Kitobni o'qish: «Хроники Арли. Книга 3. Я – инквизитор»

Москва

08.07.2020

Глава 1

Тишина может оглушать. До звона в ушах, до бешеного стука крови в голове. Удары сердца начинаешь чувствовать всем существом, сознание переключается на аварийный режим, и ты словно выпадаешь из мира на его изнанку. Что-то подобное, наверное, испытывает солдат, когда рядом рвет взрывом землю. Остальных разбросало, как кегли, – не повезло, – а одного лишь накрыло безобидным дождем из глины. Служивый смотрит в одну точку, зажимает уши и раскачивается из стороны в сторону. Или бредет потом куда-то, не разбирая дороги. Ему орут в лицо, трясут за плечи, а он не слышит и не видит, уставясь глазами «за грань». Или, как безумец, повторяет одно и то же слово, кажущееся ему бесконечно важным, будто от повторения этих звуков зависит чья-то жизнь.

– Аридил!

Никогда бы не подумал, что судьба подкинет мне эту роль и придется испытать нечто подобное. Предметы, люди, сам трактир – все подернулось пеленой, отдельные голоса слились в размеренный гул где-то на пределе слышимости. Чувство нереальности происходящего затопило меня. Мысли стали тягучими и непослушными, как и окружающий мир. Я дернулся всем телом, но так и не смог встать – что-то удерживало меня за руку. Повернув голову, с удивлением увидел, что Валена с искаженным то ли от страха, то ли от ярости лицом изо всех сил пытается тянуть меня к лестнице на второй этаж. Она что-то кричала, ее рот раскрывался и закрывался, но, как в немом кино, слов не было слышно. На грани сознания мелькнуло недоумение: «Что происходит?» – и пропало. Я выдернул ладонь из ее пальцев, потерял равновесие и упал.

– Аридил!

Извернувшись по-паучьи, я перекатился со спины на живот и бросился в сторону неподвижно лежавшего эльфа. Загрохотала опрокидывающаяся мебель – я словно превратился в маленький ураган, расшвыривая все на своём пути. В памяти отпечаталось, как рядом, словно израненный носорог, среди обломков ворочается Оррик. Инквизитор получил множество ран, выглядел так, что краше в гроб кладут, но, не являясь главной целью для нападавших, – выжил, потому что его старались лишь обездвижить, замедлить, но не добивали любой ценой.

За спиной грохнулось об пол что-то тяжелое. Моего лица коснулся лёгкий сквозняк, который всегда возникает, когда в помещение, наполненное запахами пережаренной пищи, кислого пива и немытых тел, впускают свежий, с вечерней прохладцей, воздух с улицы. Гул изменил тональность, краем глаза я отметил, что зал трактира стал быстро заполняться людьми, ошарашенно взирающими на царивший внутри разгром, но это сейчас нисколько не волновало меня. Мой взгляд оказался прикован к эльфу: Аридил всем своим немалым телом растянулся на полу. Когда я дополз до него, руки угодили во что-то липкое и горячее – память немедленно подсунула кадры моего собственного воскрешения. У Аридила такого шанса не будет. Его смерть – окончательная. Я боялся увидеть бездыханное тело, но эльф ещё дышал. Он с трудом нашел меня глазами и улыбнулся одними уголками губ.

– Передай сестре, что ее младший брат исполнил свой долг до конца. Пусть Инглан проводит мой дух, как подобает обычаям… – прошептал он, но я с яростью оборвал его.

– Не пори чушь!

Слова, сказанные эльфом, словно разорвали пелену безмолвия, сотканную вокруг, и со всех сторон на меня обрушились звуки: голос Валены, выкрикивавшей мое имя, изумленные возгласы остальных людей, грохот сдвигаемой мебели, хруст побитой посуды под ногами и отборная ругань Бардварта, напропалую крывшего неизвестных налетчиков. Я же сидел на коленях в луже крови своего друга и боялся до него дотронуться, как будто искорка жизни эльфа могла исчезнуть, едва его коснется моя рука.

– Молчи! – я, наконец, пересилил страх и положил руку ему на плечо. – Сам все расскажешь. Мы сейчас пошлем за тем магом, и он живо поставит тебя на ноги!

Эльф слабо улыбнулся и тут же закашлялся. В его груди что-то захрипело и забулькало, воздух из лёгких вырывался тяжело, с присвистом. Вся одежда, некогда такая светлая и парадная, от горла и до живота потемнела и свисала ошметками, как будто после выстрела картечью в упор. В нескольких местах ткань почернела, подозрительно поблескивая гранями, и мне стало понятно, что кровь продолжает толчками выходить из ран.

– Бездушные всегда исполняют свою работу на совесть. Если они ушли, значит, достигли своей цели.

Только тут до меня дошло, что нигде не видно тех пятерых, что так удачно воспользовались моментом, когда все любопытные выбежали из трактира поглазеть на пожар. А вообще случайность ли это? Стал бы кто-то доверять случаю, или приложил к нему свою руку, чтобы пустить ход событий по только ему ведомому пути?

Сзади послышалось кряхтение, на мою спину легла тяжёлая ладонь. Я оглянулся и увидел Оррика. Инквизитор выглядел, как будто побывал в преддверии ада, и разве что не дымился. Правая рука висела плетью, он стоял, скособочившись, как башня из моего прежнего мира, такая же большая, древняя, вся в выщерблинах. Я встретил его взгляд – он молча покачал головой, разом убивая во мне надежду.

– Аридил, ты ведь не такой наивный как наш молодой друг? – прохрипел он.

По губам эльфа промелькнула тень слабой улыбки.

– Мне четыреста семьдесят шесть лет, – голос эльфа был едва слышен.

В другой момент и в иной ситуации слова моего друга заставили бы меня улыбнуться, но сейчас мне оставалось лишь сжимать кулаки.

– Тогда ты понимаешь, что князь должен узнать все, что пока известно лишь тебе одному. Все, понимаешь?! Без этих ваших вечных уверток и недомолвок, – Оррик склонился над ним. – Хуже смерти может быть только смерть понапрасну.

– Да о чем ты?! – перебил я. – Есть же маг! Я видел, как он исцелил тебя за пару минут! Нужно позвать его…

– Иан, мы теряем время. Аридил не протянет и пары минут. Он вообще должен был уже отдать богам душу, – Оррик пытливо посмотрел на эльфа. – У ведь тебя амулет?

Тот едва заметно кивнул.

– Сколько осталось времени? Может, и правда…

Эльф едва заметно мотнул головой.

– Нет, инквизитор, у вас его нет. Я помню, что пропустил как минимум два смертельных удара. Осталась пара минут, не больше, – такое длинное объяснение далось ему тяжело: Аридил закатил глаза, но спустя несколько секунд все-таки пришел в себя.

В это мгновение в наши ряды, как смерч, ворвалась волшебница. Я ухватился за нее, как за спасательный круг.

– Валена, ты же целитель! Сделай что-нибудь! Оррик скакал целый день…

– Иан, я… – волшебница попыталась что-то сказать, но ее перебил слабый голос эльфа.

– Иан, не проси о невозможном, – он положил ладонь на мою руку. – Дай слово, что ты не позволишь этого делать! Попытка убьет ее, и вместо одного покойника, вы получите двух. – Он на мгновение прикрыл глаза, было видно, насколько тяжело ему даются слова, но он нашел в себе силы и приподнялся на локте. – Инквизитор прав – то, что я узнал, слишком важно, чтобы думать о щепетильности, – последнюю фразу он произнёс едва слышно, откинулся назад, и его глаза опять стали закатываться.

Речь Аридила ввергла меня в пучину отчаяния. Разум не желал мириться с мыслью, что человек (фиг с ним, что он на самом деле эльф!), который стал мне дорог, с которым я съел уже не один пуд соли, меньше чем через несколько минут превратится в неподвижное, бездушное нечто. История повторялась: как и в случае с мамой, на моих глазах умирал друг, а я ничего не мог с этим поделать. Разница лишь в том, что рак забирал ее медленно, и мстить за смерть было некому.

Я смотрел на эльфа и чувствовал, как мои кулаки сжимаются, обломанные ногти впиваются в кожу, но даже боль не давала спасения от ощущения беспомощности. Все мое естество восставало против этой бессмысленной смерти. Бессилие гвоздем впивалось в сердце и циркулярной пилой резало душу. Да что я за Властелин такой, если не могу защитить своих людей?!

– Господин, – меня осторожно окликнули сзади.

Поначалу я даже не понял, что обращаются ко мне. Гул в голове снова нарастал, и лишь неимоверные усилия воли отодвинули его куда-то назад, за черту. Я оглянулся и увидел Бардварта. Хозяин гостиницы выглядел расстроенным и смущенным, он старался не смотреть мне в глаза. Поначалу я принял его чувства за реакцию на разгром – его можно понять: смерть постояльцев и сам инцидент не добавят популярности заведению. Но дядька меня удивил: его всерьёз волновала жизнь моего друга.

– Господин, как только я увидел вашего спутника в крови, сразу же послал Валлиса за мессиром Адалоуолфом.

Вот! Нашелся хоть один здравомыслящий, кто не потерял присутствие духа и действовал чётко, без промедлений! Во мне вспыхнула надежда – я обернулся и ободряюще посмотрел на эльфа: если помощь подоспеет быстро, у Аридила есть шанс выкарабкаться. До встречи с магом-целителем я и не предполагал, на что способен подготовленный волшебник.

– Но…

– Вот видишь! – я потряс Аридила за руку, и требовательно взглянул на Бардварта. – Да говори же, не тяни! Ты сказал ему, чтобы он мчал за ним во весь дух?!

– Я сказал! Он побежал… – я и не заметил, как оказался на ногах и схватил трактирщика за грудки – мне хотелось вытрясти из него слова. Бардварт принялся было что-то лепетать, но сбился и отвел взгляд.

Почуяв неладное, я нахмурился. Зачем старому солдату юлить?

– Так, значит, маг сейчас будет здесь?

– Господин, случилось несчастье, – совершенно убитым голосом проговорил трактирщик. – Только что прибежал посыльный от капитана Тротта. Дом мессира Адолоуолфа разгромлен, сам он тяжело ранен.

Повисло тяжёлое молчание. Я в растерянности оглянулся на Оррика, инквизитор не выдержал моего взгляда и тоже отвел глаза. Пожимая плечами, наверное, он хотел сказать что-то вроде: «Я же говорил». Валена сжала мне локоть, девушка провела слишком мало времени с нами, но подсознательно чувствовала, что нас троих связывает нечто большее, чем чей-то приказ. Внутри же меня разрасталась пустота, выталкивающая все мысли, а ещё там поселилась чёрная ненависть – я готов был поклясться чем угодно, что найду и покараю то существо, что осмелилось забрать жизнь моего друга.

– Иан, – прошептал Аридил. – Надо торопиться, амулет… – он не договорил, но и так было понятно, что время на исходе.

Я запрокинул голову так, что горб врезался мне в затылок и заорал от бессилия. Наверное, я переполошил всех, но мне было наплевать! Должен быть выход! Проклятый Вася или кто там вместо него, ты же не просто так засунул меня в тело уродца. Глумись, поганец, глумись – я не в обиде, но нафиг все это, если я не могу защитить тех немногих, кто пусть вынуждено, но встал за моим плечом. Дай мне…

– Иан! – меня, как того солдата, трясли за плечо, вокруг собралась толпа зевак, некоторые показывали на меня пальцем и шептались, но я и не думал прислушиваться. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем идёт речь, но я пока не сошёл с ума – безумная мысль словно хлестнула плёткой.

Я отстранился от рук Оррика, уверенно встретил испуганный взгляд Валены и склонился над эльфом. Аридил лежал с закрытыми глазами, но его грудь ещё вздымалась, хоть и какими-то судорожными рывками. Большое, сильное тело изо всех сил сопротивлялось смерти.

– Он же сейчас умрёт! Что ты творишь?! – Оррик попытался поймать меня за руку. – Дай ему рассказать!

Я жестом велел ему замолчать.

– Хозяин, мне нужна самая большая комната, что у тебя есть. Живо!

Тот торопливо закивал.

– Пусть моего друга туда немедленно отнесут! – сказал я тоном, не терпящим возражений. – Если он испустит дух раньше, чем окажется наверху, инквизиция спалит всю эту халупу вместе с его обитателями!

Угроза возымела действие, люди вокруг засуетились. Правда, эффект несколько отличался от предполагаемого. Здоровые мужики пачками кидались к дверному проему, сопровождая процесс отборными ругательствами. Они активно работали локтями, не стесняясь совать по роже соперникам по забегу, так что вскоре трактир практически опустел. Видя такое повальное бегство, я слегка растерялся. Впрочем, Бардварт оказался дядькой не промах и успел перехватить нескольких человек себе в помощь, – он бегал по залу, рычал, как раненый лев, но уже через мгновение вынужденные добровольцы, с опаской поглядывая в нашу сторону, бережно укладывали тело эльфа на «лучшие шторы в городе».

Уж не знаю почему (готовился Бардварт к такому повороту что ли?), но наверх вела не узенькая, крутая лесенка, а прямо-таки дворцовый пролет, так что Аридила, несмотря на его нешуточные размеры, без труда удалось дотащить до выделенного помещения. Трактирщик самолично выбросил оттуда чьи-то пожитки, с гордостью сообщив, что он отдает в наше распоряжение лучше жилье в городе.

Аридила в десять рук осторожно уложили на кровать, предусмотрительно подставив под ноги несколько табуретов – ну, не подходили эльфу человеческие спальни и все тут.

– Нет! – рявкнул я, внимательно оглядев получившуюся конструкцию. – На пол! Живее!

Тело Аридила опять аккуратно приподняли, из-под него выдернули кровать, кто-то следом вышвырнул из номера табуретки, и его опустили, куда я указал.

– А теперь выметайтесь отсюда! – я чувствовал, как стремительно утекает время. – Если увижу, что греете уши, укорочу на голову!

Бардварт чуть ли не пинками выгнал всех, но люди и так были рады поскорее убраться подальше – хвала тому ореолу, который распространяет организация Оррика. Трактирщик заверил, что никто нас больше не побеспокоит, и, пятясь задом, прикрыл дверь за собой.

Мы остались одни. На меня уставились две пары глаз. Оррик, прихрамывая, потоптался на месте, озираясь, как будто впервые очутился в гостиничном номере и ожидал увидеть всякую чертовщину. Валена вся излучала недоумение, явно не понимая причину происходящего. А я? Что я мог им ответить? На объяснения совсем не осталось времени. Мои действия подчинялись наитию, а не расчету. К тому же, знай они о том, что я собираюсь сделать, вряд ли с такой уж готовностью поддержали бы меня.

– Вы мне верите? – я не узнал свой голос, прозвучавший настолько глухо и безжизненно, как будто говоривший пытался пробиться сквозь крышку гроба, и было ему лет сто пятьдесят.

Поймав на себе недоумевающие взгляды друзей, я осознал, что не с того начал, и это переполнило чашу терпения:

– Да на фиг! Достали уже игры «верю – не верю».

Порывшись в своих вещах, я извлек на свет божий подаренный мне эльфом кинжал, зачем-то потрогал пальцем лезвие, отчего кожа тут же украсилась красной чертой – кто его знает, может, и волос эта железяка сможет напополам рассечь.

Все это время за мной наблюдали молча. Я покачал клинок, глядя, как свет играет на стальных гранях.

– Тебе придётся кое-что сделать, дружище, – повернувшись к Оррику, я кивнул на его меч. – Ты как, оружие в руках держать ещё можешь?

Он с недоумением посмотрел на меня, затем перевел взгляд на кинжал. Теперь в нем проявились тревога – ещё бы, я впервые так запросто обратился к нему. А все новое, в понимании Оррика, несет в себе неприятности.

– Вряд ли они посмеют напасть ещё раз, – он кивнул на клинок в моей руке. – Зачем тебе нож?

– Это не для врагов, – отмахнулся я и обвел обоих спутников тяжелым взглядом.

– Теперь слушайте меня очень внимательно. От точности и своевременности ваших действий будет зависеть, – я замялся, – да все будет зависеть.

– А как же информация? – заикнулся Оррик.

– Да плевать мне на информацию! – взорвался я. – Ваши жизни мне дороже, чем все секреты этого поганого мира! Понятно?!

Мне кажется, они испугались. И это даже хорошо – меньше вопросов. Дождавшись вынужденных кивков волшебницы и инквизитора, я продолжил:

– Я хочу, чтобы вы исполнили одну мою просьбу.

– Какую? – настороженно спросил Оррик.

– Не пускайте никого в эту комнату, пока не приедет князь. Ну, и сами ничего здесь не трогайте, – с этими словами я полоснул себя по горлу кинжалом, мгновенно ощутив, как по груди расползается обжигающая волна.

– Ты что творишь, недоумок?! – взревел инквизитор, бросившись отнимать клинок, но было уже поздно.

В следующий миг я упал на эльфа и изо всех сил обхватил его за шею, прижимаясь щеками к лицу. Почему-то мне в этот момент казалось крайне важно, чтобы как можно больше моей крови попало на его тело.

Сознание затухало быстро, но я до последнего слышал, как яростно бушевал Оррик и плакала навзрыд Валена. Вместе со звуками отступали ощущения от чьих-то прикосновений. Меня пытались отодрать от эльфа, я сопротивлялся, пока оставались силы. В тот самый роковой момент, когда темнота подобралась вплотную, и чувства почти исчезли, до моего слуха донеслись полные отчаяния слова:

– Гореть нам с тобой на костре, ведьма!

Глава 2

Сознание возвращалось рывками с каким-то подозрительным треском, как будто где-то искрила проводка или шипел ненастроенный телевизор. Пошли цветные полосы, светлые пятна, на секунду почудилось, что чей-то голос монотонно отсчитывает секунды. «Может, я уже гребаный терминатор, и мне только что воткнули новую батарейку?» – мысли мелькнули и пропали, забившись подальше под напором ещё более сумасбродных идей. В следующую секунду мой глаз распахнулся, и я снова зажмурился от яркого света, заливавшего комнату через открытые нараспашку окна. Всё-таки не зря люди придумали шторы, в следующий раз надо будет требовать номера с занавесками, нафиг этот минимализм.

– Я всегда подозревал, что вы изобретательный молодой человек, – произнес чей-то голос, показавшийся мне смутно знакомым.

Попытавшись повернуться на звук, я схватился за горло – вспышка боли будто продолжение той, что пришла вместе с окончанием жизни, затопила меня. Перед внутренним взором промелькнуло видение, как нож, словно масло, входит в плоть. Вспыхнуло и погасло. «И совсем не больно», – подумал я. Затем сознание мигнуло, в ушах зашуршал «белый шум», – ко мне снова вернулась способность более-менее сносно соображать, а зрение начало исправно поставлять пищу для разума.

Как только это произошло, все мое существо возликовало! Импровизация удалась. Аридил живёхонький, почти как новый, с вполне себе здоровым румянцем на щеках, как после мороза, замер напротив меня. Не портил картину даже рваный и залитый кровью камзол. Впрочем, повод для радости слегка омрачал тот факт, что его глефа упиралась в мою грудь чуть пониже того места, куда пришелся удар подаренного им кинжала. Эльф держал оружие твердо, не сводя с меня пылающих глаз. Выражение презрения на идеальном лице то и дело сменялось ненавистью, и тогда лезвие касалось моей кожи, оставляя на ней едва заметные красные черточки, которые, к слову, неприятно саднили. Чувствовать себя мишенью этой штуковины оказалось не особо приятно, так как я своими глазами видел, на что оно обычно способно.

Между тем, воздух над принцем был девственно чист. Никаких разноцветных шариков над его головой не наблюдалось, из чего следовал вывод, что мой бесценный дар видеть чужие эмоции снова на время меня покинул – явный признак свершившейся смерти, насколько я понимаю. Впрочем, и без каких-либо способностей все мысли друга – друга ли? – читались у него на лице. Вряд ли мои способности добавили бы картинке больше реализма, чем было на самом деле. Неприятно признавать, но чего-то в этом духе следовало ожидать. С другой стороны, «плюс» в ситуации все же был – мое инкогнито раскрыто, и теперь не придется объясняться, кто я такой.

Впору петь благодарственные оды создателю, что он предусмотрел аварийное отключение моей сверхвосприимчивости, иначе, боюсь, ненависть, фонтанирующая из принца, вполне могла оказаться губительной для моего неокрепшего, пережившего смерть сознания. Кстати, счет со смертью у нас уже два – ноль, и, если верить князю, мне осталось пропустить всего одну шайбу, чтобы запороть игру целиком. Что-то я слишком легко стал относиться к своей старухе с косой, впредь надо быть аккуратнее.

Я скосил глаза левее и заметил Оррика. Инквизитор подпирал собой дверной косяк, его меч торчал там, где ему и положено, – в ножнах за спиной. Оррик всем своим видом демонстрировал спокойствие, но меня-то не проведешь – слишком напоказ выставленная безмятежность и чересчур напряжённый взгляд выдавали воина с головой. Он определённо «на грани», и только многолетняя привычка к дисциплине поддерживает в нем видимость порядка. На меня инквизитор старался не смотреть и лишь изредка тяжело вздыхал. Делал он это только, когда ему казалось, что никто на него не смотрит. Впрочем, оружием в меня Оррик не тыкал, что давало некоторую надежду.

Рядом с ним прислонилась спиной к стене Валена, и, судя по выражению глубочайшего потрясения на ее бледном миловидном лице, она тоже пережила потрясение, выяснив о своем спутнике кое-что весьма любопытное. Взгляд девушки, в отличие от остальных, не бегал, а буквально прикипел к моему лицу, но за любопытством проглядывал плохо скрываемый страх. Впрочем, встречаться со мной глазами она не спешила, всякий раз делая вид, что ее больше заботит сумочка с медицинскими ингредиентами на поясе, чем мое воскрешение. Что ж, и тут, похоже, случай поработал за меня. «От твоей команды остались рожки да ножки, чувак», – обреченно подумал я.

Наконец, последнее действующее лицо, чей голос приветствовал мое возвращение с «того света», и показался таким знакомым. К тому времени я уже понял, что по старой привычке сижу на стуле посреди комнаты. К счастью, связать на этот раз меня пока что не удосужились.

– Э-э, позволь, – сказал я, и ладонью отодвинул острие, в очередной раз коснувшееся груди. Аридил скрипнул зубами, но мне удалось сделать вид, что его реакция меня мало интересует.

Стоило мне медленно повернуться, как я получил подтверждение своих догадок – передо мной оказался его светлость князь Аэларэль, Кардинал Церкви Святого Круга и неофициальный глава ее службы безопасности собственной персоной. Ну, и кроме всего прочего, эльф и дядя Аридила до кучи. Обладатель всех вышеперечисленных титулов сидел поперек кровати, откинувшись на стену, как на спинку кресла, и с легкой улыбкой наблюдал сразу за всеми, кто присутствовал в комнате. Заметив мой взгляд, он слегка приподнял ладонь, видимо, в приветственном жесте и, не сводя с меня глаз, произнёс:

– Нам с юношей нужно переброситься парой слов.

Я уже научился определять некоторые нюансы речей благородных, поэтому уловил недоговоренное продолжение.

– Но дядя… – возмущенно вскинулся Аридил, чем заработал удивленный взгляд князя, и проглотил остаток фразы.

Оррик, соображавший сегодня, похоже, на порядок быстрее принца, мигом зацепил его «под локоток» и вытянул из комнаты за собой, несмотря на все возражения. Волшебница исчезла еще раньше, оставив нас с Аэларэлем один на один. Я потер шею – какое всё-таки счастье, что Аридил не потерял остатки разума и напоследок не смахнул мне голову глефой. Умирать за друга – это одно, а от его руки – совсем другое.

Князь устроился поудобнее на жалобно скрипнувшей кровати, сцепив пальцы в замок, и я понял, что он настолько высокий, что, если встанет в полный рост, ему придётся очень сильно постараться, чтобы не оцарапать затылком потолок. «Племяш-то пониже будет», – с удивлением подумал я. Видимо, поэтому Аэларэль предпочитал оставаться в таком положении, хотя я почувствовал, что все его кажущееся добродушие и вальяжность куда-то запропастились. Наружу вырвалась «ипостась» хищника, замершего перед броском.

Я подумал, что понятия не имею, о чем он собирается говорить. Одно предельно ясно – мой экспромт князь имел удовольствие лицезреть, что называется «от и до».

– Скажите, молодой человек, а вы там у себя, ну, до всего этого, были таким же деятельным и неугомонным?

– На месте не сидел, – я пожал плечами.

Князь иронично хмыкнул.

– Заметно.

– И что?! – хамовато спросил я. Если он захочет меня прикончить, вряд ли найдётся кто-нибудь, кто способен этому помешать. Остаётся надеяться, что живой я ему по-прежнему полезнее, чем мертвый. В том смысле, что князю пока еще нужен именно я, а не помышляющий об уничтожении всего живого маньяк. Хотя, конечно, некоторые его действия заставляли меня усомниться в этом.

– Да, в общем, ничего. Вот думаю, что с вами делать. Взывать к благоразумности – бессмысленно. Использовать в тёмную, как намеревался старина Тук? Признаться, мне не слишком нравится такая затея. Для меня загадка, как он собирался вас контролировать, если вы и сами не ведаете, что творите. Кстати, вы уже избавились от его деревенского заговора?

Подсознательно я не был готов к такому вопросу, поэтому просто изобразил недоумение, но князю, очевидно, не требовались особые способности, чтобы читать меня, как открытую книгу.

– Ну-ка, скажите про него что-нибудь эдакое! Что там обычно говорят про хозяина, когда его нет поблизости?

– Э-э, – промямлил я.

Аэларэль поморщился.

– Ладно, оставим это. Меня интересует другое. Откуда ты узнал про ритуал «Двух сердец»? О нем на каждом углу не поют менестрели, и ваша доморощенная волшебница вряд ли раскопала потрепанный временем пергамент в библиотеке Академии – их оттуда забрали не меньше тысячи лет назад. По моей, кстати, просьбе.

Вопрос поставил меня в тупик.

– Ритуал «Двух сердец»? – переспросил я, пытаясь понять, о чем сейчас говорит князь. – Никогда о таком не слышал.

Тот с сомнением на меня посмотрел.

– То есть ты не знаешь, что великие маги прошлого могли спасти жизнь одного бесстрашного героя ценой жизни другого, не менее бесстрашного, а может, и нескольких?

– Не-а, – помотал головой я, начиная догадываться, откуда ветер дует. – Первый раз слышу.

– Превосходно! – он несколько раз демонстративно хлопнул в ладоши. – Только это не помешало тебе его провести.

«Дуракам везёт», – подумал я, а вслух произнёс совсем другое:

– Как по мне, это было просто, – и мысленно добавил: «Если бы не пришлось умирать самому».

Князь хмыкнул.

– Куда уж проще: я по пальцам одной руки могу пересчитать тех, кому хватило бы сил и знаний на подобное.

– Но ведь получилось, а? – я в тайне начал собой гордиться.

– Получилось, – не стал спорить тот, а после озвучил, что мне пришло в голову минуту назад: – Формула – «дуракам везет» – работала во все времена.

Я слегка покраснел.

– А что, могло не сработать?

– Конечно же, не могло, – всплеснул руками князь. – До сего момента я пребывал в полной уверенности, что только на подготовку к ритуалу уходит день, ингредиенты к нему стоят целое состояние и заклинатель должен контролировать весь процесс от начала и до конца. А ты просто обнял моего племянника и перерезал себе горло. Разве могло что-то пойти не так?!

В словах Аэларэля плескалось ведро сарказма, да я и сам понимал, как звучит моя версия, но и не спасти Аридила я не мог.

– Я действовал по велению сердца!

Князь насмешливо покачал головой.

– Скажите, молодой человек, а какие слова заклинания велело использовать вам ваше сердце?

Я припомнил, что перед тем, как сознание покинуло меня, отчаянно шептал что-то на ухо Аридилу.

– Это на моем языке.

– Любопытно будет послушать.

Как мне удалось не покраснеть, ума не приложу, потому что я действительно вспомнил, что шептал ему на ухо, когда умирал с ним в обнимку.

– Я произнес: «Живи скотина!» – последние два слова прозвучали по-русски.

Князь попробовал повторить, и у него довольно-таки неплохо получилось.

– Живи скотина! – ещё раз проговорил он, словно пробуя незнакомый язык на вкус. – Что это значит?

– Пожелание скорейшего выздоровления! – тут же выпалил я, благодаря всех богов, что эльф ни черта не понимает мой родной язык.

– Только как-то коротко что ли, ты не находишь? – вдруг с сомнением заметил Аэларэль. – Всего-то два слова.

– Краткость – сестра таланта! – значительно сказал я. – Так у нас говорят.

– Что ж, очень может быть, – согласился мой собеседник, но во всем его облике сквозило сомнение.

– Но они сработали! – настаивал я на своем.

– В лучшем виде! – чересчур быстро согласился князь.

Он так посмотрел на меня, что я невольно спросил:

– Что-то не так?

– Я разве не ясно выразился? Ваше заклинание состояло всего из двух слов.

– Оригинал не такой короткий? – неуверенно предположил я.

Эльф жестом показал, что разница не существенная, а затем произнёс:

– Раз в пятьсот длиннее.

Я закашлялся. Аэларэль посмотрел на меня, как будто хотел придушить, и сощурился. «Да, к сожалению, для сильных мира сего, поговорка «нет человека – нет проблемы» в моем случае работает не в ту сторону», – подумал я с некоей долей злорадства и удовлетворения.

– Давайте оставим на другое время тонкости вашего существования, и вернемся к нашим бренным делам, – сказал он. – Молодой человек, что вы вообще хотите? Есть какие-нибудь желания? Мысли? Просьбы, наконец?

Столь внезапный переход меня не смутил, даже, можно сказать, обрадовал, ибо мы отдалялись от скользкой дорожки.

– Вы, наверное, не поверите, князь, но я действительно хочу стать инквизитором, – удивленный взгляд кардинала-инквизитора выдержать было сложно.

– У вас как с головой, юноша? Вы же выяснили, что вас там ждет. Ну, выяснили же?

– Да, я знаю, что вы рассчитывали, что меня прикончат на глазах у толпы, – резко ответил я, но князь и глазом не моргнул. Подозреваю, что ему вообще нет необходимости выслушивать мои ответы.

– Маленькая проверка, – пожал плечами Аэларэль. – Поймете – с вами можно вести дела, нет – подожду более достойного кандидата. Но вы доказали свою некоторую, – он выделил слово «некоторую», – сообразительность и прошли ее, так что мы теперь можем говорить открыто.

– Так я и говорю открыто, – сказал я, мотая на ус сказанное. – Хочу стать инквизитором. – А про себя добавил: «В идеале – Кардиналом. Но вам, ваша светлость, или как вас там ещё, об этом нюансе знать вовсе не обязательно».

Князь испытующе на меня посмотрел.

– Надеюсь, ваше желание, молодой человек, продиктовано не страхом перед моими словами о наказании?

– Ни в малейшей степени, – возмущенно ответил я. – Просто не хочется сидеть у окна, когда мир вокруг разваливается на части.

– О, эта загадочная человеческая натура! – эльф прищурился и ехидно улыбнулся. – Вас так прельщает власть?

Вот не понравился мне его намек и то, с каким прищуром он на меня смотрит.

– Власть? Возможно. Вот только не с тем прицелом, о котором вы, наверное, подумали. Я никогда не плясал под чужую дудку и сейчас не собираюсь становиться марионеткой. Вы сами сказали, что грядут тёмные времена. Моё появление тому причиной, или мир сходит с ума – какая разница? Я хочу обезопасить и себя, и тех, кто мне доверяет, – я посмотрел эльфу прямо в глаза.

Князь ответил взглядом, наполненным смесью уважения и сожаления, а затем покачал головой.

– Странно слышать такие речи из уст человека с вашим предназначением.

– А чего вы все вцепились в мое предназначение?! – взорвался я. – Мало ли кем я родился? У меня отец, вон, закончил университет и должен был стать банкиром, так и что? Ни секунды ведь в банке не проработал. Так что, Ваше Преосвященство, никому я ничего не должен!

Князь с нескрываемым интересом выслушал мое «выступление». Понял ли он, что я немного играл на публику или нет – не важно, главное, чтобы мою позицию приняли к сведению.

– Любопытная трактовка судьбы, молодой человек, – наконец промолвил он. – За шесть тысяч лет первый раз слышу нечто подобное. И как же в нее вписывается инквизиция?

– Да нормально вписывается, – я пожал плечами. – Где никто не будет искать Убийцу? Среди инквизиторов, конечно. Не полный же он дурак, чтобы лезть в осиное гнездо.

Аэларэль насмешливо хмыкнул.

– Хм, может, и полный, но в этом действительно имеется крупица правды, – князь явно что-то прикидывал, попутно озвучивая ход своих мыслей. – Убийца, который не хочет быть убийцей, инквизитор, уставший от крови, ведьма, возомнившая себя ровней могучим магам прошлого, и эльф, грезящий о величии семьи, могущества которой уже никто не помнит – может получиться любопытный сюжет. – Князь вдруг, не мигая, уставился на меня. – А с чего это ты вдруг решил пожертвовать жизнью ради моего соплеменника? Рассчитывал на мою благодарность?

Я про себя отметил, что он перешёл на довольно-таки резкий тон. С чего бы вдруг? И тут меня пронзила другая мысль: благодарность? Насмешили, князь, насмешили, сомневаюсь, что вы вообще помните смысл этого слова – за такую-то прорву лет. Мне жуть как захотелось соврать, но я понимал, что нельзя давать даже тень повода к недоверию.

– Если бы мог, он сделал бы то же самое по отношению ко мне.

Князь Аэларэль снисходительно улыбнулся.

– Наивность простительна в вашем возрасте, но там, куда вы собрались, это не слишком полезное качество.

Ого! Это он ко мне вдруг так уважительно?

– Нет, это вы неправы.

Князь взмахом руки прервал мои возражения.

– К чему эти споры. Поверьте мне, клятву, которую приносят эльфы, чтобы ценой собственной жизни совершить возмездие, не так-то просто забыть. Нарушить ее все равно, что, ну скажем, перестать дышать. Впрочем, вы, люди, вряд ли поймете. В священной роще перед ликом богов мы клянемся исполнить предначертанное или умереть. Считается, что, нарушив слово, эльф потеряет душу, – Аэларэль поднял на меня тяжёлый взгляд. – Вы вообще задумывались о последствиях?!

Ага, только о них я и думал, когда полосовал себе глотку.

– Я друга спасал, – прохрипел я, понимая, что у меня вдруг перехватило дыхание.

– Друга, значит, – задумчиво произнёс князь, и будничным тоном добавил: – Любопытно. Давно мне не приходилось слышать подобного.

То, что люди с эльфами на Арли не водятся, я догадался практически сразу. У каждого своя правда и своя история. Это мне было все равно, что Федя не мог наскрести денег даже на бизнес-ланч. Некоторые мои знакомые даже находиться рядом с ним считали для себя зазорным. Это как разные миры. Здесь же вообще – разные галактики. Вон с каким недоверием смотрит на меня князь. Не верится ему, такому всеведущему, что человек может принять смерть ради его соплеменника. Ну и пусть, не ради него старался.

Князь наконец задумчиво потер ладони и посмотрел на меня.

– Впрочем, я думаю, что в моих силах уговорить племянника повременить с радикальными действиями.

Вот обрадовал так обрадовал, мне-то казалось, что он способен повлиять на Аридила, чтобы и вовсе заставить отказаться от глупой вражды. «Повременить» – это совсем не то, на что я надеялся. Но в свете всего вышесказанного даже «повременить» – успех. Могло быть и хуже.

– Вы, молодой человек, кстати, знали, что ваш предшественник почти полностью вырезал его род? – Будничным тоном заметил князь. – Подобное не афишируется, но Аридил, один Лес ведает как, прознал про эту историю, и дал клятву уничтожить Убийцу и защитить свою семью.

Я выругался про себя: вот причина, по которой мне не хотелось рассказывать своим спутникам о своей истинной ипостаси. Конечно, я подозревал что-то такое, но не думал, что все настолько серьезно. Впрочем, судьба, как обычно, сделала всю грязную работу за меня, и теперь мне предстояло себя вытаскивать за волосы из болота. Снова.

– Ему рассказала мать.

– Так ты знал о клятве?! – настолько искренне удивился князь, что опять перешёл на «ты». – И все равно отдал за него жизнь?!

Я вздохнул.

– Прибить бы тебя, – теперь пришла пора князя тяжело вздыхать, и слышалось в нем столько сдержанной досады, что у меня мороз побежал по коже. Понятное дело, Аэларэль рассматривает все варианты, но само упоминание о них вслух обычно сдержанного и расчетливого собеседника говорит само за себя. Он явно прорабатывает и этот… путь. Прорабатывает, но пока, похоже, не рассматривает в качестве основного. Пока… Мне надо быть аккуратнее, чтобы это «пока» не превратилось во «вполне» или «скорее всего».

Я пожал плечами и отвернулся: мое решение, мне и нести мой крест. Но от князя не так-то просто было отделаться.

– Меня пугает ваша привычка действовать бездумно.

– Почему бездумно? Я все спланировал! Никто не должен был ничего заметить.

Князь холодно заметил:

– Как насчёт инквизитора и волшебницы? Что в моих словах «никто не должен знать, кто ты» вам не понятно?

– С ними я разберусь, – упрямо сказал я.

– А Аридил?

– А с ним разберетесь вы!

Эльф даже слегка привстал от моей наглости, а потом расхохотался.

– Наглец!

– Наглость – второе счастье! – блеснул я.

Эльф покачал головой.

– А эта выходка с воскрешением?! С чего вы взяли, что ваша самодеятельность имеет хоть какой-то шанс на успех? Даже я не взялся бы провести ритуал.

– Я рискнул.

Не говорить же ему, что вообще ни о чем не думал. Да он прикончит меня, как только услышит!

– Он рискнул! – голос князя вдруг сделался резким, как щелчок кнутом. – Это я многим рискую. Узнай кое-кто, что мы вот так разговариваем… Не знаю, не знаю.

– А благодарность могущественного волшебника для вас что-нибудь значит? – вкрадчиво поинтересовался я.

Аэларэль посмотрел на меня так, будто я родил мышь.

– Ты ещё доживи до своего «могучего волшебника».

– Доживу.

– Не давай пустых обещаний. От тебя польза будет только в том случае, если ты не превратишься в безмозглую, разрушительную стихию! Дураков и так хватает. Пока же я вижу, что все твои поступки ведут прямиком к участи предшественников. Не будь я таким сентиментальным, сдал бы тебя давно тем, к кому ты так жаждешь попасть. – Он вздохнул и пошевелил пальцами: – Но видно, в воздухе сегодня пахнет авантюризмом.

В комнате воцарилась тишина. Князь о чем-то в очередной раз задумался, наверное, решал какие-то задачи всего мироздания, или о чем там обычно размышляют существа в его возрасте. Мне же мой живот напомнил, что смерть – это не только больно, но и когда очень хочется кушать. Организм требовал восполнить силы. Странно другое – никаких иных неприятных сюрпризов не происходило, воспоминания помалкивали, что, впрочем, не могло не радовать. Может, и не случилось ничего такого совсем уж страшного? Или, что более вероятно, память услужливо поставила блок, чтобы я не сошёл с ума раньше времени.

– Прошу прощения, князь, если мы уже разобрались со всеми нашими маленькими недоразумениями, – сказал я, поднимаясь со стула, – не пора ли нам подкрепиться?

– Хм, прелюбопытно, – перебил меня эльф, рывком поднялся с кровати, враз заняв собой всю комнату сразу, и опустился передо мной на колено.

– Князь, зачем… – начал было я, но тут заметил, что именно обратило на себя внимание эльфа.

На полу, рядом с моим ботинком, подрагивала какая-то черная масса, с виду напоминающая холодец. Она колебалась так, словно решала, в какую сторону ей направиться. Спустя несколько секунд краешек студня задел мысок ботинка, отпрянул на мгновение, а затем жирная клякса подползла поближе и словно лизнула кожу. По черной поверхности прокатились волны, масса замерла в нерешительности.

– Князь, что это?!

Он жестом велел мне заткнуться, продолжая неотрывно наблюдать.

– Князь? – от меня отвязаться тоже непросто, пусть свои ноги подставляет, а не использует меня в качестве наживки.

Клякса за время нашего обстоятельного разговора пришла к определённому выводу и без промедления устремилась к моей ноге. Я даже пискнуть не успел, как она оплела ботинок, и кожа, к моему ужасу, стала расползаться у меня на глазах. Следом пришла жуткая боль, такая, какую человек, должно быть, испытывает, если его конечности опускают в камнедробилку.

– А! – заорал я и попытался отступить в сторону, но не тут-то было – нога не сдвинулась с места. Я посмотрел на князя, он в это время с удовольствием рассматривал гусеницу. – Княа-азь!

Я отказывался верить своим глазам: существо за считанные секунды добралась до колена и, несомненно, останавливаться не собиралось. Оно явно увеличилось в размерах и заработало гораздо активнее. Мою ногу жрали, и я ничего не мог с этим поделать! Боль оказалась просто невыносима, но что-то по-прежнему удерживало меня на месте. Я дергался изо всех сил, орал, пытался сбросить существо руками, но добился лишь того, что часть массы перекинулась и на них. От необходимости дальнейших действий меня спасла резко наступившая темнота.

Я медленно приходил в себя. Опять в дело вмешалась моя славная способность терять сознание? Голова побаливала, но как-то странно, словно я ее отсидел, в ногах никаких необычных ощущений, так что, если их и сожрали, то пока дискомфорта не ощущалось. Кстати, а что я вообще чувствую? И что это было?! Пора открывать глаз и выяснять, что происходит, но предательская слабость упрашивала не торопиться.

Обычно человеку не составляет труда определить положение тела в пространстве, и мне даже вроде ничего не мешало, но все равно было страшно. Я начал с рук, ощупал, не открывая глаз, мою многострадальную голову и обнаружил, что лежу на подушке. Стул куда-то запропастился, боль – тоже. Страшно признаться, я даже ноги чувствовал и вроде как шевелил пальцами, но вдруг все это происходит лишь в моей голове? Горбун, хромой, без глаза, а теперь ещё и без ног. Стоп, эта штуковина ведь и к рукам прилипла, так что картинка может выйти еще страшнее. Впрочем, внутренний голос помалкивал. Я решил, что дальше лежать – время терять, и выпучил свой единственный глаз, а после выругался: какой-то заботливый гад по самый подбородок укрыл меня простыней. Теперь придётся опять набираться решимости и тянуть эту тряпку на себя, чтобы узнать, осталось там под ней что-нибудь или нет.

– Хватит строить из себя жертву, с вами все в порядке.

Опять этот голос. А раньше сказать нельзя?

– Что это было?! – я не смог сдержать дрожь в голосе. – Эта тварь…

– … всего лишь морок, – оборвал меня князь. – Обыкновенный морок, правда, очень сильный. Пришлось применить радикальное средство, чтобы его развеять.

– Морок?! Иллюзия? – воскликнул я. – Кому пришло в голову так по-идиотски шутить?!

Князь удивленно на меня посмотрел.

– Юноша, это ваших рук дело.

Я захлопал глазами.

– Моих?!

Князь поморщился, демонстрируя лёгкое раздражение от необходимости по сто раз повторять одно и то же.

Мне пришлось приложить все силы, чтобы оградить его от града вопросов. Теперь ещё и морок… Очередной подарок неизвестного благодетеля?

– А что за средство? – в конце концов буркнул я недовольно.

Эльф постучал по голове, о чем-то размышляя. Я в это время потрогал висок и чуть выше обнаружил здоровенную шишку.

– Князь, да вы прям волшебник.

– Волшебство в таких случаях ненадёжный союзник, – заметил Аэларэль и показал кулак. – Кое-что лучше делать руками.

– Вынужден вас всё-таки поблагодарить, – я поморщился, пальцами изучая величину искусства своего собеседника. – Мне показалось, что эта штуковина сейчас меня съест.

– Не верьте всему, что видите. Ваше сознание решило продемонстрировать некоторые свои необычные свойства. Возможно, ранее вы заполучили новый навык, и ваш мозг самостоятельно решил его опробовать, а это существо вам где-то встречалось.

Я вздрогнул и поежился: не нужно быть гением, чтобы догадаться, где подобные твари могут встречаться. Очень даже неплохо, что перенесенная смерть стерлась из памяти. Если там за мной гонялись подобные создания… Я вздрогнул.

– Князь, а если эта штука вернётся, и вас не окажется рядом?

– Попросите кого-нибудь дать вам пощёчину.

Я потрогал шишку и возмущенно на него посмотрел.

– Всего лишь пощечину?! А это тогда зачем?

– Перестарался, – покаялся князь, хотя раскаянием в его голосе и не пахло. – Мне видится, что в вас просыпается сила, но вы пока не вполне можете ее контролировать.

Я попробовал поискать в глубине сознания следы этой силы, но ничего не обнаружил. Если мне и доступна подобная штука, то инструкцию по вызову забыли вложить в коробку.

– Понятно, – похоже, очередной сюрприз от моих покровителей. И что с ним прикажете делать?

– Хотя, если честно, вижу такое впервые, – признался князь. – Обычно морок создаётся для того, чтобы убедить в нем других, а тут… – он покачал головой. – Странный эффект.

А что тут думать? Нормальная для меня практика: дать красную кнопку, но не подключить ее к бомбе, или подключить, но не к бомбе, или… – да вариантов может быть масса!

Я потер виски и огляделся: эльф расположился на моем стуле. Он смотрелся на нем так, будто на табуретку усадили кузнечика размером с человека, и я не смог сдержать улыбку.

– Рад, что вы находите меня таким забавным, – князь цокнул языком, и я тут же стер улыбку с лица.

– Да я вообще…

– Ну да, ну да, – отмахнулся он. – Я так и понял. Но вернёмся к вашему вопросу. Повторюсь, мне интересен ваш случай, поэтому, пока вы тут развлекались, я принял решение рискнуть и помочь вам, хотя и не должен бы.

– Деньги, связи, оружие? – вырвалось у меня.

Но князь не принял мой шутливый тон.

– Ничего из вами перечисленного – речь идет об информации. Но она вам пригодится больше, нежели то, о чем вы упомянули.

– Информация какого рода? – мне до смерти надоело перебрасывать мячик через сетку – именно так воспринималась наша беседа, – но если это поможет в будущем, я готов терпеть и более неприятные вещи.

– Я позволю вам сделать выбор: вы можете задать мне три вопроса.

– В чем же выбор? – удивился я.

– Или сам отвечу на один, который вы не зададите.

Оп-па. Опять его штучки. Конечно, очень хотелось озвучить вариант номер один. Я был уверен, что Аэларэль ответит на все три вопроса. Честно ответит. Может, расскажет не все, но врать не будет – я уже понял, что к подобным моментам тут подходят максимально серьёзно. Но означает ли это, что ответы приблизят меня к моей цели? Конечно же, нет! Я понятия не имею, как правильно задавать вопросы. А главное, я по прежнему не в курсе, что спрашивать. Поэтому? Правильно! Положимся на этого хитрого, старого эльфа. У него свои интересы, но моя смерть, вроде бы, пока в них не входит.

– Я бы выбрал первый вариант, – произнёс я, и, увидев враз поскучневшее лицо князя, с удовольствием закончил: – Но меня научили слушать старших.

Аэларэль дважды хлопнул в ладоши и растянул губы в улыбке.

– Браво, юноша, вы не совсем безнадежны, – он поправил воротник. – Итак, ответ на незаданный вопрос или просто совет, если хотите: я бы на вашем месте ни при каких обстоятельствах не позволял вашей волшебнице использовать магию по отношению к вам. Да и каким-либо волшебникам вообще.

– Почему?

– Это второй вопрос.

– Нет, это уточнение к первому.

Эльф вздернул брови, но всё-таки сказал:

– Любое магическое действие приведет к тому, что маг потеряет свои способности, причем, скорее всего, навсегда. Маг без магии, – фигурально выражаясь, мертвец.

– А как же вы? – ляпнул я наугад.

– Не понял, – князь нахмурился.

– Вы же проверяли мой колдовской потенциал. Помните?

Эльф так резко вскочил, что я испугался, что он врежется головой в потолок. Впрочем, я в принципе испугался.

– Держи свои выдумки при себе, мальчишка!

Вот это да! В точку! Я задел его за живое. Похоже, он уже не рад, что разоткровенничался. А ещё мне кажется, что, стоит ещё чуть-чуть постараться, и любопытство князя уже не будет служить основанием для сохранения моей жизни. «Держи язык за зубами, Саня». Впрочем, его реакция тоже говорит о многом.

Князь Аэларэль высверлил во мне ещё несколько дырок, а потом все-таки решил сменить гнев на милость.

– Не сравнивай меня и человеческих магов, – наконец, буркнул он.

– И в мыслях не было, – послушно согласился я. – Спасибо за совет, его сложно переоценить.

Князь кивнул, но было видно, что мысленно он уже далеко.

– Вы добыли интересные сведения. Аридил, когда пришел в себя и перестал сыпать проклятиями, подробно поведал о всех ваших похождениях. Так что думаю, завтра я вас покину – кое-что следует проверить, не откладывая.

– А мы?

Князь обернулся, как мне кажется, с удивлением:

– Продолжаете свое путешествие в Алату. Вы же жаждали стать инквизитором.

– Пешком?

– На вашем месте, юноша, я бы держался подальше от порталов. Мудрецы говорят, что длительные путешествия полезны для физического здоровья.

Я вздохнул: вот тебе и мир меча и магии. Опять все мимо меня.

– Что ж мне теперь всю жизнь пешком ходить?

Князь Аэларэль пожал плечами.

– Мой вам совет: купите лошадь.

– У меня есть.

– Тогда что же вам ещё надо?

Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но затем резко оглянулся, полы мантии хлестко ударили по сапогам.

– Пока вы отдыхали, я попросил Аридила не принимать поспешных решений. Он воздержится от действий, которые в состоянии принести вам вред.

– Можно узнать, что конкретно вы ему сказали?

Князь широко улыбнулся.

– Правду, конечно. Теперь он знает, что ваша смерть будет началом конца его столь любимой семьи, поэтому мой племянник приложит все усилия, чтобы сохранить вам жизнь. Клятву можно исполнять по-разному.

Я застонал: Аридил же теперь будет ненавидеть меня ещё больше, чем раньше.

– Чуть не забыл, – промолвил снова князь, словно действительно только что вспомнил. – Я слышал, что существует способ стать инквизитором и без поединка. Покопайтесь в королевской библиотеке.

Сказав это, он стремительно вышел из комнаты.

Глава 3

Уставившись в захлопнувшуюся за князем дверь, я погрузился в раздумья. С тем, что судьба сама расставляет все точки и навешивает «люлей», когда у других наступает счастливый финал, уже пора бы смириться – ну вот такой у меня тут фарт. Да, до поры посвящать своих спутников в детали страшно не хотелось – последствия фиг просчитаешь, а с эльфом так и вообще – труба! Аридил меня теперь с потрохами сожрет. Вот ведь как нехорошо получилось: он мне сокровенное открыл, а я сидел да поддакивал, понимая, что, если получится, друг никогда не узнает, кто я на самом деле. Не получилось. Интересно, каково ему сейчас? Как в песне поётся: «Друг оказался вдруг…» Кто я для него? Враг? Пожалуй. Но и тут несуразица – заполучить объект клятвы и быть не в состоянии ее исполнить. Хотя, нет, ни капельки не интересно – я с ума сойду ещё и об этом думать. Ладно, решится как-нибудь и когда-нибудь. Других забот выше крыши.

Вот, например, эта забавная ситуация с магией. Ну, ладно, Валене я строго-настрого накажу не колдовать в мою сторону – даже пусть не глядит на меня! Но как быть с другими? Вот, допустим, проходит такой молодец-волшебник мимо меня и случайно задевает чарами. Что тут будет!? Нет, с точки зрения защиты от магического нападения это, может, и здорово, но в бытовом плане – полный швах! Это что же мне теперь вечно по дорогам шляться? А как же прелести мира «меча и магии»? Или опять все мимо проскакивает – ни меча тебе, Саня, ни магии, отгоняй, Саня, от себя комаров и радуйся. Ну, может, ещё морок сам на себя напустишь вечером, чтобы совсем от тоски не сдохнуть. Ну да, от боли помереть не в пример предпочтительнее.

Я с силой выпустил воздух сквозь губы: нет бы хоть что-то прояснилось, а то все только дальше закручивается. Стоп! Аэларэль же подкинул-таки идею: инквизитором можно стать и без поединка. И сведения эти сокрыты в королевской библиотеке. Интересно, как бы в ней так погуглить, чтобы без головы не остаться? Подозреваю, с доступом туда тоже не все так просто.

– И когда ты собирался нам рассказать? – Оррик вперил в меня самый мрачный свой взгляд.

Какой неудобный вопрос. И хуже всего то, что все вроде бы знают на него ответ, по почему-то хотят услышать его именно из твоих уст. Как будто это что-то меняет.

– Что изменилось после того, как ты узнал, кто я? – нельзя демонстрировать неуверенность, ох, нельзя. – У меня отросли рога? Я начал пить кровь детей?

– Ты Убийца! Ты пришел уничтожить весь мир!

Вот они современные штампы средневекового обывателя.

– С чего ты это взял? Я – человек, я жить хочу! – добавим немного пафоса. – Я даю сдачи, когда мне угрожают, защищаю тех, кто мне дорог. Вот тут все пытаются доказать, что рано или поздно я превращусь в чудовище, но у меня нет совершенно никакого желания становиться монстром. И так у меня все не сахар.

– У нас не спрашивают, кем мы хотим быть. Судьба… – я не дал Оррику договорить.

– Судьба? Да что ты заладил: «Судьба». Что такое судьба? – я прищурился, кое-что вспомнив. – Вот скажи-ка мне, Оррик, кем должен стать сын кузнеца?

– Кузнецом! – безапелляционно ответил тот, но потом до него дошло.

– А дочь барона? – напирал я.

Инквизитор сердито сопел, остальные молчали. Они уже поняли, куда я клоню.

– Судьба – это отговорка для ленивых. Если ты настоящий человек, то будешь сам выбирать и дорогу, и цель.

Я продолжал сверлить инквизитора взглядом, пока тот не отвел глаза. Маленькая победа, но она меня вдохновила. Впрочем, самый трудный бой впереди.

– А если бы убили меня или Оррика? – тихо произнесла Валена. Девушка стояла у окна и в отличие от Оррика на меня не смотрела.

– Я сделал бы для вас то же самое, – спокойно ответил я. Волшебница предпочитала помалкивать, когда мы говорили, но я уже убедился, что у нее всегда есть свое мнение. Зачастую – отличное от других. Смелая и решительная, она не чуралась работы, которой побрезговала бы иная девица благородных кровей, и демонстрировала изрядный характер, когда того требовали обстоятельства. Кроме того, чувство, словно мы знаем друг друга всю жизнь, со временем только усилилось, и я уже не представлял нашу компанию без нее.

– Все это ложь! С каждой смертью ты лишь обретаешь новую силу. Все эти широкие жесты нужны лишь для того, чтобы покрепче привязать нас к себе! – Аридил был внешне абсолютно спокоен, но внутри него кипела первородная ненависть.

Мне не хотелось отвечать той же монетой, но слова эльфа меня зацепили.

– Да, это правда. С каждой смертью я получаю какую-то новую способность, – я вскочил и встал напротив него, и хоть мой рост не позволял играть в «гляделки» на равных, ярость, клокотавшая внутри, словно, сравняла нас. – Но задай себе вопрос, почему я не убил себя тысячу раз в первый же день, когда узнал, кто я такой. Я же мог обрести силу, равную даже богам! Но я до сих пор хожу с этой штуковиной за спиной и наполовину слепой. Почему? – я окинул всех яростным взором. – Не всем по душе могущество любой ценой!

Аридил не выдержал и отвернулся, во мне же зрело доселе неведомое чувство, выталкивающее слово за словом.

– Задайте себе вопрос: может, поэтому мне не нужна сила?! – я поочерёдно оглядел всех, меня разрывало на части, хотелось выместить боль и раздражение которые накопились. – А может, потому что с каждой смертью я теряю себя?! А я не хочу… – запал внезапно угас, мой голос словно дал трещину и зазвучал глухо и безжизненно. – Я не хочу терять себя и вас.

В комнате воцарилась тишина. Мои спутники молчали, молчал и я. Мне нечего было добавить к сказанному. Пойдут ли они со мной дальше, я не сомневался, – конечно, пойдут. Вопрос только в мотивации. Я надеялся, что испытания сплотят нас, но пока что получалось наоборот.

Глава 4

С божьей помощью, как принято говорить не только на Земле, мы всё-таки добрались до Алаты. Кто не помнит, это столица самого большого государства на Арли, что признают везде, ну кроме, пожалуй, Гарна, вечного ее соперника на континенте. Девяносто дней в дороге не сказать, что пролетели совсем уж незаметно, но точно обошлись без приключений, изобилующих в первой половине пути. Дорога, пыль, скудная еда и скрип потертого седла – вот все, что приходит на ум, когда вспоминаешь об этом времени. Хмм… Ну, не совсем все, мне все же есть, что добавить, но об этом чуть позже. В целом же наши мытарства, как осада древней крепости, выматывали, заставляли постоянно думать о еде, сне и воде. Мы садились в седло ни свет ни заря и сползали с коней, когда солнце начинало царапать край небосвода.

Погода нас баловала: не сказать, чтобы солнышко постоянно наблюдало за нашими потугами, но слишком уж сильные дожди обходили стороной, хмарь же можно перетерпеть, поплотнее закутавшись в плащ, чтобы сырость не проникала под плотную ткань. Уже будучи ученым, дневную жару я пережидал под сенью какого-нибудь зеленого исполина, которых природа словно специально понатыкала вдоль дорог. Наше путешествие протекало с относительным комфортом, и мы…

О, Господи! Я сказал «мы»?! Никаких «мы» больше не было. Что обычно спаивает людей в одно целое? Дружба? Общие интересы? Временно заключенный союз? Боюсь, в моём случае ни одна из вышеперечисленных причин не применима. Я остро ощущал, настроение спутников, и их чувства по отношению ко мне можно было описать каким угодно словом, кроме как «дружеские».

