечь и продлить, все средства хороши. И вроде бы, всё правильно и происходит необходимо. Люди живут и поддерживают жизнь друг друга. И, кажется, так и надо, иначе быть не может. Но реальность, проявляет свою холодную, безразличную до живых существ сущность. Быть может стремления и желания Зидрийцев, были неестественны, а аппетиты чрезмерны, так как за относительно короткий период времени, они исчерпали, все ресурсы планеты. Восемьсот шестьдесят шесть лет длился праздник цивилизации прогресса, питаясь чревом планеты.

Когда источники иссякли, и уже, почти, не из чего, было выжать, необходимое количество энергии. Почти, всё ЕВП, было переработано. Началось крушение планетарного союза. Раскол привёл к тому, что, вновь появились страны, государства, республики, и прочее. Население планеты, стало стремительно уменьшаться, растворяясь в голоде и конфликтах.

Наступает самый критичный момент. Когда, кажется, что нечего уже и ждать. На тёмном небосводе, появляется новое солнце. Некто из Зидрийцев, открывает неисчерпаемый источник энергии. Шестерёнки машины цивилизации, получив топливо, вновь начинают движение, перемалывая, и без того скудные остатки материи наполняющей, их мир. Реальность, вновь становится лёгким, податливым материалом, вновь человеческий разум торжествует над природой.

К слову сказать, Зидрийцы, являлись противоположностью Эриян. Они, считали себя, властителями мира и природы. Желали подчинить, её себе. Взять над ней верх. Всецело управлять её, и не только природой планеты, но и самой планетой. Они, хищно присматривались к расположенным поблизости скоплениям космических тел. Некто, из них, даже говорил в серьёз, о покорении самого солнца. Можно представить, как велико, было, их самомнение.

Они считали, что мир, в котором они находятся, создан для них, что они, могут делать с ним; всё, что угодно, если целью ставится прогресс и всеобщее благо. Что всё, что их, окружает, есть расходный материал, для их, пользования и потребления. К тому же, они считали себя единственными, высокоразвитыми существами во вселенной, и что они, взобрались на самый верх, и находятся над природой. Их вера в это, была непоколебима.

На протяжении нескольких столетий, Зидрийцы, проводили различные эксперименты над природными явлениями, пытаясь выдавить из них, как можно больше пользы и выгод. По мере развития, их научный охват расширялся, и вскоре, они вышли за пределы планеты, и там, в космическом пространстве, совсем случайно, как это чаще всего бывает, обнаружили явление, которое раньше имело, только теоретический статус. Нечто, что являлось, некой фантастической выдумкой, небылицей, которая впоследствии, всё же стала реальностью. Спустя некоторое время, будучи изученной в достаточной степени, стала привычным и обыденным явлением. В руках Зидрийцев, появилось нечто, что дало им, новые безграничные возможности и позволило продлить существование на истощённой, прошедшей через фильтр пратропии, планете. Они получили власть над всем сущим, теперь, они могли менять реальность. Самим творить и создавать новый, удобный мир. Им удалось, приоткрыть занавес, скрывающий недоступную сущность вещей, их самость, их глубинную сущность, теперь Зидрийцы, могли видеть, не только явление вещей в пространстве, но и ту, не постижимую доселе глубь, тот скрытый, глубинный фактор движения.

Это явление, получив название – шацнуум, анти-физм, антивещество, как бы материализовалось, конечно же, оно не приобрело свойства присущие материи, оно и не имело свойств, которыми обладает энергия. Это нечто, получив имя, стало как будто бы понятней. Произнося его название; в воображении рисуется картина, появляются некие контуры, различается какая-то предметность, но всё же, антифизм, остаётся тайной за семью печатями.

Учёные умы планеты, опьянённые новым открытием, безграничными возможностями, изучают, так называемое, имеющее противоречие в своём названии – антивещество. Они проводят различные, опасные опыты. Ведут наблюдения за антивеществом. Потихоньку осваивая, начинают внедрять его и приспосабливать в своём мире, быту и жизнедеятельности. Признаться, благодаря шацнууму, было решено много актуальных проблем. Наконец-то появилась возможность, быстрого перемещения в космическом пространстве, преодолевать огромные, фантастические расстояния за короткий промежуток времени. Но, ещё никому не удалось испробовать это на практике, по причине более насущных, жизненно важных проблем, это откладывалось на будущее, но приготовления были сделаны.

Добывался шацнуум, только в космосе. Извлекался он, как это не удивительно из космической пустоты, там, где математическое понятие ноль, более-менее соответствует реальности, в так называемом космическом вакууме.

Шацнуум, являлся, чем-то неуловимым, естественно, сам по себе не имел формы, плотности, вязкости, электромагнитного излучения, сопротивления и притяжения. Все физические свойства отсутствовали. Это была пустота. Всё же, антивещество объективировало себя в виде мутного, переливающегося пятна, искажающего пространство. Увидеть пространственное искажение, которым являлся анти-физм, возможно было, только надев на глаза специальные приборы. Добывалось антивещество, только с тёмной, не освещаемой солнечным светом, стороны планеты. Стоило, только солнечным лучам попасть на участок, где велась добыча шацнуума, как он, бесследно исчезал. Добывать и хранить антивещество, возможно, было, только в космосе, постоянно избегая солнечного света. Следуя за движением планеты, находясь в её тени. На отражённый луною солнечный свет, антивещество, на удивление не реагировало.

Вскоре учёные умы, находят более экономичный способ хранения анти-физма, размещая его в недрах планеты, искусственно создавая необходимые условия. Тепло исходящее от ядра планеты, никак не влияло на антивещество, точнее будет сказать, наблюдая за шацнуумом достаточно длительное время, никаких изменений, скоро текущих реакций не происходило. Руководствуясь экономией и удобством, Зидрийцы, стали устраивать хранилища под Зидро(землёй), то есть, размещая анти-физм глубоко в её недрах. Перемещая сгустки шацнуума в специальных капсулах, которые в свою очередь находились в особых контейнерах.

Говоря о хранении и добыче, совсем упускается из виду, зачем вообще совершались, все эти действия. Главное свойство шацнуума, из-за чего собственно, был вызван интерес к этому явлению; это то, что соприкоснувшись с любого рода материей, то есть веществом, будь то кислород, водород, углерод, не ясно по каким причинам и откуда, происходило высвобождение неимоверного количества энергии. Удивительно было и то, что в точке соприкосновения антивещества и материи происходил мощнейший взрыв, но он, был беззвучен. В месте взрыва образовывалось, что-то на подобии чёрной дыры, соответственно, чем больше было антивещества, тем мощней, был беззвучный взрыв, и та материя, которая явилась причиной взрыва, превращалась в некую субстанцию, предстающую в виде подобия мерцающего песка. Этому явлению, было дано название – песок аФезы.

Появляющаяся песочная субстанция несла в себе отрицательные, смертельно-опасные свойства для живой материи, неорганических веществ, воздуха и воды. Песок аФезы не распространял смертельного, радиационного излучения, а совсем наоборот поглощал энергию, высасывая её, из того, что находилось поблизости. Всё живое, вошедшее в близкий контакт с субстанцией, будто бы иссыхало и испарялось. Вода и воздух, бесследно исчезали, там, где происходила переработка и высвобождение энергии из шацнуума, там же и сбрасывалась опасная субстанция. Над поверхностью песка аФеза, был абсолютный ноль, абсолютная пустота. Подобие сохранившейся почвы, будто бы сгорало до определённой степени. В месте сброса песка появлялись ямы. Но почему-то, дойдя до определенной глубины, может быть, та часть песочной субстанции, которая находилась в близком контакте с поверхностной составляющей планеты, получала необходимое количество энергии, и яма не увеличивалась. Образование песка, считалось естественным явлением, и на этом никто особо не заострял внимание, так как при сравнении количество используемого, ЕВП, проходящего процесс пратропии, казался малым в сравнении с высвободившейся энергией и открывшимися возможностями.

Как известно капля камень точит, и таким образом, начали образовываться иррадиационные пустыни. Энергию извлекали из шацнуума постоянно, что способствовало скорому увеличению масштабов распространения иррадиационной пустыни. На это закрывали глаза, считая это необходимой жертвой прогресса. Ведь делалось всё, ради великой цели, всеобщего блага. Быть может в дальнейшем, планировали, как-то исправить ситуацию, при помощи, того же шацнуума. Вероятно, надеясь, что дальнейшее изучение, и открытие новых свойств позволит минимизировать появление, так называемого песка, а вскоре и вовсе избавиться от его образования и залежей.

Всё таинственное и опасное притягивает людей смелых и любопытных. Знания о шацнууме добывались, никак иначе, как методом проб и ошибок. Анти-физм, являлся самым опасным явлением, и сколько же погибло учёных энтузиастов, пытавшихся приручить и оседлать, подобно дикой лошади, его величество шацнуум. Всё же ценною нескольких десятков миллионов, а быть может и сотен миллионов жертв. Пожалуй, лучших представителей человеческого рода планеты Зидро, отдавших свои жизни, изучая и осваивая анти-физм с его многогранным проявлением и парадоксальными свойствами. Шацнуум удалось взять, под слабый, но всё же, контроль. Неиссякаемый источник энергии, был открыт. Казалось, что природа окончательно покорилась Зидрийцам, что она лежит у их ног; уязвима и безоружна.

Но обратно пропорционально к извлекаемым плюсам, появлялись и минусы. Углубляясь в изучение и применяя, всюду антивещество, осуществляя разного рода попытки его дальнейшего использования, минусов становилось, всё больше и больше. Они росли в высоту и ширину, постепенно перекрывая, всё благо, которое получалось извлечь из шацнуум – состояния. Пустыни аФезы увеличивались, поедая пространство. Всё же, по истечению длительного периода времени, негативные свойства песочной субстанции минимизировались. Поглощение энергии, становилось не таким сильным, кое-где и вовсе прекращалось. Пески, становились, относительно безопасны, но это, уже была пратропическая, ни к чему не пригодная материя. Быть может, через много миллионов лет, она, и вновь бы, могла вступить в игру веществ. Но подвергшаяся пратропии, она теряла все свойства, которые могли способствовать зарождению и поддержанию, былого состояния на поверхности планеты, при котором возможна привычная жизнь.

Действующая цивилизация со своей патологической тягой к развитию, требовала энергии. От чего пустыня аФезы, продолжала активно захватывать территории планеты. Вероятно, Зидрийцам казалось, что ещё не много, ещё чуть-чуть, ещё пару кредитов у будущего и, все проблемы, решаться разом. Все негативные явления пойдут на убыль. Развитие и прогресс станут, наконец, как им полагается, быть положительными, но, к сожалению, происходило обратное.

Видимое, временное благополучие, скрывало мощнейшее, негативное воздействие. Да, и сами Зидрийцы не желали разорвать порочный круг в плену, которого они находились, так как, вся жизнь, была завязана на шацнууме.

Зидрийцы, хотели властвовать над всем сущим, и вот, они получили, то, что желали, но это оказалось непомерной ношей, для их, слабых рук и ног, ограниченных голов. В их руках, появилось нечто, что требовало величайшей аккуратности, и таких же величайших умов, способных вместить полученный опыт, преобразовать его, превратив в знания, и уже их, правильно использовать на практике.

Быть может, будь у них в запасе, ещё одна планета, и немного больше времени, чем вечность, вероятно, они смогли бы, как-то остановить отрицательное движение, но, к сожалению, они не располагали, этими бесценными сокровищами.

Тайной остаётся, и то, что неизвестно, какая причина привела к катастрофе планетарного масштаба. Конечно же, винной всему, был шацнуум, а если быть точным: его невежественное использование, ведь анти-физм, это могучая, глубинная сила, являющаяся мотивом движения и образования пространства и его наполнения. Доподлинно неизвестно, что послужило тому, какой фактор, спровоцировал невообразимую доселе катастрофу, унёсшую миллиарды бесценных, человеческих жизней, вместе с ними прихватив, тот оплот, на котором зиждилось, их бытиё, их мир. Всё ушло, туда – вероятно, откуда пришло; в пустоту, в её неведомые глубины. Словно по щелчку пальца, так же не понятно исчезло, как появилось. Всё же, исчезая, материя, находящаяся во власти неведомых сил оставила след в виде временного искажения пространства.

Главная, пожалуй, единственная версия, которую успело родить воображение научного мира планеты, пока у них, была такая возможность поразмыслить, перед тем, как навечно закрыть глаза преисполненные ужаса и удивления, бесследно канув в пустоте. Версия, была такова, что вероятно, шацнуум, находился слишком долго и близко к ядру планеты, это и явилось причинной его необычной, непредвиденной реакции.

Не ясно, как и всё в этом мире, какое явление, способствовало тому, длительное ли излучения ядра планеты, или обратное отторжение элементарных частиц, их как бы вхождение в самих себя (совсем недавно открывшееся свойство), той материи, находящейся вблизи и скрывающей шацнуум пятно. Вероятно, это способствовало своего рода диффузии антивещества. Шацнуум, пройдя сквозь защитный барьер, искусственно созданный между капсулой и контейнером. Минуя, отрицательное анти-физм поле с излучением минус четыре целых две десятых пЕта по Борху. В общем, опуская все научные названия сложнейших причинно-следственных связей, их воздействий – итог, был таков, как бы это смешно и противоречиво не звучало, предположительно произошла утечка антивещества.

Его величество шацнуум, оказавшись на свободе, не взорвался по обыкновению, притянув к себе вещество. Анти-физм пятно пространственного искажения, начало тормозить ход зримого и невидимого движения частиц. Началась постепенная остановка, всего пространства и его наполнения. Некто из учёных, успел дать имя, этому явлению, назвав его статизацией пространства.

Поражаемая область пространства увеличивалась с каждым часом. Невозможно определить, сколько понадобилось времени для того, чтоб планета, и близкое, околопланетное пространство застыло – статизировалось. Так как по мере статизации пространства планета замедляла ход, будто бы увязая в чём-то плотном и невидимом. Солнечное излучение ускоряло процесс. И то, что попадалось на пути внезапного явления, бесследно растворялось, будто бы кристаллизируясь в пустоту. Горы, состоящие из пратропического ЕВП. Единичные, редкие подобия деревьев. Нагромождения цивилизации. Люди, вся материя застывала. Вскоре и вовсе исчезала, и на её месте появлялось, нечто на подобии, какого-то прозрачного стекла. Тринадцать миллиардов (цифра округлена) человеческих единиц, бесследно растворились в пространстве. Испытывали ли они боль, неизвестно.

Быть может, таким образом, проявился взрыв неимоверной силы; без звука, без грубого разрушения, без всех, тех явлений, которые сопутствуют внезапному, резкому высвобождению, невероятного количества энергии. Удивительно и то, что статизация пространства ограничилась областью, где действовала сила притяжения планеты. Там, где гравитация отсутствовала, смертоносные руки статизации, были бессильны.

Всё население планеты исчезло, растворившись в пространстве, так будто бы, и небывало, никогда, всей человеческой массы на её поверхности. Да, и сама зидро исчезла, как наваждение, хоть и имела в своём основании прочное, как казалось, когда-то неисчезающее вещество планетной массы. Всё, будто бы застыло и растворилось в пространстве, лишь маленькая частичка, которая находилась в отдалении, и ещё несколько кусочков, успели убраться на безопасное расстояние от пространственного искажения, появившегося на том месте, где была планета.

Этими частичками, были большой, научно-исследовательский, космический корабль «Арн-4», и несколько прогулочных, пассажирских шлюпок. Космический корабль Арн-4, стал единственным островком жизни за прочными стенами, которого, можно было укрыться от смертельно-опасной космической среды, и спастись выжившим людям.

Мы называем себя Земляне, и они, выжившие люди, подобно нам, когда-то придумали себе название – Зидрийцы.

***

– Пассажирский звездолёт 338кд, запрашивает скорейшей стыковки, и немедленной высадки пассажиров. Аргументируя, это тем, что имеет сильные повреждения корпуса. Утечку кислорода и тепла, – заговорил человек, сидящий на центральном кресле, у пульта управления.

– Кто пилотирует судно? Почему не поступило, никаких предварительных запросов? Зачем, вообще, они вылетели в открытый космос на прогулочном судне, предназначенном для праздных сибаритов, и отдалились, так далеко от планеты? Они, что в конец с ума сошли? – Заговорил, другой человек, удивлённый внезапным событием. – Кто их выпустил? И, как они смогли преодолеть, такое расстояние на пассажирском звездолёте? – Человек, будто бы спрашивал, сам у себя.

– Судя по ограниченному набору слов, и одной, и той же периодичностью повторяющегося запроса, судно пилотирует повреждённый ромпер (компьютер). Вероятно, что-то случилось, – взволновано ответил человек у пульта управления. – К тому же, исчезли все сигналы! Нет связи с Зидро! – Как-то потеряно добавил он.

– Очередная авария, спровоцированная мощным всплеском шацнуум-полей. Энергетический коллапс, вывел приборы связи из строя, что-то перегорело. – Попытался успокоить ситуацию, человек, находящийся в небольшом отдалении от экранов визоров пульта управления.

– Нет Грарг! Абсолютная чистота и тишина. Никаких сигналов. Нет даже помех. Не припомню, такого прежде.

– Что с самим судном? Выходит на контакт?

– Это авторомпер. Не могу подключиться к внутренней системе.

– Капитан, не медленно дайте стыковку, – потребовал человек, как только приблизился к пульту управления. – Произошло, что-то серьёзное на планете! Молчат, даже резервы…

– Грарг, радары не находят Зидро! Её нет, в поле зрения приборов.

– Не фиксируется, даже излучение, – на холодном, безразличном лице человека, появилось удивление.

– Нет! Ничего нет! – Заговорил человек в кресле, – бортовой ромпер, нашего корабля, провёл самодиагностику, подтверждает целостность собственной системы.

– Удивительно, если бы, что-то случилось, должен был бы, быть всплеск, который не прошёл бы, бесследно, но сейчас небывалая чистота. Опять, что-то новенькое и как всегда нехорошее, – человек взволнованно смотрел на безмятежные приборы контроля внешних воздействий. Вскоре он, склонился над пультом управления. Его лицо выражавшее озабоченность, с каждой секундой приобретало, всё больше недоумения, и не понимания, чем больше он, пытался разобраться в происходящих событиях.

– Стыковка завершена, – произнёс человек за пультом управления, после того, как корабль пошатнулся. – Грарг, ромпер запрашивает, немедленного открытия шлюза. Информируя, лишь о том, что условия на судне опасны для жизни пассажиров. Не могу сделать сопоставление, всех возможных рисков, так как бортовой ромпер судна повреждён, он, не даёт доступа к внутренним данным. Нет, даже достоверной информации, о внутреннем наполнении звездолёта. Вероятно, повреждение сильное. Включилась аварийная программа, она то и довела судно до нас, так как мы единственный стыковочный причал. При этом, вероятно, исчерпав, все запасы…

– Капитан, вы сомневаетесь, находятся ли, там люди? Или же, там нечто другое?

– Да! Неизвестно, что там внутри. Звездолёт повреждён, и запустил аварийную команду. Быть может, в лучшем случае, он пуст. Но, если, там люди? Мы не готовы к столь быстрому приёму. Велики риски переохлаждения в приёмной камере. Об этом нужно беспокоиться заранее. Никто не предупредил нас, – человек говорил, будто бы оправдываясь перед кем-то.

– Как бы, то ни было, в обоих случаях риски велики, – рассуждал человек, стоящий у пульта управления и нервно барабаня пальцами по его поверхности. – Я не вижу внешних повреждений звездолёта, – продолжал он, рассматривая приближенное изображение пристыковавшегося судна на экране визора. – Капитан, направьте эРера (рабочая, ромперная единица) для диагностики состояния звездолёта. Пусть он, попытается восстановить контакт с судном, через аварийный, коммуникативный канал. Сделает это напрямую, находясь в шлюзе, и подключиться к судну.

– Я направил эРера подготовить место, для принятия и размещения незваных гостей. Сейчас передам вашу команду, другому роботу, – сказав это, человек, сидящий в кресле, начал набирать комбинации на клавиатуре пульта управления.

Старый, добрый робот, получив сигнал, заскрипел ходовой частью и направился к стыковочному шлюзу. Другой робот, готовил место для размещения людей. Определив по модели, вместимость, вновь прибывшего судна, было решено отдать под временный лагерь – ангар, который на данный момент, был пуст, и в цвете последних событий, уже не предвиделось того, что в ближайшее время, он, будет использован по назначению, что его займёт большегрузное судно с Зидро.

Человека, стоящего у пульта управления, звали Грарг. По Зидрийским меркам, он, был среднего роста, и вообще относился к категории средних по размеру людей. Его рост составлял, примерно; сто семьдесят или сто семьдесят пять сантиметров. Как все люди, проведшие большую часть жизни в космосе, Грарг, был болезненно тощ, но на удивление при своей худобе: его скелет, был покрыт плоскими, мускулами. Несмотря на длительное отсутствие естественной гравитации: его тело сохранило физическую силу в достаточной степени, которой не соответствовал измождённый, болезненный вид, но это был, только видимый образ и он, был обманчив. Под слабым, усталым, пассивным видом прятался энергичный, живой ум. Это было, то редкое, внутренне, деятельное состояние, которое присуще людям больших, глубоких мыслей, и дум. Где внутренняя активность забирает энергию в ущерб её внешнему проявлению. В противоположность людям, у которых сознание находиться на поверхности и мысли коротки и быстры, словно молнии, так же мгновенно сгорают, делая людей внешне активными и деятельными, от чего эти несчастные существа не знают покоя, создают много шума вокруг себя и поднимают облако пыли, своими внезапными телодвижениями.

Грарг же, представлял собой явление редкое, но встречающееся, быть может, это была своего рода не осознанная маскировка, дабы не привлекать лишнего, ненужного внимания. Оставаясь незамеченным в тени, соответственно в безопасности и спокойствии.

Грарг, имел кожу синего цвета, что говорило, о его принадлежности к Икхинийцам. У него отсутствовал волосяной покров на голове. Он, был лыс, но при этом, его голова не теряла объёма, казалось, что расти на ней волосы, то они, были бы лишними.

– Появился контакт с судном! Ещё не много, связь перестанет прерываться, – громко оповестил Грарга, человек, сидящий в капитанском кресле, и по соответствию своего местоположения, являющийся командиром корабля Арн-4. Грарг, мгновенно переключил внимание на экран визора, по которому пролетали молнии. Иногда изображение замирало или вовсе исчезало на несколько секунд, но всё же, было возможно рассмотреть, что и кто, находится внутри звездолёта. – Ромпер, прибывшего судна, передаёт данные собственного состояния, – в голосе капитана послышалась радость. – На борту звездолёта, находиться одна тысяча шестьсот семнадцать человек. Нарушена герметичность корпуса, вместе расположения антифизм – преобразователя. Странно, но данные говорят, что корпус повреждён изнутри. Наблюдается утечка кислорода. Проникновение холода не так стремительно, как изначально нам сообщил ромпер, это хорошо, так как, есть время для создания жизненных условий в ангаре, – капитан говорил спокойно, былые волнение и растерянность, исчезли.

– Капитан, есть информация, о том, кто пустил в открытый космос прогулочное судно? Почему, они покинули планету? Забрались, так далеко от орбиты? Ведь не будь нас поблизости или реши мы отдалиться, они не смогли бы вернуться назад, и уж, тем более догнать нас. – Грарг продолжал делать попытки выйти на связь с Зидро. – Почему молчит планета? И, где она вообще? – Как бы, не желая верить, своим страшным предположениям, говорил вслух Грарг, задаваясь вопросами.

– Кто-то целенаправленно дал команду экстренного взлёта, находясь в диспетчерской, и направил звездолёт к нам, – ответил капитан, читая данные о поступавших командах. – Но… Звездолёт заполнен на половину, кто-то закрыл дверь изнутри и включил аварийную систему контроля, судно взмыло вверх, связь оборвалась. Вероятно, что-то случилось, раз были приняты, такие экстренные меры, – былое беспокойство вернулось к капитану.

– Но, что же, могло случиться? И, где планета, куда она, подевалась? Приборы ничего не фиксируют. Я ничего не вижу, и не понимаю, – Грарг негодуя, махнул рукой. – Ничего не говорит, о том, что произошёл взрыв антифизма. Положительное шацнуум излучение отсутствует. Ничего! Какие-то чудеса, – тяжело вздохнул Грарг, растерянно взглянув на капитана.

– Попробую связаться с пассажирами звездолёта. Они должны пролить свет истины, – произнёс капитан, прикоснувшись к кнопке соединения. – Не выходит. Связь нарушена, – разочаровано произнёс капитан, после нескольких попыток соединения. – Голосовая связь отсутствует, остаётся ждать, когда люди окажутся на борту нашего корабля. Вероятно, среди них нет, тех, кто бы мог связаться с нами, через пульт управления звездолёта, – капитан говорил, рассматривая изображение на экране визора.

– Они сидят, пристёгнуты к креслам. Они, перепуганы и, вероятно, не догадываются, что находятся, вне пределов планеты, – Грарг, подобно капитану, смотрел на людей.

– К сожалению видно не всех, только их часть. Данные говорят, о том, что порог судна переступило одна тысяча шестьсот семнадцать человеческих единиц, – повторил капитан.

– Всё же, они ведут себя, как-то странно. Они, чем-то сильно напуганы. Вероятно, случилось, что-то необъяснимое, что привело их, в состояние дикого ужаса, – резюмировал Грарг, усевшись в кресло рядом с капитаном.

***

Выжившие люди, были жителями мегаполиса Царрлез-ин, это был один единственный на планете густонаселённый участок территории, где проживало, если это можно, так назвать, всё население планеты, а это без малого тринадцать миллиардов человеческих единиц. Ещё небольшое количество людей, изменивших внешний вид и отчасти внутреннее устройство, находясь под постоянным воздействием антифизм – излучений и песков аФезы, вело своё существование в близлежащих окрестностях. Эти существа отдалённо напоминали людей.

Это были, те люди, по большей части преступники, когда-то нарушившие закон и направленные искупать свою жизненную оплошность, грубое дерзновение, глупость или бесчеловечность. В общем, подобного рода люди, направлялись на опасные работы, без надежды на возвращение назад. Они, находились в самом эпицентре, где велась добыча энергии из шацнуум – состояния. Находясь под постоянным воздействием негативных факторов, их организмы, были вынуждены приспосабливаться к окружающей среде. Они подвергались различного рода мутациям. Их организм, цепляясь за жизнь, вырабатывал новые, приспособительные качества. При помощи, которых, они могли прожить, ещё некоторое время, но всё же, они были обречены. Негативные факторы, были сильней. Длительное нахождение вблизи иррадиационной пустыни, было губительно для всего живого, тем более что, добыча энергии велась постоянно, дабы удовлетворить аппетиты населения планеты. Свежие пески аФезы, сбрасывались часто, день ото дня, увеличивалось и количество сбрасываемой опасной субстанции. К их нелёгкому существованию, и к ним, самим, относились холодно, порой с пренебрежением. Некто, даже говорил, – что должен же, кто-то выполнять эту работу.

Эти люди, точнее существа, сохранившие, лишь человеческий образ, уже не вызывали ни ужаса, ни сострадания, так как это длилось очень долго, и стало считаться естественным, и даже необходимым явлением. Учитывая количество населения планеты, которое, было вынужденно жить, в очень стесненных условиях, и дефиците необходимого вещества, вспоминать и говорить о сострадании, никто не собирался. И уж, тем более пытаться, как-то помочь, этим обречённым существам не входило в планы правительства и самих людей, тем более что это, был тот, расходный материал, который позволял продолжать им, своё привычное существование.

Помощь ближнему существу, сострадание, уже не являлись, теми прежними лозунгами добродетели, когда-то, имеющей место быть в головах большинства. Быть может, и случались единичные эпизоды. Вообще, каждый вёл борьбу за своё существование – существование, которое, пожалуй, было ужаснейшим из возможного, но почему-то, каждая человеческая единица, несмотря на вопиющую очевидность, всеми силами цеплялась за возможность его продления, хотя бы, пусть это будет несчастная минута.

Царрлез-ин, был своего рода оазисом на пратропической поверхности планеты, посреди иррадиационных песков аФезы. Все источники жизнеобеспечения в нём, были искусственными. Прозрачная жидкость по старой привычке называлась водой, газовая смесь – воздухом.

Вода и воздух, некогда естественные вещества планеты, производились при помощи процесса называемого реподуктация. В основе репродуктации, был вездесущий шацнуум. Нужно отдать должное и преклонить голову перед научным обществом Царрлез-ина, так как, оно развивалось вопреки всему, и добралось до небывалых высот. И не было ничего, что оно, не могло бы создать искусственным путём. Пожалуй, только сам шацнуум, не поддавался их искусственной, научной парафразе.

Антифизм, оказался, тем, все порождающим явлением по средствам, которого, и изменением его состояний, их воздействий на материю и пространство, можно, было создать, всё, что угодно. Шацнуум, стал своего рода волшебной палочкой при помощи, которой, создавалась и поддерживалась искусственная среда, в которой, могли жить люди.

Население планеты, искусственный мир, требовали постоянной энергии. Антифизм, явился её неиссякаемым источником, только благодаря шацнууму, жизнь на планете продолжала пульсировать.

И, всё бы, было хорошо, и можно, было бы жить и продолжать развитие. Преследуя призрачные идеалы, ведь, как известно, нет предела совершенству, как и самого совершенства. (Хотя, конечно же, существуют головы, в которых, есть представление о совершенстве, какие-то линии определяющие, какой-то некий фигуральный образ совершенства, но это, уже будет, противоречие в понимании определения).

Все благородные стремления и желания, всю вкладываемую в это силу – разрушало, и переводило в негативное, отрицательное действо то, что способ добычи и хранения шацнуума, уничтожал и отравлял естественное вещество планеты, и естественную природную среду, которая частично, всё же, сохранилась на Зидро. Для извлечения энергии из антифизма, его дальнейшего использования, и возможности мгновенного доступа к источнику энергии, употреблялись, такие вещества, как кислород, водород, углерод, углекислый газ, и прочие вещества. Всё вышеописанное, проходило через шацнуум преобразователи, и утрачивало, своё прежнее состояние. Искажалась глубинная структура вещества. Оно, оставляло свой прежний образ, след, фигуральность, но становилось, как бы неактивным, будто бы дезориентированным. Искусственно созданная вода при помощи щцацнума, как прежде при надлежащих условиях не разлагалась на водород и кислород, для того, что запустить этот процесс, необходимо было воздействие шацнуум – излучения. В общем, нарушался естественный ход вещей, даже при наличии веществ, и их, катализаторов не происходило привычных реакций, чтоб запустить естественный ход, необходим был искусственный стимул. Вещества и материя, созданные по средствам шацнуума, будто бы теряли самостоятельность, словно стиралась, их память, они не знали, что им делать дальше. Переставали следовать предустановленной, природной программе. Полноценно воссоздать же их, возвратить в первоначальное состояние, пока не представлялось возможным. Ученые умы Зидро, ещё не придумали, такого способа. Вещество проходило, через шацнуум – преобразователи, высвобождая фантастическое количество энергии, не сопоставимое, ни с каким доселе существующим способом её добычи. Огромное количество получаемых йота-ватт, подкупало ученые умы и население планеты, тем более что образ жизни, и всевозрастающее население Зидро, требовало энергии. К слову сказать, высвобождаемая энергия из антифизма использовалась не в полной мере, лишь небольшая её часть шла на удовлетворение актуальных потребностей. Немного энергии получалось сохранить в резервных накопителях, большая же её часть рассеивалась в пространстве, так как невозможно было удержать, весь извлекаемый поток, ещё не был придуман способ и хранилище, которое могло бы принять извлечённое количество энергии. Шацнуум, удовлетворял актуальную потребность, потенциально забирая у будущего, все ресурсы.

Искусственно создавались, все вышеописанные вещества при этом затрачивалась энергия, которую добывали по средствам, этих же веществ. Использовались не только остатки ЕВП, но, и искусственно созданные вещества, но последние, были пригодны к употреблению, только после того, как проходили процесс фильтрации. Само собой разумеющее, что процесс своего рода отчистки, а правильнее будет сказать стимуляции дезориентированных веществ, имел отрицательные свойства, негативно воздействуя на окружающую среду, и тоже требовал энергии. От чего залежи песков аФезы, увеличивали масштабы своих границ. Получалось так, что Зидрийцы, становились заложниками, того положения, которое сами же, своими собственными руками создавали, и они, уже не могли выбраться из этого разрушительного, фатального круга.

Были и те, кто видел и понимал, как их цивилизация стремительно идёт ко дну, приближается к последнему часу. Вероятно, по их прогнозам, они могли дожить свой век. Быть может, по этой причине не предпринималось попыток повернуть всё вспять. Быть может, они были уверены, что всё тщетно и бессмысленно, ведь, если, что-то и делать, то слишком мало времени остаётся, чтоб попытаться перевоспитать упрямо возрастающее население планеты. Быть может, содрогаясь от ужаса, они просто закрывали глаза на происходящее, а быть может, и вовсе не видели выхода из сложившейся ситуации, продолжая жить в ожидании неминуемого, наслаждаясь, так сказать последними часами печального бытия. Жить пока позволяют резервы, пока есть факторы, частично нейтрализующие негативное воздействие, приостанавливающие движение к последнему рубежу. Быть может, они просто уповали на лучший исход, но всё же, их мир валился в яму, которую, само себе рыло, неразумное население планеты, не предвидя чудовищного конца. Быть может, им не хотелось никого спасать, они не видели среди их числа достойных. Быть может, они видели в попытках к спасению, лишь продление агонии.

Быть может, не случись катастрофа, или задержись она, на некоторое время, у научного мира нашёлся бы способ, как остановить негативный ход развития событий. Они бы, всё-таки изобрели, что-то, смогли бы отвоевать у мёртвого песка право на жизнь. Смогли бы воссоздать из пепла планеты, былое великолепие природы. Наверное, они верили в это, и тешили себя этой надеждой, но образ жизни и ход времени, был неумолим.

Нелепость и абсурдность ситуации, даже какая-то трагическая комичность, заключалась в том, что в руках людей появилось нечто, дающее безграничные возможности и способности. Нечто по средствам чего, можно было творить реальность. Материя и пространство становились, чем-то на подобии глины, из которых можно было лепить действительность. Но, к сожалению, отсутствовали знания и время, и сам человеческий ресурс способный, их добыть. Подавляющее большинство не видели ничего дальше собственного носа, своих личных, ничтожных выгод. Ко всему прочему человечество планеты погрязло в эгоистичной возне. Кто-то не замечал, кто-то намерено делал вид, что ничего страшного не происходит, желая сохранить иллюзию своего существующего, в сравнении с былыми возможностями, которые, когда-то давали ресурсы, настоящего, ничтожнейшего благополучия.

Последние ресурсы ЕВП, таяли на глазах, даже то, что уже прошло через фильтры пратропии, пускалось по второму кругу, но соприкоснувшись с шацнуумом, становилось негодной, смертельно опасной субстанцией.

Случившаяся катастрофа уменьшила оплот, на котором зиждилась жизнь, уменьшила и количество существ, которые являли собой, этот феномен. Орбитальная станция, она же, космический корабль, теперь стала для Зидрийцев новым домом. Площадь и возможность станции позволяли вместить порядка десяти тысяч человеческих единиц, это означало бы, что каждому достался участок на холодном, металлическом полу в сорок, сорок пять квадратных сантиметров. Человек бы мог, стоять, подтянув ноги к груди сидеть, и видеть серый потолок, затылок, или глаза, такого же, как он, несчастного существа. Но, к счастью выживших людей, как бы это цинично не звучало, их было не так много, чуть менее двух тысяч. Это означало, что у них, было свободное пространство. Они могли передвигаться, сидеть, лежать, спать, ходить. Для некоторых, эти условия, были лучше, чем на планете.

Вскоре, все приготовления для принятия пассажиров на борт Арн-4, были сделаны. Помещение прогрето, воздушная смесь закачана. Весь необходимый минимум, был сделан эрером за несколько часов. Условия же, нахождения людей на звездолёте ухудшались, с каждой минутой. Капитан Лодге и Грарг торопились, но не показывали вида. Им хотелось, поторопить и робота, но он, не обладал, такой способностью, продолжая упрямо и дотошно делать всё по инструкции. С холодным безразличием эрер, сообщил капитану, что помещение ангара готово для размещения человеческих единиц, сделал он это за несколько минут до наступления критического состояния на борту пристыковавшегося судна. Капитан Лодге, тяжело вздохнул, и взглянул на Грарга. Почему-то у него появилось, какое-то напряжение, какое-то неприятное чувство. С каждой минутой, оно крепло и разрасталось с того самого момента, как звездолёт прикрепился к стыковочному шлюзу. Конечно, речи быть не могло, чтоб не взять на борт прибывших без предупреждения людей, но, что-то трепетало внутри капитана, сопротивлялось тому, чтоб он, нажал на кнопку открытия шлюза и впустил содержимое звездолёта на борт. Капитан медлил, что вызвало не малое удивление со стороны Грарга, который вопросительно взглянул на него. Всё же, указательный палец прикоснулся к выпуклости на поверхности пульта правления. В это же мгновение шлюз зашипел, потом скрепя открылась дверь самого звездолёта. Робот отсоединил, свою многофункциональную конечность на подобии руки, от коммуникативного канала быстро и уверено вкатился в открытые двери звездолёта.

Почти, все люди сидели на своих местах, прикованные и стеснённые ремнями безопасности, всё же, кое-кто расхаживал по звездолёту. Робот вкатился, будто бы вбежал вприпрыжку. Он остановился, заняв место на возвышении, там где, находилась лестница, от чего стал, виден всем. Через минуту внимание присутствующих, было приковано к его металлическому корпусу, некоторое время динамики расположенные на груди молчали.

– Экипаж космического корабля – станции Арн-4, приветствует вас! Я, капитан корабля, Лодге Хормвоф! – Раздался громкий голос капитана из груди робота. – Звездолёт, на котором вы прибыли, имеет сильные повреждения, условия не позволяют, находиться на нём, поэтому, прошу вас отключить контролер безопасности пассажирского кресла. Нажмите синюю кнопку на левом подлокотнике, и проследуйте за эрером 17-30. Он, проведёт вас на борт нашего корабля, – капитан закончил говорить. В ту же секунду робот резко развернул корпус на триста-шестьдесят градусов, и медленно покатился обратно по коридору, напоминающему кишку. На его спине горели цифры 17-30. Люди поднимались со своих мест, шли к лестнице, взбирались и следовали друг за другом. Они находились в том состоянии, когда явь, кажется сном. Большинство из них думало, что сейчас, они пройдут по коридору, и вновь увидят серо-коричневый, защитный купол, являющийся Зидрийским небом.

Пережив небывалый ужас, скованные холодом, испытывая недостаток кислорода, всё же, люди перебрались на борт орбитальной станции. Находясь в тепле, они начали оттаивать, кое-кто успел отморозить пальцы на руках и ногах. Почуяв кислород, их груди начали вздыматься, дабы компенсировать, его недостаток. Зидрийцы оживали и приходили в себя. Помещение ангара на одну пятую наполнилось людьми, там, где расположились, вновь прибывшие пассажиры стало шумно, так как бывает при большом скоплении людей, даже учитывая то, что они, почти все молчали. Как только последний Зидриец переступил порог ангара, Грарг и капитан, одевшись в защитные костюмы, поспешили на борт звездолёта.

– Входной шлюз запачкан кровью. На полу лежат, чьи-то части, фрагменты тел. Кто-то включил аварийное закрытие дверей. Они захлопнулись, вместе с теми, кто, тут находился в этот момент. Не понимаю, что с корпусом, что же явилось причиной того, что такой прочный металл треснул, как лёд. Это совсем не похоже на воздействие шацнуум – полей. Быть может, это какое-то новое, его проявление, – удивился Грарг, рассматривая повреждения.

– Сигнал не проходит, через стену. Кабель цел. Сигнал исчезает, растворяясь именно в этом участке, – не менее удивлённо добавил капитан. Осмотрев звездолёт, где находится антифизм – преобразователь, они направились в носовую часть, в ромпер – отделение, к панели управления.

– Удивляюсь, как им, удалось добраться до нас и выжить. Звездолёт, как только вышел из гравитационного поля планеты, будто бы взорвался. Оттолкнувшись при помощи взрыва, он, с бешеной скоростью полетел по направлению, к нам. Отклонись мы от нашего местоположения судно, скорее всего, пролетело бы мимо, и осталось незамеченным. Совершить такое действие, находясь в нестандартной ситуации, мог только человек, но на борту, как известно не было пилота, или он, предпочёл остаться в тени. Бортовой ромпер, не мог проявить смекалку, – вновь удивился капитан.

– Возможно, какая-то сила оттолкнула звездолёт. Автопилот, держал курс до последнего, пока был энергетический заряд, – озвучил свою версию Грарг.

Весьма озадаченные, они вернулись в рубку корабля.

– Заметьте капитан, и то, что капсула с антифизмом пуста, – продолжил Грарг, усевшись в кресло. – Ничего не говорит, о том, что сила движения, была произведена преобразователем, как раз наоборот на движение и скорость звездолёта повлиял, какой-то внешний фактор, какой-то удар. Соприкосновение произошло, именно в треснувшем участке, удар будто бы был притянут, туда, где находился антифизм. Но, меня приводит в немалое недоумение, то, что, будь это шацнуум, то металл бы просто исчез, ну или, был сильно деформирован, а он, треснул. Я не могу объяснить, как-то иначе, случившееся. Ни один прогулочный звездолёт не имеет, такой мощности, чтоб добраться до нас и сохранить небольшой резерв энергии с пустой антифизм – капсулой. Для Арн-4, это незначительное расстояние, а для пассажирского судна, имеющего повреждение, преодолеть, такое расстояние, значит совершить невозможное.

– С пустой шацнуум – капсулой. При отсутствии антифизм модулятора, – добавил капитан, тем самым подтверждая версию Грарга.

– Быть может, кто-то на Зидро додумался и сконструировал его, почти одновременно с нами? – Произнёс Грарг, прищурив правый глаз.

– На борту судна не имеется никаких предпосылок, определяющих наличие антифизм – модулятора передвижной системы. Будь она иной формы, отличной от нашей установки. Она бы, всё равно занимала место, и уж точно, не осталась нами незамеченной. Это не возможно, Грарг! – Капитан опроверг, призрачное предположение Грарга.

Капитан Лодге в противоположность Граргу, имел густую шевелюру, которая нимало, докучала ему в жизни. Волосяной покров головы, был плотный, казалось, что волосы растут из волос. Они имели коричневый цвет, иногда переливались оранжевым оттенком. Прямые, толстые, крепкие, они быстро росли. Когда капитан садился в кресло и склонялся над пультом управления, они свисали на его поверхность, ему приходилось убирать их. Линия волос, идущая по самой нижней границе на лбу, плавно округляясь, переходила в линию бакен бардов. Далее в линию густых усов. Проходя под носом, она возвращалась на лоб, тем самым обрисовывая лицо капитана, видимую его часть, не покрытую густой растительностью – щёки, лоб, глаза и нос. Всё остальное скрывал волосяной покров. Борода, как и волосы на голове, была плотной, густой и кустистой. Его брови на удивление, были тонкими, чёрными линиями, которые живо меняли положение, часто изгибаясь и поднимаясь вверх.

Капитан Лодге, был немного выше и массивней Грарга. Он имел, какой-то грубый вид, напоминая более дикаря или неандертальца, лишь его глаза выказывали наличие интеллекта, так же, как глаза Грарга говорили, о живости его ума, входя в противоречие с внешним видом. Капитан Лодге, был Икхинийцем по происхождению. Он, так же, как Грарг провёл, много времени в космосе, но в отличие от изгнанника, ему приходилось, часто бывать на Зидро. Капитан состоял на службе космического, научного сообщества планеты, и был, своего рода, их глазами и руками, находящимися, непосредственно в исследуемой стихии. Вся информация, добываемая за пределами планеты, проходила через него, и передавалась на Зидро. Поэтому-то, он был, уверен в том, что на планете, ещё не придумали шацнуум – модуль (способ и средство передвижения в космическом пространстве на дальние расстояния). Данное изобретение, было их, с Граргом детищем, а если быть точным, то это, было, как и большинство, всего придуманного, изобретением Грарга. Капитан, лишь способствовал тому, что идея Грарга воплотилась в реальность, создавая подобающие условия. Конечно же, без капитана, у Грарга, не получилось бы, воплотить идею шацнуум – модуля в жизнь.

Научное сообщество планеты довольствовалось, лишь небольшими знаниями, о возможностях антифизма, и его преобразователях. Полной картиной, открывающей безграничные возможности использования уникального феномена, они не имели. Всё же, они предпринимали самостоятельные попытки изучения шацнуума, часто погибая во время экспериментов с опаснейшим явлением. Грарг и капитан, старались выдавать, приобретенные знания дозировано по мере их, адаптации в головах научного мира Зидро. Мозгом и генератором идей, был, конечно же, Грарг, капитан Лодге, был руками.

Приложив ладонь к холодному металлу, дверь плавно открылась, спрятав в стену своё основание. Капитан вступил на низкий выступ, поднявшись по лестнице, он оказался в помещении ангара. Приблизившись к скоплению людей, ему в нос ударил давно забытый запах, присущий большому, их скоплению, тут же непривычный шум влетел в его уши, который был, так же присущ им, как и запах, даже, несмотря на то, что большинство Зидрийцев, молчало. Капитан Лодге, давно не был на планете и отвык видеть, такое количество людей, и уж, тем более на станции, это было непривычно, ему на мгновение показалось, что он, очутился на Зидро.

При появлении капитана, Зидрийцы не сразу обратили на него внимание. Большинство их, сидело на полу. Кто-то медленно расхаживал вблизи лежбища человеческих существ. Кто-то рассматривал стены и потолок, по которому, будто бы змеи, тянулись различной толщины и цвета энергетические кабели и трубы, где-то горели лампы, так как это был технический отсек, вся его начинка, не была скрыта, как в других помещения. Вся анатомия корабля, была видна, находящимся в ангаре Зидрийцам, вызывая интерес своим устройством и на время отвлекая, их внимание. Они сидели, скучившись, не желая расходиться по вместительному помещению, лишь небольшая группа людей сидела в отдалении от общей массы. Всё же, кто-то перекидывался парами слов. Кто-то вёл оживлённую беседу, но большинство молчало, будто бы болезненно переваривало случившееся. Катастрофа нарушила привычный ход вещей и событий. Хотя условия жизни на планете не многим отличались от тех, в которых они, очутились. Всё же, пространство пригодное для жизни, для отдельно взятого человека расширилось, но защитный купол превратился в потолок космического корабля, опустившись, почти на голову. Воздушная смесь, так же, была искусственной, как и на планете, соответственно вода, и пища. На корабле отсутствовал шум, того технического оснащения, без которого, было невозможно простое человеческое существование на поверхности планеты. Установки, размещались повсюду. Габаритные конструкции, крали, и без того скудное пространство у Зидрийцев, вынуждая их, тесниться, способствуя, их нерадостным взаимоотношениям, которые складываются, между большим количеством людей, живущих в очень стесненных условиях, в буквальном смысле на голове друг у друга. Их вынужденные, нелепые условия, всё же привычной жизни, поменялись, но не в лучшую сторону. Их обиталище, многократно уменьшилось в размерах, сжалось и предстало перед ними в виде холодных стен, пола и потолка космической станции-корабля. Арн-4, стал их, новым, единственным пристанищем.

Люди, были будто рыбы в аквариуме за стенами, которого, их ожидала гибель. Зидрийцы загнали себя в последний холодный, тёмный угол. Всё же, они были живы, им удалось избежать участи большинства. Условия жизни людей стали, ещё специфичней. Они, были единственные, живые существа, их уголёк жизни продолжал тлеть в бескрайнем, космическом океане, в царстве холода, мрака и пустоты. И помочь им никто не мог, только они сами могли спастись, или хотя бы, продлить своё мрачно существование.

Вскоре, люди начали замечать человека в ярком костюме, стоящего на небольшом возвышении. Один за другим, они поворачивали головы в его сторону. Жёлтый цвет костюма, был ярким пятном, среди серых стен тускло освещаемых осветительными приборами. Когда основное внимание, было приковано к фигуре капитана, он прикоснулся к поясу, его форма потускнела и уже не резала глаза.

– Я, капитан корабля Арн-4 на борту, которого, вы сейчас находитесь! – Начал он, как-то неуверенно, – челнок, на котором, вы прибыли, каким-то чудом смог добраться до станции. Мы предприняли, все необходимые меры, чтоб снять вас судна и разместить на нашем борту. Планета не выходит на связь, никто не отвечает на запросы. Приборы не фиксируют её местонахождения. Она, будто бы исчезла! Кто-нибудь, среди присутствующих, располагает информацией, о событиях, произошедших на планете? Как, и почему, вы оказались в звездолёте? Пожалуйста, поднимите руку и расскажите, что вам известно. – По завершению речи, капитан говорил медленно, но уверенно. Усилитель звука, расположенный на воротнике распространял голос капитана по помещению. Микрофон искажал звук, от чего голос звучал мистически – раздваивался и переходил в эхо.

Зидрийцы, некоторое время молчали, казалось, что они не понимают слов капитана. Вскоре поднялась, чья-то рука. Незамедлительно к нему направился эрер. Человек находился в центре скопления людей. Робот медленно катился, иногда останавливаясь, ожидая, когда его пропустят. Приблизившись к человеку, из корпуса эрера, появилась трубка. Она, быстро оказалась рядом с стоящим и ожидающим робота, человеком.

– Я, как и многие, – начал человек, озираясь по сторонам, как бы ища, тем самым поддержку среди окружающих. – Совершенно случайно, заскочил в открытые двери звездолёта. Что произошло, я, не знаю. Я помню, – человек, начал заикаться и повторять слова дважды, – помню. Я видел, как треснул купол, как по нему в разные стороны побежали трещины. Они шли не по самому куполу, а выходили, откуда- то из Зидро, и только вместе соприкосновения с куполом, можно было проследить траекторию движения в обратном направлении. Какая-то кривая молния, вылетала вверх, пронзая купол. Было, очень много людей. Все, куда-то бежали. Бежали на меня. Потом я, бежал со всеми, не зная куда. И, те, кто был далеко позади нас. Они останавливались. Застывали на месте! Они не падали! Они, словно замерзали, застывали на месте, как фотография. Вскоре исчезали, бесследно растворяясь в пространстве. Было, что-то на подобии волн. Они шли друг за другом, каждая следующая, была сильней предыдущей. Волны смывали, всё, что им попадалось на пути. Сначала останавливая движение, потом растворяя, то, что оказалось, настигнуто ими. Все бежали, и я, побежал, что было сил. Бежали по лежащим телам людей. Те, кто падали, уже не вставали. Толпа давила всех, там были дети, – человек замолчал. Он силился, чтоб продолжить говорить дальше. – Появился, какой-то необычный запах. Он усиливался, как только подступали волны. Воздух становился плотным, будто бы каменел. Вдохнуть его, было невозможно. Резало горло, а в груди рвало лёгкие. Было очень больно, и я, что было сил, рванул и побежал. Не знаю, что это было. На какое-то время волны замедлились. Это позволило мне спастись. На площади научных изысканий, я увидел звездолёт. Его посадочный вход, был открыт, там была чудовищная давка. Люди взбирались друг на друга, пытаясь пробраться. Кто-то забрасывал детей, они, падали под ноги, их тут же давили. Мне удалось взобраться в последние секунды. Замигали красные лампы, голос эрера предупреждал, что сейчас произойдёт закрытие дверей, но никто не слышал. Когда закрылась дверь, мне чуть не отрезало ноги. Она перерубила людей напополам, – человек, вновь замолчал. – Вероятно, дверной механизм закрылся не плотно, и дверь снова открылась, но потом опять с новой силой захлопнулась, перерубив, тех, кто попытался пробраться в звездолёт. Так было несколько раз. Вероятно, кто-то нажимал на кнопку принудительного закрытия дверей. Кричали сирены. Мигали лампы. Наконец двери закрылись, к этому времени, я оказался в кресле. Оно автоматически меня крепко пристегнуло. Я услышал щелчок замка фиксатора безопасности, и в ту же секунду звездолёт взмыл вверх. Мне показалось, что моя голова разлетелась на части. Когда я очнулся, некоторое время, было легко, но потом, будто что-то ударило по корпусу судна, откуда-то снизу, и я вновь потерял сознание. Вот, всё, что я помню. Там были дети! Их, было много! Там, всё перемешалось. Там, там. Смерть, боль…

Человек замолчал, его горло сдавил спазм. Он медленно повалился на пол. Оказавшись на полу, он, корчился в конвульсиях. Потом задёргался, будто бы, пытался разродиться. Его тело сжималось, пытаясь выдавить, так необходимый сейчас приступ плача. Судороги неумолимо скрутили тело человека. Он, принял позу эмбриона, задыхаясь, начал хватать воздух ртом. Стоящий рядом робот оценил обстановку и прикоснулся многофункциональной рукой к груди человека, игла пробила кожу. Инъекция, была сделана. Тело мгновенно обмякло, его грудь начала вздыматься. Человек погрузился в искусственный сон.

Повисло молчание, казалось, люди не дышат. Молчал и капитан. Он предвидел, что-то подобное, но услышанное привело его в замешательство. Грарг, находясь в рубке управления, слышал всё, рассказанное Зидрийцем.

Спустя некоторое время неприятные ощущения и ассоциации родившиеся, после рваного повествования человека, начали рассеиваться. Было понятно, что произошло, что-то необычное, что-то, чего ещё, никогда не случалось, то, чего не возможно было предвидеть.

«Катастрофа планетарного масштаба. Самое страшное, – думал капитан, – могу предположить с большой долей вероятности, что Зидро, больше не существует». Волна отчаяния накатила на него. Он никогда не задумывался, о том, что может исчезнуть незыблемое – основа основ. Погрузившись в эти печальные мысли капитану показалось, что его позвоночник исчез, растворился, и он, сейчас свалится на пол. Он не мог, ни пошевелиться, ни вздохнуть.

«Теперь, все средства к жизни, и сама жизнь присутствуют, только на борту станции, – продолжал он, думать». Волна отчаяния, на мгновение захлестнувшая капитана, разбивалась, о его, вдруг неожиданно напрягшуюся волю. Совладав с собою, он, всё же продолжал молчать.

– Я видел, ещё один звездолёт, – заговорил другой Зидриец, нарушив, наконец затянувшееся, траурное молчание. – Когда, все бежали к звездолёту, который, находился на площади, я запнулся, о чьё-то тело и упал! Не знаю как, мне удалось подняться и выбраться. Я, вновь, оказался на ногах, тогда-то я, и увидел другой звездолёт во внутреннем дворе, туда тоже бежали люди. От меня, он был, слишком далеко. Двери этого звездолёта захлопнулись у меня перед носом, но потом опять открылись, и в это мгновение, я успел заскочить. Каким-то чудом меня не перерубило пополам.

«Значит, ещё, есть выжившие люди» – пролетела мысль в голове капитана, и он, дёрнулся, желая незамедлительно начать поиски звездолёта. Но, тут же, вспомнил, что Грарг находится в курсе событий, слышит, всё, что происходит и говориться людьми в ангаре, а это значит, что он, уже активировал поисковую систему.

– Скажите, мы находимся в космосе? – Раздался, чей-то голос, обращённый к капитану. Следом за ним посыпались другие вопросы от находящихся вблизи робота, людей. – Космическому кораблю, ничего не угрожает? Что будет дальше с нами? Мы, хотим есть! Дайте нам еду! Много ли запасов пищи? Есть ли вода? Насколько, хватит кислорода? Что с планетой? Где мы? Спасите нас! Что с остальными людьми? Мы единственные, кто выжил? Все ли люди погибли? Что нам делать дальше? Как жить дальше?