Валена откровенно меня сторонилась, глаза девушки изредка касались моей спины, но взгляд тут же отдергивался, как будто она трогала рукой раскаленную сковородку. Ее аура при этом слишком часто окрашивалась в белый цвет – очевидный для меня знак, что человек боится. Конечно, девушка старалась не подавать виду, но меня не обманешь – я чувствую отношение к себе лучше любого другого человека в мире. Ну, по крайней мере, когда думают, находясь поблизости.

Что касаемо инквизитора, то внешне Оррик воспринял новость гораздо спокойнее остальных, но по нему вообще было трудно что-либо понять, если только воин не напьётся как следует – тогда он немного терял контроль и мог выдать свои настоящие мысли. Бывало это не часто – он похоже, знал об этом своем маленьком «пунктике», – поэтому пил в меру, и как правило, останавливался до наступления «пдк». К тому же с нашим финансами выпивка давно перешла в разряд роскоши, которую мы могли позволить себе только редкими вечерами, когда останавливались на постой в деревнях. При этом какого-то ужаса передо мной Оррик не испытывал, но вот настороженность переваливала через край. Мне стало казаться, что инквизитор постоянно прячет за спиной топор, и случись что, смахнет мне голову на фиг. Неприятное ощущение. Поневоле будешь стараться не делать рядом с ним резких движений.

Печальнее всего дела обстояли с эльфом. Аридил словно перечеркнул все, что с нами было до этого, заново накладывая строки на лист. Вот только что это были за письмена, любому, наблюдавшему со стороны, догадаться нетрудно – чистая, незамутнённая ненависть, квинтэссенция злобы и жажды мести. Мне иногда даже приходилось натягивать «кокон», чтобы хоть немного отдохнуть от эмоционального давления, ощущавшегося как сильнейший приступ гастрита. Его чувства, случалось, пробивали мою скорлупу, и тогда я вздрагивал, а по лицу словно били доской с приклеенной шкуркой – больно и дерет до костей. Эльф никогда не садился рядом, предпочитая держаться подальше, и старательно избегал любого общения. Он бы, наверное, даже ел из другого котелка, если бы у нас были деньги на его покупку. Так что мечты о сплоченной команде можно было засунуть… – ну, вы меня понимаете. С другой стороны, опыт той, другой, жизни подсказывал мне, что вода даже камень точит, и нужно немного потерпеть. Оставалось только гадать, сколько это «немного» и хватит ли моей «терпелки» на все испытания.

Дней тридцать в пути пролетели не то, чтобы совсем незаметно, но необходимость из раза в раз выполнять одни и те же действия превратили их в один бесконечный калейдоскоп из смены луны и солнца. Как будто небо медленно трясли над головой, выбрасывая то светлую, то черную кость. Практически постоянное передвижение верхом не превратило меня в ковбоя, и запрыгивать на всем скаку на лошадь я тоже не научился, но организм, наконец, принял к сведению, что отступать хозяин не собирается, и мы с ним пришли к некому соглашению: в обморок я больше не падал, погружаясь в некое состояние полусна – полузабытья, и петрушкой покачивался в седле, не выпадая из него на каждом шагу.

Так продолжалось довольно долгое время. Я изредка ловил на себе косые взгляды всех троих своих спутников. Со страхом и настороженностью мне удалось немного свыкнуться, и они больше не прерывали мое «энергосберегающее» состояние. Эльф же привычно прожигал меня взглядом, то и дело вырывая из спасительного забвения да так резко и скоро, что я нередко хватался за поводья, чтобы не упасть под копыта своей лошади.

И в один прекрасный момент мне это до чертиков надоело.

– Задолбали! – заорал я по-русски после очередной «эмоциональной» оплеухи и попытался развернуть лошадь, чтобы перегородить дорогу.

Звездочка в принципе поняла, что я от нее хотел, но сделала вид, что моя просьба ее не касается, продолжая неторопливо плестись по дороге. Видимо, это обстоятельство и послужило последней каплей: я саданул ей пятками изо всех сил, и уже приготовился изрыгать проклятия, когда лошадь доказала, что рождение сверхновой из белого карлика – процесс, свойственный не только звездам. Вы когда-нибудь прыгали со всего маху на неподвижный, тихо-мирно стоящий скейт после того, как вам предложили первый раз в жизни на нем прокатиться? Вот-вот, схожие ощущения, а самое главное, результат одинаковый: не ожидавший такой прыти от смирной клячи, я вылетел из седла, как кегля, и, перекувыркнувшись в воздухе через голову, со всей дури грохнулся в пыль лицом.

На удивление, сознание осталось со мной вместе с желанием откусить побольше воздуха, ставшего внезапно таким плотным, что не лез в горло. Словно со стороны послышалось мое сипение. Несколько секунд спустя тишину разорвал испуганный вскрик волшебницы, и выругался сквозь зубы Оррик. Чьи-то сильные руки перевернули меня, заставив болезненно охнуть.

– Ты шо ж это творишь, недоумок?! – взревел Оррик, и в его голосе прорезались те самые «прежние» нотки. – Убиться вздумал?!

– Он бессмертный! – презрительно бросил эльф, так давно не говоривший ни слова, что даже я на миг позабыл о саднивших ребрах.

В следующий миг все повернулись ко мне, на лицах застыли совершенно разные выражения: Валена закусила губу, Оррик весь подобрался, как перед броском, а Аридил брезгливо скривил губы. И все чего-то от меня ждали. Я же всматривался в их лица, и до меня вдруг дошло, что все эти дни мои спутники ждали, когда же мне, наконец, надоест строить из себя простака и «своего» парня, и на свет полезет жуткий монстр о двенадцати головах с туловищем быка, крыльями, когтями и зубами размером с локоть.

Я закатил глаза, откинулся на спину, насколько позволял горб, и устало закрыл глаза ладонью. Сил не осталось. Как убедить человека в том, чего нет?! Как?! Что бы я ни делал, что бы ни говорил, ничего не поменяется – Убийца останется убийцей. Если до сих пор не убивает, значит, скрывается, значит, измышляет что-то совсем уж страшное. Мне до того стало тошно, что я всхлипнул, но даже заплакать не получилось – любые мои действия будут восприниматься только, как отягчающие. Как там в какой-то песне поется? «Безнадега точка ру»?

Но тут мне внезапно представилось, как над калекой трясутся от страха трое взрослых, здоровых людей. Он лежит неподвижно оттого, что не в силах пошевелиться, а те принимают его слабость за «игру» и подозревают в еще большем коварстве. До того нелепа и гротескна оказалась картина, до того смешны эти скорчившиеся от ужаса люди, что меня пробрал смех. И теперь я трясся от беззвучного хохота, больше похожего на истерику, чем на приступ веселья.

– Ему больно, он плачет! – голос Валены пробился сквозь завесу из слез.

– Дуреха! Да он глазом не моргнул, когда ему по голове мечом врезали! – яростно прошептал Оррик. – А вот по башке ему часто били, может, и повредили чего.

Странно, на этот раз баронесса пропустила уничижительное обращение между ушей. Прослушав ещё несколько версий, я открыл глаза и с усилием сел. На меня были обращены все три пары глаз.

– Ты… это… нормально все? – Оррик покрутил пальцами у виска.

Я мрачно на него посмотрел.

– Устал я от всей этой фигни. До смерти устал.

– Так давай привал…

– Слушай, ну ты ведь не такой тупой, как стараешься показать, – мной вдруг овладело странное безразличие. – Там, у себя, в другом мире мне двадцать четыре года было. Меня никто не спрашивал, хочу ли я оказаться здесь. Я заснул там – проснулся весь в грязи, почти голышом в этом дурацком теле! Но мне наплевать на все ваши былины долбанные с мифами в придачу. Я Убийцей быть не планировал и не планирую! – взорвался я, так что все мои спутники вздрогнули – даже Аридил на мгновение смутился. – Я жить хочу, не там, так здесь. Как человек жить, чтобы потом не стыдно было друзьям в глаза посмотреть.

Кто придумал эту ересь: выговоритесь, и станет вам легче. Не стало, вот ни на грамм не полегчало. Моя бывшая команда продолжала настороженно буравить меня глазами. Как будто за моей спиной второй горб вырос. Такое поведение Черного Властелина, похоже, пугало их даже больше, чем крылья, лапы и хвост. Хотя… что-то я всё-таки пропустил. Какое-то неуловимое, едва заметное изменение – страха больше не ощущалось. Валена смотрела на меня с жалостью, казалось, вот-вот бросится и погладит, как какого-нибудь щенка, едва не раздавленного колесом телеги.

Я вгляделся в спутников – над их головами крутился какой-то хоровод из цветов. Мне даже на миг показалось, что их ауры слились.

– Ладно, неважно все это, – кряхтя, я поднялся и пошел ловить свою клячу, мирно пощипывающую травку шагах в сорока отсюда. А что? Поговорку про бабу помните? Я хоть и не баба, но смысл тот же.

Глава 5

Ещё неделю ничего не происходило, а затем вечером, у костра, ко мне неожиданно подсел Оррик. Я посмотрел на него и ничего не стал говорить. Чего зря воздух трясти? Да и слышал он все: повторять я, конечно, люблю, но не в сто пятисотый раз.

– Э-э, – бодро начал Оррик.

– Меня Иан зовут, если вдруг позабыл, – буркнул я.

Оррик на миг пришел в замешательство, но быстро с ним справился.

– Почему ты такой?

– Какой такой? – не понял я.

– Ну вот такой, – он жестам нарисовал пацана от горшка два вершка и не забыл прилепить ему на спину причиндалину, как у меня.

– А какой я должен был быть? – удивился я, смутно подозревая, что он имеет в виду. – А ты почему такой?

Оррик крякнул от неожиданности. Ну да, побуду евреем, чего это мне все на вопросы отвечать.

– Мать родила, – наконец выдавил инквизитор.

А-а-а! Вот они куда клонят – всё-таки о моем обличии речь. Ну, когтей же как не было, так и нет. Нестыковочка.

– Ну вот и Иана этого родила, – ответил я. – А меня в его тело засунули.

Оррик озадаченно покачал головой.

– А вы ждали, что на самом деле во мне три метра роста, из глаз бьют молнии, и я пью кровь?

Инквизитор сначала поежился, затем неопределённо пожал плечами – ну, точно, именно так они и считали. И тут такая неожиданность: Чёрный Властелин не падает с лошади в дорожную пыль, он не носит горб, когда отпадает необходимость скрываться, и самое главное, он не выглядит, как пацан, у которого вместо бороды пять волосинок в девять рядов.

Из темноты выскользнула Валена, и опустилась на корточки у костра. Волшебница по моему настоянию давно сменила свое платье на мужскую одежду и, немного повозмущавшись непристойным для девицы ее происхождения видом, вынуждена была признать, что практичность иногда превыше традиций.

– А может, ты и не это чудовище из сказок вовсе? – она впервые за эти дни выдержала мой взгляд. – Может, ошибся князь?

Хотел бы я, чтобы дела обстояли именно так.

– Он слишком наглядно продемонстрировал, так что ошибка исключена, – я вздохнул. Говорить или не говорить? Впрочем, они и так знают столько, что пара лишних фактов уже не имеет значения. – Если бы я не являлся Убийцей, значит, на свете у вас тут бродит кто-то ещё, кто сможет возродиться дважды.

Они ощутимо поежились, я – тоже. Себя во всяком случае я контролирую. Мысль о том, что чудовищем мог оказаться кто-то другой, не доставила ни капли удовлетворения.

– Это больно?

– Умирать? – уточнил я. – Не слишком приятно.

– Ты действительно бессмертен? – любопытство Валены наконец-то прорвало плотину страха.

– Теоретически, – вздохнул я. – Только теоретически.

Ее взгляд молил о продолжении, и я не смог отказать – сложно держать все в себе. Эту ношу в одиночку мне не вынести.

– Князь Аэларэль сказал, что три смерти я смогу перенести относительно без потерь, дальше с каждой очередной попыткой следует все больший распад личности.

– Распад личности? – переспросил Оррик, и я понял, что произнес эти слова на своем родном языке.

– Я стану тем, кем меня называют, и кем я становиться ни в коем случае не желаю. Монстром, по-вашему.

Над костром повисла липкая тишина. Я огляделся: эльф, как обычно в последнее время, сидел где-то там, в полной темноте, отдельно от нас. Я очень надеялся, что он хоть краем уха слушал наш разговор.

С того самого разговора полоса отчуждения между мной, Орриком и Валеной стала потихонечку таять. И хоть о возврате прежних доверительных отношений было говорить преждевременно, ледок похрустывал, а кое-где и растаял вовсе, – так у меня появилась надежда, что все в конце концов обойдётся. Как я и предполагал, довольно сложно бояться того, кто чуть что падает с лошади, выглядит моложе любого из твоих братьев и вообще ростом не дотягивает даже до груди. Валена мне прямо заявила, что после всего увиденного каждую секунду ждала, когда я вымахаю выше князя, у меня из глаз потечёт огонь, а из горба вылупятся крылья. Да чего уж там, от крыльев я бы и сам не отказался – могучих, широких, чтобы взмахнул и… На этом месте воображение обычно рисовало мне, как я улетаю в зенит, гордый и величественный. Вот только подгрызал меня червячок сомнения: уж больно все не как у людей выпадает на мою долю. А ну как и тут вырастут у меня не великие и могучие, а две кривульки, как лапки у тираннозавра. И что мне с ними такими делать? Прятать под плащом до скончания веков? Не-ет, уж лучше горб, тут хотя бы с церковью объясняться не надо – калека и калека.

С эльфом дела обстояли гораздо хуже. Что варилось в его высокородной голове, одному богу известно. Я не смог понять, слышал ли он хоть что-нибудь из той беседы, – на следующее утро Аридил, все такой же презрительно-высокомерный, повел наш отряд дальше, все сильнее забирая к востоку. Даже его аура, отчетливо пузырящаяся над головой, ни на шаг не приблизила меня к разгадке. Спрашивать же в открытую я не рискнул – кто знает, как он отреагирует на мой вопрос. Вдруг я оскорблю его тонкую эльфийскую натуру ещё больше? Хотя в общем-то куда уж больше? Жить одной лишь клятвой уничтожить врага, чтобы спасти семью, и выяснить, что, убив его, станешь лишь виновником их гибели – это даже не насмешка судьба, это я вообще не знаю, как называется. Каково ему вместо моей смерти заполучить необходимость сдувать с меня пылинки? Тут у любого крыша поедет.

На фоне всех этих проблем наши материальные лишения показались бы жалкими пустяками… кому-нибудь, но только не мне. Как в той присказке говорится: «Деньги то начинают кончаться, то кончают начинаться». Вот это точно про нас. Князь в ответ на мою просьбу ссудить нас небольшой суммой лишь улыбнулся и похлопал меня по плечу, заявив что-то вроде: «Ты тут без меня справился, так и там не пропадёшь». Черт, да эта благородная скотина даже не соизволила возместить Аридилу расходы на связь! Для кого мы тут горбатились и кровь проливали?! В общем никого не удивило, когда на третий день нас вежливо, но настойчиво попросили покинуть помещения, которые мы занимали, недвусмысленно намекнув, что не стоит качать права. Стоит владельцу постоялого двора сказать хоть слово, и мы живо переедем в помещение напротив ратуши – там, говорят, у каждого будет по комнате, удобному лежаку и окна в полоску.

Мне едва хватило мелочи, чтобы наскрести хоть какие-то припасы в дорогу. Нас ждал сухой паёк, трава вместо перины и возможность показать себя лихими охотниками: без свежатины наше предстоящее путешествие окажется не таким уж и долгим – на одной крупе далеко не уедешь. Ну и каково же оказалось мое изумление, когда выяснилось, что в нашей весёлой компании луком толком никто не владеет.

– Пусть простолюдины с луками балуются, – отмахнулся Оррик. – Воинам пристала только благородная сталь!

Я в бессильном изумлении развел руками.

– Есть ты что будешь? Благородную сталь?

– Деревень по пути навалом – неужто мы себе жратвы не найдем?!

– А платить за постой чем?

Оррик уставился на меня с удивлением.

– Сдурел?! Платить ещё удумал. За так пусть кормят! Да и кто в своем уме откажется дать кров инквизиторам?

Даже эльф снизошел до разговора со мной и отрицательно покачал головой, буркнув что-то вроде: «Он-де принц, и с луком пусть его братья изгаляются, а он сызмальства избрал путь владения фамильным оружием».

– А нельзя было хоть чуть-чуть научиться? – обалдело проговорил я, почувствовав, как вся система мироздания рушится у меня на глазах: уж слишком глубоко фильмами и книгами в меня вбили тот факт, что эльф и лук – понятия неотделимые друг от друга.

– Мой народ не привык к тому, чтобы делать что-то чуть-чуть, – презрительно сообщил мне эльф. – Мы отдаем всего себя пути, который избрали.

– Ну просто прекрасно! – я сплюнул себе под ноги.

И вот из-за того, что кто-то не желал заниматься чем-то чуть-чуть или и вовсе считал лук оружием для отребьев, наша сборная солянка частенько изображала из себя отпетых вегетарианцев. К счастью, Аридил не побрезговал в свое время хотя бы изучением различных лесных травок-муравок, и крупа в котелке ароматно потягивала приправами, что не мешало Оррику брезгливо морщить нос, поглощая разварившуюся, но все ещё постную кашу. Своей вины в нашей вынужденной диете инквизитор ни на грамм не признавал, обвиняя во всем то ленивых крестьян, не удосужившихся вовремя поставить хутор у нас на пути, то разных «прочих», которые занимаются не своим делом. Впрочем, последнее он произносил больше себе под нос – дразнить эльфа Оррик не спешил, видимо, понимая, на чьей стороне сила.

Так что быть бы нам голодными и холодными, если бы не назойливость нашей волшебницы. Слегка осмелев и осознав, что главное страшилище всех времён и народов пока не спешит менять ипостась с мирной овечки, то бишь пацана лет шестнадцати-семнадцати (да к тому же ещё хромого, горбатого и полуслепого), на когти и зубы, девушка вцепилась в меня, как клещ. Все мои отнекивания, что, мол, колдовать мы пока «не могем» разбивались о ее железобетонную уверенность, что мне просто не хочется делиться с ней знаниями. Ну, пусть монстру по какой-то причине хочется побыть безобидным недорослем, но знания-то никуда не делись! Все это она выложила мне как-то вечером, когда мы у костра остались одни.

– Почему ты не хочешь меня учить? – ее упрямо сжатые губы и не думали дрожать – я уже понял, что она не из той породы женщин, которые добиваются всего, обидчиво отвернувшись.

– Да потому что сам ничего не знаю! – в который раз повторил я. – Магии во мне нет! Ни грамма! Я не знаю заклинаний! Не могу, вон, даже костер разжечь.

Это мягкий намёк на то, каким способом мы теперь запаливали огонь на стоянках. Глядя на то, как ловко это получается у волшебницы, а главное, что не приходится пыхтеть над растопкой самому, даже инквизитор перестал браниться и лишь ворчал себе в бороду.

– И лечить я не умею, – поспешил «добить» аргументами я.

– А зачем тебе лечить, если ты можешь вернуть кого хочешь с того света? – фыркнула Валена.

Ну да, это куда как проще: я вспомнил холодное лезвие у горла и вздрогнул.

– Это было один раз.

– Но ты же колдовал!

– Это другое! – взвыл я. – Я и сам не понял, как у меня получилось.

Девушка сложила руки на груди, насмешливо глядя на меня.

– Я вообще-то умер, когда это сделал! – рявкнул я. – Хочешь также?!

Валена впервые за весь вечер смущенно отвела взгляд. Умирать ей точно не хотелось. Впрочем, этот разговор не первый и не последний – девушка последовательно штурмовала мою крепость, так что я уже и сам был готов ее научить, но на свою беду не знал, чему и как. Вот тут-то у меня и возникла идея, которая в случае успеха помогла бы нам совместить полезное с приятным.

– А ну-ка скастуй мне шар! – велел я.

Видя непонимание в глазах Валены, поправился:

– Наколдуй огненный шар.

– Зачем?

– Ты можешь сделать, как я прошу, не засыпая меня миллиардом вопросов? Считай, что это тренировка, о которой ты так просила.

Глаза девушки недоверчиво засветились, но она всё-таки подчинилась.

Волшебница прикрыла глаза, ее лицо разгладилось, словно у спящего, правая рука с раскрытой ладонью поднялась, и я увидел, как сантиметрах в пяти над пальцами очень медленно стала формироваться яркая точка – зародыш будущего огненного шара. С каждой секундой он все рос и рос, постепенно достигнув размера пинг-понгового. При этом никакого электрического потрескивания, никакого жара не чувствовалось – как будто передо мной просто картинка или даже голограмма.

– Хорош, – сказал я – мне для моей задумки не нужен был снаряд от «Катюши».

Глаза Валены широко распахнулись, она отчаянно закричала, в ужасе глядя на свою руку, и принялась трясти ее, а я в немом изумлении наблюдал, как в ладони девушки вдруг вспыхнул файер. Меня обдало жаром, перед взором промелькнула волна красного магического пламени. В следующее мгновение она стряхнула разгорающуюся искру в сторону. На мгновение запахло паленой кожей, затем шарик влетел в костер и взорвался, раскидывая головешки вокруг. Мне досталось одной в плечо и что-то обжигающее мазнуло по руке, которой я неосознанно прикрыл лицо.

На шум на поляну выбежал Оррик. Инквизитор бешено вращал глазами, в руке грозно сверкал меч – он уже и вооружиться успел!

– Что?! – он обвел налитыми кровью глазами разрушенное кострище, угли, разбросанные в радиусе пары метров. – Кто?!

– Тренируемся, – как можно более мягко произнес я, заметив, что девушка баюкает правую руку.

– Совсем ум за разум заехал?! – заревел Оррик. – Сжечь нас хотите?! Мы в лесу! Ни дай бог сушняк подпалите!

– Так дождь же был, – попробовал защищаться я.

– Это ты потом Аиду расскажешь, когда он твою обугленную башку к себе в пещеру притащит.

Оррик заметил гримасу боли на лице Валены.

– Вот же дурочка! Еще и сама пожглась. Чего ты этого балбеса слушаешь? У него же все через пень колоду.

– Он заклинание на середине прервал, – сдавленно проговорила девушка, и я догадался, что она с трудом сдерживает рыдания. Похоже, досталось ей серьёзно.

– Давай посмотрю, – попытался неуклюже выправить ситуацию я, чувствуя жгучий стыд, но Оррик отвесил мне подзатыльник.

– Иди уже, целитель, – рыкнул он. – Во-на, лучше хвороста принеси – все больше толку.

– Все равно ты лечить не умеешь, – мстительно бросила Валена, и мне почудилось, что она высунула язык.

Это я, конечно, дал маху! Прерывать заклинание на середине чревато немалыми последствиями как для самого колдуна, так и для того несчастного, кто окажется виновником инцидента. Валена, конечно, уцелела, а вот руку ей потом пришлось дня три заговаривать. При этом девушка плотоядно посматривала на меня, так что благоразумие подсказывало мне держаться на расстоянии – хотя бы в такие моменты.

Оррика происшествие взбесило и напугало одновременно, но я так и не смог разобраться, на кого именно он злится, и почему в его ауре так явственно проступил белый цвет. Итогом стали мои искренние заверения, что впредь все тренировки будут проводиться в его присутствии. Впрочем, изумило и то, что инквизитор орал на меня, не сдерживаясь, а волшебницу хоть и ругал, но без излишнего энтузиазма. Аридил же, в отличие от нас, вообще не придал инциденту какого-либо значения – ну, шарахнуло и шарахнуло, – эльф словно пребывал в каком-то своем мире, откуда наша суета казалась чем-то несущественным, не требующим внимания.

Не прошло и несколько дней, как девушка подошла ко мне с настоятельной просьбой повторить тренировку. В ответ на мои опасения она лишь отмахнулась.

– Давай!

– В прошлый раз это ничем хорошим не кончилось.

– Сама виновата, хороший маг не теряет концентрацию от малейшего шума, – смущённо произнесла Валена. – Ты лучше поподробнее расскажи, что от меня требуется.

Расскажи поподробнее… Я чуть не рассмеялся. Это, конечно, ход конем – немагу поучать волшебника. Пусть я даже вижу эту самую магию, но ведь ни фига в ней не смыслю. Даже то спонтанное воскрешение, если задуматься, прошло буднично: никаких таких энергетических потоков внутри я не почувствовал. Вот как горло резали – да, оказалось весьма неприятно, а то, что Аридил исцелился, как-то мимо прошло.

– Можешь создать шар чуть поменьше того, что был в тот раз?

– Ещё меньше? – удивилась Валена. – Так какой же в нем прок? Надо мной другие волшебники смеяться будут!

– Делай, как говорю! – слегка раздраженно буркнул я, бросив быстрый взгляд на инквизитора.

Оррик, выполняя свое обещание, едва заметно поморщился, когда мы объявили ему о своем желании повторить эксперимент. Поморщился, но кивнул и исчез. Минут пятнадцать воина не было видно, и мы бесцельно топтались рядом с краем поляны, на которой чуть загодя устроили очередной привал. Он появился внезапно и с другой стороны, махнул нам рукой, чтобы мы следовали за ним, и спустя пять минут борьбы с паутиной и мошкарой вывел нас прямиком к исполинских размеров каменюке, наполовину вросшей в землю.

– В него огонь метайте, – рыкнул он и, привалившись к дереву, стал грызть соломинку.

Я оценил тренировочную площадку: от деревьев до камня метров двенадцать – на первое время должно хватить.

Валена тем временем пожала плечами, по привычке тряхнула головой, поправляя стянутые косынкой волосы, – это только в сказках героини по лесу ходят с распущенными волосами – и зажмурилась. В вытянутой руке секунд через тридцать стала расти красная точка, быстро увеличиваясь в размерах. Едва шарик достиг размеров вполовину меньше шарика жвачки, Валена распахнула глаза, впившись взглядом в камень, тряхнула рукой и запустила рукотворным снарядом в камень. Промазала. Огненный шарик угодил в ствол дерева шагах в трех от цели, не причинив тому, впрочем, никакого вреда. Результаты получились так себе: пятно копоти сантиметров пятнадцати в диаметре и орущий во все горло Оррик, которого я на первый раз проигнорировал.

– А почему ты закрываешь глаза?

– Я так концентрируюсь, – смущённо ответила девушка, слегка покраснев.

– Но ведь когда ты била магией по тем бандитам, ты не жмурилась. Да и шарик в руках у тебя возникал сразу.

– Тогда я черпала все запасы, что есть, а тут надо чуть-чуть. С закрытыми глазами проще контролировать силу.

Я хмыкнул. Вот значит как.

– А почему ты сразу его бросаешь, даже толком не прицелившись? – продолжил допрос я.

– Если я буду целиться, он взорвётся в руке, – пояснила она. – Как только я перестаю вливать в него силу, магия раскрывается. Как в тот раз.

– Раскрывается?

– Не знаю, как объяснить, – беспомощно пожала плечами Валена. – Я не умею удерживать готовый магический шар в руках – пока не умею. Говорят, контролю учатся на четвертом курсе…

Валена выглядела расстроенной, кусая губы, а я крепко задумался. Засада. Снайпер отменяется, придётся делать из нее ковбоя. Попробую-ка вот что…

– Можешь описать, что ты чувствуешь, когда создаешь огненный шар?

После десяти минут сбивчивых объяснений я выяснил вот что: когда девушка собирала магию, у нее теплело в груди, по рукам бежали мурашки, покалывало кончики пальцев «вооружённой» руки.

– Ощущения, если ты создаешь большой шар и маленький, отличаются?

Она задумчиво закатила глаза, словно «вслушиваясь» в себя.

– Наверное, – наконец промолвила она. – Когда магия сильнее, руку покалывает больше.

Значит, есть за что зацепиться – уже хорошо.

– Хорошо, можешь запомнить, что ты чувствуешь в этот момент?

– Запомнить? – не поняла она. – Зачем?

Я потер щеку: надо объяснять наглядно, так чтобы она поняла сразу, и по возможности без магии.

Поискав глазами по траве, я нашел то, что мне требовалось: два камня разного размера. Для демонстрации – самое то.

– На, держи, – я передал девушке оба камня.

Она взяла их и вопросительно на меня посмотрела.

– Ты ведь различаешь их по весу? К тому же один меньше, другой —больше. Так?

Она кивнула.

– Как думаешь, пращнику будет проще попадать в цель одинаковыми по весу камнями или разными?

– Конечно, одинаковыми! – фыркнула девушка. – Это даже девчонки знают!

– А ты смогла бы на ощупь подобрать камни примерно одного веса и формы?

– Конечно, смогла… – она замолчала, а затем радостно вскрикнула: – Запомнить ощущения!

Я довольно кивнул: Валена схватила идею «на лету».

– Так ты сможешь контролировать свою силу и не «переливать» энергией заклинание. Да и наполнять шарик энергией станет не в пример проще и быстрее.

Спустя три дня Валена перестала закрывать глаза. Она поняла, что от нее требуется, и слегка осмелев, могла воспроизводить огненные шары практически молниеносно. Я видел, как тянутся к ладоням энергетические линии, несколько раз поймав себя на мысли, что в таком ракурсе девушка напоминает новогоднюю ёлку.

Шарики взрывались с легкими хлопками, оставляя после себя десятисантиметровые выжженные круги на траве или рваный чёрный контур на коре дерева – силы такой пули на большее не хватало. Позже мы выяснили, что Валена может бросаться совсем уж крохами, но они гасли уже в трех-четырех метрах от ее рук, не оставляя после себя ни следа. В качестве фокуса или отвлекающего манёвра – прекрасно, но боевая эффективность у таких боеприпасов почти нулевая.

Куда хуже дела обстояли с точностью. Более-менее в цель летел только первый шар, далее внимание девушки рассеивалось, и сколько она ни пыталась, добиться точного попадания не удавалось. Либо создаешь шар, либо целишься. При увеличении скорострельности кучность страдала ещё больше. Под конец Валена так увлеклась, что мне пришлось укрыться за ее спиной, чтобы не угодить под шальной выстрел. И уж совсем я схватился за голову, когда мы попытались взять упреждение – прицелиться в «пустоту» у нее не вышло ни разу. Более-менее сносно «уничтожались» неподвижные мишени, но, если утка взлетела, за жизнь ей можно было уже не бояться. Так что значок «ворошиловского стрелка» пока что остался без владельца.

Тем не менее пользу от ее умения мы получили и немалую: Аридил, на дух не переносивший охоту, тем не менее умел выслеживать дичь не хуже любого другого своего соплеменника. В итоге они с волшебницей составили удачный тандем: эльф находил подходящую цель, а Валена пыталась снять ее с первой попытки. Под конец путешествия девушка до того наловчилась, что ее напарник признался: новоиспечённая охотница делает немалые успехи, а ее первый шар безукоризненно находит уязвимую точку. Попутно мы выяснили, что оптимальный размер снаряда для крупной птицы не превышает трех сантиметров – у него и скорость выше, и летел он, не теряя мощи, на расстояние в пятьдесят метров с быстротой молнии. Угодив куропатке в голову, сгусток огня почти со стопроцентной вероятностью оглушал бедную птицу или калечил ее. Если же Валена мазала, и «пуля» попадала в тушку, дичь могла существенно подпортить охотникам настроение, превратившись из безобидной мишени в почти что неуязвимое существо.

Наблюдая за ее успехами, я безжалостно гонял Валену, заставляя постоянно практиковаться. На привале она разжигала костер, по моему требованию все больше удаляясь от точки применения силы, или до изнеможения «палила» в камень. Я постоянно твердил, что ей следует знать свой предел, чтобы все время оставлять что-нибудь по запас. К тому времени, как мы оказались в Аллии, Валена уверенно выдавала три больших шара огня, таких, которыми сожгла разбойников в той памятной схватке, когда Оррик получил арбалетный болт себе в бок, и у нее оставался запас на десяток «грецких орехов».

С целительством дела шли куда хуже. Маг остался без практики. Помня слова князя, я строго-настрого запретил ей использовать магию на мне. Эльф в принципе не болел, кутаясь под своим чудо-плащом, когда с неба шел дождь или до костей пробирал утренний холод. Бедный Оррик, на которого девушка набрасывалась, как коршун, стоило тому хотя бы чихнуть, подозрительно быстро убирался с поляны, едва только видел ее «профессиональный» взгляд.

Практиковаться на других людях Валена не могла, так как Оррик запретил ей пользоваться магией на виду у посторонних, чтобы не привлекать внимание. Здесь, в Аллии, в сердце церковного мира, магу требовались не только крепкие нервы, но и письменное разрешение на отправление магических услуг. Не имея на руках оной бумаги, можно было угодить на костер быстрее, чем выкурить трубку.

Если пропитанием мы были более-менее обеспечены, то с финансами дела уверенно шли к катастрофе. Монет просто не было. Отсутствие денег напрямую влияло на выбор дороги – вся цивилизация проплывала мимо нас, как круизный лайнер мимо рыболовецких лодок. Нет, кое-что я, конечно, заныкал на черный день, но даже обыкновенная уплата пошлин при въезде в город больно ударила бы по нашему кошельку, поэтому нам приходилось закладывать существенный крюк, чтобы не попадаться на глаза страже. Инквизитор больше всех гундел об отсутствии пива, но при этом не забывал старательно уклоняться от встречи со своими сослуживцами. Нам он причину не озвучивал, но, приближаясь к очередному городу, мрачнел на глазах.

На мое предложение наняться в охрану какого-нибудь каравана, чтобы хоть чуть-чуть поправить положение, Оррик ответил просто:

– Давно в темнице не сидел? По крысам соскучился?

– А это-то тут причём?

– А притом, – прорычал он, – чем ближе к Аллии, тем меньше тут можно трепать языком. Никаких разбойников официально не существует. А значит, и охрана не требуется. А если ты хочешь нанять сопровождение, значит, не доверяешь церкви, которая говорит, что все тихо-спокойно. Ну, а если ты не доверяешь церкви…

Продолжать он не стал. Да и, собственно, зачем? И так все ясно. Мне только стало обидно, что мои знания опять оказались неприменимы. Ну как же: бравый герой практически во всех романах обычно начинает свой путь с торгового каравана. Отбивает его от разбойников, зарабатывает несколько золотых на стартовый капитал, и дальше… А вот никаких дальше пока и не было. По описанной выше причине. И как в этой глуши заработать деньги, если даже туалетную бумагу – и ту изобретать нельзя? Не заставлять же своих спутников работать грузчиками.

Глава 6

– Сегодня давайте без этих ваших, – буркнул Оррик, намекая на упражнения Валены. – Алата в пяти часах пешего хода, здесь столько всякого сброда шастает по лесу, что не ровен час…

– Костёр сам разожжешь? – с невинным видом поинтересовалась девушка, усаживаясь на лежавший рядом ствол дерева.

Оррик с видимым неудовольствием на нее покосился.

– Ну, ты уж совсем не придирайся к словам.

На всякий случай я повернулся к эльфу.

– Посторонних рядом нет, – равнодушно промолвил он.

Сверкнула искра, в сумерках слегка полыхнуло, и сложенные домиком поленья занялись. Повеяло теплом – пасмурным вечером август все больше напоминал осень, заставляя мечтать о камине и натопленном помещении. Оррик подсел поближе и вытянул руки – он часто так делал, объясняя, что старым костям требуется жар. Я опустился рядом – вещевой мешок последнее время заменял нам и стул, и подушку. Аридил предпочитал темноту – его лицо периодически подсвечивали особенно сильные языки пламени, делая кожу еще бледнее, чем она была на самом деле.

– Завтра мы будем в столице, – Оррик обвел всех взглядом. – Для особо умных, а такие среди нас почти все, повторяю: никаких сюрпризов, будьте незаметнее пыли под ногами, тише мыши в поле. Каждый незнакомец, входящий в ворота столицы попадает под негласное наблюдение. Стоит хоть на йоту вызвать подозрение стражи, вас не спасёт никакой «Голос». Даже наоборот, я бы на твоём месте его вообще спрятал подальше – от греха. Если найдут, будешь потом на дыбе доказывать, что не индюк.

– Я помню! – этот разговор у нас не первый. Оррик в деталях рассказал, что нас ждет, если я воспользуюсь «Голосом» здесь, в Аллии. Вряд ли епископ предполагал, что знак окажется у меня, поэтому никаких легальных оснований владеть знаком у меня нет. Поэтому, чтобы прикрыть и меня, и себя, Оррику следует в первую очередь сообщить о смене владельца своему бывшему шефу, который как пить дать придёт в ярость, но будет вынужден подтвердить мой статус. Иначе прилетит уже ему самому. О нюансах, вроде того, с какой стати он вручил знак не члену ордена, а мальчишке из подворотни, – вообще предпочитали помалкивать. Объяснит уж как-нибудь.

– Смотри за девчонкой как следует, – Оррик не сводил глаз с костра, но сразу было понятно, что он обращается к Аридилу. – Дворян они не проверяют и со слуг ничего требовать не должны, но будь начеку.

– Инквизитор, от того, что ты повторишь свои слова в тысячный раз, я не выполню, что должен, лучше или хуже. Но для твоего успокоения, я отвечу: они не посмеют трогать сопровождающих моего народа.

Да, завтра нам придётся разделиться. Для маскировки. Мы не знаем, как повел себя отец Поль после того случая. Если всё-таки донос от него ушел (гнида такая!), то будут искать четверых. Вроде бы мы не говорили, что идем в Алату, но он сукин сын – неглупый, так что может и сообразить. Или ему расскажут, что более вероятно, – тут точно найдётся кому. Дальше все зависит от тех, кто прочитает послание. Но даже если это будут лапы родной структуры Оррика, мало нам не покажется. Остается надеяться, что, если и будут искать, то всех четверых сразу. Никаких других улик, к счастью, у местных правоохранителей нет – до фоторобота, факсов и уж тем более мессенджеров тут не дорастут еще несколько тысяч лет. В теории, я думаю, что нечто подобное под силу сделать с помощью магии, но волшебников на Арли не любят и всячески прижимают, поэтому с этой стороны нам вроде бы ничего не грозит.

Так что Аридил с Валеной войдут в город через Золотые ворота, которыми пользуется лишь знать, а мы с Орриком попадем туда через Чёрные. Нам нужно сойти за обычных зевак, которые сейчас тысячами стекаются в столицу. Если повезёт, то у нас даже не потребуют подорожные, которые к тому же у нас троих были, а вот на появление волшебницы никто не рассчитывал, и весь план строился на том, что благородных обычно не проверяют. Простолюдинов же, под чьим видом мы завтра пойдём в город, окажется столько, что стража плюнет на свои обязанности и не станет обращать внимание на документы вообще.

По словам Оррика, момент подобран отлично: перед праздником охрана ворот смотрит на происходящее сквозь пальцы. Тем более что, согласно королевскому эдикту, за две недели до дня, посвященного богине Айне, все подати на входе в город отменены. Так стоит ли рвать жилы ради обычного жалования?

– Когда в вашем Университете проводят экзаменационные бои будущие инквизиторы, – вдруг проговорил Аридил. – мой народ отмечает приход времени Осеннего леса. Давным-давно, на заре этого дня, один молодой эльф принес клятву роду.

Я вздохнул: мы так и не помирились. Аридил последнее время вел себя подчеркнуто вежливо, но и только. Достижением стало уже то, что ненависти и презрения почти не ощущалось, хотя этот факт слабо меня успокаивал. Впрочем, несмотря на то, что он избегал в разговорах касаться наших с ним отношений, от участия в планировании операции эльф не увиливал, внимательно слушая все, что мы говорили.

– Что будет, если Валену остановят, и она не сможет предъявить подорожную? – задал я волнующий меня вопрос.

– Простолюдину без документов светит позорный столб и штраф, который очень часто заменяют работами на благо церкви. Как ты понимаешь, есть много мест, куда не рвутся обычные работники или послушники. Если же узнают, что она – волшебница, ей и вовсе может грозит дыба. – мрачно ответил Оррик. – В мага они вцепятся, как клещи в старую псину.

– Чистить отхожие места?! – взвилась девушка.

– А что уже кто-то отменил эдикт? – буркнул Оррик. – Или ты предпочитаешь как следует потянуться?

– Не хочу ни туда, ни туда, – вздрогнула девушка, но всё-таки решила оставить последнее слово за собой. – Но я не простолюдинка.

– Хватит! – прервал я спор. – Все должно пройти без запинки. Аридил, ты же ведь сказал, что свитских не останавливают.

Тот обернулся.

– Таковы традиции.

Я вздохнул и поспешил прогнать «чёрные» мысли.

– Закончили с этим. Что будет, когда мы все попадем в город?

– Гостям столицы на въезде выдается особый жетон и день на обустройство.

– Что за жетон?

– Магическая метка, дающая право пребывания в городе. В течение суток после приезда каждый человек обязан попасть в канцелярию, заявить о цели визита и получить разрешение, – сказал Оррик. – Благородным сделано послабление: они могут прислать слугу или доверенное лицо, чтобы не стоять в очереди.

– А что дает им этот жетон? – поинтересовался я.

– По нему всегда можно найти человека в городе, – сказал Оррик.

Вот тебе и отсталое средневековье!

– Это что же получается, тотальная слежка?

Оррик хмыкнул.

– Считается, что так проще приглядывать за порядком.

– Конечно, проще! Люди сами таскают повсюду эти штуковины. А ты ещё говорил, что церковь не использует магию! – усмехнулся я.

– Сведения собирает таможенная канцелярия.

– Ты ещё скажи, что она делает это без ведома со стороны твоих бывших сослуживцев.

Оррик пожал плечами.

– В праздники это не более чем формальность – слишком велик поток людей.

Я бросил взгляд на девушку: Валена вроде бы успокоилась. Оррик между тем продолжал:

– Самое главное – попасть в город, не привлекая внимания! Если нас и ждут, то всех четверых вместе. Обычно в дни праздников стража не занимается проверкой подорожных, а сразу выдает жетон на руки, чтобы не задерживать очередь. Будем надеяться, что все пройдёт гладко. Дальше – моя забота: у простолюдинов в канцелярии обязательно потребуют документы, но у меня есть пара знакомых, которые по-тихому выправят разрешения и мне, и Иану. Так мы выиграем несколько дней, чтобы епископ смог подготовиться.

– А если Тука нет в городе? – спросил я.

– Не может быть! – Оррик отмахнулся. – Старик ещё ни разу не пропускал праздник. Да не дрожите вы так. Делайте, как говорю, и уже завтра будем спать в мягких кроватях и дуть холодное пиво, – он покосился на меня.

– Твоими бы устами, – сказал я, подсчитывая в уме те крохи монет, которые останутся после праздничного ужина и ночи на теплых перинах.

Мой план изначально был прост, как три копейки: добираемся до столицы, находим в Королевской библиотеке нужную мне информацию и вуаля – я в дамках, то есть в нужное время становлюсь инквизитором. В облаках я витал до первого серьёзного разговора с Орриком. Это произошло почти сразу, когда мы пересекли границу Аллии.

– Ты что вот так всерьёз считаешь, что тебе позволят «покопаться» в королевских архивах? – Оррик посмотрел на меня с таким изумлением, что я понял: план ни к чему не годится.

– Что не так? Туда ограничен доступ?

– А ты как думал! В королевскую читальню абы кого не пускают.

– Тогда придётся найти кого-нибудь, у кого есть допуск, и попросить, – задача, конечно, усложнялась, но не настолько, чтобы понимать вверх лапки.

– Кого, например? – Аридил впервые за долгое время по своей воле присоединился к беседе.

– Того же епископа Тука, – предположил я. Раз он решил использовать меня в своих целях, то почему бы не сработать наоборот? Да и князь в случае чего рядом будет, он хотя и не сказал напрямую, но обещал в случае чего помочь советом.

– Чтобы попросить епископа нужно быть кардиналом, или я не права? – заметила Валена из-за спины Оррика.

Инквизитор крякнул.

– Первый раз согласен с колдуньей.

Видя мою не слишком кислую физиономию, Оррик, похоже, решил, что пора вылить на мой песочный замок ведро воды.

– Иан, пойми одну вещь: епископ, конечно, может получить доступ в Королевскую библиотеку, но ты не представляешь, какую цену ему придётся заплатить за разрешение. Там, наверху, – инквизитор ткнул пальцем вверх, – терпеть не могут просить. Сделать что-то в ответ, ещё куда ни шло, но рассказать о требуемой тебе вещи означает поднять ее стоимость на порядок. На такое никто не подпишется. Уж поверь мне, старик усмехнется тебе в лицо и велит высечь на конюшне, чтобы добавить ума.

Аридил поднялся.

– Инквизитор прав, нам самим придётся найти выход из ситуации.

Глава 7

– Держись за мной, – поучал меня Оррик. – Вперёд не лезь. Мы никуда не торопимся, но и не отворачиваем. Здесь все равны, хотя купчишки мнят себя баранами среди куриц.

Мы вышли на тракт в том месте, где прошлым вечером свернули в лес на ночёвку, и влились в полноводную реку людского потока, состоящего из столь разношёрстной публики, что глазу оказалось трудно выделить отдельных ее представителей. Не метро в час-пик, где все сосредоточенно покачиваются из стороны в сторону перед эскалатором, а что-то дикое, быстрое, необузданное, не поддающееся описанию. Народ валил валом. Тех, кто шел не один, глаз отсекал сразу – они уверенно теснили одиночек, шумно хвалились предстоящим весельем, не стеснялись на зуботычины и веселое ржание. Где-то впереди дрались прямо посередине дороги, но толпа закрывала обзор – только спины азартно покрикивающих зевак. Дерущихся народ обтекал, как река обходит остров посередине русла. Пестрые наряды сменялись откровенным тряпьём, но и те и другие вышагивали бок о бок по направлению к городу, который пока скрывался за лёгкой дымкой.

– Ты хочешь сказать, что стража углядит за всеми этими людьми?! – я недоверчиво крутил головой и не находил ни конца ни края у этого человеческого половодья.

– Да чего глядеть-то? – отмахнулся Оррик. – Кому охота в остроге сидеть. Сами придут. У стражников есть амулеты, которые укажут на любого, у кого в суме нет разрешения.

Как и предупреждал Оррик, буквально через километр один за другим вдоль дороги выстроились постоялые дворы самого разного коленкора – от очень дорогих, щеголявших свежей краской и несколькими этажами с конюшней, амбаром и двором до обшарпанных развалюх для ночлега среди дыр и тараканов. Каждому полагался свой контингент. Возле ворот толпились повозки и люди, бранились возницы, за сутолокой изо всех щелей наблюдала вездесущая пацанва, изредка добавляя свои звонкие голоса во всеобщую какофонию. «Что же будет дальше?» – ошарашенно подумал я, вдыхая несвежий аромат подступающего города. Пахло пылью, свежеиспеченным хлебом и еще доброй дюжиной ароматов, смешивающихся в какой-то совершенно невообразимый образ средневекового поселения. «Маленькие города так не пахли», – сделал для себя вывод я.

Дальше количество подвод и телег, конных и пеших, экипажей и карет возросло настолько, что ехать цепочкой стало фактически невозможно – нас могли оттереть друг от друга в любой момент. Тогда Оррик сделал знак, наши лошади поравнялись, и дальше мы проследовали уже бок о бок. Инквизитор постоянно крутился в седле, сорвал голос, успевая перекрикиваться с несколькими соседями по пробке одновременно. Я же вертел головой, изображая пацана шестнадцати лет, то есть себя самого, не особенно при этом переигрывая.

Здесь было на что посмотреть. С каждым шагом пригород рос и в ширину, и в высоту. За одним трактиром выглядывал следующий, за ним высовывались такие же с люто-пестрой расцветкой, торчавшими во все стороны досками – и так без конца. Только утренний туман скрадывал глубину, заставляя воображение дорисовывать контуры крыш. Улочки, словно ветки сирени, отпочковывались от основного ствола, уводя множество путников вглубь мешанины из самых разных построек. На смену потерявшимся возникали новые люди, вливаясь в общий поток, добавляя свои голоса к крикам, брани, смеху и возгласам, наполнявшим пространство и делавшим новичков неотличимыми друг от друга уже через долю секунды.

Гвалт усиливался. Я попробовал что-то произнести и не расслышал сам себя.

– Тут всегда так?! – перекричать толпу было не так-то просто.

– Это же Алата, – проревел мне на ухо Оррик, одновременно отпихивая ногой какого-то оборванца, охочего до чужого добра.

Постоялые дворы уступали место лавкам и целым торговым кварталам. Я заметил, как зазывала стаскивает с козел экипажа добротно одетого господина, энергично указывая на дверь своей лавки. Тот вяло сопротивлялся, пытаясь выдернуть рукав длинной туники из чужих пальцев. В центре улицы за грудки схватились двое возниц, похоже, им так и не удалось расцепить схватившиеся бортами телеги, и теперь они «решали» вопрос на кулачках.

Часто в толпе мелькали желтые нагрудники внутренней стражи, которая не церемонились с нарушителями порядка, мгновенно пуская в ход плетки и специальные палки с утяжеленным навершием. Обратившим на себя внимание блюстителей порядка приходилось несладко – стражники старались побыстрее решить проблему, зачастую компенсируя умение чрезмерным усердием.

Только я хотел поинтересоваться, где же пресловутая инквизиция, как тут же получил ответ на вопрос. Их было пятеро. Чёрные рясы свисали с лошадиных крупов тяжелыми портьерными складками. Капюшоны скрывали лица настолько, что со стороны казалось, будто под ними клубится тьма. Прямо ужас какой-то! Из-под мантий не видно ни рук, ни ног, и оттого инквизиторы смотрелись этакими всадниками апокалипсиса.

– Не пялься! – мне болезненно врезали по ноге.

Но я не мог отвести взгляд.

Меня завораживало их монотонное, размеренное движение. Толпа словно обтекала это остриё черного цвета, звуки рядом с ними теряли свою глубину, люди скукоживались под действием аур, сторонились, боясь даже своей тени, прикоснувшейся к краю накидки. В таком скоплении народа было бесполезно пытаться рассмотреть настроение страшной пятерки, но что-то мне подсказывало, что они с превеликим удовольствием найдут себе развлечение, стоит только дать им повод.

– Назгулы! – прошептал я и в конце концов опустил глаза.

Мне показалось, что они чуть притормозили, поравнявшись со мной, и некоторое время мы ехали вместе. Нас разделяли только карета и несколько конных. Затем ощущение заинтересованности угасло, всадники в черном ускорились, оставив нас далеко позади – общая очередь двигалась, напоминая вяло текущую патоку.

– Ты совсем идиот?! – Оррик перестал сдерживаться. – Это же квары! Звезда из «Черной тысячи»! Привлечь к себе их внимание все равно что самому броситься на кол!

– Квары? – заинтересовался я. – Первый раз слышу, ты о них не рассказывал.

– Желательно, чтобы так было и дальше. Да, и постарайся в лицо не называть их так – им это не слишком понравится.

– Да кто они такие? Инквизиторы, как и ты?

– Нет, они из конгрегации Святого воинства. «Черная тысяча» – лучше воины-церковники, каких только можно представить. Самые-самые. И главный у них, кстати, весьма недолюбливает нашего. – Оррик посмотрел им вслед. – Так что перестань пялиться! Еще беду на нас накличешь.

– Значит, повезло, что они проехали мимо, – выдохнул я, мысленно передергиваясь.

– Слава богам! – Оррик осенил себя знаком Круга, чего не делал уже очень давно. – Даже епископ не спасет, если они решат, что ты проявил непочтительность!

– Разве я что-то сделал?

– Ещё бы ты чего-нибудь сделал!

– Думаешь, они могли нас убить?

Оррик досадливо покачал головой.

– Убить? Кто говорит о смерти? Слишком просто. Возможно, тебе помереть – раз плюнуть, подумай тогда хотя бы о нашей магичке! Соображаешь, что они с ней сотворят?

Ого! Уже «нашей»! Но тут я представил себе Валену, и мысленно постучал себя по голове. Вот ведь идиот! С какой стати нужно лезть на рожон? Лучше бы подумать, как сохранить жизнь своим спутникам, а не подставлять их шеи под петлю.

– Ладно-ладно, буду тише воды, – сказал я и демонстративно закрыл ладонью рот.

Инквизитор ещё раз с недоверием меня оглядел, по мне заодно «проехалось» его раздражение, как будто валун по спине прокатился.

– Соберись, до ворот уже рукой подать.

Очередь медленно продвигалась. Потихоньку разгоняло ветром туман. Дорога, петляющая, словно бельевая веревка, лежавшая на земле, наконец распрямилась. Можно было попытаться разглядеть, что там впереди, но дома по обе стороны тракта до того разрослись, что уже через несколько минут я потерял всякую надежду заранее увидеть ворота в город. Темнело что-то между домов нечто – вот и весь вид.

– Они все собираются попасть внутрь? – я наблюдал за центром улицы, там опять кто-то что-то не поделил.

Оррик немного успокоился и по сторонам почти не смотрел.

– Чем ближе ко дню испытаний, тем больше желающих на них поглазеть. Жизнь в столице и так недешева, а в праздники так и подавно, вот люди и не спешат приезжать заранее. Задержись мы на пару дней, велик был бы шанс вообще остаться снаружи.

– Зачем строить столько постоялых дворов, если всем нужно в город?

Инквизитор скривился.

– Поверь, они не пустуют, остановиться здесь на порядок дешевле, но и эти будут битком – опоздавшим тоже нужно где-то залить вином горечь неудачи. Зато в городе сдаются даже курятники и за ночлег обязательно сдерут три шкуры. Кроме того, большинство надеется на «родню» внутри.

– На какую родню? – не понял я.

– Стража обязана пропустить человека, если у него с собой приглашение от ближайшего родственника. Вот этим-то и пользуются. За соответствующую мзду местные готовы усыновить кого угодно.

Я усмехнулся.

– И почем нынче посылка от бабушки?

– Да уж недешево.

– Тогда, может, тоже стоило остаться снаружи?

Оррик мотнул головой.

– Если ты хотел сэкономить на гостинице, то не стоит. У меня есть парочка ребят, готовых приютить старого друга.

– За бесплатно?

– Держи карман шире, – усмехнулся Оррик – мне пришлось рассказать ему про заначку. – Но и последние портки не снимут.

Улица внезапно распахнулась, крылья домов ушли в сторону, и мы оказались на огромной площади, заполненной людской массой настолько, что я вспомнил злосчастный холм. Впрочем, здесь ничем подобным не пахло. В воздухе висели ожидание, легкое опасение, предвкушение и радость – эмоции прорывались даже сквозь двойной щит, который я поставил сразу, едва завидел столпотворение на дороге. Настроение людей, почуявших окончание своих мытарств, заметно приподнялось, в толпе мелькали улыбки, гораздо чаще слышался смех, где-то даже пытались затянуть весёлую песню.

Меня же интересовало совсем другое. Вот он, величайший город Арли. Жемчужина цивилизации, предел мечтаний местной знати, опора святости церкви и ее же самая большая головная боль. Оррик поведал нам, как святые отцы, скрипя сердцем, закрывают глаза на вольности местного люда, как исподволь контролируют светские власти. Конечно, им бы хотелось сдавить город железной рукой, но тогда центр торговли сместится в Гарн, под бок к светлым братьям, а этого святые отцы допустить никак не могли – вера верой, а деньги деньгами.

Ворота в город не узнать было невозможно. Даже если бы я страдал полным отсутствием воображения. Даже если бы Оррик не прожужжал нам все уши о несокрушимости бастионов внешнего кольца, я бы сразу догадался, что передо мной те самые гигантские створки высотой с трёхэтажный дом, окованные металлом и утыканные заклепками, на каждой из которых можно повесить танк. Восхищаться мастерством кузнецов можно было сколько угодно, но едва я увидел стены, просто разинул рот, как какой-нибудь житель глухой глубинки, первый раз очутившийся в Сити.

Пипец, товарищи! Я посмеивался над ледяной крепостью в «Игре престолов», чтобы в итоге узреть воочию ее каменного брата-близнеца. Идеально гладкая стена с ниточками, обозначающими намек на зазоры между плитами, уходила вертикально вверх и терялась в утреннем тумане метрах в пятидесяти от земли – и ни намека на край. Да ее должно было быть видно даже из космоса, не то что с соседних холмов. Только утренним туманом объяснялась моя невнимательность.

Мне даже сравнить ее было не с чем – такой несокрушимой жутью веяло от этих стен. Бросив по сторонам быстрый взгляд, я обнаружил, что не одинок в своих чувствах: множество людей, секунду назад занимавшимися своими делами, очутившись на площади, замерли истуканами, задрав голову вверх.

– Оррик, ты не говорил, что она НАСТОЛЬКО большая! – просипел я.

– А ты бы поверил? – усмехнулся он.

– Да вот не знаю, – честно признался я.

– Никто не верит. И это ты еще не видишь ее всю!

Оррик говорил с таким чувством гордости, как будто это он сам ее строил. Но теперь я хотя бы его понимаю: город, окруженный стеной в сотню метров – это вам не деревня посреди леса. Если бы не пресловутый туман, каменного исполина можно было бы разглядеть даже из леса.

Я потрясённо почесал затылок.

– Кто ее сделал?!

– Гномы, кто же ещё.

– Они построили крепость для людей? – спросил я.

– Скажешь тоже, – инквизитор приподнялся в стременах и попытался рассмотреть происходящее у ворот.

Перед самыми створками, гостеприимно распахнутыми навстречу толпе, оказалось расчищено пустое пространство метров пятидесяти в диаметре. По его периметру стояли человек двадцать стражников с алебардами наперевес, еще десяток располагался в центре, о чем-то оживлённо переговариваясь. Мимо них по одному проходили гости столицы, и каждому один из стражей что-то передавал, не удостаивая, впрочем, ни взглядом, ни словом. Рутина в чистом виде. Я почувствовал облегчение: Оррик знал, что говорил – документы ни у кого не просили.

В коридоре под стеной легко поместились бы в ряд четыре самые большие кареты, которые я тут видел. Но три четверти прохода перегораживало бревно на козлах, мешающее как тем, кто пытался войти, так и желающим покинуть крепость. Я попытался рассмотреть, что там дальше, но не преуспел – толщина стен превышала все мыслимые размеры. Только где-то там, в глубине, слабо подрагивал свет – факелы с трудом освещали проход под стеной. Справа же от ворот притулилась небольшое караульное помещение, а слева – казарма.

– Оррик, а кроме Золотых и Черных, ещё ворота имеются?

– С этой стороны Нана всего четыре.

– Почему бы не открыть для людей ещё один вход? Ни дай бог случится паника, тут такое начнётся!

Инквизитор оглянулся.

– Расскажи об этом королю.

– Запиши меня на прием, – хмыкнул я.

Оррик развернулся всем телом.

– Ты действительно собираешься…

Я закрыл глаза руками.

– О боги! Сколько можно понимать все сказанное буквально?!

– Да с тебя останется – проворчал в ответ Оррик.

– Они действительно не берут подорожную плату, – сказал я, глядя, как люди просто проходят мимо стражи.

– Я же говорил – в канун праздника это запрещено, – с раздражением протянул Оррик. – Две недели любой прохиндей может провести свои товары совершенно беспошлинно.

– А как же налоги?

– Налоги – дело королевского казначея, и уж будь уверен, он своего не упустит.

– А как насчёт мзды? – спросил я.

– На мзду эдикт короля не распространяется, – ответил Оррик.

– У меня осталось еще чуть-чуть денег, – сказал я. – Если припрёт…

– Не вздумай! – прошипел инквизитор. – Эти у чужих не берут. В миг без второго глаза останешься, или без головы. Так что не лезь и положись на меня. Уж поверь, я знаю их, как облупленных.

Оррик заставил коня сделать несколько шагов вперёд, заодно подтянув за уздцы и мою кобылу.

Шагов за тридцать до караула, толпа заметно редела. Это только на стадионе люди переваливаются через перила, чтобы подойти поближе, а здесь, когда вместо ограждений остро наточенные копья суровых стражников, передние как-то справлялись с напором задних и ближе к кордону старались вести себя, как законопослушные горожане. Стража к подобному попривыкла – вон и позы расслабленные и внимание больше к сослуживцам, чем к желающим попасть в город. Даже улыбаются, о чем-то переговариваясь. Не служба, – песня.

Четыре стражника стояли вне строя, образуя горлышко воронки, и наблюдали за тем, чтобы люди проходили по одному. Изредка кто-нибудь из них покрикивал на излишне торопливых и концом копья показывал, какую дистанцию следует сохранять. Возницы спешивались, пассажиры выходили из карет, кучеры слезали с козел и вели лошадей в поводу. На каждого следовал один-единственный жест ладонью. Человек обрадованно кивал, выхватывал из рук стражника какую-то штуку на длинном шнурке и торопился в город. Иногда он дергал поводья чересчур сильно, лошадь всхрапывала, пару раз я видел, как конь вставал на дыбы. Путник, покрывшись испариной, старался успокоить животное, доставляя страже удовольствие поучаствовать в представлении. Несколько раз кто-то из «желтых камзолов» довольно сильно шлепал древком копья по лошадиному крупу, и испуганные крики незадачливого гостя сопровождали улюлюканье и веселые крики.

Оррик оказался прав – подорожные никого не интересовали.

Перед нами оставались экипаж и крестьянская телега, когда дверь казармы вдруг распахнулась и оттуда показались пять черных фигур. За ними вышел воин в плаще и с мечом. Аура Оррика резко ушла в белый цвет, а после также резко начала синеть.

– Все демоны ада! – зло выругался инквизитор и добавил что-то ещё, но на другом языке. – Откуда здесь эти? И начальника караула за собой притащили.

Я оглянулся: незаметно протолкаться назад шансов не было. Желающие побыстрее оказаться внутри городских стен все пребывали. Принесла же нелёгкая! Что им здесь надо?!

– Что нам делать? – едва слышно поинтересовался я, сердце при этом колотило чечетку.

– Сейчас стражники начнут выслуживаться перед лейтенантом и тем более перед этими ублюдками, – также тихо произнёс инквизитор, не сводя взгляда с группы в балахонах. – На крайний случай воспользуемся подорожными, главное, не лезть на рожон. Надеюсь, это не про наши души, и наших описаний у них нет.

– Вот и выясним, – пробормотал я себе под нос.

Оррик лихорадочно что-то соображал. Я бросил взгляд в сторону ворот, и у меня чуть отлегло от сердца: компания остановилась метрах в десяти от кордона. Лейтенант в желтом плаще выглядел слегка недовольным, но никто не бросался обыскивать толпу – кажется, в сторону черных балахонов вообще никто не смотрел.

– Может, всё-таки пронесет? – я исподволь наблюдал за тем, как «плащ» отвечает одному из обладателей чёрного балахона.

В это время через кордон поехал крестьянин, и над его головой распустился огромный белый цветок. Было прекрасно видно, что он изо всех сил старается не смотреть влево. Мужичок на трясущихся ногах выбрался из телеги, судорожно схватился за вожжи и повел свою клячу мимо стражи. Те никак не прореагировали, его никто не окликнул, не потребовал личных бумаг. Мы все с удивлением проводили его глазами. Крестьянин поклонился стражнику, дождался благосклонного взмаха рукой, получил кругляш на шнурке и почти вприпрыжку направился в город. За ним тронулся экипаж.

Возница легко соскочил со скамьи для слуг, бросился к дверце и широко распахнул ее. Оттуда высунулось одутловатое лицо мужчины средних лет, и он, состроив почтительную гримасу, полез из кареты. Под ноги ему подставили лесенку из двух ступенек. Следом легко сбежала юная девушка в воздушном розовом платье (да, правила требовали, чтобы из карет выходили все). На ее лице блуждала улыбка, она хлопала ресницами, как будто первый раз выбралась на божий свет. Она с любопытством крутила головой и во все глаза смотрела на стену.

Лейтенант что-то сказал «плащу», и жестом попросил его подождать. «Черные» остались у караулки, метрах в семидесяти от КПП, а он неторопливо подошел к распахнутой дверце и небрежно поприветствовал тучного мужика в довольно неплохой одежке. Остановившись взглядом на девушке, начальник караула сделал глубокий поклон, затем шагнул ей навстречу, поймал руку и поднес ее к жестким губам. Даже отсюда было видно, как сильно смутилась девица. Она попыталась забрать ладонь из его рук, но тот оказался и сильнее, и настойчивее. Достаточно насладившись беспомощностью жертвы, он, наконец, позволил ей освободиться, с улыбкой проводив девушку взглядом.

Дождавшись, пока его люди раздадут всем пропуска, офицер взмахом руки пропустил карету. Настала наша очередь.

– Не слишком ли наглеет стража? – одними губами спросил я.

– Они не дворяне, – также тихо ответил Оррик.

– И что из того?

– Лейтенант явно из благородных. Вздумай он поплотнее заняться этими людьми, никто и слова ему не сказал бы.

– А если девица взбрыкнула?

– То ничего хорошего для них не случилось бы. Но отец больно опытный в этих делах – живо сумел разъяснить ей всю щекотливость их положения.

Я непроизвольно закашлялся.

– Если уж стражи так все боятся, то что могут сделать с нами эти капюшоны?

Оррик ответил, не оборачиваясь.

– Я бы на твоем месте не торопился с вопросами.

Мы двинулись. Оррик ехал первым, я замыкал процессию. Метров с двадцати уже можно было разглядеть эмоции. Стражники светились безразличием, лейтенант слегка раздражен, четверых «черных» вообще можно было перепутать со статуями, и только один светился зеленым. Радость. Он был доволен, чертовски, просто-таки дьявольски рад.

Я пришпорил коня, вырываясь вперед.

– Остановите этих людей! – грозно закричал квар.

Предчувствие меня не обмануло. В отличие от Оррика, я почему-то не сомневался, что эти молодчики пожаловали сюда по нашу душу. В толпе пару часов назад им представился великолепный шанс рассмотреть и меня, и моего спутника, но их предводитель поступил мудро, приняв решение не торопиться – зачем городить огород, если добыча сама идёт тебе в руки? Поэтому окрик не стал для меня неожиданностью, – напротив, звук резкого, властного голоса просто приоткрыл какие-то заслонки в сердце, впрыскивая в кровь лошадиную дозу адреналина и переводя его работу на экстремальные обороты.

– Остановите этих людей! – стража до того расслабилась, что «балахону» пришлось повторить свою «просьбу» ещё раз и заметно громче. Зато после второго предупреждения они забегали, как ошпаренные, лейтенант махал руками, проклиная «лентяев и дармоедов», впрочем, изредка бросая недобрые взгляды на церковников в капюшонах, – с моего места это было особенно заметно – и обещал кое-кому порцию розг вместо жалования.

Стража, наконец, похватала алебарды и бросилась исполнять долг. Все произошло до того быстро, что толпа за нами только спустя минуту начала реагировать: люди в первых рядах указывали в нашу сторону пальцами, те, что подальше, тянули шеи и выпучивали глаза, пытаясь рассмотреть все в подробностях, чтобы потом, под кружечку пива, страшным шёпотом поведать собутыльникам о страшной битве у Черных ворот. Пожалуй, уже сегодня вечером о нас будет знать весь город!

Но высокомерие воинов в чёрном, которые пока не торопились принять личное участие в задержании, позволило мне выиграть время и первым добраться до начальника стражи, в ауре которого пока что читалось лишь любопытство.

– Лейтенант! – крикнул я, натянул любезную улыбку и приветливо ему помахал. К счастью, Аридил успел меня натаскать, и из мешка с песком, переброшенного через седло, я превратился в довольно неплохого наездника, по крайней мере до тех пор, пока не пытался сам слезать с лошади сам. – Вас-то мне и надо!

Мое поведение в корне отличалось от всего того, с чем приходилось сталкиваться этим людям (от опасности обычно бегут, а не наоборот), поэтому я легко проскочил мимо стражников. Все, что им оставалось, – наставить острия пик на Оррика. Да, собственно, на меня и не должны были обращать внимание – какую такую угрозу может представлять скрюченный пацан, которого и не видно из-за головы лошади? Их внимание в основном занимал мой спутник. Я же молился всем святым, чтобы он не выкинул какую-нибудь глупость и доверился мне. Хотя обычно глупости – мой удел, Оррик знал, что в критические моменты, мой разум способен на нестандартные решения.

Остановив лошадь напротив лейтенанта, я демонстративно вздохнул.

– Мы с братьями не очень-то ладим, – кивком я указал лейтенанту на пятерку черных плащей.

Прозрачный намек на то, что и так известно даже младенцу: конгрегации оставались едины только на трибунах в моменты, когда требовалось продемонстрировать народу – церковь по-прежнему сильна и держит ситуацию в своих руках.

– Арестуйте… – долетел до нас голос главного квара, но тут до него наконец дошло, что принцип «хочешь сделать хорошо, сделай это сам» относится и к ним самим. Он бросил что-то своим, и они вместе решительно направились в нашу сторону.

Если я хочу повлиять на ситуацию в нужную мне сторону, следовало поторопиться.

– Вы тоже священник? – изумился довольно молодой начальник караула, проследив за моим взглядом.

– Пути богов неисповедимы, – я осенил себя святым кругом. – А что собственно происходит? – спросил я, кивнув головой в сторону приближающихся черноплащников, а потом с досадой хлопнул себя по колену. – Лейтенант, прошу прощения, я не назвался сразу, что недопустимо для цивилизованного человека, мое имя Иан. Мы с моим другом Орриком, личным телохранителем инквизитора отца Тука, возвращаемся в столицу после секретной миссии. Устали с дороги, а тут такое…

– Лейтенант Гаттон, – кивнул головой начальник караула. – Брат Робер приказал мне задержать вас. Причины мне неизвестны.

– Брат Робер превысил свои полномочия.

– Лейтенант, арестуйте этих людей! Мы забираем их с собой! – рявкнул за спиной лейтенанта один из «черных», которого я давно приметил как главного.

Я поначалу окинул его пренебрежительным взглядом, но уже спустя секунду понял, что недооценивать брата Робера (ну а кто еще это мог бы быть?) все равно, что добровольно совать голову в пасть акуле. Передо мной стояла точная копия моего знакомого из-под лесов Рогона только моложе того лет на десять. Вордо, так его звали. Под сутаной квара тускло блестела кольчуга, край которой высовывался из-за воротника, а на грубом поясе об ногу бились простые ножны. Больше всего в нем настораживали глаза – спокойные, оценивающие и все запоминающие.

– Брат Робер, – поприветствовал я квара, в последний момент убрав из голоса даже намек на насмешку. – Мы с удовольствием побеседовали бы с вами, но последняя часть пути оказалась чересчур утомительной.

Теперь не оставалось никаких сомнений: идти на конфликт – вариант не из лучших. Ведь, как известно, самая успешная война та, которая так и не началась.

– Побеседовали? – тот раздраженно и презрительно вскинул бровь. – Ну ты и наглец, сопляк, я собираюсь арестовать вас. В нашем подземелье как раз освободилась парочка кандалов.

– Арестовать?! Помилуйте боги, – всплеснул руками я. – Чем же таким провинились ваши братья по вере?

В это время Оррик, нетерпеливо гарцующий на коне под прицелом лезвий алебард стражи, не выдержал:

– Иан, что за ерунда? Долго ещё мы тут будем торчать? Я умираю от жажды!

Я повернулся к лейтенанту Гаттону.

– Друг мой, вы не могли бы попросить ваших людей опустить оружие? Мой товарищ-инквизитор нервничает, когда на него направлено сразу столько оружия.

– Инквизитор? – Робер недоверчиво посмотрел на меня. – Этот тип инквизитор?!

Обожаю тех, кто пользуется принципом дозирования информации. Похоже, этого головореза послали по нашу душу, но забыли предупредить, кто мы. И это несомненная удача! Если бы он с самого начала знал, с кем придётся иметь дело, действовал совсем по-другому. Впрочем, судя по виду, это тёртый калач, так просто от своего не отступит.

Начальник караула не стал дожидаться, когда мы утрясем разногласия, и сделал знак рукой, чтобы его воины расступились, – лейтенант точно не дурак и не собирался участвовать во внутрицерковных разборках.

– Брат Оррик, – поприветствовал я друга, когда тот подъехал ближе. – Позволь представить тебе брата Робера.

Оррик смерил квара взглядом, и мне показалось, что где-то зазвенели мечи.

– Лейтенант, – продолжил я. – Не смеем больше отрывать вас от работы. Мы сами разберемся в этом легком недоразумении. – Я кивнул ему на толпу, которая во все глаза ждала продолжения.

– Господа, – лейтенант Гаттон кивнул нам и поспешно отъехал в сторону – все это время он явно пребывал не в своей тарелке.

Мы оба проводили его взглядом.

– Ловко, – вынужденно признал брат Робер, одновременно опуская ладонь на рукоять меча. – Но нас больше, и у меня все ещё есть приказ.

– Не люблю драться один на один, – заметил Оррик. – Это скучно.

– Ты так уверен в себе, инквизитор?

Битва у всех на глазах не вписывалась в мою концепцию незаметного появления в столице, поэтому я незаметно для всех пнул Оррика по ноге.

– Я уверен в другом, брат Робер, нашему начальству, да и вашему, думаю, тоже, не очень понравится, когда в городе поползут слухи, что братья из разных конгрегаций режут друг друга почем зря на виду у простого народа, – я спокойно выдержал его раздражённый взгляд.

– Кому есть дело до простого народа?! – презрительно выплюнул он.

– Возможно, и никому, – пожал плечами я. – Но только не в преддверии праздника. Или вы решили встряхнуть начальство перед началом всенародных гуляний?

Брат Робер скривился, как будто прожевал неспелый лимон.

– Может, мы решим вопрос более цивилизованным способом? – спросил я, немного полюбовавшись глухим раздражением собеседника.

– Каким, например?

– Могу угостить вас вином за ужином, – сказал я, заранее зная, что тот откажется, но мне и нужно было, чтобы он отказался. Ведь тогда квар согласится на второй вариант.

– Сопляк, ты с ума сошел?! – брат Робер с трудом справился с изумлением, и я мысленно выдохнул. – Мне приказали привести вас. Я не нарушаю приказы, а исполняю их.

– Тогда я мог бы зайти к вам завтра после обеда, как только закончу все срочные дела в городе, – улыбнулся я. – Конечно, мне нужно будет предупредить кое-кого в конгрегации об этом визите.

У брата Робера заиграли желваки. Мы ещё пободались взглядами, и он отвел глаза. Я же мысленно порадовался этой победе, понадеявшись, что на лице не дрогнул ни один мускул.

– Завтра в три, площадь святого Арсиния, – наконец выплюнул он.

– Как я вас там найду?

– Без всяких хлопот, – Криво усмехнулся Робер и добавил: – Надеюсь, тебе хватит ума сдержать слово, иначе так просто от меня уже не отделаешься.

Когда пятерка кваров удалилась, скрыв под капюшонами разочарование, я понял, что мышцы живота окаменели от напряжения – вот тебе и ледяное спокойствие! А я-то думал, что веду беседу легко и непринуждённо. Эта маленькая победа выпила столько сил, что мне захотелось выпить и расслабиться, хотя финансы у нас уже даже не пели романсы – они читали рэп.

– Где мы встречаемся с Валеной и Аридилом?

– На площади Четырех казней, через три часа, – Оррик шумно выдохнул и признался: – Я уж думал конец. Если бы нас схватили эти, то вместо милой беседы ты получил бы древком копья в лицо и пару десятков пинков по почкам. Для начала. Но я бы предпочел сдохнуть на месте от честного удара мечом.

– Ты бы стал драться?! – удивился я.

– Знаешь, из наших подвалов крайне трудно выбраться целым и невредимым, – сказал он. – Но то, что творят ЭТИ, вообще не поддаётся описанию. Уж лучше погибнуть здесь, чем жить с гвоздями по всему телу, и заживо гнить, пожираемым крысами.

Я представил себе картину, и меня передёрнуло. Тем более что я не понаслышке знал, как выглядит все вышеперечисленное.

– С чего вообще такая «любовь»? Я заметил, что этот брат Робер не слишком жалует инквизицию.

– Долго объяснять, – Оррик пожал плечами. – Во всяком случае не здесь и не сейчас.

Ладно, рассказ подождёт, сначала надо закончить начатое.

– Значит, всё-таки отец Поль, – помрачнел я.

– Вот скотина! – Оррик с трудом сдерживал злость. – Следовало прибить его, когда была возможность.

– Ну теперь-то уже поздно, – заметил я. – Да и не вариант.

Мы постояли, каждый думая о своём. Стража больше не обращала на нас никакого внимания, мимо давно шли все новые гости столицы, о стычке уже мало кто помнил.

– Пойдём что ли? – Оррик кивнул в сторону ворот.

– Да, сейчас, дай мне пять минут – я сделал ему знак подождать и подъехал к лейтенанту.

Гаттон смотрел, как его подчинённые проверяют подорожные. После всего произошедшего отлынивать они не решились и изо всех сил демонстрировали начальству служебное рвение.

– Хочу поблагодарить вас, лейтенант, – сказал я. – За мной должок.

Тот посмотрел на меня и покачал головой.

– Ну, что вы, пустое. Мне было в радость щёлкнуть по носу этих выскочек, – вполголоса промолвил он и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Осторожнее, лейтенант, так можно не дорасти до капитана. Вы встали на нашу сторону у всех на виду. Этот Робер не кажется мне всепрощающим типом.

– Осторожностью не берут города.

– Лейтенант Гаттон, осторожность в нашем мире не синоним трусости, а доблесть в кабаке не признак героизма, – блин, какой же я сегодня умный, но приходится соответствовать миру – Аридил так вообще насквозь пропитан летучими выражениями.

Лейтенанта мои слова удивили и сильно.

– Не ожидал услышать такие речи от столь юного господина, – он покачал головой. – Вы уже дважды за сегодня ставите меня в тупик!

– Это все книги, лейтенант, и хорошие учителя, – усмехнулся я. – До скорой встречи. И помните – я не забываю добро!

Глава 8

Постоянно путаю, что час здесь длится сто минут вместо шестидесяти и в месяце сорок пять дней. К чему я об этом вспомнил? К тому что до встречи с Валеной и Аридилом нам надо было где-нибудь переждать, а любой кабак – это удар по ресурсам, которых практически не осталось. Промочить горло хотелось даже мне – успешное исполнение первого пункта плана, пусть и с некоторыми оговорками, заметно приподняло настроение и навело мысль о заслуженном отдыхе. О завтрашнем визите я старался не думать – выкрутимся как-нибудь, не впервой. И пусть я пока что легкомысленно отмахивался от вопроса, который, возможно, ещё попортит нам кровь, но это будет завтра. Сегодня даже я готов был залезть в кубышку, чтобы почувствовать, что ДОШЛИ!

– Далеко до этой твоей площади? – спросил я.

– Отсюда доберемся за полчаса, – ответил Оррик с сожалением провожая глазами третий трактир. А уж как он смотрел на размахивающих кружками посетителей, которые, видимо, вышли «подышать» свежим воздухом!

В город мы попали уже без всяких препятствий, пройдя по, казалось бы, бесконечному каменному коридору. Он оказался разбит на секции, каждая из которых перекрывалась двойной железной решёткой. Таких секций я насчитал пять, каждая метров по двадцать длиной. Это же целый горный массив, чтоб меня! Сейчас решетки висели под потолком в пазах, и на полу не обнаруживалось ни малейших углублений от удара металла об камень.

– Их когда-нибудь опускали?

– Зачем? – удивился Оррик.

– Чтобы проверить. Вдруг механизм сломался от старости.

– Сделанное гномами не ломается, – уверенно заявил инквизитор, сделал пару шагов, остановился, смерил меня взглядом и заставил лошадь идти быстрее. Видимо, вспомнил, что всё-таки бывает, что и ломаются, но спорить со мной не стал.

Из коридора мы попали на площадь. Я предположил, что она тоже называется Чёрной, и оказался прав. Оттуда в центр вели четыре улицы, три не слишком большие, а одна – целый проспект.

– Тоже Чёрный? – спросил я, но на этот раз не угадал, улица носила название Монашеской и оказалась настолько широкой и прямой, что я подумал: от самой стены можно увидеть реку, разрезавшую Алату почти пополам. Как показала практика, и на этот раз я ошибся: улица всё-таки изгибалась, но отсюда разглядеть поворот не представлялось возможным – все равно что смотреть за горизонт. По ней мы и направились – площадь Четырех казней находилась ближе к середине столицы.

Покидая Чёрную площадь, я оглянулся и снова поразился высоте стены. Утренний туман слегка развеялся, приподнявшись метров на пятьдесят над землёй, но крепость все ещё упиралась в небесное подбрюшье, не обнаруживая своего окончания. Как будто строители намеревались воевать против годзилл. Зачем им вообще понадобилась такая махина и почему город всё-таки попал в руки людей?

– Может хотя бы по кружечке? – вздохнул Оррик, поравнявшись с четвертым по счету заведением, предлагающим путнику скорый отдых, некоторые развлечения, горячую еду и холодное пиво.

Первый раз за все время пребывания на Арли я видел перед собой трактир из камня. Неслыханное расточительство по здешним меркам, и, судя по всему, с соответствующими ценами на все, что здесь подаётся, но на инквизитора было жалко смотреть: матерый муж, без страха бросившийся навстречу превосходящему по численности противнику, глядел на вывеску в форме большой пивной кружки с трепетом матери, взирающей на ребёнка.

– А лошадей куда? – я вздохнул, мысленно смирившись с потерей части кубышки.

Тут же, словно по мановению волшебной палочки, из дверей выскочил пацаненок и затараторил:

– У нас лучшее пиво, лучшие раки, лучшие отбивные в городе! У нас…

Я не дал ему договорить:

– Куда тут деть лучших коней на свете? – сказал я и тут же прикусил язык: лучшим коням на свете обычно полагается лучшее обслуживание, а на него у нас денег не было – самим бы хватило на хлеб без масла!

Малец сунул палец в ухо, поковырялся там с наслаждением и поднял на меня хитрый взгляд.

– А серебрушку дадите?

«Ну, вот!» – с огорчением подумал я.

Оррик же спрыгнул с лошади и приготовился дать мальчишке подзатыльник, но тот с ловкостью, говорящей о немалой практике, увернулся.

– Теперь давайте две!

Из дверей трактира высунулся тощий мужчина с залысинами на висках. Он вытер руки об фартук и погрозил мальчишке кулаком.

– Ух я тебя! Давно розгами уму разуму не учил.

Паренек надулся и послушно приблизился к Оррику, но тот уже раздумал его шлепать. Вместо этого он передал ему поводья и шепнул:

– Покормишь лошадей, получишь вот от этого господина два медяка, – Оррик ткнул пальцем в меня.

– Лучше пять, – сделал ещё одну попытку малец тоже шёпотом и тут же получил свой подзатыльник.

Выдернув из рук Оррика поводья, малец обиженно засопел и уставился на меня. Мне же пришлось продемонстрировать все чудеса эквилибристики, чтобы не упасть с лошади, а спуститься с нее, как полагается более-менее благородному господину. Во избежание недоразумений я всё-таки дал ему пять медяков за настойчивость, чем заработал улыбку от уха до уха. Судя по реакции, чтобы продемонстрировать щедрость, вполне хватило бы и одной монеты.

Трактир пустовал. Несмотря на приличное количество народу на улицах, день еще только начинался, и утолять жажду пока было рановато. Из двух десятков столов заполнена оказались дай бог половина.

– Издалека? – спросил трактирщик, лично подавая нам пиво и явно борясь с собой, чтобы не «отдавить» мне глазами горб. Ладно, это уже привычное дело – я почти перестал обращать внимание на чужие взгляды и «душок с гнильцой» в мыслях.

– Да уж, пришлось побродить, – хмыкнул Оррик и одним махом уполовинил кружку. Я сразу догадался, что одной мы не отделаемся.

– Принеси кувшин того же самого и чего-нибудь на закуску, – сказал я, чем тут же заработал благодарный взгляд инквизитора. – Мы ненадолго.

Вот это «ненадолго» стоило нам кислующего пива и сухой рыбы, по вкусу напоминавшей речной ил, в котором она, по-видимому, провела всю свою крайне долгую жизнь и умерла там от старости. Оррик потом ещё пару недель вспоминал это место и неизвестно кому грозил кулаком, поглядывая в мою сторону.

Покинув сей гостеприимный угол, я до того устал от его негодования, что не выдержал и прорычал в ответ:

– Напиши жалобу в Роспотребнадзор.

После упоминания имени страшного колдуна инквизитор, наконец, заткнулся, и дальше мы ехали молча, что меня более чем устраивало.

Глава 9

Во всем нужно искать что-то хорошее, ведь так? Надеяться на Оррика в этом случае бессмысленно, он вряд ли оценит по достоинству кислое пиво. Зато наш транспорт заправили под завязку, и я подумал, что те пять медяков точно пошли лошадкам впрок. Малец незаметно для трактирщика даже умудрился подсыпать зерна мне в торбу, так что об остановке я не жалел. Жалел я лишь о тех трех серебрушках, что пришлось отдать за просроченный «княжеский» пир.

Дорога до нужной площади не заняла много времени, хотя, чем ближе к центру мы подходили, тем оживленнее становилось на улицах. Если у самых ворот на лошади можно было ехать, не рискуя никого зацепить, то сейчас скорости конных и пеших сравнялись, и вслед торопыгам неслись пожелания не слишком долгой и не очень счастливой жизни. Люди в самых разных одеждах спешили по своим делам или праздно прогуливались, глазея по сторонам. Количество лавок, магазинов и мастерских просто не поддавалась никакому описанию – спустя пятнадцать минут мне стало казаться, что мы попали на огромный, поражающий своими размерами рынок, где продается все и покупается все, что только можно себе представить на этой планете, а порывшись, можно найти и что-нибудь не отсюда.

– Весь город такой? – я ткнул Оррика в бок. – Мы как на огромном базаре.

– Так въехали же со стороны трущоб, чего ты хочешь? Тут живут нищие и мелкие торговцы, что зачастую одно и то же. Им нет хода в Средний город и уж тем более в Высокий.

– А нам куда?

– Мы будем где-то между Чёрным и Средним. Там почище, потише и не подают кислятину вроде той, что я только что имел несчастье попробовать. Пусть этот крысиный выползень подавится своими помоями!

Оррик сплюнул и попал кому-то на шапку, ему немедленно посоветовали, куда он может отправиться со своими манерами, инквизитор в долгу не остался, вываливая накопившуюся желчь, и вскоре ехать стало ещё веселее.

Так мы добрались до гостиницы «Пряная лошадь». Каменное строение аж с тремя этажами ютилось между ещё более нескромными по размерам товарками привлекая постояльцев огромной вывеской с розовым пони. К ней оказались пристроены большой амбар, конюшня на десяток лошадей, сеновал и крошечная кузня. За аккуратным забором из выбеленного известняка скрывался маленький дворик, где гостей встречал работник в камзоле и сапогах, что должно было по идее придавать ему представительный вид, но все портила прическа в форме гнезда и шальной взгляд.

– Чего это он? – я ткнул в его сторону.

Оррик пожал плечами.

– У Клауса тяжёлый характер, – сказал он, видимо, полагая, что этим все объяснил, но потом всё-таки добавил: – Ну и кулаками он машет будь здоров, вот парень и старается, из кожи вон лезет.

Мы спешились, и у нас снова забрали поводья. На этот раз, правда, обошлось без предприимчивых сорванцов. А стоило попасть внутрь, как я очутился в сказке. Гостиница изнутри выглядела точь-в-точь, как отель в Австрии, где мы как-то отдыхали в предгорьях. Мне даже пришлось несколько раз моргнуть и ущипнуть себя за ухо, чтобы поверить в происходящее.

– Ты будто привидение увидел, – Оррик подтолкнул меня к столу в самом углу большой темной залы, отделанной тяжелым деревом, и с камином напротив входа. В топке лежали поленья, но, как пояснил инквизитор, разжигать огонь пока рано – обычно камин запаливают к вечеру, когда постояльцы спускаются выпить стакан вина и отведать гуляш из булки.

– Потом расскажу, – ответил я, севшим голосом.

– Угу, – Оррик кивнул и не стал меня дальше пытать. Вместо этого он подозвал девушку в белом переднике, разносившую приготовленную еду, и заказал пива со словами: – Если принесёшь несвежее, я вылью его Клаусу прямо за шиворот.

Девушка прыснула в кулачок и исчезла, оставив после себя легкий запах полыни. Этот аромат развеял воспоминания. Я увидел разницу: грубые, некрашеные столы, засаленный, с потеками жира очаг, подсвечники вместо ламп. Сказка ушла, оставив после себя острое чувство сожаления. Это мы с мамой тогда приехали отдыхать, а отец продолжал решать вопросы, практически не отрываясь от телефона.

– Наши нас найдут? – спросил я, чтобы хоть что-то сказать, – когда молчишь, сложно избавиться от воспоминаний.

– Эльф не маленький мальчик, куда он денется, – отмахнулся Оррик, намекая, видимо, что Аридил может о себе позаботиться.

– Почему именно здесь? – продолжал допытываться я, обведя глазами помещение.

Инквизитор ухмыльнулся.

– Погоди, познакомишься с Клаусом – поймёшь.

Нам принесли по бокалу хмельного, и я убедился, что у каждого свой собственный рай. Оррик свой точно уже нашёл. Напиток слегка горчил, был в меру душист, от него ныли зубы и пела душа – как раз то, что требуется от хорошего пива.

– Что думаешь по поводу завтра? – раньше у меня не было времени подумать о предстоящем визите, но теперь он все больше нависал надо мной своей неизвестностью и неизбежностью.

– Выйти оттуда будет сложнее, чем войти, – вздохнул Оррик, ополовинив кружку.

Обнадеживающе, нечего сказать.

– И часто тут боевики одной конгрегации пытаются арестовать братьев из другой конгрегации?

– Я не слишком хорошо знаю столицу, – задумчиво сказал Оррик. – Но что-то тут не то.

– В каком смысле?

Оррик помахал кружкой в воздухе.

– Да все это шито белыми нитками! Не похоже, что у этого Робера был чёткий приказ арестовать нас. Попытаться задержать – возможно. Прощупать, спровоцировать, но арестовать… не думаю.

– Зачем же вся эта комедия? – удивился я. – И откуда они вообще про нас узнали? Единственный, кто мог что-то знать о наших планах – отец Поль. Но ведь он инквизитор. Как Квары могли пронюхать о нас, если они из другой структуры?

– Думаешь, отец Поль играет на две стороны?

– Ну, твоих-то на входе не было. Так что, похоже, либо письмо ушло не тому адресату, либо… – я не договорил.

– Либо эта сволочь решила сменить хозяина, – закончил за меня Оррик.

– Вопрос в том, что именно он им рассказал.

– Если эта гнида сообщила им все, то они не могли не знать, что у тебя есть «Голос», – сказал Оррик. – Плохо другое: у нас нет времени на подготовку, и мы не знаем, в городе ли отец Тук. Завтра после канцелярии я поеду в секретариат конгрегации – нужно найти епископа.

– Он поможет?

– У него нет выбора. Если он не подтвердит смену хозяина «Голоса», его дело отправят на совет. А там ему не поздоровится, если всплывет правда, – Оррик вздохнул. – Но и ты должен понимать, что епископ ничего не забудет.

Это я понимал. Но какой тут выход?

Мы ещё посидели молча, думая каждый о своём.

– Ты со мной не пойдёшь? – спросил я, наконец.

– В гости к брату Роберу? Конечно, пойду, как я могу пропустить такое представление! Да и тебе поддержка не помешает, я знаю их методы, а ты пока не дорос до того, чтобы бросать вызов им в одиночку, – Оррик ухмыльнулся ещё раз. – Хотя, конечно, у ворот ты переиграл его по всем статьям. И он, несомненно, тебе это тоже припомнит.

Как там звучит фраза: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты?» Интересно, а по врагам то же самое определить можно? А по их количеству? Что-то мне становится не по себе от того, с какой скоростью я набираю тех, кто по каким-либо причинам имеет на меня зуб. Не надорваться бы.

Вот так за разговорами пролетел ещё час. Мы обсуждали и строили планы, Оррик наслаждался пивом и горячими крыльями, хрустевшими у него на зубах, как сухарики. Я старался не скрипеть зубами, когда нам подносили новые блюда.

– Может, подождём наших, – поинтересовался я, когда инквизитор заказал еще два кувшина. – Всё-таки праздновать нужно вместе.

– Ой, да ладно, – отмахнулся Оррик. – Они там едут, как короли, я слышал, что на входе, если достаточно задрать нос, можно получить бесплатный бокал вина. А нас кто одарит дармовым пивом за все эти треволнения? Так что пусть только попробуют…

Дверь гостиницы с грохотом распахнулась, и на пороге возникла очень высокая фигура с длинным оружием с двумя лезвиями, на которое тень опиралась, как на посох – небывалое дело для Аридила, холившего свою глефу, как невесту.

– Ну, вот, – Оррик хлопнул ладонью по столу. – Я же говорил, что…

У меня же похолодело в животе, и я медленно поднялся из-за стола, заставив инквизитора умолкнуть на полуслове.

– Что-то не так.

Оррик сначала в недоумении посмотрел на меня, а потом окинул эльфа встревоженным взглядом.

– Колдунья!

У меня скрипнули зубы.

Аридил подошёл к столу, не сводя с меня глаз, в каждом его шаге я чувствовал, как мое сердце промахивается мимо такта. На вид эльф был абсолютно спокоен, но я слишком хорошо его знал: это спокойствие смерти. Впервые за долгое время холодность по отношению ко мне дала трещину, я видел, как он растерян, и под маской невозмутимости скрывает боль – я догадался об этом без всяких аур.

– Что случилось?

Глава 10

Аридил рассказывал ровным, бесцветным голосом, и оттого произошедшее казалось ещё ужаснее, ещё более непоправимым, хотя страшнее того, что случилось, вряд можно представить.

Их ждали, как и нас. Две пятерки кваров в полном боевом облачении.

– Нам не оставили шансов. Они оказались прекрасно осведомлены о моих навыках, поэтому у половины были с собой арбалеты. Даже если бы я уложил остальных, стрелки держались на расстоянии и, вне всяких сомнений, не промахнулись бы, – Аридил посмотрел мне прямо в глаза. – Меня не пугает смерть, Иан, но волшебница уговорила меня не принимать бой. Она сама отдала себя в их руки! В сердце этой девушки гораздо больше отваги, чем у большинства тех, с кем я когда-либо встречался, – он помедлил, и мне вдруг стало понятно, что Аридилу неимоверно тяжело говорить. Как будто на его плечах сейчас покоился горный хребет, но его упрямо сжатые губы всё-таки разомкнулись: – Она верит в тебя, Иан, верит так, что даже я впервые с тех пор, как узнал правду, уже сомневаюсь в верности своей клятвы. Она прошептала: «Иди и расскажи ему. Он что-нибудь придумает».

– А что с тобой? – спросил Оррик. – Тебя не тронули?

– Полагаю, у них был приказ: применить силу, если им будет оказано любое сопротивление. Но у них не нашлось ни малейшего повода. Волшебницу на моих глазах заковали в кандалы и увезли, а ее взгляд до последнего молил меня о смирении. В итоге им пришлось меня отпустить.

– Иан, ты можешь успокоиться?

– Не могу! – рявкнул я в лицо Оррику и со всей силой пнул камень, подвернувшийся под ноги. Резкая боль помогла немного прийти в себя.

На заднем дворе гостиницы, за исключением нас троих, никто больше показываться не осмеливался. Похоже, именно я всех спугнул своими криками.

– Не могу я успокоиться, старый ты хрен! Ее, может, уже и в живых нет! А мы тут сидим и попиваем пивко в тепле и уюте.

Кровь пульсировала в голове, разрывая виски, я не мог остановиться и потому бегал взад-вперед, подпрыгивая от адреналина. Меня то бросало в жар, и тогда мне хотелось немедленно бежать и спасать Валену, то кидало в холод, и требовалось все самообладание, чтобы не сесть на землю и не закрыть лицо руками.

– Куда ты собрался? – Оррик попытался поймать меня за руку. – Они только того и ждут. Нельзя совать голову в пасть дракону, если нет шансов ее оттуда вытащить.

– Валена у них, и она верит, что я ее не оставлю!

– Никто и не говорит, что нужно бросать волшебницу, но не следует пороть горячку! Надо для начала поставить в известность епископа. Он мудрый человек, и может дать дельный совет.

– Не знаю насчет епископа, но инквизитор прав, – Аридил поднялся. – Если идти без подготовки, то ты только погубишь ее, – он запнулся, но потом все же закончил, – и себя заодно.

Я схватил его за рукав и посмотрел в лицо снизу вверх.

– Тебе когда-нибудь загоняли иголки под ногти? Или, может, жгли кожу калёным железом? – я развернулся к Оррику. – А тебе втыкали в глаз раскалённую спицу? Нет?! Тогда вы не знаете, что она сейчас чувствует!

Мои спутники удручённо молчали, и гнев постепенно стал гаснуть в моей груди. Они ни в чем не виноваты и искренне стремятся помочь, только никто из нас не представляет, как это сделать.

– Почему квары не тронули эльфа? Почему они отпустили нас? – Оррик задумчиво потер лоб. – Ведь могли же всех прибрать к рукам. Могли? Могли! Взяли бы, наконец, по-тихому, никто бы ничего не узнал – мы сами после границы все города обходили стороной, чтобы не оставлять следов.

Я вновь в нетерпении забегал по двору. Мне казалось, что меня разорвет от бездействия.

– Им от нас что-то нужно, – промолвил Аридил.

Я встал как вкопанный и поднял на него взгляд.

– Для чего им понадобилась Валена?

Оррик вздохнул.

– От твоей колдуньи им мало толку. А вот от тебя или даже от епископа – вполне может быть.

– В его словах есть смысл, – кивнул Аридил.

– Причем здесь епископ Тук? – не понял я.

– Притом, что теперь все уверены, что ты его «Голос», и, если где-то сел в лужу, исподнее менять придется ему.

– Вот зараза! – вскричал я. – Так какого черта им надо?!

Оррик развел руками.

– Похоже, завтра мы это узнаем.

– Я иду с вами, – безапелляционно заявил Аридил.

Оррик покачал головой.

– Эльфам в Твердыни ходу нет.

– Я всё-таки принц.

– Да хоть бы даже и король. Без приглашения тебя вышвырнут вон. Поступим по-другому, – предложил Оррик, – ты пойдешь и отправишь сообщение епископу.

Ему не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что отца Тука в столице нет. Никто даже приблизительно не представлял, когда он явится, и не мог сказать, где его носит. «Отсутствует по делам Конгрегации», – вот и все что удалось узнать Оррику в канцелярии.

– Как? У нас есть лишние деньги? Ты представляешь, сколько стоит отправить весточку без определенного адреса?

Оба, и Оррик, и Аридил, прищурившись, уставились на меня. Я же мысленно присвистнул: тут даже такое есть! Впрочем, упоминание о непредвиденных расходах заставило меня поморщиться.

– У нас даже нелишних нет, – я вывернул карманы.

– Тридцать рогов Аида! – Оррик сплюнул от досады. – Через канцелярию конгрегации такое послание посылать нельзя. Проще сразу попросить, чтобы тебя сожгли на костре, как самозванца. Нужен кто-то посторонний.

– Боюсь, я вам тут не помощник, – печально сказал Аридил. – В эльфийском посольстве вряд ли мне ссудят денег.

Я подошёл к ним обоим.

– Значит, будем выкручиваться своими силами. Загнанная в угол крыса опасна даже для человека.

– Сравнение не очень, – с сомнением в голосе протянул Оррик.

– Зато отражает суть, – я постарался говорить бодрым тоном. – Сейчас мы не люди, а крысы, которых неосторожно загнали в угол. Пусть пока думают, что победили. Хорошо смеётся только тот, кому есть чем.

Глава 11

Из-за режима жёсткой экономии и по причине жуткого дефицита свободной жилплощади мне пришлось снять одну комнату на троих. Вопрос размещения Валены будем решать после того, как вытащим ее из лап священников. В крайнем случае поспит с нами – ширма у хозяина гостиницы, надеюсь, найдется.

Все это я тут же объяснил своим спутникам.

– Спать с женщиной вместе?! – Оррик смотрел на меня, как на сумасшедшего, и даже Аридил на мгновение сбросил маску безразличия.

– Волшебнице это не понравится, – заметил он.

– Не понравится?! – крякнул Оррик. – Да она придет в ярость!

Он вдруг покраснел до корней волос и отвел взгляд, смущенно добавив:

– А ещё, говорят, я храплю.

– Ты храпишь?! – я изобразил на лице недоумение. – Дружище, не волнуйся, ты не храпишь.

Оррик взглянул на меня с удивлением и недоверием.

– Наш молодой друг хотел сказать, что это рычание трудно спутать с храпом, – внезапно произнёс Аридил.

Я не смог сдержать улыбку, хоть и получилась она вымученная. Оррик побагровел, а эльф остался невозмутим.

– И ничего я не… – инквизитор замолчал, и мы все вместе молча уставились на пустую кровать.

– Иан, ты сможешь ее вытащить? – севшим голосом вдруг спросил Оррик.

– Куда ж я денусь! – ответил я с уверенностью, которой не чувствовал.

Комната, которую мы сняли, не впечатляла размерами – вчетвером можно уместиться, но места впритык. Хозяин гостиницы и по совместительству приятель Оррика, Клаус, оказался настолько любезен, что, войдя в наше положение, бесплатно принес нам ширму. Вот только она лишь ещё больше усиливала чувство вины: в темноте ее очертания били в мозг, не давая уснуть. В голове стучалась мысль: «Она настолько мне доверяет, что покорно отправилась в тюрьму». А ведь не ребенок, знала же, что ничего хорошего ее там не ждёт! Застенки этих уродов не санаторий и не отель с пятью звездами. Жива ли она? Я поспешил отогнать слишком мрачные мысли – да, конечно, жива! Оррик прав: им от нас что-то надо. От нас – от меня или от епископа! Осталось только выяснить что. Пока они не получили от ее плена выгоду, ей ничего не угрожает.

Если я думал, что мне удастся хорошенько отдохнуть перед предстоящим визитом в логово льва, то ошибка выяснилась ближе к полуночи, – проспав всего пару часов, я не смог больше сомкнуть глаз. Сто раз перевернувшись с боку на бок, я послал проклятие неизвестному благодетелю и, откинув накидку, тихо выскользнул в коридор.

Меня встретил слуга со свечой.

– Вам что-нибудь принести, господин?

– Мыло и верёвку, – буркнул я, и, увидев, как расширяются глаза мужчины, сказал. – Кофе найдется?

С чашкой ароматного напитка сидеть на крыльце гораздо приятнее, чем без него. Сразу захотелось спать – я знал, как кофе действует на меня. Но точно так же я знал, что все равно не смогу заснуть – слишком многое поставлено на карту. Вспомнилось признание эльфа о трещине в его клятве и тут же пришло на ум, что буквально пару часов назад он называл меня другом. Первый раз за, бог знает, сколько времени. Неужели всегда требуются потрясения, чтобы добиться даже самых мизерных изменений? Почему, стоит мне обрести друзей, как снова приходится их терять? Кто за это в ответе? И не лучше ли оставаться в одиночестве, чтобы никого не подставлять под удар.

На следующее утро Оррик убежал ни свет ни заря, оставив нас с Аридилом сходить с ума от ожидания. Через несколько часов я готов был признать, что пытка временем может быть даже более изощренной и жестокой, чем булавки под ногтями и прижигания кочергой. От ожогов болела только плоть, а неизвестность разрывала сердце и душу.

Когда Оррик приоткрыл дверь комнаты, я прыгнул на него, как тигр на козлёнка.

– Какие новости?! Что выяснил?!

– Тише, тише! Успокойся, тебе нужна холодная голова, – инквизитор играючи остановил мой напор, и в следующее мгновение я почувствовал себя бочкой, которую сдавили железным обручем.

Я выдохнул сквозь зубы и задержал дыхание.

– Отпусти.

– Точно?

– Отпусти, говорю, я в порядке.

– Мы все хотим ей помочь, – Аридил успокаивающе положил мне на плечо руку.

Оррик разжал объятия, и я тут же отскочил в другой конец комнаты. Несколько секунд сверлил его яростным взглядом, но всё-таки сдался: мне действительно нужно поскорее прийти в себя.

– Что ты узнал?

– В канцелярии Конгрегации по делам Чистоты Веры мало что знают, – сказал Оррик, но видя мое недоумение, пояснил. – Инквизиция не в курсе, что происходит.

– А отец Тук?

– Я поспрашивал у кое-кого другого, и выяснилось, что он обстряпывает какие-то дела свои дела то ли в Фалии, то ли даже в Старне. Что он там делает, никто не знает, и вестей него не поступало уже пару месяцев. В общем, раньше чем через месяц, его не ждут.

Старн? Фалия? Названия мне ни о чем не говорили, но, по кислому выражению Оррика мне стало понятно, что надеяться на его скорое появление не стоит.

– Дай боги к весне вернется, если ничего не случится, – вздохнул Оррик, подтверждая мои предположения. – По слухам, он чем-то не угодил кардиналу Эмилио, так что будет ждать, пока все утихнет.

Действительно, новости хуже некуда. Не стоило надеяться, что кто-нибудь придет и решит все наши проблемы за нас.

– Значит, будем разбираться сами.

– Может, ты смог разузнать, хотя бы почему ее задержали? – задал вопрос Аридил.

Оррик ещё раз глубоко вздохнул.

– Я переговорил с одним знакомым. Ушлый тип, у него друзья повсюду, есть даже парочка среди кваров.

– Ты не мог бы быстрее переходить к сути? Наш юный друг едва смог тебя дождаться, – укоризненно сказал Аридил.

В другой момент я бы возликовал от этого «юный друг», но сейчас мне хотелось услышать нечто совершенно иное.

– Пусть наш юный друг наберется терпения, потому что мы вляпались в это дерьмо по полной, – рыкнул Оррик. – И нам придется лезть дальше, если мы хотим вытащить девчонку из лап ублюдков!

Черт, а Оррик ведь переживает не меньше моего – я с изумлением разглядывал цветные шарики над его головой. Вот это новость так новость! Инквизитор раньше не проявлял таких эмоций, все больше стараясь игнорировать волшебницу, а не оказывать ей знаки внимания.

– Мой знакомый говорит, что некую девицу привезли в Бастион и поместили в камеру для особо опасных врагов Веры. Ей предъявили обвинения в насылании порчи, запрещенном колдовстве и покушении на жизнь священника.

– Это плохо, – сказал Аридил.

– Плохо?! Да ее ждёт костёр за каждое из обвинений!

– Если вину докажут, – ляпнул я.

Оррик даже не стал возражать – фыркнул и отвернулся.

– Что мы можем сделать? – спросил за меня Аридил.

– Мы – ничего, – Оррик покачал головой. – Я сомневаюсь, что даже епископ, будь он здесь, смог бы помочь. Обвинения слишком серьёзны. По сути, при подобных обстоятельствах суда, как такового, не бывает.

– Но нужно же что-то делать! – воскликнул я. – Нельзя сидеть сложа руки!

Оба моих спутника смотрели на меня и молчали.

– Мы что, так просто сдадимся? Она верит в нас!

Оррик отвёл глаза.

– Сдаваться в надежде непонятно на что – самая глупая идея, которая только могла прийти ей в голову.

– Ее бы убили, – заметил эльф.

– Хорошая смерть, – возразил Оррик. – А что ее ждёт сейчас?

Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь сопением инквизитора.

– И что же делать?! – я посмотрел на своих друзей и почувствовал, как что-то соленое попало мне на язык. – Она мне верит!

– Ее сожгут через два дня, – глухим голосом произнес инквизитор.

Глава 12

Никаких трёх часов я дожидаться не стал. Голос разума? Нет, не слышал. О чем вообще тут рассуждать, если дорогого мне человека, который ждёт и надеется на мою помощь, всего через два дня лишат жизни. Жалел я лишь об одном: что потерял целый день на пустые разговоры. Надо было действовать ещё вчера, по горячим следам, а не «давайте еще по кружечке и на боковую»!

– Ты собираешься взять штурмом Бастион Веры? – Оррик, видя, что меня не остановить, встал на моем пути.

Аридил молча наблюдал за тем, как я собираюсь. Хотя чего там говорят про нищего? Ему только подпоясаться? Но у меня, помимо пояса, был ещё и кинжал, подаренный эльфом. После слов Оррика я остановился и повернулся к нему.

– Знаешь, там, в прошлом мире, я довольно неплохо жил. Мой отец многое умел и многое мог, он вбил мне в голову, что люди, которые не сидят на печи, а что-то делают, в состоянии возвыситься над остальными. Отец повторял это так часто, что даже самый тупой понял бы, что успех – это лишь вопрос времени, если хоть чего-то добиться. Наконец, пришел тот час, когда я смог доказать и ему, и себе, что в состоянии достичь результата и без его поддержки. Я понял, что мне по силам любая цель. Любая! Пусть не сегодня, не завтра, нужно лишь подождать. Оррик, можно сказать, что у меня было все. Кроме одного, – у меня никогда не было тех, кто мне доверяет настолько, что готов безропотно отправиться на эшафот. Просто потому что верит, что я не позволю сделать ему ничего плохого! – я понял, что кричу в лицо моему другу, но не мог остановиться. – Сейчас у меня нет ничего, кроме вашего доверия, но даже если бы и было, я отдал бы все ради любого из вас. И потому сейчас никому меня не остановить. Клянусь, я вытащу Валену оттуда, чего бы мне это ни стоило.

– Или сломаешь шею, – тихо сказал эльф.

– Или сломаю шею, – кивнул я, развернулся, перебросил через руку плащ и вышел из комнаты.

– Что там с моей лошадью? – бросил я, проходя мимо стойки бара.

– Накормлена и вычищена, господин, – быстро ответил Клаус из-за стойки. – Чего-то ещё желаете?

– Стать всемогущим, – бросил я.

– Могу предложить наливки. Жена готовит сама. Говорят, после трёх порций люди готовы драться с самим Аидом.

– Говорят? – удивился я. – А сам что же?

Я вспомнил, что вчера вечером Оррик всё-таки познакомил нас с хозяином гостиницы. Сварливый мужик с острым, как эльфийский клинок, взглядом всегда прищуренных глаз. Когда-то работал дознавателем в инквизиции. Другими словами, палач в отставке. Везет мне на окружение.

– Я всегда останавливаюсь на двух, – хихикнул он. – Кто-то же должен прибирать за героями.

В конюшне, кроме моей лошади, стояли ещё пять. Увидев меня, животные оживились. Звёздочка приветливо всхрапнула и принялась заинтересованно следить за руками – именно там словно по волшебству у хозяина обычно появлялись яблоки или морковка. Вздохнув, я прислонился к ее лбу и погладил упругие уши. Сколько сказано громких, пафосных слов! Вот только словами ничего не изменишь. Дела, только дела – мерило наших стараний. Конечно, мои друзья правы, и соваться в логово змей без плана и подготовки, не продумав пути отхода – верх глупости и простодушия. За две тысячи лет наказующий механизм налажен до идеала, и моя песчинка даже не доберется до шестерёнок. Но и сидеть просто так я не мог. Может, плюнуть на все и убить себя парочку раз? Тогда в моем распоряжении появится что-нибудь убойное, что-то вроде «вундервафли» местного пошиба, и можно будет поставить святошам ультиматум. Беда в том, что моей будущей инкарнации может не оказаться дела до чьих-то страданий. Ещё больше пугало, что это вообще буду уже не я.

– Что же делать? – прошептал я в морду умного животного.

– Если сам седлать не собираешься, то отойди, – буркнул Оррик, оттесняя меня в сторону.

За ним прошёл Аридил, прислонил глефу к стене стойла, и закинул седло на спину своему Арину. Недавно я узнал, что по-эльфийски имя коня означает «рассвет». Эльф не смотрел на меня, но мысли выдавали его: он пребывал в полном смятении. Ненависть, презрение, ярость присутствовали, но они переплетались с удивлением, растерянностью и недоумением, образуя такую смесь, что становилось непонятно, как это его до сих пор не разорвало.

– Зачем вы здесь?

– А ты собрался ехать один? – скептически хмыкнул Оррик. – Ты вон даже с лошадью справиться не можешь.

Аридил затянул подругу и впервые за весь день посмотрел на меня.

– Инквизитор сказал, что на входе довольно много людей, и попасть в здание без меня вы вряд ли сможете.

Я вытаращился.

– Вы всерьёз решили, что я буду штурмовать твердыню кваров?!

Оррик закончил оседлывать лошадей, поправил перевязь с мечом на спине и дернул себя за бороду.

– Думаю, сначала все же стоит поговорить.

Из «Пряной лошади» мы выехали втроём. Внутри меня все ликовало. Мои друзья, а теперь и вправду их можно было с уверенностью назвать друзьями, готовы идти со мной в огонь и воду! И пусть инквизитор был мрачнее тучи, а маске на лице эльфа мог позавидовать любой фараон, мне казалось, что никакие горы не устоят против нас! Мы свернем вершины и осушим озера, если нужно будет – выроем новые, дай только лопату. Невероятный душевный подъём распирал меня изнутри, и Звёздочка, чувствуя настроение хозяина, в нетерпении потрясывала головой и норовила пуститься вскачь.

Минут через пятнадцать неторопливого шага, улица, уходящая с площади, вывела нас к массивной арке в стене, украшенной барельефами. Грубый камень кое-где зарос мхом и потемнел.

– Арка Богов, – сказал Оррик. – До моста рукой подать.

Говорящее название, но уточнять я не стал – не время сейчас для экскурсий. Отметил только, что по размеру сооружение не превышало десятка метров, а в ширину подходило для того, чтобы могли разминуться пара карет. Приглядевшись, я увидел барельефы в виде женской фигуры в просторной мантии в окружении десятка человек в рясах.

– Богиня Айне благословляет сынов церкви, – Оррик кивнул вверх. – А там она же с мечом.

Я задрал голову и увидел под потолком скульптуру девушки с громадным клинком. От нее веяло гневом и яростью. Так и не скажешь, что она богиня любви.

– Лучше вон туда посмотри, – инквизитор дёрнул меня за руку и указал куда-то вперёд.

То, что открылось моим глазам, сложно описать человеку, не обладающему литературным даром. Все, что мне удалось подобрать к описанию картины, сводилось к одному емкому слову:

– Офигеть! – и ведь я действительно офигел!

Мы прошли арку, и передо мной распахнула просторы площадь таких немыслимых размеров, что все виденное ранее в сравнении с ней меркло и казалось задним двором таунхауса: два шага в ширину, три в длину – все. Ее границы угадывались по виднеющейся вдали темной неровной полоске. Приглядевшись, я разобрал отдельные черточки, при дальнейшем рассмотрении оказавшиеся крышами домов. Отсюда, с противоположного конца, они казались головками спичек или и того меньше. Посередине закованный в серую каменную оправу нес свои тяжелые воды Нон. Жирная, извилистая линия подавляла неестественной чернотой, как будто именно здесь река вытекала из преисподней.

Но даже не она привлекала внимание. По периметру площади грозно возвышались… черт, да мне в голову никогда не пришло бы, что построенное кем бы то ни было может оказаться ТАКИХ размеров.

– С моста вид лучше, – Оррик кивнул вперёд.

– Что это?! – прохрипел я.

– Бастионы Веры, – произнёс Оррик. – Одиннадцать бастионов церкви Святого Круга, – сказал Оррик. – Штаб-квартиры всех конгрегаций.

Вы когда-нибудь видели морской контейнеровоз вблизи? Я видел! Гора из стали, возносящаяся на невообразимую высоту, если стоишь на самом причале. Рядом с таким судном чувствуешь себя букашкой. Сейчас, здесь, на площади Святого Арсиния, я ощущал себя даже не букашкой – микробом!

Одиннадцать сооружений циклопических размеров. Одиннадцать полноценных крепостей внутри города. Пять на этом берегу и шесть – на противоположном. Даже то, что мы находились достаточно далеко от ближайшего, не преуменьшало мое потрясение. Как минимум двухсотметровой высоты монолиты, они выстроились друг за другом несокрушимой ратью. Я не знаю, кто мог построить ТАКОЕ! А кому пришло в голову все это придумать?! Любые эпитеты меркли в сравнении с самими каменными громадинами: несокрушимые, неприступные, величественные – все это лишь слова. Чтобы понять, что сейчас возвышалось передо мной, нужно было увидеть их своими собственными глазами. Эти монстры должны были быть видны из любой точки города, но то ли их вид постоянно закрывали извилистые улочки бедных кварталов, то ли я просто не ожидал встретить здесь ничего подобного, но появление строений таких размеров оказалось для меня совершеннейшей неожиданностью.