Вопросы продолжали сыпаться один за другим. Молчание сменил шум голосов и людской плачь. Люди говорили, между собой, их голоса плачь, всё перемешалось. Кто-то задавал вопросы, кто-то отвечал, рисуя будущее в самых мрачных красках. Из наполнившего ангар шума, капитан вычленял, некоторые слова и фразы: – Мы, все умрём! – Упорно повторял, чей-то голос. – Это медленная мучительная смерть! – Добавлял кто-то, продолжая сгущать краски. – Дайте воды! – Я хочу, назад на Зидро! – Верните нас обратно! – Никто не поможет нам! – Я хочу жить! – Мы задохнемся и замёрзнем, здесь! – Умрем от голода и жажды! – Капитан, спасите нас! – Планета уничтожена, её больше нет! – Мы обречены, у нас нет будущего! – Мы в космической тюрьме, мы приговорены к смерти! – Я не хочу здесь находиться! – Кзарный Д-дд, спаси нас! – Кричали и причитали, некоторые из людей, разжигая огонь паники в сердцах, тех, кто со хранял спокойствие и продолжал молчать. Помещение ангара наполнила какофония голосов, рыданий, заунывных причитаний, похожих на вой.

– Успокойтесь! – Крикнул капитан, когда вышел из оцепенения. Робот среагировал и отключил усилитель звука. – Будьте спокойны! – Как-то поспешно продолжил говорить капитан, – нам ничего не угрожает! Наш корабль находится в целости и сохранности. Мы держим, всё под контролем. Мы попытаемся разыскать нашу планету! Может быть, случилось то, что она сместилась в пространстве, и вскоре мы отыщем её. Прошу сохраняйте спокойствие! – Капитан поднял руки, обращенные ладонями к людям. Он говорил быстро и рвано, так как, и сам ни мало разволновался. Он понимал, что нужно успокоить людей и продолжил уже более уверенно. – У нашего корабля, есть возможность передвижения в космическом пространстве на очень большие расстояния. Корабль Арн-4, способен, развить огромную скорость и преодолеть гигантское расстояние. Это даёт, всем нам надежду, найти новую планету пригодную для жизни человеческих существ. Быть может, лучше, чем наша планета Зидро.

Произнося эти слова, капитан сам не верил тому, что он, говорит, так как в ближайшем космическом пространстве, куда доставали, их взоры – планет, где была возможна привычная жизнь, не наблюдалось. Научным миром, было обнаружено восемнадцать планет и предполагалось, ещё три. На ближайших планетах отсутствовали необходимые компоненты по средствам, которых могла зародиться и присутствовать жизнь. Другие же планеты, находились на приличном отдалении от солнца, и одного этого уже было достаточно, чтоб предположить, что на их поверхности отсутствует привычная жизнь. Это были разные по размерам шарообразные, безжизненные пустыни, без кислорода, воды с неподходящими температурными условиями. Колонизация одной из близлежащих планет, была возможна при условии того, что будет найдена планета Зидро, и что бы, там сохранились кое-какие наработки научного мира, только при этих условиях появлялась призрачная надежда – возможность заселения планеты, и при помощи шацнуума, создания подобающих условий. При наличии вышеописанного, требовалось ещё и время, которого, увы, было в обрез. Необходимо, было хоть немного из ресурсов ЕВП. Самое главное человеческие единицы, обладающие необходимыми знаниями. Всё это, было возможно теоретически и требовало определенных условий, для создания необходимых средств, при помощи, которых, можно было бы прикрепиться к поверхности одной из более подходящих планет. Это была, скорее мечта, о которой лучше бы, было забыть. Реализация подобного плана, требовала минимум лет сорок, возможно время и было, но, к сожалению, не было самого предмета, при помощи, которого ведётся отсчёт времени. Эти мысли мгновенно, как молнии промелькнули в голове капитана, быстро и разом, во всём объёме и нерадостном свете. Они, будто бы были прикрыты, лёгким покрывалом призрачной надежды, но ветер реальности сдул его: обнажив все недочёты и минусы, обнаружив лишь, несбыточную мечту.

– У нас, есть возможность отправиться на поиски новой планеты, – продолжал капитан, пытаясь придать своему голосу, как можно больше уверенности. – Вам удалось выжить, поверьте, ещё не всё кончено. У нас достаточно средств пищи, воды, воздушной смеси! Стены нашего корабля прочны! Вам нечего беспокоиться! – Капитан смотрел на людей и видел, что произнесённое им, возымело желаемый эффект. – Мы постараемся найти второй дом! У нас, есть предположения, где возможно нахождение космического тела, где присутствуют определённые формы жизни. Где есть жизнь! – Соврал капитан, пытаясь вселить в людей надежду. Понимая то, что сейчас, она нужна, более чем вода и пища. – Мы разыщем звездолёт, которому, как и вам, удалось вовремя покинуть Зидро, и спастись. Закончив, все приготовления, мы незамедлительно отправимся на поиски новых планет! – Капитан замолчал на мгновение, потом возвысив голос, добавил: – у нас, есть, всё необходимое для достижения цели!

Внимание присутствующих, всё время, пока говорил капитан, было приковано к нему. Произнесённая, им речь, вывела из оцепенения людей из панического состояния безысходности и отчаяния. Зидрийцы приободрились, это было заметно по создаваемому ими шуму, он стал громче и уверенней, уже не слышалось причитаний, мольбы и плача. У людей появилась надежда на спасение.

– Мы хотим пить! Нам нужна пища! – Выкрикнул кто-то из людей, находящихся вблизи капитана.

– В ближайшем времени эреры, доставят, вам необходимую влагу и пищу! – Незамедлительно ответил капитан. Он, вновь поднял руки, и обратился к людям, – мы находимся в безопасности, нам ничего не угрожает. Прошу вас сохранять спокойствие! – Закончив говорить, он направился к выходу. Отключив подсветку своей формы, капитан, будто бы исчез, слившись с серыми стенами. Его удаляющийся силуэт, был едва заметен.

Люди остались в большом помещении ангара, занимая в нём, не более одной пятой от его площади. Здесь, были Зидрийцы разных возрастов и полов. Среди выживших, были дети, женщины и старики, но их, было не так много. Подавляющее большинство, были те, кто по средствам своих физических возможностей, находясь в смертельной давке, мог преодолеть внешнее сопротивление, выбраться из кучи тел, и попасть в звездолёт. Из числа стариков в основном, были те, кого на Зидро называли – раббиристами. Чтоб не вдаваться в подробности описания значения слова раббирист, и то, каким образом старикам удалось попасть на спасительное судно, скажу лишь, что денежные средства на планете, назывались – раббирами. От чего, сразу, всё становится понятным.

Раббиристы, это была особая, не лучшая категория людей. К слову сказать, это они в самый последний, критический момент, осознав вдруг неминуемую, приближающуюся гибель, купили звездолёт, и места в нём. Случилось же это, до того момента, когда раббиры, ещё не потеряли ценность. Пока мир иллюзий, в котором, находилось общество планеты, не был разрушен суровой реальностью происходящего.

Они хотели, покинуть планету, и в их планы не входило пускать на борт судна, всю человеческую массу, которой посчастливилось попасть вовнутрь, и спастись. Печальные события на планете развивались, так стремительно, что все иллюзорные границы, так долго внушаемые и создаваемые раббирами и постоянно подкрепляемые раббиристами, были вмиг стёрты, катастрофой. Люди, почувствовали надвигающуюся смертельную опасность, и то, что сдерживало, их прежде, куда-то исчезло, будто бы стёрлось из сознания. Гонимые страхом, они видели открытый шлюз звездолёта. Инстинктивно понимая, что там спасение, они бежали к спасительным дверям. Растоптав охрану, которая ещё, почему-то продолжала выполнять свои функции, не обращая внимания на предупреждения и запреты, громко вещаемые металлическим голосом бортового ромпера, люди давили друг друга, и забирались внутрь звездолёта.

Раббиристы, уже успели взобраться на борт, занять купленные места, и ожидали скорейшего отлёта, но произошёл, какой-то сбой системы. Во время не закрылись двери, что позволило людям попасть в звездолёт. Их могло поместиться в два, а при необходимости, которая имела место быть, и в три раза больше. Но, кое-кто из раббиристов, видя, что авторомпер не срабатывает должным образом, поспешил в кабину управления, исправить недоразумение. Несколько раз нажав, а потом, ударив кулаком по кнопке принудительного закрытия дверей, он добился желаемого. Двери захлопнулись, несмотря на помехи, создаваемые человеческими телами. Щелчок, был такой силы, что двери погнули своё основание. Звездолёт оторвался от поверхности планеты, унося в космос раббиристов, и тех, кому удалось взобраться на борт судна.

Кто-то из раббиристов, был знаком, кто-то слышал друг о друге. Они отделились от общей массы людей, образовав небольшой круг. Периодически перебрасывались парами слов и фраз, вероятно, обсуждая положение, в котором, они оказались. Другие Зидрийца, тоже образовывали, небольшие группы, но большинство сидели по одному, будучи подавленными и потерянными, они молчали.

Среди человеческих единиц, их внешней схожести лиц, фигур и одежд слившихся, как бы в один шевелящийся организм, выделялась и была заметна одна фигура, по Зидрийским меркам высокого человека. Дополнительный рост Зидрийцу, придавал головной убор в виде черного, остроконечного колпака. С колпака свисала вниз, пряча лицо человека, чёрная маска с прорезями для глаз. Она свободно болталась, и при желании, легко убиралась, открывая лицо. Колпак же, являлся капюшоном, и был слитным продолжением чёрного савана, скрывавшего под собой, тело человека. Плотный чёрный материал начинался от кончика колпака и спускался вниз до самых пят, касаясь пола и, кое-где волочась по нему. Зидриец, был подпоясан плетёным, кожаным ремнём на концах, которого, были кисточки. Черная ткань савана на свету переливалась, каким-то сине-зеленоватым оттенком. Её блеск, привлекал внимание, гипнотизируя смотрящего человека, было что-то магическое в блестящих переливах, и, чтоб оторвать взгляд, нужно было приложить усилие. На шее человека, на толстой цепи, сделанной из самого высоко ценимого, редкого металла, который, когда-то давно, был найден на Зидро, далее извлекался отовсюду и повсеместно, где только находился, в итоге, был полностью изъят из тела планеты, висел предмет символизирующий Кзарианство.

Искусственная гравитация тянула вниз драгоценный атрибут, но его владелец, изрядно тяготимый вещью, всё же, не желал расставаться с нею, так как данный символ говорил, о том, что его владелец, является колокзаром, то есть принадлежит к высшему чину в иерархи Кзарианства. Это были своего рода погоны маршала, но носились не на плечах, а на самом видном месте, бросались в глаза, и ослепляли блеском.

Если на минуту окунуться в реальность, в те ценности, царившие на Зидро, которые, были в головах людей населяющих поверхность планеты, и произвести оценку стоимости драгоценного металла, именно чистого веса вещества, то его стоимость сопоставима со стоимостью космического корабля Арн-4, в котором находился владелец, сего ценного металла.

Если говорить, о той форме, которая, была придана металлу, то есть, говоря, о символе, и тех вызываемых им, ассоциаций в головах людей видящих его, и что важно почитающих и поклоняющихся, этим ассоциациям, и тому, тысячелетиями создаваемому, и внушаемому в сознание миллиардов людей представлению, о его силе и могуществе. Эта форма металла, была бесценна.

Колокзар не сидел на месте. Он медленно ходил, иногда прихрамывая, порой подволакивая левую ногу. Безостановочно, что-то бормоча себе под нос. Он проходил между людьми, всматриваясь в их лица, будто бы знакомился с ними, пытаясь угадать, их настроение, но его лица, никто не видел. Оно, было скрыто под маской, лишь иногда, можно, было увидеть его глаза. Но, все видели символ, висящий на его груди, и хоть, этого и не требовалось, склоняли головы, когда колокзар, проходил мимо них.

Кзарианство, одна из многочисленных религиозных сект, имеющая длительную историю существования на Зидро. Учение, идущее из глубины веков, и окутавшее своей паутиной большую часть населения планеты в последние года своего существования. Учение, принёсшее на свой алтарь миллиарды человеческих жертв. Символ Казиранства, предстаёт в виде круга, в котором находиться равносторонний треугольник. Внутри его, помещён перевёрнутый треугольник меньших размеров, углы, которого не выходят за линии сторон, фигуры, в которой, он находиться. Большой треугольник, находящийся в центре круга, делится на три равных треугольника, треугольником меньших размеров, находящимся в нём, в центре знака. Таким образом, получается четыре треугольника, образующие своим тесным союзом, линиями сторон – большой треугольник. В общей сумме, получается – пять треугольников заключённых в круг. Получившаяся фигура, называлась шести – единство. Символ, перед, которым склоняли колени. Символ, залитый океаном крови. Символ страха, боли, принуждения. Преподносимый, как символ истины, добра, любви, света и чистоты.

Перевёрнутый треугольник, находящийся в центре знака, назывался первой властью и подразумевал под этим, слух человека. Второй треугольник, находящийся над первой властью, назывался второй властью и подразумевал под этим, осязание человека. Третьей властью, являлось обоняние человека, и обозначалось треугольником, находящимся слева и по совместительству, являющимся левым углом большого треугольника. Правый треугольник, подразумевал четвёртую власть, зрение человека. Большой треугольник, состоящий из четырёх вышеописанных фигур, означал самого человека. Сложившаяся мозаика, являла собой совокупность четырёх человеческих чувств, образующих человека. Эти чувства, необходимо, было взять под контроль.

Геометрическая фигура, подразумевала то, что взяв во власть вышеописанные чувства человека, он попадал во власть колокзара. Круг же, символизировал Кзарного Д-дда (некое божество), то есть обозначал, что человек всецело зависит от Кзарного Д-дда, и всё находиться в его полной власти.

Пятое же, чувство не бралось во внимание, но пристрастие к вкусовым ощущениям в кзарианстве, считалось огаром (грехом). (Вероятно, по причине скудости пищи присутствующей на зидро, это не брали во внимание, быть может, была и иная причина).

Сей образ, создаваемый геометрическими фигурами, каждая их которых имела тайное значение, известное, только колоказарам, для рядовых, обычных адептов кзарианства, был тайной за семью печатями, тщательно скрываемой, вышестоящими чинами. Для простых людей кзарианистов, которых колокзары, называли страстно любящий, либо преданный, истинно преданный, ожидающий (даров Кзарного Д-дда), ревнитель истины – данный символ, являлся предметом поклонения. Истинно преданные адепты, наделяли знак магическими свойствами. Считалось великим благом, возможность прикоснуться к блестящему металлу, висящему не шее самого колокзара, конечно с подачи Кзарного Д-дда, и доброй воли колокзара. Ожидающие даров Кзарного Д-дда приверженцы учения, при виде сего символа, испытывали трепет и страх, который, им самим, их далёким предкам, на протяжении веков с большим успехом, внушался колокзарами. Некоторые из кзарианистов, которым выпадала великая честь, прикоснуться к геометрическим фигурам, совершив действие, теряли сознание, бывали случаю, что люди умирали.

Вышеописанный символ кзарианства имел название – кьолт кзара. Каждый истинно преданный адепт, прошедший обряд кьолтизации, был обязан носить на шее – кьолт. Это было кольцо из твёрдого, прочного вещества, не поддающегося разложению. Первый кьолт одевался на шею человека в возрасте одного года. По мере взросления и роста, кьолт менялся. Символ кзарианства носился, только на шее, так, чтоб его было видно окружающим, тем самым обозначалось, что человек имеет принадлежность к религиозной секте, и соответствующее этому – мировоззрение. Это был своего рода паспорт, опознавательный знак. К ношению кьолтов ревностно относились в древности, в современном же мире, не было такой необходимости, поэтому кьолт редко встречался на шеях зидрийцев, если же попадался человек с кольцом на шее, это означало, что он, является ярым ревнителем кзарианского учения. Быть может по причине экономии вещества, колоказары свели на нет, необходимость носить кольцо на шее.

Целью колокзаров на самых ранних этапах зарождения кзарианства, являлось внушение страха. На этом собственно и строилось, всё учение. Кзарное волнение, так называемый кзарный трепет, начинали внушать с самого нежного возраста, в котором пребывает человек. Тогда, когда человеческое существо уже начинает воспринимать информацию, но ещё не имеет, в необходимой степени, способности к суждению, и вычленению необходимого знания. Из слышимого и видимого, свершающегося вокруг них действия жизни, при помощи собственных познавательных сил, попутное уничтожение, которых, тоже являлось мишенью колокзаров. Естественно из человека – самых первых лет жизни, находящегося в окружении взрослых, которые сами с ног до головы увязли в паутине религиозно-сектантского догматизма, вряд ли может вырасти здравомыслящее существо. Сформироваться сознание способное разобраться, где реальность, а где, чья-то циничная, расчетливая фантазия, которая построила особый мир, в котором, человек, находятся по причине большого снисхождения к нему.

Кзарное волнение внушалось с первых дней жизни человека и всю последующую жизнь. Оно постоянно поддерживалось и культивировалось в умах миллиардов людей на протяжении пяти веков. Главный источник и средство, откуда черпало свои силы кзарное волнение – это религиозно- сектантское писание называемое – Аббера. Религиозную доктрину, где буквально, на каждой странице присутствовали в красочном описании, различного рода наказания, которые ожидают вольнодумцев и отступников, необходимо было читать постоянно на протяжении, всей жизни. С раннего восхода и до позднего заката, чем собственно и занимались кзариане, попутно служа колокзарам, выполняя их, приказы.

Повествование изобиловало описанием мучительных пыток, издевательств над людьми и животными. Это описывались печальные итоги, для всех, тех, кто усомнился в истинности Абберического писания, и существовании Кзарного Д-дда. Жестокое наказание настигало, тех, кто не желал становиться кзарианистом, или открыто пренебрегал учением. Оно настигало, всех без исключения, кто не склонил колен перед Кзарным Д-ддом. Описывалось, как он, в древности сжигал тысячные и миллионные поселения несчастных существ, которые не могли распознать его тайные знамения.

Всегда нужно было, быть начеку – пытаться во всём искать знаки и проявление воли Кзарного Д-дда. Большинство жертв вызвавших гнев Кзарного Д-дда, расплачивались за это своими жизнями, умирая самым изощрённым и болезненным способом. Все описанные в Аббере судилища, наказания итогом, которых была всегда смерть провинившегося, вся боль и страдание человеческих единиц, посылалась Кзарным Д-ддом, только по причине его великой любви. Будто бы, тем самым он, наставляет на путь истины, ведя кзарианина не напрямую, а окольными путями, чтоб человеку казалось, что это, он сам выбирает данный путь, и этим Кзарный Д-дд, являет для него великую милость, которую человек не заслуживает, так как по природе своей, является огарным, но Кзарный Д-дд желает, только добра, тем, кого он, сотворил. Пусть, даже это, видится в прямом противоречии, и вопреки здравому смыслу.

Преподносилось всё, уверенно, но без аргументации, являя собой необходимость не в понимании таинственных процессов и загадочных действ высшего существа, а в безропотном, их принятии. Подвергать критике или оспаривать, что-либо, считалось страшным огаром. Искупить же, его, возможно, было лишь ценной собственной жизни. Так же, требовалось подчиняться, тем, кто выступал в роли связующего звена, между кзарианином и Кзарным Д-ддом. Этим невинным, чистым, как слеза младенца посредником, являлся колокзар.

Страницы Абберического учения, несли на своих страницах не только описание жестоких наказаний, но и, тех благ, которые, будут дарованы преданным ревнителям Кзарианства. Истинно – преданный, ожидающий кзарианин, страстно-любящий адепт, мог рассчитывать на вечную, настоящую жизнь, где не будет страданий, боли и напряжения. Там в будущей жизни, он будет пребывать в чудном месте, где всё, что есть, является неиссякаемым источником наслаждения.

Описание того, что приобреталось людьми, ступившими на путь истины, было, так же, ярко и красочно. Описывались приятные ощущения, которые будет испытывать человек, оказавшийся в садах Кзарного фаана. Что наконец–то, он увидит самого Кзарного Д-дда, и тот, ответит ему на любой вопрос. Человек, всегда будет под крылом Кзарного Д-дда, и уже не будет бед, страданий и прочего, того, чем изобилует мир, в котором человек пребывает сейчас. Естественно, всё это, можно получить, только при условии безропотного служения воле Кзарного Д-дда, которая проявляется, через уста колокзаров. Их избирает сам Кзарный Д-дд, для прямого общения с людьми и наставления их, на путь истины. От чего любое пренебрежительное отношение к ним, считается пренебрежением к самому Кзарному Д-дду.

Религиозно-сектантское учение при всей своей напыщенности и возвышенности пропагандируемых общечеловеческих ценностей, преследовало довольно-таки тривиальные, низменные цели – сытый желудок, власть, личное благосостояние, тех, кто являлся посредником Кзарного Д-дда в этом мире. В общем одни, использовали для своей жизни других.

Сытое благосостояние высших чинов Кзарианства, держалось на спинах низшего большинства, и это, было настолько естественно, и казалось необходимым, что у большинства истинно – преданных адептов, не было сомнений в правильности происходящего вокруг, тем более, что скептицизм строго и жестоко наказывался. Эгоистичные желания одних, преподносились под видом альтруистических идей, для других. Низменные, человеческие цели, прикрывались идей всеобщего блага. Если же, избавиться от страха, пустой, софистической болтовни, именуемой Кзарной мудростью, останется, лишь обнажённый скелет, состоящий из алчности и властолюбия колокзаров – высших чинов кзарианства, тайно преследующих, уж слишком, человеческие цели, идущие в прямое противоречие Кзарным (божественным).

Человек в чёрной одежде, обошел по кругу, и окинул взглядом всех, выживших Зидрийцев. Он рассматривал людей, выискивая заветное кольцо на шее. Насчитав двадцать одно кольцо, он закончил обход, и проковылял в центр образовавшегося неровного круга. Спустя несколько часов, после высадки на борт Арн-4, уже никто не ходил по помещению ангара. Люди сидели, кто-то лежал на холодном полу.

Колокзар остановился на месте, застыв без движения. Он стоял несколько минут, будто бы готовился к чему-то. Пространство вокруг него, было свободно. Люди, находились на почтительном расстоянии от него. Вскоре он, начал покачиваться вперёд и назад, чередуя наклоны, с медленными круговыми движениями справа налево, и наоборот. Чётко отработанные переходы, их плавная, ровная смена, после определённого количества движений говорили о том, что это своеобразный танец. Тем, кто, находился вблизи колокзара, было слышно его бормотание. Иногда, он возвышал голос, и до ушей людей доносились звуки, являющиеся словами древнего языка. Некоторые из слов, были знакомы и понятны, но общий смысл, был неясен, казалось колокзар, произносит какие-то магические заклинания.

У зидрийцев, наблюдавших за действиями колокзара, являющихся невольными слушателями, его мистического бормотания, откуда-то из глубин, их существа, медленно, подобно дыму, проникал в сознание, какой-то первобытный, животный страх, парализующий разум. Что-то сжималось внутри, будто бы хотело спрятаться в самом себе. У человека, имеющего здоровый скепсис, присущий всему разумному, но при этом, находящегося в слабо освещаемом, закрытом помещении, наблюдающим за своеобразным танцем колокзара, имеющегося вдобавок к тому же, трезвый рассудок, ледяной ум, находящийся вдали от эмоций и чувств, даже при всех ментальных условиях, пробегал мороз по коже.

Было, что-то гипнотическое в движениях колокзара, что-то зловеще-магическое в неразборчивом его бормотании. Вермя от времени, колокзар резко, будто бы взрываясь, поднимал руки вверх. Нарушая, тем самым гармонию плавных движений, от чего, те, кто наблюдал за ним, вздрагивали. Вероятно, это был, какой-то призыв или посыл к всемогущему владыке Кзарному Д-дду, который по древней легенде, как и большинство подобных ему мифов, восседает на небесах.

В данном случае небом, являлся потолок станции, который был гораздо ниже и меньше, чем небесный, защитный купол на Зидро, который привыкли видеть люди. Колокзар, внезапно издал громкий, нечленораздельный вопль, вновь заставив вздрогнуть напряжённых зидрийцев, тех, кто внимательно следил за его телодвижениями. Крик, вырвавшийся из уст колокзара, означал апогей винмиры (молитвы). Он замер в той же позе, что и начинал винмирную процессию. Колокзар стоял в центре круга не шевелясь и не дыша. Его фигура, остриё длинного колпака привлекали внимание зидрийцев. Чуть меньше двух тысяч пар глаз, смотрели на, будто бы застывшего человека.

У людей, которые становились колокзарами, была какая-то удивительная способность, быть может, данная природой; быть может, искусственно наработанная, это привлекать внимание окружающих. И, сейчас колокзар, добился внимания, всех находящихся в ангаре людей. Быть может, это было связано с тем, что он, был единственный, движущийся объект, попутно издающий шум, тем самым привлекая дополнительное внимание. Люди смотрели на фигуру в чёрном саване, кто-то затаив дыхание. Даже раббиристы, наблюдали театральное представление колокзара. Не проявляя никакой внешней активности, колокзар, будто бы замер в винмирном экстазе. Он, внимательно рассматривал людей, через прорези для глаз в маске, скрывающей его лицо, подсчитывая количество поднятых рук. Около сотни ладоней, с видимой им стороны, были воздеты вверх, к воображаемому небу. Колокзар, склонил голову и медленно опустился на колени, следом принял позу локтей. В ту же секунду, послышались возгласы людей, не то восхищения, не то испуга. Причиной того, было то, что сам колокзар, принял позу обычного кзарианиста. От мала, до велика, всем тем, кто хоть немного имел представление, о кзарианстве, было известно, что их, высшим чинам не положено вставать на локти. Это, была обязательная поза рядовых адептов учения. Колокзары же, вставали на локти, только перед самим Кзарным Д-ддом. И, сейчас случай, был исключительный. Все видели колокзаров, но никто не видел их, стоящими на локтях. Некоторые из присутствующих привстали, чтоб лучше рассмотреть сиё событие. Истинно – преданные, повинующиеся адепты, те, кто посещал домисты (дома истины) на зидро, последовали примеру колокзара, повторяя, каждое его движение. Вскоре, колокзар сел на согнутые в коленях ноги, и тут же одел, на голову чёрный колпак, и опустил маску на лицо. Сделал он это, так, что никто не успел увидеть, что срывает маска. Затем, он опустил ладони на колени, и вновь начал раскачиваться вперёд и назад. Наблюдая за людьми, он подсчитывал, сколько человеческих единиц повторяет его движение. Насчитав, более восьмидесяти качающихся фигур, он склонил голову к полу, так, что, лишь кончик его колпака прикоснулся к холодному металлу.

«Ничего, – подумал он, – скоро вы все склоните головы передо мной. Это дело времени». Покачавшись немного, он встал на ноги и приблизился к той части, где больше всего людей, продолжали раскачиваться, сидя на согнутых ногах с закрытыми глазами, ожидая его команды, что винмирное служение завершилось. Колокзар хлопнул в ладоши, люди остановились и открыли глаза.

– Страстно-любящие Кзарного Д-дда! Истинные кзариане! – Громко и уверенно заговорил колокзар, колебля воздух могучим красивым голосом. Он говорил в свойственной, всем колокзарам манере пения, растягивая слова. – Нас мало! – Будто бы пробуя распеться, произнёс он. – Но! К великому счастью и благу, исходящему от Кзарного Д-дда, мы живы! Он пощадил нас! Уберёг нас от верной гибели, отделив нас, всех, тех несчастных, – заканчивая предложения, на последнем слове, он перешёл на шёпот, но даже так, его голос был слышен. – Миллиарды человеческих единиц, – вновь, возвысил он голос, – закончили существование, всемогущий, Кзарный Д-дд, избрал нас! – Он многозначительно замолчал на несколько секунд, потом продолжил. – Избрал, именно нас! Даровал нам жизнь, отняв её у большинства! Такова его воля! Мы! Можем дышать, – он сделал демонстративно глубокий вдох, – только по воле Кзарного Д-дда! И, вы, каждый из вас, должен быть благодарен за это, его величеству Кзарному Д-дду. Ибо как, он, оставил нам, наши жизни. Избавил от страданий смерти. Вырвал нас, из колючих лап арлафтана (божество на подобии сатаны), из его тёмной пасти. Мы не испытываем болезненных мук! Мы спасены, а значит, избраны для служения Кзарному Д-дду! Истинно – преданные, те, кто искренен в любви к Кзарному Д-дду, призываю вас к сближению! Расположитесь вблизи друг друга, на расстоянии вытянутой руки, так, чтоб глаза истинно – преданного встречались с взором себе подобного, преданного служителя кзарианства. Чьи сердца не холодны, а горят жаждой справедливости. Чьи груди преисполнены кзарного волнения. Все, для кого добро, любовь, истина, справедливость, Кзарный Д-дд, не пустые слова, не просто звуки – приблизьтесь друг к другу. Если же, вам холодно, то сядьте плечом к плечу, и согрейте друг друга! Я призываю вас, для нашего, общего спасения. Вместе, мы имеем больше сил. Вместе, мы будем услышаны Кзарным Д-ддом! И он, явит нам путь к спасению, воспользуется моими устами, чтоб донести разумение до ваших ушей!

Зидрийцы задвигались, они вставали, и подходили, из отдалённых мест, к сидящим людям, вблизи колокзара. Те, у кого, были кольца на шее, оказались в первом ряду, им безропотно уступали место. Некоторое время, люди продолжали перестановку своих местоположений. Они плотно уселись друг к другу, образовав, теперь уже ровный круг. Колокзар оказался в его центре, он, несколько раз повернулся на триста шестьдесят градусов, осматривая лица людей окруживших его. Зидрийцы сидели, и словно ждали не то слов, ни то движений. Напоминая своим видом дрессированных тобохов (животных на подобии собак), будто бы ожидающих команды или какого-нибудь поощрения виде пищи. Колоказр, удовлетворённый представшей взору картиной, остановился, перестав крутиться на месте, он встал лицом напротив кучки раббиристов, сидящих в отдалении и не скрывая, а наоборот демонстрируя свой интерес, пристально смотрел на них.

– Дело времени, – еле слышно прошипел колокзар, усаживаясь, как все – на пол.

***

– Мы привлекли внимание колокзара, – нарушив молчание, заговорил один из раббиристов. С опаской косясь на кзариан, окруживших колокзара со всех сторон.

– Ему понадобится, не так уж много времени, чтоб обратить половину зидов в кзарианство, – заговорил, ещё один раббирист, вызвав, тем самым цепную реакцию.

– Близок час, наступит наш черёд.

– Разумнее будет не испытывать судьбу, не ждать особого приглашения – предвосхитить неминуемое, и примкнуть к большинству.

– Вы предлагаете смешаться со всеми?

– Иного выбора нет! Он заприметил нас.

– Каждый час, приближает необходимость примерить маску кзарианина.

– Примерить и не снимать до конца жизни.

– Сколько мы тут пробудем?

– Это никому не известно. Быть может, это последнее, что мы увидим в этой жизни. Раббиристы нехотя переговаривались, так, чтоб это не привлекло внимание колокзара и кзариан.

– По моим подсчётам, их уже более ста пятидесяти человек. Они окружили его и внимают, его речам. Через несколько дней, их будет вдвое, или втрое больше. Спустя месяц, это помещение превратиться в домист (дом истины).

– Оно уже, стало таковым, – внезапно заговорил, молчащий до этого момента человек. По внешнему виду, можно было определить, что он, самый старый из раббиристов.

Человека, сказавшего последние слова, звали Ориум Вгов. Его раббиристическое состояние, было самым внушительным на планете зидро. Можно сказать, что ему принадлежало всё, что было на поверхности планеты. Да, и сама Зидро, де-факто, являлась его собственностью, как бы это смешно ни звучало, но было именно так. Всё на планете исчислялось в раббирах, а капитал Вгова, был самым огромным, и все раббиристические потоки, были под его контролем. Так уж сложилось, что у жителей планеты зидро, доминировала искусственная ценность, она затмевала все остальные истинные ценности. Иллюзия, которую, они сами себе придумали, и уверовали в неё. Иллюзию, называемую раббиры, необходимо было иметь, каждому зидрийцу. Без неё невозможно, было родиться, и уж, тем более просто существовать, в их, особом мире. Каждый шаг, вздох, телодвижение должно было, быть подкреплено раббирами. Всё переводилось в раббиры, и исчислялось в них. Раббиры отчасти расширяли границы узкой ограниченной свободы зидрийца, и в то же время, были оковами, от которых, никуда ни деться. Общество людей планеты не могло, и не умело жить иначе. Да, и те, в чьих руках, было сконцентрировано больше всего ценной иллюзии, не желали менять сложившееся положение вещей, и уж, тем более давать развиваться обществу в ином направлении. Игра в раббиры, тормозила настоящее развитие человеческого общества, но заставляла его двигаться, но, всё же, движения, были бессмысленны, опасны и вредны по своей сути. Они вели к пустой растрате ЕВП, и то, что действительно имело ценность, оставалось незаметным, в тени отбрасываемой раббирами. ЕВП пускалось в расход, проходя через последние фильтры пратропии.

Невозможно представить, чтоб кто-то делал, что-то, без скрытого или явного желания получить за совершаемое действие, определённое количество раббиристичеких единиц. Можно конечно, видеть в этом хорошее средство и единственный способ к жизни общества, ибо как, иначе развиваться, находясь в неразумном, эгоистичном окружении. Но, всё это, требовало огромного количества пустых растрат, того, действительно необходимого и ценного ЕВП. К тому же, порождало много заблуждений следствием, которых, были боль, страдание и потраченное впустую время. Но, по иному, зидрийцы не могли жить, у них не было на то, умственных возможностей и необходимых человеческих качеств. И, к сожалению, к осознанию того, что они следовали по ложному пути, они так и не пришли. Даже, после того, как воздушный замок, выстроенный из раббир, рухнул. То единственно ценное основание, на котором держалась раббиристичекая иллюзия, исчезло. Раббиры самостоятельно лишились ценности, так как физически исчезли, вместе с планетой. И это ужасное событие, нисколько не отрезвило большинства зидрийцев.

Человек, потерявший всё, из чего состояла его жизнь – фантастическое богатство, то, что имело огромную ценность в головах зидрийцев, в их обществе, теперь сидел на холодном полу космического корабля, лишённый всех привычных благ. Он был обречён на медленную, голодную смерть, так ему казалось. Его старческое лицо перекошенное гримасой пренебрежения и презрения, искривлённое брезгливым высокомерием богача, вдобавок ко всему, было передёрнуто осознанием внезапной потери своего могущества, власти над людьми, которое даёт, владение иллюзорной ценностью царившей в их, головах, теперь же, он был, как и все. Хоть он, и пытался скрыть своё истинное лицо под маской наигранной добродетели, подобно колокзарам, пытался прослыть филантропом, внушить сиё представление, о себе большинству людей, всё же выражение его лица, то, что не поддавалось контролю, выявляло его истинную сущность, идя в противоречие с тем фальшивым образом, который он, пытался поддерживать.

Ориум Вгов, был волком в овечьей шкуре, серым кардиналом, тайным властителем планеты зидро. Он, всегда действовал под прикрытием, всегда чужие руки исполняли его волю. Вгов просчитывал свои действия, и выстраивал всё так, чтоб всегда быть в тени, наблюдая со стороны, как его тайные манипуляции вызывают желаемые реакции в обществе. Он был умён, природа наградила его великолепной способностью, но использовал он, её, по своему усмотрению. Лишь единицы, были приближены и знали, кто есть кто, и им, в большей степени, было выгодно сложившееся положение вещей, создаваемое безликим, неформальным королём планеты, либо они, были у него на крючке. Никто не хотел жертвовать своей жизнью, благосостоянием, ради мифической справедливости и прочих добродетелей.

Все предшественники Ориума, которых объединяли родственные узы: его родители, и прародители, занимались тем, что множили раббиристический капитал на протяжении, без малого, семи ста лет. И, Вгов, когда на его плечи свалилось огромное наследие, увеличил его до фантастических цифр. Он не гнушался ничем, цель всегда оправдывала средства. Его не интересовали раббиры, как таковые, быть может, он даже испытывал к ним отвращение, но продолжал приумножать состояние. Для него, это была своего рода, игра. В итоге, Ориум, стал богатейшим до безумия, до умопомрачения, человеком. И, теперь, все старания семьи, его труд, вдруг превратились, даже не в пыль, а в надсадное чувство. Болезненное ощущение невозвратности, тщетности, которое, словно битое стекло, находящееся в его груди резало живое естество при каждой мысли, при каждом движении. Оно не покидало его с того самого момента, как он, почувствовал искусственную гравитацию, оказавшись в космическом пространстве. Вся его прошлая жизнь, безумное богатство, власть превратились в сон.

Его малоизвестная персона, редко фигурировала в зидрийских СМИ. Ориум, старался не привлекать к себе внимание общественности, к своей, как пытался он, внушить всем, скромной личности. Если о нём и заходила, когда-либо речь, то говорили, как о неком чудаке, коллекционере, каких-то старинных вещей, до которых, никому не было дела. Периодически появлялись люди, желавшие обличить, вывести его на чистую воду. Они пытались, распутать нить причинно-следственных связей, ведущую к источнику злоключений случающихся на планете. Эти люди быстро и бесследно исчезали в зидрийском муравейнике. При возможностях Вгова, это были пустяки. Другие же, предпочитали молчать и содействовать, получая щедрое вознаграждение.

И вот, теперь, тайный властитель, некогда богатейший человек планеты, был здесь. Сидел на холодном, металлическом полу в окружении врагов и полу врагов. Тех людей, которых, ему когда-то приходилось принуждать, подчинять своей воле. Кто-то обнаружил в нём того, кем он, был на самом деле. Кто-то догадывался. Ориум понимал, что вскоре может произойти то, что, кто-то воскликнет, укажет на него рукой и вцепится ему в горло.

Вгов не мог себе представить подобного, увидеть в страшном сне, что когда-нибудь, случится нечто ужасное. Что вся его прошлая деятельность, весь успех, все старания послужат мотивом, его падения в будущем. Всё рухнет, испариться в одночасье, и он, останется ни с чем. Обида, страх и боль, с которыми он, не был близко знаком в полной мере, вытеснят прежнее чувство превосходства над остальными людьми. Чувство, которое руководило им по жизни, ради которого он, наверное, и вершил, все свои деяния. Осознание утраты, медленно проникало в его голову, от чего, у него тряслись руки, иногда на время исчезало дыхание, но всё же, ему удавалось контролировать себя, растрачивая последние силы. Из его обвисших, старческих век болезненно выходили наружу сухие слёзы, катились вниз, обжигая морщинистые щёки.

Гигантская, всеохватывающая, гениальная машина, созданная интеллектом Вгова, испарилась. Всё бесследно исчезло, будто бы, вся предыдущая жизнь, была наваждением. Не осталось раббир, ни власти, ни могущества, ни сил – ничего. Ориум превратился в бродягу, имеющего сегодняшний день, хотя, и это исчезло. Осталось застывшее время холодной, космической ночи.

Ориум, никогда не думал, вкладывая миллиарды раббир в поддержание и распространение кзарианства на зидро, что когда-то перед ним, встанет необходимость принятия кзарианства. Что ему, придётся повиноваться, тем людям, которыми он, привык управлять.

Кзарианское учение порождало удобно мыслящую массу человеческих единиц, подходящих для тайной системы управления человечеством планеты зидро. Учение, будто бы обтачивало детали, которые легко встраивались в механизм управления. Тайная система управления, была создана далёким предком Вгова, и на протяжении многих веков поддерживалась и укреплялась его семейством, а потом, и им, самим.

«Хотя в этом нет, ничего ужасного и скверного, – размышлял Ориум, глядя на кзарианистов и колокзара. – Но! Они, всё же, заставят всех уподобиться им. Всех, до последнего, так как, это необходимо. Это их, кзарная обязанность. Сделают, они это непременно, тем более, что нет ничего, что могло бы сдержать их. Нет противоборствующих сил, а это, уже не так хорошо. Ведь им, нужен враг, значит они, будут искать его, среди своих, и этот человек, – Вгов взглянул на колокзара. – Насколько он, фанатичен? Как он, поведёт себя, когда ощутит абсолютную, безграничную власть? Непременно, он пожелает безропотного подчинения, и преклонения перед его светлым ликом. Потребует строжайшего соблюдения кзарианского устава, всех правил истинного кзарианиста, ибо как, это есть единственно верные шаги на пути достижения истины, – на лице Вгова, появилось болезненное искривление, некое подобие улыбки.

Ориум, вдруг вспомнил, о существовавшей в древности жесточайшей проверке на искренность веры, на честность перед Кзарным Д-ддом, мгновенно по его спине пробежал холод.

«Их головы пусты. Им, нужно будет занять, чем-то свои руки, чтоб развеять скуку, находясь, здесь в её обители. Вот-вот случится то, что половина, а то, и большая часть зидрийцев, попадут в его паутину и преклонят колени. Вскоре, все хотят они, того или нет, станут кзарианистами, и тогда не избежать проверок на подлинность и истинность, тех, кто не вызывает доверия, или просто не приглянулся колокзару. Первое правило, всех колокзаров – никогда не должно быть спокойно в обществе кзариан. Это основа учения, тайное знание, каждого колокзара. Кзариане должны находиться в постоянном страхе, а значит во власти. Всегда должен быть, тот, кто противостоит, и мешает. Создаёт помехи одним лишь своим бытиём, что собственно сплачивает и укрепляет веру в Кзарного Д-дда. Если же, нет внешних помех, нужно искать внутренние, если же и таковые отсутствуют, то их, нужно создать. И здесь их, почти две тысячи, тем более, что запасы пищи, невелики. Кзарианство запрограммировано на самоуничтожение. Если случится так, что все кто здесь находится, станут кзарианистами – в таком случае, они должны, они обязаны начать самоуничтожение. Это их, кзарная (святая) обязанность. Конечно же, делать они, это будут не осознано, находясь в религиозном угаре. Всего лишь строго соблюдая, все предписания, и законы учения. Они, будут свято, и непоколебимо верить в правильность своих деяний, невзирая на здравый смысл и страдания своих вчерашних братьев, оказавшихся в немилости, их главаря, оказавшихся по ту сторону кзарианства. Они будут желать связи с Кзарным Д-ддом, ведь это единственный способ спасения. Колокзар заставит их, в это поверить. Заморочит им головы, тем более, что здесь, – Ориум, поднял голову и взглянул вокруг на серые стены и потолок, – так легко сойти с ума. Отсюда хочется убежать поскорей – из безрадостной, серой реальности. Сбежать, пусть, даже хоть в мир грёз и иллюзий». Ориум опустил голову, глядя перед собой. Его беспокоило, и то, что лицо колокзара, было скрыто, а ведь, почти все высшие чины кзарианства, знали о нём. Кто-то мог помнить его в лицо. Он же, в свою очередь, когда-то мог, кого-то принудить, обидеть, обделить. Если, этот кто-то, окажется здесь под чёрной маской, то уж, точно, ничего хорошего не жди.

Внезапно, один из раббиристов нарушил размышления Вгова, тем, что встал с места, оглянулся по сторонам в нерешительности. Постояв немного, он, ничего не объясняя, направился в сторону, где сосредоточилось ядро кзарианства. Оказавшись у кзариан, раббирист встал на локти, прикоснувшись головой к полу, почти у самых ног колокзара. Он, будто бы в замешательстве, немного медля, как бы сомневаясь, но всё же, прикоснулся к затылку раббириста. Это означало, кзарное прикосновение, и то, что он, принят в ряды кзариан. Раббиристы, наблюдали за случившимся событием, не проронив ни слова.

«Надо, что-то немедленно предпринимать». – Пролетела мысль в голове Ориума. На его глазах разгоралась искра кзарианства, ещё не много, и она, превратиться в костёр. Запылает ярким, всеохватывающим пламенем. Вгову не хотелось, превратится в пепел, а как потушить разгорающийся пожар, он не знал.

– Их количество увеличивается с каждым часом, – констатировал кто-то из раббиристов, глядя на то, как очередной адепт, встаёт на локти и преклоняет голову.

– Я насчитал, уже более двухсот. – Произнёс другой раббирист, сидящий на небольшом возвышении квадратной крышке скрывающей, какие-то вентили, от чего, имеющий лучший вид обозрения.

– Страх и отчаяние, толкают людей на то, чтоб они, присоединились к ним, – тяжело выдохнул, некто из раббиристов.

– А что с экипажем? Кто этот капитан?

– Он сам ничего не знает, и выглядел потерянным.

– Экипаж, единственные люди, кто может управлять космическим кораблём. У них должно быть оружие. В их силах противостоять и не допустить наше порабощение кзарианистами.

– А что, если они, являются кзарианами?

На некоторое время воцарилось молчание. Был слышен, какой-то гул, вероятно, создаваемый одной из многочисленных систем корабля.

– Будем надеяться на то, что кзариане, проявят здравомыслие и не будут агрессивны по отношению к остальным.

– Люди спокойны. Не спокойны, их вожди, колокзары. Этот видимо, уже что-то замыслил, так как, быстро организовал собственную безопасность. Посмотрите, к нему, уже не подобраться, а что будет дальше…

– Как вообще, этот человек попал на звездолёт? Ведь заказ, был сделан на сто двенадцать человек. Как вообще, все эти люди, оказались тут? – Громко и нервно, начал возмущаться вслух, один из раббиристов, вскочив на ноги.

– Тише! Тише! Говорите тише! Сядьте! О таких вещах, не нужно кричать, и вообще говорить вслух. – Тут же, не довольного человека, осадило общество раббиристов.

– Вы не на зидро! Не забывайтесь!

– Сейчас уже, ничего не купишь. Раббиры, здесь никого не интересуют.

– Да их, и нет.

Люди, вновь замолчали на некоторое время.

– Я видел его, именно его! – Воскликнул один из раббиристов, нарушив молчание. – Точно, это был он! Из-за него, нам не удалось попасть во время в звездолёт. Кругом была толпа людей, чудовищная давка. Мы сели в штабилизи (средство передвижения), и направились к площади научных изысканий, к звездолёту. Но машина не доехала двухсот метров до звездолёта, её колёса увязли в кровавом месиве. Мы вышли из неё и побежали к входу, а он, влез в неё, и она поехала. Я повернулся и видел его лицо и одежду, он проехал по нам, мне удалось ухватиться за корпус штабилизи и доехать до звездолёта. Всё было, как в кошмарном сне. Я пытался, их спасти, но толпа напирала стеной со всех сторон. Я потерял их, из виду, – человек говорил дрожащим голосом, делая частые паузы. Потом он, затрясся не то от злобы, не то от отчаяния и боли. – Всё перемешалось! Я вбежал в звездолёт, как только открылись двери. Они остались там! Я пытался, спасти их. Они остались там. Я оставил, их там. Я не мог им помочь, было уже поздно. Я не мог им помочь, я бросил, их там, спасая свою шкуру. Я не знал, что делать. Я метался из стороны в сторону, но было уже поздно, если бы не он, то… Человек замолчал.

– Кого вы оставили? – Спросил кто-то из раббиристов.

– Свою семью, разве вам не понятно. – Ответил некто из людей, вместо того, кому был адресован вопрос.

– Мы все потеряли, оставили там, самое ценное…

– Здесь на борту корабля, так мало детей и женщин.

– Перед лицом смерти, все равны. – Заговорил Ориум Вгов. – Не вините себя. Те, кто был сильней, кто смог извернуться, оттолкнуть, у кого, были силы схватиться, пролезть по головам и телам, тот и спасся. Здесь, все такие – не самые лучшие представители рода человеческого. Быть может, они считали себя таковыми, но случившаяся катастрофа показала обратное.

– Но, ведь вы сами, из их числа, ведь вы на борту корабля, – оскалился кто-то из раббиристов.

– Я, не отрицаю этого! Я пытался выжить, как все. Я спасал свою жизнь. Инстинкт самосохранения затмевает, все человеческие убеждения, будучи перед лицом смертельной опасности. Я лишь следовал его велению, своей природе, – Вгов замолчал на минуту, потом, вновь заговорил, – может показаться, что я хочу обвинить во всём животные инстинкты, и оправдать, тем самым собственную подлость, но я, как и все живу, и хочу жить. Это девиз любого из людей и в этом нет ничего предосудительного. Все спасались, как могли. Здесь все подобны друг другу. Будь мы другими, нас бы здесь не было. В человеке силён инстинкт самосохранения, и он, часто извращается в разные необычные формы, и усиливается в своём проявлении, и те, кому не удалось пробраться в звездолёт – окажись они на нашем месте, быть может, и вовсе не подумали о том, о чём мы сейчас говорим. Не ощутили бы угрызения совести, её болезненного укола – ничего. Да, мы не самые благородные из людей, но мы живы, ведь, только разумное существо, не пойдёт на верную гибель. В сложившихся условиях не могли же все, вместиться в звездолёт. Людская масса на поверхности планеты, подобно стихии, части которой удалось влиться вовнутрь звездолёта и спастись, остальная же её часть сгинула, и на нашем месте, мог быть любой другой. И я, и вы, все кто здесь находится, просто уцепились за спущенную верёвку, так сделало бы любое живое существо, будь оно на вашем месте. – Вынеся оправдательный вердикт, Ориум замолчал.

– Подлое и трусливое существо, – произнёс кто-то не разборчиво из раббиристов, но так, что всем, было слышно и понятно.

Вновь воцарилось молчание, казалось, что-то тяжёлое витает в искусственном воздухе станции. Эта тяжесть, будто бы придавила сидящих на полу раббирстов, теперь уже простых, космических пассажиров, потерявших свой багаж и документы, застрявших ни весть где, где-то в космической пустоте, без обратного билета.

Осознание собственной трусости и подлости не самое приятное чувство, которое может испытывать человек, пусть, даже, если все прошедшие события, а из них вытекающие последствия, вынудили человека поступить, таким образом, который подлежит осуждению и презрению, хоть он, и был продиктован неоспоримым, священным правом любого живого существа – защита и сохранение собственной жизни. Ведь, есть же, в человеке, что-то сильней инстинктов, сильней животной воли, то, что собственно и делает человека человеком; возвышая его, над болотом животной необходимости.

Раббиристы стыдливо прятали глаза, стараясь, не смотреть друг на друга, будто бы боялись обжечься. Они крутили головами, ища сторонний объект, чтоб переключить своё внимание. Их интерес, вновь привлёк колокзар. Он, расхаживал по кругу, прихрамывая, иногда подволакивая ногу, но теперь, его движения, стали, будто бы сильней и уверенней. Он держался важно и осанисто, напоминая скорее военного вождя, осматривающего войско.

– Всеобщая винмира (молитва), – доносились слова до слуха раббиристов, – спасёт нас! Мы все, кто остался жив, кто уцелел, кто вышел живым из арафтанского светопреставления, все кто здесь находится, – иногда он, делал паузы, чтоб набрать воздуха и продолжить винмирное пение. – Поднимите руки к небесам, и обратитесь, к величайшему из возможного, всемогущему Кзарному Д-дду! И он, услышит наши стенания, и узрит нас, ибо как, мы избраны им. Не может быть такого, чтоб мы, только по воле слепого случая остались живы. Именно мы, каждый из вас, тот, кого вы видите перед собой, есть избранный Кзарным Д-ддом. И это, есть величайший повод для радости, ибо как, мы в числе достойных! Кзарный Д-дд не отнял наши жизни, как у всех остальных, так как избрал нас для продолжения человеческого рода. Все огарники (грешники), как предписано, будут стёрты с лица зидро, лишь горстка избранных продолжит путь. Ни это ли высшее и ясное знамение! Ни это ли, есть великий, справедливый, кзарный суд! Об этом повествуется на страницах Абберы, и это свершилось! – Колокзар возвысил голос, казалось, что человек не может говорить, так громко, не переходя на крик, – настал, и свершился судный полдень, о котором предупреждал Кзарный Д-дд. Кому-то будет дарована вечная жизнь, а кому-то вечные муки во мраке арафтана. И это, не может быть совпадением. Кто усомнился в истинности сказанного мной, пусть поднимет руку! – Колокзар замолчал. Он, медленно поворачивался и смотрел на людей. Зидрийцы, будто бы застыли, боясь, пошевелится. Речи быть не могло, чтоб, кто-то осмелился поднять руку и оспорить сказанное им. – Вы свидетели великого свершения! Вы избранные! Вместе мы сильней, чем по одному. Мы должны объединить наши усилия с целью спасения. Одна человеческая единица невидима Кзарному Д-дду, но слившись воедино, мы будем услышаны и спасены.

Люди продолжали сидеть и молча внимать уверенным речам колокзара, которые были, так приятны и успокаивали в данный момент. Они, будто бы вытягивали их, из трясины отчаяния. Колокзар вселял надежду, давая хоть, какое-то объяснение случившегося, рисуя при этом чудесные перспективы, покупая, их доверие. Не удивительно, что количество новых адептов увеличивалось, а движения колокзара становились жестче, а голос приобретал, всё более властную тональность.

– Мы, будем ждать, и читать внимиры, столько сколько придётся. Ибо как, это единственный путь к спасению…

Но колокзар, не успел договорить до конца: его речь, была прервана. Пол, на котором, он стоял, внезапно вздрогнул, подбросив его тело вверх. Конструкция станции резко качнулась. Люди подлетели, почти до потолка, и тут же, попадали вниз, друг на друга. Тусклый свет замигал, вскоре вовсе погас, периодами он, ярко вспыхивал, то тут, то там, ослепляя перепуганных зидрийцев.

***

После того, как капитан Лодге, вышел из ангара, и вернулся в рубку управления, начались активные поиски звездолёта, по версии одного из выживших зидрийцев, судна успевшего во время покинуть поверхность планеты. Грарг, слышавший и видевший всё, что происходило в помещении с людьми, незамедлительно начал поиск пассажирского судна, взяв курс по направлению к местоположению, где должна была находиться планета. Капитан, вернувшись в рубку управления, активировал все возможные поисковые приборы, способные уловить малейшие сигналы, по которым возможно было отыскать пассажирское судно, хоть в них, и не было особой надобности.

Капитан и Грарг с напряжением, затаив дыхание, переводили взгляд с экранов визоров, на космическое пространство, находящееся за прочнейшими, панорамными стёклами, являющимися потолком и стенами рубки управления. Они смотрели в окна и на приборы, в надежде увидеть движущуюся точку.

– Удивительно, но приборы, ничего не фиксируют, – произнёс капитан.

– Что, даже нет искажений отрицательной тональности? – Спросил Грарг, предвидя ответ.

– Приборы молчат! Небывалая, абсолютная тишина! – Ответил капитан.

– Быть не может! Что же, это за штиль, – Грарг тяжело выдохнул. – Что это? Затишье перед бурей! – Услышанная им, когда-то фраза времён далёкой старины, вылетела из его уст. – Будто бы, появилась, какая-то волна или облако, которое стирает, все всплески и искажения. Стерильная тишина, – Грарг замолчал.

Приборы навигации не издавали звуков длительное время, пока корабль не приблизился к месту, являющемуся, своего рода, его прежней стоянкой. Ромпер, определил местоположение по средствам других планет, находящихся по соседству, и оповестил людей. Зидро не наблюдалась.

– Капитан, взгляните! – Воскликнул Грарг, соскочив с кресла, и направился быстрым шагом, почти бегом к окну. – Вы видите это?

– Да, вижу – искажение пространства, – ответил капитан, мгновенно увеличив и переведя изображение на центральный экран. – По координатам, это именно, то место, где находилась Зидро.

– Что это? Мои глаза, будто бы теряют силу, когда я смотрю на область искажаемого пространства, – произнёс Грарг, закрыв лицо руками.

– Взгляните лучше на визор, здесь не режет глаза, – предложил капитан.

Грарг вернулся на место, и взглянул на центральный экран. Действительно, искажение было заметно, но в отличие от живого просмотра через окна, видимое изображение не расплывалось, и не приносило физической боли.

– Изображение не передаёт полной картины, видны контуры и отблеск, будто, что-то переливается. А если смотреть через окно, – Грарг, вновь перевёл взгляд на видимое искажение за окнами, и тут же схватился за глаза. – Кажется, что, что-то преобразуется, выходя из себя в себя.

– Сомнений нет, это именно, то место, где находилась планета, – произнёс капитан. Вручную сверяя показания навигационных карт. – Вызывает не малое удивление то, что область пространственного искажения, движется по той же траектории, что имела зидро, но с гораздо большей скоростью. Если бы на этом месте, была планета, то привычная череда времен зидрийского года, ускорилась настолько, что они бы, просто исчезли, как явления.