– Нам нужен предпоследний на том берегу, – указал в сторону одного из каменных великанов Оррик.

Я проследил за его рукой, и мне стало не по себе: это туда мне идти?! В двери, которые видны даже отсюда? Черт, да туда КамАЗ въедет, как обычная легковушка!

– А какой из них ваш? – спросил я севшим голосом.

– Вон тот, третий по счету, – Оррик кивнул на здание, стоявшее на этом берегу, с колоннами, портиком и двумя башенками, вырастающими из литого цоколя. – Вход слева от главных ворот.

– Интересно, их открывают перед каждым посетителем?

– С ума сошёл?! Ворота распахиваются, только когда в конгрегации избирается новый глава. Это у гномов все по уму – за каждую дверь отвечает свой механизм, а тут все ручками! Знаешь, какая прорва народу нужна, чтобы сдвинуть одну створку с места?

Я нервно выдохнул и еще раз внимательно пробежался глазами по этим видимым свидетельствам величия церкви на Арли.

– Здоровые, – со значением сказал я.

– Внутри поместится целый город, – ответил Оррик, правильно поняв мой вопрос. – Уверен, внутри есть места, где веками не ступала нога человека.

– А почему они все одинаковые?

– Говорят, так наши предки хотели показать, что в Круге все равны.

– И что, в нем действительно все равны, как задумывалось? – хмыкнул я, немного отходя от вида чудовищных зданий.

– Равнее не придумаешь, – буркнул Оррик.

– Их возвели пятнадцать веков назад, – голос Аридила казался бесстрастным, но я видел, что эльф напряжён. – Ни до, ни после люди не строили ничего более грандиозного. Иногда мне кажется, что они желали тем самым продемонстрировать старшим расам, что человечество как минимум не уступает нам.

– Так их построили ЛЮДИ? – меня ждало новое потрясение.

– Так говорят, – пожал плечами Оррик.

– А ещё говорят, – в тон ему промолвил эльф, – кости одиннадцати великих магов зарыты под каждым из алтарей.

Оррик возмущенно оглянулся на Аридила.

– Чушь все это!

Мы недолго обозревали окрестности: моя решимость таяла с каждой секундой, поэтому пришлось мысленно на себя прикрикнуть, и в какой-то мере самовнушение сработало.

– Быстрее начнем – быстрее закончим, – бросил я, и Звездочка послушно зацокала по направлению к мосту.

– Да, поехали, – поспешно согласился Оррик, которому не слишком пришлись по душе разговоры об истории. – Хочется побыстрее разобраться с делами. Эх, не заказал я вчера у Клауса эти рёбрышки, вот помру и забуду их вкус!

– Полагаю, если мы обнажим оружие в храме, сожаление о пище вряд ли долго будет тебя преследовать, – в своей манере заметил Аридил.

– Ничего-то ты не смыслишь в чревоугодии, – Оррик вздохнул. – Если переживём этот день, я, пожалуй, займусь твоим воспитанием.

– В таком случае, я бы предпочел начать штурм немедленно.

До Бастиона Веры мы добирались ещё минут двадцать. Оррик с эльфом, как обычно, донимали друг друга ничего не значащими колкостями. По мере приближения к цели мне становилось все больше понятно, почему они так активно отговаривали меня от визита. Вблизи сооружения смотрелись ещё более монументально. Их размеры и архитектура подавляли всякое желание противиться воле тех, кто распоряжался этими памятниками величия. Они давили к земле, растирали в пыль. Ощущение собственного ничтожества точило сердце каждого, кто осмеливался оторвать взгляд от мостовой. Колоннады, словно лестницы в небо, уходили вверх на немыслимую высоту. Когда я попытался разглядеть орнамент, нанесенный на потолок портика, у меня начала кружиться голова и заломило в спине.

Не удивительно, что здесь, в самом центре Алаты, могло показаться, что город совсем обезлюдел. По пути нам встречались одиночки, спешившие по каким-то своим делам, и едва переставляющие ноги монахи, с головы до ног закутавшиеся в бесформенные одеяния. Они скользили мимо, как тени, не поднимая глаз, не нарушая торжественную тишину площади ни словом, ни возгласом. Изредка вдалеке мелькали капюшоны целых групп священников, но их принадлежность отсюда было не разобрать. Праздные гуляки, пьяницы, весёлые парочки, нищие и убогие, – похоже, все старались держаться подальше от места, где живут боги. Замощенная мостовая сверкала чистотой, камни лежали ровные, притертые один к другому, даже щели между ними казались выверенными до миллиметра и не нарушающими общий благообразный вид. Все вокруг как бы говорило: «Ты мелкая тварь, недостойная даже этих плит, которых попирают твои грязные ноги».

– Все ещё хочешь туда идти? – Оррик взглядом показал на закрытые двери – вблизи они смотрелись воротами в Мордор.

У входа в бастион расхаживали несколько человек в черных одеяниях с глубокими капюшонами, прятавшими лицо. Мой взгляд привычно отыскал на них следы оружия, которое не выставлялось на показ, но и не скрывалось. Они изредка переговаривались между собой, внимательно поглядывая по сторонам. На мой взгляд, бдительность монахов была чрезмерной, вряд ли тут нашелся бы кто-то в своем уме, кому пришло бы в голову посягнуть на их объект охраны.

На нас потихоньку стали обращать внимание – ну ещё бы, другой такой компании в поле зрения точно не попадалось. Да тут вообще с посторонними было не густо – словно для простого люда площадь и вовсе являлась «табу».

– Валена у них, – сказал я так твердо, как только мог. – Кроме того, грех нарушать свое слово. Я обещал прийти – я пришёл.

Аридил положил мне руку на плечо, и к горлу подступил комок.

– Как бы дальше ни повернулась судьба, это честь для меня иметь такого друга, как ты.

У меня сжалось сердце. Черт! Черт! Ну почему жизнь так несправедлива! Я, возможно, стою на ее перекрёстке, и в следующую нашу встречу мы окажемся лицом к лицу, уже как враги. Отмахнуться от подобных мыслей очень хотелось, но подобный исход событий совсем исключать нельзя.

– Для меня тоже, Аридил. Я рад, что мы прошли этот путь вместе, – я повернулся к инквизитору. – Оррик, сложно пожелать лучшего друга, чем ты. – я помедлил, а потом сделал шаг к дверям и оглянулся. – И потому повторяю в последний раз: дальше я пойду один.

– Похоже на прощание, – буркнул инквизитор и попытался шагнуть вперёд, но я остановил его жестом.

– Нет! Не ждите меня – уходите. Я постараюсь вытащить Валену. Но если все пойдёт наперекосяк, не приближайтесь! Ну, или тебе, Аридил наконец удастся сдержать слово, данное Лесу, – я улыбнулся и посмотрел эльфу прямо в глаза, и он ответил мне таким же открытым взглядом.

Глава 13

Развернувшись, я решительно зашагал ко входу. Вот только вместо уверенности, которую я всячески демонстрировал друзьям, внутри царила пустота. Как будто мое существо смирилось с любым исходом. Или количество испытаний перевалило некий порог, за которым чувства перестают работать? Впрочем, возможно, дело в ином: во мне до последней секунды тлела надежда об окончании пути. Алата виделась неким берегом, спасительной гаванью, добравшись до которой о волнениях можно будет забыть. И вот результат: расслабился, допустил даже не промашку – нет, просто позволил себе помечтать. Расплата не заставила себя ждать.

Я до хруста сжал зубы. Сожалением делу не поможешь, сейчас мне гораздо больше нужна здоровая злость.

– Эй, ты что здесь забыл?

– Нищим не подаем!

Вот оно гостеприимство служителей церкви! Обходительность у них, надо сказать, на высоте. Впрочем, я решил не реагировать на оскорбления, а как можно быстрее попасть внутрь. Не тут-то было.

Мне преградил дорогу один из «балахонов».

– Куда прешь?! – он замахнулся копьем. – Убирайся отсюда ко всем демонам, уродец, пока цел, – в глубине капюшона с брезгливостью сверкнули глаза. – Из каких только щелей выползают такие ублюдки?! – Монах обернулся к своим, и те поддержали его невразумительным мычанием.

Путешествуя в компании одних и тех же людей, порядком забываешь о своих отличиях от человеческого стандарта. Друзья давно привыкли к моему виду, а посторонние предпочитали отводить взгляд, когда замечали двух суровых воинов за моей неестественно вывернутой спиной. Сейчас же надеяться приходилось лишь на свои силы. Самообладание и терпение – несомненные добродетели, но иногда они надоедают хуже горькой редьки. Прямо как мне сейчас. Я почувствовал, что неуверенность и нерешительность тают, как лед на ярком солнце.

– Повтори-ка, мой неразумный друг, все, что ты только что произнес, – мои губы растянулись в наглой ухмылке, а рука потянула из-за пазухи одну, до поры скрываемую штуковину.

Мой «широкий» жест подействовал! Вы бы видели лицо стоявшего передо мной квара, – а это был именно он, – чтобы представить всю глубину изумления, охватившего стража. Он как будто проглотил язык и теперь только ожесточённо хлопал глазами, пожирая взглядом кулон с мечами, – над человеком, стоявшем на моем пути бушевала целая революция цвета.

Да, вопреки всем увещеваниям, мне показалось, что использовать «Голос» – мой единственный шанс. Почему я не послушался Оррика и «засветил» амулет? Да потому что, откровенно говоря, я сыт этим по горло! Вопросы нам все равно рано или поздно, но зададут, сейчас же мне требовалась поддержка – вся, какую только можно получить, и чем наглее себя в данной ситуации я себя поведу, тем меньше у кого-либо останется сомнений, что мои действия вполне законны.

– Ну же, брат, соберись с силами или уйди прочь с дороги, я тороплюсь! – сказал я и тут же с досадой сообразил, что палку перегибать не стоило. Унизить воина в глазах сослуживцев не лучшая идея, чтобы добиться цели. В чем мне тут же пришлось убедиться – аура монаха почернела. Но в следующий момент за спиной раскрасневшегося от злости стража возникла тень.

К нам неспешно спускался по ступеням ещё один квар. Перед моими глазами немедленно возник образ тигра, которого заинтересовала возня в кустах. Зверь был сыт и не собирался охотиться, но инстинкт хищника в любую секунду мог бросить его на врага. Квар откинул капюшон – кольчуга явственно прошелестела кольцами при движении черного балахона. Первое, что показалось на свет, оказалась бритая на лысо макушка. Возраст этого «брата» великолепно маскировался отсутствием какой-либо растительности на голове. Но стать и силу не скрывала никакая одежда. Он смотрел на меня, прищурившись, словно через прицел винтовки. О-очень холодный взгляд! Вот кого мой медальончик, если и волновал, то не больше облаков на небе.

– Не стоит размахивать перед нами своими игрушками, «Голос». Побереги их для народа, – слово «народ» воин произнёс с подчеркнутым презрением. – Мой подопечный немного погорячился, потом ты слегка нас задел – мы квиты, так?! – «лысый» смотрел на меня, словно оценивая мою решимость и благоразумие. – Ты ведь здесь не для того, чтобы задирать моих людей?

Ладно, я и сам понял, что не стоило раньше времени размахивать красной тряпкой перед быком. Особенно если оставил в кладовке шпагу.

– Я пришёл по просьбе брата Робера, – мне пришлось призвать все силы, чтобы голос не дрогнул. – Правда, слегка раньше времени, что я назвал ему при нашей встрече.

– Ты имеешь в виду лейтенанта Робера? – лысый воздел бровь.

– Лейтенанта? – пришел мой черед удивляться.

Воин покачал головой.

– А разве тебе не объяснили перед тем, как давать разные украшения, к кому ты направляешься, мальчик? Так что – да, Робер – лейтенант. Привилегия присваивать звания есть только у Святого воинства, – снизошел он до пояснения. – Это вы там у себя все… хм… братья.

Я предпочёл «проглотить» его слова. Не слишком-то он уважает меня и моих «братьев» по вере. Моих предполагаемых братьев. Проблема взаимодействия ведомств родилась задолго до гвардейцев и мушкетеров, и похоже, эта «зараза» цветет пышным цветом не только на земле-матушке. Тут мне совершенно не ко времени пришла в голову мысль: «А могу ли я вообще называть их братьями? Формально я ещё не инквизитор. Вот ещё заноза в…»

– Возможно, он и лейтенант, – пожал я плечами, отвечая и собеседнику, и себе. – Когда мы разговаривали, брат Робер не счел нужным сообщить свое звание. Он чересчур усердно звал меня в гости, но мы пришли ко мнению, что слишком настойчивое приглашение на глазах, как вы подметили, «народа», не сделает чести никому из нас. Тогда я предложил ему отложить визит до завтра, сообщив об удобном для меня времени.

– Удобном для вас времени? – квар недоверчиво изогнул бровь.

– Мы пришли к соглашению, – пожал плечами я, – которое устроило обоих.

Воин усмехнулся краешком губ.

– Меня зовут брат Севил, – неожиданно представился он.

– Лейтенант Севил? – я вопросительно посмотрел на монаха-воина. Цвета раздражения почти исчезли из его ауры.

Он ответил мне взглядом, полным неприкрытого любопытства.

– Среди ваших нечасто встретишь толкового человека, – он интонацией выделил каждое слово. – Особенно в таком возрасте, брат… – квар не договорил, явно желая, чтобы я представился.

Как же не вовремя! Теперь уже в любом случае придётся назвать своё имя, иначе можно в два счета нарваться на неприятности. Врать нельзя – оно мне точно аукнется.

– Я – Иан.

– Иан? Брат Иан?

– Нет, просто Иан.

– Просто Иан… – глаза квара изумлённо расширились. – Так ты даже не послушник?!

– Пути богов неисповедимы, – я демонстративно вздохнул. – Призвание привело меня к подножию церкви только сейчас.

Брат Севил недоверчиво покачал головой.

– Инквизиция, конечно, не столь щепетильна при испытании, как мы, но я слышал, что с такими… – он не договорил, кивком указав мне за спину. – В общем, у «чистых» может оказаться иной взгляд на твое призвание.

– Так и есть, – я согласно кивнул. – Но это уже моя проблема.

Квар усмехнулся.

– С другой стороны, – продолжил он, – раз они раздают медальоны направо и налево, то у тебя, возможно, и будет шанс.

Я не стал комментировать его слова, но общий смысл сводился к двум моментам: во-первых, брата Севила новость, что мне вручили «Голос» без духовного сана, если и удивила, то не в том смысле, которого я боялся, а во-вторых, инквизицию он ни в грош не ставит и не стесняется об этом говорить в открытую. Первое – меня порадовало, второе – заставляло задуматься. Впрочем, выводы будем делать после. Мне ещё вернуться нужно, а я пока даже до входа не доберусь.

Ладно, попробуем быть любезными.

– Я пришел на встречу к брату Роберу или, если угодно, лейтенанту Роберу. Вы могли бы меня проводить или сообщить ему о моем приходе? Признаться, я первый раз в столице, и вряд ли сам быстро найду дорогу.

– Быстро найдёшь дорогу? – оскалился улыбке брат Севил. – Боюсь, живи ты в Алате век, и то сгинул бы почём зря в нашей обители!

Назвать эту необъятную кучу камня обителью, можно только обладая неистощимым запасом иронии. Я представил себе перспективу путешествия в одиночку и поёжился. Блуждать до скончания веков в каменном склепе не хотелось.

– В таком случае, не могли бы вы приставить ко мне провожатого? – слегка улыбнулся я. – Полагаю, мой призрак, вечно скитающийся по коридорам, вам здесь без надобности.

Настроение брата Севила мгновенно изменилось. Лысый воин пожевал губами, смерил меня подозрительным взглядом – похоже, ему не пришлись по душе мои последние слова – и поманил одного из своих.

– Найди Робера, – сказал он резко, когда тот приблизился.

– Благодарю, брат Севил, – я отвесил поклон, проклиная себя за длинный язык: кто знает, вдруг они воспринимают всерьёз такие шутки? – Вы очень любезны! Надеюсь, мы не будем вспоминать о недавнем недоразумении?

Лейтенант хмуро на меня посмотрел и процедил сквозь зубы:

– Впредь этим оболтусам будет наука.

– В тех краях, откуда я родом, говорят: «По одежке встречают, по уму провожают», – блеснул я знанием народной мудрости.

Брат Севил бросил на меня раздраженный взгляд.

– У тебя дома живут мудрые люди, «Голос». Надеюсь, со временем ты станешь на них похож, – речь лейтенанта «сочилась» язвительностью.

Что ж, поделом мне! Сколько раз говорилось, что молчание – золото?

Я скрипнул зубами. Мы постояли ещё немного, дожидаясь возвращения посыльного. Сколько он там будет бегать, одному богу известно, однако продолжать нашу беседу квар более не пожелал. Окатив меня презрением напополам с брезгливостью, он величаво «уплыл» в сторону.

Ну и черт с ним! Я выдохнул: оставался один шаг до окончания первого пункта плана, и даже эта небольшая неприятность не могла испортить моего настроения.

Как оказалось, люди, строившие твердыни, всё-таки кое-что смыслили в своем деле. Зря инквизитор на них наговаривал. Или твердыни между собой все-таки отличались. В главных воротах кваров оказался предусмотрен обычный вход – низенькая калитка, окованная железом и изнутри, и снаружи. Боковые входы не использовались, ну или мне не представилось шанса увидеть, как оттуда кто-нибудь выходил.

Впрочем, вряд ли это как-то сказалось на защищенности. Дверца ничуть не напоминала дверь в ее обычном, обывательском понимании. Я бы даже не взялся определить на глаз ее толщину. Штурмующим, буде такие найдутся, подобный проход ничем не поможет: во-первых, приходится перешагивать очень высокий порог, во-вторых, сюда не войти, не пригнувшись, – какой уж тут штурм. Оттуда-то, как чертик из табакерки, и появился давешний посыльный, стремглав бросившись к нам.

Он склонился к самому уху брата Севила и долго ему что-то нашептывал. Тот тем временем молча смотрел на меня, словно раздумывая, приготовить меня на вечер или оставить томиться до утра – красноречивее выражение представить сложно. Наконец квар небрежно отмахнулся от подчиненного и, покачав головой до характерного хруста, с наигранной печалью в голосе проговорил:

– Брат Робер в городе на патруле. Придётся тебе, мальчик, попытать счастье в другой раз.

Вот такого поворота событий я точно не ожидал. И потому позволил себе вопрос, который задают все люди, застигнутые врасплох:

– Э-э… – вот и все, на что меня в данный момент хватило.

Не сдерживая больше усмешку, лейтенант отмахнулся.

– Проваливай давай, кому сказано!

За его спиной обидно загоготали.

– И псам своим чистеньким привет передавай! – это уже кто-то из подчинённых.

– Я требую, чтобы меня пропустили! – опомнился я, чувствуя, насколько жалко звучит мой голос. – Сообщите начальнику Робера! Нам надо поговорить!

Брат Севил враз растерял «хорошее» настроение и потянулся за спину.

– По-хорошему не понимаешь?! – угрожающе пророкотал он. – Могу по-нашему объяснить.

Сказать, что я был ошарашен, – не сказать ничего. Мой расчёт строился на том, что мне будет сложно выбраться из твердыни. Разные хитроумные схемы, которые мучительно перебирались мозгом, вертелись перед глазами и так и сяк, но они не учитывали одного – того, что я не смогу попасть внутрь. И смех и грех. Как же мне вытаскивать волшебницу? В самом деле штурмовать эту крепость что ли?!

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы над сценой не взвился чей-то скрипучий голос:

– Что здесь происходит?!

Я оторопело уставился на новое действующее лицо. На верхней площадке стоял щуплый монах, явно страдающий чем-то хроническим – он постоянно морщился и потирал правый локоть. Седой, как лунь. Ростом едва ли не ниже меня, но без всяких там дополнений в виде горбов. Его глаза полыхнули такой яростью, что я почувствовал, как мне становится горячо. Не оставил без внимания мужичок и лейтенанта, и тут я не остался в накладе: брата Севила, похоже, пробрало до печёнок. На лице здоровяка налился румянец, как у невинной барышни при виде обнаженного кавалера.

– Это ты пришел к брату Роберу? – взгляд монаха уперся мне в лоб.

– Да, я, – нужно было ковать железо, пока кто-нибудь не сделал это вместо меня. – Я хотел бы…

Но меня бесцеремонно перебили.

– Тебя ждут.

– С чего бы? – выдавил из себя брат Севил. – Кому ещё мог понадобиться этот сморчок?

Седой монах развернулся с такой скоростью, что я подумал, будто под гримом старика скрывается совсем другой человек – гораздо моложе и сильнее, чем образ, выставленный напоказ. От неожиданности брат Севил даже сделал невольный жест в попытке защититься, но сумел прервать движение в самом начале и мгновенно налился краской. Безымянный монах пару секунд жег его взглядом, затем сухо произнёс в мою сторону:

– Следовать за мной, не отставать.

Глава 14

Проникать в крепость пришлось тем же путём, что и гонец, бегавший записывать меня на прием. При этом я убедился, что дверца действительно могла выдержать даже ядерный взрыв – четыре толстенные петли держали на себе вес бронированной болванки толщиной никак не меньше сорока сантиметров. Наверное, переборка на каком-нибудь ракетном крейсере сгорела бы со стыда, если бы им пришлось мериться весом. К счастью, мне не пришлось ворочать ее в одиночку.

Проскользнув внутрь, я очутился в холле. К размерам помещения меня заранее подготовил вид сооружения снаружи, так что, если провожатый и предполагал увидеть мой разинутый рот, его ожидало жестокое разочарование. Я довольно спокойно оглядел внутренние колоннады, куполообразный потолок, теряющийся в темноте, и размеренным шагом последовал за ним. Впрочем, очень скоро я убедился, что щуплому монаху было абсолютно наплевать на мои ощущения, – он сходу набрал крейсерскую скорость, и мне пришлось очень постараться, чтобы поспеть за пулеметным перестуком его каблуков.

Мы проскочили насквозь три больших зала, один из которых, по-моему, мог вместить футбольное поле вместе с трибунами, а после нырнули в лабиринт коридоров. Мне кажется, меня нарочно водили вверх-вниз, чтобы я окончательно запутался в переплетении переходов, подъемов и спусков. Или этому типу дали задание испытать на прочность мои физические кондиции? В конечном счёте я оставил всякие попытки запомнить дорогу и лишь старался не упустить из виду своего странного провожатого. Тот же под занавес, по-моему, только ещё больше ускорился.

Несмотря на происходящее, наверное, мне даже следовало поблагодарить монаха. Благодаря его стараниям мой мозг перестал терзаться мыслями о неизвестности. Страх предстоящей встречи сменился ужасом потерять из виду край плаща этого шустряка. Лейтенант ничуть не кривил душой: стоило здесь потеряться, и дорогу назад я буду искать до следующего пришествия. Так что, когда пожилой монах остановился, я не сразу понял, что мы у цели, и врезался в него на полном ходу.

Старик оказался крепким. Он демонстративно отряхнул рясу, брезгливо выпятив губы, и ткнул сухим пальцем в дверь, рядом с которой я едва не устроил встречу «Титаника» с айсбергом (притом, что скорее всего роль последнего вряд ли досталась бы мне). Проследив, как я сжимаю кулак, чтобы постучать, он скривился и кивком велел не задерживаться: «Давай, мол, открывай уже!»

Перед тем, как войти, я всё-таки огляделся: коридор убегал в обе стороны, теряясь во тьме, и только свет факела пожилого монаха кое-как расталкивал ее на десяток метров спереди и сзади. Дальше – непроглядная темнота. И так половину пути! Мне стало даже не смешно, а грустно: шансов выйти отсюда в одиночку у меня никаких. Кое-где, конечно, встречались факелы, но их количество оказалось настолько невелико, что свет от одного очень часто не достигал другого. Тишина, ещё более густая и давящая, чем на площади, властвовала тут безраздельно.

«Ну, что? Бояться поздно», – решил я.

– Капитан ждёт тебя, – проскрипел мой провожатый, развернулся так быстро, что ряса хлопнула по ногам, и был таков, оставив меня в полной темноте.

Если бы была возможность убежать, я бы так с делал. Приступ паники на мгновение захлестнул с головой. И только спустя секунд десять мой мозг зацепился за фразу старого монаха. Я почувствовал, как меня отпускает, и смог связно соображать: «Ого! Целый капитан! Целый, мать его, капитан!» Да здесь натуральная армия! Что-то не похоже, чтобы в инквизиции использовали звания, а тут тебе и лейтенанты, и сержанты, и даже капитан имеется. Может, и генералы есть? Если, Валена попала в лапы военных, то мне предстоит столкнуться с их непробиваемым солдафонством. Эти бросят на костер собственную бабушку, если так положено по уставу. Вот чёрт! Взывать к состраданию так же бессмысленно, как заставлять рыдать камень, подпирающий пыточный столб. Может, удастся их запугать? Но чем?! Чем? Мой козырной туз, знак «Голоса», похоже, не производил должного впечатления! Честно говоря, я ждал несколько иной реакции на медальон, и теперь, использовав всю тяжёлую артиллерию, пребывал в полной растерянности.

С этими мыслями я толкнул дверь и оказался в просторном кабинете. Просторном даже меркам моего отца. Как будто из кротовой норы угодил на станцию метро! Я аж зажмурился от яркого света, – в помещении оказалось светло, как днем, – но быстро пришел в себя. Впечатление от немаленького пространства усиливалось высоченными потолками – намного больше трех метров. Аскетично. Холодно! Стены без каких-либо украшений: ни картин, ни топоров – ничего. Хотя нет, чего это я?! Вон над рабочим местом под самым потолком висит огромный круг с традиционно вписанными в него мечом и щитом. Щит? Похоже на очередной символ церкви. Ну а что? Для святого воинства в самый раз!

Из всей мебели в глаза бросались стол с кожаными вставками и невеликого роста мужчина, замерший у окна. Если бы не голова, принял бы его за вешалку. Комплекция капитана (а кто бы еще это мог быть?) совсем не вязалась с кольчугой, матово отблескивающей у него на груди, и мечами на оружейной стойке у входа. Я сразу определил, что экземпляры вовсе не декоративные – уж больно истерты рукояти. «У отца точно также стояли в подставке зонтики», – не к месту возникла мысль.

Капитан весь походил на хамелеона – настолько неподвижным он казался, и только глаза выдавали, что передо мной живой человек. И сейчас от этого человека зависела жизнь одного из моих друзей. «Пока одного», – напомнил я себе.

– Так это вы тот самый «Голос», о котором мне прожужжали все уши? – сказано было таким тоном, будто говоривший только что в сотый раз сел смотреть «С легким паром», потому что больше в Новый год ему делать нечего. Похоже, он сразу продемонстрировал, как велико одолжение, которое мне сделали, приняв, чтобы заполнить время между тридцать четвертым заседанием по бюджету и еженедельным молебном в честь дня всех святых.

– Не знаю, кто вам что нажужжал, я вообще не понимаю, чем вызвано подобное внимание со стороны… с вашей стороны.

Меня оглядели с головы до ног чуть внимательнее.

– Присаживайтесь, – капитан кивнул на табуретку, приставленную к столу с другой стороны.

Великолепно задумано! Крохотное круглое сиденьице торчало почти вровень с массивной столешницей. На этом насесте я буду чувствовать себя, как курица перед шеф-поваром.

– Постою, если не возражаете.

Легкое неудовольствие пробежало по лицу хозяина кабинета. Он подошёл к столу и взобрался на свое кресло. Да, сидеть на нем у капитана получалось в разы горделивее, чем садиться. Присмотревшись, я разглядел, как аура скуки приобретает оттенки раздражения. Хорошо это или плохо? И вообще, что мне делать? Я не мастер ведения переговоров, держу марку только за счет способностей. Возможно, Оррик прав, и идея сунуться сюда без плана – идиотизм чистой воды, но с другой, – все мои планы обычно приводят совсем не тому результату, который задумывался. Так что к черту планы – будем импровизировать!

– Мне сообщили, что вы искали встречи с моим лейтенантом.

Как ни странно, ни презрения, ни брезгливости в мыслях собеседника не ощущалось. И голос, его голос, слегка с хрипотцой, глубокий и властный, располагал к доверию, обволакивал, сбивал с мыслей.

– А мне он заявил, что ему приказали взять нас под арест, – ответил я, делая вид, что рассматриваю обстановку.

– И что же вы?

– Любезно от него отказался. Не люблю тюрьмы, знаете ли. Что мне там делать? – играть тихоню в такой ситуации – вернейший способ угодить туда, куда мне совсем не хочется. Пусть лучше думает, что я наглый и шустрый.

Капитан вскинул брови.

– То есть вы не последовали за лейтенантом, потому что вам нечего делать в тюрьме?

– А вы бы поступили по-другому?

Капитан позволил себе лёгкую усмешку. Тогда я шагнул вперёд и протянул ему руку.

– Кстати, меня зовут Иан, а вас? – я ни разу не видел, чтобы этим жестом пользовались тут, на Арли, поэтому решил воспользоваться моментом, чтобы слегка озадачить собеседника.

– Люка де Бри, – ожидаемо растерялся тот, недоумевающе глядя на раскрытую ладонь.

Того кусочка беседы, который уже состоялся, мне хватило, чтобы понять – нечего и думать запугивать этого матерого волка, пока что натянувшего на себя овечью шкуру. Не тот случай. Сейчас мой амулет даже от прыщей не поможет. Он – всемогущий капитан, а я – шестнадцатилетний пацан. К тому же не капитан. Он – в своём кабинете и вокруг такие стены, что я физически чувствую, как вся эта груда камня наваливается на плечи. А за мной что? Только друзья, которым, случись что, уж точно не поздоровится. Поэтому де Бри следует не пугать, а попытаться заинтриговать, выбить из колеи, найти то, что ему может быть интересно, вот только кто бы подсказал, с какой стороны подступиться. Черт, чувствую себя, как бедный родственник, на приёме в честь дня рождения дядюшки-миллионера – подарить нечего, а не подарить – нельзя.

Ладно, придётся играть наглеца до победного.

– Так вот, Люка, вы же не возражаете, что я вас так называю? – дождавшись покачивания головы, которое можно было интерпретировать и так и сяк, я сел на краешек стола, не обращая внимания на полыхнувший взгляд его владельца. – Мне пришлось отклонить приглашение вашего лейтенанта, но я подумал, что совсем отказываться крайне невежливо, поэтому мы перенесли нашу встречу на сегодня.

– Вот так взяли и перенесли? – удивился де Бри, мгновенно обуздав чувства, и я автоматически приподнял уровень противника еще на два пункта.

– Признаю, ваш человек оказался крайне настойчив.

– Но вам все же удалось?

Я слез со стола и слегка поклонился.

– Я тоже кое-чего стою.

– И все же слово свое вы держите.

– Как видите, – легкий кивок и немного развести руками. – Я сейчас перед вами. Сегодня.

Де Бри побарабанил пальцами по столу, изображая мыслительный процесс, а потом его глаза «воткнулись» мне в лоб.

– Так радуйтесь, юноша, что наша карающая длань в этот раз не коснулась вашей шеи.

По спине пробежал холодок. Ответ мне совершенно не понравился. Слишком тонкий юмор для солдафона. К тому же настораживали слова «в этот раз». Все это неспроста! И эта небрежность в попытке захвата. Они ведь действительно могли нас раскатать на мелкие блинчики – я уже имел возможность убедиться, что на любого суперпрофессионала найдется своя рогатина. Непобедимых бойцов, как ни жаль, не бывает. Так зачем это все?! Или целью являлась волшебница? Для чего? Похоже, опять придётся делать шаг в terra incognito. Главное, не пересечь черту, иначе я не только не вытащу отсюда Валену, но и сам займу комнату по соседству.

– Так я и собирался поступить, капитан, радоваться жизни, пить пиво, целовать девок, – вздохнул я. – Но к моему великому сожалению, ваши люди захватили моего человека.

– Вашего человека? – воскликнул до того натурально де Бри, что мне захотелось зааплодировать и воскликнуть: «Верю!». – Вы что же спокойно стояли и смотрели, как уводят вашего друга? У вас же при себе было это, – он небрежно показал мне на грудь.

Никакого презрения в голосе – только искреннее участие. Полный диссонанс с чувствами. Черт, а Вася знал, чем одаривать своего «протеже». Без моего «супероружия» я был бы щенком перед этим плотоядным монстром. Дядя развлекается! При этом не испытывая почти никаких эмоций. А что делать мне? Ладно, пока сыграем в его игру. Надо непременно выяснить, что происходит. Эх, не подготовил меня отец к такому уровню переговоров!

– С моим другом, как вы правильно заметили, который ехал в компании со мной, всё в порядке, – как ни в чём не бывало пояснил я. – Но вот с теми, кто выбрал другую дорогу, не все так гладко.

– Не все гладко?

– Да, не все, – я еще раз поклонился. – Полагаю, что произошло досадное недоразумение.

– Вот как? И чем же я могу помочь? – удивленно спросил капитан.

– Ваши люди взяли девушку, – терпеливо пояснил я. – Я хочу, чтобы ее отпустили.

– Вашу?!

Я призадумался: формально Валена не моя девушка, но какое это сейчас имеет значение? И мне не понравилось, что он никак не отреагировал на мою до предела наглую просьбу.

– Да мою. Ее имя Валена.

В мгновение ока все изменилось – де Бри вскочил.

– Да что вы?! – он всплеснул руками. – Немыслимо! Давайте немедленно разберёмся. Нет-нет, не говорите ничего. У меня появился отличный повод проверить своих людей и наказать виновных!

Я оторопело наблюдал за капитаном, в мгновение ока развившим бурную деятельность: он позвонил в колокольчик – дверь спустя пару минут распахнулась, и на пороге застыл очередной монах.

– Альбро, – раздобудь-ка мне историю одной бедной девушки. – Как, вы сказали, ее зовут?

– Валена, – повторил я, все ещё пребывая в легкой оторопи. – Ее задержали…

– Ни слова больше! – Де Бри укоризненно на меня посмотрел, а затем перевел взгляд на Альбро. – Запомнил? Вот, давай живее, дело не терпит никаких отлагательств!

Мы опять остались вдвоём. Де Бри по-прежнему смотрел на меня очень доброжелательно, я бы даже сказал с участием. А его чувства демонстрировали совершенно иную картину: над капитаном распухал иссиня-чёрный гриб абсолютной злобы. Итак, расшевелить капитана мне удалось, теперь оставалось понять, что с этим делать. Уж больно знакомый цвет, и он не сулит мне ничего хорошего.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем появилось новое действующее лицо – детина в черном балахоне и с рыбьим взглядом. Он бесшумно приоткрыл дверь, сунул в руки де Бри увесистый том в черной тисненой обложке, и тот отпустил очередного помощника почти незаметным движением руки.

– Сейчас во все разберёмся, – заверил де Бри, листая страницы, а я про себя отметил, что так смотрят книгу, зачитанную до дыр – передо мной разыгрывали очередной спектакль.

Во время образовавшейся паузы я отошёл к окну. Отсюда открывался великолепный вид на внутренний двор, где в самом разгаре шла экзекуция какого-то человека, привязанного за руки к деревянной перекладине. Удары отвешивал здоровенный монах, раскрасневшийся и полыхавший удалой яростью. Окно оказалось забрано мутным, толстым стеклом, которое отлично гасило звуки, но вопли узника все равно пробивались сюда, в кабинет де Бри. Со второго этажа мне было прекрасно видно, как от кожи человека отлетают ошметки. Я вздрогнул и поспешил отвернуться.

– Ну, что ж, – капитан сделал вид, что закончил читать. – Замечательно!

– И что же вы находите таким замечательным? – поинтересовался я, поглядывая в окно, где палач продолжал размеренно взмахивать плетью, сопровождая каждый удар молодецким «ых». Пленник уже перестал кричать, вздрагивая всем телом, когда полоска плети обхватывала искромсанную до мяса спину.

– Я рад, что справедливость восторжествовала, и виновник злодеяний понесет заслуженное наказание, – капитан уставился на меня, в его ауре я увидел отчетливое удовлетворение, а чуть погодя меня окатила волна чужого злорадства. Мне стало понятно, куда он клонит.

– Капитан, вы взяли моего человека, – я изо всех сил пытался сдержать себя.

– Твоего человека?! – неожиданно де Бри расхохотался, бросив папку на стол. – Да ты посмотри на себя! – он вскочил, нависнув надо мной из-за стола, впрочем, даже с его ростом это оказалось несложно. – Щенок, что ты возомнил о себе?! Что сможешь заявиться сюда, и тебе все сойдет с рук? Я ещё распоряжусь, чтобы Роберу всыпали плетей за нерасторопность!

– Она Член Моей Команды! – я почувствовал, как с визгом начинает срывать резьбу.

– Команды?! – оскалился де Бри. – Сборище никчемных идиотов! Выживший из ума старик, полагающий, что он все ещё умеет обращаться с мечом, недоделанная нелюдь из дома, о котором даже собственные соплеменники не вспоминают без презрительной усмешки, и, наконец, выходец из цирка уродов. Это ты, щенок, называешь командой?! Я бы всех вас казнил за пособничество, да мои мягкотелые… – он запнулся и бросил взгляд в потолок. – Убирайся отсюда и моли богов, чтобы о тебе не вспоминали как минимум год!

Трудно дышать, так трудно дышать, когда тебя душит бешенство. Поэтому и слова у меня получились какие-то негромкие, но шипящие и словно сочащиеся ядом.

– Ты пожалеешь, капитан!

Де Бри на секунду задохнулся от возмущения, наливаясь плохой кровью.

– Крысиный выкормыш! Ты смеешь хоть что-то вякать?! Я сожгу эту девку на площади перед всеми! – завопил де Бри. – И не ты, ни твой вонючий епископ ничего не сможете сделать, чтобы ее защитить! Как же я мечтал поставить на место этого плешивого старика. Ну, ничего! Пусть он только покажет свой нос в столице…

– Да плевать мне на Тука! – заорал в ответ я, когда до меня стало доходить, кому я обязан таким вниманием. – Она – МОЙ человек! – я вскочил, моя рука потянулась за эльфийским клинком. В этот момент в первый раз за все время я пожалел, что пережил только две смерти. Превратить этого гада в таракана и прихлопнуть ногой – вот желание, с которым нелегко совладать!

Де Бри заметил блеск кинжала и вскричал:

– Стража!

Навалившись на стол, я захрипел. Понимал, что меня понесло, но ничего не мог поделать, чтобы остановиться.

– Ты думаешь, скотина, я буду тратить на тебя честную сталь? Велика честь да не про тебя. Тебе я придумаю кое-что похуже!

Господи! Что я несу?! Язык мой – враг мой. И это называется «налаживание деловых связей»?!

– Не будет мне отныне покоя, пока белый свет носит такого подонка! – орал я.

Ну, теперь-то точно хана! Посадят рядом с волшебницей в самом глубоком колодце и сгноят почём зря. Такого мне не простят.

Дверь распахнулась, и в кабинет капитана ворвались трое дюжих молодцов с озверелыми лицами. Вот и конец моей истории. У всех обнажены мечи и бешено вращаются глаза!

– Гадёныш! Ты смеешь мне угрожать?! – заревел де Бри, до этой секунды словно пребывавший в ступоре. – Выкиньте его отсюда! – он весь дрожал от ярости.

На мгновение я оторопел. Выкиньте его из отсюда?!

Передо мной словно все замерло: капитан, вооружённые монахи, дверь, со всей дури врезающаяся в стену. Мысли понеслись вскачь, мозг наконец-то принялся за свою непосредственную работу, отмечая странности происходящего: доблестный капитан испугался сопливого пацана? Да я к нему в итоге даже не прикоснулся! И почему до сих пор мне не снесли голову, хотя по моим прикидкам я наговорил капитану на десяток расстрелов. Они должны были распять меня прямо тут – на стене кабинета. Или четвертовать. А вот гляди-ка, попрятали оружие, поймали и просто потащили к выходу.

Выкинуть меня отсюда?!

Я готов был пропеть эту фразу!

Это значит, друзья мои, что убивать меня нельзя! И единственная причина, по которой бравый капитан не решился меня наказать – медальон. Других вариантов нет. Бесполезная безделушка работает! Получается «Голос» мне достался не зря. Представить иное объяснение трудно. Пусть я и не настоящий инквизитор, символ дает мне некоторое преимущество. Да почему некоторое?! Ого-го какое даёт! Если я сейчас не сяду в лужу, то можно попытаться исправить положение. Во мне прямо-таки зазвенела надежда.

– А ну руки убрали! – прорычал я на бойцов из группы быстрого реагирования, которые пытались пройти в дверь вместе со мной под мышкой.

Что-то в моем голосе им явно не понравилось, потому что на мгновение «коммандос» замерли, напоминая памятник больному кустарнику. Ждать, когда эта скульптура вновь оживет, я не собирался, потому что с ролью мотылька в паутине был категорически не согласен.

– Де Бри, пока мы оба не сделали последний никому не нужный шаг, давайте на минуту зароем топор войны, и вы меня просто выслушаете, – я понимал, что капитана разрывает от злобы, и голос разума, скорее всего, до его сознания не доберется, но предыдущая реакция собеседника оставляла надежду на чудо. Слишком быстро он приходил в себя. Настолько быстро, что я позволил себе предположить – все его эмоции лишь часть образа.

Поэтому я вложил в слова всю уверенность, какую наскреб.

Капитан ошарашенно уставился на меня. Ну, да, после всего произошедшего подобная просьба звучала как минимум странно, но главного я добился – в очередной раз сбил его с толку.

– Что… – прохрипел он, тараща глаза.

– Вы собираетесь слушать с группой поддержки, – сказал я, намекая на монахов, намертво вцепившихся в мои руки. Видя недоумение в глазах капитана, я криво усмехнулся. – Уж не боитесь ли вы в самом деле юнца с кинжалом?

На секунду в ауре де Бри промелькнул гнев, затем брезгливость и, наконец, раздражение. Капитан явно хотел побыстрее от меня избавиться. Но расчет оказался верен: самообладание к нему возвращалось даже быстрее, чем захватывал гнев.

– Подождите за дверью, – наконец, совсем тихо вымолвил он, не сводя с меня глаз.

Охрана оказалась укомплектована менее сообразительными экземплярами, потому с их стороны последовал вполне логичный вопрос:

– Э-э?!

– Вон! – гаркнул де Бри во все горло, но видя, что бдительные сотрудники потащили за собой и меня, побагровел. – Стоять! Этого пока оставьте здесь.

Вырвавшись из мертвой хватки, я больно ударился об пол. Охранники больше не обращали на меня никакого внимания, гурьбой бросившись к выходу.

– Будете нужны – позову! – крикнул де Бри в уже закрытую дверь.

Когда мы снова остались одни, он окинул меня враждебным взглядом:

– Ну?

– Возможно, мы не с того начали, – сказал я, потирая ушибленный бок.

– Щенок! – ауру капитана опять стало заволакивать бешенством. – Говори или выметайся!

– Да что вы все заладили, щенок, щенок! – фыркнул я. – Давайте уже меняйте пластинку.

Последнее слово де Бри, конечно, не понял и озадаченно нахмурился. Я между тем продолжил:

– Мы, несомненно, можем воевать, капитан, – примирительным тоном произнес я. – Вы будете ненавидеть меня, я – вас, но разве так ведут себя разумные люди?

«Да, и кстати, разумные люди не угрожают капитану святого воинства!» – добавил я про себя. Так поступают шестнадцатилетние подростки с плесенью вместо мозга. Ведь не хотел же я ничего подобного и на тебе! Похоже, мальчишка внутри опять показал свой характер. Нет, ну что за дела?! Едва все не пошло прахом! С другой стороны, если бы не нервный срыв, дело не сдвинулось бы с мёртвой точки. Перефразируя слова моей мамы: «Все, что ни делается…»

Де Бри молчал, рассматривая мое лицо. Над головой капитана шторм сменялся обычным ветром, раздражение перетекало в гнев и обратно. Он явно был сбит с толку и, похоже, терялся в догадках, пытаясь понять, какую игру я затеял на этот раз.

– Ты либо больной, либо сумасшедший! – наконец, промолвил он. – Сначала угрозы и оскорбления, а после просишь начать все с начала. Полагаешь, что после всего я стану тебя слушать?!

Я быстро глянул в окно: там палач безуспешно пытался привести пленника в чувство. Вода уже не помогала. Вот и мне тоже срочно нужна реанимация.

– Сорвался, с кем не бывает? – покаялся я. – Столько всего навалилось…

– Чего тебе нужно?! – де Бри не был расположен выслушивать мои проблемы, прервав разглагольствования.

– Вам это прекрасно известно, – заметил я, возвращаясь к уважительному обращению. – Давайте теперь поищем то, чем я могу быть полезным для вас.

Де Бри опять долго меня рассматривал, словно первый раз видел.

– И что же ты можешь мне дать такого, чего я не смогу получить сам?

За ответ на этот вопрос я бы отдал… вот чёрт, мне и отдавать-то нечего, разве что…

– Я не буду отпускать ведьму, – поспешил добавить де Бри, видя мою задумчивость. – Да и не могу.

Может, он решил, что я перебираю варианты? Вот смех! У меня он всего один, и им я сразу сажаю себя в кабалу, но, похоже, иного выхода нет.

– Де Бри, я и не требую от вас так сразу ее отпускать, но ведь всегда можно что-то придумать, – заметил я. – Вот, к примеру, видите этот клинок?

Я кивнул на богато украшенные ножны. Де Бри опустил взгляд и несколько секунд их рассматривал.

– С виду обыкновенный эльфийский кинжал, – сказал я.

– Обыкновенный? – саркастически произнёс де Бри. – С каких пор эльфийская сталь стала обыкновенной?

– Ну, сталь остается сталью.

– Не поспоришь, – усмехнулся капитан. – Обыкновенный эльфийский клинок у обыкновенного сопливого юнца с обыкновенным «Голосом» за пазухой. Я ничего не упустил?

«Ну, да, – чуть не ляпнул я, – вот такой я весь из себя обыкновенный».

Де Бри кивнул на ножны.

– Ты хочешь мне его уступить?

Это простое любопытство или капитан действительно падок на подобные вещи?

– Ничуть, – отмахнулся я, чем вызвал уже неподдельное его изумление.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – развел руками де Бри. – Что за балаган ты устроил?

– Для того, чтобы показать, что я хочу, мне придётся его обнажить. Вы не против?

В глазах де Бри промелькнула опаска, но любопытство пересилило.

– Изволь, – он опять взгромоздился на свой насест.

Достав нож из ножен, я положил его на стол лезвием к де Бри.

– Коснитесь клинка в любом месте.

Де Бри посмотрел на меня с недоверием.

– Не думаете же вы, что лезвие отравлено, – я вложил в фразу всю насмешку, на которую был способен.

Несмотря на хмурый вид, в ауре де Бри светилось неподдельное любопытство.

– И что теперь? – он всё-таки сделал, как я велел.

– А теперь, капитан, мы с вами поиграем в одну игру. Я задаю вопросы, вы отвечаете. Успокойтесь, ничего особенного я спрашивать не собираюсь, но это нужно для чистоты эксперимента. И для того, чтобы продемонстрировать, так сказать, товар лицом. Готовы?

К счастью, мне удалось его достаточно заинтриговать, чтобы он не пошёл на попятную.

– Да.

– Тогда начнём, – я все же вполз на неудобный табурет и тоже коснулся клинка. – Вас зовут Люка де Бри?

– Да.

– Вы капитан?

– Да.

– Вы служите инквизиции?

– Нет! – де Бри вскинул брови. – Что за чушь ты несёшь?!

– Потерпите, ещё немного, некоторые особенно глупые вопросы мне приходится задавать, чтобы настроиться, – попросил я. – Вы продвигаете своих людей вперёд остальных?

Глаза капитана сузились, он хотел возмутиться, но я не позволил ему оторвать руку.

– Ответьте, в вопросе нет никакого подвоха.

– Нет, конечно! Протекции – грех!

Чистая ложь! Я с трудом сдержал улыбку и чуть не чихнул.

– Вам нравятся волшебники?

– Нет!

– Вы хотели бы научиться колдовать?

– Нет!

Бам! У меня засвербело в носу. Ложь?! Вот тебе и раз! А капитан-то у нас, оказывается, завидует магам.

Де Бри принялся подниматься.

– Что это за глупые шутки?!

Я вскинул руки в успокаивающем жесте.

– Последний вопрос!

Де Бри опять прикоснулся к клинку, и я сжал зубы:

– Вы можете освободить Валену?

Капитан побагровел:

– Нет! Я же сказал тебе, сопляк, что… – он замолк, не договорив, видя, как я встаю, быстро огибаю стол, и, наклонившись к его уху, касаюсь рукой плеча.

– Нас кто-нибудь слушает? – задал я вопрос одними губами.

– Да ты с ума сошёл! Конечно же нет! —де Бри аж привстал от возмущения, но голосок-то, голосок! Реветь, как медведь, де Бри не стал. Ответ последовал чуть ли не шёпотом.

Я немедленно отдёрнул руку и, не сдержавшись, чихнул так, что пошли слёзы из глаз.

Де Бри неодобрительно на меня покосился, но промолчал, позволив мне привести себя в порядок.

– Мы можем где-нибудь поговорить приватно?

– Ты думаешь, мне есть, что скрывать?

– Вам и в самом деле все равно, что о вас могут узнать? – спросил я так, чтобы услышать мог только де Бри. – Скажем, про вопрос номер шесть.

Капитан умел принимать быстрые решения. Он уколол меня взглядом, махнул рукой, чтобы я следовал за ним, и выбрался из-за стола. Мы вышли в коридор, чем изрядно напугали охранников, которые, видимо, так и не решились отходить далеко. Судя по их виду, нас они ожидали увидеть в самую последнюю очередь.

– Можете идти, – де Бри высокомерно махнул рукой, проводил взглядом спины своих людей, пока они не исчезли за одной из дверей, и обернулся ко мне. В неверном свете факела, который он отобрал у одного из своих людей, его лицо смотрелось совсем уж зловеще. – Ума не приложу, почему ты ещё жив. Уж и не помню, что сделал с последним человеком, который посмел мне угрожать. Да я убивал и за меньшее!

Значит, всё-таки убивал. Сам! А я уж было решил, что в кабинет по ошибке поставили подставку с мечами.

– Наверное, потому что вы умный, – пожал я плечами.

Де Бри как-то странно хрюкнул, и я не сразу понял, что капитан усмехнулся. Конечно, он умный, но я ни на минуту не сомневался, что ему хоть как-то повредят мои угрозы. Максимум, чего я добьюсь, это парочка неприятных вопросов, от которых капитан отмахнется, не глядя. Но вот любопытство – страшная сила. К тому же, если можно заполучить лишний козырь в игре, почему бы этого не сделать, слегка подыграв настырному пацану.

– Льстишь ты также, как и дерзишь – неубедительно. – промолвил он наконец, а затем продолжил: – Ладно, парень, единственное место, где нас не могут подслушать – коридор. Ну, для чего вся эта игра в таинственность?

– Все просто. Вы ответили неправду на четвёртый и шестой вопрос, ну, и про прослушку наврали, само собой.

Де Бри смерил меня нехорошим взглядом.

– С чего ты взял?!

– Я почувствовал.

Де Бри всем своим видом изобразил недоверие.

– Тем не менее это так. Кинжал, который вы видели, если уметь им пользоваться, легко распознает ложь, – я похлопал ладонью по ножнам.

– Ты в своем уме рассказывать мне такое?!

– Ну, вы же читали донос отца Поля.

– Я не очень-то верю в сказки, парень. Заговор, магический кинжал – людям свойственно наделять вещи сверхъестественной силой.

Значит, он практически все знает, вот только с подачей информации у него непорядок. Нужна другая точка зрения.

Тут я припомнил его слова.

– Вы что же считаете, что волшебных амулетов не существует?! А как же маги?

Де Бри вздохнул.

– Не рассуждай так уверенно о том, о чем не имеешь ни малейшего представления. Конечно, все они реальны, но не в таком количестве, как кое-кто полагает. И не такой силы. Действительно стоящие вещицы во всем мире – наперечёт! И абы кому их не дают. Их вообще нельзя выносить из хранилищ!

Ах, вот он о чем! Не учел я этот момент. Но ведь из любых правил могут быть исключения.

– Так что ты там говорил про письмо этого человека? – напомнил мне де Бри.

– К несчастью, капитан, заговор действительно имел место быть, но только, подозреваю, не тот, о котором сообщил отец Поль. Кстати, а почему он написал именно вам? Насколько я понимаю, он инквизитор, вы – святое воинство. Старик, похоже, ошибся адресом.

Де Бри пожевал губами.

– Скажем так, в глуши, откуда ты родом, иногда кажется, что «чистые» имеют несколько больший вес, чем им бы того хотелось. А если совсем уж откровенно, твоих будущих братьев сейчас не пинает только ленивый. Кардинал Эмилио стар, как трухлявый пень, и все, что ему нужно – это стакан теплого вина перед сном, огонь в очаге и плед потолще. Делами в основном заправляют епископы, – он взглянул на меня искоса. – Ну, кто как понимает свою работу и долг, разумеется.

Я чуть не разинул рот: и как это понимать? С какой стати капитан так разоткровенничался? Информация, прямо скажем, «горячая», и простому человеку из провинции, да ещё служащему условному «сопернику», ее не выкладывают.

– Ясно, – я посмотрел на де Бри, капитан, несмотря на неудачное начало знакомства, всё-таки не вызывал у меня неприязни. «Может, рискнуть?» – подумал я и решился: – Откровенность за откровенность, капитан.

Вкратце я поведал ему о событиях в Архане, опустив только подробности об участии в них эльфов. Лишние сведения ему совсем ни к чему.

Де Бри слушал очень внимательно, не перебивая, изредка бросая взгляд на кинжал.

– Значит, это отрепье находит осведомителей в наших рядах, – он скрипнул зубами.

– Скорее среди тех, на кого вы привыкли не обращать внимание.

– Что ж, умно, очень умно, ничего не скажешь. Приму к сведению. Вам случайно не удалось узнать об их планах?

– Увы, – я развел руками. – Нам попались лишь рядовые исполнители.

Я почувствовал «укол» легкого разочарования.

– До нас долетали кое-какие слухи, – де Бри вроде как даже уважительно покачал головой. – Но подчистить сразу три банды! Не припомню, чтобы подобное удавалось кому-то другому.

Мне, конечно, была лестна его похвала, но я здесь не за тем, чтобы выслушивать дифирамбы.

– Капитан, давайте вернёмся к нашим баранам, – сказал я. – Вы знаете, что нужно мне.

К моему глубочайшему сожалению, де Бри не соврал, отвечая на последний вопрос. Он действительно не мог отпустить Валену. Ну, или искренне в это верил.

– Если все твое представление на самом деле правда, то ты сам знаешь, что я не в силах помочь.

Да, он действительно не соврал.

– Я понимаю, что цель происходящего – насолить епископу, – сказал я.

Де Бри заинтересованно на меня посмотрел.

– И как же ты понял это из моих слов?

– Тут нет ничего сложного, капитан, – заметил я. – Цепь логических умозаключений. Но дело в другом. Мне действительно дорога эта девушка. Очень дорога.

К чертям все эти правила: «Не показывай собеседнику важность вопроса, иначе ты поднимешь цену вдвое». Он и так знает, что держит меня на крючке, только пока не понимает, какой с меня может быть прок.

Де Бри вздохнул.

– Приказ об ее аресте спущен с самого верха. Епископ Тук слишком часто вставал на пути наших интересов. Слишком часто и слишком успешно. Из письма отца Поля стало понятно, что девушка обладает запретной магией, а епископ покрывает деяния еретички.

Вот оно как все повернулось! Притом, что епископа там и близко не было. Ну, что ж, у него появляется еще один стимул встать на нашу защиту.

Вслух я сказал:

– Она целитель!

– Да, а ещё эта девица в совершенстве обращается с големами, – добавил де Бри. – Настолько хорошо, что нам пришлось вызывать специалиста из академии Магии, чтобы найти следы колдовства. А это не добавляет добродушия епископу Граппу де Морру и уж тем более не по вкусу кардиналу фон Бролле. Они и так не любят ходить в должниках, а тут пришлось просить помощи у колдунов. – де Бри снисходительно на меня посмотрел. – Так что не воспользоваться такими сведениями – грех! Что же до остальных, то решено было к вам приглядеться, но пока не трогать. Потом стало бы ясно, что с вами делать.

Ну, отец Поль, ну сука, попадись ты мне – удавлю к чёртовой бабушке! И я хорош! Потащил Валену в столицу! Отправься она к отцу, кто знает, как все повернулось бы.

Я в бессильной ярости сжал кулаки. Ведь именно на это и строился расчёт – заполучить покровительство высокой шишки. Отсидеться, оглядеться, поднабрать опыта и связей. Вот только следовало учитывать, что вместе с заступничеством, нам перепадут и его враги. А судя по деятельной натуре старикана, минусы от такой близости могут существенно перевешивать плюсы.

Теперь стала понятна причина откровенности де Бри. Раз уж у них в руках оказался донос нашего знакомого, то хозяевам капитана подвернулся отличный шанс прищемить нос епископу. И все мы у них на крючке. Но они все ещё сомневались, достаточно ли этих самых доказательств для «уверенного поражения» или следует обзавестись еще более увесистым камушком, чтобы уж с гарантией пустить «корабль» епископа на дно. Впрочем, в открытую конфронтацию хозяева де Бри пока вступать не хотели, поэтому и не тронули ни меня с «висюлькой», ни Оррика, ни эльфа. Так что не стоит обманываться – никто меня не боялся, просто до поры решили не связываться.

Как же не хотелось становиться между молотом и наковальней. Но если выбирать между епископом и Валеной, то я, не колеблясь, выберу девушку. И тут вопрос не в том, сдавать ли Тука, а в том, чтобы спасти волшебницу. В конце концов старик мне должен глаз – я не забыл холодной усмешки на его лице, когда раскалённый прут выжигал глазницу. Этот хлыщ сдаст меня, как только поймет, что выгода от раскрытия моего инкогнито перевешивает остальное. Или он сделает так из-за страха за свою жизнь.

– Ради девушки я готов на все, – скрипнув зубами, сказал я. – За мной долг.

– Настолько большой, что вы готовы предать вашего покровителя? Когда он вручал вам медальон, знал ли он, что вы вонзите кинжал ему в спину?

Я его прекрасно понял. Вопрос с подковыркой – предателей нигде не любят. Сказать или не говорить? Что лучше, чтобы де Бри считал меня самозванцем или предателем? И то, и то не лучшим образом скажется на репутации. Но если первое говорит, скорее, о моём безрассудстве, то второе навсегда оставит клеймо на карме. Ненавижу я эти голосования, когда можно ответить только «да» или «нет».

– Если вы о том, что я кого-то предал, то зря.

– Хм… – удивился де Бри, но я его перебил.

– Я сам… – что меня заставило прерваться на полуслове, ума не приложу, но глупости, которую потом ничем не исправишь, я сумел в последний момент избежать. – Ни о какой преданности тут речь не идет. У нас, скажем так, временное соглашение, которое каждый волен разорвать в любой подходящий момент. К тому же епископ мне кое-что задолжал.

Я ткнул пальцем в пустую глазницу

– Так это из-за него?! – глаза де Бри поползли на лоб.

– Да.

– Неужели сам, своими руками?!

– Да, сам, – я спокойно встретил его взгляд.

– Похоже, не врёшь, – хмыкнул он, опять перейдя на «ты». – Чудны дела ваши, боги!

– Что вас так удивляет?

– То, что после всего случившегося он отдал тебе «Голос».

– Были причины, – уклончиво сказал я. – От него особенно не зависящие.

А что, вроде бы и не соврал. Учусь, чего тут говорить.

– Ты отдаёшь себе отчёт, что он с тобой сделает, когда узнает? В нашей тюрьме отсидеться и то не так больно.

– С этим я разберусь, капитан, у нас с епископом свои счеты, – сжал зубы я.

Де Бри покачал головой, но ничего не сказал: слова тут уже не нужны – все уже сказано.

– Что по моему вопросу?

– А что по твоему вопросу? Ты лишь показал мне кинжал. – Де Бри впился в него глазами. – Но, оставляешь его у себя. Так какой мне с этого прок?

– Его – нет! Но кто говорит о кинжале, если вы можете заполучить меня. Целиком.

– Тебя?! – недоверчиво переспросил де Бри.

– Меня, – я глубоко вздохнул. – Скажем, сроком на год.

Де Бри ошалело взглянул мне в лицо и покачал головой.

– Ну, скажешь… – он замолчал на полуслове, а затем улыбнулся. – А что мне мешает просто забрать кинжал?

Я предвидел такой вопрос.

– Вы не умеете им пользоваться.

– Это не проблема.

– К сожалению, для вас – проблема. Только я один знаю его секрет.

Он снисходительно на меня посмотрел.

– Вы наивный юноша и не знаете…

– Пожалуй, всё-таки знаю, – я его перебил. – Говорит ли вам что-нибудь человек по прозвищу Крыса?

– Крыса?! – де Бри вздрогнул. – Да это же…

Я снова не дал ему договорить.

– Имел счастье быть его подопечным целых три месяца.

– Глаз?! – мигом догадался де Бри.

– Нет, глаз, как я уже сказал, – это личная инициатива епископа, но на теле человека достаточно мест, где может разгуляться умелый палач. А Крыса свое дело знал, – я скрипнул зубами. – И все же меня отпустили, так ничего и не добившись.

Во взгляде де Бри промелькнуло уважение.

– Странно, что ты разгуливаешь на свободе, – хмыкнул де Бри. – Неразговорчивых пленников обычно не отпускают, а закапывают поглубже. На пустыре.

Нельзя не согласиться с таким утверждением.

– Я обладаю кое-какими полезными навыками.

– И какими же? – с интересом поинтересовался де Бри.

– Я умею влипать в неприятности.

– В этом я уже успел убедиться, – усмехнулся де Бри.

– Вы меня неправильно поняли, капитан, я влипаю в неприятности ДЛЯ ДРУГИХ, – де Бри не выдержал мой взгляд и отвел глаза. – Я вышел из темницы, а Крыса отправился кормить своих тёзок; все три банды, которые имели «счастье» меня пленить, – разгромлены, хотя и думали, что держат все под контролем; отец Поль, ну-у, им я займусь чуть позже.

Де Бри опять хрюкнул.

– Намек понял, но я действительно не могу спасти вашу колдунью. Приказ подписан кардиналом Клаусом фон Бролле. Лично.

Я сжал зубы.

– Хоть что-нибудь сделать можно?

Он задумался на секунду.

– Она вам так дорога?

– Я уже говорил: за мной должок и не один.

– Кто бы мог подумать, – хмыкнул он.

– Вы ее видели?! – вспыхнул я.

– Видел-видел, – де Бри усмехнулся. – серьезная особа. Держится отменно. Обещала мне все божественные кары, какие есть.

– Де Бри, вы сможете хоть что-то сделать?!

– Ну… – задумчиво протянул он, а я насел на него по-новой, – если вам отказывают, далеко не факт, что требуемое сделать нельзя, скорее всего, ради вас нет смысла поднимать заднюю точку.

– Хотя бы отложить казнь вы можете? Задержать?

Де Бри задумался на минуту.

– Две недели, – наконец выдал он, – не больше.

Я выдохнул.

– Этого достаточно! За две недели я точно что-нибудь придумаю.

– Вы большой оптимист, Иан, – он впервые назвал меня по имени.

– Какой есть, – сказал я. – Де Бри, я ваш должник. Если что, я остановился в гостинице Пряная лошадь.

– Знаю, – Де Бри кивнул. – Передавайте привет Клаусу, они с кардиналом старые знакомые.

Я изумленно уставился на капитана.

– Хозяин гостиницы и кардинал знакомы?

– Долина Тишины, знаешь ли, сближает.

Я сморщил лоб, пытаясь вспомнить, где уже слышал это название.

– Возможно, ты слышал про Отроги Мудрости, – усмехнулся де Бри. – Долина – то же самое, только на юге.

– Я думал, там служат только боевики, – удивился я. – Командиры отрядов или что-то вроде того.

– Там служат все, кто хочет продвинуться дальше караульного и повара, хотя что касаемо последнего, это не совсем правда – спроси Клауса.

Мдя. Не очень обнадеживающая информация, даже я бы сказал, настораживающая. Но волноваться ещё и из-за туманных перспектив у меня не было времени. Само как-нибудь рассосётся, так что на этом мы распрощались.

Глава 15

Удивительно, но я вышел из бастиона святого воинства с лёгким сердцем. От избытка чувств помахал рукой страже, получив порцию недоумения в свой адрес. Кто-то даже вяло попытался махнуть в ответ, за что тут же получил увесистый подзатыльник. Меня ждала Пряная лошадь и мои друзья, сейчас, наверное, во всю разрабатывающие план по штурму неприступной церковной собственности.

Валену освободить с наскока не удалось. Где-то в глубине души, едва только увидев площадь, я уже догадывался, как наивно было предполагать вытащить ее в тот же день. Мне крайне повезло, что Робера не оказалось на месте, и удача улыбнулась во второй раз, когда я нарвался на де Бри. Нет, понятно, что он человек не простой, и за медяк его не возьмешь, но ведь подобрал же я ключик. Хотя и запороть мог все дело – жизнь волшебницы висела на волоске. Как вспомню, до сих пор поджилки трясутся.

Конечно, две недели – это только отсрочка. Конечно, девушке придётся провести столько времени в холодной камере, но у нас появился шанс, что за этот срок или падишах умрет, или осел – так или иначе, я придумаю, как ее вытащить. Лучше ведь посидеть в темнице, чем разок сверкнуть глазами перед толпой, когда тебе укладывают сухие поленья под ноги – я теперь это с уверенностью могу утверждать.

С другой стороны, мог ли де Бри меня обмануть? Да, конечно, мог. И сделал бы, будь мы сейчас на Земле. Там человек говорит одно, думает о другом, а делает третье, причем у него заранее есть отмазка, из-за чего не получилось – и ты веришь, потому что сам точно такой же. Тут все-таки по-другому, люди проще, прямолинейнее что ли. Видимо, влияет эпоха, когда легко можешь обидчика пырнуть ножом или ударить дубинкой по голове. Ну, не все, естественно, так поступают, но слово редко расходится с делом. Поэтому Де Бри вполне мог слукавить, но вряд ли станет – за ним сила, ему мудрить незачем. К тому же он считает, что заполучил ещё одного помощника против епископа, и пока его мысли следуют в таком направлении, есть все шансы добиться задуманного.

Да нет, конечно, не обманет! С чего бы? А то вполне можно додуматься до того, что у гостиницы меня ждёт тот же Робер со своими головорезами. Вот кто может побежать реабилитироваться в глазах начальства. И приведут меня к тому же де Бри под белы рученьки, а то и завернутым в ковер с бантиком. Но этот вариант не казался мне таким уж реалистичным. Иначе жить становилось неуютно, знаете ли, как-то совсем уж стрёмно жить.

И уж совсем не хотелось думать, что в принципе, несмотря на довольно минорное начало, мне как-то уж слишком просто удалось договориться с де Бри. В самом деле, какой-то кинжал, который распознает правду. И что? На фига он сдался самому капитану? У него и без волшебного ножичка найдется с десяток таких, как Крыса, – любую правду тебе нарисуют, хошь – такую, хошь – этакую. Можно даже заказывать варианты: я по себе знаю, что любого человека можно сломать. Подпишешь какую угодно бумагу, лишь бы больше не приходил к тебе по утрам такой вот неприметный мужичок с инструментами. Помощь же в обвинениях против епископа при скрупулёзном рассмотрении вообще не тянула на повод меня не трогать. Кто такой епископ и кто я? Да меня даже не видно на его фоне – прыщ и то доставит больше хлопот. Даже давить не будут – сядут и все!

В общем, я достаточно себя накрутил – при виде Пряной лошади победная улыбка моя померкла, и мысли по большей части в голове толкались мрачные. Победа уже не казалась такой великой, ибо что я сделал? При сомнительном результате сдал с потрохами первому встречному сведения о своих навыках и на целый год потерял свободу маневра. И это при крайне сомнительном результате – две недели пролетят так, что не заметишь. Черт, да меня же на костёр можно пристроить рядом с волшебницей без всяких тебе ухищрений – я сам все и рассказал!

– Ну? – вскочил мне навстречу Оррик.

– Баранки гну, – буркнул я, поведав обо всем, что случилось, и о сомнениях, которые одолевали.

– Капитан? – переспросил Оррик. – Де Бри? Я слышал про него много… всякого. Очень серьёзный человек. Вродо помнишь? Де Бри – мечник даже посерьёзнее будет. Он, конечно, давно прилюдно мечом не махал, но когда-то на экзаменах равных ему было – по пальцам одной руки пересчитать. Да что говорить, если он единственный, кто в семнадцать лет победил своего противника на вступительных экзаменах, а против него вышел не кто-нибудь, а сам Бружолд.

«И это должно меня успокоить? Причём здесь какой-то Бружолд?» – раздраженно подумал я, а вслух произнёс другое:

– Ты лучше скажи, слово он будет держать?

– Он птица высокого полёта, какой резон ему тебе врать? Звание у де Бри лишь чуть ниже, чем у епископа. Представь себе, стал бы епископ Тук тебе говорить неправду?

Представить такое? Да с лёгкостью! Чего ему со мной миндальничать? Но вслух я, разумеется, Оррику такое говорить не рискнул. Мне на ум пришло нечто иное:

– А почему вдруг звания? С какой стати у церкви появилась своя армия? Инквизиция – я ещё понимаю. Костры, ведьмы, ересь – всем этим нужно кому-то заниматься, но армия? Для чего выстраивать подобную структуру, если ей по факту не с кем воевать? Ведь армии у государств – одно название. Двести-триста аристократов, напомаженных и расфуфыренных франтов, с лёгкостью выходящих один на один против пары десятков бутылок вина или демонстрирующих доблесть на охоте на кабана. Я не ошибся в описании?

– Не ошибся, – сказал Оррик. – Все так и есть.

– Не с ними же воевать.

– Ты кое-что упускаешь, мой юный друг, – вдруг заговорил Аридил. – Церковь на Арли выступает арбитром и верховным судьёй. Иной раз только силой можно заставить королевство соблюдать эдикты. Короли же не дураки – они придерживаются правил лишь до тех пор, пока понимают, что у них отсутствует выбор. И у судей в руках должно быть не только перо, эти законы пишущее, но и меч, карающий за неисполнение. Святое Воинство и есть тот самый меч.

– Неужели короли не пытались…

– Конечно, пытались, – не дал мне договорить Оррик. – Последний раз лет сто назад, как обычно, встал на дыбы Гарн и утащил за собой добрую половину соседей. Мол, мы великая держава, и нам не по чину выслушивать каких-то святош, – он сплюнул. – Ну и вломили им по первое число! Разогнали всю шайку, а королька местного наставили на путь истинный.

Я уже примерно представлял, как тут наставляют на этот путь.

– Казнили?

– Четвертовали, а затем сожгли, – буднично заметил эльф. – Вместе со всеми родственниками до пятого колена, отлучив их перед этим от церкви.

Я почесал затылок.

– Должно быть много народу полегло.

– Много, – Аридил смотрел мимо меня, задумчиво потягивая вино. – В Гарне практически отсутствовали семьи, в которых война не унесла хотя бы одного мужчину. А чаще, всех сразу.

– Ни фига себе!

– Восстание «Зеленых рубашек» – так оно вошло в нашу историю.

Оррик зло посмотрел на эльфа.

– В вашу историю, – передразнил он. – А туда не вошли несколько тысяч воинов Святого воинства и инквизиции, убитых эльфийскими стрелами?

– Эльфы не участвуют в войнах людей! – высокомерно заявил Аридил. – Нам это слишком дорого обходится.

– Официально…

– Хватит! – зарычал я, пресекая зарождающуюся ссору. – Мне ещё драки между вами тут не хватало! Наша задача найти способ вытащить Валену из тюрьмы.

– За две недели ты точно что-нибудь придумаешь, – заметил со своего места Аридил в своей безэмоциональной манере. – Не удивлюсь, если они выпустят волшебницу и ещё принесут ей свои извинения.

Оррик удивленно посмотрел на эльфа.

– Ну, это уж ты загнул! – он перевёл взгляд на меня и почесал затылок. – Хотя…

Вечером, после ужина, мы собрались в комнате на совет.

– Итак, у нас две недели на то, чтобы найти способ вызволить Валену из лап де Бри со товарищи, – сказал я. – Это хорошая новость.

– А плохая? – Оррик нетерпеливо поерзал, он только что допил за меня мое пиво и заявил, что в мирное время питание могло бы быть и получше. В ответ на взгляд эльфа инквизитор пожал плечами. – Ну всегда же, когда есть хорошая новость, подсовывают и плохую.

– Так и есть, мой ненасытный друг, – согласно кивнул я. – К сожалению, друзья, у нас нет двух недель, чтобы выдумывать способы, как вызволить Валену из тюрьмы, у нас даже недели нет – через три дня добрый хозяин этого гостеприимного заведения вышвырнет трех раздолбаев из гостиницы за неуплату, а сегодня ты выдул наши последние условно свободные деньги.

– Я выдул?! – ахнул Оррик, но я в корне пресек его возмущенный крик.

– Ты или не ты, не суть важно, главное, больше выдувать нечего. Ваш командир пуст, как кувшин без дна, – сказал я. – Какие будут предложения? Как нам не умереть с голоду и не переселиться в ночлежку для нищих? Или таковой здесь не имеется?

Оба моих соратника мрачно молчали. Аридил при этом стремительно покраснел. Оррик старательно изображал из себя мыслителя, который вот-вот родит озарение. Спустя пару минут стало ясно, что его усилий не хватит даже на мышь.

– Оррик, мы же вроде как инквизиторы, – заметил я. – По крайней мере ты точно. Как у вас принято решать такие вопросы? Бесплатное жильё и трёхразовое питание в понятие заботы о своих людях входят?

– Отец Тук не слишком популярен в конгрегации, – скрипнул в ответ инквизитор.

– Видимо, это означает, что ночлег для нас троих вряд ли найдётся, – сделал вывод я. – А как насчёт бесплатной столовой для персонала?

Мой переводчик вместо последнего слова выдал что-то невообразимое, но инквизитор, как ни странно, меня прекрасно понял.

– Я могу попробовать попросить… – скривился он так, что я понял: в словаре Оррика слово «попросить» носит особенно неприличный оттенок.

– Попробовать попросить?! – произнес я его голосом – есть у меня такая способность, только я о ней периодически забываю. – Звучит ещё хуже, чем «пошли отсюда, голодранцы», ты не находишь? Правая трибуна возьмёт себе слово? – я взглянул на эльфа и понял, что над тем подтрунивать бесполезно – Аридил слишком серьёзно воспринимал упреки на свой счет. Чего доброго, умотает крошить дикую живность в Долину Тишины.

– Ладно, алкоголики и тунеядцы, придётся брать процесс заколачивания бешеных бабок в свои нежные руки, – вздохнул я. – Я тут придумал кое-что на досуге, обещаю, вам точно не понравится.

Глава 16

Обещания же надо выполнять? Надо! Им не понравилось.

Аридил смотрел на меня, как на сумасшедшего, Оррик, по природе вообще не привыкший сдерживаться, орал в голос так, что к нам прибежал бедный Клаус и пригрозил выселить нас немедленно, то есть до окончания задатка, который и так почти на исходе. Мы ему, вишь, распугали всех постояльцев. Едим, как младенцы – я испуганно посмотрел на Оррика, – пьем еще меньше – в общем толку с нас никакого, одни расстройства.

– Нет! – шёпотом прорычал тот, когда Клаус захлопнул дверь. – Никогда!

Это в ответ на то, что я заявил: нам придётся заложить его меч.

– Чтобы я кому-то отдал свой клинок?! – к яростному шепоту добавилось размахивание конечностей. – Да лучше я прямо тут сдохну!

– Через пару дней твоя мечта станет реальностью без всяких усилий, – я пожал плечами и принялся «допиливать» своего соратника. – Так ведь и идеи продать никакой нет. Заложим на пару дней и выкупим.

– Ни за что! – проорал Оррик мне в лицо.

Через три часа он поставил передо мной мешочек с деньгами.

– Сорок три золотых монеты.

Я взглянул ему в глаза и решил, что шутка в стиле «даже юбка не помялась» будет не совсем к месту.

– Я не знаю, как ты это сделаешь, но, если через три дня ты не вернешь мне оружие… – он не договорил, рухнул на стул и отвернулся.

– Ты узнал, кто смотрит за этим районом?

– Фарид-одноглазый.

– Прекрасно, – спокойно произнёс я, стараясь отмахнуться от чувства вины. – Ты договорился?

– Он ждет тебя через два часа.

– Проводишь?

Зубы инквизитора скрипнули, и он жестом показал мне, чтобы я катился к черту.

– Ладно. Адрес есть?

Оррик повернулся и долго меня рассматривал, как сквозь глазок оптического прицела.

– Через полтора часа выйдешь на крыльцо, – он встал и, хлопнув дверью, вышел.

– Он воин, – Аридил смотрел в окно. – Гораздо легче отправиться на смерть, чем расстаться со своим мечом.

– Я знаю, – вздохнул я. – Но у нас нет выбора. К тому же, если бы у меня не было уверенности, что этих денег хватит, то мне бы пришлось попросить и тебя.

Аридил долго молчал, а над его головой бушевал разноцветный шторм.

– Не знаю, как бы я поступил, – наконец он встретил мой взгляд. – Все, о ком я думаю, в ответ на твою просьбу вызвали бы тебя на поединок или убили на месте. Ты даже не подозреваешь, что чувствует инквизитор. Ты не знаешь, что попросил.

Так всегда бывает, когда планы строятся только на основании своего опыта и знаний. Да, я уже осознал ошибку, что меч для Оррика значит несколько больше, чем телефон для подростка, – в крайнем случае, если разбил или потерял, всегда можно купить такой же. Тут оружие для воина дороже жизни, потерять меч зачастую хуже, чем умереть. Я же фактически заставил друга предать своего боевого товарища. Простит ли он мне когда-нибудь? Надо бы придумать какой-то подарок, чтобы попытаться загладить вину. Он, конечно, мрачный тип, но довольно отходчивый.

Впрочем, чтобы что-то подарить, нужно, чтобы все выгорело, а дел столько, что, как представлю, голова кругом. И ведь не перепоручишь – легче сразу сказать инквизитору, чтобы забыл про меч. На все про все у меня пять дней – ровно столько оставалось до начала праздника и открытия игр Университета.

– Что это?! – подозрительностью в голосе де Бри можно было наполнить трёхлитровую банку.

– Сами взгляните, – я пожал плечами, покачиваясь на его табурете. Конструкция поскрипывала, но не разваливалась, скорее всего, ее изначально такой сотворили – держать в тонусе собеседника.

Де Бри скорчил брезгливую гримасу, развязал тесемки кожаного мешка, который я пять минут назад перед ним положил, и заглянул внутрь. Секунду спустя его глаза расширились, он запустил туда руку – мешок оказался довольно увесистый – и вытащил горсть золотых монет.

– Что это?! – он повторил вопрос, но уже с совершенно другой интонацией и поднял на меня сузившиеся глаза. – Взятка?!

Я замахал руками, изобразив возмущение.

– Почему взятка? Это ваша доля. Ровно двести две золотые монеты. Извольте пересчитать.

Злость в глазах де Бри сменилась задумчивостью. Он еще раз заглянул в мешок. Согласен, мне тоже слово «доля» нравится больше.

– Откуда столько? – вот, уже и голос «потеплел». – Грабежи тоже запрещены. За них сажают в тюрьму.

Так, костер сменился тюрьмой – уже неплохо. Я заметил, что де Бри всегда начинал с угроз, и, если их перетерпеть, дальнейший разговор протекал в весьма конструктивном ключе.

– Когда это «правда» успела стать грабежом?

Капитан нахмурился, посмотрел на мешок, блином расплывшийся перед ним, завязал тесемки и скинул его под стол.

– Что ты там еще придумал на мою голову? Рассказывай немедленно.

И я ему рассказал.

Три дня назад, проведя долгие и утомительные переговоры с Клаусом, я получил на пять дней в свое полное распоряжение одну из трех комнат для частных бесед. Гостиница была на хорошем счету, номера особенно перед праздниками пользовались хорошим спросом, поэтому мне пришлось отдать хозяину Пряной лошади половину из тех денег, что Оррик выручил за свой меч. Причем вперёд. Торговались мы отчаянно, даже мне, на дух не переносившему все эти споры, едва заслышав первоначальную цену, не хватило такта не швырнуть в Клауса стакан с вином. Трактирщик с полной невозмутимостью увернулся и накинул ещё пару монет. Но в конечном счёте сильно недовольные друг другом мы всё-таки ударили по рукам.

Изрядно облегчив свой кошелёк, я в сопровождении Оррика отправился на встречу к Фариду.

Фарид – это, как выяснилось, никакой не Фарид, в смысле не имя и не фамилия, это, если хотите, звание или должность. Местный Крестный отец. Даже я бы сказал – местечковый. Он не стоял во главе гильдии воров, которых официально в Алате вроде как нет, а являлся обычным вором, разве что пользующимся чуть большим авторитетом в этом районе. Его полномочий хватало, чтобы решать некоторые спорные моменты среди своих. Особо разгуляться ему не давали – в городе может быть только один хозяин, – но и в мелкие дела не лезли: пока копошишься в своём болоте, мол, делай, что хочешь, заодно шелупонь всякую к ногтю прижимай. Впрочем, Фарид, как бы он ни назывался на самом деле, с существующим положением вещей был всецело согласен и дальше установленной границы не лез. Громкие дела его не интересовали, а по-тихому он мог нарыть в десятки раз больше, оставаясь при этом как бы невидимым для закона. Ну, не то, чтобы совсем невидимым, – скорее неинтересным. А вот для меня его услуги могли оказаться очень полезными в том деле, которое я затеял.

Поначалу приняли нас не очень, и только присутствие Оррика спасло ситуацию. Меня не порезали сразу же, как только мы подступили ко входу в «скромное» жилище Фарида. Располагались «апартаменты» князька преступного мира почти у самой стены, среди нагромождения полузаброшенных домов и откровенных лачуг. Практически на помойке, короче.

– Чего надо? – просипел высокий, тощий мужик в тунике и с подобием тюрбана на голове. Поймав взгляд Оррика, он сглотнул и добавил с усилием: – То есть чего желают благородные господа?

Не опознать в Оррике инквизитора мог только слепой, но кем-кем, а слепым нынешний Фарид точно не был. Наличием вкуса мужик не страдал, зато жадности и чревоугодия хватило бы на пятерых: комната, куда нас проводили, изобиловала разными излишествами – от бутылок с вином и сладостей до всякой золотой всячины.

– Поговорить, – улыбнулся я, разглядывая «убранство».

То ли местные бандиты действительно оказались запуганы до нельзя, то ли вскользь упомянутое имя капитана де Бри сделало свое дело. Мы удивительно быстро пришли к соглашению, сторговавшись на десяти золотых и десяти же процентах от будущей прибыли. В результате я получил клятвенное заверение, что уже к следующему утру вся та часть города, где Одноглазый имеет хоть какое-то влияние, будет осведомлена, что в Пряной лошади остановился человек, который готов открыть правду любому, обратившемуся за помощью. Естественно, за деньги. Ко всему прочему местные авторитеты будут уведомлены, что мы находимся под его личным, Фарида, патронажем, и ни под каким соусом не будут мешать. Заодно они же проследят, чтобы к нам не лезли со стороны.

– А если бы напали? – спросил я, чувствуя некоторое облегчение, возникшее, когда мы покинули жилище местного мафиози.

– Эти?! – с презрением бросил Оррик и, схватившись за то место, где раньше висел меч, заметно посмурнел, но потом всё-таки выдавил из себя: – Им и кулака хватило бы!

Да, здешняя преступность не тянула на сильно организованную структуру. А по степени жесткости и готовности действовать она недотягивала даже до Кривого Эла. Из чего следовал простой вывод: проблем с церковью не хочет никто, уж больно кардинально они решались.

Когда нанятые Орриком мужики вешали вывеску на фасад Пряной лошади, вся площадь с любопытством наблюдала за этим процессом. К тому времени, архаровцы Фарида уже, видимо, начали свою просветительскую работу, и народу собралось изрядно: яблоку негде упасть. Праздник ещё не наступил, и люди приезжали заранее, чтобы занять места. Ну и надо же чем-то себя развлечь, пока все равно нечем заняться. Поглощать спиртные напитки в компании таких же, как ты, ротозеев довольно быстро наскучивает, гулять бесцельно – тоже, а тут бесплатное развлечение.

С помощью эльфа, открывшего в себе способности к каллиграфии, на парусину нанесли надпись, гласившую, что «Здесь открывают правду. Дорого!» Затем мастера натянули ее на деревянную раму, и самый проворный подвесил получившуюся конструкцию над гостиничной вывеской. Клаус вопил, что договора насчёт порчи крыши не было, но я только отмахнулся, посоветовав ему не стонать над ухом, а лучше чем-нибудь угодить людям, удостоившим его гостиницу такой массой внимания. На что сообразительный трактирщик отреагировал молниеносно: уже через десять минут среди зевак проворно сновали маловозрастные предприниматели и раздавали им свежую выпечку. Не безвозмездно, конечно. Впрочем, соседи не дремали, и вскоре на площади появились его конкуренты, заставляя Клауса в ярости сжимать кулаки: трактирщик явно считал, что, раз уж он терпит все это, то и прибыль от мероприятия должна капать в карман ему, а не разным дармоедам, позарившимся на чужое.

– Почему «дорого»? – удивился де Бри, имея в виду надпись на вывеске. Он молча дослушал до этого момента и теперь впервые подал голос. По его лицу нельзя было понять, как он относится к моей затее, но мне стоило только взглянуть на ауру капитана, чтобы понять: он, с одной стороны, недоволен, с другой, – ему любопытно, чем все закончится.

– А почему правда должна стоить дёшево? – удивился я.

До вечера народ не расходился. Посетители ломились в гостиницу с такой энергичностью, что Клаус распродал втридорога лучшие номера, сдал половину амбара, сеновал, и кто-то даже просился в кузню. В питейном заведении при гостинице места закончились ещё днем, на входе ругались, но свободных столиков не было. потому что счастливчики и не думали расходиться. Хозяин постоялого двора сбился с ног, пытаясь угодить всем желающим, но в итоге все равно куча народу стояла в очереди и недовольно галдела. В общем, ворчала, но терпела, потому что Клаус с моей подачи организовал во дворе аналог летней веранды со стоячими местами – местный плотник, нанятый за безумные деньги, в кратчайшие сроки сколотил два десятка высоких столиков, в мгновение ока занятых охочим до развлечений людом. Стекающийся на праздник народ изнывал от скуки, и люди, получив даже намек на желаемое, готовы были грудью отстаивать право на свой кусочек счастья.

– Ты на это рассчитывал? – спросил Оррик, раскупоривая второй кувшин с пивом за вечер.

– На эту толкотню? Нет, конечно, самое интересное начнётся завтра.

– Пять золотых за приём, не многовато ли? – инквизитора не столько волновал вопрос сообразности цен, сколько то, что все эти люди, едва заслышав о пяти полновесных монетах, поднимут нас на смех, и потеря меча из временного явления превратится в свершившийся факт.

Я отпил из бокала вина – Клаус оказался настолько щедр, что мы ужинали за его счет. Оррик старался ни в чем себе не отказывать. Эльф задумчиво попивал гномий эль, бочонок которого случайно обнаружился в кладовой хозяина. Из общего зала доносились веселые, пьяные голоса. Каждый, как мог, готовился к предстоящему веселью, и про оружие инквизитора никто даже не заикался.

– Я думаю, что сумма в пять золотых даже слегка занижена, – задумчиво сказал я.

– С ума сошёл?! – воскликнул Оррик. – Это же целое состояние!

– В любое другое время я бы с тобой согласился, но, видишь ли, когда люди отправляются на праздник, они берут с собой некую сумму «на всякий случай». При этом, как правило, в их понимании этот случай никогда не наступит, и они привезут эти деньги обратно. Может, обрадуют жену, может, пропьют – не суть важно. Но все они в основном ошибаются – алкоголь, желание пустить пыль в глаза соседу и просто мысль о том, что «чей-та он может, а мне нельзя» рано или поздно делают свое дело. Деньги карман жгут.

– Так ты рассчитываешь на эти «заначки»?

– Оррик, я ни на что не рассчитываю, я в этом твердо уверен.

Инквизитор недоверчиво хмыкнул.

– А как быть со всей этой суетой? Ты же понимаешь, что слухи о твоем чуде очень быстро доберутся до чужих ушей?

– Ты про священников?

– Зря смеёшься, – Оррик после первого кувшина слегка сменил гнев на милость. – Стоит им пронюхать про твои делишки, как они заявятся сюда всем кагалом. Колдовать, не имея разрешения, строжайше запрещено!

– Так чего ж ты позволил уговорить себя на заранее обреченное дело? – спросил я.

Оррик сделал большой глоток, запрокинув кружку, и в один присест выдул все, что там было.

– Если эта сопливая девчонка в тебя поверила, то чем я хуже? Я старше, умнее и…

– В тебя больше влезает, – закончил я за него.

– А хоть бы и так, – Оррик потянулся. – Я давно так не жил. Словно мне опять двадцать, и ни демона не понятно, что впереди.

– Да, скучно не будет, – рассеянно протянул эльф. – Я уже побаиваюсь таких вот передышек.

Оррик гоготнул и вышиб пробку из очередного кувшина.

– Это уж ты прав длинноухий, с нашим юным другом не соскучишься.

Я с затаённой радостью наблюдал за своими спутниками, и только мысли о девушке не давали мне расслабиться. Валена в меня поверила, и у меня нет морального права ее подвести.

– О слухах не волнуйтесь, я знаю, к кому они попадут, – рубль за сто – я был практически в этом уверен.

Де Бри покачал головой.

– С чего ты взял, что мы за тобой приглядываем?

– То, что у меня на подбородке три волосинки в девять рядов, не означает, что в голове вата. Я тут навел справки и выяснил, что за порядком в центральных городах наряду со стражей, следят ваши люди. Это их, так сказать, головная боль. Ну и ваша, разумеется.

Де Бри скривился, как будто прожевал лимон.

– Так и есть. Для всех праздник – это пиво, девки и развлечения. Те, кому приходится выполнять нашу работу, на дух не переносят такие дни, а этот – в особенности.

Видимо, капитан имел в виду день экзаменов в Университет, когда общественный порядок превращался во всеобщее помешательство с пьяными драками, членовредительством и прочими удовольствиями, которые шли рука об руку с народными гуляниями такого масштаба.

– А чем занимается инквизиция?

– Инквизиция гоняется за еретиками и колдунами, а всю рутину оставляет нам.

– Кому-то нужно заниматься и рутиной, – посочувствовал я.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Это же очевидно, – я вздохнул: ничего-то он не забывает. – Вы мне пока не особенно доверяете, а я явно что-то затеял, так что ваши люди практически наверняка сидят у Клауса.

Капитан только покачал головой и постучал пальцем по крышке стола.

– Я попросил обвинителей отодвинуть срок казни на две недели для уточнения некоторых обстоятельств, – наконец сказал он. – Но у тебя не должно быть никаких иллюзий: обычно после этого тяжесть грехов лишь вырастает.

Я скрипнул зубами и кивнул.

– Все равно спасибо.

Повисло тяжёлое молчание, после чего Де Бри вдруг словно встряхнулся.

– Как вы говорили? Вернёмся к нашим баранам?

– Безусловно! – согласился я.

На следующее утро, народу только прибавилось. Видимо, слухи поползли дальше, и в гостинице было не протолкнуться уже с утра. Все ждали, что будет дальше. Мы спустились со второго этажа, перешагивая через людей, расположившихся на ступеньках, пробрались в свой кабинет и заказали плотный завтрак. Клаус выглядел не лучшим образом, осунулся, посерел, но тем не менее на его лице блуждала довольная улыбка – за прошлые сутки он уже трижды посылал за вином, а пиво вообще подвозили безостановочно.

В итоге хозяин молча принял заказ, снова отрицательно покачав головой, когда я спросил его об оплате.

– Чего ты ему свою мелочь впихиваешь, – усмехнулся Оррик. – Старина Клаус за эти два дня заработал больше, чем за весь прошлый год. Да он тебя на руках носить должен!

– Лучше он будет должен мне, чем я ему, – буркнул я. – И не деньгами.

– Первый раз вижу такое! – сообщил инквизитор, запихивая в рот добрый кусок обжаренной грудинки. – Люди готовы на головы друг другу лезть!

– Это называется «хороший маркетинг».

К десяти утра Оррик выбрался на улицу и прилепил к вывеске ещё одну, на которой было выведено всего одно слово: «Открыто». Народ ждал, затаив дыхание, и крутил головами, выискивая взглядом первого смельчака. Мы втроем неторопливо поглощали завтрак и ждали того же. Таковых пока что не оказалось.

– Слушай, а зачем все эти писульки? – поинтересовался Оррик. – На площади грамотных дай боги один из двадцати.

– Для солидности, – ответил я. – Были бы время и деньги, я бы снял отдельный дом, но не в нашем с вами положении сорить золотом.

– Иан хотел сказать, что с пятью золотыми гораздо проще расставаться, когда вокруг тебя дорого все, – заметил вдруг Аридил. – Тогда у посетителя не будет и мысли, что он побывал у мошенников.

Я окинул эльфа удивленным взглядом – тот неожиданно дал весьма точную оценку происходящего.

К часу, когда ни одного желающего так и не появилось, Оррик занервничал. Аридил демонстрировал свою обычную выдержку, но и он все чаще посматривал на меня, как бы говоря «чего же ты ничего не предпринимаешь?» И только я был спокоен, как слон, предоставив событиям развиваться по заранее намеченному сценарию.

К двум часам народ потихоньку начал разочарованно вздыхать, первые ласточки потянулись на улицу – просто так сидеть в трактире было не принято, а цены у Клауса сейчас кусались. Одно дело, ждать в предвкушении удивительного представления, другое – пропивать последнее просто так. Народ на площади пошёл ещё дальше – послышались крики, что все это шарлатанство, мол, знают они этих ворюг, или слышали о них краем уха. Особенно предприимчивые предлагали сорвать к демонам вывеску, а заезжих фигляров выкинуть из гостиницы, привязав к позорному столбу – квары, мол, разберутся. Клаус продолжал исправно носить нам выпивку, все чаще поглядывая на меня.

Ровно в три часа, ну, насколько в этом мире вообще можно говорить о точности, перед крыльцом гостиницы остановилась карета, запряженная тройкой лошадей. Из нее сначала выбрался высокий, костлявый господин и, затравленно озираясь, нырнул в гостиницу, затем появилась дама средних лет, о которых говорят, что генералу не повезло родиться в юбке. Она брезгливо поджала губы, подала руку в перчатке кучеру, который, по-видимому, к тому же исполнял роль слуги, и тоже проследовала внутрь нашего кабинета.

Что тут началось! Площадь, ещё пару минут назад исходящая язвительными комментариями, буквально взорвалась. Люди, начавшие пробираться к выходу, подрались за лавки с теми, кто решил задержаться и занял освободившиеся места. Вокруг стоял страшнейший гвалт, в котором становилось понятно только одно: свершилось. Никому не известный искатель правды наконец-то дождался своего первого посетителя.

Снаружи ажиотаж подогревался «счастливчиками», для которых в зале не нашлось ни одного места. Особенно любознательные бросились с вопросами к кучеру. Все хотели знать, кто эта парочка и с какой целью они здесь оказалась. Тот тоже оказался парнем не промах, и стойко сносил все волны из любопытствующих, изредка отмахиваясь от самых назойливых. Площадь бурлила. К дежурившим с самого утра присоединялись все новые и новые люди, кто-то убегал, разнося весть о чудесах, происходящих сегодня в Пряной лошади.

Через час или около того дверь кабинета с треском распахнулась, оттуда выбежал высокий господин с волосами набекрень и дама, разъяренная до того, что даже те, кто был сильно навеселе, шарахались от нее, как демон от святого круга. В руках у дамы оказался довольно широкий веер, который она использовала не совсем по прямому назначению, но тоже не без успеха: собранный в пучок набор из резных палочек, с точностью, говорящей о недюжинном умении, прохаживался по плечам, шее и по спине ее кавалера. При этом мужчина смешно вскидывал голову и вскрикивал, а женщина грозно вращала глазами. За несколько десятков секунд они добрались до кареты, запрыгнули в нее, транспорт страшно затрясся, так что те, кто поближе, решили, что карета тотчас рассыплется, кучер что-то гаркнул, и лошади быстро домчали ее до края площади. Затем экипаж исчез на одной из узких улочек столицы, оставив за собой стоны тех, кто так и не успел убраться с его пути, и возбужденные возгласы всех остальных.

Несмотря на то, что все происходящее уложилось дай бог в минуту, самые внимательные успели заметить, что результат явно оказался тем, которого ожидали: правда была раскрыта, как возвещал плакат на фасаде! Значит, фигляр и не фигляр вовсе, а самый настоящий кудесник. А то, что мужу досталось на орехи, – это нормально, кто ж в своем уме с такой бабой гулять не будет? Дурак, что согласился сюда приехать, но кто его знает, может, заставили. От такой жены чего хочешь жди!

И плотину прорвало! Народ повалил валом. Все хотели узнать какую-нибудь правду, но очень быстро выяснилось, что, во-первых, правда действительно стоит очень дорого, а во-вторых, есть и еще ряд условий, которые требовалось соблюсти. Так что в течение нескольких часов весть об этих ограничениях также разлетелась по площади. Зевак поубавилось настолько сильно, что в трактире появились свободные места. Однако, желающие попасть в кабинет, не только не перевелись, их число значительно выросло.

– Вам повезло, – хмыкнул де Бри. – Если бы не та парочка, все могло пойти совсем по-другому.

Я скромно посмотрел под ноги, потом поднял взгляд.

– Кто сказал о везении?

Де Бри удивленно уставился на меня, в его глазах сверкнула догадка.

– Неужели?

Я кивнул.

– Мне с самого начала было понятно, что первому пойти и узнать хоть какую-то правду страшно. Люди будут сидеть и ждать добровольца-смертника. Не дождавшись такого, все решат, что под вывеской скрывается шарлатан. А так как я не шарлатан, надо было всего лишь дать небольшой толчок.

– И вы его дали? – усмехнулся де Бри.

– Несомненно, – ответил я. – По моей просьбе Клаус навел справки, где в городе живут бедные дворяне. Такие, что считают каждую копейку и у которых заложено все, что только возможно. Я побывал у них и предложил разыграть спектакль, который принесет им ни много ни мало сто золотых монет. Десять сразу, остальное чуть погодя. Сегодня они получили все причитающееся сполна.

– Значит, это, – де Бри потыкал носком сапога мешок, отозвавшийся глухим звоном.

– Ваша доля в честном бизнесе, приносящем честные деньги. Ибо что может быть честнее правды?

Я посмотрел на него максимально преданным взглядом.

– Ну, раз дело обстоит именно так… – протянул он.

– А как ещё оно может обстоять?

– Например, как творимое беззаконно волшебство и черные чары.

Я вздрогнул, ибо не рассчитывал, что ситуация может повернуться не той стороной. Нужно было срочно ее исправлять.

– Вы читали отчёт – во мне нет ни капли магии. В отчёте также наверняка сказано, что с помощью кинжала была раскрыта ячейка террористов…

– Кого-кого? – не понял де Бри.

– Злобных еретиков-разбойников, – поправился я. – При этом не использовалось ни капли магии.

– Так уж и ни капли? – засомневался де Бри.

– Прошу прощения, капитан, я немного неточно выразился: волшебница, которая сейчас ждёт освобождения, чуть не пожертвовала жизнью ради раненых воинов церкви.

– Инквизиторов, вы хотите сказать?

– Это были воины церкви, какая разница, к какой конгрегации они относились?

Де Бри помолчал, побарабанив пальцами по столу.

– Вы хитрый жук, Иан. Вы все рассчитали и предусмотрели, кроме одного.

– Чего же?

– Моей реакции. – Он оперся локтями о столешницу. – А она отрицательная. Мне не нравится, когда на моей территории происходят подобные вещи.

Я лихорадочно соображал, какой бы ещё аргумент привести.

– Капитан, я вам не буду говорить, что поиск правды – это богоугодное дело, – начал я, пытаясь нащупать мысль. – Не буду я говорить и о том, что на нем можно неплохо подзаработать.

– А о чем же вы будете говорить?

– Капитан, как вы управляетесь с мечом?

– Не жалуюсь.

– А как часто вы упражняетесь, чтобы хотя бы поддерживать нынешний уровень?

– Практически каждый день.

– Капитан, правда – это смертоносное оружие в умелых руках, но для того, чтобы они таковыми стали, требуется постоянно оттачивать мастерство. Сейчас я ваше оружие, капитан, но мне противна сама мысль о том, чтобы что-либо делать абы как. И для того, чтобы быть готовым максимально быстро и качественно решить любой вопрос, когда припечет, мне нужно как можно больше практиковаться.

– Когда припечёт? – он приподнял бровь. – Возможно, вы имели в виду «если»?

Я укоризненно посмотрел на де Бри.

– Капитан, я сказал именно то, что хотел. В наших делах «если» – это удел неудачников. Нужно быть готовым в любой момент.

Де Бри опять поколотил пальцами по столу. В его ногах успокаивающе звякнуло золото.

– Вот что, Иан, – он стукнул ладонью по столу. – Договоримся так. Вы можете практиковаться, но, если я скажу «хватит», вся ваша, – он покрутил рукой в воздухе, – богоугодная деятельность немедленно прекращается. – Он воткнул в меня свой фирменный взгляд.

– Согласен.

– Это не все, – со сталью в голосе произнёс де Бри. – С этого момента обо всех, подчёркиваю, обо всех своих посетителях сообщать мне. Я буду присылать человека.

Я вздохнул: этого следовало ожидать. Но ради того, чтобы вытащить Валену я был готов и не на такое.

– Согласен.

– Сколько здесь? – де Бри опять позвенел.

– Сорок процентов. Десять я пообещал Фариду, половину оставил себе.

– Ладно, – кивнул де Бри, принимая расклад. – С этим решили. Одного не пойму, как вам удалось убедить благородных пойти на такое?

– Какое такое?

– Это же бесчестие. У них, я слышал, есть гордость.

– Гордость и пустой желудок не очень-то сочетаются. И детям про нее не расскажешь. Кроме того, их гордость не пострадала.

– Как так?

– Очень просто: они сытно отобедали за тот час, что мы были в кабинете, а сто золотых за три минуты спектакля – это хорошая плата. При этом никаких конкретных обвинений – одни слухи и только. А какой дворянин может обходиться без слухов? Кстати, когда ее муж заходил за второй частью, он живо интересовался, не найдется ли для них ещё какой-нибудь работенки.

– И что вы ответили?

– Сказал, что все может быть.

Де Бри неодобрительно покачал головой.

– Как вы сказали? Сто золотых за три минуты? Надеюсь, впредь вы будете более бережливым.

– Постараюсь, – я поклонился.

– Ах, да, чуть не забыл, – де Бри вытащил из ящика стола бумагу с печатью и передал мне. – На тот случай, если к вам будут вопросы, махните перед носом недовольного этой бумагой.

Вот ведь жучила! Заранее ведь подготовил на тот случай, если договоримся. Все предусмотрел!

– Ну все, идите, у меня ещё уйма дел.

С этими словами де Бри выпроводил меня из кабинета.

Глава 17

Вернувшись в гостиницу к вечеру, я застал вдрызг пьяного инквизитора и кристально трезвого эльфа. Оба сидели в общем зале, при этом Оррик обнимался с мечом, периодически поглаживая его по рукоятке. На посетителей он обращал не больше внимания, чем местный кот, свернувшийся вокруг миски со сметаной.

– И давно он так? – спросил я.

– С тех пор, как забрал меч, – пояснил Аридил, затем прищурился и взглядом «ощупал» мое лицо и руки. – Ты был в гостях у капитана? Как прошло? Когда нас поведут на костер?

«Ого! У эльфа прорезалось чувство юмора?» – удивлено подумал я, а вслух сказал:

– Дров мало, на всех пока не хватает. На-ка, прочитай, что здесь написано.

Я сунул ему документ с печатью, который достался мне от де Бри. Эльф пробежал его глазами и поднял удивлённый взгляд.

– Ты продал мою глефу и заодно заложил душу?!

– Ни первое, ни второе. Надеюсь, – я поморщился. – Правда, вот за свою не ручаюсь. Мы теперь что-то вроде особого отдела при капитане де Бри. Работаем, пока ему не надоест, а заодно постукиваем на наших клиентов.

– Постукиваем? – не понял эльф.

– Аридил, ну что ты, как маленький, не знаешь, что от нас может потребовать человек, собирающий сведения обо всем, что происходит?

В глазах Аридила мелькнуло понимание и возмущение.

– И ты согласился?

– А ты что бы сделал? Между костром и камином я выбираю последний. К тому же вспомни, что нам приходится выслушивать. Уверен, де Бри скоро надоест читать донесения. Да и что мы можем рассказать? Последние три случая – это измена, причем во втором жена пыталась свалить все на мужа, но мы быстро вывели ее на чистую воду. Побывали у нас и купцы, поводили носами, повздыхали, да и отправились восвояси – я так и не понял, что им вообще было нужно. Ещё случай с наследством, три кражи, когда причастны оказались свои, пять раз пытались доказать, что мы шарлатаны. Вчера я раскрыл подлог, и опять непрерывным потоком пошли измены. Мне даже стало интересно, зачем они идут ко мне, если точно знают, что супруг гуляет?

Что же касается де Бри, эльф прав, мне тоже не нравится идея закладывать всех, кто нам доверился. Но капитан ясно дал понять, что наша лавочка закроется, как только мы выйдем из-под контроля. Я не мог послать его куда подальше, потому что от него сейчас зависит жизнь Валены. Как она там вообще?

– Иан, пока тебя не было, приходил чей-то лакей. – сказал Аридил. – Он принес приглашение на завтра.

Я встрепенулся. Приглашение – это что-то новенькое.

– От кого?

– Герцог Андер де Гур – прочитал Аридил и подвинул визитку мне.

Я поднял со стола квадратик пахнущей благовониями бумаги. На нем золотом и вензелями были выведены какие-то закорючки.

– Ты когда меня научишь читать? – возмутился я. – Срамота одна, собрался в инквизиторы, а буквы едва различаю.

– Ты плохо стараешься, – возразил Аридил. – Твое прилежание слишком зависит от настроения.

Ну да, а как вы хотели? Я же привык, что слух у меня просто феноменальный – могу вспомнить все, что когда-либо слышал. Мне даже прислушиваться не обязательно, чтобы мозг зафиксировал и рассортировал информацию. Другое дело – зрительная память. Похоже, при комплектации мне подсунули бракованную систему, и образы, картинки я запоминал, как обычный, рядовой обыватель – потом и кровью, а также миллиардом их повторений. Естественно, это вызывало постоянное раздражение.

– Так чего он хотел?

– По всей видимости, завтра нас ждут по какому-то неотложному делу.

– Ты сказал, что у нас только самовывоз?

– Гм… – Аридил уже давно привык к тому, что я употребляю незнакомые слова, поэтому спокойно ждал пояснения.

– Надо было предупредить, что мы не выезжаем.

– Я сказал. Но на это лакей заявил, что за тобой вышлют карету.

– Беспредел какой-то, – возмутился я.

– Напротив, обычное дело. Слуге велели тебя привезти, для него воля господина – закон.

Я вздохнул.

– Ладно. А давай-ка ты поедешь со мной? Не нравятся мне такие вот приглашения.

– Почту за честь, – эльф кивнул.

Я развернулся к нему, но в его глазах не оказалось ни капли иронии.

– Личный вопрос можно?

Аридил спокойной на меня посмотрел.

– Если он не затронет мою честь.

– Да кто ж его знает, – буркнул я.

Эльф вздохнул.

– Ты ведь все равно его задашь?

– Ну, наверное.

– Тогда зачем спрашивать разрешение?

– Воспитание у меня такое. Так я спрошу?

– Сделай любезность.

– Я тебя за язык не тянул, – предупредил я, но на всякий случай слегка от него отодвинулся. – Скажи, а как там обстоят дела с твоей клятвой? Ты уже не собираешься меня…

Аридил закатил глаза, его благородное лицо пошло пятнами.

– Не хочешь, не отвечай, – поспешно сказал я. – Мне просто интересно.

Аридил распахнул глаза, глубоко вздохнул, покачал головой, и тут мне впервые представилось увидеть, как эльф смеется.

– Знаешь, лучшие философы моего народа не смогли бы разобраться в твоих словах. Ты задал вопрос, вопреки моему желанию, добился, что у меня не будет другого выхода, кроме как ответить, потом показал, что тебе важно, чтобы я поступил сообразно своему желанию, и наконец, заявил, что тебе «просто интересно». Там, у себя, тебя кто-нибудь понимал?

– Да там все такие, – махнул рукой я, пытаясь в свою очередь разобраться в хитросплетениях речи друга. – Так что насчёт клятвы?

– Я не знаю, – ответил Аридил. – Действительно не знаю. Клятву нельзя забрать – часть меня ушла, когда произносились слова. Я ее чувствую. Это как ожог, который саднит и не заживает, что бы ты ни делал. Но убить тебя, чтобы спасти семью, – он посмотрел на меня, и я увидел боль в его глазах, – все равно, что убить себя.

Признаться, такие объяснения навсегда отбивают желание спрашивать.

– Я каждый день думаю об этом, и иногда мне кажется, что схожу с ума, – Аридил закрыл глаза, и на его лице первый раз за бездну времени стали видны следы душевной борьбы.

– А может, тебе отодвинуть ее?

– Отодвинуть? – он вздрогнул.

– Ну, я не знаю, как сказать по-другому. Поставить на паузу что ли. К примеру, пока я не умер ещё раз, меня сложно назвать чудовищем из легенд, и потому ты ничего не предпринимаешь. А там – будет видно.

Аридил ненадолго задумался и не глядя в мою сторону произнес:

– Это необычная мысль. Мне надо подумать над твоим предложением.

– Правильно, давай подумай, поразмышляй, а я пока нашего упившегося от счастья товарища спать отведу, – я кивнул на Оррика, который откровенно дрых на лавке, оперевшись на меч. Даже во сне инквизитор продолжал гладить его по коже, из которой были сделаны ножны, и что-то ему нашептывать, будто читал колыбельную ребенку.

Это только так кажется, что все делал я. На самом деле Оррик на поверку оказался отличным организатором, и все «подай-принеси» со временем повисли на нем. Надо суметь так поставить процесс, чтобы каждая шестеренка двигалась, шуршала и не тормозила. Тут тебе и охрана, и атмосфера, и мелочи всякие. В итоге ни один клиент не ушёл недовольным. Нет конечно, уходили, ругаясь, и не раз, но не тем, как мы его приняли, а самим результатом.

С не меньшей отдачей в работу включился эльф, и хотя он лишь сидел на месте, но зато как! Играть принца, я вам скажу, надо уметь! Тут тебе и челюсть, и осанка, и взгляд – да даже просто повернуться к человеку Аридилу оказывалось иной раз достаточно, чтобы тот ощутил, что перед ним не рвань перекатная, а аристократ голубых кровей. Вот теперь я точно верю, что этикету у эльфов учат целых сто лет. Одного его вида хватало, чтобы решить большинство спорных вопросов.

Именно поэтому я решил взять эльфа с собой. Один я потеряюсь. Мой инструмент – наглость, а Свет этого и не оценит, и не потерпит. Так что будем бить графьев их же оружием. У них ведь за всем стоит репутация, и вот её-то мне необходимо поддерживать, что пунктик за пунктиком набирать очки.

Кстати, а купцы-то опять приперлись, да не по одиночке, как раньше, – пожаловала целая делегация во главе с толстым бородатым товарищем, посматривающем на остальных, как на шушеру. Ну да, вон и цепь на дубе том с половину моей руки толщиной. Понятное дело, что не из железа, уж больно блестит знакомо. На такой шеище пуд золота смотрелся изящным колье весьма тонкой работы.

Надо сказать, что понятие такта сим мужам было не слишком знакомо. Целых шесть весьма дородных душ заполнили собой кабинет до отказа, изрядно потеснив хозяев и растолкав прочих посетителей, которые даже вякнуть не посмели под их тяжелыми взглядами.

– Ты что ли тут кривду от правды отличить можешь? – к Оррику обратился один из вошедших, и как ни странно, вовсе не тот, кого я принял за главного.

Впрочем, ситуация вполне объяснима – сначала лезут бегут подчиненные, застрельщики. К тому, что за главного опять приняли Оррика, я относился уже философски – больше свободы действий.

– Вот он, – инквизитор ткнул в меня пальцем. – Я тут, если озорничать вздумаете. – с этими словами Оррик поправил меч на поясе. Был инквизитор необычайно хмур, неприветлив, а ещё, я почти уверен, утром он пытался отвинтить себе голову – недоперепил вчера от счастья, видать.

Все шесть пар глаз тем временем переползли на меня, и от растекшегося в воздухе разочарования и брезгливости мне захотелось пойти сполоснуть лицо. Видимо, этот крест на мне до скончания веков. Когда ж я, наконец, подрасту? Стану хотя бы большим и злобным карликом, а не маленьким и зеленым уродцем. С ненавистью совладать легче, чем с презрением – это я уже тоже выяснил.

– Э-э, – протянул тот, кто взял первое слово.

– Слабоумие не лечим, – рявкнул я от досады гораздо громче, чем следовало. – Это дальше по коридору.

Купец, высокий мужчина в длинном почти до колен пиджаке из тяжелой ткани, растерялся. Возникла неловкая пауза, во время которой мне наконец удалось рассмотреть типичного для торгового сословия Алаты представителя местной буржуазии. Конкретно этот явно принадлежал к ее верхушке: золото, шитье на одежде, сапоги со скрипом из отличной кожи и шапка наподобие папахи – примерно так выглядел мой посетитель. Сейчас он переводил взгляд с меня на своих спутников и хлопал глазами.

– На язык ты остер, как я погляжу – прогудел, наконец, «главный», видимо, потеряв надежду, что его люди скажут что-нибудь путное. – Вона даже Борста дара речи лишил. Но я все равно вашему брату не верю! Обведете вокруг пальца да ещё золота вам потом подавай.

На «главном» оказалось примерно такое же одеяние, как и на остальных, отличие, как водится, крылось в деталях. Все «детали» купца смотрелись гораздо увесистее, чем у остальных. И сам он смотрелся несколько более представительным. Купец поправил полу длинного, подбитого мехом, пиджака и уселся напротив, пока остальные в замешательстве толкались вокруг стола.

– Так зачем же пришли, раз не верите? – Поинтересовался я и добавил, чуть помедлив: – Уважаемые.

– Дык позабавиться, – громыхнул мой собеседник довольно. – Деньги-то малые. На вот.

С этими словами он бросил мне мешочек с жалобно звякнувшими монетами. Я на него даже не посмотрел.

– Оррик, подай-ка бумагу, – попросил я, не сводя глаз с нахала.

Когда инквизитор наконец смог продрать глаза и ползком добраться до кружки пива, заботливо оставленной у кровати, я попросил оценить его наши перспективы при наличии писульки де Бри. Оррик долго вертел документ, подслеповато щурясь. Наконец он прокашлялся и обалдело протянул его мне – читать он умел, хоть и делал это медленно, почти по слогам.

– Ну как? – я в принципе подозревал, что с тылами у нас теперь полный порядок, но одно дело чувствовать, и совершенно другое – знать наверняка.

– С этой бумагой можно ставить лоток с самыми жуткими амулетами рядом со входом во дворец, и на тебя даже взглянуть не посмеют косо. – промычал он, наконец. – Как ты ее получил?!

Сейчас я собирался преподать нахалу урок. Пусть угрозы никакой нет, продемонстрировать, кто здесь хозяин, не помешает. Щелкнем товарища купца по наглому носу.