– Скорость движения пятна пространственного искажения, настолько велика, что вряд ли бы, там возможно было находиться, сохранись планета. Вероятно, возросшая скорость планеты и привела к её исчезновению, и как, я вижу скорость, только увеличивается, – добавил Грарг, своё мнение.

– Я не могу представить, ход развития природных событий на поверхности планеты, из-за её скорости движения. Это, нечто новое! Я впервые вижу данное явление собственными глазами. Теряюсь в догадках, что это может быть. Нам бы не удалось посадить, даже пассажирское судно на её поверхность, – капитан высказывал мысли вслух, пристально рассматривая видимое пространство, вокруг пятна искажения.

– Скорость движения настолько велика, что заметна не вооружённым глазом. Не нужно всматриваться, чтоб увидеть, что пятно быстро движется, – добавил Грарг не то удивлённо, не то испуганно. Его ум, рождал гипотезы, в которые не хотелось верить, его хозяину. В ответ капитан Лодге поёжился.

– Грарг, Грарг! – не прошло и минуты, как воскликнул капитан. – Пойман сигнал, беру курс по направлению к нему!

– Постойте капитан. Что за сигнал? Возможно ли, выйти на связь?

– Вот взгляните, – капитан указал рукой на один из экранов, – положительное пЕта – излучение.

– Очень слабое излучение, говорит о том, что предмет не движется самостоятельно. – Произнёс Грарг, глядя на цифры и появляющиеся раз от разу чёрточки на панели приборов.

– Обнаружено местонахождение. Это звездолёт. Пассажирское судно. Грарг сомнений нет, это именно, тот звездолёт, о котором говорил один из выживших зидрийцев. Беру курс на сближение? – Как бы подгоняя Грарга, спросил капитан.

– Действуйте капитан! – Ответил Грарг и кивнул головой.

Команда, была дана, Арн-4 полетел по направлению к точке испускающей излучение. Звездолёт медленно вращался, постепенно теряя силу, которая оттолкнула его от планеты. Он продолжал лететь по инерции, без направления. Бортовой компьютер, вероятно, по причине поломки, был дезориентирован или же, вовсе выведен из строя, так как ромпер, не предпринимал попыток поиска станции и прочих стыковочных точек. Капитан Лодге, направил сигнал запроса на подключение к управлению звездолётом, как только сигнал достиг цели, попутно принеся с собой заряд энергии – ромпер звездолёта, будто бы проснулся, считал координаты станции и начал самостоятельное движение к источнику издаваемых волн. Вероятно, по причине сбоя работы, ромпер, произвёл неверную оценку расстояния, и необходимой скорости, для осуществления безопасной стыковки. Звездолёт начал набирать скорость. Поток отрицательного пЕта – излучения вылетел из звездолёта, создав на некоторое время, что-то на подобии стены. Следом вырвался поток положительного пЕта – излучения. Он ударился, о временную стену и пассажирское судно полетело в сторону станции, набирая нежелательную скорость. Расстояние, между Арн-4 и звездолётом сокращалось, гораздо быстрей, необходимого.

– Что происходит? – Недоумённо воскликнул капитан, посылая звездолёту сигнал, о торможении и вхождении в стыковочный режим. – Что с его ромпером? Он увеличивает скорость!

Капитан набирал комбинации цифр и букв на пульте управления, пытаясь подключиться к бортовому компьютеру звездолёта. Дабы избежать столкновения, которое могло быть последним для пассажирского судна. Вскоре капитан, активировал режим замедления хода движения станции, и наконец, автопилот звездолёта, принял сигнал о торможении, и запустил остановку хода. Случилось это в последние минуты, когда ещё можно было исправить ситуацию. Звездолёт стал тормозить, быстро теряя скорость, и через мгновение столкнулся со стыковочным шлюзом станции. Предпринятые капитаном меры смягчили удар, но столкновения не удалось избежать. Оно было не сильное, но всё же, ощутимое. Благодаря мастерству капитана, и его своевременной реакции, звездолёт попал в стыковочный шлюз станции, собственными дверями, которые от удара сильно смяло, но это, уже не представляло опасности.

В это самое время колокзар, был подброшен вверх внезапным ударом, и как, всё материальное, рухнул вниз, притянутый искусственной гравитацией. Капитана и Грарга, учитывая, их местонахождение, в достаточной степени свободное, от каких-либо внешних воздействий, подбросило в креслах. Всё же, удар привёл к тому, что некоторые системы на время вышли из строя, в том числе освещение на корабле погасло. Вскоре ромпер станции, устранил неисправности. Люди непродолжительное время находились во тьме. Вскоре, помещение осветил тусклый свет. Капитан, незамедлительно обратился к людям по громкой связи, наполнив помещение эхом своего голоса. Он объяснил причины случившегося, уверил, что всё под контролем, что найден пассажирский звездолёт, и что скоро эрер выдаст, каждому порцию пищи и влаги.

От внезапного удара, люди разлетелись, и смешались между собой. Они падали на пол, друг на друга, но никто серьёзно не пострадал. Придя в себя, они вновь, начали, как прежде группироваться, лишь немного сместившись в прежних месторасположениях. Теперь, кзариане, оказались ближе к входной двери. Раббиристы, частично рассеялись, кто-то пополнил армию кзарианистов. Кто-то остался, там, куда его откинула судьба, представшая в виде внезапного удара звездолёта. Те раббиристы, которые вели беседу, вновь притянулись друг к другу.

– Кому-то, ещё удалось выжить! – Произнёс один из раббиристов, потирая плечо. Его лоб в верхней левой части, был поцарапан. Из раны сочилась кровь, частично начав запекаться. Он смахивал кровь со лба рукою, чтоб она не заливала глаза. В его голосе послышались нотки недовольства, вероятно, он был не рад новости, о пристыковавшейся шлюпке, либо же, сильно ударился и чувствовал боль.

– Часы нашей, и без того короткой жизни, уменьшились. – Произнёс, кто-то сидящий, рядом с ним.

– Сколько же, их там, и кто они? – С не скрываемой досадой и тревогой, спросил другой раббирист, но ответа не прозвучало.

Прошло не более получаса, послышался шум открывающихся дверей. В ангар влетел робот. Он не шёл, ни катился, как привыкли видеть люди механических слуг. Робот парил в воздухе. Передвигался эрер по средствам гравитационной подушки. Искусственная сила притяжения на полу и потолке, создавала прочную фиксацию конструкции робота в любой точке нахождения на корабле. Его внешний вид, был не привычен для зидрийских глаз, так как конструкция робота, не напоминала подобие человеческой фигуры. Тело робота, состояло из трёх цилиндров разных диаметров. Первый, нижний цилиндр, являющийся основанием, имел самый большой диаметр, следом шёл средний цилиндр. Третий цилиндр, являлся своеобразной головой, и был меньшего диаметра, чем все остальные. Ещё было нечто, на подобии шляпы на верхнем цилиндре. Все цилиндры вращались на триста шестьдесят градусов, при необходимости, они выдвигались вверх, увеличиваясь в длину, вплоть до самого потолка, или наоборот сжимались и прятались в тело нижнего цилиндра. На голове эрера, было подобие глаз, рта и ушей. Из среднего цилиндра, являющегося туловищем робота, при осуществлении, какой-либо деятельности, появлялось подобие рук.

Перед глазами зидрийцев, предстала фигура робота в виде конуса, состоящая из трёх цилиндров, созданная Граргом, и используемая, только на корабле Арн-4. Когда эрер, находился в состоянии покоя, никому бы и в голову не пришло, что это робот. Эрер походил на колону, вписываясь и дополняя общий вид, внутреннего убранства корабля. Напоминая своим видом, о древнем архитектурном виде искусства, создавая иллюзию тяжести удерживаемого на себе потолочного свода (потолка станции). Размеры робота и внешний вид, создавали впечатление громоздкости, особенно, когда эрер, входил в вираж, наклоняясь на бок, казалось, что он, вот-вот рухнет, всей громадой, но этого не происходило, и металлическая конструкция с грациозностью слона, входила в крутые повороты.

Колона влетела в помещение ангара, вызвав не малое удивление. Робот остановился в небольшом отдалении от людей. Из подобия ротового отверстия, послышался его металлический голос.

– Зидрийцы! Люди! Получите, каждый пакет. Порцию питательных веществ, и тюбик влаги. – Обратился он, к людям. – Превышение употребления норматива веществ, может привести к негативным последствиям. Во избежание нежелательных явлений, убедительная просьба не превышать нормы. Не пытайтесь съесть порцию вашего соседа – она ему необходима для поддержания жизни, а превышение нормы, повторяю ещё раз, чревато последствиями. – Робот говорил холодным, бесстрастным голосом существа, никогда не испытывающего голод и не имеющего представления о нём. – После того, как в ваших руках окажется пакет, извлеките тюбик с влагой. Произведите необходимые манипуляции, чтоб его содержимое, оказалось у вас во рту, далее в желудке. Выждите не менее десяти минут и тогда приступайте к употреблению остального содержимого пакета. Данный способ приёма пищи способствует её лучшему усвоению вашим организмом, – робот говорил сам, импровизируя, тем словарным запасом, который был доступен ему. – По завершению приёма необходимых веществ, верните упаковочный материал. Положите его, вот сюда, – эрер, при помощи лучей, появившихся из его глазных отверстий, указал место на полу.

После того, как робот закончил своё обращение к людям, из его цилиндра, находящегося в центре тела, появились металлические трубки. Они удлинялись ровными линиями, будто бы росли. Из них, выходили другие трубки, следуя по направлению к людям. На них висели пакеты размером с человеческую ладонь. Торчащие из тела робота трубки напоминали ветви деревьев, на которых росли плоды. Робот подлетал к людям, втягивал пустые ветви, и выпускал их, обратно с пищей. Люди срывали пакеты, словно плоды с деревьев. Никто не пытался взять несколько порций. Вероятно рекомендации эрера, возымели силу.

Начался процесс принятия пищи, один из тех, немногочисленных, которые приносят человеку удовольствие, но пища, находящаяся на борту корабля не имела вкусовых качеств. Она была пресной, ни холодной, ни горячей, было лишь ощущение плотности, вязкости и влажности. Необходимо, было приложить усилие, чтоб проглотить её. Желание съест, больше необходимого не возникло, ни у кого. Пища не имела вкусовых качеств, и её количество, было не большим, но она несла в себе высокую, энергетическую ценность. Выданная роботом порция, насыщала организм человека всеми необходимыми микро и макро элементами, в нужной пропорции, чтоб поддерживать жизнеспособность организма длительное время. Поступившие питательные вещества усваивались, и люди заметно оживлялись, постепенно наполняя помещение ангара шумом.

– Взгляните это какая-то необычная, вероятно, новейшая модель робота, – произнёс некто из раббиристов, разглядывая парящего эрера. Съеденная пища, хоть и не принесла вкусового удовольствия, и не утолила чувство голода, но наполнила тела людей жизненной силой.

– Я не встречал подобного нигде на зидро!

– Удивительно, как он парит в воздухе.

– Будто бы законы физики для него не существуют.

– Вероятно, благодаря законам физики, эта конструкция, может парить над нами, – добавил кто-то с усмешкой.

Раббиристы удивлялись необычному образу робота, свет надежды забрезжил в их сознании. Внешний вид эрера, его лёгкое перемещение в пространстве, производили впечатление прогресса и современности. Рождая надежду, о светлом будущем, о том, во что верили, и зачем гнались зидрийцы, наряду с кзарианством, и прочими религиями, последние, без малого семьсот лет.

Выполнив задание коллюм (такое имя было дано роботу, Граргом), удалился, так же быстро и грациозно, как появился.

– Интересно знать, какое сейчас время суток? – Спросил некто из раббиристов.

– Вечная ночь, – отозвался, чей-то голос.

– Здесь, всегда будет ночь, непроглядная тьма и безысходность.

– Не видеть нам более ни рассветов, ни закатов, ни дневного света. Остаётся, только смирится с этим. Мы обречены.

– Человек, назвавший себя капитаном, обещал отправиться на поиски планеты.

– Насколько известно, – заговорил Ориум Вгов, – на ближайших планетах нет жизни. Отсутсвуют основные компоненты, которые могли бы, явиться зачатками для формирования жизни. Все находящиеся по соседству планеты безжизненные пустыни, – сказав это, Ориум, будто бы сам для себя сделал открытие, от чего его старческие морщины, сжались на лбу. – Отправившись на поиски, может быть, нам, что-то и попадётся на пути, но, сколько уйдёт на это времени? Каковы там, будут условия для жизни? Какова флора и фауна? Сможем ли мы, там прижиться? Неизвестно где, неизвестно как…

Ориум хотел, ещё, что-то сказать, но к его горлу подкатил ком и сдавил голосовые связки. Он вдруг осознал, какая случилась огромная потеря. И только сейчас, у него открылись глаза, и он, ясно увидел то, что ранее, было не доступно его сознанию. Будто бы до этого, он жил, в каком-то защитном коконе, который сам себе постоянно плёл, закрываясь в нём от реальности. Вероятно, иногда, бывали моменты, что что-то проскакивало в его голове, но проходило без должного внимания. Сейчас же, всё предстало в ярком свете; то, что именно он, виноват во многом. Не он сам, а его эгоизм, руководил его действиями, преследуя ложные цели, находясь во власти иллюзорный идей. Он растрачивал и без того скудные ресурсы зидро, выжимая последнее из всего, из останков планеты.

Прозрение случилось в его голове само собой. Его ум извлекал из памяти картины былых красот на зидро, чередуя их, с теми, во что они превращались с его лёгкой подачи. Неповторимое естество природы, превращалось в цивилизованный мусор, ядовитые отходы и пески аФезы. Картина за картиной, вспыхивали в его сознании, разжигая в груди огонь отчаяния. Ему вдруг стало неудобно в самом себе. Появилось жжение в груди, что-то внутри него заметалось, желая выскочить наружу. Это что-то, сдавило, всё его естество, препятствуя дыханию. К тому же, из-за сбоя систем жизнеобеспечения корабля, увеличилась сила притяжения. Он открывал рот, как пойманная и выброшенная на берег рыба, пытаясь вдохнуть, но воздух не шёл дальше горла. Обхватив одной рукой голову, держась другой за шею, он, как-то мягко повалился на пол. Что-то продолжало биться, в его груди и голове ни давая, ни на секунду расслабиться, и сделать, так сильно желаемый вдох. Судорога скрутила тело, потом его ноги задёргались в конвульсиях, что-то схватило и крепко сжало тело Ориума, увеличивая давление с каждой секундой, ещё мгновение – вспышка, что-то будто бы треснуло, лопнуло в его голове, и тут же, наступило расслабление. Приятная прохлада, и какое-то небывалое ощущение свободы растекались по телу, стирая все прежние ощущения боли, страха и тревоги и самого тела. Сознание темнело, и мир, видимый Ориумом, исчезал. Его тело обмякло, растянувшись на металлическом полу.

Раббиристы окружающие Вгова, не сразу обратили внимание на лежащее на полу, его тело. Со стороны, могло показаться, что он, хотел чихнуть, потом решил прилечь на пол, следуя примеру других людей, тем более, что произошло всё, достаточно быстро. Лишь Ориуму показалось, что пролетела целая вечность. Вскоре, всё же, неестественная поза, которую приняло тело Вгова, вызвала подозрение, у одного, находящегося рядом раббириста. Наклонившись к Вгову, он заподозрил, что что-то не так. Перевернув тело Ориума, и взяв его за плечи, он хотел было, встряхнуть его как следует, но голова Вгова безжизненно и опасно запрокинулась назад. Ориум не дышал, пульс отсутствовал.

Была вызвана помощь. Явился старый робот, передвигающийся на скрипучих резиновых гусеницах. Не задавая вопросов, робот погрузил тело Вгова на прямоугольную поверхность на подобии носилок, и разместил их, перед собой. Издавая скрипящий, жующий звук, медленно покатился к двери.

Пока металлическая конструкция робота, неторопливо катилась по длинному коридору, следуя в рубку управления, он осматривал бездыханное тело старика. Из тела робота, поочерёдно выходили разного рода приспособления, при помощи, которых производился осмотр. Подобия рук аккуратно и умело, перекладывали и ощупывали тело Вгова. Было сделано несколько инъекций, произведена искусственная стимуляция отрицательным полем с положительной тональностью излучения антифизма, наладив, тем самым работу энергетических каналов тела Вгова, и заново запустив основные метаболические процессы.

Робот вкатился в рубку управления, подъехав к центральному пульту, холоднокровно и невозмутимо отчеканил раппорт; констатировал смерть человеческой единицы и о предпринятых им, мерах по препятствованию смерти, и запуску жизненных процессов. Робот разместил тело Вгова, в кресле, вблизи окон. Потом произнёс ледяным, металлическим голосом, – помощь, была оказана во время, человеческая единица придёт в сознание, через пятьдесят – семьдесят зидрийских минут, – закончив говорить, робот удалился. Капитан и Грарг, поглощённые работой, почти не обратили внимания на робота и случившееся событие.

– Капитан, напомните, сколько у нас в резерве эреров (механическая, рабочая единица)? – Спросил Грарг, глядя вслед удаляющемуся роботу, вероятно, что, только что заметивший его присутствие.

– У нас, два старых эрера и, коллюм, – ответил капитан, растягивая слова.

– Но как? Ведь у нас были в запасе андроиды из Царроборабпромтехобеса? – Удивлённо спросил Грарг.

– Эти одноразовые куски пластмассы выходят из строя раньше, чем заканчивается их, начальный энергетический заряд, – недовольно ответил капитан. – Этот балласт, занимает место в хранилище, – ещё через минуту, добавил он.

– Да капитан, вы правы, – заговорил Грарг, потом замолчал на секунду, и продолжил, – на заре роботостроения, когда это, ещё было ново, как говорили наши древние предки – в робототехинку вкладывали душу. Каждый экземпляр, был оригинален, был произведением искусства. Долговечность, эффективность, – говоря Грарг, сгибал пальцы на руке. – Ничего лишнего, разумный, искусный минимализм, при этом вкладывался максимально возможный потенциал. Запас энергии, и возможность к её генерации. Роботы, были автономны, могли самостоятельно принимать здравые решения, – произнёс Грарг с тоской в голосе и махнул рукой.

– Коллюм и ста пятидесяти летние старички, гораздо лучше, всего того, много миллиардного робото – мусора, произведённого за последние, – капитан подобно Граргу, с той же тоской в голосе, выдохнул, и произнёс, – за последние девяносто девять лет, ничего, кроме мусора – Царроборабпромтехобес, не производил. Да, и вообще наша цивилизация, ничего кроме мусора не производила.

– Вы правы капитан, глядя со стороны, вообще может показаться, что человечество планеты, ставило своей главной целью – производство мусора, – Грарг невесело усмехнулся. – После глобального раскола, когда вновь, как в древности появились двести десять племён, называющих себя цивилизованными государствами, многократно возросли растраты ЕВП, соответственно увеличивалось количество мусора. Вскоре, вообще появились пески аФезы, – Грарг тяжело выдохнул, и продолжил, – вновь появились отжившие явления, такие как конкуренция, экономическое соперничество, борьба за господство над экономическими потоками. Общество планеты, опять свалилось в яму расточительного рынка. Да, когда-то рынок, явился средством к развитию, но, во время не был остановлен. И старый, варварский подход привёл к уничтожению, всех тех зачатков полезного и эффективного роботостроения, превратив свои творения в праздные безделушки для скучающих, безмозглых сибаритов, – Грарг, вновь досадно махнул рукой. – Вновь, всё превратилось в детскую игру, жажда наживы сменила, лишь костюмы и формы.

Ориум Вгов отдалённо слышал, чьи-то незнакомые голоса. С каждой минутой звуки становились ближе, громче, понятней. Он, будто бы приближался к закрытой двери, ещё мгновение, и он, войдёт в неё. Очнувшись, Вгов увидел перед собой синекожего человека без волос.

– Он открыл глаза, – Ориум услышал голос человека, который, как и его лицо, показались знакомыми. – Вероятно, его глаза, так и останутся чёрными, – вновь произнёс человек, склонившись над Вговом, внимательно рассматривая, что-то на его лице. Зрение в полной мере вернулось к Вгову, что позволило хорошо рассмотреть человека. Почему-то Ориума удивило то, что у стоящего перед ним человека, не было волос на голове. Их не было и на лице, там, где по обыкновению у всех людей, они есть. Отсутствовали брови, ресницы, не было и присущей представителям мужского пола, растительности на лице. Взгляд человека, показался Вгову уставшим, безразличным, каким-то холодным и отрешённым. Человек отошёл от Ориума на несколько шагов, что позволило рассмотреть ему, его одежду. Человек, был одет, в какой-то старый, заношенный до дыр костюм, который едва сохранил непонятный цвет. Это была космическая форма, которая носилась людьми, наверное, лет пятьдесят назад. Ориум попытался привстать, но у него, ничего не вышло, получилось, только приподнять голову.

– Не трудитесь! Пока у вас ничего не выйдет, но скоро, вы сможете ходить, – произнёс Грарг, обращаясь к Ориуму. Вновь голос человека, показался ему знакомым. Казалось, что он, когда-то, уже слышал его. Вгов приподнял голову, желая по лучше рассмотреть человека. И вдруг, его будто бы поразило молнией. Он, почему-то почувствовал страх и опустил голову. Лицо человека, было знакомо, но он, не мог вспомнить, где его видел и что с ним связанно. Вгову казалось, что от человека, исходит угроза, что он, представляет опасность, именно для него.

– Как вы себя чувствуете? – Спросил Грарг.

– Мне кажется, что у меня осталась, только голова, – ответил Вгов.

Услышав голос Ориума, все сомнения Грарга рассеялись, а догадки подтвердились. Это был, тот самый Ориум Вгов. Человек, который, когда-то давно преследовал Грарга, желая лишить его жизни, и только бегство в космос, на орбитальную станцию, спасло ему жизнь.

– Что случилось? Я потерял сознание? – Спросил Ориум.

– Вы… Грарг замешкался, не зная, что сказать. – Вы умерли и воскресли, – криво улыбнулся он.

– Разве, такое возможно?

– Грарг, ведь это он! – Вместо ответа, раздался удивлённый, почти радостный возглас капитана. – Несомненно, это он! Ориум Вгов! – Капитан привстал в кресле, и некоторое время рассматривал незваного гостя, – это тот самый Вгов! – Не сдерживая эмоций со злобой в голосе, вновь громко произнёс капитан.

– Вы знаете меня? – Спросил Ориум, дрожащим голосом. Вгов не ожидал, что его, так быстро распознают, и он, будет в таком беспомощном, размазанном состоянии.

– Знаем ли мы вас? – Гневно переспросил капитан. – Ваша личность, нам хорошо известна, – ответил капитан. В его голосе, всё больше и больше слышалась злоба. Грарг молчал.

– Что вы хотите от меня? – Слабым, дрожащим голосом, еле слышно спросил Вгов, пытаясь подавить возрастающее внутри волнение, и страх.

– Мы?! – Удивлённо переспросил капитан. – Мы ничего не хотим. Это вы потеряли сознание, следом за этим, лишились жизни. Эрер, вернул её вам, обратно, произведя операцию в головном мозге. Отчистив его от сгустков крови, вставив новые сосуды. Заново запустив ваше сердце. Нам ничего не нужно от вас, как только, вы сможете ходить, мы вас вернём обратно. Если Грарг, не будет возражать. Хотя вас, следовало бы отправить в открытый космос. Вы заслуживает этого. Верно Грарг? – Обратился с неожиданным вопросом капитан. Ориум дёрнулся в кресле.

– Капитан, прошу вас, сейчас не подходящее время для этого, – не то растерянно, не то подавленно ответил Грарг.

– Вы ещё и трус! – Брезгливо произнёс капитан, заметив, как дёрнулось тело Вгова, после его предложения отправится в открытый космос. – Не беспокойтесь! Мы с вами разные люди. Мы не воспользуемся нашим положением, чтоб отомстить вам.

– Почему вы хотите отомстить мне? – Спросил Ориум, пытаясь приподнять голову, чтоб ещё раз взглянуть на людей в компании, которых, он оказался. Сделав несколько напряженных усилий, его голова оторвалась от подушки. Вгов, взглянул на капитана и Грарга, было что-то знакомое в лице человека без волос, но память Ориума, упрямо молчала.

– Вы не узнаёте этого человека? – Спросил капитан, указав на Грарга.

– При всём моём желании, для меня это тайна, – ответил Вгов, уже уверено держа голову.

– Имя Грарг Тоф, вам о чём-нибудь говорит? – Спросил капитан злоба, которого сменилась интересом.

– Грарг! – Произнёс Вгов, положив голову на тонкую, чёрную подушку. – Грарг! Грарг Тоф! – Повторил он, несколько раз в надежде, что произнесённое им вслух, оживит его память. Имя было редкое, но знакомое. Он, когда-то уже слышал его, но когда, и какие события, были связаны с ним, он не помнил. Ориум напрягал мозг, пытаясь извлечь необходимую информацию, но как это часто бывает в самый критический момент, желаемое покоится, где-то в глубинах сознания.

– Конечно же, вы меня не помните, – заговорил Грарг. – Это не удивительно! Сложно вспомнить одну жалкую человеческую единицу – из всех, тех миллионов жертв, безжалостно уничтоженных вами. Их количество настолько велико, что сопоставимо с этим, – Грарг поднял руку, и указал на прозрачный купол над головой за стёклами, которого горели звёзды.

Ориум поднял голову и взглянул на Грарга, потом на светящиеся точки. И тут, что-то туманное всплыло на поверхность сознания. Вгову, казалось, что вот-вот, и он вспомнит. Он, вновь пристально всмотрелся в лицо Грарга.

Человек без волос, смотрел на него холодным взглядом, то, что думал увидеть Вгов, отсутствовало в его глазах; ни злобы, ни ненависти не было, что-то светлое и в то же мгновение безразличное, излучал его взор. Именно этот взгляд и был знаком Ориуму. Когда-то Вгов, уже чувствовал на себе подобное рентгеновское излучение. Он был пассивен, но проникал в саму глубь, в саму сущность. Ориум поёжился, было что-то притягивающее и пугающее в этих глазах, какое-то скрытое, даже униженное превосходство, какая-то величественная сила, желающая быть не заметной, какая-то высота, которую он, Ориум Вгов, никогда бы, не смог постичь. Холодное безразличие обжигало глаза Вгова, ему вдруг показалось, что он, маленькое насекомое, над которым нависла нога человека, превосходящая его по размерам и силе, и что ещё мгновение, и он, будет раздавлен. Но Грарг, отвернулся и напряжение в теле Вгова спало.

Ощущение беспомощности и уязвимости, некогда самого могущественного человека планеты зидро, самого надёжно защищённого, привыкшего быть в тени, и под прикрытием, были так не привычны и не понятны Ориуму. Паутина, его власти выплетавшаяся веками, исчезла. Превратилась в пустоту, стала, тем, чем она действительно являлась – иллюзией. Всё растворилось в небытии. Весь, тот строй вещей, позволявший извращать реальность по собственному желанию, рухнул. Человек же, стоящий во главе строя, уничтожающий направо и налево неугодных ему, человеческих единиц, оказался лицом к лицу с одной из своих жертв, только теперь, они поменялись местами. Ориум трепетал, так как думал, что человек без волос, подобно ему, будет мстить; причинит физическую боль, и в итоге лишит его жизни.

Грарг смотрел на Вгова уставшим, ледяным, безразличным взглядом, от чего последнему, было не по себе. Ориуму, показалось на мгновение, что он, абсолютно нагой, перед лицом незнакомца. Он даже приподнял голову, чтоб осмотреть себя.

– Вероятно, вы могли меня с кем-нибудь спутать. – Неожиданно для самого себя, произнёс Ориум, пытаясь искренне выказать своё непонимание и недоумение, – быть может, это какое-то недоразумение.

Грарг не ответил, лишь лёгкая усмешка, как бы в подтверждение его соображений исказила лицо. Теперь, он смотрел сквозь Вгова. При всём желании, их нельзя было назвать врагами. До случившейся катастрофы, Ориум обладал безграничной властью и силой на планете зидро. По этой причине у него не могло быть врагов, были только жертвы, и их, было много, он не щадил никого. Грарг же, не вмещал в себя, того необходимого количества злобы и ненависти, чтоб считать кого-то своим врагом.

Когда-то давно, когда произошли, те события, по причине которых, Грарг стал неугодным. Его личность стала опасной для Вгова, так как на тот момент, ему казалось, что Грарг, может помешать ему. Его тайной деятельности, подорвать систему и разрушить благосостояние. Ориум решил избавиться от опасного элемента, он дал приказ и угодливые, человеческие руки поспешили его исполнить.

Спасая свою жизнь, Грарг, был вынужден прятаться. Лучше всего было исчезнуть, так, как будто бы он, действительно лишился жизни. Конечно же, тогда Грарг, был молод, его сердце кипело жаждой мести. Он мечтал, как все подвластные, тем человеческим, не лучшим чувствам – отомстить. Наверное, месть бы его, была приятна, и принесла желаемое удовлетворение, но положение, в котором он оказался и возможности, не позволяли свершить желаемое. Лучшее, что он мог сделать, это бесследно исчезнуть, что он, и сделал. По воле счастливого случая, ему удалось избегнуть смерти, местом его спасения, и местом самовольного заключения, стал космос. Ему удалось укрыться от преследования на космической станции, с которой он, не сходил до сего момента, а это более шестидесяти лет. Только здесь на станции всевидящее око Ориума Вгова, было не зрячим, а его длинные руки не могли достать Грарга.

Ориум лишил Грарга всего, главного дела, всей его жизни. Вгов, присвоил открытие и изобретение Грарга, и чтоб замести следы, чтоб ни у кого не возникло и тени сомнения, Ориум решил избавиться от Грарга. Украденное у Грарга, дало Вгову безграничную власть и увеличило его состояние до фантастических цифр. По прошествии долгого времени Грарг, и Ориум, оказались лицом к лицу. Теперь, поменявшись ролями, силы были только у Грарга. Вгов, был обездвижен. Грарг видел, то самое существо, которое разрушило его жизнь, причинив сильнейшую боль и страдание. И теперь, он мог насладиться местью. Объект его былой жажды возмездия, беспомощно лежал перед ним.

Месть – блюдо, которое подают холодным. Месть Грарга охладела настолько, что под действием времени и прочих причин, и преобразований, не вызывала ничего, кроме отвращения и приступа тошноты. Грарг испытывал отвращение ко всему тому миру, и порядку вещей, в котором и среди чего, ему когда-то пришлось оказаться не по собственной воле. Существовать в мире, соблюдать правила игры, которые там устанавливались, вынужденно находиться в окружении нижайших и глупейших ценностей, которые царили в головах неразумного большинства. На тот момент времени, отчасти они, руководили и самим Граргом, и он, должен был бы и хотел отомстить Вгову, так как, эти ценности, явились основополагающими условиями бытия, в которых формировалась его личность. Но, теперь, это было противно и смешно – вид напуганного, находящегося в полнейшем недоумении подлеца и мерзавца, который думает, что настал его последний час, и что Грарг, подобно ему, будет вершить возмездие, дабы утолить жажду, когда-то ущемлённого чувства справедливости и достоинства, мстить в ответ за покушение на его жизнь.

Можно, конечно сказать, что Грарг простил Вгова, но это будет не верно. Грарг пережил, перерос, возвысился над теми мелкими, ядовитыми человеческими состояниями ненависти и злобы к себе подобным. Он стал выше всего, теперь они, просто проходили, сквозь него; ненависть-любовь, зло-добро, оставляя лишь некую дымку, через которую было видно их, основание, имеющих один корень. Для него, это были, всего лишь жгучие желания, которые, либо получили, либо не получили удовлетворения. Быть может, он и вовсе сошёл с ума, но мстить Вгову, он не хотел.

Грарг сидел и заворожено смотрел, куда-то сквозь Вгова, вспоминая события давно минувших дней. Огонь мести, как прежде не сжигал его грудь, доводя до исступления. Он был спокоен.

Вгов же, был напуган. Он принял оборонительную позу, опустив голову и подняв плечи, желая спрятаться за ними. Его руки, ещё не слушались, но была заметна мелкая дрожь. Ориум, ожидал внезапного удара, кулаком возмездия, смотря на Грарга и пытаясь вспомнить его. Надеясь на то, что он, причинил ему не сильную боль и обиду, что может послужить тому, что незнакомец, будет милостив. Проявит снисхождение, не причинит ему телесной боли, и не лишит его жизни.

– Вы говорите ваше имя Грарг? – Спросил Ориум, нарушив молчание, желая услышать голос незнакомца, надеясь, что он, оживит воспоминания, но ответа не последовало. В голове Вгова, билось слово Грарг, Грарг. «Кто бы, это мог быть?» – Продолжал попытки вспомнить Ориум, вороша свою память.

– Я тот самый человек, – внезапно заговорил Грарг, – чью идею, чьё открытие, вы украли, – сказав это, он встал с кресла и подошёл к окну рядом с Вговом. – Вы отняли у меня то, что дало вам ни с чем, несравнимую силу, – продолжил Грарг, смотря в глаза Ориума, который приподнялся на своём месте и смотрел, куда-то в сторону. – Вы, можете не беспокоится. Вам ничего не угрожает. Я не собираюсь вам мстить, – Грарг отвернулся к окну.

– Это вы, тот самый человек, – еле слышно произнёс Вгов, что-то, как будто сразило его, от чего голова Ориума упала обратно на подушку. Грарг заметил это в отражении, в окне и быстро подскочил, и приподнял голову Вгова. Сделал это он, как-то машинально, инстинктивно. Их взгляды встретились, они некоторое время смотрели в глаза друг другу. – Вы очень сильно изменились. Я вспомнил вас. Как вам удалось выжить?

Грарг, вновь отстранился к окну, поднял голову, взглянул во тьму космоса, видимую через прозрачный купол, потом тяжело и долго выдохнул, ответил, – здесь. Я укрылся от ваших преследований здесь в космосе. Моя ночь длится, уже более пятидесяти лет…

– Простите, – услышал Грарг, после недолго молчания. – Простите меня Грарг. Я понимаю, это не возможно, но прошу вас о прощении, – произнёс Вгов, и дёргающимися, не слушающимися руками закрыл лицо. Сухие, жгучие слёзы, скупо и медленно потекли по щекам.

– Знаете, эта ссылка пошла мне, только во благо, – ответил Грарг, попытавшись улыбнуться, но в искажённом лице отразилась вся боль и скорбь прошлого. – Вы можете не беспокоиться, – как-то растерянно произнёс Грарг, видя страх и дрожь, когда-то ненавидимого им, существа. – Вам ничего не угрожает, – вновь повторил Грарг, пытаясь сгладить не приятную ситуацию. Граргу стало не по себе, стыдно и неудобно, видеть человеческое существо, словно загнанного, беспомощного зверя, попавшего в капкан, и представшего перед лицом безжалостного охотника. Грарг ощутил, какую-то больную жалость, какой-то вселенский стыд перед всем человеческим образом, перед всем живым. Пусть даже этот образ и всё живое, предстало в виде дрожащего существа олицетворяющего высшую подлость, коварство, алчность, ненасытность, лицемерие. Граргу, было неприятно и больно, видеть страдание и страх Вгова. Которые в действительности могли быть искусным, театральным представлением, так или иначе, он не испытывал к нему ненависти. Ориум же, продолжал корчиться, вероятно, пытаясь разродиться, рыданиями.

Грарг, будучи молодым человеком, был преисполнен благородных амбиций, как это полагается для здоровой молодости. Находясь в плену исследовательского интереса, он движимый желанием новых открытий, желанием разгадать тайны вселенной, тайны бытия, отчасти движимый желанием прославиться, и запечатлеть себя в общечеловеческой памяти, как уникального представителя научного мира, не только, как мыслителя теоретика, но и как человека реального дела. Он усердно занимался поиском неиссякаемого, чистого источника энергии. Грарг желал стать человеческой единицей движущей познание вперёд, желал заглянуть в глубины, добраться до основания всего сущего. При этом он, искренне желал, облагородить человечество планеты. Возвысить его в своих же, собственных глазах. Поднять на более высокий уровень общего развития сознания. Именно он, Грарг, был тем человеком, который обнаружил шацнуум (антивещество). Он, дал в руки, человечеству планеты – нечто, что превосходило по силам и возможностям, все открытые до этого, феномены природы. То, что, когда-то было сомнительным предположением, отчасти даже выдумкой, сказкой, благодаря Граргу, стало реальностью.

Узнай об этом население планеты, о том, что Грарг, был первооткрывателем шацнуума, наверное, он приобрёл бы, такую же известность и славу, сродни самого святого Ноля. (Некое абстрактное представление, являющееся безупречным божеством в кзарианской мифологии, ранее использовалась личность человека по имени Халиси-Раса, главного, действующего персонажа в абберическом учении, до актуализации текстов). Или же, Арафтана (некая сущность на подобии сатаны). Кто-то бы его превозносил, кто-то бы его ненавидел и боялся, но этому не суждено, было случиться. Ориум Вгов, лишил Грарга, его открытия.

Был назван некий человек, который работал в одной из лабораторий, принадлежащих Вгову. Случилось так, что якобы, этот учёный погиб, во время эксперимента, но успел оставить информацию, о шацнууме, о способе и месте, его получения. После чего учёный, бесследно исчез. В руки Ориума попало величайшее по своей силе явление, извлекаемое из глубин природы бытия, от чего могущество Вгова, многократно возросло. Укрепилось его невидимое влияние, а раббиристический капитал, приумножился до фантастических, абсурдных чисел.

Настоящий же, открыватель подвергся гонениям и преследованиям с целью физического уничтожения, и сокрытия фактов и знаний, которые могли бы нарушить необходимый ход вещей, сломать систему управления, созданную Ориумом. Грарг, своими благими желаниями и действиями, которые он, уже начал предпринимать, мог бы разорвать искусную паутину власти, которую семья Вгова, плела веками. Ориум же, благодаря шацнууму, удалось оплести её, всю планету. Он, задавил в зачатке, все те, благие начала Грарга, которые он, жаждал воплотить в жизнь. Грарг желал настоящего, истинного развития, всех людей. Он желал прогресса, не только технического, но и прогресса сознания. Но всё, было уничтожено, вновь увязнув в трясине общечеловеческих нужд, вновь продолжая тонуть в болоте безысходности. Кризис за кризисом, потрясал население планеты. Всё же, кое-какое развитие происходило, но оно было вынужденное, и сдерживалось, и было, опять же, в угоду желаниям Ориума Вгова.

Сейчас же, в эту минуту, к своему удивлению, Грарг испытывал, что-то похожее на благодарность к умнейшему глупцу, и подлецу высшей пробы, Вгову. Который, чуть было не лишил его жизни, вынудил его к бегству, к своеобразной, опасной игре в прятки и пожизненному пребыванию в космосе, без надежды на возвращение на родную планету. «Я сумасшедший», – думал Грарг. «Я настолько пассивен в отношении человечества и отдельных личностей. Они мне безразличны, я сам себе безразличен, раз не желаю – мстить. Не желаю чувствовать, быть может, я не желаю жить, но не могу себе в этом признаться? Нет, мне просто ненужно ничего лишнего. Всё это от глупости и не понимания истинных вещей. Месть это удел, тех, кто плавает на поверхности. Нет, мне не нужна его жизнь, по прошествии долгих лет, всё превратилось шутку. И я, могу лишь, искренне посмеяться над этим. Ведь благодаря всем опасностям, всем злоключениям, всем пережитым, мною страданиям, я нахожусь на небывалом отдалении от всей это глупости и боли, и не желаю множить её. Всё пережитое мной возымело положительное воздействие на меня, так как я, спокоен, как никогда. Спокойно моё сердце, мой ум. Спокойствие идёт, откуда-то из глубин моего естества, ни это ли главное в жизни человеческого существа – быть спокойным, быть благодарным, пусть даже неизвестно кому, не терзаться глупыми иллюзиями и предрассудками». Грарг вопросительно взглянул на Вгова, Ориум уловил его взгляд, но в ответ, лишь уставился в пол.

– Вероятно вам, – заскрипел Ориум, старческим голосом, – будет сложно понять меня, – как-то размазано и не уверенно произнёс он. – Я, был заложником, – Вгов растягивал слова, делая длинные паузы между ними, – своего собственного положения, как ни странно это звучит, но это было, именно так. Моё положение, в котором, я находился, требовало определённых действий, постоянной работы. Может, конечно, показаться, что я блаженствовал на лаврах, упиваясь властью и богатством, это так, но только отчасти. Мои корпорации, все мои предприятия, требовали огромного количества раббир, ведь необходимо было, держать всё на плаву, чтоб всё функционировало должным образом, принося прибыль, э пользу, выгоду. Я не знал отдыха, ведь всё, чем я владел, являлось плодом, кропотливого труда, всей моей семьи, без малого семи ста лет. И как же, я мог распустить, всё это, уничтожить колоссальный труд моих предков. Разрушить систему, которую веками, скурпулёзно вырабатывало, моё семейство. Я и сам, вложил ни мало трудов. Это был мой долг, и я, был в этом уверен. Да у меня, наверное, не получилось бы, если бы я, решил вдруг, всё бросить. Ведь я, был в плену собственной системы. Вероятно, вам кажется, что я, был владельцем капиталов, предприятий и прочего, наверное, это так выглядит со стороны, но в действительности – они владели мной. Обладание богатствами, даёт своеобразную лёгкость, но в тоже время, это тяжкое бремя. Когда-то, у меня был соблазн, разрушить всё, но кто бы поступил, будучи на моём месте, так? И ради, чего? Отдать плоды своих трудов мелким, недостойным, безмозглым людишкам? Ради их, глупого счастья? Ради их, наслаждений и удовлетворения потребностей? Ради их, нескончаемой возни? Ради благодарности, которой может и не быть? И, что же, останется мне? Ведь я, тоже человек, как вы видите, у меня, были свои привычки, желания, так же, как у всех. И, что с того, что у меня, было больше возможностей, внешних и внутренних ресурсов к достижению поставленных целей. К тому же, мои возможности, были всецело, плодом трудов рук и голов, моего семейства, и меня самого. Раздай я, все свои накопления, вы думаете, кто-то бы, из тех, кому досталось, вспомнил меня добрым словом? К тому же, я не нуждаюсь в добрых словах. Те, кто получил бы, кусок от моего пирога, меня благодетеля, назвали бы чудаком или сошедшим с ума, если не сказали бы вслух, наверняка бы, подумали об этом. Это ли не говорит, об истинном состоянии умов большинства? – Вгов, как бы спрашивал сам у себя, и тут же, быстро отвечал, сам себе. – Грарг, ведь вы, увлечены наукой, это ваш стимул к движению, то, что приносит вам удовольствие, чем же я, хуже вас, или любой другой человеческой единицы, имеющей желание и увлечения. Моей страстью, были раббиры, точнее те возможности, которые они давали. Только раббиры, заставляли двигаться и выполнять мою волю ленивых, безмозглых существ. Ведь никто другой, кроме меня не помешал бы вам, или кому-нибудь еще, попутно идти в противовес мне. Я занял позицию, которую сам и создал для себя, и естественно не подпускал к ней близко никого, но, ведь можно было, и обхитрить меня. Кто вам, или ещё кому-нибудь из зидрийцев, мешал это сделать? Можно было выдумать что-то, что разрушило бы мою систему и уничтожило меня, но не нашлось такого человека. Да! Я играл не по правилам, но что с того? Ведь вы тоже могли играть не по правилам. И кто знает, может быть, именно вы были бы, тем самым, кто низверг бы меня с моей горы. К сожалению Грарг, вы просто, были препятствием, помехой системы в жернова, которой вы попали. Вам посчастливилось остаться живым, вы смогли обхитрить систему, – Вгов замолчал на минуту и, только сейчас взглянул на Грарга. – Ведь никаких правил игры не существовало, и вы своим спасение, только доказали это, – уже более громко и уверено произнёс Ориум, – всё подчиняется животной воле, которая хочет жить и избирает для себя более простой и подходящий путь. И эта воля, есть и определяется во всём живом, во всех существах независимо от их, интеллектуального развития. И каждое живое существо имеет средство к жизни, или придумывает его, дабы приспособиться к обстоятельствам. Вот, что является основой. И я, подобно всем живым существам желающим жить, ведь желать жить, это святое право любого живого существа, избрал средство к жизни, которое смог придумать. Ведь никто никому не мешал придумать нечто, что способствовало бы, только его жизни, и в этом нет, я считаю, вины существа желающего жить. Да и перед кем виниться, если все в этом мире выживают, как могут, как умеют, и делают это, во что бы то ни стало. Просто мои средства, были более масштабны, чем средства других. Ведь в мире преисполненном нужды, бедствий и перенаселения, первое место занимают средства по борьбе с ними, и я имел их, и не хотел никому отдавать, дабы не пополнить океан нуждающихся и страдающих человеческих единиц. Разве в этом есть моя вина? К тому же, я воспитан, таким образом, что я, не мог себе представить, нечто иного. Иной жизни. Иного способа, добыть, – Ориум замолчал на мгновение, – добыть себе пищу. Ведь все, только и делали то, что занимались этим. У меня было не много больше, чем у других. Меня с детства обучали и готовили к тому, чтоб я мог обслужить доставшийся в наследство капитал, чтоб я увеличил его. Таковы были принципы и законы преемственности моего семейства. В этом нет ничего удивительного, что я стал, таким человеком. Мой вектор движения, был выбран не мной, а моей семьёй, теми, кого я любил, уважал и почитал. Это был мой священный долг перед ними, перед теми, кто был до меня, – Ориум замолчал, погрузившись в свои размышления. Никто не нарушал тишины долгое время.

– Я могу показаться вам, – заговорил Вгов, после долгого молчания, – подлым, алчным человеком, жаждущим власти и преклонения. Да! Всё это, именно так. Всё это, я впитал с молоком матери. Для меня, это были основы моей прошлой жизни, – Ориум замолчал. – Но теперь! Я осознаю, – голос Вгова задрожал, – осознаю, всю чудовищную нелепость. Нелепость всего, того…

Но он, не смог договорить, его тело сжалось, потом задёргалось. Ориум пытался заплакать.

– Что же, вы осознали? – Спросил Грарг с неподдельным интересом.

– Чудовищную нелепость, моей прошлой жизни. Я вдруг понял, – Вгов поднял дрожащие руки, его тело частично выполняло приказы хозяина, и посмотрел на ладони, – что в моих руках, было всё, что могло изменить положение вещей, изменить их ход и спасти нашу родную планету, – последние слова, Ориум болезненно выдавил из себя, вновь сжался и продолжил сухие, бесслезные рыдания.

Грарг закрыл лицо руками и опустил локти на панель управления. Он, никогда представить себе не мог, что будет выслушивать исповедь человека, который хотел его убить.

– Грарг, что будем делать с выжившими зидирийцами на звездолёте? – Спросил капитан, выждав некоторое время.

– Э, разместим всех в общем отсеке, ведь там достаточно места, ещё для трех таких звездолётов, – удивлённо ответил Грарг.

– На прибывшем челноке оранжевокожие люди, – ответил капитан, поджав губы.

– Оранжевокожие? Ммм, и что с того? – Спросил Грарг, искренне не понимая, что смущает капитана.

– Эти люди, являются отостоэлитами, и суди по их одеждам, это ортодоксальные отостоэлиты. Они в одинаковых костюмах, среди них, есть дети, – ответил капитан.

– Это каниды, – произнёс Вгов.

– И что это значит? – Недоумённо спросил Грарг, повернувшись лицом к Ориуму.

– Это самые агрессивные, воинственно настроенные адепты отостоэлизма. Это религиозные фанатики. В Царрлесе, их было не так много. Каниды не терпят никаких, других религиозных учений. Особенно, они ненавидят кзариан, считают их, своими главными врагами. Они, так же ненавидят ложных отостоэлитов. Они разделяют отостоэлитов на истинных и ложных, и естественно, считают себя истинными отостоэлитами. Канид, значит истинный, они придерживаются иной трактовки, их святого учения, изложенного на страницах эПатары. При возможности, любой канид, лишит жизни кзарианиста или ложного отостоэлита. Сделает он это с чистой совестью, уверенный в правильности и благости, своего деяния. Убийство кзарианина или ложного отостоэлита, любого не канида, является честью и пропуском в иной мир, где их ожидают различного рода удовольствия и наслаждения, которые вожделеют, все существа находящиеся во власти религиозных пут, – ответил Ориум, дав краткую характеристику, вновь прибывшим, не званым гостям. Говорил он это с каким-то воодушевлением, совсем неуместным для сложившейся ситуации.

– Час от часу не легче, – выдохнув носом, произнёс Грарг.

– На борту корабля, среди зидрийцев, присутствуют адепты кзарианства. Они отделились от остальных, и их, становится больше. На моих глазах, их количество увеличилось. В скором времени, все люди примут кзарианство. Среди них проповедник, который неустанно плетёт свою паутину, – добавил Вгов, ко всему прочему.

– Но! Насколько мне известно, кзарианство – миролюбивое учение, – лелея надежду, произнёс Грарг.

– Миролюбивое?! Ха! – Не удержался Ориум от нервной усмешки. – Может быть это и так, но только не в замкнутом пространстве станции.

– И что же делать нам, со всем этим? – Всплеснув руками, спросил Грарг, глядя на Вгова. Он совершенно не ожидал подобного рода, развития событий.

– Самым разумным будет, – заговорил Вгов, скользнув взглядом по лицам капитана и Грарга, которые с интересом и надеждой смотрели на него, – отпустить звездолёт в космос. Сделать вид, что ничего не было. Тем самым, мы избавимся от неприятностей, которые неминуемо случатся, если эти люди окажутся здесь, на борту станции, к тому же, это увеличит наши шансы, найти планету, – сказав это, Ориум с вызовом взглянул в глаза обоих.

Услышав сказанное Вговом, Грарг не поверил своим ушам. Он, открыл рот, чтоб что-то сказать, но в ответ, только раскашлялся.

– Но, ведь, там живые люди, – тихо произнёс Грарг, справившись с внезапным приступом удушья. – Вообще, как можно говорить, об этом вслух, как можно думать подобным образом, ведь там – дети. Они то, в чём виноваты? Нет! Это просто не возможно! Это просто ужасно, то, о чём вы говорите и определяете, как самый разумный выход из положения, которого, ещё не случилось, быть может, и не случится… – помолчав немного, он добавил, – нет! Я не могу, даже думать об этом…

– Именно сейчас, в это самое время в помещении, где находятся люди, здесь на борту корабля – формируется община кзарианистов, – не дав договорить Граргу, громко произнёс Вгов. – И тут, и там, – Оиум указал трясущейся рукой в сторону, где по его предположению находился звездолёт, – религиозные фанатики. Они не терпимы друг к другу, особенно к внешним проявлениям иной веры. Для них это, как красная тряпка для быка. Каниды, только и ждут того, чтоб набросится на кзариан. На зидро, их сдерживало отсутствие необходимых для этого сил. Будь у них возможности, силы, они вмиг бы реализовали цель своего учения, такова их миссия – вести борьбу с кзарианами, и прочими инакомыслящими людьми. Это основа, их учения, – вероятно, Ориум забылся. Он говорил громко дерзко, но услышав свой голос, во время осёкся и добавил уже тихо, – канидов, ни в коем случае нельзя пускать сюда на станцию.

– Капитан, что вы думаете по этому поводу? – Немного помолчав, обратился с вопросом Грарг.

– Признаться, я не знаю… Я, не думаю, что может произойти то, о чём говорит этот человек. Но в моей памяти свежи события недавних религиозных войн. Люди массово убивали друг друга по пустяковым причинам. И я, думаю, надеюсь, что этого не случится, – капитан замолчал, не зная, что сказать более.

– Если это так, – Грарг встал со своего места, и начал расхаживать по свободному пространству рубки управления, заложив руки за спину, – и вы Ориум, уверяете в том, что люди начнут убивать друг друга при малейшей возможности, – Грарг остановился, взглянул на капитана. – На станции нет дополнительного помещения, чтоб разместить там, вновь прибывших людей, и обеспечить им, необходимые условия, – Грарг, вновь продолжил ходить и размышлять вслух.

– У меня нет сомнений в том, что каниды вооружены и очень опасны. Оружие почитается ими, наравне с их, святым писанием – эПатарой. Каждый канид достигнув шестилетнего возраста, имеет при себе шамер или любой, другой колюще-режущий предмет. Их дети знают, как с ним правильно обращаться, и даже дети, очень опасны. Каниды могут быть, вооруженными до зубов. Они прирожденные убийцы, – сейчас Вгов говорил медленно и уверенно, как бы наслаждаясь своим голосом. Он пытался раздуть угли сомнения, которые сам же, и подкидывал.

– И, что же, делать? С одной стороны кзариане с другой каниды, мы между молотом и наковальней. Но, так ли, они безумны в своих убеждениях? – Грарг продолжал ходить и размышлять вслух. – Ведь, в первую очередь они люди. Они должны это, ясно сознавать. Необходимо обратиться к их, здравомыслию. Объяснить им, что произошла катастрофа, что планеты зидро исчезла, что её просто нет. Что единственное место, где может жить человеческое существо, сейчас, на данный момент, это наш корабль. Планеты зидро больше нет, звучит сказочно и фантастически, я сам не верю в это, – Грарг тяжело вздохнул. – Они должны понять, что нет иного выбора, что самое время забыть о предрассудках, религиозных догмах, и прочем. Что пора посмотреть реальности в глаза и избавиться от грёз. Что сейчас не время для склок, из-за разности религиозных пристрастий. Что сейчас нужно объединить силы, чтобы выжить, для этого необходимо забыть о всевозможных различиях; религиозных, цвете кожи и прочем. Пора уже понять наконец-то, что все равны перед космосом, перед солнцем, перед недостатком кислорода, перед смертью. Если они хотят жить, то должны забыть, обо всём том, что ранее являлось основой образующей, их жизнь, так как исчезло самое главное – исчезло само основание, – Грарг замолчал, будто бы думал и пытался выявить важную мысль. – Ведь, они люди! Ни это ли главный фактор, который объединяет живых существ, называющих себя людьми. Случившаяся катастрофа, невольными свидетелями, которой, они явились, должна пробудить в них осознание, всего вышесказанного мной, – Грарг замолчал, продолжая ходить.

– Если вы им, скажете, всё то, что я услышал, всё то, что вылетело из ваших уст. Я уверен, они лишат вас жизни. Они убьют вас, как нерэха (неидеального, ложного иноверца). Конечно, если смогут понять то, что вы хотите донести до них. Вам покажется это дикостью, но словарный запас канида, состоит в основном из тех слов, из которых составлено, их святое писание – эПатара. Может быть, вы слышали об этой книге? – Спросил Ориум, у Грарга.

– Да. Я, когда-то, что-то слышал, название знакомое, но близко не знаком с их учением. В детстве, я, от корки до корки, прочитал абберическое учение. Вскоре утратил, всякое желание посещать домисты. И с тех пор не брал в руки, ни одно религиозной книги, – ответил Грарг.

– Что же на вас повлияло? Что отвратило вас от кзарианства? – Спросил Вгов с явным интересом.

– Что же повлияло? Я уже и не припомню что, – задумавшись, произнёс Грарг. – Мне помнится лишь то, что меня возмутило то, что, каким же нужно быть чудовищем, чтоб целенаправленно сужать мировоззрение миллиардов человеческих единиц до размеров одной, ужасной, и к тому же, скверно написанной книжонки. Ведь по сути своей -абберическое учение, это мина замедленного действия, это духовное оружие массового уничтожения. Это уничтожение свободы воли и сущности человека, изнутри, – Грарг, вновь замолчал. После сказанного им, лицо Вгова, тронула едва заметная улыбка, ну или так показалось капитану.

– Зачем же, вы тогда прочли её от начала и до конца? Вам, наверное, было уже, всё ясно с первых строк? – Спросил Ориум.

– Я надеялся, что всё же смогу почерпнуть, что-то. Уцеплюсь за что-то, что даст, хоть пару ответов на беспокоящие меня на тот момент, вопросы. К тому же, мне стало интересно узнать, чем закончится сиё сочинение, и как извращается человеческий ум, людей пишущих, подобного рода, книги, – ответил Грарг.

– Вы не нашли ответов, в абберическом учении. Ну, а сейчас по прошествии долгих лет, наверное, вы сами, смогли найти ответы на те, беспокоящие вас вопросы? – Спросил Ориум.