– Грамоту разумеете? – как можно небрежнее сказал я и с этими словами отправил свиток по столу прямиком в его лапы. Он с лёгкостью поймал передачу и с ленцой развернул свернутый в трубочку бумажный лист.

Щелчок, господа, мне был нужен щелчок, а не хук справа, удар по почкам и контрольный в голову.

Толстяку сдавило воротником горло, и он принялся активно его оттягивать, как будто вместо обычной ткани ему привесили жернов. Он выронил бумагу и больше старался на нее не смотреть, как если бы оттуда за ним наблюдала змея. Нет, больше не следует палить из пушки по воробьям. Что же там такое написано?

– Не возражаю, если мы начнем сначала, – заметил я, делая знак Оррику спрятать баллистическое оружие. – Можете называть меня мастер Иан, я могу вам помочь раскрыть правду, если у вас возникла такая потребность.

Я и не заметил, как «главный» довольно прытко вскочил со стула и поклонился, так что это уже мне пришлось следить за своей челюстью.

– Мое имя Саводей-толстый, – уже совсем иным тоном промолвил он. Глядя на него, и остальные купцы принялись кланяться, причем существенно ниже своего предводителя. Видимо, произошедшее их изрядно потрясло, и теперь на меня смотрели совсем другими глазами.

– Я пришел по настоянию моих партнёров, – злобный взгляд в сторону. – Чтобы доказать, что невиновен.

– Мы не в суде, степень вины определяется в другом месте, вы ничего не перепутали, господа?

Саводей зыркнул на одного из пришедших, из чего я заключил, что передо мной не «пятеро на одного», а всё-таки «три на три». Не думаю, что этому «толстому» требовалась поддержка, скорее, он захватил с собой людей для ровного счета.

– Нам не с чем идти в суд, – вперёд выступил ещё один купец, на вид старше всех остальных.

– И вы додумались прийти сюда, – резюмировал я.

– Нам нужно знать правду, – промолвил ещё один. – А дальше мы уже среди себя порешаем.

– А я хочу, чтобы от меня отстали! – взревел Саводей, быстро оправившись от конфуза.

Они загомонили, голоса у купцов оказались под стать профессии – зычные да басовитые, были бы тут стекла, Клаусу пришлось бы их поменять – полопались бы на фиг. Но и перепонки у меня не железные – слушать всю эту дребедень не было никакого желания.

Оррик понял меня без слов. Всё-таки друг у меня с головой на плечах – как гаркнул! Некоторые из купцов аж присели, а Саводей окинул инквизитора уважительным взглядом.

– Давайте не будем устраивать тут базар, – сказал я и кивнул на лавки. – Рассаживайтесь и говорите по одному.

Через мгновение я понял, что наши гости сами договориться не смогут, и все в конце концов снова скатится к сваре.

– Начнем с вас, уважаемый Саводей. Расскажите суть дела.

Купец торжествующе оглянулся на своих оппонентов. Его страх сменился уверенностью, об этом ясно говорил цвет ауры, да и без моих навыков, просто по голосу, можно было сказать, что, по его мнению, он вновь полностью контролировал ситуацию. Меня пока что вполне устраивало это положение, поэтому я отдал инициативу ему.

– Я уже много лет поставляю продовольствие гномам. Пшеница, ячмень, горох, реже коров, птиц – список большой, все самому охватить невозможно. Уважаемый Борст, – он кивнул на того, кто поначалу перехватил инициативу, и сразу стало понятно, что слово «уважаемый» купец произносит в совершенно ином контексте, – всегда работал на совесть, но тут, видимо, решил, что разок можно и сэкономить.

– Зерно было отличное! – взревел тот. – Я сам проверял его перед отправкой!

– А я проверил, когда оно лежало на моем складе, – заявил Саводей. – Если ты считаешь, что кишащее жуками зерно – это отличный товар, то нам больше не о чем разговаривать!

Оба купца принялись «мериться» взглядами.

– Уважаемый Саводей, прошу вас, продолжайте, – попросил я, вмешиваясь в дуэль.

– А это все, – развел руками тот.

– Так и есть, – подтвердил Борст. – Совершенно очевидно, что кто-то из нас говорит неправду, – он бросил уничижительный взгляд на толстяка.

Повисла долгая пауза.

– Еще раз повторюсь, что я не буду решать, кто виноват, – напомнил я.

– А и не надо, – сказал один из купцов. – Вы, главное, укажите на того, кто брешет.

Все присутствующие ждали от меня решения, а я колебался: определенно кто-то из этих двоих недостаточно откровенен. Но что произойдёт, когда раскроется правда? Что-то мне подсказывает, что им вообще не слишком нужен суд. Становиться же истиной в последней инстанции – это мне и в страшном сне не могло привидеться. Надо будет сообщить о разборках де Бри, пусть решает, в конце концов он сам настаивал, чтобы я рассказывал обо всех случаях.

– Правильно ли я понимаю, что вы, господин Борст, поставили товар господину Саводею, и, по его уверениям, он оказался ненадлежащего качества? А вы, соответственно, отказались платить?

– С какой стати я буду отдавать свои деньги за корм для свиней?! – Саводей выпятил губу.

– Это была отличная пшеница, ты, лихоимец! – взревел Борст.

– Оррик, будь добр, если кто-то из наших гостей будет вести себя неподобающим образом, выставь его за дверь.

Голос я не повышал, но на этот раз меня прекрасно расслышали все и мгновенно умолкли.

– Суть дела мне понятна, – сказал я, когда присутствующие в достаточной степени успокоились. – Моя цена – десять процентов.

– Десять процентов чего?! – не понял Саводей, и его поддержали остальные купцы, возбужденно загудев.

– От поставленного товара, конечно.

Вы видели выброшенную на берег рыбу? Я, если честно, нет, зато шокированных купцов теперь повидал. Не думаю, что у них много отличий: выпученные глаза, раззявленный безмолвный рот, полная дезориентация в пространстве – все эти признаки демонстрировали собравшиеся передо мной люди. Даже мои соратники оказались не готовы к моим словам, но они, к счастью, благоразумно помалкивали.

– Ты в своём уме? – наконец выдал один из купцов.

– Вы, – поправил я, людей нужно ставить на место сразу.

– Вы, – с запинкой произнёс купец.

Все шестеро попритихли, и, мысленно поставив галочку, я продолжал:

– Я более чем в своем уме, – мой голос звучал ровно, без эмоций. – Во-первых, вы узнаете узкое место в своей работе и предпримете все усилия, чтобы подобное не повторилось в будущем, во-вторых, приобретете опыт. Мне в свое время пришлось очень дорого заплатить за него, и мне, в отличие от вас, никто не предлагал отдать всего лишь десять процентов. – Я посмотрел в глаза Саводею, расположившемуся напротив, который, в отличие от остальных, очень внимательно слушал мои слова. – Ну и, наконец, это урок лично вам, Саводей. Поведи вы с самого начала себя по-другому, для вас это стоило бы пять золотых, а так – десять процентов.

Купцы разразились негодующими криками и голосили, пока Саводей не поднял руку.

– Согласен! – он обвёл всех купцов взглядом. – Но платит тот, на чьей стороне вина!

Я наблюдал за ним и все больше сомневался в очевидности происходящего. Поначалу мне казалось, что разрешить спор проще простого: более матерый волк обставил молодого, неопытного, но теперь вижу, что он не только получил со сделки навар и не заплатил, но ещё и уверен, что ему это точно сойдёт с рук.

Мой дар чувствовать правду, конечно, меня ещё ни разу не подводил. Его не нужно настраивать, как простой полиграф, в нем не надо разбираться, чтобы расшифровать результат, он работает, независимо от настроения испытуемого и в любой ситуации не давал мне права сомневаться в своих решениях. Но что, если его всё-таки можно как-нибудь обойти? С другой стороны, как можно обойти то, что не представляешь, как функционирует? Этот толстяк не имеет ни малейшего понятия, что такое обычный полиграф, чего уж говорить про мой дар. Мне стало немного спокойнее. Пусть только попробует – почувствовать подвох не составит труда.

Купцы тем временем пошебуршились и пришли ко мнению, что, раз уж они все равно здесь, то ни с чем уходить – не дело. И пусть плату заломили совсем несусветную, раскошелиться придётся, потому что судья, как ни крути, сдерёт больше, и мурыжить их будут дольше. Можно и все потерять, так что десять процентов при зрелом размышлении ещё по-божески.

– Ну, давай, – махнул рукой Саводей, – говори, кто из нас на язык нечист.

Я улыбнулся.

– Господин купец, вы пришли ко мне и согласились играть по моим правилам. Это так не работает.

– А как? – удивился он.

– Сейчас мы поиграем в одну игру. Я буду задавать вам вопросы, вы – отвечать. Говорить нужно только правду, если соврете, я узнаю это.

– Мы пришли сюда не в бирюльки играть! – начал было один из купцов, но его остановил Борст.

– Ты ж, Абор, когда к тебе в контору приходят, свои правила вперёд говоришь?

– Знамо дело, как же иначе, – согласился тот.

– Ну так и здесь – свои, – отрубил Борст. – Задавай вопросы да побыстрее, правдознатец, чур, я первый!

Никто особенно не возражал, только Саводей немного скривился, видно, привык быть первым во всем.

Аридил по моему знаку достал кинжал, извлёк из ножен клинок из переливчатой стали и положил его острием к купцу. Борст ощутимо напрягся, в его ауре заструился страх, но очень быстро пришел в себя.

– Положите руку на лезвие, – велел я, сам же взялся за рукоять. – Сначала несколько простых вопросов, чтобы на вас настроиться. Не удивляйтесь, я иногда буду задавать необычные вопросы, так надо. Пока я молчу, ваши ответы правдивы. На все вопросы отвечаете только «да» или «нет». Готовы?

Борст кивнул, он не сводил взгляда со своей руки, как будто ожидал, что это она будет отвечать за него.

– Вас зовут Борст?

– Да.

– Вы купец?

– Да.

– Вы умеете летать?

– Нет!

– А теперь вам нужно соврать. Готовы?

– Это как? – не понял купец.

– Просто отвечаете неправду на все мои вопросы.

На лице купца отразились сомнения, но он всё-таки кивнул.

– Вам сто лет?

– Да.

Меня ощутимо тряхнуло, засвербело в носу. Ладно, через сталь ощущения не такие острые, надеюсь, я смогу сдерживаться.

– Вы честно ведёте дела с партнёрами?

Купец слегка замялся, но все же ответил:

– Нет.

В носу опять защекотало. В принципе, этого уже было достаточно, но зрителям требовалось нечто более зрелищное.

– Теперь приступим к основной части, где вам следует говорить только правду. Это понятно?

– Да.

– Господина Саводея вы знаете давно?

– Да.

– Вы ему доверяете?

Борст замялся, его глаза забегали, и я поспешил перефразировать вопрос:

– Как вы думаете, до этого случая, он вел с вами дела честно?

– Да.

– Вы лично проверяли зерно перед отправкой?

– Да.

– Оно было хорошего качества?

– Да.

Я задумался: а вдруг для этого Борста «хорошее качество» допускает наличие двух-трех паразитов в мешке, а Саводей страдает перфекционизмом?

– Жучки в зерне были?

– Нет!

– Оно было испорчено каким-либо другим способом?

– Нет.

Так, здесь все ожидаемо, трудно предположить что-то иное.

– Теперь ваша очередь, господин Саводей. В словах господина Борста неправды нет.

Тот при моих словах выпятил грудь и горделиво обвел всех глазами. На Саводея же он бросил презрительный взгляд, заставив того поёжиться. Тем не менее через пятнадцать минут «беседа» зашла в тупик. Купец тоже проверил товар у себя на складе, и он оказался порченый.

– Если бы я отправил его гномам, то лишился бы не только денег, но и доброго имени! – заявил Саводей.

Купец начал подниматься, отодвигая скамью, он волком смотрел на Борста, тот, впрочем, и не думал уступать своему оппоненту. Едва не завязалась драка, только благодаря своевременному вмешательству Оррика драчунов удалось развести по углам. Но и оттуда он грозили кулаками друг другу, обещая всевозможные кары.

Купцы пребывали на взводе и вряд ли были способны трезво соображать. Обвинения сыпались со всех сторон, скрюченные пальцы только искали повод вцепиться в бороду, но я-то знал, что состояние аффекта продлится недолго – рано или поздно матерые дядьки придут в себя, и все их негодование переключится на… кого бы вы думали? Конечно, на вашего покорного слугу! Ведь это ко мне пришли за помощью, и неспособность её оказать будет воспринята с пугающей однозначностью. Тот крохотный авторитет, который я успел заработать, станет могильной плитой, под которой будет похоронено уже мое будущее. Следовало немедленно что-то предпринимать, проблема только в том, что я не знал что.

Как могут быть правы одновременно два человека с противоположными утверждениями?

– Может быть, вы проверяли товар через какое-то время? – предположил я.

– Я похож на идиота? – вскинулся Саводей. – Мы вскрыли мешки, как только их сгрузили с телег. Он знал, что я ему доверяю и даже не постарался их хорошенько припрятать! Сверху набросал, гнида! – Саводей потряс кулаком. – На весь свет тебя ославлю! Гнить будешь!

– Сам будешь гнить, паскуда! Заработать лишку вздумалось, так не выйдет! Выведут тебя на чистую воду-то.

– Кто ж выведет-то? – язвительно проскрипел Саводей. – Этот щенок что ли? Да полно уже в игры играть! Только время зря потратил, – он повернулся ко мне и сунул в нос фигу. – Накось выкуси тебе, а не десять процентов. И бумагу свою можешь куда угодно пихать, а мы пойдем! – он подал знак своим, и они синхронно развернулись.

– А ну стоять! – рявкнул я, едва сдерживая желание наподдать ему. – Ноги в руки и поехали к вам на склад!

– Это ещё зачем? – растерялся Саводей.

– Много будешь знать, – прошипел я, чувствуя, что, ещё немного, и я лично его прибью. – Денег не будет.

По-моему, это самое страшное проклятие для таких, как он. По крайней мере, ничего более существенного я придумать не смог.

Немного прокричав, мы всё-таки отправились на купеческий склад. Саводей не посмел отказать и лишь посверкивал глазами, косясь на Оррика. Подозреваю, он не послал меня на все четыре стороны только из-за того, что партнеры могли заподозрить, что он что-то скрывает. Впрочем, его мрачные взгляды, которые он бросал в мою сторону, обещали мне о-очень нехорошие последствия, если найти ничего не удастся. Похоже, неспроста Саводей поднялся так высоко – с памятью у него должно было все в полном порядке.

Склад находился у самой стены, где-то в глубине черных кварталов и занимал приличную территорию. Низкое одноэтажное здание, как и все здесь, тоже из камня, с широкими воротами и засовом, способным сдержать напор целой армии воришек. На случай более серьёзных поползновений из небольшой деревянной пристройки за порядком приглядывала охрана, ошалело пялящаяся на нашу представительную делегацию.

Я с грозным видом подъехал к дверям.

– Открывай.

Пока один из купцов, сопровождающих Саводея, возился с дверями, я внутренне сжимался в тугую пружину. У меня не было ни малейших идей, что делать дальше. Вся эта ситуация зашла чересчур далеко. Мой расчет, что во время дороги голову посетит гениальный план, не оправдался. Более того, ко мне вплотную подбиралась паника. Может, не стоило изображать из себя Шерлока Холмса? Хотя давать задний ход уже поздно.

Двери скрипнули и распахнулись.

– И что дальше, мастер Иан? – с сарказмом поинтересовался Саводей. – Где же твоя обещанная правда? – он торжествующе оглядел всех взглядом и объявил. – Если этот так называемый правдолюб найдет хоть что-то, указывающее на то, что я виноват, заплачу ему двадцать процентов.

Кто-то ахнул, но Саводей только махнул рукой.

– Вот смеху-то будет! – Саводей с ухмылкой повернулся к своим спутникам, и те с готовностью его поддержали.

– Многоуважаемый Борст, – внезапно даже для себя начал я. – Вы проверили зерно перед отправкой, а дальше?

Тот поднял на меня удивлённый взгляд.

– Его погрузили на телеги и отправили сюда.

– А где находится ваш склад?

– За стеной, – он оглянулся на своих. – Час ходу, если не гнать.

– Кто сопровождает груз?

– Мой брат, Хвар, – он всегда ходил с караванами.

– Вы ему доверяете? – спросил я.

Борст сначала нахмурился, а затем захохотал.

– Ему-то? – он ткнул в долговязого, который стоял за ним. – Как же можно родной душе не верить?

Я оглядел ещё одного «кабана» в пиджаке.

Значит, братец все это время был в группе поддержки.

– Не возражаете, если мы и с ним сыграем в игру?

Но и тут все оказалось в полном порядке. Хвар проследил, чтобы весь товар погрузили на телеги Саводея, а затем в полном объеме передал груз с рук на руки тут, на складе. Не подкопаешься.

Я заложил руки за спину и принялся мерить шагами улицу, за мной неотрывно следило уже восемь пар глаз: шестеро купцов и Оррик с Аридилом. Во взглядах моих друзей все больше проявлялась растерянность и нервозность. Купцы глядели больше презрительно, одни – с примесью разочарования, другие – торжества. Точнее, торжествовал один. Над ним болталась абсолютно зелёная тучка такого насыщенного оттенка, что поначалу я не поверил. От него же в мою сторону несло «помоями» – презрение так и сочилось на мою бедную голову – весьма странное сочетание.

Я быстро проверил цвета аур других: раздражение, досада, недоумение, злость, скука и только у одного напрочь отсутствуют негативные эмоции. У них спёрли товар, они разругались с многолетними партнёрами, а этому весело?

– Эй, ты, – я ткнул в него пальцем. – Кто такой?

– Это Веридо, брат моей жены, мой младший компаньон, – ответил за мужика Саводей.

– А ну-ка иди сюда, – я поманил его пальцем и с удовольствием заметил, как газон над головой человека слегка побледнел. – Иди-иди! Уверен, ты как-то связан с этой фигнёй!

– Он не имеет отношения к поставкам зерна, – возразил Саводей. – Веридо всю жизнь занимается холстом. У него своя лавка в среднем городе.

Но я закусил удила, отмахнувшись от купца.

– Веридо, друг, – я подошёл к нему и слегка приобнял, что выглядело немного потешно, потому что до его плеч я не смог бы достать при все желании, – ты ведь что-то знаешь об этом деле?

– Нет! – вскрикнул он и попробовал отстраниться. – Я ничего не знаю!

Я чихнул так сильно и громко, что все подпрыгнули от неожиданности, мне же захотелось отвесить поклон создателю за его тонкое чувство юмора. Нет, когда я работаю через металл, сдерживаться гораздо проще. Вместе с радостным возбуждением и облегчением во мне просыпался азарт охотника.

– Господин Саводей, – я растянул рот в зловещей ухмылке, – попросите своего родственничка не вставать в позу, если он не хочет, чтобы ему прямо тут открутили голову. Пусть подержится за кинжал, подозреваю, сейчас мы узнаем о-очень много интересного о делах протеже вашей супруги.

Глава 18

Оррик ржал, держась за живот, ибо боялся расплескать то, что уже там находилось, а находилось и впрямь немало – перед ним выстроились три кувшина лучшего пива, которого только можно найти в столице. Аридил потягивал эльфийское «молодое», смакуя каждый глоток. По его словам, вкус напоминал ему о далёком доме и годах детства, проведенных в совершенно других заботах, чем те, что беспокоят его сегодня. Брала ли меня зависть при подобных речах? Ну как же, его детство – это четыреста лет, человек успеет родиться, состариться и умереть десяток раз, пока эльф прогуливал школу. Но мне почему-то нисколечко не обидно – у каждого свой план и своя судьба. Да и что-то мне подсказывает, что школу он вряд ли прогуливал. Четыре века в одних и тех же стенах – мне кажется, что на такое не согласился бы никто из моих знакомых.

На лицах друзей впервые за наш нескончаемый «пойди-туда-не-знаю-куда» отпечатались выражения блаженства и удовлетворения, и они этого не скрывали. Впрочем, от меня вообще сложно скрыть настроение, и те два зелёных ковра над их головами лишь подтверждали правило. Надо же, сегодняшнее утро ничем не предвещало бурного продолжения. Ещё бы, за один день мы отметились в совершенно разных частях города и слухи о наших подвигах сейчас «продвигают» везде, куда у крысенышей Фарида был доступ.

Когда у меня только созрела мысль о создании подобного предприятия, мне и в голову не могло прийти, чем все обернётся. В схему лучше всего укладывались вопросы супружеского долга и прочие подобные моменты, когда лишь требуется уличить кого-то во лжи. Становиться детективом в мои планы совсем не входило. Ну какой из меня Шерлок Холмс? Резкий поворот в деле купцов явился для меня совершеннейшей неожиданностью и едва не посадил в лужу. К счастью, мне от отца достались трезвая голова и острый глаз. Да, мозги у меня работают, но только случай поставил жирную точку в деле. Не будь его, моя карьера «правдовидца» оборвалась бы, не начавшись. И ещё, конечно, надо поблагодарить создателей за идеально подобранное сочетание даров: видеть настроение и чувствовать, что о тебе думает собеседник – дорогого стоит. Может, и в самом деле заделаться великим сыщиком?!

Наше первое расследование закончилось феерично: Веридо «поплыл» практически сразу, едва на него надавили. Он оказался не просто причастен, он завяз в этом деле по самые гланды, так что Саводей, до того с пеной у рта защищавший родственника, едва услышав его слабое «блеяние» и ужас на лице, пришёл в такую ярость, что Оррику пришлось оттаскивать купца в сторону и пригрозить ему примирением силы, если тот не придет в себя.

История оказалась стара, как мир. Шурин давно и крепко завидовал успеху зятя. Трудолюбие и хватку он приписывал удаче и счастливому стечению обстоятельств. Там, где у Саводея шло как по маслу, Веридо терпел неудачу и убытки. Попытка начать свое дело едва не обернулась для семьи разорением, так что зять по просьбе жены, войдя в положение, нанял того в помощники.

Пообтесавшись да набрав кое-каких знаний, Веридо принялся строить «империю в империи». Так как за товаром приходилось ездить ему, то «близкое» знакомство с поставщиками оказалось лишь делом времени. Осторожно заговаривая с людьми, Веридо «прощупывал» их на предмет верности слову и желании подзаработать. Естественно, нашлись те, кто не имел ничего против. Так со склада Саводея стали исчезать товары высокого качества, будучи замененными аналогами похуже. Разница оседала в кармане родственника. Чтобы никто не заметил подмены, он строго следил за упаковкой – зачастую мешки, в которых хранился товар, стоили больше, чем их содержимое.

Сначала Веридо не рисковал брать помногу, но постепенно смелел. Безнаказанность пьянила, лёгкие деньги влекли все сильнее. Масштаб деятельности изменился: ему пришлось посвятить в курс дела двух приказчиков, те – ещё кого-то. Так со склада стали уходить более дорогие грузы и в совершенно иных количествах. Клиенты ворчали, но зная о щепетильности Саводея, пока что закрывали глаза, полагая, что это случайность. Но их количество быстро росло, сообразно аппетита Веридо.

Вот тут-то и прозвучал тот злосчастный вопрос. Я и подумать не мог, что он приведет к таким последствиям.

– Причастен ли ещё кто-нибудь из семьи? – я задал его без всякого умысла, просто потому что, согласно жанру, его следовало задать.

– Нет! – выкрикнул Веридо в отчаянии, а я неожиданно для себя снова чихнул.

Вот тут начиналось самое интересное. Я отозвал Оррика в сторону и попросил незаметно позвать Саводея. Дела торговые – это одно, а семья – совсем другое. Да и негоже вытаскивать чужое грязное бельё перед голодной до сенсаций публики.

Купца пришлось тащить в прямом смысле этого слова. Саводей рвался учинить самосуд прямо здесь, и Оррику со товарищи приходилось изо всех сил сдерживать праведный порыв негодующего человека. Я стоял и думал, что мне ему сказать. Если он узнает, что тут замешана ещё и семья, рукой подать до смертоубийства, которому я буду, естественно, соучастником. Но и не сказать нельзя – человек должен понимать, откуда ноги растут, а растут они явно не из пуза этого несчастного идиота.

– Господин Саводей, – начал я. – Вы удовлетворены результатом?

– Да! – почти прорычал тот, плотоядно оглядываясь на своего родственника.

– Тогда я вынужден вам сказать, что это ещё не все, – вздохнул я.

Купец впился в меня глазами. Белки постепенно наливались кровью.

– Полагаю, остальное вам лучше узнать без лишних ушей.

Саводей несколько долгих секунд буравил меня взглядом, а затем лишь кивнул. Я поймал его за рукав, когда он повернулся.

– Саводей, – я заглянул ему в глаза. – Надеюсь, вы не наделаете глупостей?

Он посмотрел на мою руку и мрачно кивнул.

– Отправьте людей по домам, и мы продолжим.

Купцы, ставшие свидетелями чужого обмана, не выглядели расстроенными. Они переглядывались, топорщили бороды, хмыкали и старались скрывать довольные усмешки – соседу плохо, лучше новости не придумаешь. Саводея не слишком любили, и ему ничуть не сочувствовали – по обрывкам фраз и общему настрою, я понял, что вина за произошедшее целиком лежала на нем – за чужими промахами он слыл большим охотником, да за своими не доглядел.

В результате никто больше никаких сенсаций не ждал, и они с лёгким сердцем дали себя уговорить разъехаться по домам, тем более что и оплата услуг теперь уж точно пойдет не из их кармана. Саводей отпустил даже условно «своего» человека, буркнув, что дальше справится сам.

И мы продолжили. К счастью, остальные не слышали, как ловко родственник купца ухитрился объегорить двух матерых дельцов. И самая интересная часть рассказа новоиспеченного крестного отца оказалось та, где он за раз ухитрился умыкнуть полкаравана. Четырнадцать грузовых подвод, до верху наполненных отборным зерном, вместо склада Саводея уехали куда-то в другом направлении. Задумано и сработано было на совесть: когда половина каравана прошло через туннель под стеной, у одной из телег заклинило колесо, наглухо перегородив вход и выход. Караван разорвало на две части, в первой из которых находились люди Веридо. Телеги выползли на площадь перед стеной, где их ждали точные копии с точно таким же количеством зерна, но несколько худшего качества. Возницы, бывшие в курсе происходящего, поменялись местами, и колеса телег снова застучали по камням, уводя подальше от чужих глаз результаты излишнего доверия и дьявольской хитрости. Подмены никто не заметил, если бы на складе Саводей ограничился проверкой товара в «правильной» телеге, но ему вздумалось полезть чуть дальше.

Все слушали рассказ спокойно, все, кроме самого Саводея. Оррик тоже расслабился и потому не успел среагировать – купец же, сорвавшись с места, в считанные секунды добрался до своего обидчика, с лёгкостью отшвырнув меня в сторону.

– Сволочь! – орал он, встряхивая за воротник шурина, отчего тот больше напоминал тряпичную куклу, чем человека. – Убью, тварь! Раздавлю! Кто ещё с тобой такое удумал?! Кто?! Таракан помойный!

Оррик опомнился, я сделал знак охране, которая выглядывала из окна, и все вместе мы минуты две пытались отодрать родственников друг от друга.

– Ой!

– Руки, руки его держи!

– Губа! Он мне по губам…

– Да хватай же!

– Убью!

Мне, к счастью, повезло, и в этой битве кабанов я участие не принимал. Как, впрочем, и Аридил, для которого участие в подобных мероприятиях никогда не доставляло удовольствие.

Наконец, Саводея скрутили. Мне удалось разглядеть его изрядно помятую физиономию и ещё более пострадавшего брата супруги. Он с ужасом наблюдал, как трое бородатых мужиков едва сдерживают зятя. Купец хрипел и вращал глазами, как хамелеон.

– Иан, – крикнул мне Оррик, – может, хватит?

– Саводей, на ваше слово совсем нельзя положиться? – добавив нотку презрения, спросил я.

Купец еще несколько мгновений яростно дергался в руках, а затем обмяк на руках разорванной тряпкой. Волосы, слипшиеся от пота, висели сбившимися лохмами. Он смотрел в землю остановившимися взглядом.

– Отпустите, – наконец прохрипел он.

– Мы можем вам верить?

– Клянусь, – выдохнул он, – что не трону этого слизняка.

Как оказалось, сдержать слово Саводею оказалось гораздо сложнее, чем все мы думали. История только начиналась, и до того показалась только вершина айсберга. Веридо, несмотря на весь свой злодейский вид и врождённую изобретательность, являлся всего лишь исполнителем чужого замысла. За всеми злоключениями Саводея стояла супруга самого купца, дражайшая Лаврина (какой муж, такое имя и у жены), задумавшая извести муженька и потихоньку прибиравшая к рукам весь его бизнес. Именно она предложила подменить часть товара, предназначенного для гномов, но вовсе не для того, чтобы как следует поживиться, а чтобы подорвать доверие клиентов и в конечном итоге сместить супруга, обвинив его в нечистоплотности.

Для меня осталось загадкой, как она потом собиралась восстанавливать репутацию компании и свое доброе имя. Впрочем, и тут вскоре нашлось разумное объяснение. Ходили слухи, что женщина крутила шашни с другим купцом – Тавором, который спал и видел, как пускает по миру своего конкурента.

Когда клубок наконец оказался распутан, солнце стояло над головой, время перевалило за полдень, и в горле изо всех сил терлись коты. Саводей показал, что он не зря славился хваткой и упорством, к концу беседы почти успокоился внешне, хотя внутри у него все горело, и ненависть бурлила над его головой.

– Пусти, – выплюнул он Оррику, когда тот попытался придержать его за рукав. – Не трону я его. Руки об эту сволочь марать.

Веридо оказался не из тех, кто грудью встречает ветер. Он сидел подле стены, сгорбившись, растеряв весь лоск, заносчивость и кичливость. Его взгляд блуждал между нами, ни на ком конкретно не останавливаясь. Кому-то могло показаться, что он ищет выход из сложившейся ситуации, но от меня не укрылось, что страх овладел человеком от макушки и до кончиков пальцев. Веридо просто отдался в руки судьбы, прекратив бороться, как будто у него выключили аппарат жизнеобеспечения. Я даже не представлял, что его ждёт: тюрьма, долговая яма, вечное рабство или костёр – отстраненно и почти без удивления я подумал, что готов признать, что мне все равно. Он выбрал свой путь, а мне предстоит идти своим.

– Мастер Иан, – услышал я глухой голос человека, говорящего через силу, и обернулся.

Передо мной стоял Саводей. От громогласного толстяка осталась лишь тень. По-моему, он даже слегка похудел. Купец пытался получше закутаться в свой кафтан, и старательно отводил взгляд. Его настроение отдаленно походило на винегрет из разных цветов, и только зелёный среди них отсутствовал полностью. Злость, досада, стыд, ненависть – чувства Саводея затянулись морским узлом, но ко мне, как ни странно, относилась лишь досада. Он о чем-то сожалел, но я никак не мог понять, что именно его гложет. Необдуманное обещание гонорара?

– Я прошу подождать до завтрашнего утра, – он склонил голову.

– Подождать? – я не понял, что он имеет в виду. – Чего именно?

– Мне необходимо время, чтобы собрать нужную сумму.

– Конечно, я подожду.

Купец сделал шаг назад, ещё раз кивнул, стремительно для такого грузного тела взобрался на коня и, дав ему хворостиной по крупу, умчался восвояси. И только Веридо так и остался сидеть на месте.

– А его не следует передать страже? – я кивнул на бывшего помощника Саводея. – Или отвезти куда-нибудь?

Оррик махнул рукой.

– Уж будь уверен, о нем позаботятся и без тебя. И сестричке его достанется – Саводей не тот человек, который умеет прощать. К тому же этого борова прилюдно облили помоями – да он в лепёшку расшибется, лишь бы слухи о его слабости не поползли дальше, – Оррик, подогнал лошадей к ожидавшему окончание представления эльфу. – Эта история может поставить крест на репутации Саводея, и тогда прощай гномы – карлики на дух не переносят любой шумихи, а тут вой поднимется до небес. Завтра весь город будет чесать языками!

– Завтра первый день праздника, – напомнил эльф, не принимавший непосредственного участия в происходящем. – Вряд ли люди вспомнят об этом маленьком происшествии.

Оррик даже развернулся от возмущения.

– Маленьком? Саводей входит в совет гильдии и слывет одним из самых богатых людей Аллии. Посмаковать проблемы у богача – что может быть слаще?

– Если он такой богатый, то почему попросил отсрочку по оплате? – недоверчиво хмыкнул я.

Оррик оторопело уставился на меня.

– Шутишь? Двадцать процентов от поставки даже для него это большие деньги.

– Четырнадцать возов с зерном, – удивился я. – Да сколько они могут стоить?

– Во-первых, не четырнадцать, а двадцать восемь. Во-вторых, – много, учитывая, что оно подготовлено для кухни подземного короля. Витред Четвертый обожает сдобу из отборной пшеницы.

Настала моя очередь тереть лоб.

– То есть, когда я предложил ему десять процентов… – начал я, и Оррик хлопнул меня по плечу.

– Ты заполучил целое состояние.

– Но тогда зачем он заявил о двадцати?!

– Просто он не знал тебя так, как знаем мы.

– А если бы знал? – хмыкнул я.

На этот раз вместо Оррика ответил Аридил.

– Полагаю, держал бы язык за зубами.

Оррик весело заржал и поскакал вперёд.

Глава 19

Если кто-то из нас надеялся, что день клонится к завершению, то все его чаяния канули в лету, как только показалась гостиница. Возле входа застыла карета, также отличающаяся по своему внешнему виду от транспорта, разъезжающего по улицам в этой части города, как «Ягуар» отличается от «Жигулей». Все в ней кричало о богатстве и высоком положении владельца. Слуга, застывший на козлах, изображал титана, удерживающего на своих плечах небосвод. В том смысле, что он смотрелся настолько же величественным, насколько и неподвижным. Постояльцам, которым нужно было попасть в гостиницу, приходилось протискиваться между покрытыми пылью колесами и выцветающим камнем цоколя, но слуге не было дела ни до них самих, ни до ругательств, брошенных сквозь зубы. Вокруг кареты носился бедняга Клаус, вопил не своим голосом и заламывал руки, вот только все усилия хозяина пропали втуне. На него обращали внимания не больше, чем на муравья, ползающего по песку.

– Гляди-ка, сейчас начнет рвать на себе волосы, – предположил Оррик, и действительно Клаус в ту же секунду схватился за голову.

– Эй! – Крикнул я. – Господин Клаус! Какие-то проблемы?

– Проблемы?! – Взвился тот. – Это не проблемы, это полное разорение!

– Дружище, – подъехал Оррик, – ты, как всегда, преувеличиваешь. В чем собственно дело?

Клаус хоть и был зол, как чёрт, но отсутствием чувства самосохранения не страдал. Поэтому ругался крепко, но вполголоса и прикрывал рот ладонью. Он с ненавистью бросал взоры на экипаж и не забывал рычать в нашу сторону.

– Это все из-за вас! – слюна долетела даже до лица эльфа. – Нормальным людям ни минуты покоя! У меня респектабельная гостиница, а эти высокородные… – на последнем слове его голос перешёл на совсем уж негромкий шепот, и закончил он явно не так, как собирался. – Умоляю, помогите, поезжайте с ними… куда угодно, лишь бы они не мешали моим постояльцам!

– Так это тем самым, которых ты заполучил после нашего представления? – невозмутимо поинтересовался Оррик.

Клаус «ожег» его взглядом.

– У меня и без вас останавливались весьма уважаемые люди.

– А с нами их стало раз эдак в десять больше.

Я не смог сдержать улыбку и поспешил успокоить взволнованного хозяина.

– Господин Клаус, мы сейчас сами во всем разберемся. – Я обернулся к инквизитору.

Оррик лишь кивнул в ответ.

– Чего же они хотят?

– Чтобы вы поехали с ними, – снова влез Клаус. – Езжайте уже немедленно! Вы разве не видите, что я разорен?!

– Господин Клаус, мы готовы пойти вам навстречу, – теперь уже я начал выходить из себя. – Но и вы войдите в наше положение. Мы целый день лазили по трущобам, выискивали убийц…

– Убийц?! – изумленно разинул рот хозяин гостиницы.

– В том числе, – отмахнулся я. – И у нас с утра нет маковой росинки во рту. Представьте, каково нам? А вы требуете немедленно куда-то бежать.

– Я велю приготовить вам с собой… – неуверенно начал Клаус, но я остановил его.

– С собой не стоит, милейший. Мало ли, вдруг враги?

– Враги?! – Его глаза расширились. – Но…

– Ну, вы же знаете: они повсюду! – я демонстративно похлопал его по плечу, а затем невпопад закончил: – Так что мы будем к вечеру, вот тогда вы для нас и расстараетесь. Оррик, ты чего хочешь?

– Пива. Лучшего. Много! – не моргнув глазом, отчеканил тот.

Эльф повел плечами.

– Я бы не отказался от эльфийского. Оно напоминает мне о доме.

– А мне лагер, тьфу, светлого, лёгкого, без горчинки, – добавил я. – Ну, запомнили? Тогда давайте пойдём все по своим делам. Мы – в карету, вы – за эльфийским!

Я подтолкнул хозяина гостиницы по направлению к его вотчине и направился к ожидающему нас экипажу, а Оррик слегка задержался и после ещё что-то втолковывал Клаусу. Наверное, дополнял заказ.

– Эй! – подойдя к здоровенному золоченому ящику на колесах, я задрал голову вверх, чтобы разглядеть развалившегося на козлах слугу.

Он никак на меня не отреагировал. «Скотина», – подумал я и с размаху запустил в него камнем, найденным тут же под гигантскими колесами без малейшего следа шин. Ещё больше, чем смотреть вверх, мне не нравилось, когда меня игнорируют. Слугу подбросило, как будто к стулу подали электрический ток. Он ошалело огляделся и только потом заметил обидчика. Убедившись, что угроза его величию исходит именно от скрюченного паренька снизу, мужчина налился дурной кровь, враз покраснев.

– Выпорю! – взвизгнул он неожиданно высоким голосом.

Опять двадцать пять. Что ж мне вечно теперь хамов учить уму-разуму? Черт с ним с горбом, хоть усов подрисуйте – так не буду выглядеть, как ученик из ясельной группы, которому все хотят наподдать.

– Слышь, дядя, – я состроил наглую гримасу, на какую только способен. – Тарантас свой убери!

Потирая ушибленный бок, слуга зарычал и полез с козел, потрясая кнутом.

– Ну все, недомерок, сейчас ты у меня отведаешь плетей! Враз поймёшь, с кем говоришь!

Я с интересом наблюдал, как он сползает со своей этажерки. При этом мужчина всячески старался не испачкать костюм, пыхтел и ругался. Наконец его ноги, обутые в лакированные туфли, с опаской коснулись земли. Лакей развернулся, занёс для удара хлыст и упёрся взглядом в Оррика. Тот как раз закончил перечислять пункты меню, необходимые ему для выживания, и подошёл ко мне узнать, что происходит. Аридил же давно стоял рядом и с любопытством поглядывал, как слуга изображает из себя таракана, пытающегося спуститься по коре старого дуба.

– Мастер Иан, это что за идиот? – великолепно разыграл удивление Оррик, опустив руку на рукоять меча.

– Фиг знает, – насупился я. – Манер не знает, хамит и распускает руки.

Инквизитор уже был в некоторой степени знаком с моими сленговыми выражениями, поэтому я особенно не стеснялся их использовать в ряде случаев.

– Так может, ему следует преподать урок хороших манер? – вдруг подал голос Аридил, своим фирменным «ледяным» взглядом буравя мужчину, притом эльф слегка тряхнул глефой, которую успел извлечь из зажимов на спине. – Мне не хватает практики, а тут такая возможность.

Слугу затрясло, он выпучил глаза, хлыст выпал из его рук. Мне даже стало немного жаль непутёвого парня.

– Вы уже достаточно развлеклись? – из окна кареты высунулась рука с кружевным манжетом, и насмешливый женский голос продолжил: – Когда вам наскучит издеваться над моим Жаском, можете присоединиться ко мне, а то я уже устала вас ждать.

Инквизитор с нами не поехал.

– Да не люблю я все эти балы, приемы, – Оррик скривился как от кислого молока.

– Какие балы, приемы? – не понял я.

Оррик усмехнулся.

– А ты думаешь, тебя на чай зовут? Как пить дать для развлечения. Поработаешь шутом для кучи сиятельных сволочей.

– Тебя так часто приглашали на балы? – эльф приподнял левую бровь.

– Мне и одного достаточно, чтобы понять, что больше я туда ни ногой. Епископ обожал таскаться по таким местам, и непременно с охраной.

Мы с Аридилом понимающе переглянулись.

– Не переживай, мы после тебе все расскажем. Со всеми подробностями.

В ответ на мой ироничный тон инквизитор только отмахнулся.

– Давайте уже, а то не пройти, не проехать, – впрочем, нашего отъезда он ждать не стал, протиснувшись между стеной и каретой, исчез за дверью.

– Благородная госпожа, – обратился я к невидимой пассажирке. – Не могли бы вы всё-таки отогнать карету?

– Вас так заботит удобство других? – насмешка в голосе незнакомки усилилась.

– Признаться, меня больше заботит удобство себя любимого, так что, если вас моя просьба чересчур затруднит, то я, пожалуй, лучше пойду прогуляюсь – доктор советовал мне перед ужином прогуливаться на чистом воздухе.

Сверху недовольно фыркнули.

– Жаск, сделай, как говорит этот человек, я не готова ждать вечность, – в женском голосе прорезались капризные нотки. – Меня и так уже утомил весь этот шум.

Парень, даром что дородный и с виду совсем неуклюжий, мигом взлетел на козлы, лихо свистнул, и карета, заложив крутой вираж, остановилась прямо перед нами, едва не посбивав несколько человек на площади.

– Мне сделать ещё что-нибудь, или вы собираетесь торчать тут до вечера?! – теперь в тоне, которым говорила незнакомка, слышалось сильное раздражение.

– Вообще-то я ещё не дал своего согласия, – заметил я в полуоткрытую дверь.

– А вы нахал, – заметили из-за шторки, закрывающей вход в карету, – на приглашение герцога де Гура не принято отвечать отказом.

– Все когда-то происходит в первый раз, – сказал я.

– Вообще-то вас могли привезти силой, – заметила незнакомка.

– И вы еще говорите о манерах, – усмехнулся я.

– А если вы услышите просьбу женщины?

– В таком случае я уже не смогу ответить отказом.

Полог откинулся, открыв привлекательное лицо незнакомки лет двадцати пяти.

– Хватит с тебя и приглашения дяди, мальчик. Полезай уже наконец!

Сказано было таким недовольным тоном, что я счёл за лучшее последовать настойчивой рекомендации. Благородной леди надоели игры в вежливость и терпение.

– Вот только я не один, – небрежным жестом я указал на эльфа.

– Миледи, – Аридил сделал элегантный поклон с такой естественностью, что даже я мысленно присвистнул от удивления. – Принц Аридил к вашим услугам.

Его голос обволакивал и звенел одновременно. Надо признать, меня проняло ещё раз – эльф открылся мне с неожиданной стороны. Чего уж тут говорить про девушку? Она явно не ожидала увидеть у меня в спутниках эльфа. Да ещё и целого принца! Ей что, никто не сказал? Или тот, кто посылал эту девицу за нами, просто не удосужился предупредить?

Я очнулся первым и махнул рукой эльфу, забираясь внутрь кареты.

– Аридил, садись давай, хватит расшаркиваться.

Незнакомка захлопала глазами, приходя в себя. С некоторой долей восторга и изумления она молча наблюдала, как рядом со мной на диван опустился эльф. Просторный салон сразу упёрся ему в коленки, вызвав изумлённый вздох хозяйки движимого имущества. Аридил растерялся, не зная, куда ему девать ноги, а ведь ещё требовалось разместить глефу.

Мы с девушкой несколько секунд наблюдали, как он довольно неуклюже пытается втиснуть свое тело в обитое атласом сидение.

– А побольше кареты не оказалось? – недовольно поинтересовался я.

– Я не подумала про столь… – она окинула Аридила взглядом, – высокого гостя. Вы всегда ходите вдвоем по одному приглашению?

– Мы вообще не разлей вода, – сказал я.

– А третий ваш спутник? Он тоже с вами? – в ее тоне чувствовался сарказм, она явно практически справилась с потрясением.

– У него срочная встреча, – я развел руками. – Как-нибудь в другой раз.

Незнакомка недовольно нахмурилась и замолчала, а я смог, наконец, ее разглядеть. О таких в старину, вероятно, говорили: «Недурна собой». Не красавица, но и не уродина: слишком подчеркнуты скулы, очень высокий лоб, в глазах светится ум – мужчины в таких женщинах находят достоинства, если им нужен по жизни друг и соратник. Вертеть хвостом они не любят, дорожа своей независимостью. Если эта особа к тому же на хорошем счету у герцога, о будущем ей заботиться причин нет. Именно такой мне показалась, на первый взгляд, наша сопровождающая.

– Значит, вот как выглядит человек, зрящий тайное, – наконец промолвила она. – А ты довольно молод для ясновидца.

– Вы мне льстите, – я вздохнул. – Мне посчастливилось стать обладателем кинжала правды. Видеть тайное – это этажом выше.

Никогда не любил, когда разглядывают, как какую-то диковинку с удивлением и брезгливостью одновременно. Чувствую себя лягушкой-царевной, про которую никто не знает, что она «царевна».

– Позвольте узнать ваше имя, миледи, – Аридил наконец-то устроился и кое-как затащил в салон свою «ацкую» молотилку.

Девушка повернулась к нему.

– Вот уж не думала, что, явившись за одним чудом, увижу два.

На эльфа она смотрела совсем другими глазами. Восторженно, с любопытством и даже, наверное, толикой восхищения. Понятно, что я не начищенный самовар, но можно же проявить чуточку уважения?!

– Простите мне мою забывчивость, – она улыбнулась Аридилу. – Меня зовут Виконтесса Кэртин де Лука, но для вас – просто леди Кэртин.

Аридил поцеловал ее руку. А я подумал, что мне бы имя точно раскрыть не удосужились – рылом не вышел.

– А для меня? – я безжалостно влез в разговор.

На меня бросили уничижительный взгляд.

– А для вас я госпожа де Лука.

Вот так. Просто и незамысловато. Хотя чего я хотел? Принц в карете один, а мне по идее вообще место в багажнике.

– Пока мой друг будет сочинять в вашу честь балладу, позвольте узнать, за каким демоном герцогу понадобился я? Цыгане украли у него украли любимую болонку?

Я до того увлекся светской беседой, что поневоле перешёл на «современный» язык, так что количество земных слов в моей речи резко выросло. Но если я думал, что вследствие этого леди Кэртин окажется не в своей тарелке, то напрасно – она прекрасно уловила общий смысл моей фразы.

– Будьте уверены, если у дяди в доме вдруг случится нечто подобное, он разберётся без помощи кого-то, вроде вас.

– Вроде меня?! – воскликнул я. – Если ему не нужны мои услуги, зачем же мы премся неизвестно куда? Кстати, – я выглянул в окно, – леди Кэртин, а почему мы до сих пор никуда не премся?

Вот теперь я ее «уел» – лицо девушки залила краска.

– Жаск, бестолочь! Почему мы стоим?! Плетей захотел, бездельник?

– Но ведь… – жалобно протянул слуга, однако договорить ему не дали.

– Если опоздаем, отправишься на конюшню!

Видимо, угроза оказалась весьма существенной, потому что сверху донесся свирепый свист, щелкнул кнут, и карету слегка тряхнуло – мы, наконец, тронулись. Впрочем, без визга шин и скрипа тормозов – народ на улицах прибывал, и просто так проехать даже на герцогской карете нечего было и думать. Мы то и дело останавливались, с козел слышалась отчаянная ругань возницы.

– Так зачем нас все-таки пригласили? – напомнил я о себе.

– Всего лишь очередное лекарство от скуки, – вздохнула леди Кэртин, пожирая глазами эльфа. – Герцогу недостает развлечений.

Лекарство от скуки, значит. Мой зубовный скрежет, наверное, был слышен даже на складе купца Саводея.

– А вас каким образом занесло в нашу степь? На гонца вы не очень-то похожи.

– Мне интересно составлять собственное мнение о гостях дяди.

– Хм, похоже, насчет моей особы вы уже для себя все решили, – заметил я.

– Обычно мне хватает минуты, – небрежно кивнула девушка.

– А что вы скажете об этом конкретном случае?

– Я справилась гораздо быстрее.

Она насмешливо посмотрела мне в глаза, как бы говоря: «Ну и что ты теперь скажешь?» Девица на язычок походила на красный перец – с виду ничего особенного, а если раскусить, то прожжёт до костей.

Ее настроение читалось, как открытая книга: ко мне она испытывала лишь брезгливость, раздражение и досаду, – похоже, горбуны ее особо не трогали. Аридил же, напротив, вызывал жгучее любопытство – в ауре присутствовали также живой интерес и надежда, адресованные, несомненно, моему соседу по дивану.

– А давайте-ка я слегка, как говорят, приоткрою тайну.

– Тайну? – вежливо поинтересовалась леди Кэртин. – О ком же?

– Как это о ком? – разыграл удивление я, в очередной раз отрывая ее внимание от созерцания эльфа. – О вас, конечно!

– Обо мне? – девушка даже растерялась.

Аридил благоразумно помалкивал и ждал продолжения.

– О вас, о вас! – обрадовано закивал я.

На мгновение над головой леди Кэртин пронеслась буря: страх, любопытство, надежда, удивление, гнев – столько разных цветов, что у меня зарябило в глазах. Впрочем, я оказался прав насчёт ее характера – ей потребовалась минута, чтобы изготовиться к бою.

– Что ж, извольте, – преувеличенно вежливо произнесла она, но от меня не укрылось ее нетерпение. Впрочем, несмотря на колкий характер, девушка мне понравилась, и, хотя в жены такую колючку я бы не взял, в качестве собеседника она была бы великолепна. – И что же это за тайна? Мне начинать бояться?

– Напротив, я бы на вашем месте сгорал от любопытства, – ответил я.

– Но вы же не на моем, – слегка раздражённо заметила леди Кэртин.

– Согласен, но давайте на секунду представим, что я очутился на вашем. Что бы я чувствовал? Пожалуй, поначалу мной бы двигало лёгкое любопытство: что это за фокусник объявился в городе? Взгляну-ка одним глазком. За любопытством последовало разочарование, ибо девушки вашего возраста обычно не любят глазеть на уродцев. Время потеряно зря! Но тут на горизонте появляется его высокий спутник, он статен, красив, его манеры вызывают лишь восхищение. Он – эльф, наконец! Эх, если бы можно было избавиться от второго…

Я замолчал, с удовольствием разглядывая пунцовую от смущения девушку.

– Вы несносны! – выпалила она и отвернулась.

Аридил укоризненно на меня посмотрел.

– А чё? – повернулся я к нему. – Я же всего лишь лекарство! Где ты видел, чтобы снадобье было сладким?

Дальнейший наш путь протекал в благостной тишине. Хозяйка кареты дулась и смотрела в окно, забранное плотной шторой. Экипаж двигался рывками, отчего, если закрыть глаза, создавалось ощущение, что мы на Земле, и машина еле-еле ползет в пробке. По моим внутренним часам дорога заняла минут сорок, прежде чем городская суета перестала врываться с ветром в не забранную стеклом дверь. Вместе с тем прибавилась скорость. Видимо, в этой части города движение организовано не в пример лучше, и отсутствовала необходимость сбавлять ход.

Прошло ещё минут десять, и перестук колес по мостовой прекратился вовсе. По потолку прогрохотали ботинки Жаска, послышались голоса, но смысл слов ускользал. Грянул смех, тут же оборвавшийся характерным звуком затрещины, и дверца наконец распахнулась.

– Леди Кэртин?

– Я тут, Батис, но давай сначала позаботимся о гостях.

Ловкий ход! Девушке все равно не выбраться первой, разве что она вздумает перелезать через эльфа. Аридил же едва не простонал от облегчения, когда выскользнул из тесного для его роста салона. Как только он показался снаружи весь, а не только ноги, кто-то немедленно ахнул.

– Эльф!

А говорят, дворянству свойственен такт, небось в Аридила ещё и пальцем ткнули для целостности картины. В ответ он что-то пробормотал, и лезвие глефы со звуком, напоминающим треск, когда рвутся джинсы, располовинило тяжёлую штору.

За стенкой ахнуло во второй раз, и эльф принялся бормотать слова извинений. Мы же с Кэртин уставились на то место, где секунду назад лезвие пропороло воздух в нескольких сантиметрах от моего носа. Стоило кому-то из нас сделать попытку выйти, как его могла ждать незавидная судьба занавески.

– Косяк, товарищ эльф, – выдавил я, осторожно выглядывая наружу. – Но теперь уже можно выходить, миледи, бомба дважды в одну воронку не падает.

Через секунду что-то с глухим стуком упало на камни, и внизу я увидел отделанную тканью подножку. Леди Кэртин выпорхнула по ней, словно бабочка, я и глазом не успел моргнуть. Спустя мгновение дерево заскребло по камням, и ступеньки исчезли также быстро, как и появились. «Ага, – подумал я, – а виконтесса вреднее, чем я думал».

Откинув занавеску, я убедился, что так оно и есть: вон они ступеньки – их волокут к конюшне, а мне в итоге придётся слезать самому. Что ж, дело привычное, сколько раз я сползал с лошади под взглядами толпы? До земли сантиметров восемьдесят, не больше.

Спрыгивать я побоялся: завалиться в пыли на виду у всех – не лучший способ держать марку. Аридила милая хозяйка увела подальше от кареты и держала за руку, чтобы он гарантировано не мог прийти мне на помощь. Поэтому я встал на колени и, пятясь задом, выполз наружу, пытаясь ногами нащупать камни. Это что принцип такой – чем благороднее, тем больше, выше, сильнее? Ну ладно особняки – тут все понятно, но зачем переносить его на все остальное? С моими причиндалами на спине без посторонней помощи процесс превратился в спуск с Эвереста.

Настроение упало ниже плинтуса. Унижаться перед дворней – это последнее, чем я предпочел заниматься сегодня. Ко всему прочему мне до смерти надоели эти витиеватые выражения, светские разговоры и словоблудие – все то, что отличает высшее общество от простого народа. Чем значимее уровень собеседника, тем больше приходится ломать голову над его красноречием. Куда как проще в узком кругу, и по-моему, даже Аридил уже привык, что я частенько использую слова «хрень» и «фигня». На местном языке таких понятий, конечно же, нет, поэтому мне пришлось их напрогрессорствовать.

– Мастер Иан? – окликнули меня, когда я всё-таки осилил спуск.

Ну вот я и докатился до дворца. Точнее, до его заднего прохода. А что вы ждали, что нас подбросят до парадной? Красная дорожка и лакеи, выкрикивающие имена, – это не наши методы. Через черный пустили и то хлеб. Зато теперь я проникся к чувствам Оррика, и его нежелание прикасаться к миру аристократии даже мизинцем показалось вполне оправданным.

Несомненно, слуги – это зеркало хозяина с увеличительным стеклом в придачу. Если для господина мы являлись простым развлечением, то все, кто трется поблизости, ничуть не ограничен условностями и выливает на тебя те самые помои, которые приготовили «этажом выше». Нет, вслух никто ничего говорить не осмеливался – как-никак мы приехали на господской карете, но вот выказывать отношение любым другим способом этим людям никто запретить не мог, да и не стал бы. Я изо всех сил терпел виртуальные помои в свой адрес, и мне до последнего не хотелось закрываться щитом, ибо тогда я наполовину ослепну и оглохну, а мне требовалось хоть какое-то преимущество перед этими снобами и лицемерами.

А вообще весь эстетический эффект мне обломили. Карета остановилась так близко к чёрному входу, что все величие средневекового замка потерялось среди снующих туда-сюда слуг и вопящих толстых тёток с дохлыми курицами под мышками. По мне так с этой стороны здание больше походило на пристройку нашей школы, где размещались бассейн и столовая. Слуг же вполне можно было принять за работников общепита – в их действиях угадывалось столько же бессмысленной суеты.

Аридил каким-то образом уловил желание леди Кэртин разделить нас и увлечь его подальше от злобного карлика. Не укрылась от него и та достаточно мерзкая шутка с подмостками. Поэтому, когда я обернулся, эльф посерел лицом, сверкнул глазами в своей манере и вежливо, но настойчиво вызволил ладонь из цепких ручек виконтессы, чем вызвал целую бурю негодования. Впрочем, на лице принца не отразилось ни малейших следов эмоций – оно словно закаменело. В конце концов девушка досадливо прикусила губу, порывисто развернулась, и ее изысканный пучок волос с кокетливой шляпкой мгновенно исчезли в ручейке слуг, вливающихся в дом.

– И чего ты напрягся? – я подошёл к Аридилу. – Пошел бы за ней, и тебя бы окружили вниманием по высшему разряду. Ты же всё-таки принц!

– Мой дом не принадлежит к тем, кому принято оказывать какие-либо почести, – ровным голосом поговорил он. – И я думаю, хозяевам дворца это прекрасно известно.

Интересно девки пляшут, как говорил мой отец. Это что же получается?

Похоже, я задал последний вопрос вслух, потому что эльф ответил:

– Скоро все выясним.

Аридил снова стал тем, кого я когда-то знал – заносчивым и высокомерным принцем. Преображение произошло так стремительно, что я даже не успел удивиться. В высшем свете он, похоже, чувствовал себя, как рыба в воде, и его ничуть не смущал тот факт, что мы попали в особняк не с парадного входа. Мне всегда было не по себе, с какой маниакальной настойчивостью эльф контролировал малейшие нюансы своего поведения, где возможно, ни на миллиметр не отходя от этикета даже в походных условиях. Прямая спина, гордая осанка и идеально сидящая одежда – вот его постоянные спутники. Здесь же он угодил в родную стихию – хоть сейчас под венец, не то, что ваш покорный слуга – весь покрытый кожей, абсолютно весь, поскрипывает, как потертое седло.

На смену леди Кэртин, которая исчезла, не попрощавшись, появился… ну, назовем это дворецким: невероятно расфуфыренный и самодовольный тип в черном костюме с белоснежной сорочкой. Мне он напомнил дирижёра. Если бы не широченные штаны, перехваченные у колен ремешками, я бы подумал, что оказался в опере, а так эффект слегка смазался. Он вел нас по коридорам, техническим помещениям, где пахло по-разному. Иногда от голода и запахов сводило живот, иногда я радовался, что до сих пор во рту не побывало ни крошки. Герцогский дворец представал передо мной со всех ракурсов.

Мне все меньше нравился этот выход в свет. В качестве кого нас представят? Аридил невозмутимо вышагивал позади, не забывая иногда пригибаться – двери в помещениях ставили для карликов, видимо, полагая, что среди прислуги высокорослых не встретить. На эльфа обращали внимание, подолгу провожая глазами его фигуру, при виде его лица девицы пунцовели и смущённо отводили взгляды. К счастью для меня, мой друг стал центром привлечения внимания, мне же доставались обноски, что меня более чем устраивало – знаю я, чем заканчивается любопытство к моей особе.

Преодолев два лестничных пролета, мы оказались в большом пустом помещении, освещенном двумя светильниками, по виду напоминающими электрические.

– За вами придут, – сообщил нам провожатый и с высокомерным видом исчез за дверью.

Дождавшись, когда дверь захлопнется, я выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Аридил, напомни мне в следующий раз сначала думать, а потом принимать приглашения.

Эльф на секунду скинул маску невозмутимости.

– Даже будь у тебя сотня бумаг от священников, ты не смог бы его проигнорировать.

– Прикалываешься? Да я его прямо сейчас могу послать куда подальше!

– Иан, что с тобой? – Аридил посмотрел мне в глаза. – Дело ведь не в приеме и не в приглашении. Чем провинилась та юная леди?

Меня всегда удивляла способность Аридила угадывать моё настроение. Уж не передалась ли ему моя суперсила? Вот и сейчас он каким-то неведомым образом догадался, что при взгляде на леди Кэртин перед моими глазами встает совсем другая девушка.

– Прошли четыре дня, Аридил, – я почувствовал, как в бессильной ярости сжимаются кулаки, – мы выслушиваем жалобы, шляемся по городу, пьем и едим, а Валена сидит в каменном мешке, и я ни на йоту не приблизился к ее вызволению. Часы бегут все быстрее, и слова «что-нибудь придумаю» все больше напоминают мне о нашем бессилии. О моем бессилии.

Ну вот, я и сам заговорил на таком ненавистном мне языке. С кем поведёшься…

– И чем тебе поможет, если ты вызовешь обиду и гнев высшего света Аллии? Я слышал об этой фамилии, де Гуры сидят у самого трона. Даже король прислушивается к словам герцога, не лучше ли будет привлечь его на свою сторону?

– А как поступил бы ты? – я вздохнул поглубже, стараясь унять раздражение.

– Уж точно не стал бы дразнить леди Кэртин, – сказал Аридил. – Если герцог позволяет племяннице такие вольности, значит, души в ней не чает.

– О каких вольностях речь? – удивился я.

– Разрешить молодой девушке отправиться в одной карете с незнакомцами – это ли не признак слабости, которую он питает к этой юной особе?

В словах Аридила был резон, но я-то уже изрядно подпортил у виконтессы первое впечатление.

– В таком случае тебе нужно понравиться ее дяде.

Я вздохнул.

– У меня со стариками не все гладко.

Аридил резко развернулся.

– Во имя Леса, Иан, у тебя везде не все гладко! Но раньше тебя это не останавливало.

– Я не вижу никаких вариантов, Аридил, понимаешь? – мои зубы сжались до хруста. – Вообще никаких!

– Ты знаешь, какую клятву я дал. До сих пор история не знала случаев, чтобы эльф, поклявшись Лесом отомстить врагу, после спокойно с ним разговаривал, – эльф на мгновение замолчал, а затем упрямо поднял взгляд. – И даже называл его другом, – он усмехнулся. – Особенно, если учесть, что именно он из себя представляет.

– Ты не понимаешь!

– Это ты не понимаешь! Мы четверо – это уже само по себе невозможно. Все держится на вере в тебя, не разрушай ее.

– Я боюсь, – вздохнул я. – Боюсь, что не оправдаю ваших надежд. Боюсь поверить в свою исключительность.

– Я не призываю тебя во что-то поверить, но только сам не мешай провидению.

Даже героям нужна поддержка. Я же себя таковым не считал. Слова Аридила если и не успокоили, то заставили разжать зубы.

– Спасибо, – прохрипел я.

– Вы тот, кто называет себя мастером Ианом? – голос прозвучал за спиной, будто выстрел.

Я развернулся – у дверей, не в пример выше и шире тех, что располагались в нижней части здания, замер в ожидании мужчина в зеленом камзоле с серебряной оторочкой, высоких сапогах, при мече и кинжале. Узкое, вытянутое лицо уравновешивалось шикарными рыжими усами и ёжиком жёстких волос, отчего оно издали походило на параболическую антенну. Впрочем, взгляд человека не слишком располагал к улыбкам, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы губы остались в исходном положении. Естественно, я перестарался.

– А вы здесь видите кого-то ещё? – вопрос был задан чересчур резким голосом, но, наткнувшись на укоризненный взгляд эльфа, я произнес гораздо мягче: – Имею честь им быть.

– Честь? – фыркнул мужчина. – Следуйте за мной.

Он развернулся к нам спиной, я – лицом к Аридилу, и ткнул в спину незнакомца пальцем, а затем провел ладонью по шее. Аридил закатил глаза и отрицательно покачал головой.

Мы последовали за очередным незнакомцем, только обстановка сменилась с голых стен, измазанных известкой, на величественные изображения людей на охоте, людей на отдыхе и их же на палубе корабля. Картины в два – три человеческих роста с тяжёлыми рамами в завитушках, портьеры, широкие окна, паркет на полу вместо грубой плитки – все требовало к себе почтения и кричало о богатстве владельца. Мне захотелось сравнить то, что я вижу, с дворцами, оставшимися на Земле. Кто кого переплюнет? Лувр? Зимний Дворец? Мои предки тоже умели строить, хотя и не являлись ни гномами, ни волшебниками.

И опять эти чертовы лабиринты. Нет, конечно, здесь не бастион кваров с их мрачными каменными коридорами, теряющимися во мраке, выход отсюда я бы нашел, хоть и изрядно поплутав перед этим. Зрительная память у меня, как у среднестатистического человека, все же имеется. А проговаривать вслух повороты и лестницы я догадался где-то к середине пути. Изредка навстречу нам попадались люди, но они обращали на нас внимание не больше, чем на паркет под ногами. Даже Аридил не вызывал у них настоящего любопытства.

Наконец мы приблизились к и вовсе огромным дверям. Сопровождающий сделал знак подождать и исчез за приоткрывшейся створкой.

– Нас в самом деле ведут на бал? – не поверил я.

– Полагаю, это маловероятно, – спокойно заметил эльф. – Скорее нас ждет частная встреча в одном из кабинетов герцога.

– Как думаешь, что ему от нас нужно?

Аридил задумчиво повел головой.

– Мне сложно судить о тонкостях человеческого высшего света. Но люди такого ранга обычно стремятся быть в курсе всего, что они могут использовать в своих целях. А ты себя уже определенным образом зарекомендовал.

– Но приглашение мне прислали до того, как мы раскрыли аферу с Саводеевыми поставками. Вряд ли этому герцогу нужны наши истории с изменами и ворованными болонками.

Эльф только развел руками.

Дверь слегка приоткрылась, издав характерный звук. Нас поманила рука в камзоле.

– Прямо тайны мадридского двора, – буркнул я, но на вопросительный взгляд Аридила отвечать ничего не стал. – Пошли уже.

В створку, к счастью, протискиваться не пришлось – давешний провожатый потрудился пошире распахнуть дверь, чтобы даже эльфу оказалось комфортно. Наплевав на этикет, я вошёл первым.

Оглядевшись, я обнаружил, что нас действительно решили встретить без лишней шумихи. В том смысле, что Оррик оказался неправ, и танцевать на потеху зрителям нам не придётся. А что придётся? А разговоры разговаривать придётся, причём с кем-то серьезным и малодоступным обычным гражданам. Вон он стоит.

«Камзол» дождался, когда мы наконец «впустимся» в зал, оказавшийся, как правильно угадал Аридил, кабинетом, и притворил створку с тихим, мягким клацаньем замка. Тёмное помещение с тяжелыми шторами, будто высеченными из камня, монументальным камином и кучей разной утвари, развешенной по стенам, своими размерами как бы мягко намекало входящим, что хозяин здесь не абы кто, а ой-ей-ей какой непростой человек.

От двери нас сразу провели к троице, удобно расположившейся на диване в самом углу помещения. Пока мы шли, мой взгляд не отрывался от люстр с плафонами, дающими хоть и тусклый, но ровный дневной свет. Я так отвык от электрического освещения, что теперь старался разглядеть лампы, но шары казались непрозрачными сгустками пламени, и не было никакой возможности смотреть на них хоть сколько-нибудь долго.

– Герцог, – наш провожатый склонил голову перед стройным седым стариком, затянутым в камзол из черного с золотом материала. Манжеты и воротник топорщились, как городская стена, над которой замерло ухоженное лицо. Все в нем кричало о власти. Двое других выглядели пожиже – поменьше золота и черного цвета, не такие большие брильянты на месте запонок и взгляды, ищущие одобрения «седого». Впрочем, хотя до хозяина они и не дотягивали своей помпой, по отдельности смотрелись более чем представительно.

– Барон, – герцог едва заметно кивнул. – Господа, позвольте вам представить барона Гарига, – он обратился к двум своим собеседникам. – Барон – весьма многообещающий молодой человек, я ему доверяю даже свою подопечную, леди Кэртин.

Двое «понимающе» улыбнулись и поощрили его благосклонными кивками. Вставать никто и не подумал. Я заметил, что поклон барона Гарига оказался гораздо ниже, чем у этих двоих, из чего следовал вывод, что «пожиже» они действительно только для герцога. Представляться они тоже не торопились.

– Герцог, господа, – барон Гариг отвесил ещё два поклона. – Разрешите откланяться.

Мановением руки герцог де Гур отпустил своего человека и повернулся к нам. Нас царапнули оценивающим взглядом.

– Значит, слухи не врали, – заметил он. – Юродивый и эльф.

Я напрягся, но вспомнил о слове, данном Аридилу, и постарался произнести как можно более доброжелательно.

– Я предпочитаю представляться иначе: мастер Иан и принц Аридил.

Не в моих привычках разбрасываться титулами, но тут они показались к месту. Мой, конечно, – пустой звук, а вот упоминание, что Аридил – целый принц, в самый раз.

Впрочем, удивить герцога не удалось – он явно оказался в курсе, кем является мой друг. Получается, леди Кэртин умышленно не предупредили! А вот я пока что оставался для присутствующих темной лошадкой.

Герцог вскользь пробежался глазами по эльфу, остановившись взглядом на мне.

– Мастер Иан? – одними уголками губ усмехнулся он. – Сколько же вам лет, мастер? Четырнадцать?

– Достаточно, чтобы иметь голову на плечах, – заметил я. – А что о человеке нынче судят только по наличию усов и седым волосам?

Усы носил один из собеседников герцога де Гура, а обладателем седых волос являлся он сам. После моей реплики все трое выглядели так, будто узрели говорящую лошадь. Повисла пауза, во время которой я старательно изображал из себя почтительного юнца (Аридил весьма ощутимо ткнул меня сзади под ребра). Оба собеседника герцога выжидательно уставились на старика, сверлившего в данный момент мне переносицу.

Понятно, что по положению я ниже его на целую вавилонскую башню, и нахожусь где-то на уровне подвального помещения, но со мной принц, что уже несколько приподнимает меня над полом. К тому же это он пригласил меня, а не наоборот, значит, его любопытство до поры меня защищает. В любом другом случае, я уже, наверное, отсчитывал бы плети между лопаток.

– А отроки пошли нынче ершистые, – наконец, благодушно заметил герцог. – Моя-то тоже палец в рот не клади! – это он о леди Кэртин, наверное.

Благородные господа вежливо поулыбались. А я в очередной раз убедился, что наглость – второе счастье. У местных в головах не укладывалось, что обычный человек может разговаривать с аристократом в подобном тоне, а Аридил, уже убедившийся, что в моём случае все наоборот, естественно, не собирался сообщать герцогу об обратном.

– И что же целый мастер делает в Алате? – задал новый вопрос де Гур, и по потоку интереса в мою сторону я догадался, что «пристрелка» закончилась, сейчас вдарят из «основного калибра».

Врать, лукавить и увиливать – не лучший вариант для начала беседы, поэтому я решил побыть чуточку откровенным.

– Хочу стать инквизитором.

А вот этого они точно не знали, и старый герцог не исключение.

– Кем-кем? – он даже изумления не смог скрыть под маской невозмутимости. – Инквизитором? Но если мне не изменяет память, то на вступительных экзаменах проводится поединок.

– Я знаю, – кивнул я. Оставим в наших отношениях загадку – это залог здоровья, пить и курить я бросить всегда успею. Когда начну пить и курить.

Де Гур ждал продолжения, но я лишь вежливо улыбнулся в ответ.

– Гм, вижу, молодой человек, вы не размениваетесь на мелочи, – заметил герцог. – Судя по всему, у вас есть план. Может вы посвятите нас в его детали, и тогда мы сможем подсказать вам, как правильно поступить?

Слабенькая попытка, герцог. Видимо, не ожидали вы подобного развития беседы. Аура прямо свидетельствовала, что он сбит с толку.

– Там, откуда я родом, есть поговорка: хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах.

Раздражение так и полыхнуло в ауре герцога, а ещё в нем разгорелся нешуточный интерес. Будем надеяться, что второго окажется несколько больше.

– Любопытно, и откуда же вы родом? – спросил он и тут же усмехнулся. – Или и на этот вопрос у вас тоже готова пословица?

Настала моя очередь вежливо улыбаться.

– А что же ваш спутник? – герцог, так и не дождавшись ответа, «вспомнил» об Аридиле и повернулся к эльфу. – Довольно неожиданно видеть столь непохожих э-э спутников вместе, принц.

– Как говорит мой друг, врагов не выбирают, друзей – тоже, – Аридил слегка кивнул головой – герцог вроде как для него был практически ровней.

– Друг?! – снова удивился де Гур, и на этот раз его чувство показалось мне искренним. – Так вы друзья? Что за диво! Впервые слышу, что столь разные и по роду, и по положению… называли друг друга друзьями.

– Тем не менее это так. Я имею честь являться другом мастера Иана.

Над столом на несколько секунд повисла тишина.

– Восхитительно, – проговорил с изумлением герцог: – Позвольте в таком случае поинтересоваться вашими планами, принц.

– Вам лучше задать этот вопрос мастеру, – Аридил вежливо улыбнулся. – Планирование по его части.

– Вот даже как? – герцог повернулся ко мне, та часть облачка, отвечающая за раздражение, испарилась вовсе, заполнившись чистым фиолетовым цветом сильнейшего любопытства. Похоже, одним своим появлением мы достигли цели визита – граф потерял покой. – Так что же вы будете делать? Надеюсь, на этот вопрос вы мне сможете дать ответ?

– Пожалуй, – я кивнул. – Вы ведь навели о нас справки, герцог?

Де Гур ответил неопределенным жестом.

– Вот этим самым мы и продолжим заниматься в ближайшее время.

– Поиски правды – опасный труд, – осторожно заметил герцог.

– Путь осилит идущий, – ввернул я очередную земную мудрость.

– Возможно, вы правы, – задумчиво кивнул де Гур. – Вас не затруднит показать, как вы это делаете, мастер Иан? – он на секунду помедлил, а затем ткнул пальцем в одного из своих собеседников – в того, что носил зеленый сюртук и выглядел слегка моложе «усатого». – Вот хотя бы на маркизе де Кобренэ.

Тот было вскинулся, но быстро «потух» под взглядом графа.

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Расскажите нам правду о маркизе, – оживился герцог, маркиз же, напротив, – сник.

Какой любопытный дедушка! Все ему покажи да расскажи. А какой добрый! Только подозреваю, что у него столько масок, нацепленных одна на другую, что сам черт не разберёт, где он настоящий. Да и вообще остался ли там под всей этой гуашью тот, самый первый. Власть из любого лепит актера с одной-единственной целью: выжить любой ценой.

– Герцог, мой инструмент так не работает, – вполне натурально вздохнул я. – Какую конкретно правду вы хотите узнать? Ест ли маркиз на завтрак лягушек? Бреется ли мечом или бритвой? Выпивает ли на ночь стаканчик бренди? Мы можем задать ему прямой вопрос, на который он ответит «да» или «нет», а после с помощью амулета я определю, сказал ли он правду.

– Амулет? – задал вопрос герцог. – Мне говорили, что вы используете в своих сеансах кинжал. Эльфийской работы, если не ошибаюсь.

Хм, да у нашего милого хозяина добыча информации поставлена на широкую ногу! Похоже, кто-то из наших посетителей решил «поделиться» полученной информацией. Что будет, когда он узнает о деле купца?

– Вы не ошиблись, Ваше Светлость. Да, в работе я использую эльфийский клинок.

– Но почему обязательно к нему прикасаться?

– Так он работает, – пожал плечами я, стараясь справиться с внутренней «сигнализацией». Подозрительно много он обо мне знает. С чего бы?

– Это не очень удобно, не правда ли, юноша, – герцог прищурился. – Гораздо лучше узнавать правду на расстоянии.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – ответил я. – Что касается маркиза, полагаю, нам нет нужды мучить этого достойного господина, ведь он сам и так честно расскажет вам все, что вы захотите.

Теперь и в ауре маркиза промелькнула нотка любопытства, а чувства охватили волны облегчения и благодарности – маркиз явно был не рад становиться участником эксперимента. То, что я помог ему избежать унизительного допроса, сильно подняло его уважение ко мне. Что ж, в дальнейшем это может оказаться не лишним.

– Тогда, может, вы скажете мне, кто вы на самом деле, и почему второе лицо в конгрегации Помощи Вере вдруг так озаботилось вашей неприкосновенностью?

– Мы с капитаном де Бри нашли общий язык, – осторожно ответил я. Под моими ногами захрустел тонкий лёд, теперь нужно трижды проверять слова, прежде чем они увязнут на языке.

– Причем здесь какой-то капитан? – нахмурился герцог де Гур. – Я говорю о епископе Граппе де Морре, командующим Черной тысячей.

Настал мой черед подбирать челюсть. Я и не знал, что мной заинтересовались так высоко. Признаться, ничего хорошего я в произошедшем не видел – лапка прилипла, так всей мухе привет.

Граф оказался великолепным физиономистом. Он враз срисовал выражение моего лица и сделал правильный вывод.

– Так вы ничего не знаете, – сказано было таким подчеркнуто вежливым тоном, что мне сразу стало понятно – надо мной издеваются.

И ведь отпираться бессмысленно – ложь, я был уверен, де Гур распознает мгновенно. «Учиться тебе ещё и учиться!» – сказал я себе после того, как мысленно обматерил. Он читал меня, как открытую книгу. То, что мне неизвестно об участии в моей судьбе покровителей такого высокого ранга, сказало де Гуру больше, чем все мои разглагольствования. Он тут же перестал воспринимать меня хоть сколько-нибудь всерьёз. Вон как потухла аура! А мне-то уже мерещилась рыбалка на берегу, пьяные песни в компании первых лиц королевства. Не-а, я только что наступил на свой песочный замок.

С одной стороны, может, и хорошо – я давно убедился, что лучше держаться подальше от всех этих высокопоставленных самодуров, с другой, – куда как лучше отдавать приказы, а не потеть среди тех, кто их исполняет. Значит, делаем ход конем!

– Князь Аэларэль предупреждал меня, что придётся воспользоваться чьей-то помощью, так почему я должен отвергать помощь епископа, если он хочет сохранить свои действия в тайне? Пожалуй, мне следует навестить его и поблагодарить за участие, – сказал я, а про себя добавил: «А ещё следует постучать туфлей по его столу и поинтересоваться, какого черта тут ломают комедию?!»

Мне показалось или взгляд старика обрел материальность? Такое ощущение, что в меня сейчас въехала фура, настолько тяжелым и смертельно опасным стало его внимание. Есть вероятность, что я все же переборщил со значимостью, и мне следовало оставаться скромным и незаметным. Тогда бы у меня оставалась свобода маневра. Ну не готов я ещё играть на таком поле – катастрофически не хватает опыта и знаний. Как бы не пожалеть потом. Черт, вот бы с кем-нибудь посоветоваться. Я представил, как задаю вопрос: «Сири, что ты думаешь о старом герцоге?» Интересно, что бы она ответила?

Мечты – зло! Только благодаря своей способности, я вспомнил, что герцог только что меня о чем-то спросил:

– Вы знаете князя? – недоверие в его голосе соседствовало с изумлением.

Добавим уголька в топку!

– Последний раз видел его месяца два назад. – Какого уж черта, будем играть по-крупному.

Мячик на чужой половине поля. Слово «последняя» – отсылка к тому, что их количество точно больше одной. Да и советуют, как правило, тем, кто не совсем безразличен. Пусть старикан поломает голову над загадкой. Я, кажется, начал въезжать во все эти трюки – побольше пафоса и тумана, если хочешь поддерживать градус интереса к своей персоне.

– Князь давал вам советы? – недоверчиво спросил маркиз де Кобренэ, чем вызвал недовольный взгляд пожилого графа.

– Да, и заодно разрешил наш небольшой спор с его племянником.

– Вот как? – натянуто произнёс герцог де Гур, похоже, у старичка сбились все «настройки». Он пребывал в полном замешательстве. – И в чем же вы не сошлись во мнении с племянником князя?

– А вы у него сами спросите, – небрежный кивок в сторону Аридила.

Вот так и зарабатывается авторитет. Маленькими шажочками, постепенно, делая услуги то одному, то другому, не нарушая слова, обрастая знакомствами и изредка давая знать о себе. Ну, или как я, – одним махом перескочив через все ступеньки, просто мило переговорив с одним из столпов высшего света, прикрываясь именем и титулом другого. Главное, что меня запомнили. Обхождение графа заметно изменилось, когда мы откланивались друг другу. Конечно, уважением пока и не пахло, но в его картине мира возникла новая шестеренка, пока, правда, с одним-единственным зубчиком. Он даже проводил меня до двери, сделав один шаг по ее направлению – ну, надо же с чего-то мне начинать?

На обратном пути нас сопровождал все тот же тип, больше походивший на разбойника, чем на барона. Вопреки моим ожиданиям, маны для парадного входа у меня не хватило, и вокруг замелькали те же коридоры только в обратном порядке. Вино и рыбалка откладывались на неопределённое время, и я даже попереживал для виду, но плюсов в сохранении инкогнито всё-таки больше: излишняя известность мешает работать. Гораздо огорчительнее оказалось отсутствие транспорта для дороги домой.

– Пешком что ли? – уныло промычал я, уже без всякого пиетета глядя по сторонам в поисках кареты.

– Кто-то говорил о том, что ходьба продлевает жизнь, – заметил Аридил, поправляя оружие за спиной.

– Сегодня я согласен пожертвовать парочкой дней, – заметил я. – И почему тут нет такси?

Естественно «такси» я сказал по-русски. Аридил хмыкнул – он уже привык к моим «оговоркам».

– Подозреваю, что речь идёт о каком-то заклинании, – предположил он.

– Очень страшном, – кивнул я. – Не знаешь, «Яндекс» сюда уже добрался? Надо бы тогда замутить, когда будет время. – мне до смерти надоели упражнения в изысканном слоге.

Мы не заблудились, нам просто «посчастливилось» свернуть не туда, и к знакомой площади нас вывела совсем другая дорога. Говорят же, что язык до Киева доведёт, – тут правило тоже работало, но с поправками. Либо старожилы нам не встречались, либо у людей сложилось превратное впечатление о собственном городе, и им в принципе было без разницы куда идти. В таком ключе нам и давали советы, так что вскоре мы с Аридилом и вовсе решили обходиться своими силами: так и расстраиваешься меньше, и пенять не на кого.

С горем пополам, но без особых приключений мы добрались до «Пряной лошади», когда день только-только клонился к закату. По улицам бродили толпы людей, многие из них навеселе, иногда попадались и вовсе «лежачие». Возле таких толпились народ и стража. Первые оживленно обсуждали и советовали вторым, что им следует предпринять, вторые по большей части на советы не реагировали. Их задачей являлось обеспечение порядка на улицах: пьяные вусмерть оный не нарушали, а потому никого особенно не беспокоили, лишь бы только не превратились в мёртвых. Остальное стражу не интересовало: если тебя обчистили, пока ты в отключке, винить, кроме себя самого, некого – пей в меру, ложись спать в своей кровати, и будет тебе счастье.

Я сначала пытался рассматривать встречных и донимал Аридила расспросами, но вскоре мне наскучила эта игра – он не успевал отвечать, а я – слушать. Поэтому приходилось просто смотреть и диву даваться, насколько разный на праздник собрался люд. Пожалуй, именно так должен выглядеть восточный базар. Количество различных цветов, одеяний, штанов, курток, платьев и шляп просто зашкаливало. Несколько раз навстречу нам попадались эльфы, и тогда Аридил превращался в стальную пружину. Чувства его замешивались в такой винегрет, что я в конце концов оставил попытки определить, что с ним происходит. Одно стало понятно: ничего хорошего он от подобной встречи на ждал, так что и я стал относиться к его сородичам, как к вероятному противнику.

Пару раз мимо протопали гномы, и мне, наконец, удалось уяснить, что означает выражение «поперёк себя шире». Они и в самом деле казались квадратными, а не коренастыми. Суета вокруг коротышек сильно раздражала, о чем говорила аура чистого василькового цвета. Гномы спешили по каким-то своим делам, и люди являлись для них весьма ощутимым препятствием – невысокий народец не замечали в упор, натыкаясь на них и провожая смехом. На моего эльфа гномы обращали внимание еще меньше, чем на людей, как будто его и не было.

Лишь добравшись до нашего кабинета, я понял, насколько вымотался за этот проклятый день.

Глава 20

– Вы встречались с герцогом Андэром де Гуром?! – Оррик поперхнулся пивом и теперь отчаянно кряхтел, пытаясь продышаться.

– Не понял, чему ты удивляешься. Сам же держал в руках его визитку.

– Да мало ли тут этих герцогов!

– Не знаю, не считал, а мы побывали в доме именного этого.

– Иан, ты не понимаешь. Герцог – птица такого полета, что представить его встречу с кем-то вроде тебя… – инквизитор замялся.

– Ну-ну, продолжай, – нехорошо сказал я, склоняя голову к плечу.

– В общем, вам повезло с ним встретиться, – закончил Оррик явно не так, как планировал.

Я уже настолько устал, что решил не заострять.

– Если эти десять минут взаимных подкалываний можно назвать встречей, – пробурчал я, – то да, встречались. Ради этого мы сначала остались без обеда, а потом ещё и перлись пешком с того конца города в этот. Скажу тебе, то еще удовольствие.

– Чудак человек, – Оррик опять взялся за свое, – да ради пяти минут общения с ним многие готовы пройти пешком всю Аллию!

– И пусть себе шагают, – буркнул я. – С меня довольно. Да, и кстати, мне одному показалось, что этот де Гур чересчур много обо мне знает? С чего такой интерес?

– Действительно странно, – согласился Аридил. – Обычно люди такого ранга мыслят несколько шире, и их внимание не сосредотачивается на одном человеке.

– Вот-вот, и меня это напрягает. А еще эти расспросы! Да кто он такой, чтобы ему все выкладывать на блюдечке?! – усталость давала о себе знать, а терпение, и так не слишком сильная сторона моего характера, несколько истощилось.

– Хорошо, что тебя никто не слышит, – крякнул Оррик. – И сам герцог де Гур в том числе.

– По-моему, Иан точно также бы пенял на судьбу, если ему пришло приглашение от короля, – эльф покачал бокалом (вот уж Клаус ради нас расстался, даже хрусталь где-то раскопал) и рассеяно улыбнулся. – Или от лесного Престола.

– Только вслух такое не ляпни, – Оррик отхлебнул из кружки. – Не знаю, как там в лесу, а у нас, тут, у короля, с чувством юмора плохо.

– Ты повторяешься, – я зевнул.

– Да тебе что повторяй, что нет – все одно.

– Тогда зачем зря сотрясать воздух? Пойду-ка я лучше спать, – сказал я поднимаясь.

– Потому как рано или поздно, ты дядю Оррика вспомнишь.

– Тебя забудешь, как же.

– И де Гур тебя не забудет, уж поверь мне, – заметил Аридил. – Ты вслух сказал о том, кого поминать не принято.

– Это о ком же? – вскинулся Оррик.

– О князе, конечно.

– Да, ладно! – инквизитор хлопнул ладонью по столу. – Прям так и сказал?

Эльф укоризненно посмотрел на меня.

– Князь крайне негативно относится к упоминаниям о своей особе. И все это знают. То, что ты так бесцеремонно назвал его имя, говорит либо о том, что ты настолько хорошо его знаешь, что он тебе сам разрешил подобные вольности, либо…

– …либо о том, что ты полный дурак, – договорил Оррик. – Иан, ты в своем уме? Он же сотрет нас в порошок.

– Тем хуже для него, – буркнул я.

– Не забывай, он пережил нескольких твоих предшественников, – добавил эльф.

– Я – не они! – разговор начал меня выводить из себя.

– Только и это ещё не все, – вздохнул Аридил.

Оррик даже отставил в сторону кружку с пивом.

– По-моему, и так достаточно.

– Ну, ты же знаешь, что наш юный друг никогда не делает что-то на половину.

– Это да, – кивнул Оррик.

– Так вот, герцог проговорился, что Иана поддерживает некто епископ Морр.

Инквизитор в этот момент не пил пива, но все равно поперхнулся.

– Командующий Черной Тысячей?!

– Ты о нем слышал?

– Конечно, слышал! Про «черного епископа» даже глухие и незрячие слышали.

– Знаешь его?

– С ума сошёл?! Кто я, и кто епископ?! Главное, он про меня не знает, и слава богам.

– Это дело поправимое, – сказал со смешком Аридил. – Скоро о нас узнают все, ибо наш юный друг пообещал герцогу нанести «черному епископу» визит.

Вид Оррика с выпученными глазами хватающего воздух окончательно вывел меня из себя.

– Да пошли вы все нафиг! Я и до императора доберусь, чтобы вытащить Валену.

В кабинете повисла пауза.

– А кто такой император? – эльф довольно правильно повторил за мной незнакомое слово.

– Не важно, – отмахнулся я. – Вы поймите другое, нас заметили – это да, но раскрыв дело Саводея, мы уже заявили о себе. Показали, что чего-то из себя стоим. А значит, с нами придётся считаться.

– Не рановато ли? – с сомнением в голосе произнёс эльф.

– Рано – не рано, – Оррик издал протяжный вздох. – Теперь-то уже без разницы.

– Есть разница! – я скрежетнул зубами. – Раньше я не мог ставить условия.

– А теперь?

– А теперь атомную бомбу захотят иметь все! – зловеще улыбнулся я.

В этот момент в дверь постучали, и в щель протиснулась голова Клауса.

– Чего тебе, болезный? Только не говори, что пиво закончилось, – инквизитор помахал кружкой.

– Что вы, как можно! – замахал руками трактирщик. – Тут к вам…

Клауса отпихнули, и в нашу комнату ввалился утренний посетитель. Саводей, а это оказался именно он, выглядел, прямо скажем, на троечку. Мятый кафтан, всклокоченные волосы, царапина на щеке – все говорило о том, что вторая половина дня у него прошла не менее феерично. Глаза купца полыхали мрачным огнем, и на меня он смотрел как удав на кролика. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не отвести взгляд, не дёрнуться от его сумасшедшего напора. Саводей целую минуту сверлил меня взглядом, а затем из него словно выдернули стержень, и он опустился на лавку.

– Тащи ещё пива, – крикнул в дверь Оррик, пододвигая купцу кувшин.

Саводей схватился толстыми пальцами за глиняное горлышко и запрокинул голову. Мы с уважением наблюдали, как все содержимое переливается в необъятную глотку. Наконец, гость расправился с пивом, жадно вытер усы и бороду.

– Полегчало? – усмехнулся Оррик.

Саводей ощупал его глазами, а затем повернулся ко мне.

– Ты! – он упёрся в меня глазами. – Ты… – он скрежетнул зубами и ткнул мне в лицо толстый палец. – Не знаю, как тебе удалось все это разнюхать, но пусть все знают, что Саводей-толстый умеет быть благодарным!

С этими словами он вытянул из-за пазухи кожаный лоскут с какими-то отметками, вырезанными на нем.

– Вексель на десять тысяч золотых, – он хлопнул кожаной полоской о стол и толкнул ее в мою сторону. – Три с половиной тысячи за работу, остальное – за то, что позволил сохранить имя.

Оррик крякнул, даже невозмутимость эльфа дала трещину, я же постарался придать лицу выражение задумчивости.

– Уважаемый Саводей, не кажется ли вам, что это несколько перебор? Мы договорились на двадцать процентов, меня вполне устроила бы оговоренная сумма.

– Мастер Иан, – подчеркнуто вежливо сказал тот. – Пусть все считают, что купец живет только ради наживы, но у нас тоже есть понятие чести. Ты мог остановиться на том, что нашел эту паскуду, ведь именно об этом был уговор, но ты не остановился. Мог разговорить братца супруги на глазах у всех, и покрыть мое имя позором, но предпочел не делать этого. Не люблю оставаться в долгу. Конечно, коршуны тут же слетелись на пиршество, и потери ещё предстоит подсчитать, но, главное, удара в спину не будет! Благодаря тебе! – он вытер выступившую на лбу испарину. – Убытки можно отбить, пятно с репутации не отмоешь.

Саводей поднялся, покачнулся, как дуб под порывом урагана, буркнул что-то себе под нос и, не глядя больше ни на кого, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Я успел зацепить взглядом его ауру, подивившись темному шторму над головой купца.

– Да-а, – протянул Оррик, разрывая тишину, буквально сгустившуюся над столом. – знал бы, что из-за правды можно одним махом разбогатеть, давно бы уже работал по этому делу. Скажи, Иан, как тебе удалось все раскопать?

Я в общем тоже ещё не пришёл в себя. Ближе к концу нашего путешествия я прикинул, что десяти золотых нам бы хватило на вполне комфортную жизнь в дороге – с мягкой периной в гостинице, пивом для инквизитора, двойным спальным местом для эльфа и прочим. Десять! А тут десять тысяч! И пусть половину придётся отдать, остального достаточно для безбедного существования в своём собственном доме, в тепле, без каких-либо потрясений и мыслей о необходимости кого-то спасать, куда-то бежать. Заманчиво! Я даже на языке ощутил вкус такой жизни. Зажмурился, и пасторальная картина стала наливаться красками, появились запахи, звуки. Ржание лошади, мерный стук кузнеца, корова… Какая, нафиг, корова?! Кого я обманываю? Максимум, на что я согласен, это стейк из нее!

– Оррик, таких дел бывает одно на миллион, ты даже цифр таких не знаешь, – заметил я, пряча «чек». – Все остальное – это хренотень, вроде измен и пропадающих ложек.

– «Хренотень», – довольно неуклюже повторил за мной Оррик. – А это слово что означает?

– То же, что и «фигня», – буркнул я, мысленно прощаясь и с собственным домом, и с коровой. – Завтра пойдёшь со мной в банк, нужно обналичить чек.

– Зачем тебе столько золота?! – удивился инквизитор.

– Позволь тебе напомнить, что половина из него не моя.

– Ну так позови банкира сюда, – предложил он.

– Сюда? – изумился я, такая мысль не приходила мне в голову. – А он придёт?

– Дашь десяток золотых – прибежит, как миленький!

Это информация к размышлению, когда-нибудь точно придётся воспользоваться услугами домашнего банка, но пока что потеря даже одного золотого казалась мне жутким расточительством. К тому же я не прочь посмотреть, как здесь выглядит банк.

Тут я вспомнил, что завтра начинается праздник.

– И что? – не понял Оррик.

– Так может они по выходным не работают.

– Каким-таким выходным? Опять мудрёное слово! Что-то ты зачастил, давай будешь придумывать их не чаще одного в неделю! – Оррик нахмурился. – Не знаю я, что должно произойти, чтобы фаллийцы не работали. Уж точно не какой-то там праздник.

Глава 21

На следующее утро я проснулся ни свет ни заря. Голову немного ломило – сказывались всего три часа сна и вчерашняя беготня с изрядной потерей нервных клеток. К счастью, благоразумной части моего мозга удалось договориться с желанием отметить успешное начало предприятия, и я остановился на второй кружке пива. Всё-таки беда с этой разницей в возрасте, я частенько забываю, что тут мне шестнадцать, и алкоголь действует на организм с убийственной эффективностью. Интересно, каково сейчас инквизитору? Он-то и не думал себя ограничивать. Ну а по поводу Аридила можно не беспокоиться – эльф всегда выглядит с иголочки, дрых он всю ночь или скакал без роздыху, все равно как елка, ей богу, в любое время года – одного цвета.

Сегодня же начало праздника! Пропустить такое нельзя! Во сколько у них начало?!

Хорошо, что я не какой-нибудь рыцарь, и мне не приходится напяливать на себя доспехи. Несмотря на довесок сзади, я могу одеваться сам.

На утренние процедуры ушло не больше пяти минут. Жаль, что зеркалом в полный рост тут обладал разве что граф, в гостинице для тех же целей предлагалось воспользоваться тазом с водой.

Выскочив из комнаты, я замер: в коридоре слышались какие-то звуки, а снизу, где лестница спускалась в зал, что-то гудело. Приблизившись к спуску в трактир, я выглянул с лестницы вниз, и моему изумленному взору предстала апокалиптическая для праздничного утра картина – там, в зале, толпился народ. Я потер глаза, но ничего не изменилось – ни одного свободного столика, кое-кто даже жался у стойки. Людской говор напоминал гул морозильной камеры, посетители чинно постукивали бокалами; пахло жареной грудинкой и приправами. В первый день праздника разве принято так рано вставать? К тому же это не завсегдатаи бара и не ротозеи – уж их поведение я смогу отличить. С тех пор, как мы здесь расквартировались, не помню, чтобы гостиница подвергалась такому нашествию.

Да и вообще, на праздниках так не гуляют! Где радостные возгласы? Где площадная брань? Где крики и разудалые песни? Я вглядывался в людей за столами, и мне все больше казалось, что происходящее какое-то неправильное, ненастоящее. Так сосредоточенно и нервно можно ждать у кабинета зубного или в процедурной перед операцией.

– Клаус! – позвал я со второго этажа, благо проем располагался прямо над стойкой бара. – Клаус!

Когда трактирщик и он же по совместительству хозяин гостиницы нашел меня взглядом, я энергично его поманил.

Тот пулей взлетел наверх.

– Ваши друзья уже заказали завтрак, молодой господин, – он даже поклонился мне, чего никогда до сих пор не делал. – Ждут, когда вы проснётесь. Может, желаете что-то особенное?

Чего ж может быть особеннее, чем это?!

– Я желаю знать, что происходит. Что внизу делают все эти люди? У них собрание сборной по кёрлингу?

Клаус замялся, на незнакомые слова он тоже уже по большей части не реагировал.

– Так это, они еще с вечера тут. – Он кашлянул и поправился. – Ну, с ночи.

– Ничего не понимаю, говори по-человечески. Они ждут начала праздника? На трибуны пускают по записи?

Трактирщик как-то странно на меня посмотрел.

– Вообще-то нет, – он вздохнул. – Им не до праздника, эти люди всю ночь не спали. Они здесь ради вас.

– Рад за них, – услышав первую половину, сказал я, а затем до меня дошла и вторая. – А я-то тут каким боком?

– Они ждут, что вы расскажите им правду, господин. И те, что снаружи, тоже.

Я растерянно выглянул в зал – только теперь мне стало окончательно понятно, почему посетители не очень-то напоминают праздных гуляк. Они кучковались и тихо переговаривались, посматривая куда-то в сторону. Как раз там находилась дверь в наш кабинет.

– Что, все ко мне?!

– Я не знаю, господин. Те, что сидят здесь – все, а как там снаружи – мне неизвестно.

– А есть ещё и снаружи? – обалдело спросил я.

– Да, люди собираются на площади с ночи.

На такой эффект я точно не рассчитывал. Мои слова оказались пророческими?! Поначалу мне казалось, что, используя навык, мы сможем немного подзаработать, чтобы не помереть с голоду. После истории с Саводеем стало понятно, что мой дар – это нечто гораздо большее, чем отличная возможность наблюдать за разноцветными облачками. Но в мои планы точно не входило становиться пророком. Так меня сожгут прямо с моей индульгенцией. Будет чем де Бри разжигать костёр. Одно дело выводить на чистую воду неверных супругов, и совсем другое – работать поборником правды в глобальном масштабе. А уж что скажет епископ Грапп де Морр… Может так статься, что мне не придется просить о встрече, и он пригласит меня сам. Так настойчиво, как умеет. Я сглотнул.

Правды ради следует признать, что у обладателя сверхмощного оружия есть один недостаток – ради равновесия обе стороны могут прийти ко мнению, что без него жилось всем спокойнее.

– Скажи им, что я сегодня не принимаю.

– Но как же так?! – в голосе хозяина гостиницы оказалось даже больше изумления, чем у меня, когда я увидел количество моих новых поклонников. – Вы должны им помочь!

Вот то, чего я боялся больше всего на свете. И сам же построил себе западню. Стоит помочь одному, и ты уже должен всем.

– Клаус, я никому и ничего не должен! – во мне начала закипать злость. – Иди и скажи им, что больше никаких чудес не будет.

Тот беспомощно посмотрел на меня. В ауре, на которую мне поначалу и в голову не пришло взглянуть, появился страх.

– Господин, если я так скажу, то они сожгут гостиницу. Все эти люди решат, что это я не пускаю их к вам. Или что вы не хотите им помогать.

Вот чёрт! А ведь Клаус прав. Мне только что представилась возможность наступить на те же грабли, что и Валене в деревне, когда она отказалась лечить умирающего. Стоит мне заявить, что аттракцион закончен, все они, терзаемые надеждой на скорое решение проблем, придут к выводу, что я просто не хочу им помогать. Одному, видишь ли, захотел, а им всем – нет. Определённо кто-то обидится, а когда одновременно обижается такое количество людей, ни к чему хорошему это не приводит. Не сомневаюсь, что и де Бри подумает так же. Значит, пока нужно лишь прикрутить краник, а не замуровывать скважину.

– Видишь ли, уважаемый Клаус, – я приобнял трактирщика, на ходу выстраивая правдоподобную версию, – я вовсе не имел в виду, что нужно всем отказать. Понимаешь, мой амулет просто временно израсходовал силы. Так что им придётся чуть-чуть подождать. Пару-тройку дней или что-то около того.

Клаус сразу воспрял духом.

– Конечно, господин, я так и скажу! – он уже собрался бежать вниз, но повернулся и с надеждой спросил: – Господин, люди захотят знать точно, когда им можно будет прийти снова.

Я вздохнул.

– Скажи им, что через пять дней амулет точно заработает, – надеюсь, мне хватит этого времени, что утрясти неприятности с церковью и, так сказать, сверить часы с де Бри.

Клаус исчез на лестнице, и вскоре снизу послышались оживленные голоса. Трактир забурлил, до меня донеслись несколько гневных возгласов, в них сквозило разочарование, но затем зал вновь загудел. Видимо, тут Клаус объявил, что не все потеряно, и фокусник ещё даст несколько представлений. Через несколько минут загрохотали лавки, отодвигаемые людьми, и звук голосов пошел на убыль.

Когда я спустился, трактир сверкал пустыми столами, и только Клаус потеряно бродил между лавок. Пройдет совсем немного времени, и ему придет в голову, что я в ответе за его личное благополучие. Понятно, ведь его золотая жила дала первый песок, и он, уже расставляя мебель в небесном замке, вдруг обнаружит, что ручей вдруг перегородил сосед.

– Клаус, принеси холодного молока, – попросил его я и ощутил, как на меня накатывает чужое раздражение – это лишь подтверждало мои собственные наблюдения: былые заслуги никто не помнит. Трактирщик уже решил для себя, что зал должен ломиться от посетителей даже ночью.

– Они что все разбежались при виде тебя? – протянул Оррик, заметив пустые столы через полуоткрытую дверь.

– Правда – страшная штука, – кивнул я. – А ты теперь уже прямо с утра набираешься?

Оррик скосил взгляд на кружку пива, стоявшую перед ним, и демонстративно сделал глоток.

– После тяжёлого вечера нужно промочить горло. Ну и праздник вроде как.

Я вздохнул и упал на стул. Аппетит уже почти не реагировал на еду на столе, и даже яичница с беконом не будоражила воображение.

– Я сказал, что в амулете закончилась энергия, – счел нужным объяснить я. – Вернётся дней через пять.

Аридил усмехнулся.

– Магические вещи так не работают.

– Как будто кто-то знает, как оно происходит на самом деле, – отмахнулся Оррик. – Отличный ход, командир! А то я уж думал, что из-за этой толпы мы пропустим представление.

– На твоём месте, – заметил Аридил, – первое, что бы я сделал, это зашел к де Бри и обрисовал ситуацию.

– Слушай нашего ушастого друга! – инквизитор поднял палец вверх. – Заодно и денег ему отдашь, тогда, глядишь, и орать так сильно не будет.

– Думаешь, ему не понравится?

– Что в центре столицы чуть не произошёл погром и ты являешься его причиной? Да он будет просто в восторге! – Оррик грохнул кружкой о стол.

Признаться, мне сначала было боязно выходить на улицу – кто знает, вдруг там толпа, которая только и ждёт, чтобы потребовать от меня правды. Но инквизитор высмеял мои страхи, эльф галантно его поддержал, и спустя минуту я собственными глазами убедился, что зря паникую – площадь оказалась пуста. Конечно, люди там были, но все по-праздничному одеты, веселы и беззаботны, как раз такие, каким и полагается быть во время всеобщего торжества. Наша троица ничем не выделялась на общем фоне, на нас не обратили внимания, что меня обрадовало даже больше, чем пять тысяч золотых в виде кожаной полоски в моём кармане.

Оррик поведал нам что само начало празднования дня святого защитника богини Айне состоится через два часа после полудня.

– Слушайте, мне уже все уши прожужжали про этот праздник, но я все равно не понимаю, что именно празднуют, – пожаловался я, обходя толпу зевак.

Оррик после того, как утром «поправил здоровье», пребывал в приподнятом настроении и был не прочь почесать языком.

– Давным-давно… – начал он, и я чуть не заржал.

– Что смешного?

– Да так, начало забавное, – я опять подавился смехом.

– Я даже сказать ничего не успел! – возмутился тот.

– Ладно-ладно, – я выставил ладони вперёд. – Больше не буду! Рассказывай.

Инквизитор посмотрел на меня с подозрением, но аура говорила, что наша перепалка ничуть не повредила его настроению.

– Очень давно, – осторожно начал он и с подозрением оглядел нас с эльфом по очереди.

– Инквизитор, праздник закончится, а ты так и не перейдешь к сути, – усмехнулся Аридил.

– Любое сказание требует основательности, – возразил Оррик.

– Дома у нас был сказитель, по-вашему, бард, его звали Амандиль. Говорили, что ему больше лет, чем многим деревьям в Лесу. Когда он брался за чтение баллады, листва желтела и осыпалась, а его сказ едва добирался до половины.

– Пожалуй, стоит их познакомить, – хмыкнул я. – Аридил, организуешь?

– Он не желает ничего слышать про инквизицию. И не слишком хорошего мнения о людях вообще.

– Я с эльфами тоже не на короткой ноге, – фыркнул Оррик. – Не хотите слушать, не надо.

– Ладно, хорош разыгрывать из себя барышню, – оборвал я его. – Рассказывай, не томи.

Из слов инквизитора выяснилось, что традиции празднования дня святого защитника уже действительно прорва лет. Хроники, сами наполовину обратившиеся в пыль, утверждали, что он обязан своему появлению Университету, расположенному на окраине Алаты, и ставшему свидетелем многовековой истории возвышения города.

– Это не так, ваш университет мне ровесник, – заметил эльф. – Праздник защитника гораздо старше. Вы, люди, взяли свою традицию со дня нашего горя. Она приурочена к дате, когда был оглашен эдикт о назначении кардинала Эдзарда…

– Кровавый меч! – воскликнул Оррик. – Первый кардинал!

– Именно он возродил конгрегацию Чистоты.

– Конгрегацию Чистоты Веры? Инквизицию? – переспросил я.

– Инквизицию, – Аридил вздохнул. – Эдзард – ее основатель. Тысяча двести сорок три года назад мой народ в очередной раз убедился, что людям можно доверить только свою смерть.

– А я слышал, что это эльфы… – начал было Оррик, но не договорил.

– Ну, хватит! – взорвался я. – Вы ещё подеритесь, горячие финские парни. Как будто нам и без вашей исторической справки делать нечего.

Дальше мы шли молча, но это не значит, что в тишине. Вокруг, смеялись, пели, пили и плясали тысячи людей. Казалось, весь город высыпал на улицы, чтобы покричать что-нибудь, показать, как ему весело. С каждым шагом пробираться сквозь толпу становилось всё сложней и сложней. Какое счастье, что я уже разменял наш суперприз, и осталось раздать каждой сестрёнке по сережке.

Банк оставил у меня двоякое впечатление. С одной стороны, я ожидал увидеть там гномов – во многих книгах именно коротышки заведовали общемировыми финансовыми операциями. С другой, – фаллийцы полностью отвечали моим представлениям о банкирах: вкрадчивость, услужливость, железная хватка и желание сорвать куш при любой мало-мальски представившейся возможности. Нас безукоризненно встретили, на высшем уровне продемонстрировав, что голодранцам в их заведении не место, и даже наличие целого принца не произвело на них впечатления. Однако стоило мне вытащить из-за пазухи вексель, как все, словно по волшебству, изменилось.

Оррику торжественно поднесли его любимое пиво, Аридилу сунули в руку эльфийского, причём, судя по изумлению в его ауре, вино оказалось не из простых, мне же предложили холодного молока с медом! Ничего себе у них разведка работает! Выходит, они с самого начала знали, кто перед ними, и сколько у меня с собой денег. К чему тогда весь маскарад?

– Обычно мы в курсе движения крупных сумм, – с ослепительно белой улыбкой сообщил мне управляющий отделением – едва увидев мой вексель, рядовой клерк куда-то исчез, и на замену ему явился господин, одетый с иголочки. Мне он чем-то напомнил джентльмена из Лондона девятнадцатого века.

– К тому же я работаю только с теми клиентами, которые подтвердили свою финансовую состоятельность.

– Но вы ведь знали, что деньги у меня. Десяти тысяч недостаточно, чтобы стать вашим клиентом?

Мужчина удостоил меня снисходительным взглядом.

– Молодой человек, если бы я взял подержать необычное оружие вашего спутника, – он указал на эльфа, – это вовсе не означало бы, что оно стало моим. В таком случае я вряд ли удостоюсь внимания, как мастер, умеющий обращаться с глефой.

Я начал догадываться о его идее.

– То, что деньги у меня…

– Еще не означает, что они ваши, – подхватил он мою мысль.

– А как же тогда…

– Что заставило нас изменить мнение? – управляющий улыбнулся. – Вы попросили разделить сумму на три части, причем про пятьдесят процентов сказали с совершенно иной интонацией. Очевидно, что это ваша личная доля, тогда как остальные суммы вам придётся отдать.

Жесть! Вот это профи! Куда мне с моими куцыми сверхспособностями?! Да он положил меня на обе лопатки.

– Надеюсь, пяти тысяч достаточно, чтобы оставаться на хорошем счету? – поинтересовался я.

– Вам хватит и тысячи, главное, постарайтесь не опускаться ниже этой планки. – с улыбкой заметил управляющий.

– Уж как-нибудь, – заверил его я. – Кстати, а что вы посоветуете сделать с моей долей? С пятью тысячами.

– С вашего позволения, с четырьмя тысячами девятьюстами пятьюдесятью золотыми, – уточнил он.

– Куда же успели подеваться пятьдесят золотых?

– Комиссия банка, – вздохнул тот. – У нас есть издержки.

Я понимающе кивнул.

– Шампанское, пиво…

– Нет, что вы! – замахал он руками. – Все это совершенно бесплатно.

В итоге я вышел из банка обладателем двух векселей на тысячу и на четыре тысячи золотых, а мой личный счёт пополнился целой кучей золота. Друзья, поначалу вовсе отказывающиеся от доли, всё-таки согласились, что за всем стоит хорошая совместная работа, а значит, и прибыль от предприятия идет на троих. Однако уговорить открыть счета на имя каждого я так и не смог – Оррик едва не упал в обморок, услышав о размере комиссионных.

– Пусть эти пройдохи грабят тебя, а не меня, – заявил он.

Так что после некоторых размышлений, было принято решение, которое в принципе устраивало всех: все наши сбережения будут копиться у меня, а друзья просто получат к ним доступ.

– Отличный выбор, юный господин, – похвалил меня управляющий.

– Но вы ведь таким образом теряете деньги? – не поверил я в искренность собеседника.

Тот вежливо улыбнулся.

– Вы не совсем правы. Есть люди, которые кичатся счетом в банке, а есть те, кто умеет считать. Первых, вне всяких сомнений, мы очень любим, вторых – ещё и уважаем.

На этом мы и раскланялись. Меня до начала праздника ещё ждали дела. Во-первых, за своей тысячей прямо к банку заявился Фарид-одноглазый в компании трех угрюмых типов, а во-вторых, вексель на четыре тысячи следовало доставить нашему покровителю.

– Ты уверен, что он у себя? – ещё раз уточнил я у Оррика.

– А где ж ему ещё быть?!

– Так праздник же. Может, он уже давно в Университете попивает холодное пиво.

Оррик посмотрел на меня, как на умалишённого.

– Да на месте он, хошь чем об заклад побьюсь! Работать будет. Там вместо него найдется кому на трибуне стоять.

К счастью, де Бри действительно оказался на месте и принял меня на удивление спокойно – то ли не посчитал шумиху вокруг нашего совместного предприятия существенным обстоятельством, подрывающим наши договорённости, то ли он вообще пока был не в курсе происходящего. Однако, кожаная полоска с тиснением исчезла в его столе быстрее, чем я успел моргнуть, и мне не задали ни одного уточняющего вопроса. Из чего я сделал вывод, что ему всё-таки обо всем известно, и то, что я нашёл выход из ситуации, настроило де Бри на благодушный лад.

– Не вляпайся в историю, – напутствовал он меня и тут же забыл о моем существовании. Я же только после того, как за спиной захлопнулась дверь, вспомнил, что ни словом не обмолвился о встрече с епископом.

О своём самонадеянном обещании капитана, конечно, надо было предупредить в первую очередь. Вследствие чего на пути в твердыню мне пришла в голову мысль: почему бы не попросить о свидании сегодня? Условия к тому самые благоприятные: я принес немалые деньги, которыми, уверен, де Бри щедро делится со своим начальством, у силового ведомства я под контролем – во всяком случае они имеют все основания так считать. Почему бы и не пойти навстречу одной ма-а-а-аленькой просьбе? И если поставить условие… Тут мои идеи почему-то давали сбой. Как вообще отнесутся высокие дядьки к чьим-то условиям? И не получится ли так, что своими действиями я лишь усугублю ситуацию? Может, и к лучшему, что позабыл, и подождать более благоприятного случая? Вот только какой случай считать идеальным? Уж точно не тот, в котором де Бри от кого-нибудь другого узнает, как я похвалялся встречей с его начальником.

Выходит, сглупил я, что не рассказал. И момент явно упущен – не ломиться же к капитану снова? Кто знает, как он отреагирует на мое появление? Настроение резко испортилось: опять эта зависимость от других, опять все решения приходится принимать с оглядкой. Разница лишь в том, что теперь от меня зависят чужие жизни.

Так я и ушёл, дав себе слово, что в следующий визит уж точно расскажу капитану о разговоре с герцогом.

Глава 22

Конечно, мне ли не знать, что такое толпа: и в метро в час-пик приходилось ездить, и на дискотеках бывать, и на концертах под открытым небом с народом я тоже толкался – в общем до сегодняшнего дня я имел все основания считать, что удивить меня уже фактически нечем. Когда мы утром выползли из гостиницы, и я окинул орлиным взором площадь, мне захотелось улыбнуться: вот не видали вы настоящей сутолоки. Но день-то, оказывается, только продрал свои глазки, а большинство съехавшихся на праздник – нет. Тем сильнее оказался шок от увиденного, едва я ступил за порог твердыни «Черной тысячи», пробыв в ожидании высочайшей аудиенции всего час.

Огромная площадь святого Арсиния, разделённая на две части Ноном, такая благообразно-величавая в иные дни, сегодня превратилась в бурлящий людской поток. Из-за столпотворения отсюда, с цоколя здания, вознесенного над уровнем земли больше чем на два метра, оказалось невозможно разглядеть даже чёрную полоску реки. Она терялась за головами гостей столицы. Кого тут только не было: скоморохи, акробаты, жонглеры, стража, монахи, воины, священники, торговцы и дворяне – все они слились в какой-то немыслимый, разноцветный, разновеликий, но неизменно фонтанирующий чувствами бульон, эмоции которого едва не стоили мне удара, и только чудо помогло укрыться под двойным щитом блока. Отдышавшись, я облегченно прислонился к колонне и обнаружил, что ни Оррика, на Аридила нет рядом. От неожиданности я, наверное, впервые в жизни потерял дар речи. Но ведь не могут же мои глаза врать: оба, и инквизитор, и принц только что стояли на ступеньках и приветственно махали руками! А что я?! Похоже, на автомате махнул им в ответ. Вот они и решили, будто я тороплю их, мигом сбежали по лестнице и исчезли в толпе.

В отупении я смотрел на безбрежное людское море, стоя на ступенях твердыни, и понимал, что там, внизу, делать мне одному совершенно нечего – как пить дать, затопчут. Вот вам ирония судьбы: Черного властелина убивают на празднике, но не мечом инквизитора, не заклятием мага – вовсе нет, по нему просто пройдутся взад-вперёд пару десятков тысяч сапог.