– Нет, эти вопросы остались без ответа. Скажу так, поменялся мой образ мышления, от чего задаваться подобного рода вопросами, отпала всякая нужда, – как то нехотя ответил Грарг. – Вообще, абберическое учение, не имеет ничего общего с истиной, – добавил он, помолчав немного. – Люди, сочинявшие тексты абберы, явно преследовали другие цели. Увы, для меня это слишком очевидно, поэтому мой интерес мгновенно угас к данному учению.

– Вы правы, Грарг! – Торжественно произнёс Вгов, – люди, сочинявшие тексты абберы, преследовали иные цели, и выявление истины не входило в их, планы. – Ориум, как-то легок и быстро вздохнул, продолжил говорить. – Но, что же, было делать? Как сдерживать множащиеся человеческие массы? Как было остановить бесконечный рост населения планеты? Как было ещё обуздать стихию под название человечество планеты? – Вгов пристально и с вызовом взглянул на Грарга.

– Зачем вообще было, что-то сдерживать и предотвращать? Влезать туда, куда, именно вы не имеете права влезать? – После сказанного у Грарга задёргался мускул на лице.

– Я не имел права, но имел возможность! – Вновь торжественно произнёс Ориум. – Грарг, вы хотите сказать, что нужно было пустить всё на самотёк? Отдать всё на волю слепого случая? Не пытаться исправить очевидное недоразумение, не соответствие? – Вгов, был искренне удивлён. – Признаться, не ожидал от вас подобного, ведь вы разумный человек. Вода и кислород закончились бы, гораздо раньше, того как их, научились создавать искусственно, если бы не предпринятые мною меры по сдерживанию роста населения. Религиозные войны, помимо всего прочего, позволяли снизить бездумно размножающееся население планеты, попавшее в благоприятные условия. Вспомните Грарг, ещё совсем недавно, каких-то сто пятьдесят лет назад население планеты доходило до отметки в тридцать миллиардов человеческих единиц. Вас не ужасает эта цифра? И сейчас, на жалком клочке зидро, посреди иррадиационной пустыни, вели существование пятнадцать миллиардов. Ещё двести лет назад, были территории, где могло, хоть как-то разместиться население планеты, но его не соразмерное количество в буквальном смысле поглотило пласты зидро, и сделало это в очень короткий промежуток времени. А пески аФезы за последние сорок лет, уничтожили семьдесят пять процентов планеты…

– Это произошло по причине вашей алчности и глупости! – Внезапно взорвался Грарг, не дав договорить Ориуму, чем сильно удивил капитана. – Из-за вашей жадности, невежества, и не умения использовать шацнуум, должным образом. Вы превратили планету в пепел, это ваших рук дело, – Вгов не ожидал подобного, того, что тихий и смиренный Грарг, так внезапно, бросит правду ему в лицо. Ещё никто, никогда не говорил Ориуму этого, и в таком тоне, от чего он, потерял дар речи. Да и сказать ему было нечего. – Вы и ваши предки искусственно создавали противоборствующие стороны. Не важно, каким именем вы их нарекали, будь то отостоэлиты, кзариане, каниды и прочие секты. Важно то, что вы культивировали, в их умах, ненависть друг к другу. Нужно признать, делали вы это очень искусно. Вооружали и тех и других, разжигали огонь ненависти и наблюдали со стороны за кровавым побоищем. Это ли, не чудовищность?! Ведь вы сам человек! Откуда столько ненависти к себе подобным? – Вгов ничего не ответил, продолжая смотреть, куда-то во тьму космоса. – И теперь, случилось так, что вы столкнулись лицом к лицу с плодами вашей тлетворной деятельности! И, что же, вы прикажете делать с вооружёнными людьми, которые к убийству человека относятся, как к благому деянию? – Последние слова, Грарг произнёс тихо и спокойно.

– Отпустить звездолёт в космос, – так же тихо, ответил Вгов. – Это единственный выход из ситуации.

– А следом за ним, мы отправим в открытый космос – вас. Для нас с Граргом, это будет более выгодное и разумное решение. Не так ли, Грарг? – Громко и угрожающе произнёс капитан. Ориум мгновенно дёрнулся, всем телом, и сжался. Он, будто бы хотел спрятаться за подлокотником кресла. Его взгляд выражал искрений страх, и такую же, искреннюю ненависть.

– Капитан, прошу вас, – Грарг махнул рукой. – Давайте, будем искать выход из сложившейся ситуации, а не растрачивать силы на ядовитое пустословие. Вгов молчал, казалось, он перестал дышать и шевелиться. Капитан отвернулся, не желая более продолжать неприятный разговор.

Капитан Лодге, относился к Граргу с большим уважением, хоть он, и не являлся старшим по званию. Грарг, вообще не имел никакого статуса, и прочих привилегий, при наличии, которых, одни люди вынуждены подчиняться другим. В решении серьёзных вопросов капитан, никогда не принимал окончательного решения, без одобрения Грарга. Пальма первенства, была добровольно передана капитаном, Граргу, так как капитан чувствовал и понимал его превосходство, и мог это принять, как должное. Капитан чувствовал, какое-то природное превосходство, не официальной, животной иерархии, которая существующей среди людей, хотят они того, или нет. В природном табеле о рангах, Грарг, был старшим по званию. Своё же, превосходство Грарг не замечал. Ему, вообще, казалось, что он, много недостоин, точнее ему это было ненужно. Он сомневался в наличии собственного интеллекта, и умственных способностей. Порой не понимал, что это вообще такое, но для капитана, они были отчётливо заметны.

Конечно же, главная заслуга перед, которой капитан склонял голову, являлось открытие феномена, называемого шацнуум. И то, что Грарг, совсем недавно изобрёл способ передвижения в космическом пространстве, доселе не доступный ни одному человеку. Человеческие качества Грарг, занимали не последнее место, способствуя желанию капитана, быть руководимым им. Их отношения напоминали ученика и учителя. Уважение капитана к Граргу, было тем редким, но всё же, встречающимся явлением. Оно основывалось не на страхе. Это было понимание того, что Грарг может и хочет, явить настоящее благо для всех людей, не потребовав ничего взамен. Капитан почитал Грарга, как сын отца, хоть и разница в возрасте, была не так велика, чтоб один другого мог звать отцом. Грарг, был умён и благороден, и это не могло не вызывать уважение в человеке подобного же, ему образа. В человеке же, преисполненном низких качеств, Грарг мог вызвать озлобленность и отвращение, подобное, которое испытывал Ориум Вгов.

Грарг, вновь заходил по рубке. Он, будто бы совсем забыл, о Вгове, и не смотрел в его сторону. Грарг обошёл пульт управления по кругу, несколько раз. Подошёл к окнам, прикоснулся лбом к холодному, прочному стеклу. Постояв не много, вероятно, собравшись с мыслями, желая принять окончательное решение, и утвердить его перед самим собой, заговорил, обращаясь к капитану, – я, надеюсь, на человеческое в человеке. На всё человеческое, что есть в этих людях! Нужно объяснить им, всем; отостоэлитам, кзарианистам, что сейчас нашей главной задачей, является объединение сил. Для этого, нужно стереть, все разногласия. Случившаяся катастрофа, должна разбудить, в их головах, здравомыслие! Если мы хотим жить, у нас нет иного пути! – Грарг говорил громко, тем самым пытаясь, в большей степени убедить себя, в правильности выбранного им решения.

– Вы очень добры Грарг! Ваша доброта затмевает, ваше здравомыслие, о котором вы говорите, – Вгов скривил лицо в лукавой улыбке. – Вы можете попытаться, но уверяю вас, что ничего хорошего не выйдет. Закончится всё, массовым побоищем, – произнёс Вгов, смотря куда-то в пол. – Оранжевокожие люди, в особенности каниды, крайне не терпимы. Чувство ненависти у них возведено в религиозную святость. Ненависть образует, их мировоззрение. Ненависть и уничтожение чужаков, иноверцев, является их, жизненной целью, их святой миссией. Они считают свою расу оранжевокожих идеальной. Они уверены, что превосходят, всех других людей. Вспомните Грарг, о постоянных нападках на нас – синекожих. Ведь, они ненавидят нас. Вспомните, о массовом уничтожении зеленокожих народов. Они бы и нас уничтожили, всех до одного, не создавай мы себе, искусственных защит. Ведь наши предки, только тем и занимались, что спасали свои жизни. Были вынуждены, спасаться бегством от постоянных набегов диких племён гарбров (оранжевокожих). Прятаться, искать новое место, и жить в постоянном страхе, в ожидании того, что гарбры, внезапно нападут, и все ужасы, вновь повторятся, – Ориум замолчал, рассматривая лицо Грарга. – Каниды убивают нерэхов, то есть нас, со страстью и воодушевлением. Они убивают чужаков, предвкушая, те блага и наслаждения, которые, им обещаны за пролитую кровь не идеальных. Вы думаете, они откажутся от своих сладких грёз и иллюзий, променяют их, на ваше холодное и серое здравомыслие. – Закончив говорить, Вгов приподнялся в кресле, расправил плечи. Уверено и с вызовом взглянул в глаза Грарга, и спросил, – Грарг, вы когда-нибудь убивали человека?

– Нет, – растерянно и удивлённо ответил Грарг.

– Если эти люди окажутся на борту корабля, вам придётся это сделать, чтоб спасти свою жизнь. Перед вами встанет выбор или вы, или вас. Хотите вы этого? Решайте сами, но знайте, что люди с оранжевым цветом кожи способны, только разрушать и ненавидеть. Они требуют к себе исключительного отношения, которого не заслуживают, – Ориум замолчал, вновь рассматривая озадаченное лицо Грарга.

– Но, ведь катастрофа… – Не уверено произнёс Грарг. – Случившееся, должно открыть глаза, всем без исключения, независимо от физических различий, и… – Он замолчал, не зная, что сказать.

– Так думаете, вы, и любой здравомыслящий человек, но эти люди, не способны этого уразуметь, – Вгов замолчал, генерируя веский аргумент. – Грарг, вы знаете, что каниды уверены в том, что зидро не круглая, не шарообразная планета, а плоская поверхность. И подобного рода размышления, разговоры вслух, то есть оспаривание, их уверенности в том, что планета плоская, жестоко караются в их, кругах. Подобный образ мыслей, просто не допустим. Они уверены в том, что солнце выходит из недр зидро и возвращается обратно. Светит оно, лишь для них одних с одной лишь целью, чтоб освещать им путь, по которму, они идут к кзарному отосоту (божество отостоэлитов). Они считают, что достойны жизни, только они одни, а все остальные, подобны паразитам и подлежат уничтожению, либо же, использованию, что сродни уничтожению. Они настолько в этом убеждены, что никакие аргументы не способны, их переубедить, – Ориум замолчал. Он, будто бы не хотел более ничего говорить, и напоминал рыбака, забросившего удочку и ожидающего крупного улова.

Сказанное Ориумом возымело действие. Грарг нахмурил лоб. Его терзали сомнения. Всё же, он сомневался в том, что есть люди, живущие в так называемом современном мире, которые находятся с ним в одной действительности. Видят и слышат, всё то, что ощущает, и он, сам. И что, эти люди, могут быть, так закостенелы и не развиты. Что они, пребывают параллельно с ним, в каком-то вымышленном, глупейшем мире грёз. Считают иллюзию истинной, а истину вымыслом, и что сами, всячески препятствуют проникновению истины, в их, головы.

«Быть может, они не всерьёз верят в свои убеждения и Ориум намерено сгущает краски. Их нужно подтолкнуть, сорвать с их глаз пелену неведения. Быть может, они сомневаются, и ждут, какой-то помощи, толчка со стороны, и… », – думал об этом Грарг. Он смотрел на капитана, его растерянный вид, ещё больше сбивал его с толку.

Вдруг, откуда-то снизу послышались звуки, напоминающие тупые удары в стену. От неожиданности Грарг вздрогнул.

– Кто-то или что-то ударяет в стену, – взволновано произнёс капитан.

– Что это, ещё такое, может быть? – Так же взволновано спросил Грарг.

– Это в стыковочном шлюзе. Кто – то ломает дверь! – Ответил капитан, машинально схватившись за шацер (оружие на подобии пистолета), висевший у него на левом боку. – Оставайтесь здесь! Я схожу туда и выясню в чём дело, – уверенно произнёс капитан, вставая со своего места. Он вынул шацер из кобуры, и взглянул на показатель заряда. Энергии оставалось ни три коротких выстрела, или же, на один продолжительный.

– Капитан, вы думаете, вам понадобится оружие? – Спросил Грарг, наблюдая за действиями капитана. – Я отправлю в помощь вам, коллюма. В ответ капитан кивнул и быстро направился к выходу. Дверь исчезла и он, вышел из рубки управления.

Оказавшись в коридоре, капитан направился туда, откуда доносились звуки ударов. По мере приближения к стыковочному шлюзу звуки становились громче. Сердце капитана забилось быстрей, когда он, вошёл в приёмник. Сомнений не было, звуки доносились из пристыковавшегося звездолёта. За спиной послышалось шуршание, отправленный Граргом робот, прибыл на помощь капитану. Он остановился рядом, ожидая приказов.

– Они не заставили себя ждать, – произнёс Вгов, так, будто бы происходящее приносило ему огромное удовольствие. Его тело, обнаружило былую силу и чувствительность в достаточной степени, чтоб он, мог совершать уверенные движения руками, крутить головой и туловищем. Особенно ожило его лицо, глаза загорелись огнём злобной радости. Внутри себя, Ориум ликовал, наблюдая за тем, как его слова воплощаются в реальности. К тому же, его потешала растерянность Грарга. Вгов, чувствовал свою, как ему казалось маленькую победу, пусть и сулившую ему опасность и неприятности. Ориум желал убедить Грарга в том, что предложенное им, решение, является единственно разумным, и вообще единственным выходом из сложившейся ситуации. К тому же, если Грарг и капитан, согласятся с вылетевшим из уст Вгова предложением, то уподобятся ему. И Ориуму, будет проще, находиться в их, обществе и воздействовать на них. – Грарг, послушайте меня, пока не поздно. Пока эти люди не оказались на борту станции, и не устроили здесь, ещё одну катастрофу. Сделайте так, как я вам говорю! Не питайте иллюзий ко всему человеческому, не трате нашего с вами времени, которого, и так нет! Каким бы, я не казался вам, негодяем – поверьте мне! Моё прошлое существование, моя прошлая жизнь, является опытом управления, контролем и наблюдением за человеческими стадами. В отличии от вас, я, хорошо знаю человека. И я, говорю вам, что нам, нечего ждать хорошего, от этих людей. Забудьте, о морали, нравственности, ведь вы прекрасно понимаете, что это порождения больного общества, так как, всё вышеперечисленное мной, предполагает противоположное, и как раз таки противоположное, является основой морали и нравственности. Грарг, я искренне завидую вашему человеколюбию. Безусловно, это самые высокие, человеческие качества; самого благородного из людей, но сейчас, они противоречат здравому смыслу, который вы, я думаю, почитаете превыше всего. Сделайте усилие над собой! Перешагните, через, всё человеческое, в себе. Забудьте на время, о своей филантропии, иначе, она сыграет злую шутку с нами со всеми. Подумайте, о тех людях, что находятся на борту станции, ведь вы подвергаете опасности в первую очередь их, а они, могут быть, гораздо полезней, – Вгов замолчал, продолжая смотреть в глаза Граргу. Грарг же, отвернулся спиной к Ориуму, и взглянул, куда-то в окна во тьму космоса, продолжая чувствовать жгучий взгляд Вгова на своём затылке.

«Всё, о чём говорит Вгов – разумно, – думал Грарг. – Но я, не могу поступить подобным образом, что-то мешает мне сделать, всё так, как говорит Ориум. Вероятно, он, никогда бы не поступил, как я. А я, не смогу поступить, как он. Если я, отсоединю звездолёт от станции, и отпущу его в открытый космос, это означает верную гибель людей, находящихся в нём. Если я, это сделаю, я уничтожу в себе человека. Пусть они, так опасны, озлоблены, как говорит Вгов; опутаны паутиной религиозных догм с ног до головы, но кто я такой, чтоб лишать их, жизни. Ведь они люди, живые существа, подобные мне».

– Нет! Я не могу, этого сделать, – ответил Грарг, повернувшись к Ориуму лицом, который уже стоял на ногах. – Я не имею на то, права, – тихо, но слышно добавил он и направился к своему креслу у пульта управления.

– Он не имеет права, – злобно повторил Вгов. – Вы имеете возможность! – Громко произнёс Ориум, – а это, гораздо лучше, чем иметь право! Это есть повод к незамедлительному действию. Если вы, не можете сделать этого, предоставьте это мне. Я беру на себя, всю ответственность. Это необходимо, для нашего с вами блага, и всех тех, кто уже, находится на борту станции, – Ориум говорил громко, стараясь придать своему голосу, как можно больше убедительности.

– А, вы Вгов, скольких людей, вы лишили жизни? Ведь для вас это легко и просто, не так ли? – Внезапно спросил Грарг.

– Я! Я… – Замешкался Ориум, оглядывая пространство вокруг себя, и ища опору. – Я! – Лицо Вгова, приняло свирепый вид, – я лично, собственноручно не убил ни одной человеческой единицы. Мои руки чисты, на них нет крови! – Ориум развернул и продемонстрировал Граргу, дрожащие ладони. – Убивали те, кто служил мне, те, кто выполнял мои приказы. Они были безжалостны. Это они, руководимые алчностью и страхом, спешили поскорей исполнить мои поручения. Поэтому Грарг, хорошенько подумайте – кто есть кто, в этом мире!

– Но, ведь вы, отдавали приказы. Вы заставляли людей выполнять вашу волю, – произнёс Грарг. Он, вернулся к окнам, и встал напротив Ориума.

– Да! Я, отдавал приказы! – Быстро и громко ответил Вгов. – Знаете Грарг, ведь, у каждого человека своя голова на плечах. Каждый сам решает, что ему делать, и кем быть в этом мире. Держаться ли в рамках, тех существующих свобод, или выходить за грани. Я, никогда, никого не принуждал к убийству, – Вгов замолчал, будто бы вспоминая, что-то. Вскоре продолжил, – выстраивалась очередь из желающих, и между ними, начиналась жестокая конкуренция. Они грызлись, между собой за право выполнить мой приказ. У них уже, были руки по локоть в крови, перед тем, как исполнить мой приказ. Грарг, вы плохо знаете людей! Вы вообще не знакомы с человеком, хоть и являетесь таковым. Раббиры! Нет, – Вгов поднял руку и потряс указательным пальцем в укор, всем тем, о ком, он говорил, – нет, не раббиры. Страх и алчность, вот, что я, видел в глазах моих слуг. Всего, того сброда глупейших, не уважающих себя, существ. Которые, ради утоления своих низменных потребностей, были готовы сделать, всё что угодно. Если им, за это заплатят. Вы не поверите, порой, меня самого ужасала, та легкость с которой, они уничтожали неугодных системе, человеческих единиц. И как, я, после этого, мог уважать их? В них не было, ничего человеческого, по крайней мере, я не видел, подобного в них. Это их, грязные лапы творили, всё то, что вы хотите вменить мне. Если бы, была возможность взять на поверку, то выяснилось, что подавляющая часть общества планеты зидро, сплошь состояла бы, из таких индивидов. Оно кишело, так называемыми человечишками. Грарг, вы не представляете, на что способны, те, кому, вы хотите спасти, их никчёмные жизни, – Ориум замолчал на несколько секунд, взяв передышку. Вскоре произнёс, ещё воодушевленней, – моё слово, проливало кровь, но мои руки чисты! – Закончив говорить он, убрал руки за спину, и начал приближаться к Граргу, который стоял спиной к нему, и смотрел, куда-то на мерцающие, безразличные звёзды. Но сделав несколько шагов, его голова закружилась. Всё вокруг поплыло. Он попытался сделать, ещё шаг, но внезапно силы покинули его. Тело обмякло и повалилось к притягивающему полу, и он, чуть было не рухнул, но Грарг, видя отражение в окне, подхватил старика, и усадил его обратно в кресло.

– Ответьте Вгов? – Обратился Грарг к Ориуму, находясь в двух шагах от его кресла, когда он, вернулся в сознание. – Почему? Вы, тот человек, в чьих руках, были рычаги управления человечеством планеты зидро. Вы создали гениальнейшую систему не прямого воздействия на общество планеты. Систему превосходящую, все былые способы управления и подчинения человеческих масс. Почему, вы не хотели сделать мир, лучше? Облагородить его? Вливать в него силы, способствующие истинному развитию, а не забирать их, чем вы собственно занимались. Почему, вы не хотели поддерживать и укреплять разумную жизнь на завоеванных её позициях? Почему, Ориум? Вместо этого, вы множили религиозные секты. Под видом объединения, всячески пытались разделить общество. Сталкивали людей лбами, и наблюдали, как они уничтожают друг друга. Ориум, вы, словно капризный ребёнок, играли жизнями людей. Наблюдая, как миллионы гибнут, из-за глупейших убеждений, предрассудков – придуманных и навязанных, вами же.

– О! Благородный Грарг! Благороднейший из людей! Повторяю вам, я никого не убивал. Я вообще с презрением отношусь к убийству и глупости. Ведь это всё, вытворяли, эти самые люди, о которых вы так печётесь. Они сами уничтожали друг друга. Я лишь занимался тем, чем мог, тем, что считал нужным, как и всякий на зидро. И обществу, я давал то, в чём оно нуждалось. Ведь, это естественное, природное состояние – когда одни, уничтожают других, тем самым не осознано, инстинктивно, они стремятся к балансу и гармонии. И, знаете Грарг? Я хотел, сделать мир лучше и чище, но мне мешали, эти самые люди. Они бездумно плодились, не пропорционально ресурсам и возможностям. И по истине, был прав, тот древний мудрец, который изрёк, когда-то – «неразумное существо, множащее плоть, множит страдание и тлен». Если применить эту логику к нашему времени, то можно добавить, туда же, отходы и мусор. К тому же, бездумно множащиеся, отнимали у достойных жизни человеческих единиц – пространство, необходимое вещество, и время, которых на нашей планете, с каждым часом становилось, всё меньше и меньше.

– Кто же, по вашему мнению, достоин жизни больше, чем другие? – Не выдержал Грарг и гневно спросил Вгова. – Чем вы определяете, это самое превосходящее достоинство?

– Разум, интеллект! – Тут же ответил Вгов. – Это главные критерии достойных жизни людей, – легко и уверено добавил он.

– А как, вы определите их, как выявите у человеческой единицы наличие, этих достоинств? – Вновь гневно спросил Грарг.

– Знаете Грарг, я тот человек, у которого было всё, но быть может, вы не поверите мне, но мне не нужно было ничего. Я не ограничивал себя ни в чём, но вёл аскетичный образ жизни, довольствовался малым, тем, что необходимо, и не более того. Вы Грарг, я думаю, понимаете меня, о чём я говорю, и вам ясны мотивы, подобного образа жизни, – Вгов замолчал. – Если бы, каждый понимал это…

– Что понимал? – Уже более мягко спросил Грарг.

– То, что для жизни многого не нужно, – выдохнул Ориум. – Если бы люди жили тихо, спокойно. Не лезли к своему ближнему с желанием вырвать кусок из его рук. Если бы, они не принуждали ближнего своего, выполнять за себя, необходимую работу, для поддержания жизни деятельности. Выполнять те жизненно важные телодвижения, которые должен делать, каждый сам, чтоб обеспечить себе простое бытие. Если бы, этого не было, то ни я, ни моя семья, никогда бы не сделали, того, что мы совершили. Понимаете, Грарг? Если бы, эту простую мудрость понимал каждый, то ничего бы и не случилось…

– Но, ведь, вы сами повинны в этом. Больше, всех тех, на кого, вы пытаетесь повесить, все беды и проблемы, имеющие место быть на зидро. Именно вы, повинны в том, что планета превращалась в иррадиационную пустыню. В этом виновны, вы один! Вы украли моё открытие! То, что требует особого, трепетного, аккуратнейшего обращения. Вы не знали, как использовать анти-физм. Ведь вы не имели представления, о самой сущности феномена. Пока в ваших лабораториях, пытались разобраться, что к чему – планета превратилась в пепел, в пески аФезы. – Грарг замолчал на секунду, – я, так понимаю, что себя, вы считаете достойным жизни, более всех, рождённых на зидро?

Вгов, открыл, было, рот, чтоб парировать сказанное Граргом, но его перебили звуки ударов, которые усилились стали громче, и чётче. Теперь, каждый удар, потрясал конструкцию станции. Каждый толчок, был ощутим Граргом, стоящим на полу.

– Грарг, они разнесут станцию, нашу последнюю обитель… Они, не понимают… Они, не в силах этого понять… Они, словно паразиты, уничтожающие тело хозяина, тем самым лишают себя жизни… Они, не понимают этого, – Вгов говорил, делая длинные паузы, между фразами. Он, будто бы задыхался, и смотрел на Грарга, каким-то умоляющим, просящим взглядом, который не соответствовал выражению, его лица.

– Капитан, скажите, что происходит? – Взяв в руки рацию, обратился Грарг к капитану.

– Они, пытаются взломать дверь, – ответил капитан.

Удары продолжали сотрясать станцию.

– Капитан, наладьте соединение с судном. Я отключу внутреннюю гравитацию, – обратился Грарг.

– Не могу, вероятно, они случайно или целенаправленно повредили коммуникативный канал. Бортовой компьютер не улавливает сигнал по причине низкого заряда. Все энергетические резервы направлены на поддержание гомеостаза на борту звездолёта, – ответил капитан.

Грарг продолжал попытки подключения к ромперу звездолёта. Всё же, через несколько минут, ему удалось войти в контакт, и на экранном поле появилась голограмма. Она передавала изображение с борта судна. Голограмма вспыхивала, тускнела и исчезала, потом заново загоралась. Были видны очертания людей. Было видно, что они движутся, и используют, какой-то предмет в качестве стенобитного устройства, как в древности при осаде замка. Толпа людей удерживала на руках предмет, используя собственную мускульную силу, отводила его назад, а потом с раскачки, и с силой толкала его вперёд, в стоящую на пути преграду. Удар за ударом обрушался на дверь, сотрясая станцию.

– Грарг, появился контакт, – прошипела рация голосом капитана, и тут же на экранном поле, находящемся посреди пульта управления появилось чёткое изображение. – Отключайте гравитацию, иначе они, выбьют звездолёт из стыковочного шлюза.

– Капитан, я не могу этого сделать! Если отключить или понизить гравитацию внутри звездолёта, учитывая повреждения корпуса и систем, произойдёт разгерметизация. Всё закончится, весьма плачевно для людей, – ответил Грарг, быстро считав, полученную информацию, о состоянии звездолёта.

– Произошло опасное отхождение, – прошипела рация, спустя несколько минут. – Коллюм сцепил и удерживает звездолёт со шлюзом.

– Всё же, я могу на время усилить внутреннюю гравитацию в звездолёте, – отозвался Грарг, и начал набирать комбинации на пульте управления. Вскоре до ушей капитана донесся скрип металла.

– Каниды! Ультра – ортодоксальные отостоэлиты! Они подняли флаг, – произнёс Вгов. Он внимательно рассматривал голограмму. – Они одеты в боевую форму, даже дети. Это говорит, о том, что они очень серьёзно настроены. Они, будто бы заранее готовились к этому событию. Они разорвут на части любого, кто окажется там. Конечно же, если это будет оранжевокожий канид, то он, останется цел. Они, как опасные, хищные звери. Пока, они в клетке, то находящиеся рядом в безопасности, и могут наблюдать за ними. Как в древности наши предки, для развлечения праздных зевак, сажали в клетки хищных, опасных зверей, и смотрели на них, через преграду.

– Хищные звери? – Спросил Грарг, попутно набирая команды на пульте управления, – ведь они исчезли, очень давно.

– Да, да. Это, уже можно назвать глубокой древностью. Я читал об этом в детстве, и всегда мне, это казалось, такой дикой жестокостью. Но я бы, отдал многое, чтоб хоть краем глаза взглянуть, увидеть живым одного из хищников в первозданном виде. Мне, всегда было жаль, утраченного мира животных.

– Вам жаль исчезнувших животных? – Удивлённо спросил Грарг, взглянув на Ориума. Вгов пристально рассматривал изображение голограммы.

– Да! – Ответил Вгов.

– Вам жалко древних животных? А вот этих людей, вы готовы легко и просто отправить на верную гибель, – вновь удивился Грарг.

– Парадокс, но это, именно так! – Выдохнул Ориум. – К сожалению, животные существовавшие, некогда на зидро, вымерли. Их место заняли, вот эти существа, – произнёс Вгов, с пренебрежением указав на движущиеся фигурки людей. Грарг на мгновение замер, рассматривая лицо старика.

Вскоре удары стихли. Усиленная гравитация не позволила двигаться людям, так как они хотели, их силы истощились. Наступило временное затишье, что позволило капитану наладить соединение с судном. Изображение голограммы улучшилось. Появился цвет, порой проскакивал звук, нарушая тишину в рубке. Слышалась незнакомая речь и пение, от которого у Грарга, бежали мурашки по коже. Всё же, пение вызвало интерес Грарга, он пристально рассматривал голограмму. Все люди, были одеты в серую одежду. В глаза бросался яркий, оранжевый цвет кожи. Он был, какой-то глянцевый, чем смазывал рельеф, их лиц. От чего казалось, что они, ничем не отличаются друг от друга, кроме роста и размера тела. На их одежде, которую Ориум назвал боевой формой, кое у кого, были нанесены надписи, но Грарг не мог, их прочесть, так как не знал языка.

– О чём, они говорят? И, о чём они поют? – Обратился Грарг к Ориуму. Продолжая рассматривать изображение.

Часть людей безостановочно двигалась. Они пытались победить усиленную гравитацию, совершая нелепые движения. Люди махали руками и ногами, поворачивали свои тела на триста шестьдесят градусов, тут же валясь на пол, и продолжая дёргаться, уже лёжа. Они напоминали сумасшедших, которым нет покоя, находящихся в состоянии акитазии. Большая часть людей, всё же сидели на пассажирских креслах. Вскоре, капитан окончательно наладил связь; изображение и звук, уже не прерывались. Послышался истерический смех, звуки которого, долетев до ушей Грарга, заставили его вздрогнуть и сжаться. Мороз пробежал по его спине, было что-то в этом смехе пугающее, угрожающее. Слышались, какие-то зловещие нотки.

– Они, смеются, что же могло, их рассмешить? – Вновь, обратился он с вопросом к Ориуму, съёжившись, ещё сильней.

– Они молятся! Наступило время винмиры! Они сложили оружие. Вот сейчас, – Ориум, указал рукой на изображение, как дирижёр оркестра, – у них, как и кзариан общая винмира(молитва). Сейчас накал, их страстей достигнет апогея. Температура зашкалит. Перегревшись, кто-то истерически смеётся. Кто-то плачет или теряет сознание. Кто-то впадает в ступор. Вскоре, они придут в норму, и начнут стонать, – Вгов замолчал. Он говорил, о молитве канидов, как художник, о своей любимой картине.

– В норму? Что же, есть нормальность по вашему мнению? Что же вы такое сотворили с живыми людьми? В кого, вы их, превратили? – Не выдержал и взорвался Грарг.

– Это всего лишь, религиозный экстаз! – Самодовольно, так показалось Граргу, произнёс Ориум, не обращая внимания на его гнев. – Их книга эПатара, в переводе с махваргирийского языка, языка объединяющего, всех гарбров, означает – стон. Книга писалась и актуализировалась не одно столетие, как и параллельно идущее с ней великое, абберическое учение. К их созданию, прикладывали руки величайшие психологи. Начиная с глубокой древности, люди выискивали доступ к подсознанию человека, его внутренней сущности. При помощи комбинации символов, букв, фраз, их общих сочетаний. Противопоставлений образов, рождающихся в воображении людей, при неоднократном прочтении открывается доступ к подсознанию человека, и его дальнейшему программированию. Читая и заучивая комбинации символов, человек сам того не подозревая, парализует свой мозг. Это своего рода интеллектуальный наркотик. В дальнейшем человеческая единица, уже не может обходиться без чтения эПатары и совершения винмирных обрядов. Всё завязано на страхе и человеческом эгоизме, – Ориум замолчал. Потом продолжил, пристально взглянув в глаза Грарга, – чем эгоистичнее человек, тем сильней становиться его вера. Если же, человеческая единица в силу своих умственных способностей, способна осознать свой собственный эгоизм, отстраниться от своего я, и от той роли, которую она играет в этом мире, в котором, якобы, всё предрешено и установлено заранее. То у этой единицы, есть шансы сохранить рассудок. Хотя, я думаю, это редкие, почти невозможные случаи, так как человеческая единица с самого раннего детства впитывает основы отостоэлизма. К тому же, эПатара культивирует эгоизм. Она возносит человеческое существо на пъедестал высшего существа, а потом свергает его на самое дно, втаптывая в грязь. Потом, – Ориум не сдержавшись, хихикнул, – вновь возносит, – он поднял руку над головой. – Всё это преподносится в благородных, завуалированных формах. Всё-таки, не все человеческие единицы, так грубы, как их, подавляющее большинство. Для этого, мы старались предать текстам немного поэтичности. Человеческая единица постоянно переживает противоречивые чувства. В итоге сходит с ума, становясь религиозным фанатиком. Человеческая единица погружается в мир фантазий, возбуждаемых в её воображении текстами эПатары. Так, отостоэлизм, становится единственной твердыней под ногами человека. Естественно человек верит, во всё это, и оберегает любые нападки. Расценивая это, как покушение на своё существо. Как любая тварь боится утраты и уничтожения, так и любой адепт отостоэлизма, страшится потерять свою фантазию, которую ему внушили, и будет бороться за это, не взирая ни на какие доводы здравого смысла, – закончив говорить, Ориум задумчиво выдохнул.

– Вгов! Да вы, сумасшедший! – Вновь не выдержал Грарг. – Когда прекратится, эта вакханалия? Я вижу детей! – Сказав последние слова, сердце Грарга сжалось.

– Сейчас, сейчас, – как-то вдохновенно произнёс Вгов. – Они начнут падать на пол, те кто, ещё продолжает, стоять на ногах. Вы услышите стоны, это будет кульминационный момент.

Как и обещал Вгов, люди, измождённые молитвой и усиленной гравитацией, валились на пол и стонали. Грарг, немного понизил силу притяжения в звездолёте, чтоб не расходовать энергию и избежать не желательных последствий. Всё время, он наблюдал за изображением голограммы, и его не покидало ощущение, какой-то замкнутости, тесноты и удушья. Ему казалось, что он, находится в доме умалишённых, или наблюдает, какой-то глупый спектакль. Когда, звуки издаваемые людьми стихли, тут же напряжение спало, и Грарг расслабился. Но, как только прекратилась винмирная процессия, зидрийцы те, что до этого взламывали шлюз, вновь задвигались. Они, пытались поднять предмет, служивший им, стенобитным устройством, чтоб продолжить натиск. Всё же, им удалось оторвать его от пола, и направить в сторону двери, но удары, были не так сильны, как прежде. Грарг увеличил изображение, чтоб рассмотреть предмет, которым зидрийцы пытались проломить двери.

– Это напоминает образователь воздушной смеси. Вероятно, они прихватил его с собой из Царллесза, – произнёс Ориум.

– Нет! Это центральный распределитель. Вот почему ромпер не реагирует на команды, – рассматривая изображение, констатировал Грарг. – На пассажирских звездолётах, он находится у самого выхода. Не знаю, как им удалось вырвать его из стены. Быть может, он сам выпал в результате удара. Вот причина, из-за которой я не могу подключить к ним подачу энергии, и воздушной смеси. Канал повреждён, точнее его совсем нет. Судно поддерживает гомеостаз за счёт собственных резервов, – Грарг размышлял вслух, говоря с самим собой. – Но, в любой момент может случиться сбой системы, и… Я лишь могу контролировать гравитацию. Полученные данные могут не соответствовать действительности. Неизвестно, сколько у них в запасе необходимых веществ! Капитан, скажите какова вместительность кислородно-воздушных баллонов на пассажирских суднах подобного типа? – Произнёс Грарг, приблизив рацию к губам.

– При условии соблюдения всех норм и целостности систем… Звездолёт рассчитан на автономную работу в течении семи зидрийских суток, – неуверенно ответил капитан.

– Значит, у нас в запасе, есть несколько суток, но это не точно. В любой момент может случиться, что-нибудь… Капитан, они могут нас слышать? – Спросил Грарг.

– Нет! Нарушен, сам коммуникативный канал. Кое-какая информация пролетает, а кое-что нет! Наш звук, к сожалению, не передаётся, – ответил капитан.

– Тогда, коллюм пробьёт отверстие в шлюзе и настроит передачу голосового общения. Я хочу обратиться к ним, – подумав немного, произнёс Грарг в рацию. – Капитан, оставьте робота, и возвращайтесь назад, – закончил он.

– Но, – хотел было возразить капитан, – будет сделано, – ответил он.

– Вы не теряете надежды? – Спросил Ориум, и вопросительно взглянул на Грарга. – Вы подвергаете опасности, всех нас! Ведь, это каниды! – Сказав это, Вгов потряс руками над головой. – Канидизм в отостоэлизме, это концентрат ненависти ко всем, и самим отостоэлитам. Грарг, вы не понимаете, что делаете, – возмутился Ориум.

– Я спасаю людей, – спокойно ответил Грарг. – В моих силах спасти их, поэтому, я протягиваю им, руку помощи.

– Они отрежут или отгрызут её, вам! Вы добродушный глупец! – Не выдержал и вскрикнул Вгов. – Отостоэлизм, был создан в противовес кзарианству. Создатели кзарианства, мои далёкие предки не ожидали, что их творение, так глубоко и крепко врастёт в умы людей, и примет такие огромные масштабы. И, что люди стоящие во главе кзарианской иерархии, то есть колокзары, переиначат основы учения. И они, создатели, мои мудрые прародители со временем потеряют контроль над своим детищем. Что, их творение направит ядовитое остриё в их, сторону. Чтоб обезопасить себя, и вернуть былой контроль над кзарианистами, мои мудрые предки, в короткие сроки, на скорую руку, создают отостоэлизм. Ведь, это учение, есть грубый дубликат кзарианства. Мои мудрые прародители, успев изрядно пострадать от всевозрастающих нападок кзарианистов, и желая отомстить колокзарам, создают противоборствующую секту. Вкладывая в её основу, всю накопившуюся ненависть к кзарианам, – Ориум успокоился и говорил медленно и непринуждённо, не отрывая глаз от изображения людей, Грарг же набирал комбинации на ромпере, не обращая внимания на Вгова. – Отостоэлизм, очень быстро завоевал людские массы оранжевокожих, и не только их, но почему-то, они, более охотно вставали под его знамёна. Дикое, древнее общество разделилось на два противоборствующих лагеря. Благодаря чему, мои мудрые предки, вновь взяли под контроль кзарианство, обеспечив себе, тем самым спокойствие и благосостояние на очень долгий период. Кзарианисты и отостоэлиты, были под их контролем. И те, и другие растрачивали свои жизни на ненависть друг к другу, убивая друг друга в религиозных войнах, – Вгов замолчал на мгновение по выражению его лица, было видно, что его рассказ приносит ему удовольствие. – Так они жили на протяжении нескольких сот лет. Отостоэлиты нападали на кзариан, те оборонялись, потом последние мстили первым. Великолепное занятие для человечества планеты зидро, неправда-ли? Все заняты важным делом, никому не скучно, – Вгов улыбнулся, но Грарг, был занят, и не видел его улыбки, но слышал всё, о чём говорил Ориум. – Но! Идиллия человеческих взаимоотношений, вновь дала трещину. Количество гарбров отостоэлитов увеличивалось, и всё чаще, они побеждали кзариан. И могли бы истребить их, но вновь, мои мудрые предки, спасают бедственное положение и жизни кзариан. В самом сердце отостоэлизма создаётся секта канидов. Их общество расслаивается на идеальных и ложных адептов учения. Они начинают убивать друг друга, оставляя на время в покое кзарианистов, – Вгов замолчал. Он поднял голову, и взглянул сквозь прозрачный купол.

– И вы, Ориум, последовали зову крови, – произнёс Грарг, не отрываясь от экранов.

– А что мне оставалось делать? – Всплеснул руками Вгов. – Искать иллюзорную истину? Пытаться сделать всех счастливыми, как того хотели вы? В отличии от вас Грарг, я не верю в человека! Потому что, знаю человека! И это знание не оставляет никаких надежд! Вся история человечества на зидро, запечатлела в своей памяти; если направить ретроспективный взгляд далеко назад, гораздо дальше, чем возникновение кзарианства, к которому привязано летоисчисление и, ещё раньше, чем начинается отсчёт моего семейства, так вот, вся история людей хранит, лишь события связанные с набегами древних племён. Одни нападали на других. Хронология строится на различного рода конфликтах, и войнах. Передаче власти одних лиц другим и, как правило, не по доброй воле. Разве, вам это ничего не говорит, об общем характере человечества? И каждый, – Вгов, вновь гневно потряс указательным пальцем, – из всего, того бесчисленного количества человеческих единиц, кому удалось появиться на свет, на планете зидро – желал бы занять моё место, а не ваше! Это ли не показатель истинной сущности человека?

Грарг не ответил. Вгов же выждав некоторое время, продолжил: – И сейчас, человечество планеты сохранилось в виде не лучших его представителей; канидов и кзариан, – Ориум замолчал на мгновение, – и подобных, мне! И, здесь в космосе, на вашем корабле, будьте уверены Грарг, они продолжат противостояние. Они глупо и бессмысленно закончат последнюю веху истории, всего человечества планеты зидро, и разнесут станцию в щепки, – Вгов гневно махнул руками, будто бы, что-то порвал в воздухе. – Как ни прискорбно, какие бы ни пелись красивые дифирамбы, высоко вознося человеческое существо, сейчас, и всегда, мы видим, лишь это, – Ориум гневно и истерично потряс руками, указав на голограмму. – И, вы Грарг, можете изменить ход событий в лучшую сторону, избавить историю от позорного пятна. Избавить от того, к чему, вновь и вновь, каждый раз приходят человеческие массы, это глупое, бессмысленное размножение, и как следствие этого глупое, жестокое самоистребление. Грарг, сохраните человечество, хотя бы в лице, более благородных его представителей – кзариан, – Вгов замолчал, пристально и умоляюще смотря на Грарга. Он, вновь ничего не ответил Вгову, лишь сильней нахмурил лоб.

Произнесённое Ориумом, всё же возымело действие, ко всему прочему подмешивался вид людей, которые упрямо пытались взломать дверь, их тщетные попытки при усиленной гравитации. Всё это вызывало сомнения в правильности выбранных им, действий, но что-то внутри, мешало ему, поступить, так как предлагал Вгов.

– Капитан, скажите, что со связью? – Спросил Грарг, через рацию.

В это самое время, открылась дверь и капитан, быстро проследовал к своему месту. Нажав на панели несколько кнопок, он ответил Граргу: – Готово! Говорите в микрофон, – сказав это, он передал ему устройство.

– Зидрийцы! Люди! Прошу вашего внимания! – Заговорил Грарг, не раздумывая ни секунды. – Меня зовут Грарг! Я член экипажа космического корабля! Вы, находитесь в безопасности! Прошу вас прекратить попытки взломать дверь. Мы пытаемся вас спасти! – Люди, услышав голос Грарга, доносившийся из дверей, которые они пытались взять штурмом, остановились и сложили орудие на пол. – Повторяю, вам ничего не угрожает! Вы находитесь в безопасности! Призываю вас к спокойствию и благоразумию. Наш общий с вами дом, наша планета зидро, – Грарг взял паузу на несколько секунд, – по неизвестным причинам, исчезла из пространства. Что с ней случилось, мы не знаем! Единственное место, где теперь можно продолжить существование, это космическая станция, к которой пристыковался ваш звездолёт. На данный момент вы находитесь в космическом пространстве. Сейчас мы пытаемся спасти вас! – Ещё раз громко произнёс Грарг. Люди находящиеся внутри звездолёта, будто бы застыли, внимательно слушая голос, доносящийся из дверей. – Нашей целью является, скорейшая мобилизация станции, всех имеющихся резервов, дабы незамедлительно начать и направить все силы на поиски, – Грарг, вновь замолчал на секунду, – на поиски пристанища, нового дома, то есть новой планеты, где мы сможем продолжить наше существование. В ближайшее время, мы осуществим вашу пересадку со звездолёта на нашу станцию, – Грарг, закончил говорить.

Как только звуки перестали доноситься из дверей, люди вышли из оцепенения, начали двигаться и переговариваться между собой. Рубка управления наполнилась звуками непонятной речи.

– О чём, они говорят? – Произнёс Грарг, вопросительно взглянув на Ориума.

– Это древний язык Махваргаров, их далёких предков. Пока не понимаю, что они говорят. Мне ясны, лишь некоторые слова и фразы. Кое-кто из канидов, должен понимать окортоль, но не все. Их вожак, должен говорить на международном языке. Между собой, они переговариваются на махвагирийском. На языке, котором написано, их безупречное писание эПатара. Они говорят быстро. Мне не ясно, но что могу сказать точно, они обсуждают голос из стены, – ответил Вгов.

– Кто вы такие? Почему мы, здесь заперты? – Внезапно раздался незнакомый голос. На изображении голограммы, было видно, как к двери подошёл человек. Он говорил на окоротоль с грубым акцентом, поэтому смысл произнесённых им слов, был едва понятен.

– Это протолиэт, главарь канидов, – произнёс Ориум, как только увидел его изображение на экранном поле.

– Мы астронавты! Мы находимся в космосе! На борту нашей станции, есть выжившие люди, подобно вам, – тут же ответил Грарг. – Вы не заперты. Произошла техническая поломка по причине, которой, мы не можем переместить вас на борт станции, но в скором времени, мы устраним неисправность. У нас достаточно места, чтоб разместить всех вас в общем отсеке.

– Космос, это ересь манаратов (учёных, то есть дьяволов)! – Внезапно в голосе говорящего человека, послышались гневные нотки. – Я говорю с манаратом? – Ещё более озлобленно спросил он, высказывая при этом, какое-то омерзение и ненависть в голосе.

– Манараты, это, если перевести дословно – грязные существа недостойные звания людей, – заговорил Вгов, видя как, вопросительно смотрит на него Грарг. – Каниды относят к ним, всех ученных. Вы, в их понимании, – Ориум замолчал на мгновение, подыскивая, более точное объяснение, – что-то на подобии хитрого, лицемерного существа. Для маскировки, носящее, образ человека, и целью вашей является то, что вы хотите сбить их, идеальных правильников, с пути истинного, – сказав это, Вгов подпер кулаком подбородок.

У Грарга появились морщины между глаз. Он, несколько минут молчал, не зная, что ответить каниду. Всё же поджав губы, он неуверенно произнёс: – Мы люди, как и вы. Как все. Мы хотим, вам помочь…

– Как, я могу знать, что вы люди? Что вы достойные? Я не вижу твоего лица, – прорычал вожак канидов, мгновенно уловив неуверенность в голосе Грарга, и тут же, после сказанного им, послышались выкрики: – манарат! Манарат! Манарат схура! Через минуту, они превратились в гвалт. Вожак вскинул руку, и в тот же миг, толпа утихла.

– Что, они кричат? – Спросил Грарг.

– Называют вас, манаратом.

– А, что означает – схура?

– Какое-то ругательство. Быть может, они требуют вашей смерти…

– Капитан, что с экранным полем в звездолёте? Они могут нас видеть? – Обратился Грарг к капитану.

– Нет. Ромпер принимает сигнал, но не воспроизводит голограмму. Вероятно, не достаточно энергии, она уходит на другие, более важные нужды, или же есть повреждения экранного поля. Если бы оказаться внутри звездолёта, то это минутное дело, – ответил капитан.

– Мы люди, как и вы! – Вновь произнёс капитан, поднеся микрофон ко рту, – вас никто не обманывает! Мы хотим, вам помочь!

– Я не верю тебе! Ты манарат! – Тут же раздался грубый и гневный голос оранжекожего человека. Следом толпа закричала: – манарат! Манарат!

– Они не верят, вам Грарг, и никогда не поверят, – произнёс Ориум, каким-то усталым, но уверенным голосом мудреца, который за ранее предупреждал не разумного ученика, о бедах и не приятностях, но тот ослушался и оказался в не лучшем положении.

– Необходимо, чтоб этот человек видел меня. Моё лицо. Мои глаза. Чтоб он, не сомневался, что я человек, и что я, не лгу. Для этого, для переговоров, я поду к ним на борт звездолёта, – решительно произнёс Грарг, вставая с места.

– Это какое-то сумасшествие! – Всплеснул руками Вгов. – Это ничем не оправданный риск! Если, они вас не убьют, сразу, то сделают это позже. Они возьмут вас в заложники, а потом, всё равно убьют! – На лице Вгова, появилось удивление и недоумение. Он смотрел, то на Грарга, то на капитана, ища в лице последнего поддержку.

– Ориум, вы намеренно сгущаете краски. Они ведут себя достаточно мирно, чтоб построить с ними диалог. Ну и что, что их, представление о мире отличается от нашего понимания. Ведь, они тоже люди! Необходимо найти, что-то общее между нами и указать им, на это, и будет порядок и понимание. Мы можем пойти на уступки, ведь мы, выступаем с позиции разума, а не убеждений и предрассудков.

– Грарг, я отправлюсь с вами! Мы можем вооружиться! Перепрограммировать эреров. Коллюм не сможет нам помочь, так как, он удерживает в стыковке звездолёт со шлюзом станции, – сказав это капитан, как и Грарг, встал с места, и вновь ощупал висящий на поясе расщепитель. Шацер, был почти разряжен, так как не использовался по назначению. Быть может, из него стреляли несколько раз, и это были учебные выстрелы. Капитан носил его, более как атрибут.

– Это сумасшествие! – Почти вскрикнул Ориум, потеряв на время над собой контроль. – Вы единственные, кто способны управлять космическим кораблём. Вы рискуете не только своими жизнями, но и всех тех, кто уже, находится тут! Это какое-то героическое легкомыслие! Это какая-то больная филантропия!

– Капитан, Вгов прав! Отправлюсь, я один! Вы оставайтесь здесь, тут необходимо ваше присутствие, ваш контроль, – произнёс Грарг, глядя на стоящего перед ним капитана.

– Грарг, эти люди не стоят, таких жертв. Отпустите их, в космос к арафтану. Игра не стоит свеч. Грарг, проявите благоразумие, и вы, в конце концов, – напирал Вгов. – Вы войдёте в клетку к диким, хищным зверям, это ли не сумасбродство? У вас не получится, с ними договорится, – Ориум умоляюще потряс руками. – То, что они, на время притихли, и то, что они, всё же могут говорить по человечески, ничего не значит… Грарг, послушайте меня – условия жизни на планете, а именно тесное, вынужденное сожительство их, со всеми остальными людьми, научило их, притворству и обману. Они обманут вас, став покладистыми на время, а потом, когда вы отвернётесь, они воткнут, вам нож, в спину! Они не отступят от своих идеалов, и будут преследовать, лишь одну цель – уничтожение нерэхов. Ведь убийство неидеального и ложного существа, будет с лихвой оплачено, самим Отосом…

– Хватит! – Крикнул Грарг, не дав договорить Ориуму. – Почему, вы считаете себя лучше других? Почему, именно вы, имеете право на жизнь, а они, нет? Почему, вы решаете, жить им или нет? Кто вас наделил, таким правом? Они, такая же плоть и кровь!

– Вы просто не знаете, этих людей, – еле слышно произнёс Вгов.

– Зато, я хорошо, знаю вас!

Грарг стоял перед серой стеной. Это были двери шлюза, каких-то несколько метров отделяли его от входа в звездолёт. Его сердце билось чаще; он был взволнован, но это был не страх, а опасение. Всё же, где-то летала мысль, что Ориум прав, и у него ничего не получится. Грарг, как мог, отгонял сомнения.

«Эти люди, такие же, как мы, как все, как я. Они могут слышать, могут говорить, а это значит, что с ними можно договориться, поэтому вперёд. Прочь, все сомнения, пора действовать. Чем быстрее уладится проблема, тем скорее мы отправимся на поиски новой планеты. Всё хватит, – думал Грарг, стоя у входа в звездолёт». Он поднёс ладонь и провёл ею по лицу, будто бы тем самым смахнул, все сомнения и опасения. Его палец прикоснулся к кнопке открывающей внутренние двери стыковочного шлюза. Заградительный заслон мгновенно исчез, что придало Граргу уверенности. Он перешагнул порог, пространство короткого коридора наполнилось зеленоватым свечением антифизм – поля. Грарг сделал, ещё шаг, на нём был одет защитный костюм, отражающий шацнуум фон, и он, с лёгкостью преодолел защитный барьер. И в ту же секунду раздался щелчок, двери за его спиной заблокировались. Путь назад, был отрезан.

Справа над его головой, находился коллюм, он самозабвенно служил связывающим и удерживающим звеном звездолёта со станцией. Над изрядно помятыми дверями пассажирского судна горела аварийная лампа. Грарг, приблизился к замку и нажал на кнопку открытия дверей. Заслон медленно и со скрипом пополз вверх, но застыл, отдалившись от пола, всего лишь на метр. Грарг ухватился за двери снизу и попробовал приподнять их при помощи силы своих рук. Ему удалось, ещё сантиметров на двадцать приподнять их, к верху. Вмятины не позволили заслону пройти дальше, через отверстие. Наклонившись, Грарг пролез под дверной перегородкой, и оказался на борту звездолёта. Пройдя несколько метров, он очутился в помещение, где находились люди. Как только Грарг увидел зидрийцев, в ту же секунду, ему ударил в нос неприятный, давно забытый запах, который появляется в помещение переполненном, людьми. Сюда же подмешивался запах гари, ощущалась нехватка воздушной смеси и кислорода. Зидрийцы не сразу обратили на него внимание, что позволило Граргу рассмотреть стены, потолок и пол пассажирского судна. Люди, которые были ближе всего ко входу, те, кто участвовал в недавнем штурме дверей, заметили незнакомца первыми. Один за другим, они поворачивали головы в его сторону. Следуя цепной реакции, через минуту, всё внимание, было приковано к Граргу. Визуальное знакомство длилось не долго. Вскоре несколько человек подошли к Граргу; без приветствий и объяснений, схватили его. Не успел он опомниться, как почувствовал боль. Его руки грубо и сильно вывернули за спину. В правый и левый бок, упёрлось, что-то острое. Пропороть защитный костюм не получилось, ткань была тонкая, но очень прочная. Она выдерживала сильные термические воздействия, защищала от антифизм – излучений, но от механического воздействия , то есть перед банальными ударами кулаками и ногами, она была беззащитна. И при желании, можно было отбить скрываемое ею, содержимое.

Грарга подвели к кому-то, он видел, лишь грязный пол и ноги человека. Некоторое время его продолжали удерживать в неудобной позе. Он не сопротивлялся, но болезненная хватка не ослабевала. Ему вывернули руки, так, что казалось достаточно одного лёгкого движения, и его плечевые связки лопнут. Перед глазами Грарга, был грязный пол, и чья-то обувь с острыми носами. Наконец хватка ослабла, его руки отпустили и боль исчезла. Он разогнулся, и увидел перед собой лицо человека с ярко оранжевым цветом кожи, Граргу показалось, что оно светиться. Он стоял лицом к лицу с протолитом канидов, всматриваясь в его глаза. Длилось это не долго, кто-то сзади ударил его по ногам, с обратной стороны коленных чашечек, и он, рухнул на колени перед вожаком канидов. Боль от удара об пол, пронзила колени, Грарг почувствовал удушье. Кружилась голова, раздваивалось в глазах. Нерадушный приём выбил его из колеи, и Грарг, некоторое время не мог прийти в себя. Вскоре ясность сознания вернулась, и он, отчётливо видел лица людей, перед которыми стоял на коленях. Взгляды Грарга и вожака канидов пересеклись, и ему показалось, что протолит хочет испепелить его глазами.

«Не может быть, чтоб Ориум, был прав. Нет, нет! – Твердил он, сам себе. – Они не настолько глупы, чтоб взять и убить меня здесь. Нет! Они просто напуганы, и страх заставляет их, поступать подобным образом. Сейчас, я объясню им»… Думал Грарг, рассматривая лицо оранжекожего человека, как вдруг, с левой стороны вспыхнули искры, прервав его размышления, и он, повалился на пол. Один из канидов ударил его ногой по лицу.

– Кто ты такой? Что тебе нужно? Зачем ты пришёл сюда? Ты не достоин того, чтоб находиться среди нас, – услышал Грарг, уже знакомый голос протолита. Оранжевокожий человек произносил слова, как показалось Граргу, намеренно придавая своей речи грубый акцент. Он, будто бы пытался показать своё презрение к языку, на котором, он был вынужден говорить, чтоб быть понятным. Он словно пережёвывал и выплёвывал, каждое слово.

– Я зидриец… такой же человек, как и вы, разве вы этого не видите. Я пришёл помочь вам, – произнёс Грарг, каким-то молящим голосом. Он уже не знал, что говорить, и имеет ли вообще это смысл. Грарг начал вставать, его голова кружилась, как никогда. Как только, он оказался на ногах, в ту же секунду, был повержен ударом ноги в грудь, от самого вожака канидов. Удар был настолько сильным, что Грарг отлетел на несколько метров, даже при условиях повышенной гравитации. Каниды, тут же подняли его, и поднесли к протолиту.

– Немедленно отпустите нашего человека! Иначе, я уничтожу, всех вас! – Раздался яростный крик капитана.

Описанные выше события произошли, так быстро, в какие-то несколько минут. Внимание капитана привлёк один из экранов, и он, отвернулся к нему, чтоб набрать несколько команд, и за этот промежуток времени Грарг, чуть было не лишился жизни. Голос капитана и замешательство канидов позволили ему прийти в себя. Во рту ощущался металлический привкус крови, что-то сочилось по его губам и подбородку. Он прикоснулся к ним, и тут же, его синяя кожа рук окрасилась в бардовый цвет. Из носа сочилась кровь. Грарг наклонил голову, и увидел перед собой лужицу собственной крови. Происходящее было, как во сне, Граргу казалось, что это происходит не с ним, что люди не способны на такое. Его, вновь подхватили под руки.

– Немедленно отпустите человека! – Вновь, как гром раздался голос капитана, полный решительности. Никто из канидов, даже не шевельнулся, пока их главарь не вскинул руку, только тогда, они отпустили Грарга из своих колючих объятий.

– Грарг, возвращайтесь назад! – Услышал он, голос капитана. Грарг, продолжал стоять на месте, как зачарованный, разглядывая лица окружающих, его людей. Он на мгновение забылся: – кто он? Где находиться? И кто, эти, стоящие непреодолимой стеной, люди?

Каниды смотрели на него со злобой, кое-кто со страхом, но огонь ненависти пылал в глазах, всех, кого видел Грарг. Протолит смотрел на него с отвращением, но приказа не отдавал.

– Грарг, немедленно возвращайтесь назад! – Вновь раздался голос капитана. Грарг, как сомнамбула, медленно направился по направлению к выходу, но, не пройдя и десяти шагов, повернулся назад. Никто из канидов не препятствовал ему.

– Капитан, вы слышите меня? – Громко спросил Грарг, глядя, куда-то в стену.

– Да! – Раздался в ответ голос капитана. Грарг вскинул руку, как бы привлекая внимание капитана. От внезапного жеста Грарга, каниды вздрогнули, и приготовились к атаке, но оставались на своих местах, ожидая приказа своего вожака. Протолит молчал.

– В случае нападения на меня, усильте гравитацию, капитан, – не успел Грарг договорить, как люди повалились на пол, все кроме Грарга. – Я в защитном костюме. Капитан, прошу вас, нормализуйте силу притяжения, – тут же произнёс Грарг, видя перед собой поверженное войско канидов. – Я слышу шум. Вероятно, он доносится из отсека, где располагается антифизм преобразователь. Возможно расслоение корпуса звездолёта, и разгерметизация. Капитан, не искушайте предел прочности судна.

Капитан, всё же понизил гравитационную силу, но ровно до той степени, чтоб люди могли, только ползать. Защитный костюм Грарга отражал притяжение, но и ему приходилось прикладывать усилия, чтоб вернуться к месту своего недавнего избиения. Главарь канидов, как ни пытался подняться выше колен, ничего не получалось. И он, был вынужден находиться на четвереньках. Бесстрастная гравитация тянула его тело к полу. Случилось так, что теперь вожак гарбров, был на коленях перед синекожим человеком. Представшая перед глазами канидов картина, выглядела мистически пугающей.

Подойдя к протолиту, Грарг склонился на одно колено, всё же, так было легче стоять, и вызывало меньше гнева, в том, к кому обращался он. Да и ему, было удобней говорить, будучи на равных условиях: – послушайте меня, – начал он, дрожащим голосом. – Мы единственные выжившие люди с зидро. Нам не нужна война! Мы не хотим причинить вам вред. Мы хотим помочь вам, и ждём понимания и помощи с вашей стороны, – Грарг пытался говорить более уверенно, но его голос предательски подрагивал, к тому же, говорить при усиленной гравитации, было сложней. Протолит был не проницаем, казалось, что его единственным желанием, было вцепиться в глотку Граргу, но в тоже время, он был напуган, так как не мог владеть своим телом, как прежде. И ясно понимал, что теперь, он во власти Грарга, уязвим, и он, может сделать с ним, всё что пожелает.

– Синекожие не смеют приближаться к нам, – выдавил протолит из себя.

– Я не собираюсь этого делать, – сказав это Грарг, отстранился немного назад, поднял руки и показал ладони гарбру.

– Где мы находимся? Это буртье(тюрьма)? Мы под зидро (землёй)? – Вопросительно прорычал канид.

– Нет! Мы находимся в космосе, на орбитальной станции, – как можно убедительней ответил Грарг.

– Как ты докажешь это? – Спросил протолит, после минутного молчания.

***

Грарг впервые в жизни, был лицом к лицу с представителем оранжевокожей расы, конечно же, он видел их ранее, но никогда не приближался к ним настолько близко. В годы его молодости, когда он, ещё не был преследуем агентами Вгова; они – синекожие народы, жили, в своего рода – резервации. Это был, тот период, когда синекожая раса, была вытеснена гарбрами, с обжитых ими, территорий. Можно сказать с их, исконных зидр (земель). Было временное затишье, и Грарг, к своему счастью не застал, всех прелестей, связанных с вынужденным, совместным проживанием синекожих и гарбров, и нападок последних.

Уже потом, когда он, был вынужден скрыться от преследований Ориума Вгова, затерявшись в космосе на орбитальной станции, вновь началось очередное вторжение гарбров в общество синекожих. Находясь в космосе, с самого начала своей добровольной ссылки, Грарг интересовался событиями, происходящими на поверхности зидро. Он ежедневно читал и слушал новости планеты, которые практически всегда, имели негативный характер (впоследствии, это явилось основной причиной отвратившей его интерес к планетарным событиям). В сводках новостей, всегда фигурировали гарбры. Всегда, именно они, являлись агрессивной стороной, частыми зачинщиками конфликтов, локальных войн. Всегда, их руки, были причастны к убийствам синекожих. Последние не оставались в стороне, они мстили гарбрам, но не с той озлобленностью и жестокостью, с которой осуществляли свои нападки, оранжевокожие люди.

Раса оранжевокожих, была самой многочисленной на планете. С развитием же цивилизации, научного и технического прогрессов, к которому гарбры, были причастны не как создатели, а как грубые потребители, их количество увеличивалось. Они множились, обгоняя потенциальные возможности существующей цивилизации, держать на себе, и питать не пропорционально возрастающую человеческую массу.

Создателями и двигателями развития цивилизации зидро, имеющей в качестве своего основания научный и технический прогрессы, движущихся в относительно разумном направлении, являлись, исключительно синекожие люди, носящие название икхинийцы или икхины.

Когда количество гарбров увеличивалось, их общество начинало пожирать само себя. Им становилось тесно на занимаемой ими, территории, и они, понижали свою численность, уничтожая друг друга в междусобицах. Их, до этого слитное общество делилось на два, или несколько противоборствующих, лагеря. И те, кто проигрывал битву, отчищали территорию от своего присутствия. Спасая свои жизни бегством. Побеждённые и разорённые, униженные гарбры покидали свои зидры (земли), ища помощи на стороне, у икхиницев.

Синекожие народы на удивление, ещё недавно пострадавшие от рук, быть может, этих же гарбров, или их, не далёких предков, оказывали им, помощь и содействие. Икхинийцы, забыв обо всём, пускали к себе гарбров, предоставляя им, крышу над головой и пищу. Делясь с ними в равной степени всем, что у них было.

Икхины, имели огромное интеллектуальное превосходство перед ватагой гарбров, и те блага, которыми, они делились с голодными, полуголыми, озлобленными оранжевокожими людьми, являлись благодатной почвой, в которой, вновь множилось, их количество. Вскоре оказанная помощь, забывалась будущими поколениями гарбров. И они, не испытывающие нужд и угнетений, опять начинали отделять себя от общества недостойных, синекожих икхинийцев. Как прежде, они нападали и уничтожали своих вчерашних благодетелей. Икхи, были вынуждены спасать себя, и спасались они бегством, покидая насиженные, благоустроенные места, оставляя их, гарбрам.

В те времена, когда ещё поверхность планеты покрывали леса, существовала раса зеленокожих людей. Их количество, было не большим, называли они себя – зитами. С исчезновением растительности, лесов зеленокожие народы вымерли. Они жили в лесах небольшими племенами. Зиты были, кем-то на подобии туземцев, они не принимали ни той цивилизации, ни того прогресса, которые величественно шагали по поверхности планеты. Зиты отделяли себя, предпочитая жить отдалённо, особняком; не меняя привычный, простейший быт и условия существования. Но с развитием цивилизации, ростом её прожорливого нутра, которая, всё чаще открывала свою прожорливую пратропическую пасть, поглощая и перерабатывая ЕВП – зиты постепенно прекратили своё безобидное, никому не приносящее вреда, существование. Быть может, они и сохранили бы несколько сот экземпляров своего вида, и до сего дня, если бы им, не помешало ещё одно препятствие, называемое грабрами. Икхинийцы, всё же, как-то могли защищаться от гарбров – зеленокожие, были беззащитны. В древности, часто случалось так, что племя гарбров нападало на племя зитов, и уничтожало их, всех до последнего. При этом никто из зитов не пытался противостоять прямой угрозе, как-то защитить себя, никто даже не убегал. Такова была их, сущность. Виноваты ли, они в этом, быть может и так, но вероятно, они имели, какое-то иное представление о жизни, коли предпочитали безропотную покорность внешним, столь агрессивным воздействиям. От чего бесследно исчезли, канув в вечности.

Икхинийцы, являлись двигателями прогресса, в то время, как гарбры, были мощным стопором и лютыми, бескомпромиссными обскурантами. Но, невзирая на свою животную неприязнь, как считали оранжевокожие народы, ко всему чужеродному, а значит недостойному; они, не гнушаясь своих убеждений, религиозных предписаний отостоэлизма, не отказывались от вещей созданных руками недостойных, от благ научного и технического развития, порождённых икхинийцами. Как раз наоборот, закрывали глаза на свои убеждения, стремясь завладеть творениями синекожих народов. Икхинийцы же, стремились к развитию, и у них, это получалось, весьма хорошо. Они, превосходили интеллектуально, всех живых существ, имеющих место быть, на планете зидро. Все искусственные вещи, открытия научного мира, предметы упрощающие жизнь, начиная от колеса, рычага и заканчивая электричеством, мобилизом, самолётом, ракетой, звездолётом, космической станцией, космическим кораблём и антивеществом. Все различного рода интеллектуальные понятия и воззрения в виде казрианства, отостоэлизм, создание единого государства планеты, раббир, истории, философии, различного рода наук, и то, что являлось основой научного и технического прогрессов, все представления, и явления, на которых строилось общее миропонимание, всё это, являлось плодами рук и воображения синекожих народов.

Среди икхинийцев, встречались хорошие, благородные и в равной степени, плохие, подлые и глупые люди. Ими было придумано много полезных и нужных вещей, а так же, много ненужных, вредных и опасных, изобретений.

Начиная с глубокой древности воспоминания, о которой хранит память истории; икхинийцы создавали поселения, со временем превращающиеся в благоустроенные города с упрощённым, облегчённым бытом, сообразно времени и развитию. Так и гарбры, входя в противоречие со своими жизненными принципами и святыми убеждениями, стремились попасть в мир синекожих, сами же они, не могли создать для себя подобных благ и цивилизованных взаимоотношений. Гарбры узнав, быть может, даже почуяв, что где-то есть великолепный мир, так разительно отличающийся от их, варварского существования, покидали свои оранжевые пещеры и пустыни. Они подселялись к икхинийцам, некоторое время, мирно сосуществуя, проживая совместно в благоприятных условиях, их количество множилось, и гарбры без тени смущения, укора совести, вынуждали икхинов, терроризируя и убивая их, покинуть свои благоустроенные дома. Подавляющее большинство икхинийцев на удивление не предпринимали попыток сопротивления. Приняв, как есть свою участь, они покидали насиженные места. Конечно же, бывало что, какая-то небольшая часть синекожих принимала контрмеры, но не могла устоять против дикой, самозабвенной жестокости гарбров, и ничего лучшего не находили, кроме как, пуститься в бегство, покинув родной дом. Наверное, они не хотели проливать ни своей, ни чужой крови. Видели единственный выход, в бегстве. Икхинийцы покорившись судьбе, покидали свои зидры (земли), на которых проживали столетиями, оставляя их, гарбрам.

Икхинам ничего не оставалось, как искать новые места обитания. Часто, они уходили в те пустыни, из которых приходили оранжевокожие. Облюбовав место, они через несколько десятилетий выстраивали там, благоустроенные города. Гарбры же, изгнав синекожих, из их местообитаний, некоторое время продолжали жить на отобранных территориях. Они продолжали пользоваться оставленными икхинийцами, благами, но исчерпав резервы, некогда дивный город приходил в запустенье, превращаясь в пустыню. Это вновь вынуждало гарбров, искать новых жертв, для своего паразитизма, иного же образа жизни, они себе не представляли.

По иронии, получалось так, что они возвращались в родные, исконные, оранжевые пустыни, только там уже, были построены богатейшие города. Гарбры, вновь изгоняли икхинийцев. Но теперь, уже со своих, как они считали по праву им, принадлежащих зидр (земель). Естественно, всё это сопровождалось стычками, затяжными конфликтами, убийствами икхинов. Так и жили зидрийцы, несколько тысячелетий, называя это великим переселением народов.

Постоянно терроризируя и используя икхинийцев, гарбры не представляли себе иного способа к жизни. Может показаться, будто бы сама природа устраивала всё, таким образом, что икхинийцы, являлись некой плодородной, удобренной почвой, на которой, только и могла произростать жизнь гарбров. Будто бы сама природа, была заинтересована жизнью одних, по средствам других. Словно и те, и другие, могли выжить, только находясь в подобных взаимоотношениях.

Гарбры и икхинийцы не имели, никаких внешних отличий, кроме сущего пустяка – цвета кожи. Для первых, это был повод для ненависти; для вторых обозначением потенциально исходящей опасности. Оранжевокожие, физически были, гораздо сильней и крепче, икхинийцев. Синекожие в ущерб физической силе, были одарены мыслительными способностями, благодаря которым они, только и могли выжить. Одни при помощи грубой силы добывали себе пищу, другие развитым интеллектом. Но, невзирая на то, что всё же, гарбры и икхинийцы, были людьми, родственными существами, схожими по образу и подобию, их всё же, разделяла бездонная пропасть. Быть может, поэтому гарбры инстинктивно чувствовали свою интеллектуальную ограниченность, и от этого, так неистово ненавидели синекожих. Икхинийцам же, приходилось с пониманием относиться, и мириться с этим. Они отдавали гораздо больше в ущерб себе, для поддержания и продления состояния, нахождения в хрупком, но всё же, мире.

Таким образом, родственные по физическому состоянию, существа сожительствовали, уже несколько тысячелетий. Столько, сколько способна удержать человеческая память, хранящаяся в хронологических очерках, созданных, всё теми же, синекожими народами планеты зидро, которые могли принять интеллектуальную ограниченность, и постоянно исходящую опасность, от общества гарбов, как должное и естественное, их состояние. Кстати сказать – само слово гарбр, было придумано древними икхинийцами. Оранжевокожие же, своё название считали собственным слово, рождённым, их устами. Слово, которое внушает страх, и вызывает трепет, всех недостойных.

Почему гарбры? Потому что, при неоднократном произнесении его вслух, оно напоминает речь оранжевокожих.

Развитие цивилизации повлияло на поведение гарбров, и на их отношение к икхинийцам. Они, стали ощущать свою зависимость от них. Отношение стало, более лояльное, гарбры стали терпимее к синекожим. Быть может, это было продиктовано и тем, что они не могли, как их предки, взять и перерезать целое поселение икхинов, и сделать это к тому же, безнаказанно. Нарушение норм поведения в обществе, наказывалось технической системой, для которой все были равны. Переступив несколько раз, через свои убеждения гарбры привыкали, и вынуждены были мириться с неподатливой действительностью, но всё же, их сущность не менялась. Они научились притворяться, таить свою, только им понятную, ненависть, и выжидать удобного момента, чтоб реализовать свою религиозную и историческую миссию. Периодически случались взрывы, и гарбры вершили, акты возмездия. Нападая и убивая пару десятков, иногда сотен, и даже несколько тысяч, икхинов. Синекожие люди отвечали тем, что оставались верны, своим исторически сложившимся принципам.

Как говорилось выше, о том, что гарбры, всегда, во все времена своего существования, оставшись наедине, сами с собой, когда внешний объект ненависти выпадал из поля зрения, начинали терзать друг друга. Раса оранжевокожих состояла из множества народностей, имеющих отличные от общего языка диалекты, обычаи, которые и служили поводом для разногласий. Ко всему прочему, масло в огонь подливало вероучение отостоэлизма с его ультра ортодоксальным ответвлением, радикальным канидизмом. Адепты канидизма, были крайне нетерпимы к нарушениям особого кодекса чести, и поведения приверженцев отостоэлизма, и иных трактовок эПатары. Нарушения карались самым строгим наказанием – мучительным лишением жизни, провинившегося адепта. Так же, среди канидов, очень часто практиковалось наказание, считающееся в достаточной степени мягким и гуманным – это самоубийство. Преждевременная смерть и частое рождение, были привычными явлениями общества гарбров.

Оранжевокожие не боялись смерти, они шли на неё окрылённые, преисполненные надежд на лучшую жизнь в будущем, безупречном мире. Быть может, они бы и сами истребили себя, если бы икхинийцы вымерли, подобно расе зеленокожих зитов. Но, стоило появиться на горизонте врагу, объекту ненависти, как мгновенно забывались, все внутренние разногласия, межплеменные прения. В одно мгновение оранжевый цвет кожи, общий религиозный устав отостоэлизма, становились едиными, высшими факторами объединения гарбров.

В состав синекожих икхинийцев входили различные народы, но у них, было всё гораздо проще. Для них факторы, которые будоражили не спокойные умы гарбров, являлись третьестепенными, а для некоторых, вообще не имели значения. Если бы среди икхинийцев появился, какой-нибудь оранжевокожий человек высокой интеллегенции, то никто не стал бы, чинить ему препятствий. Скорее наоборот, икхинийцы бы, пытались способствовать его дальнейшему развитию, его идеям, если бы, таковые наблюдались, но история не припомнит, таких индивидов. Представить же, синекожего в обществе гарбров, и чтоб к нему относились на равных, невозможно. Икхинийцы не питали ненависти к чужакам, к гарбрам, основная их масса, старалась поддерживать хрупкое равновесие мирных отношений. Жертвуя своим благом, всячески избегая провокаций и нападок гарбров. Всё же, бывали ответные удары икхинийцев, но их малочисленность в сравнении с оранжевокожими, не оставляла им, никаких шансов. В древности, они спасались бегством, в современности же, были вынуждены придумывать различные способы обуздания дикой, гарбрской стихии, постоянно идущей за ними по пятам. Быть может, это явилось основополагающим фактором движущим, их развитие. Создание спасительной для них техносферы, только лишь ради того, чтоб сохранить себя. Инстинкт самосохранения заставлял их, думать и создавать. Всё, что рождало, их воображение, было создано с целью защиты. Та цивилизация, наука, прогресс, везде можно узреть, если заглянуть вглубь, оборонительные мотивы. Что-то делалось осознанно, а что-то слепо, бессознательно повинуясь мотиву, продиктованному волей к жизни, незримой поверхностным, обывательским взглядом, видящим лишь лежащие на поверхности причинно-следственные связи.

Синекожие народы, являлись мозгом, сердцем, скелетом, мышцами, той цивилизации, которая существовала на планете зидро. Среди них, были, как говорилось выше, разумные и неразумные люди. Кто-то был движим желанием создания всеобщего блага, кто-то жаждал власти и преклонения. Большинство же, просто являло собой необходимые шестерёнки, пружинки и винтики, созданного общими усилиями, рукотворного механизма техномира, в котором являлось спасение от постоянного преследования, и угрозы тотального уничтожения, со стороны гарбров.

Разглядывая в ретроспективе, и сверху существование икхинийцев и гарбров, складывается впечатление, что их, общий характер и качества, рождающие нелёгкие взаимоотношения, созданы самой природой. Что задумка её такова, и напоминает отношения хищных и травоядных существ. Одни служат пищей других, и жизнь целого вида, того кто является пищей, как ни странно, зависит от того, кто его ест, что исчезновение одного вида, в скором времени приведёт к исчезновению другого вида. Исчезнет травоядное и хищник закончит голодной смертью или само поеданием. Исчезнет хищник, травоядные животные расплодятся в таком количестве, что уничтожат всю растительность, подарив голодную смерть будущим поколениям. Жестокий закон природы, который имел место быть в относительно разумном обществе планеты зидро, ярко и явно, проявляя себя.

Среди гарбров встречались и те, кто не был во власти религиозных догм, предрассудков, не испытывал племенной, расовой ненависти, это был редкие единицы. Они, вероятно, прельщенные цивилизацией синекожих, а быть может, и отчасти прозревшие интегрировались в общество икхинийцев. Эти редкие экземпляры, чаще всего становились кзарианистами, впоследствии же, они начинали негативно относиться к отостоэлитам, к своим бывшим собратьям, возбуждая в них дичайшую ненависть к себе. Гарбры, всеми силами пытались уничтожить ненавистных ренегатов. Икхинийцы же, пытались защитить их, всеми средствами, чем вызывали, ещё больше ненависти оранжевокожих отостоэлитов.

Современные реалии планеты, были таковы – территория планеты, теперь не позволяла икхинийцам, как прежде бежать от гарбров, последние же, разучились жить самобытно давным-давно. Им приходилось учиться сожительствовать вместе. Одним нужно было усмирять себя, другим придумывать новые средства защиты от постоянного натиска и нападок. Ко всему прочему, просторы технически-прогрессивной ойкумены постоянно сужались, а население росло, и в основном за счет оранжевокожих народов. Примерное процентное соотношение населения планеты, было таковым; около семидесяти процентов составляли гарбры, остальные были икхинийцы. Население планеты до последних дней, когда случилась катастрофа, насчитывало без малого двадцать один миллиард человеческих единиц. Люди ютились на территории сопоставимой с размерами Африки, но берега, их своеобразного континента омывали не воды океанов и морей. Территория планетной тверди, на которой были вынуждены жить люди, была на подобии, оазиса окружённого иррадиационной пустыней, песками аФезы. Явления смертельно опасного, никак не изученного научным миром планеты зидро.

На своеобразном острове для создания и поддержания естественных условий для жизнедеятельности человеческих существ, были необходимы научно-технические изобретения. Всё необходимое создавалось искусственно; вода, кислород, воздушная смесь. Благо, наука развивалась, так сказать – идя в ногу с множащимися проблемами. Вода, кислород, начали бесследно исчезать, почти мгновенно, люди научился генерировать это искусственно. Постепенно исчезал защитный атмосферный слой, люди создали защитный купол. Реальность бытия на поверхности планеты, была не радостной, и надежды на хороший исход, не брезжили на горизонте. Постепенное уменьшение территорий проживания, растущее население планеты, погрязшее в распрях и религиозных войнах. Растрачивание огромных средств (ЕВП) на их подавление, и на выстраивание цивилизованных отношений. Вторжение в глубинные недра планеты, вмешательство в околопланетное пространство. Нарушение баланса веществ, всюду и во всём, была вездесущая пратропия, все эти факторы, были словно секира, занесённая над головой, приговорённого к смерти, оставались лишь, считанные мгновения.

Учёный мир планеты, всеми силами пытался приостановить негативное воздействие, созданного ими же, научно-технического прогресса, желая повернуть вспять печальное развитие событий. Они, как могли, изучали, и пытались разобраться в обнаруживаемых ими, явлениях, но, к сожалению желания, не совпадали с возможностями. Углубляясь, всё дальше и дальше расчленяя материю и пространство, зидрийцы надеялись разобраться в деталях, а потом подобно мозаичной картине, собрать всё заново, но при этом приобрести необходимые знания. Но, чем глубже, они погружались, тем таинственней и не понятней, становились привычные, и как бы прозрачные до этого момента, вещи.

Не взирая, на явное непонимание происходящего вокруг, всё же, учёный мир планеты, лелеял надежду, исправить ситуацию. Хотя, наверное, бессознательно, они, так сказать предвидели, предчувствовали, что итог будет печальным. Но насколько, он будет удручающ, никто не предполагал. Учёные зидрийцы продолжали выискивать глубинные связи веществ, различных энергетических сгустков, потоков, потроша внутренности видимого ими, мира. Вероятно, произошло то, что выделяемые и исследуемые ими, мета-энергетические явления сошлись в одном месте, в неподходящее время. Вызвав своим внезапным соединением невиданную доселе реакцию, приведшую к весьма плачевным последствиям, для всего измученного населения, и самой планеты, на которой, они вели своё унылое, слепое существование. Называя предсмертные конвульсии, попытками обуздания реальности вселенной. Их неуёмный пыл, патологическая тяга к развитию (вектор направления движения, которого, был весьма размыт, неотчётлив, соответственно не ясен в полной мере), послужили катализаторами катастрофы.

Человечество планеты зидро рубило сук, на котором сидело, и делало оно это, весьма экстравагантно. Порой с упоением, вдохновенно и возвышенно. Порой скурпулёзно, с интересом и вдумчиво. Порой с неистовой жестокостью, эгоистично – наслаждаясь собой. Порой быстро и разумно. Иногда грациозно раз от разу, махая топором. Порой медленно, спокойно, взвешенно, просчитывая детали. В конце концов, в отчаянии, истерично, со слезами на глазах, но продолжало рубить. Нанося удар за ударом, взмах за взмахом, каждый раз истончая сук, предвидя неминуемый надлом. И это случилось. Всё рухнуло. Весь мир, все надежды, все грёзы и фантазии полетели вниз, в тартарары.

В никуда…

***

Вожак канидов, не мигая и не сводя глаз, смотрел на Грарга. Но, теперь, будто бы, что-то изменилось в его взгляде. Словно, что-то открылось и проглядывало наружу. Грарг, некоторое время молчал, всматриваясь в глаза протолита. Ему показалось, что он, видит что-то человеческое в его глазах, и он, пытался разгадать, что бы это могло быть. Это был страх.

– Пассажирский звездолёт, на котором мы находимся, доставил вас в космос. Сюда к нам на орбитальную станцию к единственному причалу в окружающем нас пространстве, – ответил Грарг мягко и уверено.

– Космоса не существует! Там за куполом, находится обитель отосостолоса, – произнеся имя своего кзара, протолит, что-то быстро забормотал и закачал головой.

– Сейчас, я покажу вам, – сказав это, Грарг встал на ноги и направился к стене, где находилось закрытое окно. Всё же, усиленная гравитация давала о себе знать, и ему приходилось преодолевать сопротивление. Люди с трудом поворачивались, следя за действиями Грарга. Он приблизился к стене, открыл панель, нажал несколько кнопок, и защитные жалюзи открылись. Гарбры заворожено смотрели во тьму космоса, где ярко горели далёкие звёзды. Защитный купол на планете искажал вид неба, ночного космоса, и люди, почти никогда не видели звёзд.

– Это просто ночь, – скептически настроено прошипел протолит.

– Да! Вечная, космическая ночь, – утвердительно произнёс Грарг. Он стоял у самого окна, и его внимание привлекло искажение пространства. «Вероятно, это именно, то место, где находилась планета», – подумал он, глядя на переливающееся и закручивающееся, мерцающее пятно. Было сложно оторвать взгляд от мерцающей, переливающейся части пространства. Граргу, вновь начало резать глаза. – Взгляните, только не задерживайте долго взглядов, – обратился он, к людям, закрыв глаза, – видите, вот это, мерцающее пятно, – Грарг машинально указал рукой в левую часть большого, прямоугольного окна, во всю высоту стены, имеющего округлые углы. Люди с трудом поворачивали головы в указанном направлении. – Вероятно, это есть, то место, где ранее находилась наша планета.

Протолит взревел, после того, как посмотрел на указанное Граргом мерцающее пятно, его глаза, как и всех, кто смотрел на него, стало резать и жечь. Он, сказал что-то на непонятном языке. В ответ послышались сдавленные стоны людей.

– Настал день справедливости! – Произнёс протолит, уже на международном языке, – день справедливости настал, – повторил он. В его голосе, теперь присутствовали ноты обречённости, и в ту же секунду, как показалось Граргу, некоего восторга. Он стоял, молча рассматривая лица людей, не зная, что сказать.

Внезапно корпус звездолёта начал вибрировать. Послышался шум из отделения, где находился антифизм-преобразователь, тут же пол, на котором стоял Грарг, начало сильно трясти, он замахал руками и крикнул: – капитан! Немедленно, снижайте гравитационную силу в звездолёте. Капитан Лодге внимательно следивший за происходящим, расслышав, только первые два слова, в ту же секунду понизил силу притяжения. Вибрация и шум исчезли. Люди задвигались, кое-кто поднимался на ноги. Путь к выходу, был отрезан. Грарг находился в противоположной части звездолёта. Каниды стояли стеной, преграждая ему дорогу.

– Ты лжёшь нерэх! – Почти прокричал протолит, – это обман манаратов! – Добавил он, уже более тихо. Поняв, что теперь не нужно прикладывать усилие, чтоб произнести несколько слов. – Это экран визора. Космоса не существует, – последние слова, вожак канидов произнёс, ещё тише. – Выпустите нас отсюда, мы уйдём с миром. Нам нужно в царрлез, – выдавил он из себя, после непродолжительного молчания.

– Это невозможно, – ответил Грарг, отрицательно покрутив головой. – За пределами этих стен космическое пространство, человек не сможет прожить в нём и секунды, – как можно мягче и убедительней произнёс Грарг.

В ответ протолит взревел, в ту же секунду, откуда-то из толпы полетел предмет по направлению в голову Грарга, но он, успел увернуться в последний момент. Запущенный снаряд ударился об защитное, оконное стекло, и упал около его ног. Грарг взглянул на то, что оказалось у его ног, и сердце его бешено заколотилось, так быстро, что он, еле справился нарастающим волнением. Мозг Грарга мгновенно идентифицировал предмет, это была одна из защитных капсул (деталь, входящая в устройство антифизм-преобразовтаеля).

«Как? Как они смогли вырвать её из корпуса»? – Удивлялся он. «Если где-то образуется брешь? Или тональность станет положительной? Мы все, и станция, распылимся в пустоту. Если, где-то здесь в одной из сот, на полу, откуда исходит гравитационное притяжение, произойдёт скачёк. Шацнуум – излучение на секунду поменяет тональность, такое часто бывает, то всему придёт конец», – эти мысли, как молнии пролетели в его сознании, на несколько секунд обездвижив его.

– Всем стоять! Не двигаться! – Громко и даже истерично крикнул Грарг. – Нам всем угрожает опасность, – произнёс он, подняв руки до уровня плеч, расправив пальцы, как будто пытался сдержать толпу. – Не сходите со своих мест, иначе мы разлетимся, развеемся в пустоту в одно мгновение. Капитан, нарушена целостность корпуса антифизм-преобразователя, – обратился он к капитану. – Зафиксируйте силу притяжения! Не должно быть никаких скачков, и усиления шацнуум-излучения, пока я не установлю капсулу в защитную ячейку, – голос Грарга приобрёл не привычные для него властные ноты.

– Информация, получаемая с ромпера звездолёта, говорит об исправности стабилизатора, – услышал он, голос капитана, что успокоило его. Это давало время, для исправления опасной ситуации.

– Выпустите нас, – вновь послышался голос гарбра, но звучал он, уже без угрозы, более напоминая просьбу.

– Мы не можем этого сделать, – ответил Грарг, разведя руки в стороны. – Нам некуда вас выпустить, зидро исчезла. И нас ожидает та же участь, если мы не закроем капсулу и антифизм-преобразователь на этом судне, – добавил он.

Как только Грарг закончил говорить, что-то засвистело так громко, что гарбры схватились за головы, закрыв уши. Грарг догадался, чем это может грозить, медлить нельзя было ни секунды. Он схватил капсулу, и направился к выходу. Каниды, были не в состоянии, чтоб препятствовать ему, такой силы был звук, доносившийся из отдела, где находился двигатель.

Наклонившись, Грарг пролез, через неисправные двери, ткнул в кнопку открытия входного шлюза. Дверь за его спиной захлопнулась, и он, вбежал в коридор станции. Теперь он, был в безопасности. Грарг бежал быстро, набирая ускорение в руках у него, была капсула.

– Капитан, – заговорил он, оказавшись в рубке управления, задыхаясь и жадно глотая воздух, – на борту звездолёта произошла разгерметизация. Нельзя медлить не секунды, – сказав это, он быстро подошёл к стене, прикоснулся к ней. Защитный заслон исчез. Из стены Грарг извлёк прямоугольный кубический предмет, свинцового цвета, немногим больше капсулы, которая была у него в руках. Он поставил кубическую коробку на колено, и с трудом удерживая её, вставил туда, то, что ещё минуту назад представляло смертельную угрозу для всех. Что-то щёлкнуло и Грарг, сильно и облегчённо выдохнул. Он, двумя руками, прикладывая усилия, поднял футляр до уровня плеч, и вставил его в стену. Вновь сильно и облегчённо выдохнул, прикоснулся ко лбу холодной ладонью. Опёршись на стену, он простоял так несколько минут, восстанавливая дыхание. Потом пошарив рукой, достал что-то с одной из полок, дрожащими руками поднёс, найденную ёмкость ко рту, и проглотил её содержимое. Подойдя к пульту управления, Грарг свалился в кресло.

– Необходима экстренная эвакуация людей с борта звездолёта, – произнёс он, закрыв глаза и опустив голову на подголовник.

В это время, в звездолёте, каждую минуту исчезала воздушная смесь. Беспощадный космический холод проникал внутрь, как холоднокровный убийца. Люди, те, что находились ближе к отделению с антифизм-преобразователем, валились на пол, покрываясь инеем. События развивались стремительно.

– Система безопасности не позволяет открыть шлюз. Блокируются все мои попытки, – произнёс капитан, не отрываясь от пульта управления.

Что вы хотите сделать, капитан? – Спросил Грарг, когда окончательно пришёл в себя и поднял голову.

– Я хотел одновременно открыть двери звездолёта и шлюз станции, чтоб запустить людей к нам на борт, но система блокирует, мои попытки…

– Капитан, двери звездолёта сильно помяты. Ничего не выйдет, – произнёс Грарг. – Нужно вырезать отверстие в дверях, запустить вовнутрь робота. Чтоб он, извлёк преобразователь и отсоединил двигательный отсек, – мгновенно сообразил Грарг и тут же добавил, после короткого молчания.

– Но это займёт время… – удивился капитан.

– Это самый быстрый и безопасный способ. Нельзя медлить ни секунды! Дайте необходимые команды эреру, а мы в это время, пока робот будет производить необходимые манипуляции, переведём людей на борт станции.

– Коллюм передаёт, что возрастает напряжение в гравитационной системе звездолёта. Возможно отторжение, – произнёс капитан.

– Нельзя медлить! Капитан пойдёмте скорей в приёмный отсек… и вручную пропустим эрера, обеспечим доступ на станцию. Иначе ничего не выйдет, – сказав это, Грарг соскочил со своего места и направился к шкафу, где хранились защитные костюмы. Капитан последовал его примеру. Вскоре, они, прихватив всё необходимое, и устремились в стыковочный шлюз, оставив одного Ориума Вгова в рубке управления, вероятно, совершенно забыв, о его существовании.

Грарг отключил аварийную блокировку шлюза, двери открылись. Капитан и Грарг вбежали в стыковочный коридор. В течении нескольких минут, они вырезали арочное отверстие в сверхпрочном металле защитных дверей, ещё мгновение и эрер вкатился в звездолёт.

– Если мы отключим гравитационную систему, то можем не беспокоиться, что произойдёт отторжение, – произнёс капитан, глядя на корпус растянувшегося коллюма (робота).

– Всё верно, но как мы соберём, всех людей? Тем более, что её, будет необходимо включать, чтоб эрер смог произвести необходимые работы. Ведь лучше держать постоянный ток гравитационных сил, нежели скачки, которые создаёт включение и отключение усилителей. Это может быть чревато непредвидимыми последствиями, – ответил Грарг, вводя комбинации цифр и букв на пульте управления колюмом, ставя перед ним задачу. Из тела робота появились некие подобия рук. Он подобно мифическому силачу из древности, сдерживал своими конечностями звездолёт со станцией, являясь единственным соединительным звеном, препятствуя тем самым нарастающему отторжению.

Старый эрер, первым вкатился в звездолёт, следом за ним вбежали Грарг и капитан. Они были одеты в защитные шлемы и костюмы. Робот направился в отсек, где находился антифизм-преобразователь. Более половины людей, превратились в стекло. Выжить удалось тем, кто находился ближе к выходу. Они жались друг к другу, пытаясь согреться. Помощь пришла в самый последний момент, космос запускал свои холодные щупальца, всё дальше и дальше. Грарг переступил линию, где частично отсутствовало, в данном случае, спасительное шцацнуум-излучение, даже через защитный костюм, он ощутил смертельное прикосновение космоса.

– Быстро! Быстро! – Кричал капитан, махая руками и указывая путь, куда нужно идти зидрийцам.

Замёрзшие люди, шли по направлению ко входу в станцию. Капитан стоял у входа, продолжая, как дирижёр махать рукой. Иногда поддерживая кое-кого, кто проходил мимо, и из-за перепадов гравитационных сил терял равновесие, норовя, свалится на пол. Грарг подобно погонщику, находился позади всех, и жестами рук поторапливал замёрзших зидрийцев. Каниды покорно шли, куда их, направляли. Речи быть не могло, о сопротивлении, они еле волокли свои ноги, ясно понимая что, это единственный путь к спасению. И никто, им не поможет в данную минуту, кроме двух беспрерывно машущих руками, икхинийцев.

Вскоре, люди оказались на борту станции. Грарг отправил капитана провести, и разместить зидрийцев в общем отсеке, вместе со всеми, кто уже находился на борту станции. Сам же, вернулся в звездолёт и направился в двигательный отсек. Он проходил, через замёрзших людей, которым уже нельзя было помочь. Его сердце, невольно для него сжималось. Следуя мимо одного из пассажирских кресел, произошёл всплеск шацнуума, повлёкший увеличение гравитационных сил и Грарг пошатнулся, случайно зацепив замерзшего, превратившегося в статую, человека. Она повалилась, ударившись об пол, раскололась, как фарфоровая ваза. Грарг не сразу понял, что случилось. Повернувшись назад, и взглянув на осколки, он увидел один из них, которым была, отколовшаяся часть чьего-то лица. Увиденная Граргом часть лица, привела его в состояние ужаса, что-то стрельнуло в груди и локте. Закружилась голова, ещё мгновение, и он, чуть было не упал в осколки, но удержался, опершись на кресло. Справившись с собой, Грарг продолжил путь к роботу.

Войдя в отсек, он тут же почувствовал, как что-то сдавило его, а в тело, будто бы влетел и впился поток колючих частичек. Защитный слой костюма стоял преградой, между смертельными объятиями космоса и неподконтрольными потоками шацнуума. Эрер, пытался всеми силами высвободить свою конечность, которая уже частично деформировалась, и вязла в камере, где находилась сердцевина антифизм-преобразователя. Прочнейший металл менял форму, как пластилин, не давая роботу освободить щупальце, пытавшемуся изъять капсулу, стенки которой истончались, каждую секунду. Так как антифизм-излучение, было не подконтрольно, и отражающая защита внутри капсулы, растворялась с каждым новым импульсом. Грарг дал приказ роботу прекратить попытки извлечения капсулы, и немедленно возвращаться назад. У эрера не было иного выхода, кроме как отсоединить металлическое щупальце, что он, и сделал. Грарг дождался, когда робот покинет отсек. Не много погодя, стена напротив начала исчезать, казалось будто бы, кто-то стирал её ластиком. Грарг увидел космос, и мгновенно последовал за роботом. Прикоснувшись к замку, дверь в двигательный отсек закрылась, это давало несколько спасительных минут, и Грарг, что было сил, побежал за эрером, который уже въезжал на борт станции.

Коллюм, продолжал служить соединительным звеном, удерживая звездолёт, в котором нарастало отторжение со станцией. Грарг перескочил порог, едва не свалившись от перепада гравитационных сил. В какие-то несколько секунд, он дал команду коллюму, чтоб он, закрывал вход и отпускал звездолёт. Робот мгновенно втянул свою конечность в металлическое тело, словно ждал именно этого приказа. В тот момент, как шлюз закрылся, на звездолёте произошла вспышка шацнуума в чистом виде. Излучаема тональность роботом, была положительной, и совпала с внезапным импульсом шацнуума, от чего коллюм потерял баланс, контрольные точки и закрутился, как юла. Антифизм-излучение на станции, было отрицательным. Система безопасности увеличила его излучение с целью предупреждения расщепления корпуса. Всё произошло автоматически, вызвав мощнейшее отторжение. Звездолёт отскочил от станции, притянув коллюма, который вырвал часть стены из стыковочного коридора, к которому прикрепился. Сила отторжения, а следом и отражение, были настолько велики, что сплющили тело робота. Пассажирское судно получило ускорение, и в какие-то секунды отдалилось от станции на более чем, несколько тысяч метров.

Гравитационная сила на станции временно отключилась, от чего Грарг поплыл. Он ухватился за ручку, удерживаясь за неё, наблюдая за происходящим, через небольшое окно. Всё случилось в какие-то доли секунды, в течении которых, Грарг забыл, о том, что нужно дышать. Он видел вспышку, видел попытку робота удержаться, но так как бортовой ромпер на время отключил гравитационную силу на станции, во избежание аварий и расщепления корпуса, коллюм потерял ориентир. Его металлическое тело, было мгновенно притянуто шацнуум-излучением исходившим от звездолёта, и вместе с ним улетело прочь, в космос. Грарг наблюдал за попыткой коллюма спастись, наблюдал, как звездолёт, отдалившись, заискрился. Вскоре превратился в переливающееся пятно, а потом и вовсе исчез, растворившись в космическом пространстве, так, как будто бы, ничего никогда и не бывало. Пассажирское судно, а с ним и рукотворное детище Грарга разлетелось, распылилось на мета-энергетические сгустки, исчезнув по ту сторону пространства. В это же мгновение искусственная гравитация мягко притянула ноги Грарга к полу. Случившиеся события произошли в какие-то несколько минут, не дав опомниться Граргу. Он стоял, и продолжал смотреть в чёрное пространство, где только что исчез звездолёт с коллюмом.

– Грарг, что случилось? – Услышал он, взволнованный голос капитана в своей голове.

– Капитан, произошло отторжение звездолёта. Мы с эрером успели вернуться на станцию, но коллюм… Грарг замолчал, не договорив, и снял защитный шлем с головы.

– Антифизмация (расщепление и бесследное исчезновение материи в пространстве), уже случилась? – Спросил капитан, наперёд зная ответ.

– Да, это случилось мгновенно, – подавленно ответил Грарг, поднеся шлем ко рту. – Что с людьми? В каком они состоянии?

– Люди получили сильные обморожения, кое-кто прекратил существование, уже находясь на борту корабля. Эреры оказывают им, необходимую помощь. Более половины погибло.

***

– Я вижу Грарг, вы лично познакомились с канидами, – произнёс Оиум Вгов, когда капитан и Грарг, вернулись в рубку управления. Он рассматривал лицо Грарга, на котором были запечатлены последствия встречи.

– Знакомство… – потерянно ответил Грарг, не замечая сарказма Вгова. Потеря коллюма затушевала в памяти неприятное ощущение, недавнего знакомства с канидами. – Люди, находятся на борту станции. Больше половины замёрзли в звездолёте. К сожалению, мы не успели, спасти всех. Кто-то из них, по незнанию нарушил целостность антифизм-преобразователя. Хотя, быть может, это случилось по причине внезапного удара, внезапного импульса шацнуума, который и вырвал и нарушил целостность двигательной системы. Иначе, я никак не могу объяснить случившееся, – Грарг отвечал Вгову, но говорил, будто бы, не с ним, а сам с собой, делая отчёт вслух.

– Не сомневайтесь Грарг, это дело рук канидов. Они разрушают всё, к чему прикасаются, их руки, – прошипел Вгов. – Но, и это, к лучшему, – произнёс он, но уже гораздо тише.

– Этот звездолёт принадлежал царрлезкой академии наук, – произнёс капитан, глядя в один из экранов на панели приборов.

– Да капитан! Я это подметил, находясь на борту звездолёта, – отозвался Грарг.

– Вероятно, учёные готовили его для себя, но что-то пошло не так, или они, ждали последнего момента.

– Думаю капитан, что исследовательский интерес взял верх, над инстинктом собственного сохранения. Вероятно, они ждали развития событий. Хотели более детально разобраться в происходящем, чтоб получить, хоть какое-то представление об этом. Поэтому не улетали до последнего.

– Вероятно, отостоэилты проникли в звездолёт, и избавились от них. Никак иначе, они не смогли бы оказаться на борту судна. Я успел снять данные с ромпера звездолёта, – произнёс капитан, достав из нагрудного кармана, считыватель данных.

– Но, когда вы успели это сделать, капитан? – Удивлённо и восторженно спросил Грарг.

– Как только, я оказался в звездолёте, я как-то инстинктивно подскочил к панели управления. Она находилась рядом, почти у входа. Это было секундным делом, – ответил капитан.

– Но, ведь это стоило жизни, быть может, нескольким десяткам людей, – у Грарга появились морщины между глаз.

– Я ничего не смог с собой поделать, это случилось само собой… но, теперь, у нас появилась, кое-какая информация. Быть может, она прольёт свет на случившееся на зидро, – виновато ответил капитан.

– Вот, видите Грарг! Эти люди, заняли место тех, кто был, более достоин его, – произнёс Ориум Вгов.

– Ориум, вы продолжаете в том же духе, – отозвался Грарг, повернувшись в сторону Вгова. Он пристально взглянул в него, и произнёс, – быть может, это и так! Но, чем вы, лучше всех остальных?

Вгов не ответил, сделав вид, будто бы вопрос, был адресован не ему.

– Есть данные! – Вскрикнул капитан, тем самым переключив внимание Грарга. – Это видеозапись одного, вероятно, из учёных зидрийцев.

На экранной панели, в центре пульта управления появилась голограмма, изображающая человека. Это бы икхиниец. Человек был взъерошен, в разорванной одежде, где можно было рассмотреть символику академии наук. Его лицо было в крови, вид имел он, весьма напуганный. При этом говоря, он задыхался так, будто бы, только что скрылся от преследования, спрятавшись в укромном месте. Человек записал сам себя на видео; он говорил быстро и постоянно оглядывался назад, будто бы ожидал внезапного удара, от того, кто, вот-вот должен был ворваться. Запись была сделана в кабине управления звездолёта.

«Меня зовут Зибт Грасин, я член царрлезкой академии наук. Вот, уже на протяжении сорока восьми часов, на поверхности планеты происходит, нечто небывалое. Что-то невообразимое. Одновременно со всех сторон, из пустынь аФезы движется, что-то непонятное. Мы имеем лишь скудные данные об этом явлении, а именно то, что оно, ни с чем несравнимо, существовавшим доселе. Оно, смертельно опасно, и для него не существует никаких преград. Даже отрицательное антифизм-излучение, которое служило нам лучшей защитой от всего, что представляло угрозу для нашего существования, в противоположность желаемому, только ускорило движение непонятного явления. Мы группа учённых в количестве трёх сот пятидесяти человек, я говорю от лица всех, пришли к выводу, что происходит, – человек замолчал на несколько секунд, подбирая подходящее определение, – некая, статизация пространства. Оно, будто бы каменеет. Но, при этом не происходит никакого видимого изменения. Прекращается любое движение. Всё, что наполняет видимое пространство, словно застывает. По истечении не продолжительного времени, исчезает. Бесследно растворяется и само пространство. Это просто удивительно. Так же, нами зафиксирован очень любопытный факт, а это именно то, что планета меняет скорость движения. Она разгоняется с каждой секундой… Э. – Человек хотел ещё, что-то сказать, но в этот момент послышались удары в стену и дверь, от чего он, потерянно закрутил головой, как бы ища место спасения, но бежать, было некуда. – Происходит нечто небывалое. Мы не можем более, ничего внятно объяснить. Это все объективные данные, которые появились у нас на данный момент. Сейчас мы планируем собрать, всё, что может нам пригодиться в космосе, и в дальнейшем. Погрузить это на борт звездолёта и доставить на Арн-4. Мы покидаем зидро в спешке, так как кольцо вокруг царрлеза сужается с каждой минутой. Быть может, всего несколько часов оста»…

Человек не успел договорить, как тут же послышалась махвагирийская речь, что мелькнуло перед камерой. Раздался крик, несколько тупых ударов о голову. Камера упала, и изображение исчезло, но запись успела попасть, и сохраниться в базе данных на ромпере звездолёта. В рубке повисло молчание, казалось, что даже панель и стол управления на время прекратил, все внутренние, невидимые процессы.

– Что и требовалось доказать! – Нарушив молчание, первым заговорил Вгов. – Вот, так вот грубо, жестоко, варварски недостойные, занимают место достойных… Грарг, вы понимаете, кого вы впустили на станцию? Вы хотите перевоспитать оранжевокожих, отостоэлитов канидов? Ведь, это равносильно тому, чтоб хищника заставить питаться растительностью… – Вгов замолчал, ожидая ответа от Грарга, но он, не сказал, ни слова. – К тому же, Грарг, скажите, сколько мы сможем продержаться? На какой период времени, нам хватит кислорода, воды и еды? Пока они, не начнут употреблять друг друга в пищу, – сказав это Ориум, небрежно махнул рукой по направлению, где находилась голограмма. – Грарг, вас не беспокоит возросшее количество человеческих единиц?

– Нет, – ответил Грарг, равнодушно взглянув на Вгова.

– Почему же вас, это не беспокоит? – Не унимался Ориум. После перенесённой им, смерти, казалось, будто бы его силы, не смотря на старость, удвоились.

– Наши запасы энергии, необходимых питательных веществ, при надлежащем использовании, и поддержке системы жизнеобеспечения, неиссякаемы! – Громко и с раздражением произнёс капитан, ответив за Грарга.

– Как это понимать? Что значит неиссякаемы? – Переспросил Вгов, так будто бы его пытаются обмануть. – Ведь мы в космической пустоте, откуда тут взяться неиссякаемому источнику, для человеческих нужд?

– У нас есть шацнуум! Мы знаем, как его использовать правильно и разумно, – вновь ответил капитан, и взглянув на Грарга, продолжил, – у нас есть шацнуум, и вот это, – сказав, капитан одной рукой указал на пол, другой прикоснулся к одному из экранов на панели управления. В ту же секунду пол, до этого, казавшийся единым монолитом; разделился на несколько частей и исчез, открыв прозрачное стекло. Взглянув вниз, Вгов увидел помещение, где находились, как ему показалось матки верёвок или проводов.

– Что это? – Спросил Ориум, глядя себе под ноги.

– Это наш, космический сад, – ответил капитан.

– Сад? Но, как это возможно здесь? Ведь на зидро с большим трудом удавалось выращивать некоторые, пригодные в пищу растения. Из чего состоит ваш сад, что это за растения? – Спросил Вгов. Он не мог оторвать взгляд, от открывшейся под ним картины.

– Эти растения созданы из плесени. При помощи шацнуума, Грарг изменил идею растения, – начал, было объяснять капитан.

– Нет, капитан. При всём желании, я бы никогда не смог поменять идею растения, над этим я не властен. От плесени, я взял, только её несгибаемую волю к существованию. Её упрямую тягу к возобновлению, к возникновению, постоянному росту. Прототипом же послужили растения, которые на зидро, называли деревьями. В древности, они в изобилии и самостоятельно произрастали на поверхности планеты. Изучая плесень и деревья, я пришёл к выводу, что именно они, стали основополагающими факторами, запустившими жизнь на зидро, которая привела к возникновению нас, как особого вида растений. Конечно же, плесень первостепенна, – Грарг скривил лицо в улыбке. – По сохранившимся данным деревья поглощали углекислый газ, и давали кислород. Так и созданные нами растения, для собственной жизнедеятельности используют углекислоту, и человеческие отходы. Они преобразовывают их, в вещества, которые необходимы нам, для жизни. При поддержании и надлежащем использовании системы, кведовый сад, может жить вечно. Для поддержания процессов жизнедеятельности растений, нужны люди, со всеми их, естественными выделениями; система регуляции, стимуляции и контроля роста, основой которой, является шацнуум излучения. Кведы выделяют полноценную воздушную смесь, и жидкость, которая заменяет необходимую влагу. На ветвях и стеблях, появляются плотные наросты, которые мы назвали ягодами. Они увеличиваются до определённого размера, и вскоре сами отделяются от ствола или ветви растения. В их состав входят, все необходимые вещества, для человеческой жизнедеятельности.

– Грарг, вы создали микромир, – произнёс Вгов, с каким-то жадным восхищением. – На этой станции, есть воздух, еда и вода, их, неиссякаемый источник.

– Это не совсем вода, это сок растения. Источник влаги не является водой, но попадая в организм человека, образуется вода. Одна порция сока, потенциально даёт в организме, около двух литров воды, естественно происходит это не сразу. По мере проникновения в ткани и клетки, происходит необходимое насыщение водой. Выделяемая растениями жидкость заставляет организм генерировать воду самостоятельно. Этот удивительный факт, обнаружился по ходу моих разработок и экспериментов, совершенно случайно. Прилагая усилия, я думал, только о воздухе, но, так получилось, что растение удовлетворяет, все человеческие нужды. Кведы превращают всё, что отслужило, и потеряло ценность, то есть отходы жизнедеятельности человека, в полезный продукт, возрождают их, к новому круговороту, способствующему нашей жизни. – Грарг замолчал на секунду, и продолжил, – вещества, которые являются для нас основой нашего бытия, движущие всеми физиологическими процессами, являются отходами растений, – лицо Грарга, вновь скривилось, в некоем подобии улыбки.

– Почему, вы назвали их, кведами? – Спросил Вгов, будучи потрясён откровениями Грарга.

– Всё очень просто – кислород, вода, еда. Мы с капитаном для удобства обозначения взяли первые буквы слов. Получилась аббревиатура, которая быстро вошла в обиход, и закрепилась, – ответил Грарг. Разговор, о растениях отвлёк его, от мрачных, недавних событий. Кведовые растения, как и коллюм, были его детищем.

– Ведь, это взаимовыгодный симбиоз, где нет жертвы. То, что не имеет ценности для нас, является ценным для них, и то, что ценно для нас, не имеет ценности для них, ни это ли, идеальные, бескорыстные взаимоотношения, основанные на выгодном обмене, собственными отходами. Только так, можно избавиться от своекорыстия и алчности, – Вгов громко рассмеялся, совершенно не обращая внимания на Грарга и капитана. – Растения способные расти без почвы и воды, – закончив смеяться, еле слышно произнёс он. Ориум продолжал всматриваться в прозрачный пол, желая лучше рассмотреть чёрно-серые на половину киборги, на половину растения, окружённые паутиной проводов с мигающими красными и зелёными огоньками.

Периодически кведы вздрагивали, это было их, естественное состояние. В этот момент происходил выброс воздушной смеси. Растения вздрагивали то тут, то там, от чего казалось, будто бы там ползает, какое-то неизвестное существо.

– Но, растения не так безобидны, как может показаться, – Грарг замолчал, будто бы раздумывал говорить или нет, – наросты на стеблях и ветвях, называемые нами ягоды, можно употреблять, только тогда, когда они окончательно поспеют.

– Что произойдёт, если съесть не спелый плод? – Не отрывая взгляда от сада, спросил Вгов.

– Прекратятся, все жизненные функции. Наступит паралич нервной системы. Мгновенная, безболезненная остановка движения в организме, – как бы нехотя, но всё же, ответил Грарг.

– То есть смерть! – Вгов оторвал взгляд от растений, и посмотрел в глаза Грарга. – Почему? Почему, об этом не было известно на зидро? – Спросил он. В его голосе прозвучали нотки досады.

– Кведовый сад появился совсем недавно. И я, чуть было не лишился жизни, проводя эксперименты с растениями. Я испытал на себе воздействие не спелых ягод. Смерть наступает не сразу, и благодаря капитану, я нахожусь рядом с вами. Быть может, в ближайшем будущем, о растениях стало бы известно на зидро, но они, не предназначены для нахождения на поверхности планеты. Неизвестно, как они могли бы, повести себя, окажись на зидро без надлежащего ухода. Их стихия, это искусственная среда космического сада. Конечно, они могли бы решить существующие проблемы с пищей и водой на зидро, но это, было бы временно. И вы, Ориум, узнай о них, наверняка, не оставили бы мне шансов, – сказав это, Грарг, как и Вгов, посмотрел вниз.

– Вы правы Грарг! Иногда, лучше промолчать! Спрятать благо от толпы. Она, всё равно не оценит его подобающе, по достоинству. Толпа не способна на это! – Громко и уверено проговорил Ориум. – Это просто великолепно! – Внезапно, почти вскрикнул он, – на космической станции есть, то, чего не было на зидро.

– Это великолепно и глупо, – отозвался Грарг, но Вгов не расслышал сказанного им. Он встал со своего кресла, его ноги, были крепче, чем прежде. Он медленно прошёл по стеклянному полу, несколько раз по кругу.

– Так происходит всегда, – заговорил Вгов, после непродолжительного молчания. Он взглянул на Грарга и спросил, – почему? Почему Грарг, лучшие представители человечества исчезают, растворяются в зловонной каше, бессмысленно кишащей массе, несметного числа посредственности? В этой бесконечно снующей туда-сюда, копошащейся куче червей, которые способны лишь забирать, в ответ, отдавая лишь отходы, этому миру. Знаете Грарг, вероятно, вы и подобные вам умы, являются своего рода удобрением, той почвы, на которой хотелось бы, чтоб росли культурные, благородные растения. Но! К сожалению, эта благодатная почва зарастает пустыми, вредными, ядовитыми сорняками. Величайшие творцы созидают и создают, а нижайшие, неблагодарные глупцы потребляют и уничтожают! – Вгов замолчал на мгновение, – и знаете что, самое ужасное, что ни те, ни другие не сознают этого!

Грарг поднял голову долго и удивлённо смотрел на Ориума. Он, будто бы восхищался стариком, стоящим по центру стеклянного пола, и смотрящего вниз.

– А вы, Ориум, к кому относите себя? – Спросил он, старика.

– Я… – оторопел Вгов, не ожидая подобного вопроса. Замешкавшись, он промолчал с минуту, потом уверенно продолжил, – я, есть самое низкое, человеческое существо. Концентрат алчности и эгоизма! Я худший из возможного! Я величайший лицемер, ведомый низменными, человеческими желаниями. Вся моя жизнь, есть лишь претензия на благородные чувства, которых я, в силу своих качеств не могу ощутить, и вызвать в окружающих, – сказав это, Ориум, как-то сжался. – Я духовный уродец, желающий скрыть это, для чего украшаю себя внешним благородием, но не благородный. Я то, человеческое ничтожество, которое всегда, будет стремиться к власти над себеподобными. Я сознаю себя таковым и вижу, только ничтожество в других, и желаю скрыть и обезопасить своё ничтожество, дабу не оказаться во власти себеподобных, которые расправятся со мной в ту же секунду, как только, я предстану перед ними в виде препятствия, и у них, будет возможность сделать это. Я всегда боялся этого! Я не хотел признаваться себе в том, кто я, есть на самом деле. Боялся разрушить мир иллюзий, из которых соткана моя действительность, которую я, хотел навязать всем остальным! – Вгов замолчал. Он, будто бы силился выдавить из себя, ещё что-то, и продолжил: – знаете что, Грарг? Знаете что самое ужасное?

– Что же? – Тихо и удивлённо спросил Грарг.

– Я гордился этим, всю свою жизнь! Считал, что это моя благодетель. Нечто высшее, данное мне, в мире, где игра конкуренции происходит среди, таких же, как я. Я испытывал удовольствие от осознания этого. Что именно я могу управлять, всем этим. Что моя мысль, моё слово способно вершить судьбы, способно уничтожать. Мне, всегда было от этого приятно. Грарг, вы представляете насколько я низок, и как высоко забрался. Желание вознести свою ничтожность выше всех остальных, двигало мной, всю мою, теперь уже, никчёмную, пустую жизнь, – Вгов замолчал. Он пристально взглянул в глаза Грарга, как бы испытывая его взглядом.

– Ориум, а вы никогда не хотели сделать, что-нибудь хорошее, полезное? – Спросил капитан.

– Хорошее, полезное; плохое, вредное, – прошипел Вгов, переведя взгляд на капитана. Он, будто бы спрашивал сам у себя. – Что есть хорошее? А что, есть плохое? Если хотите знать, я не знаю, что означают эти слова. Я запутался в этих понятиях. То, что хорошо для одного, плохо для другого. То, что хорошо для всех, плохо для окружающего их, миронаполнения. Быть может, вы Грарг, скажите мне, что есть хорошо?

– В древности, – начал Грарг не уверенно, – в сознании наших предков фигурировали такие понятия, как добро и зло. Они, считали что, то, что способствует здоровой, разумной жизни, её развитию и правильному пониманию окружающего мира, есть доброе. Так же, как то, что способствует приятному и полезному взаимодействию человека с человеком, то, что приносит удовольствие, удовлетворение желаний, не вызывая при этом страданий окружающих существ, не разрушает мир и порядок, человеческих взаимоотношений, они и называли – добром. Наверное, это и есть хорошее, – так же неуверенно, как начал, закончил Грарг.

– Хех! Эм, хмм… – усмехнулся и хмыкнул Вгов. – Дааа… – протянул он. – Вероятно, всё именно так. Вы, говорите красиво, и звучит это правдоподобно. Но, для этого, необходима особая реальность, в которой за ранее предполагается отсутствие, всех негативных, тлетворных факторов, которыми изобилует действительность, где вынужденно прозябает, глупое, человеческое существо. То, о чём вы сказали Грарг, прекрасная и желанная, всеми разумными существами утопическая концепция – несбыточная мечта. На практике, она быстро грубеет, и рушиться. В итоге извращается и превращается в свою противоположность. Взгляните на прошедшее, к чему привела ваша, так называемая доброта? – Ориум, вновь хмыкнул, – вспомните цифру в сорок один миллиард человеческих единиц. О какой тут доброте, может идти речь, когда люди, размещались на территории, которая не способна вместить и прокормить, их всевозрастающее количество, всю эту людскую массу, требующую постоянного насыщения. Ведь люди, как вы их называете, разумные существа, находились в таких условиях, где они, были вынуждены убивать друг друга за еду, воду и место для сна. Не смотря на это, они продолжали плодиться. И руководило ими, всё-то же удовольствие, которое они испытывали, насыщая своё нутро, следуя зову инстинктов, – сказав это, Ориум плюнул на пол. – Находясь в таких условиях, люди превращаются в самых опасных, жестоких животных. И всё, на что они способны при этом, это множить страдание, боль и тлен. Вы помните это Грарг, из исторических очерков. Этот период, был назван «Временем несоразмерности». Вскоре случился раскол и крушение единого государства планеты, и он, был естественен и неминуем. Грарг, ведь это всё плоды, так называемого вами добра! – Ориум возвысил голос, он говорил уверенно. – И я, тот, кого вы считаете ужасным чудовищем, быть может, я, являюсь воплощением добра, разума и благородства для будущих поколений человечества. Которые не будут, находиться в ужасных условиях тесноты и голода, – Ориум, вновь усмехнулся. – Именно я, подарил им будущее, в котором они, не будут испытывать, той ядовитой ненависти к себе подобным существам, которой были пропитаны их, предшественники. Их не будет разлагать яд ненависти, как вырабатываемый желудком, желудочный сок разъедает больной желудок, который его, и сам вырабатывает, тем самым болезненно уничтожая себя. Быть может, меня, они будут почитать более всего. Превозносить мои деяния, считать их, истинным благом, настоящим добром! Которое они, смогли оценить в полной мере, только по причине того, что я снизил народонаселение планеты, и дал им, тем самым возможность родиться. Будущие поколения зидрийцев, будут говорить обо мне, как о великом, самоотверженном человеке, который взял на себя, такую ответственность, совершив такой, чудовищный, на первый взгляд, поступок, как сокращение рода человеческого. Они скажут, что сократив население планеты, почти вдвое, он Ориум Вгов, избавил нас от каннибализма. Быть может, в моих поступках больше разумности, и так называемого добра? – Ориум закончил говорить, обратившись с вопросом к капитану и Граргу.

Грарг и капитан молчали. На их лицах отражалась, какая-то печальная обречённость. Словно глубинная тоска образующая человеческое существо, вышла из собственных недр наружу и предстала во всём своём печальном, преисполненном страдания виде. Вгов стоял на том же месте, с которого вещал, всё это время, не шелохнувшись, задрав подбородок. Его челюсть подрагивала, лицо и часть тела, было перекошено судорогой.

– Лишь небольшой процент, от всего абсурдного, несоразмерного количества населения планеты, тащил на себе гигантскую, человеческую массу, находящуюся во власти инстинктов, и не выходящую за их, пределы. Крохотный, мизерный процент человеческих единиц, чьи спины держали на себе, всю человеческую толпу, именуемой цивилизацией. Исчезни они, все разом, то вся, та никчёмная масса, начала бы поедать себя! – Добавил Вгов, и как-то дико взглянул на Грарга и капитана.

– Ориум, вы хотите оправдать себя? – Спросил Грарг.

– Нет! – Вскрикнул Вгов, не скрывая гнева. – Мне не перед кем, оправдываться и не за что! Для вас, я презренное, ничтожное существо! Но я, как и все человек, не зависимо от ваших добрых или злых фантазий! Я неотъемлемая часть рода человеческого, а с этим, – он потряс пальцем, смотря куда-то в пустоту, – ваше благородство, ваше добро должно считаться. Быть может, вы и лучше меня в эту секунду, в этот час, но я, тоже человек, пусть и преисполнен, как вам кажется эгоизма и ненависти. Ваши древние предки, назвали бы меня олицетворением зла, наверное, так и есть, но для меня это честь! Ни один из вас, не смог бы стать тем, кем я, стал! Для вас это, не досягаемая высь! Да! Я хотел уничтожить, их большинство, стереть с лица планеты лишнее. Избавиться от недоразумения порождённого природой, ибо как, природа не всегда разумна в своих действиях. К сожалению, она преследует количество, а не качество. И я хотел исправить эту величайшую ошибку природы. Понимаете ли вы, это или нет! Я тоже желал, всеобщего блага… осталась бы, небольшая часть достойных человеческих единиц, которые наконец-то, смогли бы задать необходимый ход. И, в недалёком будущем, превзойти самих себя. Ни эта ли, цель достойная человеческого существа? Конечно, необходимо было бы, оставить небольшое количество, тех человеческих единиц, которые бы совершали, все работы удовлетворяющие нужды достойных человеческих единиц и систему, в которой они находились. Им, была бы дарована благородная религия. Они, были бы сыты, а более ничего и не нужно, для подобного рода человеческих единиц. Их рождаемость, как и вся их деятельность, были бы подконтрольны. Они бы, уже не смогли породить того океана боли и страданий, в котором существовали их, предшественники, который они, сами же и создавали, повинуясь зову инстинктов. О, как же, всё- таки природа, бывает, глупа и жестока! Ещё хуже, когда ты видишь, все недоразумения и не имеешь возможности исправить их, и вынужден вариться в этой каше… но! Мои предки, всё же, придумали гуманный способ борьбы с постоянно выходящими из берегов водами, превращающимися в наводнение, океана под названием человечество. Кзарианство и отостоэлизм, это гораздо лучше, чем отравлять воду и пищу. Мы останавливали развитие, как вы называете разумной жизни, там, где начинали появляться её зачатки, потому что знали наперёд, чем, всё это закончится. Все, те же средства борьбы справлялись с этим лучше всего. Нам принадлежали ресурсы планеты, и мы, были вынуждены растрачивать, их львиную долю, дабы обуздать, остановить бессмысленное размножение, избавиться от недостойных, бесконечно плодящихся существ. И знаете, Грарг? Я тоже испытывал удовольствие, и видел в своих действиях огромную пользу! – Вгов замолчал. Казалось, будто бы его силы иссякли. Он закрыл лицо руками, его тело затряслось. Он, будто бы начал рассыпаться, и медленно повалился на пол, но в последнюю секунду подставил руку. Опершись на неё, мягко опустился на стеклянную поверхность. Судороги молниями полетели по его телу. Он глотал воздух, как будто бы не мог надышаться. Вскоре послышались звуки напоминающие всхлипывание. Капитан и Грарг удивлённо переглянулись, продолжая молчать. Вгов всхлипывал и давился, как дитя утирал скупые слёзы, которые тонкой линией сочились по его старой морщинистой коже лица. Со стороны могло показаться, что он смеётся, но его лицо не выражало радости. Оно, было перекошено, измято морщинами, обезображено, какой-то болью. От вида Ориума, Грарг съёжился. Его память хранила неприятные воспоминания, связанные с этим человеком, которые внезапно всплыли, но всё же, Граргу, почему-то было жаль человеческое существо, которое он видел перед собой. Существо извратившееся, погрязшее в ядовитых заблуждениях, которые оно превратило в личную добродетель; свято повиновалось и руководилось ими, возведя их, на пьедестал истины.

– В моих руках, – Вгов поднял вверх руки, демонстрируя скрюченные, старческие пальцы, – было всё! Всё, чтоб спасти планету и изменить ход событий. Ведь, я мог облагородить человечество. Мог зародить в умах большинства представление об истинном благе, для всех живых существ. Подарить мечту будущим поколениям. Вместо этого, я удовлетворял свои больные низкие чувства, порождающие больные желания. Чувства изуродованные, моим эгоистичным умом. Ведь, я не видел, и не слышал ничего, кроме себя. Я ублажал свой эгоизм! Этот маленький, колючий комок, – Вгов с силой ударил себя в грудь, – который затмил мой разум. Я словно не видел реальности, быть может, не хотел её замечать. Мне казалось, что всё будет длиться вечно. Я вкладывал силы не в прогресс, как таковой, а в регресс. Культивировал в массах дикий обскурантизм, постоянно принижая человеческое существо. Сравнивая людей с животными. Я отуплял людские массы, потому что они более удобны в обработке. Я не замечал того, что с этим, и сам, опускаюсь на дно. Быть умным среди толпы глупцов или достойным среди умнейших существ. И, что же я выбрал? Я сам, стал безликой толпой. Нет! Я стал злым существом, которое кусаясь и нанося смертельные раны, думает что, отрастив острые клыки, должно и имеет право, терзать ими, плоть тех, чьи зубы выбиты изначально. О, как я низок… я тратил миллиарды раббир на то, чтоб разделить людей, каждого от каждого. Чтоб каждый ненавидел, и считал врагом себе подобного. Я прилагал усилия к тому, чтоб создать такие условия, при которых человеческая единица вела борьбу за удовлетворение банальных потребностей, за серое, угрюмое существование. Я желал видеть под собой толпу цивилизованных дикарей. И знаете, всё складывалось, и шло удачно. Люди охотно играли те роли, в которые, я вталкивал их, своими невидимыми руками, – внезапно Вгов рассмеялся, – как будто бы, сам кзарный додд, покровительствовал моим целям.

– И каков итог? – Спросил Грарг. Морщина между его глаз, будто бы застыла.

– Итог мрачен и ужасен, – Ориум развёл руками в стороны и взглянул вверх. – Грарг, прошу вас, помогите мне вернуться на место, – молящим голосом попросил Вгов и протянул руку по направлению к Граргу.

Капитан и Грарг усадили его в кресло.

– Вы Грарг, – произнёс Вгов, вцепившись в его руку, – вы не человеческая единица. У вас ничего нельзя отнять, к вам ничего нельзя добавить, чтоб держать вас на привязи. Вас нельзя было пускать в созданную мной социальную систему зависимо-повинующихся. Вы бы, сломали её своим умом и самодостаточностью, поэтому, мы всегда спешили избавиться от подобных вам, людей. Вы опасный человек для любого вида власти. Вы своими действиями, изобретениями, и той лёгкостью, с которой вы отдаёте их, на всеобщее пользование, раскололи бы, столетиями создаваемый, моим семейством мир. Вы бы безвозмездно отдали людям свободу, то состояние, которое я продавал и покупал. Менял на ту реальность, которая была необходима мне, – Ориум замолчал. Не отпуская руки Грарга, он продолжал настойчиво смотреть ему в глаза. – Грарг, если бы мы с вами, были заодно, то сейчас, мы бы наслаждались тишиной на зидро. Ваше воображение, слившись с моими возможностями, сделало бы планету, вновь, тем самым благоухающим, девственным садом. И никакая толпа не смогла бы ворваться и нарушить мирную идиллию, своим видом, и шумом. Никто бы, не имел притязаний на владение богатствами планеты, кроме нас. Грарг, вы забыли, как выглядит пятнадцать миллиардов человеческих единиц на жалком, крошечном, бесплодном островке? Вы не можете этого забыть, потому что вы не видели этого… Грарг, почему вы выбрали толпу?

– Я ничего не выбирал, – отстраняясь от цепкой старческой руки, ответил Грарг, и вернулся на своё место.

– Грарг! Вы творец! Вы создатель! Вы, есть прогресс и развитие! У вас нет, ничего общего с теми, за кого, вы так, ратуете, – громко воззвал Ориум.

– Мы, все едины, – ответил Грарг. – Вы говорите, что я способствовал прогрессу, наверное, это так. Но, для меня, он подобен яркому сновидению, или опьянению, которое всегда заканчивается. Пробудившись ото сна, перед глазами человеческого существа предстаёт нагая реальность, – Грарг указал рукой в сторону окон, которые походили на чёрные стены. – Вот она, реальность! Там, за окнами вечность, в которой растворяется время, а ведь, именно оно, является основополагающим фактором любого прогресса. Время растворяется в вечности, а следом за ним, всё, что наполняло пространство. Все фантазии и иллюзии, которыми успело обрасти то, или иное явление, либо предметы, вещи, которые по вашему разумению, есть основа прогресса, или сам прогресс. Холодная вечность смахивает, как дремоту, как наваждение укоренившееся представление в голове познающего, и являет его взору настоящую действительность. И то, что кажется благом прогресса сейчас, может стать ядом, завтра. Производимая деятельность в настоящем, станет фатальным фактором в будущем, но узнать об этом, можно будет только по прошествии определённого периода времени, и хорошо, если он, будет короток, тем самым останется не много времени, чтоб повернуть события вспять и исправить ошибку. Можно ли это назвать прогрессом… я не могу просчитать всё наперёд, и обезопасить себя полностью, ведь в дело может вмешаться его величество случай. Вероятно, вы правы Вгов, что плоды моего воображения и рук, есть прогресс, и они способствовали развитию. Но, для меня, всё, что я делал, и о чём думал, было как в каком-то чаду. Я словно паук, инстинктивно плёл свою паутину. Я задавался целью найти неиссякаемый источник энергии, и я, его нашёл, но это ли, есть прогресс и развитие, если мы, всё так же, продолжаем спасать свои жизни. Эта конструкция, состоящая из сплавов, – Грарг указал рукой на окно, где виднелась часть станции, – сейчас, кажется нам прочной, но это всего лишь временно, и это всего лишь вспышка в сознании. Вспыхнув на какое-то время, она осветит пространство, и может показаться, что это прогресс, но потом, всё уйдет, в никуда. Растворится в чёрном цвете вечности, – Грарг замолчал. Помолчав с минуту, он уверенно продолжил, – но, если я жив. Я чувствую, приложив руку к груди, как бьётся моё сердце. Я вижу, и ощущаю своё тело, которое только и определяет действительность, в которой находится. Моё тело чувствует холод, и чтоб спастись от него, я вынужден искать убежище. Холод, приводит меня в чувство. Благодаря ему, я чувствую тепло, исходящее от подобных мне, живых существ, желающих, как и я, согреться. Они ищут друг друга, чтоб прижаться, почувствовать тепло и продлить, тем самым жизнь. И что с того, что я хочу, и могу согреть всех, разом. Ведь я, такой же, как и они, как все. Мы все, единый организм, и я, ощущаю это сейчас, и всегда чувствовал – единую, общую целостность, не смотря на физическую отдалённость. И я, не могу, как вы Вгов, кусать, или вовсе отрубить собственную конечность не испытав боли и внутреннего сопротивления, даже если, это кажется самым разумным решением проблемы в эту минуту.

– Да вы сумасшедший! – Произнёс Вгов. – Вы противоречите сами себе. Ведь мы, сейчас находимся на орбитальной станции, в космическом пространстве, только благодаря развитию цивилизации, только прогрессу. Нельзя отрицать очевидное, существующую реальность, это не сон. Случись катастрофа раньше, лет на сто, мы все погибли бы, разом. Прогресс вознес нас, выше небес! – Сказав это, Ориум поднял руки вверх.

– Вгов, взгляните на вещи, на происходящее внимательно, быть может с другой стороны без желания извлечения личных выгод. Прогресс оставил нас ни с чем, в пустоте. Допустить роковую ошибку в опытах с шацнуумом, мог и я, ведь это зыбкая почва, не имеющая постоянства. И сейчас, наша реальность такова, что мы приговорены к долгому, однообразному, тяжелейшему ожиданию, вероятно, естественного исхода – находясь здесь, в металлическом аквариуме, в чёрном холоде действительности. Без каких либо ориентиров, находясь на тёмном, мрачном временном отрезке нашей жизни. Всё это нагромождение металлов, скрывающих нас от верной гибели, может исчезнуть разом, растворившись в пустоте, и оно исчезнет, по прошествии определенного периода времени, которого с лихвой, будет достаточно, чтоб жизнь прекратила пульсировать в наших жилах. Но я, надеюсь, я даже уверен в этом, что останется сознание, и оно, будет жить вечно, оно часть вечности. И это единственное, что способно и должно развиваться, и это единственный прогресс, которого я желаю, а не всей этой кучи перемешанной материи, которую вы считаете прогрессом. Для меня, есть лишь один истинный прогресс, это развитие сознания человеческого существа, и этот истинный прогресс не требует доказательств в виде, каких-то внешних проявлений, синтеза различных материй. Всё остальное, есть коротко-временное или долгосрочное заблуждение… я всегда смотрел на окружающий мир и ощущал пространство, в котором он находится, и никогда не хотел поработить его, и использовать, только в личных целях. Я желаю познавать и познаю мир, ради того, чтоб разобраться в жизни, в существовании человеческих единиц. Понять, каковой она должна быть в действительности, без извращения её основ. Я познаю и развиваюсь с целью определения пути, встав на который, я буду двигаться в верном направлении, к вселенской гармонии бытия, дабы слиться с ней…

– Мир, это хаос! – Вгов потряс руками, – это нелепая случайность, которой вы пытаетесь придать смысл, определить хоть какую-то, более-менее разумную, вменяемую цель. Но, ни того, ни другого, просто нет! О какой гармонии вы говорите? Гармония сожительства человеческих существ, банально проста. Она проста и незатейлива до обидного, – Ориум засмеялся, каким-то неестественным смехом, – один, поедает другого! Сумасшедший, терзается состраданием! Другой, завидует, что съел не он! Вот вам гармония! Гармония состоит в том, что слабый и глупый, является пищей и средством для жизни сильного и умного существа, только так сохраняется, тот естественный, предустановленный жестокой природой, баланс. Соразмерность! Соотношение живых существ к веществу, необходимому для поддержания их жизнедеятельности. Вот гармония! Истина не добрая, не злая – она беспощадная, так же холодна и цинична, как природа, ко всем своим творениям. Взгляните на мир, и вы Грарг не много иначе, ведь природа холоднокровно рождает миллионы, миллиарды существ, и так же холоднокровно возвращает их, обратно в своё неведомое лоно. Это и есть истина, доказательства которой столь очевидны и лежат на поверхности. Это и есть основа, так называемой вселенской гармонии бытия, которую вы, не желаете замечать, Грарг. Намерено ли вы закрываете глаза, на вопиющую очевидность. Делая её доброй, искажая, тем самым её истинное состояние… – Ориум замолчал, его лицо выражало искреннее недоумение.

– Зачем же тогда человек имеет чувства, способность мыслить… творить при помощи мысли. Ведь способность накапливать знания, и умение использовать их, присуще, только человеку. Из всех знакомых нам живых существ, мы единственные, кто может, и в силах создавать условия для жизни. Рационально распределять, то самое вещество… но Грарг не договорил, так как Ориум, вновь засмеялся, перебив, тем самым его речь.

– Толпа сожрёт вас! – Перестав смеяться, громко произнёс Ориум. – Она, сожрёт вас со всеми светлыми идеями, как только почувствует голод. Для большинства это единственный фактор, который приводит в действие, их бренные организмы. Кое для кого, всё же Грарг, вы можете послужить временным утешением, стать тем, кем вы желаете быть – благодетелем, – Вгов улыбнулся, – пока его желудок, будет переваривать вас. Но он, и за это не будет благодарен, ни вам, ни тому, кто вас породил… вскоре, ему понадобится ещё пища. Все, ваши хорошие идеи, и подобных вам, добрых людей создали одну большую проблему, которую вы упрямо не хотите замечать – это перенаселение! Не соответствие возрастающей биомассы, возможностям и ресурсам планеты. Их умственное развитие оставляет желать лучшего. Все они, – Ориум махнул рукой, – плевать хотели на ваш прогресс сознания, на вашу филантропию, если вы не дадите им, чего-нибудь, что можно положить в рот, и проглотить. Чем вы обуздаете голодную толпу? Рассказами о светлом будущем, что нужно лишь задуматься и не брать лишнего, – Вгов, вновь засмеялся, – о, Грарг! Если бы, было, всё так просто… альтруистическое общество, чтоб ему возникнуть, должно состоять из сверхразумных частиц. Но, где же, их взять скажите? – Ориум развёл руками, – чтоб построить крепкую стену, необходимы прочные компоненты. К сожалению, на зидро не имелось, данного материала.

– Но, ведь вы Ориум, ваше семейство на протяжении более двух тысячелетий морочили головы, и отравляли сознание людей. Разделяли общество религиозными сектами. Вы делали всё, чтоб извратить основы, искалечить, то светлое начало, имеющее место быть, в каждой человеческой единице. То самое начало, которое является благодатной почвой для создания, так называемого альтруистического общества. Если бы, вы стремились к тому, чтоб объединить людей, просветить их, прикладывали усилия для развития, а не деградации, масс. Быть может, альтруистическое общество возникло само собой, без применения, каких либо искусственных мер, и способов воздействия. И сейчас, это не казалось бы, такой не сбыточной мечтой. Каждый бы, сознавал свою сущность и общность. И нам, гораздо раньше бы удалось, выйти в космос, и найти другие миры. Если бы, каждый сознавал своё единство со всем многообразием, то никто бы не стремился к слепому перенасыщению. Каждый сознавал свой эгоизм, что это, всего лишь инстинкт самосохранения, что это базис, на котором единственно возможно развитие сознания. И уже, давным-давно, были бы открыты новые планеты, и зидро не была бы истощена, и находилась на своём месте, и проблемы перенаселения не существовало бы. Само, сознание не могло бы, породить подобного рода мыслей.

– Грарг, большинство зидрийцев, являлись животными умеющими говорить. Они ничего не хотели и не могли, кроме как потреблять, и выделять. Это была их, единственная и главная миссия! Ничего другого, они не хотели, и ни о чём другом не задумывались! Как вы сказали – само, сознание не могло породить подобного рода мыслей! – Сказав это, Ориум сверкнул глазами.

– Мы, все животные… и я, не вижу ничего плохого, и принижающего достоинство человека, в этом. Это как раз, является той, отправной точкой осознание, которой, даёт нам в руки, гораздо больше, чем позиционирование себя, как…

– Грарг! – Внезапно воскликнул капитан, не дав докончить речь Граргу. – Приборы фиксируют самопроизвольное движение станции. Двигательные системы отключены, работают, только стабилизаторы. Мы отдаляемся от пространственного искажения, от того места, где находилась планета. Будто бы, что-то отталкивает нас.

– Что такое, капитан? – Грарг резко дёрнулся и склонился к панели управления.

– Станция движется, словно какая-то сила отталкивает нас назад.

– Но, этого не может быть! – Не менее взволновано, чем капитан, произнёс Грарг, – приборы молчат, не фиксируется никаких всплесков.

– Возможно, это шацнуум-поле, исходящее от пространственного искажения, – не уверенно произнёс капитан.

– Не похоже… искажение фиксируется, и оно видимо не вооруженным глазом, но взгляните капитан, нет, никакого излучения, ни положительной, ни отрицательной тональности… нет и внезапных, их переплетений. Это, что-то новое, – ответил Грарг, смотря то на один, то на другой экран. – Не понимаю, что происходит. Планетное пятно приближается к нам, замедляя ход. При этом, вероятно, оно отторгает конструкцию станции. Скорость отторжения увеличивается с каждой минутой. Капитан, удостоверьтесь тому, что наше местоположение соответствует координатам прежней дислокации. Ромпер мог ошибиться, – сказав это, Грарг подпёр голову кулаком. Он потеряно смотрел на молчащий прибор в задачи, которого входило обнаружение, и фиксация различного рода шацнуум-излучений. – Происходит, что-то невообразимое! Нет ничего, никаких излучений, но станция движется, при этом набирая скорость.

– Нет, Грарг! Ромпер сообщает, что есть небольшая, но допустимая погрешность и станция находится в пределах прежних координат. Ромпер воспринимает пространственное искажение, как зидро, и скорость отторжения увеличивается, теперь с каждой секундой, взгляните на это, – сказав, капитан указал рукой на один из мониторов и повернулся лицом к Граргу.

– Капитан, запустите антифизм-двигатели! – Как-то неожиданно для самого себя, произнёс Грарг. – Происходит, что-то из ряда вон выходящее. Попробуем, как-то определить фактор, который приводит в движение конструкцию нашей станции, – сказав это, Грарг судорожно сглотнул.

– Но… для этого необходима мобилизация всей конструкции… внешние элементы… кведовый сад может получить повреждения. Процесс займёт не менее одного зидрийского часа, – удивлённо и взволновано произнёс капитан.

– Введите в действие несколько антифизм-двигателей, для создания временного сопротивления, против создаваемого хода движения, отторгающего конструкцию Арн-4, неведомой силы.

С небольшим промедлением, капитан, всё же прикоснулся дрожащей рукой к незаметной кнопке, спрятанной под серой, неприметной крышкой в тон, всей панели управления. В ту же секунду конструкция станции вздрогнула и задрожала. Процесс высвобождения энергии по средствам шацнуума, был запущен. От антифизм-преобразователей бежала дрожь по всему телу, космической станции. Могло показаться, что заработал, давно забытый отголосок прошлого – двигатель внутреннего сгорания. Незамысловатое, грубое устройство с примитивным, неуклюжим, варварским способом извлечения энергии, основанное на процессе горения. Сгорало вещество, в процессе его перехода из одного состояния в другое, выделялось смехотворное количество джоулей в сравнение с чистой энергией шацнуума.

Для высвобождения энергии из шацнуума, тоже использовалось вещество, так же годилась любая другая материя, в которой составляющие её элементарные частицы, имели связь между собой, эта самая связь и являлась своего рода окном открывающим доступ к неиссякаемому источнику энергии. Вещество или материя, использовались только для запуска процесса, его торможения и остановки, а так же для контроля, распределения и стабилизации. Сам процесс отдачи чистой энергии из пространственной, космической пустоты, был не ясен и Граргу. Конечно же, у него имелось, несколько правдоподобных гипотез, но они, были настолько фантастичны, что для их принятия требовалось время, и ещё, как минимум несколько голов способных это понять, принять, переварить, и что немало важно привыкнуть к сей трактовке рассматриваемого явления. Чтоб в дальнейшем появилась возможность соединить, все парадоксальные проявления логической нитью необходимости, на которую опирается мышление, дабы это выглядело более-менее правдоподобно, и внятно трактовалось.

Неведомое, неясное волновало капитана, и заставляло его руки дрожать. Да и сам Грарг, был взволнован и напряжён не меньше, от чего, он встал со своего места, и начал расхаживать по рубке управления. Делая шаг за шагом, Грарг ощущал, как ослабевает гравитационное поле станции, но это, он и желал почувствовать, так как это означало, что всё идёт так, как надо. Данное явление наблюдалось в первые несколько минут работы антифизм-преобразователей.

«Сейчас, – вспоминал Грарг, – по мере возрастания мощности высвобождения, система контроля и стабилизации, будет тушить поток для усреднения и нормализации показателей, безопасных для наших жизней. Впервые минуты процесса происходит, как бы отдача вовнутрь, далее нормализация системой… вскоре высвобождение энергии возрастает, и гравитационная сила увеличивается… и вновь система контроля, во избежание самосжатия, запускает тормозящие факторы. Дабы избежать сверх расхода вещества, которое способствует торможению. Следом наступает процесс перенаправления энергии. Далее энергия скапливается, и готовится для последующего передвижения станции, и перехода в гипперскорость… нет, нет! Я совсем позабыл, – Грарг ударил себя рукой по лбу, – энергия должна сохраняться в открытом пространстве. Она собирается в луч и направляется туда, где находятся отражатели антифизм-полей, там то и будет происходить процесс накопления. Точка концентрации, будет использоваться, как якорь, или как точка старта. Плавно отталкиваясь, от которой происходит переход в режим гиппер скорости с последующим гиппер пространственным скачком. Но, так или иначе, система контроля, будет использовать торможение высвобождения энергии… и благо, для этого есть необходимые вещества. Водород и кислород подходят лучше всего. Они находятся в резервуарах в сжатом виде, их количества достаточно, чтоб станция могла лететь несколько десятков лет. К тому же кведовый сад генерирует необходимые вещества в профиците, это даёт нам возможность останавливаться после совершения гиппер пространственных скачков». Сделав ещё несколько шагов, Грарг ощутил, как возрастает притяжение к полу. Его сердце тяжело забилось.

«Так, так, – говорил он, сам себе, – всё в порядке, всё под контролем». Он подошёл к панели управления и взглянул на приборы . Один за другим вспыхивали экраны, отображая значения. Граргу, было приятно видеть, что созданная им система исправно работает. «Ещё секунда, – повторял он, пристально смотря на один из мониторов, ожидая, когда он, вспыхнет. Экран загорелся, высветив желаемые цифры, – всё, – тут же облегчённо выдохнул он». Процессы торможения включились, мгновенно исчезла вибрация. Гравитация нормализовалась, один из экранов сообщил, что станция остановилась.

– Мы остановились, – в это же мгновение отрапортовал капитан. Грарг приблизился к капитану, и взглянул на приборы, расположенные на его части, пульта управления.

– Колебания от двух и до трёх пЕта-единиц, – произнёс Грарг, – это отображается сила сопротивления, отторжению создаваемым планетным пятном. Волнообразные скачки, напоминает пульсацию. Сомнений нет, нас отторгает пространственное искажение, там, где находилась планета. Но, считыватель антифизм-излучений, ничего не фиксирует. Вероятно, это какой-то особый вид более чистой энергии неизвестной нам. Значит она, ещё тоньше и чище, чем положительное антифизм-излучение высокой тональности… но, за что же, она цепляется на станции? Вероятно, есть какой-то компонент в составе конструкции, который чувствителен для неё.

– В данный момент, мы продолжаем стоять на прежнем месте. Пока сила отторжения не увеличивается, – констатировал капитан.

– Капитан, прошу вас, выведите нижние полозья корабля. Между ними разместите, и откройте антифизм-отражатели. Энергия будет направляться туда, и там же скапливаться.

– Грарг, вы планируете совершить гиппер пространственный скачёк? – Спросил капитан, голос которого подрагивал.

– Не исключено! Вероятно, первый сгусток энергии, мы рассеем в пространстве. Как видите капитан, для преодоления создаваемого отторжения, требуется не так много энергетических сил, высвобождение которых, идёт не пропорционально расходам, поэтому избыток, будет рассеиваться. Но, может и настало время осуществить, мою идею гиппер пространственного скачка. Сейчас, есть, всё необходимое, для предварения её в жизнь. Само бытиё принуждает нас к этому, так как искать, что-то здесь в родной, до боли знакомой галактике, означает лишь тратить время впустую, – ответил Грарг.

Внешний вид Грарга говорил, о его спокойствии, но его руки дрожали, а в голове билась, как пойманная птица в клетке, желающая вырваться на свободу, мысль – «пора, время пришло, медлить нельзя»! Грарг чувствовал радость и страх, ведь отправиться туда за далёкие горизонты, являлось делом, весьма рискованным, опасным – соответственно волнительным, и в то же время радостно-опьяняющим, так как появлялась возможность увидеть, что-то действительно новое, незнакомое. К тому же, это была мечта его детства, которую он давным-давно запрятал в глубины сознания.

– Капитан, если мы решимся совершить гиппер пространственный скачёк, то уверяю вас, нам не о чем беспокоиться. Единственное, что случится это покраснение глаз, головокружение, и появление неприятного чувства тошноты, – произнёс Грарг, видя, что капитан заметно занервничал, узнав о предстоящем событии.

Грарг склонился над панелью приборов, рассматривая показания на мониторах, на которых отображалась мощность работы антифизм-перобразователей, скорость потока, тональность, и концентрация энергии. Всё было в порядке, пЕта-метр подрагивал, находясь между двойкой и тройкой. Сообщая тем самым, о стабильности потока.

«Время пришло! – Не отпускала Грарга навязчивая мысль, – медлить нельзя»! – Она не желала растворяться в потоке его размышлений. Наоборот, она застилала собой всё, о чём мог думать он. Грарг подошёл к окнам, надеясь что, это отвлечёт его от навязчивой мысли. Он, смотрел через стёкла вниз, на то, что было под рубкой управления, которая сейчас, будучи в режиме орбитальной станции, находилась над всей конструкцией станции, подобно человеческой голове.

От того, что появились две нижних, своего рода опоры, которые Грарг называл полозьями, станция стала похожа на сани. Сверху находилась рубка управления, под ней, было тело, которое Грарг называл центральной осью. Она имела вытянутую, прямоугольную форму с округлыми сторонами и углами. На её поверхности находилось много неровностей, углублений и выпуклостей, это были различного рода приспособления, для осуществления работ в космическом пространстве. Центральная ось вмещала в себя устройство корабля, в который трансформировалась станция. Грарг смотрел на полозья, и ему было легко определить, где находятся антифизм-преобразователи. Определялось это по едва заметному искажению. Оно переливалось и мерцало, но для человека не сведущего, было всё же, почти не заметно.

Между полозьями, точно по центру, в небольшом отдалении вниз, появилась едва заметная точка, которая медленно увеличивалась в размерах. Это было чистая энергия шацнуума, и то, что она становилась заметной, всё больше и больше, говорило о возрастающей концентрации энергии. Внешнее её проявление напоминало электричество, но не являлось таковым.

– Капитан! – Грарг повернулся лицом к капитану. Округлив рот, он долго выдохнул, глядя куда-то вверх, потом резко махнул рукой. Громко и уверено произнёс, – активизируйте режим «Корабль»!

Капитан Лодге, догадавшись за ранее и ожидавший этого поручения. Ни медля, ни секунды, начал набирать необходимые комбинации цифр и букв на пульте управления. Капитан прикасался к кнопкам, которые требовали усилия при надавливании, так как ранее, почти не использовались. Вскоре капитан замер, будто бы ожидал, чего-то очень важного, и через несколько секунд из панели появился рычаг. Приложив не малое усилие, капитан притянул его к себе, потом отвёл немного вправо, и процесс активации начался. Станция превращалась в корабль.

Рубка управления начала медленное движение. Конструкция станции, будто бы ожила. То тут, то там происходили изменения. Что-то выходило из центральной оси, отдалялось на расстояние, потом раскрывалось. Что-то вжималось в тело станции, и уже, что-то более массивное отрывалось от оси-носителя, превращаясь в какой-то предмет, который вновь отдалялся, и трансформировался, принимая конечную форму. Медленно менялся внешний вид конструкции. Она передавала звуки и скрип движущихся деталей. Казалось, что ожило, какое-то древнее, мифическое существо, издающее внутриутробные стоны, которые сильно напугали людей находящихся в помещении ангара.

Рубка спустилась вниз, оказавшись в носовой части центрального основания. Она плавно поплыла назад, достигнув конечной точки предназначенного ей местоположения в самом центре оси-носителя, рубка остановилась. Как только она прекратила движение, тут же опустилась вниз на полтора метра. С четырёх сторон появились щиты, которые плотно легли на стёкла, создав тем самым дополнительную защиту, оставив четыре окна и купол, доступными для обозрения. Кведовый сад, находящийся под рубкой, отделился от неё, и вошёл в центральную ось, заняв самое безопасное место. По аналогии двух нижних полозьев, над рубкой появились две верхних полосы. Вскоре появились, ещё четыре; две с правой, и две с левой стороны. И того, их было восемь. Они находились на равном расстоянии друг от друга, и шли вдоль оси-носителя. Образуя собой цилиндр, напоминая грудную клетку внутри, которой были спрятаны жизненно важные органы. Полозья являлись средством передвижения в космическом пространстве. На каждой полосе размещалось по три антифизм-преобразователя; на одном и другом конце полосы, было по двигателю, и ещё один, находился на середине. И того, их было двадцать четыре. Ещё два преобразователя размещались в носовой и кормовой частях корабля.

Носовая часть и корма корабля заканчивались острыми наконечниками, преддверием которых было утолщение, напоминающее большую, восьмигранную гайку. Каждая грань, которой соответствовала длине отрезка между полозьями, но не выходила за его пределы. Ангар с людьми находился в кормовой части. На носу корабля располагалось хранилище и антифизм-станция с лабораторией. Полозья так же играли роль щита, который мог обезопасить от механических повреждений, которые могли нанести крупные космические тела. Если же подключалось шацнуум-поле, то конструкция являла защиту от любого, известного, внешнего воздействия.

Антифизм-станция занимала достаточно большую площадь, в которой располагались в основном отражатели, преобразователи и рассеивающие механизмы. Самого же шацнуума по размерам, было не более чем с человеческий кулак. Всё остальное, это была конструкция по высвобождению, торможению и прочим необходимым действиям и противодействиям, высвобождающим чистую энергию. Да и вообще, вся громадная конструкция корабля, большей своей частью, служила только для этого. Шацнуум же, находящийся в космосе не представлял такой угрозы, как если бы находился в недрах или на поверхности планеты, где его, было необходимо, подобно матрёшкам, прятать в защитные капсулы.

Капсула с анти-веществом, то есть антифизм генератор, располагался под осью-носителем в носовой части, был небольших размеров и имел грушевидную форму напоминая обычную лампу накаливания. Данное расположение по соображениям Грарга, являлось самым безопасным и удобным местом в использовании. При механическом повреждении, согласно теории Грараг; всё должно было закончиться яркой вспышкой, а шацнуум бесследно исчезнуть в космическом пространстве. В случае необходимости, она могла быть отторгнута и сброшена. В космосе, было гораздо проще удерживать точку определения шацнуума. Антифизм-поляризированные стёкла отражали и рассеивали избыток энергии в относительно пустое, космическое пространство, они же и сдерживали шацнуум поток. Получалось так, что антифизм находил, генерировал и сдерживал сам себя, открывая при этом доступ к использованию энергии.

При поверхностном, беглом рассмотрении данное изобретение, казалось хитрым и замысловатым, но при углублении, и детальном изучении, когда выявлялась суть, всё становилось понятным и простым, и даже безнадёжная тупица, могла разобраться в этом. Но, сколько нужно, было набить шишек, чтоб придумать простой и оригинальный способ, благодаря которому запускался мощнейший двигатель, и надо было, всего лишь нажать на кнопку подачи сигнала открывающей неиссякаемый источник энергии. Между двумя точками, так сказать – точкой мотива и точкой действия, была сооружена гениальная конструкция, руками и воображением Грарга.

По прошествии одного зидрийского часа, как и обещал капитан – станция превратилась в корабль. Его конструкция в раскрытом состоянии, была невероятно огромных размеров. Ещё никогда человеческое воображение не создавало ничего подобного. Ориум Вгов стоял у окна, он был потрясён тем, что видели его глаза. Открывшийся вид привёл его в восторг, оживив в нём давно забытые чувства, которых под спудом лет, казалось уже, и вовсе не было.

– Колибри с крыльями орла… – произнёс он, поражённый увиденным. – Скажите Грарг, как вам удалось утаить, это громадное сооружение? – Спросил он, после минутного молчания, – ведь с зидро корабль, был бы заметен невооружённым глазом…

– Он был спрятан, от вашего всевидящего ока в теле конструкции станции. Признаться, я сам впервые вижу то, что столько лет собирал по крупице. Строил по кирпичику, имея лишь образ в голове, – произнося это, голос Грарга подрагивал, дыхание было не ровным. Для него было волнительным видеть воочию плоды своего воображения и кропотливого труда, стольких лет. Он смотрел то в одно окно, то в другое. Поднимал голову вверх, глядя через купол, потом смотрел вниз. Часто оборачивался, переводя взгляд на проекцию изображения голограммы на экранном поле. Сравнивая её изображение с конструкцией за окнами. – Мы никогда не переходили в режим корабля. Это было, лишь воображаемым проектом и покоилось в собранном виде, – добавил Грарг. Продолжая внимательно рассматривать голограмму и убеждаясь, что раскрылось, всё что необходимо.

– Но, где вы взяли материал для строительства корабля? – Озадаченно, прищурив старческие глаза, спросил Вгов.

– В основании конструкции, лежит космический мусор. С момента освоения космоса, его скопилось здесь, не мало. Он, и вдохновил меня на создание корабля. Мусор получил новую жизнь и предстал в виде этого, – Грарг указал рукой на голограмму. – Конечно, без шацнуума и капитана Лодге, у меня ничего бы не вышло.

Вдруг по старческому лицу Вгова пролетела молния, исказив его. Какой-то не то страх, не то досада или горечь отобразились на его физиономии. Старческие веки обвисли ещё сильней, оголив синюю слизистую. В одну секунду Ориум сжался, будто бы уменьшился в размерах. Он опёрся рукой, о стекло, и застыл, словно переводил дух, после длительного физического напряжения. Потом испугано и подавленно взглянул на Грарга.

– Что случилось, вам плохо? – Поинтересовался Грарг, увидев случившуюся перемену в своём собеседнике.

– Грарг в ваших руках, было оружие, – голос Вгова ослаб и подрагивал, – которым, вы могли уничтожить меня в любой момент… пожелай вы того? – Спросил он, казалось, потратив последние силы.

Грарг задумался.

– Да… – рассеяно ответил он. – Можно было уничтожить не только вас, но и Царрлез и планету, будь она, хоть на самом солнце. Всё можно расщепить и бесследно распылить в пространстве, – добавил он.

– Вы могли уничтожить меня, раздавить, как букашку! Почему же, вы этого не сделали? – Спросил Вгов и внимательно посмотрел на Грарга, будто бы пытался разглядеть, что-то в нём.

– Э… я, признаться, никогда об этом не думал, – искренне и удивлённо ответил Грарг. – Для этого потребовалось бы много ресурсов. Бессмысленная растрата сил и энергии. Уничтожение чего-либо или кого-либо, не входило в мои планы. Я не мог, и не могу заниматься пустым расточительством того, что мне не принадлежит. Да, и, кто я такой, чтоб… – но Грарг не договорил, так как вид Ориума, его лицо приобрело вид измятой, исписанной влажной бумаги. Грарг недоумённо, но с участием смотрел на старика.

– А я, думал… что я, управляю всем, что я, вершитель судеб миллиардов человеческих единиц. Что всё в моих руках… что я… – еле слышно произнёс Ориум, склонив голову вниз и дико смотря себе под ноги.

Перед Вговом, будто бы открылся вид на самого себя. Он, видел себя на ладони Грарга. В один миг – мир иллюзий Вгова разрушился, как карточный домик. Его годами взращиваемое, раздутое до неимоверных размеров, чувство превосходства над остальными людьми, испарялось как дым. Теперь, вся прошедшая жизнь Ориума, показалась ему нелепой шуткой, а он, сам себе казался злобным, кривляющимся клоуном. « Но, как же, так… – думал Вгов». Он смотрел на Грарга, и не мог поверить, что его жизнь зависела от прихоти этого маленького человека. Будь он, подобен ему, то у него не было бы, никаких шансов. И сейчас, его жизнь зависит от воли этого ничтожного на вид человечка. Тяжёлое осознание этого отразилось физической болью в груди, голове и на лице Вгова. И то, что Грарг, так небрежно подтвердил его соображения, что он, Ориум Вгов богатейший и могущественнейший из рода человеческого проживающего на планете зидро, был подобен жучку под микроскопом, которого могли раздавить, каждую секунду, и только благодаря доброму нраву Грарга, он был жив, и по сию минуту. Ощущение собственного ничтожества и беспомощности, подобно ржавому ножу вонзилось в эгоистичное сердце Ориума. От чего он, на некоторое время потерял контроль над собой. Вгов стоял перед окном и смотрел в космос, но не видел ничего.

– Ориум, вам точно не нужна наша помощь? – Спросил Грарг, видя, что старика, будто бы что-то подкосило. Вгов отрицательно покрутил головой, ни сказав, ни слова. Грарг вернулся на своё место.

– Ваш корабль оснащён оружием? – Наконец совладав с собой, спросил Ориум, так же продолжая стоять у окна.

– Нет, – спокойно ответил Грарг. – У корабля Арн-4, отсутствует возможность уничтожения внешних объектов. Конечно, может случиться что, что-то попадёт под воздействие защитного антифизм поля, но… и в этом случае система безопасности отторгнет потенциальную угрозу или случайное космическое тело. Мы безоружны, – помолчав немного, добавил Грарг.

– Как безоружны? – Встрепенулся Вгов, – разве вы исключаете то, что кто-то может напасть на нас? – Искренне удивившись, спросил Ориум.

– Не исключаю, что может всё же, произойти то, о чём вы говорите. Меня это не беспокоит, так как у нас имеется не проницаемая броня, сильнейшая защита. Мы находимся в неприступной крепости. Отрицательное шацнуум поле, высокой тональности защитит нас от любого, известного внешнего воздействия потенциального врага. Конечно же, если предполагаемы противник не будет обладать, чем-то превосходящим наши оборонительные способности. Если же, он будет иметь нечто превосходящее, то с большей долей вероятности, будь у нас оружие, оно нам не поможет, – легко и вновь, как-то рассеянно ответил Грарг.

– Это какое-то безрассудство! Вы, подвергаете опасности всех, находящихся на борту корабля. Любая человеческая единица имеет священное право на защиту и сохранение собственной жизни, а вы лишаете её, такой возможности, – последние слова Вгов произнёс, выражая претензию.

– Всё хватит! Никакого насилия! Хватит войн и уничтожений! Эти постыдные явления должны исчезнуть, раз и навсегда! Их нужно стереть из памяти, отчистить сознание от этой грязи. Сегодня изобретаю оружие, думая самозащите – завтра я, почуяв силу, нападаю на соседа. Нет! Хватит этого! Всё это, должно кануть в лета. Уйти в вечность, забыться. К тому же Ориум, мы способны защититься без оружия. Оружие должно превратиться в постыдный пережиток прошлого – в атавизм, в бессмысленный, социальный рудимент. Человеческая единица, человеческое существо, человек разумный не должен более думать, о том, как умерщвлять себе подобных. Эти ядовитые мысли разлагают сознание и тормозят развитие. Превращают человека в подлое животное, и не более, что бы он, о себе не думал. Не дают ему, ступившему на лестницу познания, подняться вверх. Они удерживают его на первой ступени. Из-за этих мыслей человеческое существо находится на краю ступени, и может, каждую секунду соскользнуть вниз. Вновь упасть в бездну сумасшествия. Свалится в тот хаос, в то болото, из которого ему удалось выбраться путём неимоверных усилий, жертв, боли и страданий, – Грарг говорил, с каждым новым словом, всё громче и уверенней и под конец речи, словно ожил.

– Страх перед физической болью и смертью, являлись фундаментом, на котором сформировалась наша цивилизация. Это были те, низыблимые основы, которые наводили порядок в обществе и давали возможность руководить обществом, удерживать его в здравом сознании. Осознание этого сдерживало от безрассудства подавляющее большинство человеческих единиц, – как-то игриво и вдохновенно произнёс Ориум, повернувшись лицом к Граргу.

– Да! К сожалению, это было именно так! – Нехотя согласился Грарг. – Но мы, как существа способные мыслить, имеющие память, должны, в конце концов, осознать и отказаться от этих постыдных способов создания и поддержания мира и порядка, – говоря это, Грарг не сводя глаз и не моргая, смотрел на Вгова. – И строить новый мир. Искать опору не на костях, крови и ощущении страх перед болью и страданием. А выбрать руководителем здравый рассудок. Осознать себя , и понимать себя и всех в окружающем нас мире…

– Грарг, то, о чём, вы хотите сказать, и чего желаете, называется фантастикой, утопией. Идеальных миров не существует, само бытие любого живого существа обязывает его к причинению боли и страдания другим существам. Таков жестокий закон природы, и он, единственно реален. Тот мир, о котором вы, вероятно, мечтаете, о котором грезите, есть плод вашего воображения далёкий от реальности, – сказав это, Ориум, почему-то отвернулся, не выдержав взгляда Грарга, хоть он, был и не сверлящим, ни режущим, ни к чему не принуждающим. Но было, что-то, что лишало Ориума привычной стойкости и силы. Что-то недосягаемое, чего Вгов не боялся, а скорее начал стыдиться. – Для идеального мира, нужны идеальные существа… – добавил он, после непродолжительного молчания.

– Нет! Не идеальные! Нужен человек обычный со здравым животным умом, чей рассудок не затуманен догматизмом, религиозным волшебством. Пустыми, временными, навязанными ценностями, такой же временной цивилизации. Нужен человек, такой – какой он, есть…

– В первозданном виде, – Вгов улыбнулся сам себе, видя отражение своего лица в окне, перед которым стоял.

– Да! Хотите, назовите это так.

– Но это, ещё большая фантастика! – Сказав это, Ориум повернулся, но уже не смотрел на Грарга, – под ваше описание подходят дикари. Но и они находились во власти инстинктов, традиций и обычаев, и весьма скверных и жестоких. И всё так же, они боялись телесной боли и угрозы смерти, которые так же, как в цивилизованном обществе, являлись единственными способами достижения мира и порядка. Это факт! Хотите вы того или нет, и от него, никуда ни деться. Я согласен, что это позорно и скверно, называться человеком разумным, но при этом наводить порядок, при помощи насилия и грубой силы. Но, что прикажете делать, если действительность требует сего…

– Грарг, взгляните! – Взволновано вскрикнул капитан, не дав ответить Граргу, – смотрите, мы ускоряемся, теперь нас, наоборот, что-то притягивает.

– Капитан, понизьте мощность двигателей, – отозвался Грарг, как только его глаза считали с экранов показатели говорящие, о том, что корабль движется в обратном направлении.

Сию же секунду, капитан прикоснулся к регулятору мощности, запустив процесс торможения. В одно мгновение по корпусу корабля пошла вибрация, и рубка управления затряслась. Через минуту корабль, словно застыл. Процесс, способствующий высвобождению величайшей силы мирозданья, оборвался. Система прекратила работу, полностью остановившись. Короткий период остановки, Грарг называл ступором. Длился он, не более двух секунд, но казалось, что время застывает и проходит вечность, будто бы всё приостанавливает свой ход. Но это, была лишь иллюзия, ложное ощущение, которое испытывал человек во время прекращения работы антифизм преобразователей.

– Капитан, что происходит? Почему отключились все двигатели? Система полностью отключена… – взволновано спросил Грарг, глядя на тёмные, погасшие экраны визоров. Капитан открыл, было, рот, чтоб ответить, но не успел, так как полетел в сторону окна, в одно мгновение с Граргом. Вгов находился близ защитных стёкол, его ударило о прозрачную стену, и он, как капитан и Грарг, без сознания упал на пол.

***

Из пространственного искажения, где по предположению Грарга, капитана и данных координат бортовым ромпером, находилась планета зидро, вырвался поток энергии. С начала поток, был слабым и не уловимым, но потом, он возрастал и становился плотней. Именно это излучение привело корабль в движение, и некоторое время продолжало отдалять его, пока не включилась сила сопротивления корабля. Быть может, шацнуум излучение антифизм преобразователей, вызвало обратный процесс. Сила, отталкивающая корабль изменила направление в обратную сторону – пространственное искажение, стало притягивать корабль. Потом случилась остановка и сила, которая исходила из пространственного искажения, вновь полетела назад. Она исходила из своего рода отверстия, и там по ту сторону искажения, скопились куски плотной материи неизвестного происхождения. Груда неизвестного вещества, забила выход на подобии горлышка в бутылке, встав преградой на пути хода энергии, создав тем самым пробку. Сила, желающая прорваться наружу, увеличивала свой натиск. И вскоре материя заслоняющая выход, находясь под неимоверным давлением, с огромной скоростью вырвалась наружу, полетев в космическое пространство, сметая всё на своём пути.

Корабль Арн-4 только что, расправивший крылья попал, под мощнейший град материальных предметов. Метеоритная буря, несущая камни, осколки неизвестного происхождения, имеющие плотность и объём, полетела на корабль. Невидимая волна, движущая град камней различных размеров с силой ударилась в рукотворную конструкцию, придав ей ускорение. Космический корабль вышедший, из-под контроля, именно в эту секунду, был беззащитен, и не управляем камни и осколки врезались в его конструкцию; сминая балки, вырывая крепления, пробивая стены оси носителя. Корабль летел и крутился. Снова и снова попадая под метеоритный обстрел. Переворачиваясь, он открывал уязвимые места своей конструкции, получая пробоины.

Всплеск энергии, вылетевшей из пятна пространственного искажения, напоминал сильнейший, беззвучный взрыв. Из мерцающей, антрацитовой дыры, в одно мгновение вылетели миллиарды тонн неизвестного вещества. Корабль Арн-4 вставший на пути метеоритной бури, получил ускорение от энергетической волны, создавшей бурю, и стал её частью. Осколки размером с сам корабль врезались в его конструкцию, круша и ломая её форму. Они ударялись друг о друга, и разлетались на части. Куски породы летели в корабль с разных сторон, и сверху и снизу.

Корабль пролетел несколько сот километров за несколько минут, растеряв все полозья. Чудом сохранился, лишь один антифизм преобразователь, и он, держался на волоске. Сработала система безопасности, и единственный двигатель, активировавшись, остановил покорёженные останки корабля. И то, что ещё несколько минут назад предстало величественным колосом, вызвав не малое восхищение и восторг людей – превратилось в помятую, согнутую, перекрученную, толстую трубу. Груда металла прекратила движение, зависнув на месте. Метеоритное облако продолжало лететь, но к счастью, мимо корабля пролетали, уже только мелкие камни, кое какие, из которых врезались в него. Но они, уже не представляли угрозы.

Бортовой ромпер корабля, как только излучение, исходящее из пространственного искажения выведшее его из строя, исчезло – мгновенно включил гравитационную систему внутри корабля, которая на время отключилась. И она, вновь притянула предметы к полу, но уже с большей силой, спася тем самым жизни людей. Ромпер успел дать команду эрерам, и вскоре случился сбой системы. Как только корабль остановился, роботы не получив значительных повреждений, поспешили начать восстановительные работы по устранению неисправностей, которые исчислялись тысячами. Они самостоятельно определяли приоритетность работ, которая определялась степенью значимости, создаваемой угрозы, для жизни людей.

Эреры в количестве двух штук, начали латать пробоины. Устранив одну неисправность, робот немедленно направлялся в другое место. Количество пробоин и повреждений системы, было велико. Но гравитационная сила корабля продолжала удерживать внутреннее наполнение, давая тем самым надежду живым существам, находящимся в бессознательном состоянии.

Но, нужно было торопиться. Кое-где, всё же космический холод, проникал в чрево корабля, покрывая изморозью металл, и тела, некоторых из людей. Кое-где случалась разгерметизация, и один из роботов, тот, что был ближе всего, спешил туда, устранить брешь. Роботы трудились самозабвенно, не зная устали, они чинили поломки и неисправности. Иногда, эреры встречались по ходу течения работ. При виде друг друга, у них срабатывала программа, аналогичная инстинкту самосохранения человека; роботы прекращали работу и производили технический осмотр друг друга, дабы не выйти из строя, из-за повреждений от бесконечных движений. Они быстро меняли истершиеся детали, и вновь приступали к работе.

При виде разрушений, человек бы пришёл в отчаяние, и опустил бы руки. Вероятно, предпочтя смерть, как более лёгкий и разумный выход из сложившейся ситуации. Но эреры не обладали эмоциями и чувствами, которые образуют человеческое существо. Они, восстановили на борту корабля относительно приемлемый баланс веществ, и безопасность, в достаточной степени. Им понадобилось двести тридцать один зидрийский час, дабы устранить угрожающие жизни людей, повреждения. Корабль ожил, вновь появилось освещение (роботы работали в кромешной тьме). Концентрация воздушной смеси и гравитации пришли в норму. Тела людей, всё это время лежали на полу, который будто бы желая спасти их, притянул к себе. Зидрийцы находились в бессознательном состоянии, в одном шаге от смерти. Они, будто бы застыли на границе между жизнью и смертью, но, что-то, всё же, удерживало искру жизни, в их телах. Оставались считанные часы до последнего рубежа.

Прошло, ещё около трёх зидрийских часов, после того, гомеостаз на борту корабля, был восстановлен, и глаза Грарга открылись. Он лежал на полу, бессмысленно глядя на купол. Долгое время Грарг, смотрел в одну точку, не замечая ничего, будто бы ничего и не было вокруг неё. Он ничего не помнил, и ничего не понимал соответственно. Глаза передавали картинку в мозг, но рассудок, будто бы не хотел приступать к своим обязанностям. Были лишь глаза и чистое сознание. Горел свет, освещая прозрачный купол. За куполом виднелись яркие точки. Грарг всматривался в них, вдруг ему показалось, что он, когда-то уже видел огоньки во тьме. Откуда-то из глубин сознания забрезжил свет. С каждым мгновением, он становился ярче, освещая тьму сознания Грарга, подобную космической ночи. Как упрямая жизнь вернулась в тело Грарга, так и память настойчиво пробивалась, через мглу, освещая своим светом тьму действительности, высвечивая контуры событий недавнего времени. Память вернулась. Грарг вспомнил, кто он.

Вскоре он, встал на корточки. Вскарабкавшись по стенке пульта управления, Грарг разогнулся во весь рост и осмотрелся по сторонам. Капитан лежал на полу в небольшом отдалении от пульта управления. Ориум Вгов, находился у окна, превратившегося в защитную стену. Он лежал в луже крови. Красное пятно на полу, будто бы обожгло глаза Грарга, и в эту же секунду, он окончатльно пробудился. Память рисовала в его воображении картину недавних событий. Опираясь на пульт управления, Грарг сделал несколько шагов и оказался напротив окна. За его прочным стеклом, была, всё та же чёрная реальность.

Грарг стоял, и смотрел в окно. Он видел в одном углу окна носовую, а в другом кормовую часть корабля. Ось носитель, будучи продолговатым телом, была изогнута. Казалось, что кто-то большой и сильный, взял её за концы, а серединой приложил к колену, и что было сил, надавил на неё. Корабль стал похож на бумеранг. Грарг смотрел в окно и не видел ни одного полоза с антифизм преобразователями. Вскоре его внимание привлекла мерцающая точка, будто бы привязанная к корпусу корабля. Он догадался, что это единственный, каким-то чудом уцелевший, шацнуум двигатель. Исходя из места, его расположения, стало ясно, что это носовой антифизм преобразователь. Он держался на тонком кабеле. Теперь не возможно было, и подумать, о передвижении в космическом пространстве, и уж, тем более, о гиппер скорости и пространственном скачке. Единственное, что было возможно, это стабилизировать конструкцию корабля в пространстве.

Картина, представшая взору Грарга, привела его в ужас и отчаяние. Он, не уверенно вступая, приблизился к окну, и встал к нему вплотную. Ось носитель, ко всему прочему, была изогнута, как спираль. Кведовый сад, находившийся под рубкой управления, выдавило из тела корабля, подобно позвоночной грыже. Целостность защитных стёкол сада, была нарушена, тут и там зияли пробоины. Грарг отшатнулся назад, и только сейчас в его глаза бросилась трещина на стекле. Он провёл по ней взглядом. Кривая молния разделила рубку управления пополам, но к счастью герметичность, была не нарушена. Грарг, вновь содрогнулся. За окном проплывали камни, мелкие осколки неизвестной породы. Кое-какие из них проносились с большим ускорением и врезались в корабль, но они, были не тех размеров, чтоб представлять угрозу. Вскоре глаза Грарга, начали вычленять из предметов, проплывающих за окном, детали и части конструкции корабля, которые он, лично конструировал, придавал им форм, и собственноручно устанавливал. Ноги его подкосились. Он чуть было не рухнул на пол, но всё же, удержался, и в эту секунду пролетела мысль в голове – «с гравитацией, всё в порядке, я стою на ногах, а это значит, что не всё потерянно».

Звенящая тишина растворялась, и только сейчас, Грарг стал смутно слышать звук сирены. Он становился, всё громче и громче. Вскоре громкий и неприятный звук сирены привёл Грарга в паническое состояние, он хотел было бежать, но не знал куда. Грарг стоял и несколько минут думал, что ему делать. Потом, как-то инстинктивно, он бросился к панели управления. Ему показалось, что он, преодолел это расстояние за какие-то доли секунды. Панель мигала и переливалась гирляндами огней. Грарг впервые видел, как абсолютно все аварийные лампы мигали, сигнализируя о повреждениях и сбое работы систем, за которые, они отвечали.

Глаза разбегались, Грарг не знал на чём сфокусировать внимание. «Каждая секунда промедления, стоит месяца жизни на корабле», – крутилась навящивая мысль в голове, подливая масло в огонь. Пока Грарг, в панике крутил головой не зная к чему прикоснуться, капитан Лодге подтянувшись за край стола панели управления, протянул руку и перевёл один из рычагов вниз, отключив режим корабль. Последовала череда прикосновений к рычагам и кнопкам, наборы комбинаций и прочее. Вскоре сирена отключилась, но кое-какие лампы продолжали мигать.

– Грарг, что случилось? – Услышал он, знакомый голос.

– Капитан, корабль разрушен. Сбились все показания бортового ромпера, что-то вывело его из строя, – заговорил Грарг, ему было тяжело произносить слова. – Произошёл сбой всей системы. Взгляните на показатели кислорода в рубке, – он указал рукой на экран, где отображались цифры, при которых невозможно остаться в живых. – Взгляните сюда, на показания влажности. Они в норме, хотя, я своими глазами видел пробоины и повреждения кведового сада. Капитан, что-то в пух и прах, разбило Арн-4…

– Часы показывают ноль-ноль часов, двадцать девять минут, четыре тысячи сто сорок первого года. Мы, будто бы перенеслись на два столетия вперёд. Система работает, неверны показания приборов, – произнёс капитан, продолжая набирать комбинации на клавиатуре.

– Капитан, нам нужно выпить кведового сока… и произвести осмотр корабля, – Грарг говорил, прикладывая много сил к тому, чтоб слова вылетали из его рта. Он, будто бы тратил последнюю энергию. – Вероятно, сейчас, для устранения неисправностей, потребуется наше вмешательство… скорее всего, их, нужно будет, устранять вручную… – закончив говорить, Грарг опустился на край стола пульта управления.

Капитан подполз к креслу. Открыл незаметную дверцу в столе, и достал оттуда две колбы. Отвинтив крышку, он поднёс одну из колб ко рту и влил содержимое. Выждав несколько минут, почувствовав, что силы начали наполнять его измождённое тело, капитан встал на ноги приблизился к Граргу и отдал ему вторую колбу. Грарг последовал примеру капитана.

Кведовый сок подействовал, как живительный бальзам. Грарг и капитан, как это только стало возможным, немедля ни секунды, вновь облачились в доспехи астронавтов, и направились в хранилище, где находились вещества, от которых зависели жизни, всех выживших людей. Они шли по длинному коридору оси носителя, осматривая повреждения. Кое-где гравитационная сила, была увеличена на столько, что им приходилось проползать участок на четвереньках. Кое-где, они парили над полом. По мере приближения к отсеку, где хранились водород и кислород, до их ушей стали доносится звуки ударов и скрежет, чередующиеся с летящими, вонзающимися в них волнами, антифизм излучения. Скрежет и удары становились явственней с каждым шагом.

Когда, они вошли в отсек ведущий к хранилищу, сила притяжения обрушилась на них, свалив их с ног. Они были вынуждены пробираться, лишь в промежутках, когда излучение прекращалось. По мере приближения волны, всё сильней врезались в их тела, и болезненно проходили сквозь них. На некоторое время волны и скрежет прекратились. Рискуя жизнями, каждую секунду, люди успели спуститься по узкой лестнице. Оказавшись внизу, они обогнули каплеобразные резервуары, и на стене увидели свежие, идеальные швы, которые мог оставить, только шацнуум-сшиватель твёрдой материи, находящийся в руках робота или Грарга. Вскоре, вновь послышался шум, и полетели волны. Преодолев, ещё несколько метров, источник звука, был обнаружен. Это были два страх эрера. Один из них прикладывал металлические заплаты, соединяя материю сшивателем. Другой робот стягивал и ровнял корпус.

Грарг, приблизился к эрерам, желая обнять, стоящую перед ним металлическую конструкцию, но в эту секунду, другой робот начал сшивать металл. У Грарга получилось, лишь прикоснуться к холодной спине эрера. Робот, не имея осязательного чувства, продолжил работу. Люди, несколько минут наблюдали за чёткими, уверенными движениями, на которые способны, только роботы. Вскоре один из эреров обернулся, и в его поле зрения попали люди.

– Немедленно покиньте зону проведения работ, – сию же секунду, послышался металлический, дребезжащий голос эрера. – Производятся работы по устранению неисправностей. Используется шацнуум-сшиватель. Используется антифизм поле с различного рода излучениями, – продолжал чеканить слова робот холодным, бесчувственным голосом, – которые имеют вредное влияние на организм человеческого существа. Попадание под излучения, чревато молекулярным разложением. Нарушением метаболических процессов живых тканей. Данные излучения могут привести к исчезновению человеческой единицы или прекращению жизненных функций.

Пока один робот вещал, его напарник прекратил деятельность, и тоже повернул своё подобие головы на триста шестьдесят градусов, к людям. Он, окинул их взглядом, своих камер имитирующих глаза, и как только робот замолчал, лампы на его корпусе замигали желтыми и красными цветами. Эрер идентифицировал личности людей, и заговорил: – капитан Лодге! Грарг! Приветствуем вас! Нами произведены работы по устранению неисправностей, – и робот начал перечислять проделанные ими работы. Граргу показалось, что эрер, узнав их, говорит с почтением, и мягче, чем тот, который увидел, их первым. – Факторы, которые могут угрожать жизни, устранены. – Рапортовал робот и замолчал.

– Эрер 17КМ, и эрер 23РТ, – заговорил Грарг, обращаясь к роботам, вспомнив вдруг, их серийные номера, которые являлись, их именами, – мы с капитаном осмотрим резервуары. На время нашего нахождения здесь, прошу прекратить работы.

Роботы, получив информацию, несколько секунд обрабатывали полученные данные, после чего гравитация ослабла, и оба робота встали в ряд, как солдаты по стойке смирно. Их глаза перестали светиться, они склонили головы, втянули конечности в металлическое тело и, перешли в режим ожидания.

Грарг и капитан осматривали стены и резервуары.

– Какой невероятной силы, был удар, – Грарг говорил так, будто бы восхищался, – что-то пробило корпус резервуаров, – он указал на несколько, едва заметных точек, которые роботы уже успели запаять. – А ведь, они капитан, как вы помните, сделаны из смеси металлов, и являют собой, почти непроницаемую материю. Смотрите, вот здесь не удалось пробить, но какие глубокие вмятины, странной формы. Что бы это могло быть? Как вы думаете капитан?

– Это всё… так загадочно… я помню, ваше лицо Грарг… потом толчок, и мы слетели со своих мест. Помню, как на время отключилась гравитация. Вероятно, это какое-то космическое тело, или нечто другое… – расплывчато произнёс капитан, нажимая на кнопки на датчиках контроля резервуаров.

– Это мог быть шацнуум в неизвестном для нас проявлении. Он и привёл в движение материю, но откуда взяться ей в космической пустоте. Быть может, было что-то притянуто пространственным искажением, а потом с силой отторгнуто, но… для этого вещество, должно было бы задерживать шацнуум, и пропускать через себя, а это возможно, только если есть преобразователи и отражатели… всё же, это… эмм, – Грарг замолчал на несколько секунд, – вы правы капитан, загадочно! Материя, была притянута пятном пространственного искажения, а потом с огромной силой отторгнута. Но, чтоб осуществилось подобного рода действие, необходимо, чтоб материя отражала шацнуум. Вероятно, быть может, эта материя имеет особое происхождение, и необходимые нам свойства… нет, это не похоже на правду, – Грарг размышлял вслух. – Любое шацнуум излучение рассеет, любую известную нам материю. Быть может, всплеск шацнуума совпал своей тональностью с молекулярной связью вещества, которая как раз таки, именно в этот момент отразила излучение, которое его и оттолкнуло. Либо материя, имеет активное излучение, которое тоже совпало своими противоположными качествами с излучением шацнуума, и соответственно с огромной силой ударилось друг о друга, и разлетелось в разные стороны. Нет, это нечто из ряда вон выходящее, но как же, объяснить это. Находясь в рубке управления, я видел осколки неизвестной породы, проплывающей за окном. Вероятно, из этой породы, мы могли бы сконструировать, более прочный корпус корабля, и систему передвижения в пространстве не обремененную, нагромождением отражателей, рассеивателей и стабилизаторов. Если бы это, было так, – мечтательно произнёс Грарг. Он стоял, и смотрел в пол, будто бы читал, что-то там, будто бы там, был написан план действий. – Капитан, скажите, что с водородом? Возможно ли нам, наладить постоянный ток, течения шацнуума, как прежде? Иначе, без него у нас ничего не выйдет, – сказав это, Грарг поднял голову, и начал искать глазами капитана.

– Кислородный резервуар, почти пуст. Он заполнен на одну шестую, – ответил капитан. – Водорода и того меньше…

– Да… – протянул Грарг, – о пространственном скачке и речи быть не может. И уж, тем более о преобразовании неизвестной породы, так как неясно, каков будет расход веществ. Хотя, быть может… ммм, нет! Веществ ровно столько, чтоб обеспечить и поддержать гомеостаз на корабле. Пока мы можем, лишь стоять на месте, – невесело, почти обречённо произнёс Грарг, последние слова.

– Грарг, у меня хорошие новости, – послышался радостный голос капитана, – конвертёр цел. Выбит соединительный канал. Вот почему система настойчиво сообщала об утечке, – капитан замолчал, и тут же послышались звуки ударов. Грарг поспешил к капитану.

– Капитан, всё равно мы ограничены в веществе… это лишь продлит наше существование, – произнёс Грарг, когда подошёл к капитану и увидел, как тот вбивает соединительный канал конвертёра, – но новость хорошая, вы правы…

Грарг смотрел на капитана, как он, настойчиво пытается вернуть выдавленную деталь на место, и где-то в глубинах его подсознания, что-то зашевелилось. Начался процесс бессознательного мышления. Это означало, что скоро родиться идея, и почти готовое решение всплывёт на поверхность сознания. Граргу останется лишь воплотить её в реальность. Появилась не надежда, а её призрачный образ, но и этого было достаточно, чтоб окрепнуть духом.

– Сейчас, наша главная задача, после того, как эреры накормят зидрийцев, восстановить кведовый сад. Только тогда, мы можем выстраивать последующий план действий. Без водорода и кислорода, мы, как без рук и ног. Нам нужно скопить необходимых веществ. Мы можем ускорить процесс роста квед, и отдачи кислорода. Пока кведы, будут расти, и плодоносить, мы восстановим корабль, – Грарг, вновь размышлял вслух. – Эреры, – обратился он, к роботам, после непродолжительного молчания, – по завершению работ в отсеке «2А», направляйтесь в ангар и накормите людей. Выдайте, каждому по порции питательных веществ. Потом направляйтесь в кведовый сад, для получения последующих указаний.

Роботы, услышав призыв Грарга, подняли головы. Их глаза засветились, происходила обработка информации. Люди направились к выходу, как только открылись двери, капитан и Грарг почувствовали, как на их плечи легла гравитация. Её сила медленно увеличивалась. Сделав ещё несколько шагов, они оказались в коридоре, легко и быстро задвигали ногами. Грарг и капитан, направились в кведовый сад, цокая подошвой ботинок о металлический пол.

– Старые модели эреров, хороши тем, что имеют независимый интеллект, – говорил Грарг на ходу. Его дыхание сбивалось, – они спасли корабль, и наши жизни.

– Да, если бы, это были современные роботы, то они бы, подобно бортовому ромперу вышли из строя. В лучшем случае впали в ступор. Они стояли бы на месте и мигали, оповещая об опасности, создавая излишнюю панику и шум, – добавил капитан. Он не любил современных роботов. По его мнению, не смотря на их внешний вид, это был технологический мусор. Бездарное и глупое порождение конструкторских производств, где оно собиралось, такими же роботами с минимальным набором функций и низким запасом прочности. Соответственно и речи быть не могло, о искусственной интеллегенции, которая могла позитивно повлиять на умственные способности человеческих единиц. Как это было, прежде, на заре роботостроения, пока желание выгод и наживы не затуманило рассудок и не вытеснило, всех талантливых и честных конструкторов, заменив их, ограниченными роботами.

– Ромпер, всё же успел дать команду. Удивительно то, что волна, выведшая его из строя, никак не повлияла на роботов. Эреры уловили позыв и далее действовали самостоятельно. Они определяли приоритетность ведения восстановительных работ. Эреры совершили титанический труд, то, что мы остались живы, это заслуга металлических старичков, – тяжело вздохнул Грарг, – хорошо, что мы сохранили их.

Грарг и капитан, стояли у входа в коридор, ведущий в кведовый сад. Капитан пытался открыть двери, но они не реагировали, ни на прикосновения, ни на ввод кодов. Исчерпав терпение с досады, он ударил ногой в дверь, в эту же секунду, что-то зажужжало, потом заскрипело. Механизм пришёл в действие, спрятав дверной заслон в стену. Как только открылись двери, люди почувствовали смертельные объятия космоса, словно кто-то незримый сдавил, их защитные костюмы. С разных сторон с невероятной скоростью стены узкого коридора покрывались изморозью. Капитан поспешил закрыть за собой дверь. Защитные стёкла, их шлемов покрылись инеем, но вскоре заработала система, снабжая их лёгкие воздушной смесью, и теплом. Пол имел повреждения, и кое-где сила притяжения не ощущалась. Люди приблизились к саду, и увидели отверстие, которое послужило им, входом в царство растений киборгов.

Кведовый сад, был разделён на камеры, которые напоминали соты. Они, имели сообщение между собой. В момент, когда пришёлся первый удар, сработала аварийная система, и каждый сот заблокировался, сохранив герметичность и необходимые условия внутри камеры. Таким образом, растение могло протянуть несколько десятков часов. Всё же большая часть сада, была разрушена. Кведы, которые находились с левой стороны, оказались в космосе. Их герметичные капсулы, попавшие под метеоритный обстрел, были разрушены. Те, что были ближе центру смяты. Сохранились те, что оказались ближе ко входу, но и им, оставались считанные часы.

Всего было сто сорок девять квед. Растения, целостность камер, которых была нарушена, застыли и напоминали декоративные вазы. Иногда, кое-где происходил всплеск шацнуума, вызывая резкое повышение гравитации, то кведы попавшие в область силы притяжения, ударялись об притягиваемую поверхность и разбивались на осколки. Граргу, это напомнило человека в звездолёте, которого он, случайно задел. От чего, он невольно ежился, каждый раз, как новая кведа ударившись об пол, разлеталась на куски.

– Вероятно, – заговорил Грарг,– удары больших осколков приходились, более всего на правый борт корабля, что и сместило сад влево, к удивлению не повредив целостности. Но, судя по большому количеству пробоин с левой части сада, камни меньшего размера неизвестной породы, врезались чаще. И несли в себе, какой-то особый импульс, который способствовал тому, что они пробивали прочную материю стен сада.

– Будто бы велась целенаправленная бомбардировка со всех сторон, – произнёс капитан, приблизившись к самому краю, за гранью которого, был уже открытый космос.

– Мне, скорее это напоминает волю слепого случая… словно произошло внезапное извержение материи, имеющей очень интересные характеристики. Вероятно, корабль получил ускорение и летел, вращаясь. От чего получал удары в разные части конструкции. Но, смею предположить, что, – Грарг поднял руки, развернув их, ладонями друг к другу, первые удары, были сильны, но не так стремительны в своей силе, как последние. Первые куски неизвестной породы, были гораздо крупнее последних осколков, и летели они справа, как раз оттуда, где находилось пространственное искажение. Силе придавшей столь мощное, и, на мой взгляд, какое-то необычное ускорение… эээ, – протянул Грарг, не зная какое слово подобрать для описания, – метеоритному веществу, которое с ходом движения ускорялось и ударившись об поверхность корабля, будто бы получало, ещё больший силовой импульс, от чего с лёгкостью пробивало прочный корпус, можно только удивиться, и то, что мы остались живы, похоже на волшебство – прошипел голос Грарга в шлеме капитана.

– Я перенёс одиннадцать камер, – произнёс капитан, пытаясь вытянуть сот с растением из деформированной стены.

– У меня девять. Это всё, что уцелело, – ответил Грарг, задыхаясь. – И того, девятнадцать штук…

– Не густо, – сказав это, капитану, всё же удалось вытащить смятую камеру. Она выскользнула из его рук, и капитан невольно сжался, ожидая, что камера ударится об пол. Но, вместо этого, камера мягко опустилась на участок, где сила притяжения ослабла. Потом, она качнулась, и перетянулась на участок, где гравитация, была сильней. Пол, был искривлён и находился под уклоном. Камера, вновь последовала за притягивающей силой, и выскользнула через пробоину в открытый космос, и зависла у края. – Это двадцатая, – добавил капитан, сопровождая взглядом траекторию падения, по которой катилась камера. Глядя на её свободное парение, он произнёс, – сейчас я её достану.

– Минутку капитан, я помогу вам, возьмите вот это, – произнёс Грарг, и кинул капитану верёвку.

Капитан уверенно направился к пробоине, ощущались резкие перепады гравитации на искривлённом полу. Грарг шёл следом, удерживая верёвку в руках, которой был привязан капитан. Камера медленно крутилась, отдаляясь от края. Оказавшись у края, капитан привстал на колено. Оставалось только сделать выпад и ухватиться за предмет, и втянуть его на борт. Камера находилась, в полутора метре от капитана. Он с лёгкостью ухватился за неё. Грарг потянул верёвку. В этот самый момент, капитан случайно краем глаза заметил, что окружающие корабль осколки, метеоритные камни, будто бы дёрнулись и поплыли в обратном направлении. Капитан не придал этому значения. «Быть может от усталости, мне показалось», – подумал он. И в это мгновение почувствовал, как Грарг затягивает его обратно. Удерживая камеру в руках, капитан встал на ноги и направился к месту, где находились уцелевшие растения.

– Двадцать квед, – облегчённо выдохнул и произнёс Грарг.

Капитан, хотел, было, сказать, что ему показалось, что он, увидел обратное движение метеоритных осколков, но в это время открылись двери и в коридор вкатился эрер.

– Работы завершены! Возможные угрозы для жизнедеятельности человеческих единиц, минимизированы! – Отчеканил робот. – Эрер 23РТ, осуществляет раздачу питательных веществ, и вскоре явится сюда. Среди человеческих единиц, есть жертвы, – так же холодно и монотонно добавил он. – Моё нахождение в ангаре нецелесообразно, поэтому я решил поспешить сюда, для получения последующих указаний!

Капитан дал указания роботу; найти и зашить все пробоины, восстановить былой гомеостаз на оставшейся части кведового сада. Робот несколько минут осматривал фронт работ. Производил диагностику системы климата в саду. Ещё несколько минут потребовалось ему, чтоб выстроить план. Потом он, сообщил людям, что для создания приемлемых условий, для нахождения и роста растений, понадобиться, как минимум пятьдесят три зидрийских часа, сорок две минуты, семнадцать секунд. Сказав это, робот приступил к работе.

Грарг и капитан, перенесли растения в коридор. Кведы, находясь в тепле, и получая скопившийся углекислый газ, начали оживать. Вскоре некоторые из них, начали вздрагивать, выбрасывая тем самым кислород в окружающее их, пространство. Люди занялись рассадкой квед. Грарг осматривал растение, аккуратно срезал веточки, которые должны были в скором времени, превратиться в полноценные кведы. Срезанные отводки Грарг передавал капитану, тот в свою очередь помещал их в специальный энергетический сосуд кубической, прямоугольной формы. В своеобразном горшке не было ни почвы, ни воды. В сосуде создавалось антифизм поле, от которого исходили импульсы. Они то, и способствовали жизни и росту растения. Необходимо было лишь, установить тональность, периоды, и их, чередование, которые знал, только Грарг. Работа требовала ювелирной аккуратности. Всё же Граргу и капитану, было приятно заниматься разводкой растений, так как это увеличивало шансы выжить, всех находящихся, на борту корабля. Кведы имели сильную волю к жизни и, при надлежащих условиях, которые тут же попутно создавались, быстро приживались, и росли почти на глазах.

– Это последний побег, – произнёс Грарг, передавая капитану чёрную веточку, удерживая её двумя пальцами. Из свежего среза на металлический пол капала темно-зелёная жидкость, разъедая его на несколько миллиметров вглубь. Если же жидкость попадала на кожу, на удивление ощущалось, лишь лёгкое жжение и оставалось чёрное пятно, которое со временем исчезало. Но, всё равно, нужно было действовать крайне аккуратно. Граргом было сделано восемьдесят три среза, и столько же установлено капитаном, энергетических сосудов. – Более нет подходящих отростков, – сказав это, Грарг встал с колен, и взглянул на расставленные вдоль стены энергетические сосуды.

Капитан, после того, как подсоединил последний горшок к общей линии стимуляции жизни, и роста, тоже встал на ноги, и подобно Граргу, взглянул на плоды деятельности, их рук. Пять часов понадобилось, чтоб высадить новые растения. Было решено расположить кведы в центральном коридоре.

– Ни кведами, едиными, жив человек, – произнёс Грарг, вспомнив, какую-то древнюю поговорку, применив её к ситуации. Он прошёлся вдоль, только что посаженных растений.

– Нарушена система циркуляции воздушных потоков. Воздушная смесь идёт из резервуаров. Углекислота выбрасывается за борт! Это потеря вещества! – Капитан говорил и смотрел на потолок, где проходили трубы, по которым должна были течь, и распределяться воздушная смесь и углекислый газ. – Я вижу множественные повреждения… восстановить былое преобразование веществ, их стабилизацию и генерацию, будет делом не лёгким, и долгим…

– Я вижу выход из ситуации в том, – Грарг перевёл взгляд на потолок, где виднелись выпуклости, вмятины, искривления, и прочая деформация потолочного основания, идущие друг за другом, почти через каждый метр, – в прекращении сброса углекислоты. В последующем размножении квед, и расстановки растений по всему кораблю, и в уменьшении размеров самого Арн-4. Тогда надобность восстановления, былых мощностей отпадает. Что же касаемо переизбытка одного вещества над другим… это будет регулируемо количеством квед, и управляемо при помощи уцелевшего антифизм преобразователя. Всё же, мы остаемся, ограничены в общем количестве вещества. Если в хранилище найдётся пару стабилизаторов разных тональностей, можно ускорить рост растений. Пока кислорода достаточно, чтоб хорошенько подумать, – Грарг замолчал, уставившись на одну из старых квед.

Восстановить былую систему жизнеобеспечения и конвертации веществ, и поддержания, их баланса в нужной пропорциональности, было не возможно, так же как воссоздать былую мощь, и размер корабля. Грарг понимал это, но старался не думать об этом, но мрачные мысли, подобно жидкости в дырявом сосуде просачивались в сознание.

– Всё же, сейчас, мы сделали, всё, что могли! Остаётся набраться сил и терпения. Будем ждать урожай! Появится пища, влага… появятся свежие мысли, – произнёс Грарг, подведя итог.

Ориум Вгов сидел на полу, когда Грарг и капитан вошли в рубку управления. Он услышал звук закрывающихся дверей, и повернул голову в их сторону. Правая часть его лица, была покрыта коркой запёкшейся крови.

– Что случилось? – Спросил он, сильно хрипя при каждом вздохе. – Это каниды? Они взорвали корабль? – Вгов смотрел на Грарга мутным, размазанным взглядом.

– Нет… помедлив с ответом, произнёс Грарг.

– Что же, тогда произошло?

–Эээ… протянул Грарг, не зная, что сказать. – Произошло, что-то на подобии взрыва, всплеска энергии, – неуверенно ответил он. – Какое-то трудно понимаемое нами явление. Я не могу вам ничего объяснить. Наш корабль сильно пострадал от этого. Мы попали под метеоритный град, – помолчав немного, добавил Грарг.

– Метеоритный град, но… как? – Потеряно произнёс Вгов.

Грарг не ответил. Он подошёл к сидящему на полу Ориуму, и в который раз поднял его, и усадил в кресло. И как-то машинально, не заметив того, пристегнул его ремнём безопасности, после чего вернулся к пульту управления достал колбу, вернулся к Ориуму и влил содержимое ему в рот. Постояв не много, вновь вернулся к пульту управления, и уселся на своё место.

Граргу не хотелось говорить. Он подпёр рукой подбородок, и устремил взгляд, куда-то в неизвестность. Сейчас он напоминал статую, которые лепили в древности, изображая мудрецов, или похожих на них, в минуты их, задумчивости. «Всё же, мы живы. И это, наверное, главное» – думал Грарг. Вдруг он вспомнил, о людях, и хотел было, спросить капитана, что происходит в ангаре в данную минуту, но капитан, заговорил сам: – Грарг! Я ничего не понимаю! Опять происходит, что-то непонятное!

В голосе капитана слышалось раздражение, усталость, к которым подмешивалось волнение. Оно тут же, передалось Граргу. Он давно увидел, и только сейчас понял, что куски неизвестной породы за окном поплыли в обратном направлении. Сердце Грарга, бешено и не ровно, заколотилось. Капитан недоумённо смотрел на один из экранов панели управления. Недоумение постепенно вытеснял ужас, от чего его глаза, будто бы увеличивались в размерах.

– Что такое капитан? – Спросил Грарг, дёрнувшись и привстав на ноги, пытаясь рассмотреть экран, на который указывал капитан.

Экран высвечивал цифры. Грарг увидел показатели, и теперь его сердце, будто бы остановилось. На минуту или две, он забыл, что нужно дышать. Датчик показывал фантастические значения. Дать объяснения, которым, как и всем случившимся событиям за последнее время, было не возможно. Показатели же в норме, были таковыми; положительные начинались от +0,001 общих пЕта-излучений, и максимальные были +23 общих пЕта-излучений. Так и отрицательная тональность общих пЕта-излучений варьировалась от -0,001 до -23. Колебания в пределах этих показателей являлось нормой. Опасными считались значения, выходящие за указанные показатели, были же они, чисто гипотетическими. На практике, никогда не случались скачки более +9,99 и, менее -9,99.

Сейчас же, казалось, что сверхчувствительный прибор, фиксирующий все известные пЕта-излучения, сошёл с ума. Происходящее, казалось Граргу кошмарным сном. Он смотрел на фантастические значения, и не мог вымолвить, ни слова. На экране загорались цифры -1240, и через несколько секунд +1873. -2004, следом +2100. -2733, +2999. Показатели возрастали с каждой секундой. При таких значениях, всё материальное, все вещества независимо от их плотности, должны были бесследно раствориться, не оставив даже, привычного переливающегося контура, былой формы. Но к удивлению Грарга и капитана, ничего не происходило. Корабль и его содержимое, были в целости и сохранности. Вгов видел недоумение и страх на лицах окружающих его людей, но ничего понять не мог.

– Должно быть, сбой системы, – выдавил из себя капитан, ожидая каждую секунду, мгновенного исчезновения.

– Капитан, попробуйте вывести на экранное поле местонахождение планеты, – попросил Грарг, как и капитан, ожидающий каждое мгновение последнюю, яркую вспышку.

Сохранившие целостность, несколько внешних камер наблюдения не могли зафиксировать желаемый объект. Экранное поле было пустым.

– Капитан, подключите определитель пространственных растяжений, и блуждающих шацнуум сгустков. Переведите изображение на центральный экран визора, – обратился Грарг к капитану.

Капитан Лодге активировал определители. Несколько минут, кроме чёрного цвета на экране не было видно ничего. Вскоре появились помехи, рябь. Какие-то кривые линии летели сверху вниз и наоборот. Потом вспыхнув, экран погас, будто бы что-то перегорело. Следом за этим появились расплывающиеся очертания, контуры, быстро меняющихся форм.

– Грарг взгляните на экран! – Воскликнул капитан, указывая на визор. – Сейчас я приближу видимый объект.

– Пространство искажается, как прежде. Там, где находилась планета, будто бы, что-то формируется, – заикаясь, произнёс Грарг. – Что-то сжимается и разжимается, напоминая пульсацию…

– Грарг взгляните! – Вновь воскликнул капитан. – Когда происходит сжатие, показатели уходят в минусовое значение. Когда происходит раскрытие, в это же мгновение, показатели становятся положительными. Они возрастают, перескакивая предыдущее значение. Сила поглощения превосходит, силу отдачи, та в свою очередь, превосходит первую. И так раз за разом, увеличиваясь с каждым ударом.

– Что же это, ещё такое может быть? – Еле слышно произнёс Грарг, опустив глаза на панель управления. Потом, он перевёл взгляд на капитана, и увидел, как у его бесстрашного друга, трясутся руки. В мгновение, Грарга обуял страх, к которому подмешивались, какая-то болезненная радость и восторг. Неведомое, не поддающееся пониманию, порождает страх. Происходило, что-то невероятное, доселе, даже не мыслимое. Грарг не мог понять, что бы это могло быть, и проявлять себя, столь противоречиво.

Существующие знания, представления о физическом мире, все научные достижения, изыскания, все природные явления, которые удалось определить и отчасти разобраться в них, которыми обладал Грарг в данную минуту, не могли объяснить картину происходящего. Парадоксальный феномен свидетелем и жертвами, которого становились Грарг, и выжившие зидрийцы, стирал, всё то, могучее представление о реальности физического мира, все его, как казалось прежде незыблемые основы и законы. Могущественная сила природы вселенной, рушила на глазах воздушные замки, научные грёзы, рассеивая туман, порожденных ими, сновидений. Она, будто бы желала открыться с новой стороны, продемонстрировать свою силу и многогранность, и указать место, заблудшему, человеческому существу.

Пульсационные толчки нарастали. Они ощущались, всё сильней и сильней, будто бы кто-то невидимый раскачивал корабль взад и вперёд. Гравитационное поле корабля, пока никак не реагировало на импульсы. Руки Грарга, не вольно для него, пристегнули ремни безопасности. Так и капитан, подобно Граргу щёлкнул замками.

– Капитан, немедленно усильте притяжение в отсеке с людьми, – произнёс Грарг, и положил голову на спинку кресла. Он смотрел вверх, через прозрачный купол. Было видно, как куски неизвестной породы в виде камней различных размеров и форм, реагируют на пульсационные удары. Сила отторжения, превосходила силу притяжения. Предметы отдалялись гораздо дальше, чем притягивались обратно. Грарг продолжал, безмолвно смотреть на скопление метеоритных тел. По контурам осколков, стало появляться зеленоватое свечение, с каждой минутой оно, становилось ярче и чётче. «Быть может, они отражают, какой-то свет» – подумал Грарг. Но, вскоре он, ясно увидел, что видимые им предметы, разгораются одинаково со всех сторон.

– Грарг, у нас есть один антифизм двигатель, попробуем отдалиться назад, или уйти в сторону? – Произнёс с надеждой в голосе, капитан.

– Капитан, вероятно, мы уже не в силах, что-то изменить, – ответил Грарг, не поднимая головы, продолжая смотреть на светящиеся осколки. Помолчав немного он, всё же поднял голову, и взглянул на капитана, и уверено произнёс: – капитан! Вероятно, настал наш последний час! Зачем оттягивать то, что неминуемо случится?! Давайте встретим неизвестность – холоднокровно… без паники и истерик. Смело, взглянем в бездну…

Капитан недоумённо посмотрел на Грарга, ему вдруг показалось, что он, сходит с ума. Капитан, никогда не видел на лице своего друга ярких, эмоциональных искажений. Теперь же с лица Грарга не сходила улыбка. Его глаза радостно блестели, будто бы он, испытывал восторг, и находился в предвкушении, чего-то великого и прекрасного.

Лицо капитан, подобно лицу Грарга исказилось, но выражало противоположное. Его челюсть опустилась вниз, ввалилась назад, и подрагивала. Щеки, поочерёдно и невольно для него передёргивались. Что-то тёмное, тяжёлое и тягучее растекалось по телу спирая дыхание, парализуя его тело. Капитан потерянно и с ужасом смотрел на ожившее, излучающее болезненную радость, лицо Грарга.

Вгов молчал. Он схватился за подлокотники кресла мёртвой хваткой, сдавив их с такой силой, что, наверное, смял металлическое основание. Ориум смотрел, куда-то перед собой, его взгляд застыл, казалось будто бы он, уже умер и окоченел.

Пульсация нарастала. Толчки, были беззвучны. Каждый новый удар, становился сильней прежнего. Бортовой ромпер, и все приборы контроля вышли из строя. Экран, отображавший фантастические значения, погас, вместе с освещением корабля. Иногда, где-то, что-то вспыхивало на секунду, освещая во тьме силуэты людей. Мигающие лампы и сирена, прекратили оповещать, о неведомой угрозе. Могильное спокойствие космоса, и его чёрная мгла наполнили пространство рубки управления. Каким-то новым, неизвестным до этого момента чувством, ощущалась нарастающая пульсация. Она приводила в состояние ужаса и исступления, и тут же манила к себе. Волновые удары проходили сквозь материю и тело, но рассудок, то, что являлось сосредоточением мыслей, это энергетическое своеобразное облако сознания, ощущало удар за ударом. Будто бы в уме, в сознании, в рассудке появились, какие-то рецепторы, способные улавливать и ощущать невидимые, беззвучные пульсационные волны.

Граргу чудилось, будто бы, кто-то бьёт в колокол, раз от разу, прикладывая больше усилий. От чего нестерпимый, болезненный звон в голове, становился громче, и казалось, что сила ударной волны разлагает его тело на мельчайшие компоненты, но Грарг не умирал. Каждый раз, его внутреннее естество сжималось, будто бы хотело спрятаться, уйти в самоё себя. Сила неумолимо нарастала, заставляя сжиматься, всё сильней и сильней. Каждый последующий импульс, мог стать последним ударом. Грарг ждал с надеждой, что следующий удар погасит его сознание. Послышался скрежет, Грарг невольно открыл глаза и увидел, как небольшой кусок кормовой части корабля оторвался и полетел в сторону пятна пространственного искажения. Следом летели камни и другие детали, отвалившиеся от оси носителя. Потом сам корабль начал движение, вместе со всем, что его окружало. Грарг ощутил, что, что-то врезалось ему в тело. Это были ремни безопасности. Его тело отрывалось от места, на котором он сидел.

«Что же, там, в отсеке с людьми?» – Пронеслась мысль в его голове и вдруг, он увидел, что его руки, и всё его тело, подобно осколкам за окнами, светится зелёным светом. Он скользнул взглядом по панели управления . Его внимание привлёк внезапно вспыхнувший экран, высветив зидрийский год, месяц, день недели, и время, но он, тут же погас, не просветив и двух секунд. Это было последнее, что он увидел, и о чём подумал. Очередной пульсационный удар погасил его сознание.

Грарг, будто бы сорвался в пропасть с горы, и полетел вниз. Ощущение полёта сдавило его дух. Он начал ощущать себя по иному, что-то проникло в него, какая-то эйфория. Чувство освобождающей лёгкости заполняло его, какая-то свобода ощущаемая, как беспредельность всеохватывающего сознания. Грарг подумал, что вероятно, сейчас он, ощущает настоящее чувство свободы; свободы от самих чувств, от тела, от самого себя. Грарг продолжал, будто бы валиться вниз, и ощущать себя одним, единым, новым чувством, которое начало формироваться в нём, когда он, был, ещё в сознании. Оно стирало всё, что было прежде. Страх, наполнявший и сжигавший его, превратился в пепел. Он ясно ощутил его в себе, как пыль, которая сама собой развеялась.

Грарг ощущал себя, казалось как прежде, но не мог понять, где концентрируются его мысли. Он сам, будто бы превратился в мысль. Что-то тянуло его, ту мысленную субстанцию, которой он, ощущал себя в это мгновение, тянуло, как ему казалось вниз. Он ни то падал, ни то летел, крутился, вертелся. Стремительно, подобно камню, падал вниз, набирая скорость. Вновь, вся его субстанция сжалась, ему вдруг захотелось дышать, но он, не мог вдохнуть. Разгоняясь, он падал вниз, всё быстрее и быстрее.

Будто бы в замедленной съёмке, Грарг видел себя со стороны, как он, летит вниз с бешеной скоростью. И в то же мгновение, он ощущал себя, той субстанцией, мыслью, которая валится вниз и которая наблюдает за собой со стороны. Скорость падения увеличивалась молниеносно. Грарг, будто бы попал в какие-то невидимые тиски, которые сжимают его со всех сторон. Ему казалось, что ещё мгновение, и он, вот-вот лопнет… секунда, вторая, третья, и он, взрывается и останавливается, разлетаясь на мелкие частички, рассеиваясь в пространстве. Превращаясь в облако ни то пара, ни то пыли. И вдруг, он начинает чувствовать себя этим облаком, всеми его частичками.

Облако и образующие его частички, чувствуют себя едино, и хотят вздохнуть. Им хочется дышать, сделать, во что бы то ни стало, вдох. И наконец, это происходит, облако делает вдох.

Образовавшееся облако пыли, вдыхает самоё себя, образующие его частички. Быть может, это и не пыль, а густой пар, какая-то дымка, и она дышит сама собой. Каждый раз, вдыхая себя, и вскоре надышавшись, исчезает былая лёгкость. Теперь начинает ощущаться тяжесть, плотность, протяжённость, какая-то телесность. Пыль, которую он вдохнул, мешает дышать. Она забивает лёгкие, горло, рот. Она повсюду. Вдруг, Грарг чувствует, что он, будто бы попадает во что-то плотное и сыпучее. Его конечности, о которых он успел позабыть, напоминают, о себе, невольно дёргаясь. Судороги молнией пролетают, через тело, больно выкручиваясь в разные стороны, будто бы пытаются разорваться.

Он, вновь куда-то валится. Вскоре вязнет в чём-то плотном и сухом. Не произвольные движения конвульсий становятся тяжелей, медленней и болезненней. Тело Грарга, ощущаемая им субстанция самого себя, останавливается, окончательно увязнув в каком-то песке. Он превращается в сухую, сыпучую массу, так ему кажется, и вновь устремляется, куда-то ссыпаясь с общей массой. Вскоре песок, или что-то похожее на песок твердеет под ним на мгновение, но потом, вновь обрушается и сыпется вниз. Наконец, Грарг начинает чувствовать свои конечности, и тело в целом. Он хочет пошевелить рукой, как бы уцепится за что-то. Это желание становится основой его нового существа, и вновь желание превращается в жажду дыхания. Всё, что является Граргом, концентрируется на этом желании, но пока не может вдохнуть. Он, будто бы набирается сил, откуда-то из глубин своего существа, чтоб осуществить желаемый вдох. Это воля к дыханию настолько сильна в нём, что она, словно костенеет. Грарг, будто бы силится порвать, какие-то невидимые путы, которыми он, оплетён. И вот, ещё одни потуги… и это происходит. Грарг делает вдох, и в это же мгновение загорается яркий свет. С каждым вдохом свет становится ярче и ближе, освещая и грея, его тело.

Грарг чувствует себя телом, он дышит, ощущает тепло и осязает свет. И вновь, будто бы отдаляется от чего-то большего, становясь его маленькой частичкой. Какие-то нити, соединяющие его с тем, всеохватывающим и началом, из чего он, только что вышел и частью чего является, рвутся. Грарг остаётся один. Он уже не чувствует безмятежного состояния невесомости, и абсолютной свободы. Некоторое время он, просто лежит и дышит, чувствуя, только воздух, который проникает в его лёгкие, а следом и во всё тело. Ощущение собственного тела, кажется, будто бы новым, чем-то неизведанным, и в тот же момент близким и знакомым, когда-то пройденным этапом. Граргу кажется, что свет извне становится ярче, а то, что внутри темнеет, вскоре вовсе исчезает, превращаясь в страх. Свет становится настолько ярким, что он, хочет спрятаться от него и закрывает лицо руками. Вдруг, что-то вспыхивает, так ярко, что Граргу кажется, что он сгорает. Он чувствует своё тело, как никогда ярко и остро, будто бы стал болезненным сгустком. После вспышки, тьма медленно приникает в его пылающее сознание и застилает его собой. Тьма подобно обезболивающему, гасит пожар агонии, успокаивая ноющее, болезненное тело. Грарг перестаёт чувствовать. Представляемый мир закрытых глаз, исчезает в чёрном цвете бесконечности.

***

Исходящие импульсы из пространственного искажения, достигли такой силы и глубины проникновения, что при каждом новом волновом ударе, молекулы и образующие их частицы, из которых состояла конструкция корабля, метеоритная порода, тела людей, отдалялись друг от друга. Молекулы, атомы, квазары, энергетические сгустки, и то, что их образует мельчайшие свое рода микро завитки, будто бы на мгновение теряли существующую между ними глубинную связь. Но в какие-то тысячные доли секунды, притягивались обратно. Не давая разрушиться материи, и потерять форму веществу; разложиться, рассеяться в пространстве. Так и состояние жизни не покидало человеческие тела. Люди находились без сознания, в каком-то небывалом до сего момента состоянии, некоего анабиоза. Отторжение и обратное притяжение микрочастиц, образующих материю происходило в какие-то тысячные доли секунды. В мгновение, которое невозможно зафиксировать сознанием, и уж, тем более прибором.

Вскоре пространственное искажение, будто бы застыло. Прекратилась и ударно-волновая пульсация. В том месте, где ранее находилась планета зидро пространство, будто бы раскрылось, открыв некий вход. Всё, что находилось вблизи; материя, вещества, энергетические сгустки, полетели туда, в раскрывшееся окно бездны. Предметы, нарушая привычное понимание свойств физических тел; объём, плотность, законы физики, сжимались и влетали туда. Словно по ту сторону пространственного искажения включился мощнейший пылесос.

Слово бездна, имеющее до этого момента, лишь абстрактное, выдуманное понятие, стало реальностью. В мгновение ока корабль, его отломанные части, метеоритная порода, приблизились к рубежу. На границе вхождения Арн-4, будто бы приостановился на секунду, словно желал на прощание взглянуть на родное пространство. Но это, была иллюзия остановки. Неведомая сила рванула его материальную субстанцию, втянув корабль внутрь с таким ускорением, что это застыл, оставляемый им, образ. Он, будто бы отстал от своего тела. Конструкция корабля, подобно мысли исчезла в неизвестности, не оставив и следа, будто бы его, никогда и не существовало. И всё, что окружало его, вместе с частью пространства, кануло в неизвестное лоно, природы вселенной, оставив лишь вездесущую чёрную пустоту. Вход в бездну закрылся так, будто бы она втянула и его в своё безмерное нутро. Исчезло всё, растворившись во мраке космоса.

Корабль, достигнув границ перехода, совершил рывок с немыслимым ускорением. Ни один прибор созданный руками человека, не смог бы определить скорость, невероятно быстрого передвижения материи в пространстве, и преодолённого ею расстояния. Произошёл парадокс в парадоксе, где выявить и разобраться в наисложнейших причинно-следственных связях не представляется возможным человеческому уму. Невообразимо огромное число в десятой степени парсек, преодолел корабль за короткий период бытия. Просто невероятное расстояние, не поддающееся исчислению. Само число определяющее количество парсек, становится абсурдным и низвергает числа в неизвестность, лишая их возможности определять количества, явившись в виде бесконечности. Быть может, это перемещение в пространстве, было чем-то другим, отличным от привычного понимания измерения расстояния. Но, всё же, казалось, что корабль нёсся с немыслимой скоростью, пронзая пространство. Сквозь прозрачный купол рубки управления, был виден пожар мелькающих огней. Их излучение сливалось в единую, ослепляющую картину. Будто бы корабль попал в эпицентр, какого-то невиданного доселе мощнейшего взрыва. Словно он, очутился в самом сердце солнечной субстанции.

Скорость движения конструкции корабля, была немыслимо велика. Какой-то неизвестный доселе вид энергии сконцентрировался вокруг Арн-4, и метеоритных осколков. Быть может, по причине того, что вещества покрылись, какой-то защитной энергетической плёнкой, они, нарушая все известные законы, благополучно совершили перемещение в пространстве, не превратившись в пепел, не рассевшись в пустоту, сохранили свои формы и свойства. Люди, находившиеся в эпицентре светопреставления, остались целы и невредимы. Ток жизни в их телах, будто бы застыл, сознание отключилось. Они вошли в некое, доселе невозможное состояние, которое активируется, только после того, как человеческий организм окажется в надлежащих условиях. Как только они очутились в них, открылись скрытые до сего момента свойства человеческих тел, обнаружив и фантастические способности.

Конструкция корабля, хранящая в своём чреве людей, неслась минуя галактику за галактикой, не получая при этом, никаких повреждений, не встречая никаких препятствий на пути. Вероятно, что вездесущее время, всюду преследующее человека, неустанно идущее за ним по пятам – застыло. Или вовсе исчезло, как нечто не способное быть и определяться.

Быть может, своеобразное энергетическое облако космической пыли, метеоритных тел, в котором оказался корабль, увеличилось в размерах, а та, часть вселенной вмещающей в себя облако, уменьшилась, как бы сжалась. Облако стало огромным и накрыло собой, сжавшуюся частичку пространства вселенной. Но, вскоре, всё приняло прежние размеры, и облако космической пыли, в которой находился корабль, сместилось, изменив и местоположения корабля, что и явилось причиной гигантского, пространственного скачка.

Когда корабль остановился, бортовой ромпер первым пришёл в сознание. Он пытался определить местоположение корабля. Но, сколько не прикладывал усилий искусственный разум, обнаружить собственное местоположение, раз за разом, прикладывая навигационные карты к считываемой картинке звёзд, ничего не выходило. Бортовой ромпер, был дезориентирован. Каждая попытка высвечивала на экране несоответствие, сопровождая это пищащим звуком.

Не было привычных, звездных картин, глядя на которые воображение соединяло прямыми линиями, горящие точки, находя в них сходство с животными, и предметами, бывшими в употреблении в древности. От чего созвездия получали их имена. Не было ни больших, ни малых стрел, ни пирамид, ни молотов, ни черепах, ни осьминогов, и прочих названий. Новые звёзды, были, будто бы хаотично разбросаны по видимому, чёрному занавесу.

Бортовой ромпер, был настойчив и не задавался. От чего, каждые несколько минут раздавался звук не соответствия, который и пробудил Грарга.

Послышался сухой кашель, Грарг с трудом открыл, как ему показалось, сросшиеся веки. Всё шло кругом. Приложив ни мало усилий, ему удалось сфокусировать взгляд, и остановить не приятный круговорот. Тело Грарга, словно окаменело. Язык и голова, казалось, ссохлись и превратились в камень.

«Капитан, мы живы!» – Хотел, было воскликнуть Грарг, но получилось, только подумать об этом. Мыслительные потуги, болезненной молнией пронзили мозг.

Память Грарга, рисовала в его воображении, картины последних событий. Он полулежал в кресле, пытаясь приподнять голову, пошевелить затвердевшей конечностью, но не мог. Сил, казалось, вовсе не было. Вскоре, всё же получилось приподнять голову, в его поле зрения попал экран отображающий время. Часы, так же равнодушно мигали, высвечивая время. Грарг вспомнил, что последнее, что он видел, перед тем, как его сознание отключилось, это были минуты. И сейчас экран показывал, те же данные, что и прежде, изменились лишь несколько минут. «Последнее, что я помню, это было время, а именно часы высвечивали 09:58, теперь же 10:07. Что же получается, что прошло, всего лишь девять минут, но… мне кажется, будто бы пролетела вечность. Словно я прожил жизнь – умер, и вновь родился», – подумав, ни мало удивился Грарг, и поёжился в кресле.

– Девять минут, – попытался он, произнести вслух. Но вместо слов из его рта вылетел, какой-то скрипящий звук. «Пролетело целое столетие! Что же случилось?» – Вновь получилось, только подумать у него.

Собравшись с силами, у Грарга, всё же получилось встать на ноги, медленно волоча их, он, словно дряхлый старик, преодолел расстояние в полтора метра. Удерживаясь за край, Грарг склонился, куда-то под пульт управления. Пошарив рукой, он достал колбу с кведовым соком. Долго борясь с пробкой, он, всё же откупорил её, и приложил к сухим губам. В рот попала обжигающая жидкость, он медленно глотал её. Ясность сознания возвращалась к нему, бодрящая свежесть растекалась по телу. Вскоре Грарг увидел капитана и Вгова, они находились в своих креслах. Капитан, был без сознания, и лежал с закрытыми глазами. Ориум же сидел в кресле и безумно смотрел перед собой, почти не мигая. Он, как-то мутно и бессмысленно скользнул взглядом по Граргу, и капитану. Через несколько минут Грарг влил жидкость в рот капитана, вскоре он, задышал полной грудью, но в сознание не приходил.

– Пейте же Вгов, пейте, – повторял Грарг, пытаясь дрожащей рукой влить сок в рот Ориуму. Вгов набирал жидкость в рот, а потом выпускал её себе на подбородок, как сошедший с ума человек.

После пары неудачных попыток, Ориум всё же, проглотил несколько граммов жидкости, которая в одно мгновение пробудила его. Грарг уличив момент, немедленно влил целую порцию. Пока он, вливал живительную влагу, до его ушей несколько раз доносился звук сигнала, исходящий от панели приборов. Закончив с Вговом, Грарг вернулся к панели управления, чтоб разобраться в источнике навящевого шума. Он смотрел на экран, где было изображение имитации полёта, будто бы корабль летит, пронзая космическое пространство. Грарг вспомнил, что это означает то, что ромпер находится в поиске, пытаясь определить местонахождения корабля. Грарг поднял голову вверх, взглянул, через купол, потом перевёл взгляд на окна, и в одно мгновение пришёл в ужас и восторг.

– Капитан! – Воскликнул он. И повернувшись к капитану, начал трясти его за плечи. – Капитан, очнитесь! – Почти кричал Грарг. – Мы живы, капитан! Скорей взгляните на это! Я не узнаю звёзд! – Голос Грарга, был преисполнен радостного ликования. Капитан, заслышав призывы и голос своего друга, вскоре открыл глаза. Его голова лежала на подголовнике. Через купол, он видел светящиеся точки.

– Капитан, вы видите, что-нибудь знакомое? – Продолжал ликовать Грарг, желая поделиться радостью с капитаном.

– Нет, – ответил капитан, после долгого молчания. Он рассматривал звёзды, и они действительно имели иное расположение. – Вероятно, мы в другой галактике, – произнёс он, как можно восторженней, желая поддержать Грарга, да и сам был взволнован не меньше. – Быть может, это те же самые звёзды, просто мы смотрим на них с иной позиции, – после недолго молчания произнёс капитан, скептически стянув густые брови к переносице.

– Нет, нет, нет! – Мгновенно запротестовал Грарг. – Это совершенно другие… это новые звёзды капитан! – Сказав это, он направился к окнам. – Взгляните сюда капитан! Вы видите, какое плотное скопление звёзд, а вот здесь ничего нет, удивительно, – Грарг рукой, подобно учителю, указывал, куда надо смотреть. – Вот здесь, вновь густое скопление. Смотрите невооружённым глазом видно, что это, – Грарг ткнул пальцем в сплав стекла, указывая на горящую точку, – самая близкая к нам звезда, а это планеты. Смотрите, здесь звёзды вообще, будто бы слиплись, а здесь пустота. А вот это скопление, очевидно, гораздо дальше, чем это, – Грарг отошёл на несколько шагов, и вновь заговорил, – капитан, нет ничего, даже близко напоминающее родные созвездья. Капитан, ведь это фантастика! Вы видите, это какое-то чудо то, как мы здесь оказались и и остались живы!

– Грарг, вы обратили внимание, что вблизи нас нет солнца, как прежде? – Повертев головой, посмотрев на панель управления, спросил капитан.

– Конечно капитан! Солнечное излучение полностью отсутствует, это значит, что у нас будет меньше проблем по извлечению шацнуума, – ответил Грарг. Помолчав немного, он добавил,– нас ожидает ещё одно путешествие, вероятно, оно будет долгим…

Ориум Вгов пришёл в себя, его взгляд приобрёл осмысленность, но за всё время, пока капитан и Грарг обсуждали местоположения звёзд, он не проронил, ни звука. Словно, что-то невидимое и тяжёлое придавило его, лишив возможности говорить и двигаться.

– Ориум, что с вами? – Обратился Грарг к Вгову, когда оказался рядом с его креслом. Ориум не ответил, но перевёл взгляд на Грарга. – Вы не можете говорить? Вновь, ответа не последовало. – Попробуйте пошевелить левой рукой? Ответом было молчание и абсолютное бездействие со стороны Вгова.

– Парализация, – констатировал Грарг, после того, как прикоснулся к ногам и поднял ватную руку Вгова. Только его голова, иногда поднималась на несколько секунд, а потом обратно ложилась на подголовник, беря передышку. Грарг взглянул на лицо Вгова и ясно увидел, как его глаза заметно увлажнились, на фоне сухого, морщинистого, старческого лица. – Вероятно, после всего случившегося, при прохождении тёмной точки притяжения, ваше тело, не выдержав нагрузки, вышло из строя, – без какого-либо сочувствия и участия, произнёс Грарг, глядя на старика, будто бы говорил о лёгком ушибе или царапине. В ответ Ориум заморгал глазами.

– Грарг вы правы, это какое-то чудо, что нам удалось уцелеть. Я никогда не испытывал подобного, – произнёс капитан. Он, покачиваясь, не уверено стоял на ногах и придерживался за панель управления.

– Капитан, что с людьми? – Грарг воскликнул так, будто бы вспомнил об очень важной, но в силу обстоятельств откладываемой проблеме.

– Одну минуту Грарг, – ответил капитан. Тяжело ступая, он возвратился на капитанское кресло и прикоснулся к панели управления. На экранном поле появилась проекция, изображающая людей, находящихся в ангаре.

Зидрийцы приходили в себя, большинство их, без сознания лежали на полу. Могло показаться, что прошёл вихрь, и разбросал тела людей по полу, и перемешал их между собой, превратив в одну большую кучу.

У одной стены расположились, очнувшиеся кзариане. У противоположной стены, находились каниды. Периодически от правой и левой стены, к общей куче людей, подходили несколько человек, они выискивали своих, брали их под руки, и тащили к себе. Кзариане, были активней. Они группой подходил, и забирали по несколько человек. Подобным образом поступали и каниды, но делали это реже. Они будто бы переводили дух, после каждого перенесённого человека. Кто-то самостоятельно поднимался, покрутив головой, направлялся туда, где расположились его сородичи. Кто-то отползал от группирующихся людей в сторону. Так, постепенно, образовалось три группы; самой многочисленной, была кзарианская, канидов было меньше, и самая малая группа, состоящая из раббиристов, ещё не успевших примкнуть к кзарианам, отстранившись, расположилась у входа.

Когда капитан вывел голограмму на экранное поле – зидрийцы, продолжали группами подходить и осматривать лежащих на полу, выискивая среди них, своих собратьев, единоверцев. Казалось, будто бы два войска, после долгого и кровопролитного боя, вдруг осознав, всю чудовищность и глупость содеянного, или же по причине бессилья, что гораздо хуже, так или иначе, объявили перемирие, и теперь собирают раненых и убитых.

– Капитан, необходимо помочь людям, – произнёс Грарг, глядя на голограмму. – Что с эрерами?

– Они продолжают ремонт корабля, – ответил капитан, уже успев связаться с роботами. – Вновь, произошло повреждения резервуара с кислородом. Утечка, была минимальной, брешь залатана. Сообщают, что отсутствует значительная часть кормового отдела корабля.

– Вероятно, я был свидетелем, как именно эта часть оторвалась от оси носителя и улетела… Что с хранилищем?

– Нет, никаких данных. Ромпер сообщает о целостности лаборатории, и отсека, где хранится провизия, – ответил капитан.

– Значит пища в целостности и сохранности, – с облегчением выдохнул Грарг.

– Будем надеяться, что это именно так. Не исключаю вероятность ошибки. Ромпер восстановился самостоятельно, но может быть, и он ошибается. Хотя, сейчас он, очень продуктивно руководит восстановительными работами. Утечка кислорода устранена. Производятся подготовительные работы для восстановления накопительной системы кислорода. Сброс вещества прекращён. Конвертёр цел, и функционирует должным образом. Данные ромера таковы; повреждения корабля составляют 78%, жизненно-важные системы работают на 22% от возможной производительной мощности и этого вполне достаточно, чтоб поддержать гомеостаз на корабле с учётом количества возросших человеческих единиц. Потеря резервов составляет 87%. Возможность к искусственной регенерации утрачена на 93%. Запас пищи сохранён на 100%. Восстановление кведового сада приостановлено, повреждены стабилизаторы. Нет доступа к хранилищу. Действительно, пока это не так важно, есть более приоритетные проблемы. Система искусственной стимуляции роста кведовых растений не пострадала. Абсолютно, все растения прижились и находятся в фазе активного роста. Ромпер сообщает, что требуется заменить конечности эрерам, так как они истёрлись. Так же на одном из шацнуум сшивателей повреждена третья защитная капсула, необходима замена. Роботы могут продолжать работать, ещё три часа, восемнадцать минут, сорок две секунды, после чего потребуется замена плат. Необходима замена жидкости. У одного из эреров повреждена гусеничная лента, не сильно, но есть предупреждение.

– Капитан, пригласите эреров в рубку управления. Мы осуществим осмотр, произведём необходимые замены. Сейчас они, наши руки и ноги на корабле. Как только закончим осмотр, немедленно направьте их за пищей, следом в ангар для раздачи еды. Каждый должен получить порцию сока и сушёных ягод. Далее они, подсчитают количество погибших и отправят, их тела в последнее путешествие.

– Грарг, но ведь человеческое тело, может послужить идеальным источником необходимых веществ. К тому же, это увеличит общее количество вещества, а мы очень сильно ограничены в нём, – произнёс капитан, глядя куда-то в пол.

– Нет, капитан! Мы не можем этого сделать! Мы ограничены в необходимом нам веществе, но не настолько, что пускать в переработку мёртвых. Конечно, это рационально, использовать их тела, но… давайте обойдёмся без этого, – скривив лицо, ответил Грарг.

Капитан облегчённо выдохнул, и дал команду эрерам. Сигнал вылетел из пульта управления, и мгновенно оказался в металлических подобиях голов, роботов. Эреры одновременно прекратили работу, и покатились по направлению к рубке управления. На осмотр роботов, замену жидкостей, плат, прочих деталей и конечностей, ушло более трёх часов. Капитан и Грарг, делали всё вручную. Обновлённые роботы, и как показалось Граргу довольные, покатились за провизией, и последующей её раздачей, изголодавшимся людям. Около четырёх часов потребовалось, чтоб каждая человеческая единица, получила порцию необходимых веществ и влаги. Закончив с раздачей пищи, роботы сообщили, что погибло сто сорок девять человеческих единиц. Тела погибших, как и говорил Грарг, были отправлены в открытый космос. Когда и это было выполнено, роботы получили новую команду, и безропотно, как трудолюбивые муравьи, направились выполнять поставленную задачу.

– Наша система передвижения в пространстве, разрушена, – заговорил капитан, после того, как был окончен ремонт роботов и они покинули рубку управления. – Ромпер сообщает, что сохранилась небольшая часть хранилища, но он, не может произвести оценку уцелевших предметов.

– В запасе было шесть антифизм преобразователей, были отражатели, и стабилизаторы, – заговорил Грарг, вспоминая, что находилось в хранилище. – Эх, если бы стабилизаторы и отражатели сохранились, эх, если бы, всё это уцелело! – Грарг в надежде, как бы взмолился, закрыл глаза. – Мы могли бы собрать пару, тройку двигателей. Капитан, как только эреры закончат, направьте их, в хранилище разобраться с тем, что у нас имеется в запасах.

– Грарг, не уж то, вы хотите собрать новую систему передвижения? – Настороженно и удивлённо, спросил капитан.

– А разве у нас, есть другие варианты? – Спокойно ответил Грарг.

– Но… – капитан растерялся, – ведь это опасно! Вы сами знаете, чем это чревато. Излучения шацнуум полей в полном отсутствии солнечной радиации, тем более, что нет защиты… и не только… у нас не…

– Ось носитель уцелела, сохранив достаточную площадь, – не дав договорить капитану, заговорил Грарг, уже не слыша, что бормочет он. Грарг поставил локти на пульт управления, подпёр сжатыми кулаками подбородок, и смотрел куда-то вдаль, рассуждая вслух. – В кормовой части, ещё достаточно места, чтоб расположить двигатели. Достаточно будет трёх. Рубку управления сзади прикроем отражателями. Ангар закрыт и не имеет значительных повреждений. Для защиты мы поставим поглощающий, внутренний заслон. Это поможет минимизировать вредное воздействие излучений.

– Грарг отсутствует солнечная радиация, – заговорил капитан, после того, как замолчал Грарг, – как мы будем тушить поток. Как мы будем отводить излишки энергии, где она будет концентрироваться, у нас нет отражателей и рассеевателей в должном количестве … к тому же расход кислорода и водорода, будет просто колоссальным…

– Мы создадим защиту, прямо на месте. Сделаем её двойной. Во время активации двигателей, будет понижаться тональность отрицательного излучения, соответственно понизится и проницаемость. Излучения будут гасить друг друга, как прежде, но до нас, всё же, будет доходить волна, которая образуется в момент соприкосновения излучений. Это можно потерпеть, это не убьёт человека, но заставит нас пострадать от боли, а, как известно, всякое страдание несёт в себе положительные перспективы, для существ, наделенных разумом, – Грарг скривил лицо в улыбке. – Запускаться двигатели будут периодически, высвобождение энергии, и её ток, будут непостоянными, но резкими и болезненно ощутимыми для нас. Мы будем передвигаться рывками. Несколько десятков таких рывков, и мы привыкнем к ним. Благодаря чему, мы сможем сорваться с якоря и начать движение к заветной цели. У нас получится приблизиться к скоплению звёзд, где может, находиться планета пригодная для жизни человеческих существ, – с каждым словом глаза Грарга, разгорались огнём надежды, всё ярче и ярче.

– И как же, мы справимся с этим вдвоём? – Капитан никак не мог поверить, что Грарг решится на отчаянный шаг.

– Необходимо будет несколько раз выбраться в открытый космос, – произнёс Грарг, проигнорировав пессимистичный вопрос капитана. – Для этого, кто-то должен остаться в рубке, и контролировать скачки полей, когда мы будем собирать конструкцию для двигателей, устанавливать и запускать их. Вручную регулировать и поддерживать гравитационный баланс, отрицательную и положительную тональность шацнуум полей, при этом задавать нам необходимые границы, безопасного по времени использования, антифизм излучений, и их максимальной концентрации в отрицательных и положительных тональностях. Это ювелирная работа, требующая тонкого, человеческого чутья. Роботы, к сожалению, с этим не справятся, так как они, не способны чувствовать перепадов. Соответственно среагировать во время, должным образом, – сказав это, Грарг взглянул на беспомощное тело Ориума, голова которого находилась на подголовнике.

– А что будет с людьми? – Продолжал гнуть, свою пессимистичную линию капитан, как и Грарг, он взглянул на Вгова.

– Всё, что мы делали, и будем делать, имеет лишь одну цель, продление нашего существования. Мы уже размножили кведы. В наших силах сделать так, чтоб осколки нашего корабля послужили нам на пользу, и мы смогли найти пригодную для жизни планету. Капитан, мы же не можем просто сложить руки в бездействии и ждать смерти, – уверенно и воодушевлённо произнёс Грарг.

– Вы хотите, оставить здесь этого человека в качестве регулятора тональности полей? Но, ведь он, физически не способен осуществить необходимые действия. Да, и будь, он пригоден… я не могу довериться этому человеку. Когда мы выйдем в открытый космос, то окажемся в его власти. Неизвестно как, он себя поведёт. Что он, может сделать… – сказав это, капитан недоверчиво покосился в сторону Вгова, который изо всех сил, пытался удержать голову на весу, чтоб лучше расслышать, их разговор.

– Капитан, я согласен с вами, что этот человек не лучший представитель своего вида. Это воплощение подлости и коварства, но он, не так глуп. Он прекрасно понимает, что будущее его жизни, как и будущее, всех здесь находящихся, зависит от наших с вами действий.

– Но, ведь он, совершенно не может двигаться, а чтоб регулировать тональность полей, необходима не дюжая сила и самообладание. Свежесть сознания, чтоб мгновенно сконцентрироваться и не потерять сознание, – вновь скептически произнёс капитан.

– У меня есть средство, – таинственно произнёс Грарг. – Попробую вдохнуть в него жизнь.

– Средство? – Удивлённо спросил капитан.

– Да! Оно, предназначалось для нас с вами, капитан. На непредвиденную критическую ситуацию, которая случилась, но не с нами. Испробует его тот, кто действительно в этом нуждается, – Грарг взглянул на Ориума, как бы оценивая его возможности.

– Что это, эликсир бессмертия? – Спросил капитан, сдвинув брови к переносице.

–Нет! Всё, гораздо проще, капитан! Это стимулятор жизни! Я взял за основу импульс, который движет стремлением к жизни и развитию, кведовых растений. Выделил плазму из внутренних соков растения, то есть крови квед. Жидкость имеет отличие от выделяемого листьями сока. В жидкости, которая циркулирует в корнях растения, особенно высока концентрация мотива к жизни. При помощи шацнуума, мне удалось запечатлеть этот мотив, эту не сгибаемую волю к существованию. Путём сгущения энергии, произошла материализация (гипостазирование), энергия предстала в виде жидкости, – Грарг замолчал на несколько секунд, как бы собираясь с силами, продолжил: – признаться, я не знаю, как поведёт себя стимулятор, когда окажется в клетках человеческого организма, какова будет реакция клеток мозга. По моим соображениям, жизнь должна покинуть организм, но потом вернуться, и с новой силой запустить все процессы, которые способствуют жизни человеческого организма. Я не говорил вам об этом капитан, потому что, был не уверен.

– Когда-то Грарг, вы сомневались, о физической возможности определить и выявить шацнуум, – задумавшись, произнёс капитан. – Действуем Грарг! Я буду вашим верным помощником, – сказав это, капитан протянул руку, для закрепления всего вышесказанного, рукопожатием. От былых сомнений не осталось и следа.

Грарг сдавил пальцы капитана. Потом направился к стене, где находилась мини-лаборатория. Он подошёл к гладкой, зеркальной поверхности, наклонился и посмотрел в незаметную, только ему известную своим расположением точку. Луч мгновенно считал данные, и зеркальная дверь исчезла в стене. Это был ещё, своего рода тайник. Грарг вошёл в стену в небольшую комнатку, более похожую на вместительный шкаф. В длину, он был не более двух метров, а в ширину, чуть больше метра. С одной стороны от пола до потолка, находились полки. На них хранились стопки исписанных бумаг, содержащие на своих страницах описание предметов, которые Грарг, когда-то придумал, но не успел воплотить в реальность. Бумаги перемешавшись, лежали с различными заготовками. Было много, ещё чего интересного, о чём Грарг уже успел, позабыть. Он привстал на носочки, и провёл рукой по полке, нащупав желаемое, он аккуратно вытянул из стены колбу прямоугольной формы. Её содержимое осветило узкое пространство мини-лаборатории, и стало нагреваться. Грарг чувствовал тепло, но оно не обжигало его пальцы, а проходило сквозь плоть, приятно зудя в ладони. Внутри колбы безостановочно крутились, какие-то вихри, похожие на зелёных червей. Клубок тонких и толстых нитей, являл собой сплетения энергетических потоков, находящихся в стимуляторе. Энергетические завитки, внезапно разгорались, потом переливались всевозможными оттенками зелёного цвета. Грарг с минуту заворожено смотрел на светящийся фонарик в своей руке, крепко сжав его в кулаке, он направился к Вгову, ощущая как содержимое колбы, стало пульсировать в такт с его сердцебиением.

Ориум проглотив порцию сока, стал гораздо активней. Он, уже легко удерживал голову на весу. Судя по его осознанному взгляду, понимал, о чём шла речь в разговоре Грарга и капитана. Когда Грарг приблизился к нему, он попытался, что-то сказать, из его рта, вылетел нечленораздельный звук. Грарг, начал подготовку для введения стимулятора. Увидев в руках Грарга светящийся предмет, Ориум быстро и отрицательно закрутил головой, пытаясь тем самым показать своё не согласие с задуманным Граргом. Но, вскоре смирившись, успокоился.

– Любая болезнь, недомогание, – заговорил Грарг, повернувшись спиной к капитану, но обращаясь к нему и подготавливая, всё необходимое для процедуры исцеления, – это нарушение правильного обмена веществ, то есть необходимого взаимодействия веществ между собой, их энергетического и материального, обменов. Вы и сами прекрасно знаете об этом, капитан. Нарушение обменных процессов ведёт к сбою естественной работы систем жизнеобеспечения организма живого существа, и наоборот. И, как следствие, эти сбои и нарушения ведут к неправильной работе органов, в которых и происходят, все обменные процессы. Когда случается, какое-либо нарушение обменных процессов, и для того, чтоб восстановить, их былую коммуникацию, гомеостаз, наш организм, пытается компенсировать одно по средствам другого. Эти возникающие компенсаторные явления, принято называть болезнью. Всё-таки, наше тело, да и вообще организм живого существа, это такое удивительное явление; вмещающее в себя, такие нелогичные, порой нерациональные, закрученные процессы. Что уж говорить, если смотреть с позиции нашего ума, само бытиё человеческого существа нерационально, нелогично, и вообще противоположно возможной, желаемой разумности. Но, – Грарг развёл руки в стороны, – ничего не остаётся, как мириться с этим. Принять, как есть, и жить, смирившись с неразумностью, и лишь для собственного успокоения, пытаться разглядеть в этих процесс необходимую разумность в происходящем. Ничего не остаётся, более разумного, как тешить себя иллюзией правильности и необходимости! Конечно, всё, что я, сейчас сказал, можно оспорить, и назвать жизнь сверхразумным проявлением задумки, ещё более сверх разумного существа, но и это, лишь фантазии… – Грарг замолчал на минуту, прикрутив к колбе со стимулятором наконечник с иглой, и затянув его покрепче, продолжил говорить. – Невзирая на всё вышесказанное мной, капитан, я не перестаю восторгаться конструкцией человеческого существа, насколько, всё-таки она удивительна. Одновременно сложна и проста. Самостоятельные игры веществ, в тканях организма, более напоминают мне чудо, нежели, какой-то строгий, закономерный процесс бытия, течение жизни человеческого существа. Наше тело, при всей его слабости и ничтожности, в сравнении с возможным, представляемым идеалом, всё же является крепкой основой, естественно при надлежащем использовании. Я могу назвать его, своего рода почвой, в которой произрастает невидимое древо нашего сознания, плоды которого, есть наши мысли. А ведь, ничего более реального и в тот же момент эфемерного, кроме наших мыслей то, и нет. Удивляет меня и то, что такая величайшая и гениальнейшая конструкция, венцом которого является мозг. Он же, в свою очередь, в большинстве своих проявлений, почему-то, не рождает соответствующих мыслей, у того, подавляющего большинства существ, имеющих этот орган. Ведь и это, столь нелепо и удивительно, что величайшее из возможного, состоит на службе у простейших, низменных, глупых, отвратительных, порой ужасных потребностей, и желаний. Очередной парадокс! Капитан, вы не могли бы принести дополнительные ремни безопасности, чтоб закрепить руки Вгова. Беспокоюсь, как бы он, не покалечил сам себя в процессе исцеления.

– Да, конечно, – сказав это, капитан подскочил с кресла и направился за ремнями.

– Нарушаются процессы обмена и работа органов, – Грарг продолжал говорить, заканчивая подготовку. – Вещества не перерабатываются должным образом. Продукты распада не утилизируются. Что ведет к изменению работы клеток организма. В них велико стремление к жизни, само стремление к жизни образует эти клетки, что уж говорить об их слепой тяге к тому, чтоб поддерживать всевозможными способами движение веществ, то есть ток жизни по коммуникативным каналам. Они всеми способами пытаются наладить сообщение между собой, от чего жизнь не покидает, пока ещё живое существо. Человек продолжает жить с каким-нибудь компенсаторным процессом, который проявляется в виде боли, в виде болезни. Всё же, в особо сложных обстоятельствах, когда клетки не могут наладить каналы сообщения, тогда прекращается один обменный процесс за другим. В итоге происходит то, что принято называть нами, смертью. Соответственно для того, чтоб препятствовать смерти, или попытаться отдалить затухание процессов, способствующих жизни, нужно восстанавливать и укреплять коммуникативные каналы, налаживая тем самым обменные процессы. Капитан, всем и всегда, во все времена, хотелось найти единое средство восстановления и укрепления каналов сообщения между клетками, которое могло бы устранить миллионы существующих сбоев, названных мною компенсаторными процессами, и что очень важно предупредить в зачатке, ещё миллионы потенциально возможных неполадок, которые могут случиться с организмом. Капитан, мне кажется, что я нашёл желаемое средство, абсолютно для всех существующих нарушений, – сказав это, Грарг разогнулся, и поднял светящуюся колбу над головой. Содержимое изменило цвет, став жёлтым. Иногда, оно всё же, вспыхивало, и вновь переливалось зеленью. – Вот это средство! Стимулятор состоит из концентрата вещества, содержащегося в кведовых растениях. Он несёт в себе мощнейший, энергетический импульс, который возобновляет обменные процессы на всех уровнях, то есть пробуждает жизнь. И это не магия, не волшебство, не чудо, это случайность, оказавшаяся в руках, способных извлечь необходимое… и не более того!

Грарг повернулся к Вгову, и показал ему ярко-жёлтую колбу. Ориум встрепенулся.

– Не беспокойтесь Вгов, стимулятор прочистит и укрепит коммуникативные каналы, и наладит обменные процессы. Капитан, привяжите ноги потуже, и пристегните руки. Придержите голову, вставьте в рот, вот эту ручку, а вы Ориум, прикусите её покрепче, – сказав это, Грарг дрожащей рукой прикоснулся к шее Вгова. Туда, где находится яремная вена. Через несколько минут, Грарг убрал пустую колбу от шеи Ориума. Глаза Вгова, покрыла белая пелена. Веки опустились вниз, дыхание прекратилось. Сам Грарг, перестал дышать, внимательно наблюдая за Вговом, и не отрывая взгляда, от его лица.

Время шло, дыхание не возвращалось к Вгову. Казалось, будто бы жизнь покинула его бренное тело. Не дышал и Грарг. Он, был уверен в положительном исходе своего предприятия, но, всё же, червь сомнения присутствовал, как и во всех его начинаниях. Грарг, всегда испытывал, всё придуманное им, только на себе, и сейчас был сильно взволнован, от того, что стимулятор, оказался не в его сосудах, а допустить того, чтоб кто-то погиб от его рук, тем более человек, пусть даже, такой скверный, как Вгов, он не мог. Конечно, вероятность того, что Ориум не очнётся, была ничтожна мала, но груз ответственности за чужую жизнь, и затянувшееся ожидание, увеличивали волнение.

Ориум обмяк, и растёкся по креслу, дыхания не возвращалось. Напряжение росло, с каждой секундой, голова Грарга начала кружиться, ещё мгновение, и он, свалился бы на пол, но вдруг, тело Вгова вздрогнуло, вместе с ним вздрогнул и Грарг, и тут же, задышал полной грудью, жадно глотая воздушную смесь. Конечности Вгова, начали извиваться в судорогах, его тело затряслось, как в эпилептическом припадке. Длилось это около трёх минут. Потом конвульсии прекратились, и Вгов наконец-то задышал. Вдруг под его кожей, что-то начало бугриться, казалось, будто бы там ползают черви. Его грудная клетка, словно отделилась от всего тела, она вздымалась и опускалась. Дышал он, тяжело хрипя, но вдохи и выдохи, были сильны. Каждый вдох, будто бы растягивал грудную клетку, ломая рёбра. С каждым выдохом из его рта, вылетала, какая-то пыль. Вскоре дыхание нормализовалось. Его мышцы, стали непроизвольно сокращаться. Ремни, сдерживающие его руки и ноги, натянулись. Сокращение мышц, было такой силы, что прочные ремни, порвались, как бумага, и тут же, Ориум свалился на пол. Оказавшись на полу, его тело сжалось и приняло позу эмбриона. Ещё через минуту на открытых участках его тела, стали вздуваться вены, обнаруживая себя, красными, змееподобными буграми. Они набухали, с каждым сердечным сокращением. Увеличиваясь, вылезали наружу, всё больше и больше. Казалось, что вся его сосудистая система хочет вырваться наружу и отделиться от тела. Синее тело Вгова покрылось красными, змеевидными буграми, казалось ещё мгновение, и оно лопнет.

Вскоре напряжение ослабло. Вены значительно уменьшились в размерах, но были видны, даже сквозь одежду, обвивая конечности Ориума. За всё это время, Грарг и капитан не проронили ни звука, они заворожено смотрели на происходящее, как на некое волшебство.

– Что случилось со мной? – Услышали они, свежий, звенящий металлом голос Вгова, который так не соответствовал его внешности. Грарг и капитан в немалом удивлении, переглянулись друг с другом.

– Мы… пытаемся привести вас в чувства, – ответил Грарг.

– В чувства, – вновь прозвенел голос Ориума. После чего он, схватился за горло, и захрипел.

– Капитан, немедленно кислород! – Воскликнул Грарг, подбежав к Вгову.

Ориума усадили в кресло, через минуту грудная клетка Вгова поднималась и опускалась, лёгкие втягивали воздушную смесь обогащенную кислородом. Придя в себя, Вгов убрал воздушную маску. Его руки и голова двигались, но остальное тело, было не подконтрольно.

– Ориум, нам понадобится ваша помощь, – произнёс Грарг, как только увидел в глазах Вгова, осмысленность.

– Я… к вашим услугам, – спустя минуту ответил Вгов, звеня металлом в голосе, и как-то необычно заглядывая Граргу в глаза.

– Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что наше положение ухудшилось. И для того, чтоб выжить, необходимо объединить усилия. Корабль сильно повреждён. Восстановительные работы и сборка новой системы передвижения, потребуют много времени, – Грарг пытался говорить более выразительно, пытаясь донести важность произносимого им, надеясь на проницательность Ориума.

– Я сделаю всё, о чём, вы меня попросите! – После недолго молчания, ответил Вгов.

– Нам с капитаном предстоит сделать несколько вылазок в открытый космос. Для осуществления задуманного. Во время сборки конструкции, установки и первых запусков шацнуум двигателей, мы будем использовать открытое излучение непосредственно в месте проведения работ. Будут исходить мощнейшие волны различных тональностей. Вашей главной задачей, будет определить тональность волны и во время отрегулировать внутреннюю гравитацию и отражение волн. С этой работой на начальных этапах не справиться, ни ромпер, ни эрер. Нам нужен человек, так как робот может передержать. Уменьшить или увеличить отражение не во время, так как он, не имеет чувств, какие присущи человеку. Далее, когда будет установлено, всё что необходимо, не будет внезапных и длительных излучений, и скачков антифизм излучения, мы установим и настроим соответствующим образом искусственную систему контроля подавления и отражения шацнуум излучений.

– Почту за честь, быть полезным для вас, Грарг, – немедля ответил Ориум. Сказав это, он попытался встать на ноги, но конечности не слушались его. Переведя взгляд полный сожаления со своих ног на Грарга, он продолжил говорить: – мне хотелось бы помочь вам, гораздо большим, но сейчас увы… я не могу, сделать чего-то более, чем… – металлический голос Вгова дрогнул, появились ноты не то раскаяния, не то сожаления.

– Не беспокойтесь Ориум, вы будете очень полезны, – ободряюще произнёс Грарг.

– Когда, у меня была возможность, я и думать не хотел, о помощи ближнему, теперь, когда я хочу помочь, не имею возможности, как прежде… как же, всё не своевременно, – с сожалением произнёс Вгов.

– Ваша помощь, будет очень кстати, – ответил Грарг, и попытался улыбнуться.

– Скажите Грарг, вы когда-нибудь приходили к осознанию того, что всё к чему вы стремились, во что верили, чем руководствовались в своих действиях по жизни, в одну минуту, вдруг, становится пустяком? Вы, вдруг понимаете, что это не более, чем мираж и наваждение. Что это одно большое, нелепое заблуждение? – Спросив это, Ориум многозначительно и с мольбой в глазах, посмотрел на Грарга.

Грарг, хотел было, отделаться от ответа на так, некстати заданный вопрос. Но, что-то во Вгове, будто бы изменилось, и это что-то, заставило Грарга задуматься, и всё же, ответить. Он продолжал молчать, и смотреть, куда-то вдаль. Грарг, словно всматривался в космическую мглу, будто бы желал отыскать, там, в непроглядной тьме, ответ.

Продолжая молчать и смотреть в никуда. Ему, вдруг на мгновение почудилось, что они, находятся не в космосе, а на дне великого Эдриического океана, воды которого, некогда омывали берега твердынь, планеты зидро. Будто бы, они глубоко под толщей воды, плывут на подводной лодке, и что над их головами, находится, так сильно желаемое ими – поверхность планеты с изобилием растительности, флорой и фауной девственной, не тронутой человеком, природы, с чистым воздухом, чистой водой, пищей. И нужно, всего лишь, изменить направление, взять курс наверх, и тогда, все проблемы, вся накопившаяся боль страданий прошлого и настоящего, обречённость будущего, исчезнут. Растворятся в чистом воздухе. Чистая вода, смоет грязь и заблуждения прошлых лет, и всё станет простым и лёгким, и не будет вызывать непонимания и страха.

«Так и человек, подняв голову вверх, и взглянув туда, где должно быть небо, прозревает, осознаёт многочисленные заблуждения. Всё, в миг, становится нелепым и смешным, временным, иллюзорным… разница, лишь в том, что кому-то нужно поднять голову вверх к небу, а кому-то ощутить смертельный испуг, который проникнет вглубь, в молекулы, пронзит дотла. Только тогда придёт оно – прозрение. Но, сколько за это время, этот блуждающий человек, успеет натворить глупостей, вреда, всего того, что древние называли – злом… вот и Ориум, быть может, прозрел», – думал Грарг, глядя в чёрную реальность космоса.

– Любой разумный человек в своём умственном развитии, – заговорил Грарг, очнувшись от временного забвения, – приходит к осознанию, некой ограниченности собственного ума, и сознания, этого вместилища представлений и понятий, которое подобно, некоему сосуду способному растягиваться, и вбирать в себя знания. Этот сосуд, может бесконечно растягиваться и вмещать в себя огромное количество информации. Но, то, что растягивается, эта своего рода ткань, является пределом, за границы которой, невозможно переступить. Наверное, оставаясь в том же состоянии, в том же рассудке. Имея ту же основу, ту же форму, называемую человеческим организмом, то есть, оставаясь человеком. И если всматриваться вглубь, окружающих нас явлений, много чего становится не состоятельным. Всё многообразие сводится к одному, и то, что казалось истинным, оголяясь, становиться, лишь неким иллюзорным явлением, неким прилагательным свойством, самосвергаясь с пьедестала основы основ, казавшееся основой и оплотом поначалу, то, что по слабости познания и разумения, не получалось разглядеть…

– Грарг, вы хотите сказать, что живёте с осознанием собственной ограниченности? – Дёрнувшись всем телом, спросил Вгов.

– Да! – Увёренно, ответил Грарг. – Много лет назад… оказавшись здесь, в космосе, я любил смотреть на нашу планету. Я любовался ею, находясь в отдалении от неё. И я не припомню ничего прекрасней и завораживающей, чем вид планеты зидро. Я смотрел на неё, как мне казалось на тот момент, свысока. Но, вскоре, само собой пришло осознание, опирающееся на очевидность фактов, что я не могу, быть выше или ниже. Слева или справа, над планетой или под ней. Так как, все тела, находятся в постоянном движении. И я, не могу точно, быть уверен в том, где здесь низ, а где здесь верх, где лево, а где право. Естественно, пытаясь рассмотреть картину с объективной позиции, – сказав это Грарг, почему-то улыбнулся. – Одно не способно определяться без противоположного, одно коррелят другого. Какие бы, ни были придуманы ориентиры, вымышленные, несуществующие точки для ориентации в пространстве, единственно, что может быть, несомненно, это то, что я, нахожусь около планеты. И, исходя из этого, могу начать фиксировать точки, определять координаты. И, это есть всецело способность и необходимость нашего ума, которому требуется точка опоры, точка определения. Основание, от которого наш ум, начинает построение причинно-следственных связей. И вновь, создаёт видимость, будто бы они наполняют безмерное окружающее пространство. Отсчитывая период за периодом, наш ум по необходимости рождает иллюзию времени, так как нуждается в некоем оплоте, в твердыни, для собственного становления, и дальнейшего развития, – Грарг, вновь улыбнулся.

– А, что если точка основания, ложна? Если она иллюзия, и заблуждение? – Спросил Вгов, после непродолжительного молчания.

– Это не так важно, для настоящего момента, – ответил Грарг.

– Но… как это, может быть, неважно?! – Спросил Вгов, находясь в немалом удивлении, раскрыв рот и разведя руки в стороны.

– Главное… научиться видеть причинно-следственные связи настоящего момента. Основание, которое зафиксировал, и выбрал наш ум, будет лишь одним из звеньев бесконечной цепи причинно-следственных связей. Нужно научиться, тянуть эту цепь. То звено, которое было основанием, будучи выхвачено рассудком, через мгновение становится следствием. Для меня главное, всюду видеть эти цепи. Окрепнув в уме и сознании, можно просто держаться за них…

– То есть Грарг, вы предлагаете жить, осознавая заблуждения, и свою ограниченность? – Вновь спросил Вгов, внимательно глядя на Грарга.

– Всё-таки лучше жить, находясь в поисках истины, – невесело скривил лицо Грарг, пытаясь улыбнуться.

Вгов, некоторое время, как и Грарг погрузился в молчание. Его лицо застыло и не выражало ничего, в противоположность глазам, в которых горел и разгорался огонь жизни.

– Ориум, мне неизвестна истина! Я не знаю, о ней ничего! Я могу лишь строить предположения и догадки, – Грарг опередил ответом, на ещё непроизнесенный вслух, но готовившийся слететь с уст Вгова, вопрос. – Порой, мне часто казалось, что я у цели, что я нащупал, этот вожделенный путь. И это, было подобно тому, будто бы я, набрал, как можно больше воздуха, и нырнул в воду. И устремился, всем своим существом, в неведомые глубины. Куда-то туда, где, как мне казалось, я видел не затмеваемый свет, отблесками которого, я довольствовался до этого. Увлекаемый светом, я плыл, погружаясь на глубину, преодолевая сопротивление воды, находясь на издыхании, теряя драгоценные секунды я, всё же, прикасался к источнику света, но не мог, его увидеть, так как яркий свет, исходящий от него, был путеводной нитью, и в тоже мгновение, ослеплял меня…

И, всё та же жизнь, заставляла меня отпрянуть от него. Вернуться обратно, чтоб вдохнуть всей грудью воздуха, и продолжить существование, теперь ещё и ослеплённое, – говоря это, Грарг смотрел, куда-то в неизвестность. – Если я смогу, и найду желаемое, – Грарг взглянул на Вгова, – то, действительное понимание видимых вещей, происходящих явлений, если я обнаружу истину в своём одиноком познании, то, что с того? – Грарг замолчал на несколько секунд. – Ведь, для торжества, этой пресловутой, постоянно ускользающей из моих грубых, временных рук, истины – необходимо, ещё, как минимум одно человеческое существо, которое будет способно принять и понять её. Необходимо, как минимум два сознания, иначе это будет, не более чем – сумасшествие. Истинное помешательство, – Грарг, вновь скривил лицо, пытаясь улыбнуться. – Возможность сознавать, и восхищаться простыми вещами, их бесконечным движением. Видеть в этом некое чудо, видеть в их простоте и обыденности, настоящее волшебство, и не переставать удивляться, их магическому круговороту, каждый новый раз. Вероятно, это удел человеческого существа, который, быть может, находиться чуть ближе к истине. И тогда, человек становится спокоен, и как говорили древние – добр, – Грарг замолчал. – Получается так, что принимая информацию извне, она вливается в наш рассудок в предуготовленные для неё формы. Проходя, через рассудочную плавильню, на выходе мы получаем представления и понятия, которые обретя некую форму, приобретают и внутреннюю наполненность в виде доказательной базы, опирающуюся на крепкие ноги опыта. Соответственно с этим обнаруживается истинность и сила, которая является основанием и мотивом движения, наших ног и рук. Благодаря чему, мы становимся способны охватить, и заполучить в свои широкие объятия, сжать и, приблизить к себе, ту незыблемую основу нашего бытия. Наши чувства, это те краски, при помощи которых наш рассудок рисует картину бытия, в котором, как нам кажется, мы находимся. Как это происходит, всё же, я не знаю… но это, и есть основа основ…

Грарг недоговорил, так как его прервал Вгов, который внезапно, схватился за горло. Он, как пойманная рыба открывал рот, пытаясь вдохнуть, но что-то мешало ему наполнить лёгкие. Ориум начал судорожно извиваться, будто бы пытался, задушить сам себя.

– Пейте! – Крикнул Грарг, подскочив к Вгову, и поднеся к его рту колбу с кведовым соком. Ориум сделал несколько глотков, только тогда приступ удушья прекратился. По телу растекалась бодрящая свежесть, прохлада добралась и до головы, сознание просветлело. Сердце уверено отбивали ритм, руки наполнились силой, от чего ему захотелось потянуться. Вгову показалось, что он сможет встать на ноги. Он попытался привстать, но ничего не вышло, но дернулась одна из конечностей, что вызвало немалое удивление у него.

– Вот вам две порции ягод, – сказав это, Грарг положил перед Вговом коробку с кведами, – они очень питательны, пять ягод обеспечивают человеческий организм, все необходимым на время, от трёх до пяти зидрийских суток, в зависимости от двигательной активности. Тщательно жуйте, не торопитесь глотать.

Вгов взглянул на ягоды темно-синего цвета. Отправив одну из них в рот, Ориум, как и говорил Грарг, начал медленно жевать. Ягоды квед, как и сок, были безвкусны. Сделав несколько жевательных движений, Вгов почувствовал небывалый прилив сил. Ему, вновь захотелось встать на ноги, но они, по прежнему, не слушались его.

– Кведовые ягоды, способствуют накоплению кислорода в тканях организма, сводя к минимуму его потребления извне. Благоприятно влияют на все внутренние процессы жизнедеятельности, при условии того, что не превышается норма, их потребления, то есть пять ягод, – добавил Грарг.

– Грарг, эреры сообщают, что им удалось найти, и частично восстановить основной стабилизатор кведового сада. Вскоре, появится возможность, разместить там растения, и вновь размножить их, – произнёс капитан.

– Хорошая новость, капитан! – Радостно ответил Грарг, пережёвывая ягоду. – Сейчас, мы с вами отправимся в кведовый сад, и собственноручно восстановим систему стабилизации, коли основной стабилизатор удалось разыскать, то это, мы сделаем быстрей эреров. И, всё же, возвратим кведы на их, прежнее место. Вероятно, уже успели появиться новые ростки, пригодные для размножения растений, только после этого мы приступим к сборке системы передвижения в космическом пространстве, – сказав это, Грарг передал коробку с кведами капитану, и обратился к Вгову. – Ориум, вы останетесь здесь. Будете следить за центральным щитом панели управления. Заодно изучите его устройство, – после сказанного Грарг переместил Вгова на место капитана. Глаза Ориума разбегались, за всё его время нахождения в рубке управления, он видел пуль, лишь краем глаза.

– Что это за язык? Я ничего не понимаю, что тут написано, – подавленно произнёс Вгов, после того, как перевёл недоумевающий взгляд с панели управления на Грарга.

– Это окортоль, – ответил Грарг.

– Окортоль, международный язык, но… я ничего не могу понять, – развёл руки в стороны Вгов.

– Это внутрикорабельный шрифт. Присмотритесь внимательно, быть может, вам удасться, что-нибудь прочесть, – подключился к разговору капитан.

Как ни пытался Вгов, напрягая зрение, найти что-нибудь знакомое, ничего не получалось. Он, видел лишь вертикальные линии, горизонтальные чёрточки, и иногда встречались точки. Единственное, о чём он догадался, было то, что горизонтальные линии разной длины, выступавшие на первый план, как бы зачёркивали остальные символы, тем самым выделяя и обозначая слово. Всё же, превратить видимые им линии в слова, не получалось. Для него, они не несли никакой смысловой нагрузки. Он, в очередной раз, но уже безмолвно развёл руки в стороны. Грарг направился к стене, где находился тайный шкаф. Извлёк оттуда бумажную книгу, чем вызвал немалое удивление Ориума, предметом глубокой старины.

– Вот, – Грарг приподнял книгу, – изучите, пока мы будем заняты кведовым садом, – сказав это, он передал книгу Ориуму.

Вгов открыл книгу на первой станице, был алфавит языка окортоль. Под каждой буквой, находился символ. Ориум посматривая в книгу и на панель управления, вскоре, указывая рукой на экраны, самостоятельно прочёл: – освещение. Кислородный показатель. Пуск. Регулятор баланса. пЕта – излучения. Отрицательная тональность. Положительные колебания. Стабилизатор всплесков. Гравитация. Влажность…

– Всё верно, – в подтверждение слов, кивнул Грарг. – Посмотрите Вгов, пришло сообщение от эрера, прочтите.

– Повреждена конечность, требуется замена. Произошёл всплеск шацнуума, это привело к тому, что антифизм сшиватель расщепил конечность робота, – прочитал Ориум, растягивая слова, будто бы впервые учился читать.

– Дайте команду роботу, чтоб он явился в рубку управления, для замены повреждённой конечности, – попросил Ориума, Грарг. Вгов продолжая посматривать в книгу, набирал команду. Вскоре послышался шум, поврежденный робот, вкатился в рубку управления. Капитан быстро выкрутил культю, которая являлась рукой, и вставил новую конечность.

– Как вы думаете Грарг, почему произошёл всплеск шацнуума, такой силы, что расщепил сшиватель и конечность эрера? – Спросил капитан, после того, как закончил с роботом.

– Мы находимся в гуще космической мглы, здесь отсутствует солнечная радиация. Вероятно, здесь велика концентрация шацнуума. Ведь, чем темнее пространство, тем больше скопление антифизма, соответственно мощней высвобождение энергии. Внезапные, сильные всплески, здесь будут случаться очень часто. В месте проведения работ, нам понадобится дополнительная стабилизация, так же необходимо собрать рассеиватель, это обезопасит нас, если вдруг, что-то выйдет из-под контроля, – ответил Грарг.

Совместными усилиями людей и роботов, частично был восстановлен кведовый сад, а так же необходимая система стабилизации, конвертации, система генерации и накопления вещества. Что позволяло увеличить общее количество материи участвующей в искусственном круговороте веществ. Генерация материи по средствам шацнуума и квед, происходила очень медленно, но и это сильно порадовало Грарга, так как резервуары были, почти пусты. Грарг и не надеялся уже на то, что систему генерации, возможно восстановить. Ромпер постепенно увеличивал концентрацию кислорода в воздушной смеси, в месте нахождения капитана и Грарга. Оставалось совсем чуть-чуть, чтоб показатели пришли в норму. Это поспособствовало тому, что у капитана и Грарга, перестала кружиться и болеть голова, что положительно сказалось на их настрое к дальнейшим действиям по осуществлению задуманного Граргом. Кведы, были дополнительно размножены и расставлены в кведовом саду.

Вернувшись в рубку, Грарг водрузил на панель управления кведу. Растение, было в половину среднего, человеческого роста. Он смотрел на кведу, как на божество. Вгов же, впервые видя растение, так близко испытал чувство страха, омерзения и отвращения, но старался не подать виду.

– Эта кведа, самое первое созданное мною прекрасное чудовище. И к счастью, оно не пострадало, – произнёс Грарг, глядя на кведу с отеческой любовью. – Как видите Вгов, растение не нуждается в почве и влаге, – Грарг указал рукой на кведу, – это энергетический сосуд, это корень, он же мозг растения. Нити, отходящие от него, получают необходимую стимуляцию по средствам шацнуума.

Вгов взглянул на корень растения, от которого отходили нити. Они безостановочно шевелились, будто бы на них дул ветер. Ориуму растение казалось уродливым, каким-то полу животным, полу растением киборгом. Он брезгливо и с опаской посматривал в его сторону.

– Корень получает шацнуум импульсы, – продолжал Грарг, – которые раздражают рецепторы растения, стимулируя его рост и развитие. По средствам нитей, происходит обратная связь. Кведа сообщает, о недостатке определенных импульсов, низкой или наоборот высокой тональности. Об излишней или недостающей стимуляции. Информация поступает в ромпер, и он самостоятельно регулирует частоту, тональность антифизм излучений, постоянно поддерживая баланс. Через стебель кведа вбирает вещества, являющиеся для нее пищей, а выделяет через листья.

Переведя взгляд с корня на стебель, Вгов съёжился ещё сильней. Было во внешнем виде растения, что-то таинственное, пугающее, не естественное. Ну, или так казалось Ориуму.

По причине пратропии на зидро, почти полностью, была уничтожена естественная флора и фауна, и её основание. На клочке зидро(земли), где вынужденно ютилось много миллиардное население планеты, произрастало всего лишь несколько видов растений, и существовало несколько видов животных, которые находясь длительное время под воздействием вредных шацнуум излучений, и грязных выбросов от бурной, прогрессивной деятельности человечества, изменили свои изначальные формы и качества.

Всего четыре вида растений, были пригодны для употребления в пищу. Год от года, они теряли полезные свойства. Требовали, более трепетного отношения, и определенных условий для выращивания. Произрастало ещё несколько видов растений, но они были ядовиты и опасны для человеческих существ. Зидрийцам же, необходимо было вести постоянную борьбу с вездесущими крайне ядовитыми сорняками, отвоёвывать у них территории пригодные для культивации растений пригодных в пищу. Сохранившиеся животные, их несколько видов, уже отдалённо напоминали своих прародителей. Животные, досаждавшие зидрийцам, носили образ змей и тараканов. Быть может, появились и ещё, какие-нибудь мутировавшие виды, где-нибудь на пустынных просторах песков аФеза, там, где вредное поглощение, было уже, не так опасно, но об этом, было не известно.

У всех немногочисленных, сохранившихся видов животных появилась одна особенность, а именно то, что они плодились со скоростью света, и так же, быстро погибали, как впрочем, всё живое на зидро. Единственные, кто мог противостоять быстрой смерти, были люди, искусственная среда спасала их, от гибели. Змеи и тараканы, неясно по какой причине, вероятно, произошёл, какой-то мощнейший сбой в системе руководства, их видов, поедали друг друга. Не гнушались они и людьми. Зидрийцам периодически приходилось делать своего рода дезинфекции, зачистки территорий от вредных и опасных сорняков, змей и тараканов. Сорняки источали ядовитые пары. Змеи и тараканы сильно уменьшились в размерах. Длина средней змеи не превышала пятнадцати сантиметров, а тараканы, были едва заметны, но их, было так много, что территории, на которых они находились, буквально кишели ими, напоминая муравейники. Они ползали друг по другу, сбивались в клубки, или же образовывали плотный ковёр на поверхности зидро(земли). И если человек случайно попадал в их гущу, то был мгновенно съеден. Животные, сбившиеся в клубок, поедали друг друга, те который были в равномерном слое, находились в процессе спаривания, размножения, роста (короткого периода жизни). Особи, достигшие определенного возраста, оставив потомство, вскоре начинали образовывать сгусток, своеобразный клубок, или вливаться, в уже образовавшийся клубок, и там поедали друг друга. Такое существование, стало для них естественным и постоянным. Не ясно был, каким образом они не заканчивали своё существование поеданием друг друга, вероятно, некоторые из особей насытившись, которых не удалось съесть другим, возвращались обратно из клубков, и вновь размножались. Данным вопросом никто из людей не был заинтересован, по причине существования более сложных и насущных проблем. Изъятая змея или таракан, или несколько их штук, из кишащего болота, оторвавшись от своеобразного муравейника, почти мгновенно погибали. Наблюдать же за ними в естественной, их среде, было опасно, почти невозможно. Уничтожить их полностью тоже не получалось, так как они, были очень живучи, а тотальная зачистка по средствам шацнуума, негативно сказывалась на тех, сохранившихся островках жизни. Поэтому, их давили, потом выжигали, но вскоре, они вновь появлялись. Был один плюс, благодаря которому, всё же их, наверное, и не уничтожали подчистую, их пепел, делал сохранившуюся почву, более плодородной, пригодной для выращивания зота, тна, руха и вэги.

Источником животного белка, являлись животные называемые – мутцины (прародителями, которых были крысы). В древности, зидрийцы пытались избавиться от мутцинов, так как они, съедали запасы, их пищи, и были крайне не приятны на вид, к тому же являлись переносчиками различных болезней и инфекций. Прогрессивная современность же, по причине исчезновения животных, которые служили пищей на протяжении многих веков, стала использовать в пищу мутцинов. Их разводили, как в древности свиней, кур и коров. Благо, они были не прихотливы, и плодились под стать, растущему аппетиту людей. Мутцины носили на себе яркие последствия пратропии. У них отсутствовала былая шерсть, были длинные хаотично изогнутые хвосты, которые являлись более балластом, нежели способствовали их передвижению в пространстве. Очень часто они, были слепы, рождались без лап, или же наоборот, их было шесть, и более. Мутцины, как змеи и тараканы не вымирали от возрастающей совокупности пратропных воздействий, создаваемых человеком. Вероятно, какой-то пратропный фактор способствовал тому, что их, популяции стали расти. Конечно, увеличивающийся вид, сильно терял в качестве, но и это не отвратило зидрийцев. Люди, населявшие планету ,не заметили того, как вызывавшие отвращение у их далёких предков животные, вошли в их скудный рацион, и заняли в нём главенствующее место. Прогресс не умалим, развитие требует жертв, и иного взгляда на происходящее, быть может, тем самым изуродованная природа, протянула руку помощи растущему и голодающему населению планеты.