Я с шипением выдохнул воздух сквозь зубы. Похоже, куковать мне на ступеньках бастиона до вечера. Праздник, площадь Святого Фернана, Университет – все это сейчас от меня дальше, чем звезды на небе.

– Твою же мать! – я сплюнул под ноги и уселся на пьедестал колонны.

Когда я повторил слова «только без паники» в сто пятьдесят первый раз, кто-то хрипло откашлялся у меня за спиной.

– Оррик, ты… – радостно завопил я, оборачиваясь, и с изумлением замер с отвисшей челюстью. – Барон?!

Передо мной в небрежной позе замер наш недавний знакомый – личный помощник герцога де Гура, барон Гариг. Рыжие усы воинственно топорщились на его безвозрастном лице, взгляд сверкал не хуже украшений на камзоле. Над ним бурлило темно-синее нечто, из чего можно было сделать вывод, что барон не на шутку зол. В добавок я чуть было не ляпнул любимое «отцовское»: «А где бабуля?» – но вовремя прикусил язык.

– Барон! Какими судьбами? – расшаркиваться по-местному меня ещё не научили, поэтому я просто кивнул ему, как хорошему знакомому, вовремя спохватившись, чтобы не кинуться пожимать руку. Впрочем, мои манеры не произвели на дворянина никакого впечатления.

– На кой демон вас понесло сегодня в эту толпу?! – рыкнул он, не глядя по сторонам.

Вот тебе и раз: с чего бы ему вдруг обо мне беспокоиться? Больше из вежливости я ответил:

– Мы с друзьями решили отправиться на площадь Святого Фернана, чтобы посмотреть на открытие Праздника.

– Университет в другой стороне, – мрачно заметил барон Гариг, разглядывая меня через оптический прицел.

– В твердыне оставались кое-какие дела, поэтому я попросил друзей сделать крюк, – по инерции ответил я и прикусил язык – это что, допрос?!

– И что же? – гнул свою линию барон.

– Как видите, я здесь, – я обезоруживающе улыбнулся, хотя в душе скрипнул зубами.

Барон скептически меня оглядел, по макушке прошлась жаркая волна презрения. Значит, с поклонами нужно завязывать – мало того, что роняю достоинство, так ещё и тыкаю в нос всем этим высокомерным хлыщам своим заплечным мешком. Тьфу ты, тут и возраст ещё делает свое «чёрное» дело. Всегда забываю, что здесь мне шестнадцать, и борода с пятью волосенками в девять рядов лишь подчеркивают возраст «неразумной юности».

– Где же ваши попутчики?

Но Гариг и не думал останавливаться.

– Мы слегка разминулись, – ответил я, решив, что не собираюсь перед этим хлыщом признаваться в собственной бестолковости. И тут же попытался перехватить инициативу: – Кстати, барон, а что вы делаете здесь? Далековато вас занесло.

Барон Гариг вспыхнул от гнева и досады, и мне пришло на ум, что ему не очень-то нравится быть в моей шкуре. Впрочем, ещё рановато портить отношения с герцогом, поэтому я, как мог, смягчил вопрос:

– Барон, прошу простить мне мое любопытство, я вовсе не хотел вас оскорбить, но судите сами: встретиться здесь, при подобных обстоятельствах… – Как же трудно бороться с этими кружевами слов!

Иссиня-чёрный цвет над бароном стал потихоньку тускнеть, а вот досада не исчезала, мне даже показалось, что ее цвет лишь становится ярче, насыщеннее.

– Я здесь по вашу душу, – прямо-таки физически ощущалось, как мужчине тяжело произносить эти слова.

– По мою? – искренне удивился я. – Как вас понимать? Вы что следили за мной?!

Это что-то новенькое! Барон продолжал меня удивлять.

– Приглядывал, – тот скривился так, будто проглотил лимон, не слишком стараясь скрыть от меня свои эмоции. Очевидно, что ему нравилось происходящее не больше моего.

– Вот как? Приглядывали?

– Для вашего же блага.

Да он за идиота меня держит?!

– А… – разинул я рот.

Должно быть, барон решил, что я лишился дара речи от счастья.

– Вам следует благодарить не меня, – сказал он, слегка покрываясь пятнами. – Если бы не просьба герцога…

Дальнейшие его слова заглушили крики проходящих мимо лоточников, каким-то чудом проталкивающихся сквозь столпотворение и умудрившихся не растерять товар. Впрочем, никакого продолжения мне и не нужно – достаточно того, что мой спаситель проговорился об участии в деле своего покровителя. Что вообще происходит? Чем дальше, тем меньше я понимал. С какой стати мной занялись на самом верху боевого крыла церкви? Причем здесь герцог, и как это связано с моим уже не таким уж таинственным покровителем?

– И что же вам… простите, герцогу от меня надо?

– Он желает, чтобы вы составили ему компанию в его ложе на празднике богине Айне.

– Вот как?! – сказал я изумлённо.

– Мы ещё можем успеть к началу.

Это как же интересно?! По воздуху? Вот черт, что же делать? Сослаться на друзей и не ходить? Или все же, как говорил Оррик, герцогу отказывать вредно для здоровья. Ну, в конце концов заглянул же Д'Артаньян на шахматы к кардиналу? Уместна здесь подобная аналогия?

– А мои друзья? – сделал последнюю попытку я. – Мне неловко, если мы совсем потеряемся.

– Позволю себе заметить, – сказал с усмешкой барон, – вы уже «совсем» потерялись. Но для вашего спокойствия я оставлю здесь пару своих людей, и они проводят ваших друзей в ложу герцога, если они вдруг объявятся.

Все. Все карты биты. Если я и дальше буду выдумывать причины, почему не могу пойти, барон и его хозяин воспримут отказ за оскорбление, а я ещё не на настолько сошёл с ума, чтобы записывать во враги целого герцога.

– Тогда я весь ваш, барон.

Глава 23

Голову даю на отсечение, что проектировал все эти здания маленький, лысенький, плюгавенький человечишка с громадным самомнением и комплексом неполноценности по поводу своего роста. Как иначе объяснить их размеры?! Думаете одиннадцать твердынь – это предел гигантизма? Тогда вы не видели Университет в Алате! Здание в Москве тихо курит в сторонке, извиняюсь, даже по высоте. Как такое вообще возможно?! Башенных кранов у них тут нет – не изобрели и даже в проекте нет. Объяснение, которое я вижу для себя, только одно – магия. И это при том, что в своей жизни я встретился всего лишь с тремя представителями волшебной профессии, и они не горели желанием афишировать свои возможности на каждом шагу. Может, предание о похороненных под алтарем магах не такой уж и вымысел?

Но к черту магию, я про нее и раньше не часто вспоминал, а теперь и подавно. Моя цель – вот она.

Предположения подтвердились: Университет состоял из одиннадцати корпусов, – естественно, по числу конгрегаций – и занимал площадь едва ли не большую, чем та, на которой вокруг набережной высились бастионы. Только на этот раз все здания оказались выстроены на одной ее половине – полумесяцем, – каждое чуть-чуть доворачивая фасадом к геометрическому центру окружности. Черты строений не узнать было невозможно: архитектура в некоторой степени повторяла творения на площади святого Арсиния. Почти, да не совсем. В проекты внесли некоторые доработки: во-первых, только основания оказались массивно-литыми, все, что выше третьего яруса стройными, воздушными линиями взмывало ввысь, поражая легкостью форм. Во-вторых, окна. Превеликое множество окон, разбросанных по поверхности зданий, придавало им ощущение хрупкости и ажурности конструкций. Отсюда они смотрелись карамельной корочкой. Довершала картинку крыша с высоченными шпилями, портиками и прочими украшательствами, заставляющими народ каждый раз восхищенно задирать головы.

Все здания соединялись между собой то ли стеной, то ли переходом с открытыми галереями, сейчас напрочь забитыми людьми в разноцветных одеждах, – с такого расстояния не видно, но я бы предположил, что это студенты. Превеликая прорва студентов. Впрочем, отсюда не разглядеть, но я бы сказал, что их количество от корпуса к корпусу существенно различалось, – кое-где действительно много, а в вон между двумя с правого края – едва хватало, чтобы заполнить пространство.

На саму площадь просто так не пускали: барону пришлось перекинуться парой слов с дюжим монахом, который стоял в оцеплении, чтобы нас пропустили.

Надо сказать, что предусмотрительности подручного герцога можно было только порадоваться. Если пеший маршрут представлялся мне верхом неблагоразумия, то на лошадях мы добрались до цели за пару часов. И все это время нас сопровождал вид бурлящего от возбуждения города, жители которого в одночасье словно сошли с ума.

– Барон, – окликнул я его. – Я слышал, людям запрещено в праздник пользоваться лошадьми в этой части города!

Гариг лишь пожал плечами, из чего я сделал вывод: барон к людям не относится. Или имелись в виду какие-то другие люди?

Едва мы проехали заставу из сколоченных на совесть барьеров почти двухметровой высоты, которые перекрывали выход на площадь почти по всему периметру, барон направил лошадь к трёхэтажному павильону, построенному метрах в пятидесяти от гигантской сцены размером никак не меньше футбольного поля. Таких строений тут оказалось штук тридцать, каждое из них было украшено полотнищем с картинкой. На той, к которой мы направлялись, изображен лев со щитом и мечом. Морда зверя искусно передавала ярость животного. Герб на стене, видимо, изобразили, чтобы никто не перепутал, чье это владение, а сами домики – это трибуны с vip-секторами для избранных.

Рядом с герцогским – возвышался целый домище в пять этажей, вокруг которого выстроился отдельный караул из закованных в латы воинов, – настолько серьёзно вооружённых людей я тут ещё не встречал: забрала, кирасы, поножи. Они с безразличием провожали взглядами толпы гуляк, демонстрируя всем видом несравнимо более высокое положение и готовность втоптать в землю любого, осмелившегося потревожить покой сюзерена.

– Кому принадлежит небоскреб? – кивнул я головой в их сторону.

Барон оглянулся на меня, услышав необычное для себя сочетание слов, но в целом понял, что оно означает.

– Королю.

Ну да, конечно, следовало догадаться.

– Высоко же он забрался, – заметил я, рассматривая герб венценосной особы – все того же льва, но с короной, мечом и щитом на красном фоне.

– Королю положено видеть дальше всех, – сказал барон.

– А где заседают главы конгрегаций? Они же тоже будут на празднике?

Барон чуть помедлил.

– Со стороны университета. На помосте для них готовят отдельную ложу.

И вправду, по подсказке барона я разглядел гигантских размеров навес и подиум, вокруг которого суетилось несметное количество людей в балахонах, – сборка велась стахановскими темпами прямо на глазах зрителей. Впрочем, строители они и в Африке строители – доделывают все в последний момент.

Справа от основного помоста собирался ещё один, оборудованный непонятным пока ещё устройством, отдаленно напоминающим трамплин. А чуть дальше, на голый пятачок земли, люди подтаскивали обтесанные бревна и складывали их в аккуратные кучки. Но спрашивать об их назначении я не стал, решив, что и так уже продемонстрировал полную неосведомленность, – не стоит «опускать планку» ещё ниже.

Сама площадь не пустовала, но движением на ней руководили вооруженные монахи, поэтому видимость порядка соблюдалась значительно строже, чем в городе. Гости не бежали, а степенно шествовали в указанном направлении, не пытаясь спорить и проявлять возмущение. Ещё я заметил, что одежда присутствующих заметно отличается от оставленной за преградой толпы.

– А разве на праздник пускают не всех?

– Всех, – барон слегка притормозил. – Кто может выложить пять золотых монет.

Ого! Да я как в воду глядел! Выходит, что люди готовы платить мне столько же, сколько и за возможность поглазеть на главное событие года. Расту, ёжкин кот!

– Зачем же сюда едут остальные? Народу в городе – на сотню таких площадей. Не у все же в кармане звенит столько золота.

Барон усмехнулся.

– Не у всех, – согласился он. – Для простого люда есть трибуны.

Он кивком головы указал на крыши домов, окружавших площадь, и я только тут обратил внимание, что все они кишмя кишат крошечными фигурками.

– Офигеть! – не сдержался я. – Да они же шевелятся!

С такого расстояния действительно могло показаться, что верхушки крыш – живые! Такое там оказалось количество людей. Еще одно море! А потом я понял, что за первым кольцом крыш идет следующее – повыше, – а за ним – третье. И вся эта масса сейчас ШЕВЕЛИЛАСЬ!

Я поежился. Выдумать такое! Да автор проекта вообще был пузатым карликом! Монако с его домами вдоль трассы «формулы», которые жители обязаны сдавать туристам во время гонок, – нервно курит в сторонке.

Тут я заметил, как какие-то точки падают с крыш.

– Это же… – сглотнул я в ужасе.

Барон проследил за моим взглядом и пожал плечами.

– Мест всегда меньше, чем желающих. Да и что за праздник без жертв?

Стараясь больше не смотреть в сторону «трибун», я спросил:

– Барон, но ведь с такого расстояния не разглядеть не то, что поединок, а даже поле покажется с ладонь ребёнка.

– На время проведения мероприятий церковь частично приостанавливает эдикт о магии, и любой желающий может купить себе свиток дальновидения, – он потянул меня за рукав. – Пойдемте, мастер Иан, нас уже ждут.

Поднявшись по деревянной лестнице на третий этаж – первого фактически не было, а на втором располагались слуги, – мы оказались на самом верху. Надо отдать должное мастерам – они постарались на славу, и помещение метров сорока совершенно не напоминало сарай. Скорее это была гостиная – вон здоровенный диван с позолотой и бархатными подушками, вот столики с напитками и закусками. По стенам – портреты и ковры, закрывающие доски, на полу тоже ковры, но серых оттенков, – видимо, чтобы были не так заметны следы. Уютно. Как будто сюда перенесли кусочек аппартаментов герцога.

Нас действительно ждали. Хозяин этого великолепия еще не подъехал, зато присутствовала уже знакомая мне особа.

– Леди Кэртин, – изогнулся я в поклоне. Мне, конечно, до Аридила с его замашками аристократа, как до луны, но что-то похожее я точно изобразил. Впрочем, видимо, подобие оказалось действительно жалкое – вон как девица скривилась. Или ей в очередной раз пришлось лицезреть мой горб? Надо потом не забыть взять пару уроков у нашего великого во всех смыслах пижона, чтобы не бить лицом в грязь каждый раз, когда попадаю в высший свет.

– Мастер Иан, – помедлив, она всё-таки протянула мне свою руку в перчатке, меня хлестнуло презрением и брезгливостью.

А что, и поцелуем! Я подозревал нечто подобное, потому и сграбастал запястье настолько быстро, что она не успела его отдёрнуть. Несколько секунд мы беззвучно боролись за ее руку. Девушка пыталась вырваться, я – вцепился, как клещ.

– Полно, Кэрти, – прозвучал за моей спиной укоризненный голос герцога. – Что подумает о твоих манерах наш гость?

Девушка вздрогнула от неожиданности, и мне всё-таки удалось приложиться губами к бархату перчатки. Градус брезгливости подскочил до небес, на что я только бесцеремонно осклабился, но руку выпустил.

– Дядя, – она вспыхнула и присела в поклоне. – Прошу меня извинить, но, возможно, там, откуда родом мастер Иан, неизвестны манеры?

– Возможно, – согласился герцог, – но ведь это не повод забывать о своих.

Леди Кэртин покраснела ещё сильнее.

– Так что веди себя подобающе, – в голосе «доброго» дядюшки прозвенел металл.

Общую неловкость снял вкрадчивый тон барона Гарига.

– Милорд, с вашего позволения.

Мой неожиданный провожатый поклонился.

– Конечно, мой мальчик, иди, не смеем тебя задерживать, – герцог похлопал его по плечу. – Ах, молодость, молодость! Все куда-то бегут, торопятся – ни минуты покоя.

Коротко кивнув леди Кэртин, барон Гариг оставил наше общество, не удостоив меня даже взглядом. А что же это товарищ «блюститель манер» промолчал? Какие-то прямо-таки двойные стандарты. Везде одно и то же – мне стало грустно.

Герцог наконец обратил внимание на меня, и я с удивлением обнаружил, что рано поставил ему клеймо «старика». Сегодня на мужчине был строгий камзол зеленого сукна с минимумом вышивки; он не кричал о безмерном достатке хозяина, зато как нельзя лучше подчеркивал его фигуру. Обуться герцог предпочел не в мягкие туфли из замши, а в кожаные сапоги чуть выше колен, бодро постукивающие каблуками по деревянному полу даже через ковер. И вообще смотрелся герцог лет на десять моложе – эдаким бравым генералом, который легко заткнет за пояс даже парочку бывалых солдат. Дополнял образ меч в искусно отделанных золотом и камнями ножнах – тут все сразу вставало на свои места, – но я уже кое-что понимал в оружии и его владельцах, поэтому решил, что, несмотря на украшения, на поясе у герцога далеко не бутафорская зубочистка.

– Я искренне рад, мастер Иан, что вы сочли возможным принять мое скромное предложение.

Тут мне вспомнились слова отца на неофициальном приёме у министра, куда он затащил меня как-то раз: «Запомни, сын, такие люди никогда и никому не говорят что-либо просто так. В каждом их слове есть смысл, и, если ты его не видишь, это не значит, что его нет, – просто в силу каких-то причин, тебе не хватает либо информации, либо опыта, либо и того, и другого сразу. Так что самое уместное в такой ситуации – молчать и «впитывать»». Отличный совет, папа! Я бы с удовольствием им воспользовался, но что делать, если у тебя нет никаких шансов держать рот на замке? Герцог Андэр де Гур, конечно, не князь Аэларэль, но и у него опыта хоть отбавляй – выпотрошит и не заметишь.

Главное, принял решение я, не чесать языком, говорить можно только то, что он и так сможет узнать. Если получится, ограничусь погодой, которая оказалась как по заказу: солнечно, но не жарко – настоящий августовский рай. Да, и про почтительность не забываем, а то Аридил все время талдычит, что у меня ее «кот наплакал».

– Ваша Светлость! – я снова поклонился, гадая о том, достаточно ли этого. – Напротив, хочу поблагодарить вас за предусмотрительность. Так вышло, что мы с моими друзьями слегка разминулись, и барон Гариг оказался как нельзя кстати.

Вроде бы нормально получилось! Вот только почему над герцогом возник оттенок недоумения и даже недовольства.

– Пустяки! Барон иногда выполняет мои мелкие прихоти, а вы в нашу первую встречу сказали, что в столицу попали издалека. Это, в свою очередь, означает, что вы не знаете город и его обычаи так, как их знаю я, – герцог широко улыбнулся. – Кроме того, я бы себе не простил того, что не помог вам попасть на праздник, зная, что вы в здесь впервые. Поэтому я искренне рад, что мое приглашение пришлось к месту.

– Более чем, Ваша Светлость, – заверил я. – Мы с друзьями как раз собирались сами идти на площадь.

Герцог понимающе улыбнулся.

– Надеюсь, ваши друзья не будут в обиде, что вас так бесцеремонно похитили?

– Уверен, что они только обрадуются, когда узнают, кто это сделал и с какой целью.

«Как только эти лоботрясы обнаружат, что оставили меня одного», – с лёгким раздражением подумал я и, чтобы переменить тему, сказал:

– Вид с вашего балкона просто великолепен.

– О, это лишь результат некоторых заслуг, – проговорил герцог. – Как, наверное, и то, что вы в таком юном возрасте носите знак «Голоса» на вашей груди.

«Да, не тебе, идиоту, тягаться с мамонтами!» – выругался я про себя и промолчал: ну, вопроса же не было, – значит, и отвечать не следует. Но эдак герцог рано или поздно своего добьётся – я не смогу вечно отсиживаться в танке. И осведомленность его, конечно, слегка удручает.

Вид же и в самом деле открывался, что надо. Рукой подать до сцены – огороженный кусок площади ещё одной рукотворной стеной возвышался метрах в тридцати от балкона. На этот раз никакого дерева: каменная лента – по пояс взрослому человеку, – выполненная из такого же камня, что и стены самого Университета, а значит, кто бы ни проектировал здание, ему было заранее известно о назначении этого места.

На ровной, как стол, поверхности, уже во всю носились люди, раскатывали дорожки, между которыми серыми квадратами просвечивала утоптанная земля. Таких площадок я насчитал никак не меньше пятидесяти. К некоторым сносили стойки с оружием и какой-то другой инвентарь. У самых стен Университета на собранном помосте, возвышавшемся над площадью примерно на высоту одного этажа, устанавливали тот самый навес для шишек из конгрегаций, на который люди тащили из недр Университета все, что долженствовало обеспечить комфорт и удобства: мягкую мебель, ткань для драпировки, столики для прохладительных напитков и прочая, прочая, прочая…

Я смотрел в ту сторону, а мой дар «вопил» о пристальном внимании со стороны герцога. Настороженность, удивление, сильное любопытство и даже опаска – вот что говорили его чувства. Старый аристократ меня не боялся, но для него я был непонятен, непредсказуем, а следовательно, нес за собой риски, которые невозможно прочитать. Вот только все это по-прежнему не объясняло его интереса к моей особе. Я для него букашка, а внимание ко мне перехлестывает все границы. Где я мог перейти ему дорогу?

– Милорд, – неожиданно для себя я воспользовался обращением барона, – как вы правильно заметили, я чужестранец, но в скором времени мне предстоит оказаться по ту сторону барьера. Не могли бы вы в двух словах рассказать, что ждёт соискателя на ристалище?

Ну да, я в тот раз проболтался, что хочу стать инквизитором, но рано или поздно герцог и сам бы узнал об этом, так что по идее опасности никакой. С другой стороны, он ведь и в самом деле старожил здешних мест, человек весьма осведомленный и знающий, возможно, мне действительно удастся выяснить что-нибудь любопытное, что поможет мне подобраться к королевской библиотеке.

– Вы, нося знак и собираясь вступить в ряды церкви, ничего не знаете о правилах? – изумился тот.

Нет-нет, переигрывать тоже не стоит.

– Милорд, у меня хорошие учителя, – мои слова требовали немедленного пояснения. – Вы наверняка в курсе, что один из них – инквизитор, доверенное лицо епископа Тука, – при имени епископа глаза герцога сузились, но он промолчал, не отрывая глаз от моего лица. – С другим моим спутником вы знакомы лично – это небезызвестный вам принц Аридил, – да ну и что, что о нем, кроме дяди, до сегодняшнего дня никто ничего не слышал, главное ведь подача! – Так что мне, конечно, поведали о предстоящем испытании, да и, чего греха таить, отговаривали от затеи. Но мои друзья ведь тоже не местные. Вы же старожил, и уверен, собаку съели в таких делах. Так что никто, кроме вас, лучше всего не знает нюансов испытания.

– «Собаку съел», – герцог повторил, очевидно, неизвестную ему ранее идиому. – У нас говорят: «стер камни до песка».

Его взгляд слегка расслабился, и давление «сверла» почти исчезло. Он явно силился понять, что скрывается за моей просьбой. Черт возьми, эта игра в «лапшу» иногда действительно может доставлять удовольствие! Только не стоит забывать: у здешних акул зубы размером с руку, и мысль, что у новичка хватит сил удержать пасть чудовища в миллиметре от головы, легко может стать последней. Я сейчас на очень тонком льду, неверный шаг – и под ногами разверзнется пропасть. Может, вообще не стоило принимать это приглашение?

– Что ж, – промолвил наконец герцог, – в детстве я и сам мечтал о карьере инквизитора.

– Вы, милорд?! – искренне удивился я.

Герцог весело на меня посмотрел.

– А что? У всех детей есть мечты, – показалось, что он даже мне подмигнул. – Вот вы сами кем хотели стать, когда ваши родители усадили вас за ученическую парту?

«Хакером», – чуть было не ляпнул я, но вовремя остановился. Что-то этот вечер перестает быть томным. В произнесенном вопросе хитрый старикан понарасставлял столько ловушек, что любой ответ будет именно тем шагом, которого я опасаюсь. Тут тебе и родители, и мечты, и учеба – он явно пытается прощупать почву и выяснить, кто я такой.

Кроме того, совсем не так, как должен, ведёт себя мой собеседник. И этот доверительный тон! Вот оно! Мысль, ускользавшая от меня все это время, наконец, позволила ухватить себя за хвост, и я понял, что в происходящем так настораживает: герцог Андэр де Гур НЕ МОЖЕТ в подобном тоне разговаривать с каким-то мальчишкой, пусть даже у него будет сотня «Голосов» за пазухой. Герцог – вельможа, брат короля, наконец. Андэр де Гур – родственник самого влиятельного монарха Арли, вежливо интересуется мечтами босоного голодранца (пусть не голодранца, но все же), которого он раньше в глаза не видел! А я-то уши развесил! Мое обращение «милорд» для этого человека, должно быть, звучит, как «эй ты» – ибо прав Аридил в том, что во мне почтительности – ни на грош. Вот и ответ на вопрос, почему так недоумевает герцог, – да он просто сбит с толку моим обращением. И не формой, а именно умением себя держать, потому что я с ним разговариваю, просто как с любым человеком старше себя по возрасту. А так как любой обыкновенный простолюдин прекрасно представляет себе, чем может грозить столь фривольное обращение к аристократу, то герцогу ничего не остаётся делать, кроме как считать, что я скрываю свой истинный титул, замаскировавшись под нелепого «мастера». Впрочем, не очень искусно замаскировавшись, ибо постоянно допускаю промашки.

Но исправлять ситуацию уже поздно – слишком подозрительно будет выглядеть. Пусть уж лучше думает, что я какой-нибудь ферзь. А на вопрос отвечу в излюбленном стиле.

– Мои родители не спрашивали меня, кем я хочу стать. Отец считал, что сыну должно идти по его стопам, мать же умерла слишком рано. – Истинная правда от начала и до конца, нюансы пусть остаются за кадром.

Герцог неопределённо покачал головой и отвел взгляд.

– Да, родители видят в детях свое продолжение, – наконец проговорил он. – И мы слишком поздно понимаем, что у них может быть свой путь.

Я поклонился, отдавая дань его проницательности.

– Милорд, мой путь – вот он. И поверьте, я буду благодарен, если узнаю что-то, что поможет мне его пройти.

Герцог вздохнул, дёрнул лицом, словно отбрасывая тяжелые воспоминания, и повернулся ко мне.

– Что ж, это долгая история, но у нас есть время до начала церемонии. – Его взгляд все ещё был затуманен, а голос слегка похрипывал. – Кэртин, будь любезна, распорядись, чтобы подали вина. И присоединяйся к нам, дорогая. Полагаю, ты все ещё любишь старые басни скрипучего старика?

Меня усадили на довольно-таки жёсткий табурет, куда менее удобный, чем роскошное кресло хозяина. Слуги принесли несколько бутылок вина, и Кэртин самолично наполнила бокал герцога. Мне никто не предложил, поэтому пришлось плеснуть гранатовой жидкости самому, но я не гордый – могу и сам за собой поухаживать. Герцог же этого словно бы и не заметил.

– Мастер Иан, вы знаете, кому посвящён праздник? – спросил он, задумчиво глядя на суетящуюся толпу. – Почему именно в этот день люди из самых дальних краев собираются здесь, и двери Университета открываются для прошедших испытание?

– Мои друзья говорили, что праздник посвящен богине Айне. И что это как-то связано с эльфами. Признаться, мне не приходило в голову копаться в истории.

Девушка фыркнула, а герцог снисходительно улыбнулся.

– В этом вся молодёжь – вам подавай быстрое решение, а между тем в прошлом, быть может, кроются секреты всего сущего.

– Возможно, – пожалуй плечами я. – Но знание, как все начиналось, не поможет мне пройти поединок.

Герцог кольнул меня взглядом.

– Ровно две тысячи лет назад мир стоял на коленях, ибо в него пришло проклятие, во все времена нависавшее над Арли. В наш дом вернулся Убийца.

Я поперхнулся и уставился на герцога круглыми от изумления глазами.

– Ну-ну, молодой человек, не стоит так реагировать на старую небылицу, – он покровительственно похлопал меня по спине. – Это всего лишь легенда из тех далеких эпох, о которых помнят только некоторые из эльфов. Впрочем, я слышал, что даже у них не осталось летописей о тех днях.

– Вернулся? Убийца? О ком вы, дядя? – история для леди Кэртин явно оказалась в новинку и очень ее заинтересовала. Причём настолько, что на щеках девушки заиграл румянец, поневоле заставив ей любоваться. – Я никогда не слышала этой сказки.

– Кто он такой, никому не известно. Откуда приходит – тоже, но говорят, что раз в две тысячи лет враг возвращается на Арли, чтобы уничтожить мир и извести всякое живое существо на земле, но каждый раз находится смельчак, который с позором изгоняет его отсюда.

Глаза девушки загорелись азартом, она даже позабыла бросать на меня презрительные взгляды.

– Изгоняют? Разве нельзя разделаться с ним навсегда?!

– Я не знаю, дорогая. Быть может, герои оказывались недостаточно отважны, или враг чересчур силен.

– А почему раз в две тысячи лет?

Вопросы, похоже, вскружили девице голову.

– Кэртин, благородной леди не пристало быть такой любопытной, – нахмурился герцог, но на этот раз девушку так просто было не смутить. Впрочем, она поспешила сменить тему, хотя мне, признаться, очень хотелось послушать версию герцога.

– Дядя, а вы от кого узнали эту историю?

Герцог улыбнулся ей.

– Очень, очень давно, когда я был не на много старше нашего гостя, мне рассказал ее мой отец, – тот снова улыбнулся, но в глазах его я заметил предостерегающий огонёк. – Но речь сейчас не о славных героях древности.

– А о чем? – заерзала леди Кэртин, и я понял, что она как раз не прочь послушать именно про героев.

– О том, что в последний раз битва между Врагом и защитниками Арли оказалась настолько страшной, что в дело вмешались боги. Точнее богиня. Айне.

Я мысленно вздрогнул: значит, и боги тут вполне себе реальные персонажи?! Сразу за этой мыслью пришло в голову осознание того, что мой предшественник, похоже, достиг поистине невероятного могущества, если с ним смог справиться только бог. Интересно, как у него обстояли дела с головой?

– Богиня прямо с небес покарала отступника?! – леди Кэртин восторженно захлопала глазами.

– Нет, – покачал головой герцог. – Тот стал настолько силен, что ей пришлось спуститься в наш мир.

Тут уже и я затаил дыхание. Не каждый раз можно услышать о себе столько нового. Ну, пусть не о себе, но о возможном варианте.

Герцог, между тем, продолжал хорошо поставленным голосом.

– Никто не знает, сколько продолжалась битва – там, где горит земля и плавится камень, свидетелям места нет. Но раз услышав об этой удивительной истории со слов отца, я и сам стал искать любые, пусть даже малейшие упоминания о тех днях.

А может, его отец как раз и был одним из хранителей запретных знаний? Тогда герцогу может быть известно гораздо больше, чем он рассказывает. Вот бы его разговорить, не вызывая, впрочем, подозрений на сей счет.

– И что же удалось найти, милорд? – спросил я осторожно.

– Практически ничего, к сожалению, – вздохнул герцог. – Где-то говорится, что битва продолжалась лишь миг, кто-то утверждает, что – три года. В каких-то совсем уж не заслуживающих доверия источниках сказано, что богиня убивала врага не раз и не два, и что Срединные горы – суть след их последней битвы.

А что тут скажешь? Хоть и верится слабо, но, учитывая то, что известно лично мне, последний вариант – весьма правдоподобный. Размолотить полконтинента – вполне в духе богов и полусумасшедшего колдуна, потерявшего свое «я» и обуянного жаждой мщения.

– А что же другие боги? – задала интересующий и меня вопрос леди Кэртин.

Герцог повернулся к ней.

– Враг по какой-то причине взялся за истребление эльфов, ей просто пришлось вмешаться, чтобы не потерять всю паству. Остальные к мольбам страждущих остались глухи.

Ещё версия: это как раз их рук дело. А что? Сговорились мужики за ее спиной извести сварливую кобру и подослали к ней моего предшественника. В качестве версии – сойдет, но, чувствую, не все так просто. Одно дело – подослать и прибить, а другое – делать это четырнадцать раз подряд. Не вяжется. Странно другое: если остальные боги ни при чем, то почему они не кинулись на защиту своих. Или им наплевать на страждущих? Вот бы знать, почему мой предшественник взъелся на длинноухих. Давняя «любовь»? То-то я как кость в горле у эльфов. Ну по крайней мере у тех, кто обо мне помнит. А помнят не многие, ибо у них тоже кто-то основательно подчистил историю. В общем, опять одни вопросы.

– Милорд, это было очень давно, и теперь мы вряд ли узнаем истину, – заметил я, нарушая атмосферу величественности момента. – Но как рассказанное вами относится к моему вопросу?

Герцог с неудовольствием на меня посмотрел, но уже спустя мгновение его лицо вновь озарилось благожелательной улыбкой, что, впрочем, ничего не значило – он и не подумал отвечать на мой вопрос, продолжив рассказывать свою историю.

– А дальше, юноша, все просто. После того, как мир начал приходить в себя, выяснилось, что следы хаоса все ещё дают обильную поросль: чудовища, темные культы, колдуны – вся эта нечисть расплодилась по свету в таких количествах, что требовался кто-то, кто будет железной рукой наводить порядок на этих землях.

– А церковь? – удивился я.

– А что церковь? – герцог с неожиданной жесткостью воткнул в меня взгляд. – Семьсот лет про нее никто и не слышал. Сохранились отдельные монастыри, в городах при церквушках шли службы, но вся верхушка оказалась похоронена под развалинами их твердыни.

– Твердыни? – переспросила леди Кэртин.

– Да, девочка моя, раньше у церкви была одна Твердыня. Это потом они оказались в Алате.

Что-то я совсем перестал что-либо понимать. Получается, какое-то время не существовало никакого церковного порядка? А как же все эти лозунги: мы повели людей к светлому будущему?

– Но сейчас… – начал я, но герцог остановил меня мановением руки.

– Сейчас – это сейчас. – Отрубил он. – 1243 года назад богиня показала свой лик ещё раз и пожелала, чтобы защитником мира от нечисти стал некий Эдзард.

– Вот так взяла и объявила?! – изумился я. – Конкретного человека?!

– Вы зрите в корень, юноша, – кивнул герцог. – Просто снизошла на землю, и глас богини достиг каждого.

Ничего себе!

– Но ведь Айне – богиня эльфов. Почему бы не выбрать спасителя из их числа?

Герцог укоризненно на меня посмотрел.

– Это у вас в спутниках эльф. Спросите у него.

– А кем был этот Эдзард? – послышался голос леди Кэртин.

– О его прошлом нет никаких сведений, – герцог покачал головой. – Возможно, в архивах церкви что-то и можно найти, но они хранят эти знания пуще золота.

«Интересно девки пляшут», – подумал я. Богиня эльфов выбирает защитником человека. Нет, конечно, люди ее почитают тоже, но лишь в числе прочих. Очень уж похоже на обиду и желание ущипнуть побольнее. Девушки любят выискивать особенно чувствительные места и частенько этим знанием пользуются. А тут так вообще прямым текстом сказано. И с моим предком не всё ясно: потрепал он ее, как пить дать, потрепал, раз тут горы появились через весь материк. А к тем, кто попортил прическу, слабый пол питает особую «любовь». И не окажется ли так, что помимо всех остальных меня разыскивают еще и какие-нибудь божественные эмиссары, чтобы девица с нимбом, или что там у нее вместо кольца, как следует оторвалась на пока ещё не вошедшем в силу враге. В моём нынешнем обличии я с разбойником справиться не могу, а тут целый бог! Точнее, богиня, что, наверное, ещё хуже.

– И что стало с Эдзардом после того? – «добивала» дядю леди Кэртин.

– О, тут вообще все чрезвычайно любопытно, – усмехнулся герцог. – Откуда ни возьмись, из разных щелей повылезали церковники и, пока народ пребывал в оцепенении от явившейся благодати, быстренько провозгласили защитника кардиналом, и было возвещено о возрождении ордена инквизиторов. Заодно и о восстановлении власти церкви по всей земле. С тех самых пор люди отмечают День Защитника.

Открывшаяся мне картина настолько не вязалась с общеизвестным, что требовала глобального переосмысления. И разговор наш уже, чего греха таить, вышел далеко за рамки обычных басен. За такое пятки поджарить могут, – если захотят, объявят нас с герцогом еретиками, одного за то, что говорил, другого за то, что слушал. Причём, герцог, скорее всего, отмажется, и все плюшки достанутся одному юному лоботрясу.

– Милорд, а вы не боитесь мне все это рассказывать? – сдержанно поинтересовался я. – Подозреваю, де Бри или инквизиция за подобную историю на награду не поскупятся.

Герцог усмехнулся и сделал успокаивающее движение рукой, когда леди Кэртин, побледнев, попыталась резко подняться.

– Не боюсь, мастер Иан, конечно же не боюсь. Волков боятся только те, кто ни разу не резал им горло и не вкушал истекающую кровью печень зверя. – Герцог проговаривал слова с улыбкой, но мне и в голову не пришло сомневаться: этот и резал, и вкушал! – А ты, юнец, уж не знаю, откуда ты сам такой прыткий выполз, ещё сто раз подумай, прежде чем этим святым солдафонам что-либо говорить.

Ух как быстро он «переобулся»! Игры в «прощупывание» закончились, и в дело пошла тяжелая артиллерия? Я же пока не понимал, бояться мне или послать его на все четыре стороны. Но совершенно ясно, что сейчас я, возможно, узнаю настоящую причину гостеприимства герцога.

– И что же меня удержит? Или убьете меня, да и дело с концом?

Воистину, язык мой – враг мой! Что мне стоило промолчать?!

Герцог оскалился, черты лица его заострились, и сейчас я бы дал ему гораздо больше лет, чем даже в первую нашу встречу.

– Ну зачем так сразу? – он встал и отвернулся, положив руки на перила балкона. – Тебе ведь по какой-то причине нужно попасть туда. – он кивком указал на здание Университета. – И такой способ есть, причём без всех этих размахиваний мечом, с которым тебе, я полагаю, не совладать и через тысячу лет.

У меня замерло сердце.

– Вы шутите, – подпустив безразличие в голос, сказал я.

Герцог резко развернулся, и на этот раз передо мной снова предстал «добрый дядюшка».

– Молодой человек, – он снова перешел на «вы». – Я немало повидал на своем веку и довольно давно уяснил одно простое правило: самый страшный яд и самая добрая сталь не сравнятся по своей смертоносности с письмом в две строчки, написанным второпях. Возможно, для обывателей неосведомленность о неких тайнах и является, с их точки зрения, благом, но на моем посту приходится по-другому смотреть на вещи. С тех самых пор достаточно много моих сил уходит на поиск любых сведений, которые дадут мне власть над людьми и возможность оставаться там, где я есть. – Герцог подхватил бокал, сделал глоток и без всякого предисловия заявил: – Существует единственный способ стать инквизитором без поединка, и о нем сказано в одном любопытном документе, который хранился в Королевской библиотеке. О! Гляжу, вы о нем прекрасно осведомлены!

Ума не приложу, чем я себя выдал. Но теперь уже поздно, да и бессмысленно гадать. Такой подлянки я точно от этой встречи не ожидал! Больше всего меня поразило, с какой точностью герцог вычленил главное из нашей предыдущей весьма скоротечной беседы. Впрочем, как выяснилось, тот ещё не закончил.

– Так вот вам, юноша, мое предложение: вы получите не только сам документ, но и возможность исполнить все условия по нему, – все, дядюшка исчез окончательно и бесповоротно, передо мной сидел брат короля. – Если будете служить только мне.

Шах и мат. Я хотел попросить де Бри организовать мне доступ в Королевскую библиотеку, но теперь это лишь бесполезная трата времени – герцог не зря сказал, что манускрипт там «хранился». Я думаю, с сегодняшнего дня бумага сменила место прописки, и ее след для меня будет полностью потерян.

Я мельком посмотрел на леди Кэртин и нисколько не удивился: девочка-простушка растаяла в дымке и на ее месте красовалась женщина, знающая себе цену, в лице которой проглядывали знакомые черты. Кого? Конечно, ее любимого дядюшки! В общем, меня заманили, запудрили мозги и развели, как лоха! Даже если этот проклятый документ сегодня все ещё преспокойно лежит в Королевской библиотеке, то это совсем ненадолго. И я никак не смогу этому помешать.

У меня даже руки зачесались достать кинжал и… Я вздрогнул и с усилием разжал кулаки – что-то слишком часто в последнее время в голове стали крутиться подобные мысли. Уж не влияние ли это тех двух инцидентов с нехорошим концом? Впрочем, ничего необычного я пока не чувствовал, кроме желания схватиться за нож. С другой стороны, сумасшедший вряд ли понимает, что он сходит с ума.

Герцог воспринял мое молчание за смятение и решил, видимо, что «передавливать» не стоит.

– Юноша, я не требую ответа немедленно, – он великодушно улыбнулся. – Сегодня праздник – дела подождут до его окончания. Взгляни, Кэртин, уж не ректор ли это?

Герцог указал рукой на сцену, на которой и в самом деле столпилось довольно много народу. Судя по богатому одеянию и высокомерным взглядам – все сплошь из начальства.

– Епископ Ноэль что-то слишком мрачен, – усмехнулся герцог. – Наверное, перебрал вчера эстийского.

– Дядя, епископ давно не пьет красное, – промурлыкала леди Кэртин. – Вы запамятовали? У него изжога.

– Да? – герцог хлопнул себя по лбу. – Действительно забыл. Должно быть, память уже не та.

Я слушал эту ничего не значащую беседу и кусал губы: прав был отец от начала и до конца – я герцогу на один зуб. Да какой зуб! На чих! Идиот, возомнил себя Джеймсом Бондом.

Тем временем один особенно дородный монах выступил вперед, и я с удивлением обнаружил, что у человека в пестрой мантии на голове самая настоящая тиара, отделанная золотом и камнями настолько густо, что он, похоже, с трудом держал ее ровно. Тут меня ожидало новое потрясение: стоило мне чуть-чуть напрячься, чтобы попытаться получше его разглядеть, как картинка заметно увеличилась в размерах, и я очутился на расстоянии вытянутой руки от мрачного мужчины средних лет. Если постараться, можно было даже разглядеть грани на драгоценных камнях. Произошедшее оказалось настолько неожиданно, что я ощутимо вздрогнул. Что, естественно, не укрылось от проницательного взора гостеприимного хозяина.

– Как, вы не пользовались заклятием дальновидения, мастер Иан? – голос герцога звучал донельзя снисходительно и оттого ещё более обидно, так что я уже почти осознанно подумал о спрятанном на поясе эльфийском кинжале.

– Привык полагаться на свое зрение, – огрызнулся я. – С возрастом любой старается упростить себе жизнь.

Ну, не мог я удержаться от «шпильки»! Но герцог пропустил ее между ушей, чем разозлил меня ещё больше.

Зато на мой выпад отреагировала «протеже» герцога.

– Наверное, магия – слишком дорогое удовольствие для провинции, – мило улыбнувшись наставнику, проворковала леди Кэртин.

Я сжал зубы и дал себе слово больше не обращать внимания на ее высказывания.

Изображение епископа вновь приблизилось, и у меня уже не вызвало удивления, что вместе с картинкой в ушах возник его голос:

– …когда горела земля наша, стар и млад ежечасно молили о спасении. Так жалобен был их голос, так проникновенен и преисполнен искреннего раскаяния, что слова сирых да были услышаны, – у тучного священника и голос оказался полным его подобием, глубоким и тяжелым, – Светлейшая Айне снизошла до молитв наших, и выбрала единственного, чья чистота помыслов до сих пор освящает путь потомков и отвращает ото всякого зла! Мы все помним и чтим святого Эдзарда! Он принял на себя тяжёлую ношу и всяко сражался с исчадиями ночи, неся им возмездие мечом, словом и молитвой. Так помолимся же пред ликом богини о тех, кто денно и нощно, не сомкнув глаз, стоит на бастионе веры дабы оградить люд от врагов его!

Я слушал речь со все возрастающей скукой – обычная чудодейственная муть в церковном стиле, многословная и ничего не значащая. Но каково же оказалось мое удивление, когда я сбросил наваждение заклинания и бросил взгляд на лицо герцога. Оно буквально пылало торжеством! Через мгновение я убедился, что и внизу, среди зевак, никакой скуки не было и в помине. Люди стояли, высоко запрокинув головы, осеняя себя святыми кругами, и с благообразными улыбками кивали в такт словам, льющимся со сцены.

Историческая справка до того мне наскучила, что я принялся разглядывать все подряд. Нет, конечно, на крыши домов, окружавшие площадь, мне смотреть не хотелось совершенно – на воображения мне жаловаться не приходилось, и именно по этой причине я даже думать не решался о тех бедолагах, которые… Тряхнуть головой оказалось недостаточно, чтобы отогнать невеселые мысли. Чтобы больше не думать о «желтой обезьяне», я посмотрел на королевский шатер, расположенный от нас метрах в пятидесяти. Каково же оказалось мое удивление, когда заклинание послушно приблизило изображение, и голоса зазвучали так, словно собеседники находились в двух шагах от меня.

– Граф, вы слышали слова Его Преосвященства?

– Как вас сейчас, маркиз!

– И что вы об этом думаете?

– Кардинал фон Бролле будет в ярости!

«Бролле, Бролле, – лихорадочно соображал я, – Да это же глава конгрегации Святого Воинства! Армия, квары – в общем, заклятые друзья инквизиции». Интересно, а при чём тут фон Бролле?

Я ещё сильнее прислушался, и был вознагражден.

– Как думаете, это епископ отдал право вступительного слова инквизиции или так решил Совет?

– Маркиз, я всегда полагал, что Совет – это кардинал фон Бролле, но теперь уж не знаю, что и подумать.

– Нечего думать, граф, сейчас все узнаем!

Ага, вот оно что! Право первой ночи! Тогда не удивительно, что кардинал будет рвать и метать (кстати, где он сам?). Ведь это какой удар по престижу! Значит, инквизиция уже на задворках, капитан? Полагаю, что не все так уж предопределено, как пытался представить де Бри при нашей встрече. На всякий случай все это время я поглядывал на герцога и его подопечную, но мне так и не удалось понять, слышат ли они то, что слышал я. То ли им было безразлично происходившее в шатре короля, то ли это очередной выверт моего «я», и заклинание на мне работает несколько по-другому. Кстати, вот еще вопрос: почему и как оно вообще действует на меня? Вроде как князь говорил, что колдовать при мне – занятие бессмысленное и даже опасное. Впрочем, возможно, все объясняется тем, что чары направлены не на меня, а создают некую область с изменяемыми характеристиками. Во всяком случае никаких магических линий в воздухе я не заметил, хотя смотрел очень внимательно.

Епископ на сцене ещё что-то говорил, но речь давалась ему тяжело и явно подходила к концу.

– Мир вам, братья и сестры, – буркнул он в заключении своих слов, и мне стало понятно, что он на самом деле думает про таких «родственников».

Монах бурно вздохнул, осенил собравшихся тремя кругами и отошёл вглубь сцены, но скучать зрителям не пришлось: его место занял невысокий священник в совершенно строгом одеянии без малейших украшений и прочего, что могло свидетельствовать о достатке человека. Все, что отличало его от обыкновенного послушника, – три кольца, сплетенные вместе, приколотые на сутану. Знак церкви отблескивал чистым золотом. И это оказалось единственным свидетельством принадлежности к высшей касте человека, стоявшего перед толпой.

Имя мне подсказали в соседней ложе все те же мои невольные осведомители.

– Это же епископ Фиодор! – голос графа выдавал его возбуждение и опаску. – Я о нем только слышал.

– Упаси вас, граф, познакомиться лично! – его собеседник, похоже, и не думал скрывать страх. – Поговаривают, он ярый сторонник тех, старых традиций.

Маркиз перешёл почти на шёпот, так что даже магия с трудом передавала его слова.

– А что же кардинал Эмилио?

– Он, конечно, крепок, как столетний дуб, но с возрастом даже дубы теряют листья, и человек все больше отдает предпочтение тёплому пледу и тапочкам, а не промозглому подвалу и крюкам палача.

– А епископ? – помявшись, поинтересовался граф.

– Я слышал, что в первый же день он повелел разместить свой кабинет рядом с пыточной.

Все время, пока я слушал разговор двух приятелей, епископ молча стоял и смотрел на толпу немигающим взором. Постепенно перешептывания прекратились сначала на площади, а затем и на близлежащих домах. И только когда повисла гнетущая тишина, настолько ощутимая физически, что любое слово покажется громом посреди ясного неба, только в этот момент епископ разлепил губы.

– Тьма грядёт! – гаркнул он так, что вороны, кажется, попадали замертво. – Тьма, первозданная и всепоглощающая! Грешники и праведники, вдовы и сироты, солдаты и миряне, все падут! ОН никого не пощадит, ибо имя ему – Убийца!

Толпа вздрогнула, и я вместе с ней только по разным причинам. ТАКОГО развития событий никто предугадать не мог! Площадь замерла, как будто епископ разом взял под контроль тысячи человеческих сознаний. Впрочем, так оно и было на самом деле. Концентрация внимания людей на одном-единственном существе достигло такой величины, что, вспыхни сейчас монах сверхновой, никто бы не удивился и принял сей факт как должное. Епископ неспешно обводил всех взглядом, как будто хотел убедиться, что эффект достигнут, и, надо признаться, это ему действительно удалось: за ним следили так, будто толпа – единый, живой организм, и мне немедленно пришло на память то сборище у холма. Если сейчас над площадью закрутится воронка, мне не помогут и три щита, и я прямо тут сойду с ума от страха или ярости – в зависимости от того, куда поведет людей этот человек.

У меня засосало под ложечкой. Я смотрел в горящие фанатичным безумием глаза и сжимал зубы. Дважды за день! Даже в страшном сне мне не могло присниться такое начало праздника. Зачем он это сделал?! Это же официально объявленное начало охоты на ведьм! Точнее, на одного-единственного колдуна – на меня. И дальнейшие слова главного инквизитора только подтвердили мое подозрение. Для придания моменту ещё большего накала, священник сделал шаг к толпе и в театральном жесте воздел руки.

– ОН уже среди нас! Жаждет мести, копит силы и, как паук, плетет свою паутину. Да не будет спокойствия никому, пока достойнейший не укажет на недостойнейшего!

Или это прямой указ доносить на ближнего своего, или я ничего не смыслю в жизни. Вон как народ стал шарить глазками по сторонам! Могут ведь и прямо сейчас начать искать. И что самое любопытное, найдут, обязательно найдут! Мне стало откровенно страшно.

Я взглянул на герцога и вздрогнул: тот смотрел на священника, и на лице его играла все та же торжествующая улыбка. Ему-то какой прок от Варфоломеевской ночи? Никакого, если только он ни заодно с этим страшным священником. О том же говорила аура над его головой – темно-зеленая пелена с вкраплениями черного и синего цветов – такая мрачно-ненавистная радость. Кому-то, похоже, не поздоровится в самое ближайшее время. Под шумок можно убрать всех врагов и даже просто тех, кто когда-то посмел посмотреть на любимую мозоль.

Епископ обвел толпу пылающими взором и, видимо, решил «подсластить» пилюлю.

– Братья и сестры! Бдите! Да не пройдет больше человек мимо нечестивости и непотребства! Да не останутся в тайне грехи Врага! Знайте, что рядом с вами всегда будут стоять ваши братья по вере, и да не убоимся мы вместе выступить против него и миньонов его! Бдите и молитесь, и тогда мы одолеем Убийцу и отринем его объятия во веки веков!

Люди стали истово осенять себя знаком святого круга. Кто-то упал на колени, кто-то завыл нечеловеческим голосом. Отринуть готовы были все. К счастью, у епископа не было мысли превратить город в картину зомби-апокалипсиса, и он слегка отпустил вожжи. Толпой он управлял, как роялем, с умением пианиста-виртуоза.

Придя немного в себя после всего случившегося, я обнаружил, что накрепко стиснул руками ограждение балкона – ещё чуть-чуть и доски начнут крошиться. Уже не хотелось никакого праздника, никаких схваток, и вообще пошло оно все к чёрту! Только мысль о томящейся в застенках Валене придавала сил и помогало держаться. Отдохнул, называется, это даже не «из огня да в полымя» – это какой-то совершенно новый уровень невезухи. Только-только что-то ведь стало налаживаться, и на тебе!

Но полно ныть, товарищ злобный инквизитор почему-то не торопится уматывать со сцены. Готовит новую пакость, не иначе. Сейчас передаст слово новому действующему лицу, или всё-таки решил объявить о начале турнира?

Тот действительно не собирался покидать первых рядов, и, гордо выпятив орлиный нос, воинственно поглядывал по сторонам.

– Дабы узрели вы, братья, – на этот раз епископ Фиодор решил ограничиться родственниками мужского пола, – как велика моя скорбь, узрите, сколь глубоко скверна проникла в наши сердца!

И я узрел…

На сцену принялись выталкивать людей в простых серых балахонах с красными полосками ткани, пришитой крест-накрест спереди и сзади – это вообще первый крест, увиденный мной в этом мире. На головах у многих надвинут до самых глаз такого же нелепого цвета колпак. Спустя десять минут до организаторов дошло, что все эти по-скоморошьи разодетые люди элементарно не поместятся на помосте, и, не долго думая, их принялись сталкивать вниз, на землю. Люди в большинстве своём не роптали, послушно падая под тычками и толчками вооруженных монахов. Они даже почти не кричали от боли, оказываясь под массой себе подобных.

Я вообще перестал что-либо понимать, вопросительно взглянув на герцога, но тот смотрел на сцену, ни на что не отрываясь. Что эти бедолаги здесь делают?! Перед нами собрался выступать расширенный коллектив клоунов? На фига этот маскарад на вступительной речи к празднику? И почему такое хамское обращение? На мой взгляд, в итоге их набралось под сценой человек двести, не меньше.

Наблюдая за происходящим, я не забывал и про говорливых соседей.

– Граф, о каком Убийце возвестил епископ? Мне доводилось читать…

Но его перебил третий голос, властный и бесцеремонный.

– Слышали? Вы рассказывали мне сказки, а эта гадина уже среди нас!

– Да, монсеньор!

– Что да?! Что да?! Да вы в своем уме, маркиз?!

– Не уверен, сир, столько всего сразу…

– Вечно вы, маркиз, ни в чем не уверены!

Переведя взгляд на герцога, все ещё поедающего глазами епископа, мне пришло в голову, что представление только подходит к своей кульминации. Я нутром чувствовал, что всех здесь собравшихся ждет некая вишенка на торте, идея которой пока от меня ускользала. Инквизитор и так уже сверх всякой меры напугал народ, чего же ещё ему надо? Что-то заставило меня получше приглядеться к людям, потерянными куклами стоявшим на поле под сценой.

Балахоны, балахоны, кресты, кресты, у кого-то в руках веревка, у кого-то – зеленая свечка. Несколько человек стояли со связанными руками, а кто-то даже – с кляпом во рту. Это что за группа поддержки такая? На участников празднества не похожи, уж больно изможденный вид, больше всего они смахивали на… узников! Воспоминания молнией сверкнули в голове, подсунув картинку подвала, цепей, чадящего факела и… Крысы. Да никакие это не участники, это и есть настоящие пленники! Но что они делают здесь, на празднике?!

– Тяжелые времена требуют тяжёлых решений! – прогудел-простонал епископ. – Церковь возвещает о восстановлении доброй традиции проводить аутодафе перед праздником дабы показать отступникам нашу силу и нашу решимость!

Аутодафе?! Слово знакомое, но его смысл от меня ускользал.

– Граф, я не ослышался?!

– Тише, маркиз, тише! Умоляю вас, друг мой, не надо так кричать!

– Но вы же слышали?

– Не хуже вашего, маркиз.

– Они что же, казнят их прямо тут?

Вспышка в памяти, и слово совместилось со значением – я вспомнил! И совсем-совсем по-другому посмотрел на происходящее. А со сцены уже звучал первый приговор:

– Мы, Фиодор, божьим милосердием епископ Сикский, и брат Жан ле Метр, инквизитор по делам ереси благословенного города нашего, славной Алаты, объявляем справедливым приговор, что ты, Агрина, повинна во многих заблуждениях и преступлениях. Мы решаем, возвещаем, приговариваем и объявляем, что ты, Агрина, должна быть отторжена от единства церкви и отсечена от ее тела, как вредный член, могущий заразить другие члены, и что ты должна быть передана светской власти для исполнения приговора. Мы отлучаем тебя, отсекаем и покидаем, прося власть короля смягчить твой приговор, избавив тебя от смерти и повреждения членов…

Одну из фигур подхватили под руки дюжие монахи и потащили к той самой непонятной мне конструкции, которая враз обрела свой зловещий смысл. И только сейчас над площадью разнесся человеческий вой…

Следующие пять часов я запомнил слабо. По-моему, несколько раз меня чуть не стошнило. Каким-то невероятным образом мне удалось сдержаться. Герцог несколько раз одаривал меня красноречивым взглядом, и я изо всех сил старался не упасть в его глазах еще больше. Впрочем, мою зелёную физиономию было трудно хоть с чем-нибудь спутать, и особых надежд я не питал. После увиденного силы покинули меня, и я готов был плюнуть на все, лишь бы оказаться подальше и от герцога, и от этой площади, и вообще от «славного» города Алаты с его проклятым праздником.

Мои невидимые информаторы оказались правы: исполнение приговора никто никуда переносить не собирался. Епископ монотонным голосом зачитывал приговоры, возвышаясь над толпой осужденных, как надгробный обелиск. Для меня оставалось загадкой, почему столько народу не попытает счастья и не ринется на прорыв. Хоть кто-то да уцелеет. Не стоять же, как баран, в ожидании, когда тебя вздернут. Но мои глаза говорили об обратном: люди и не думали что-либо предпринимать, словно завороженные провожая взглядами очередного несчастного, обреченного на муки «великодушными» судьями.

Только человек десять отделались легким испугом – их приговорили к сотне плетей каждого, не делая разницы между мужчинами и женщинами. Судя по радости на их лицах, несчастные оказались несказанно рады «мягкости» приговора. Мне невольно подумалось, а смог бы я на их месте выдержать сотню плетей? Ещё с десяток получили по двести, но и их лица не слишком демонстрировали скорбь да уныние. Следующие получили по той же сотне плетей и галеры, за ними – двести ударов и каменоломни. И лишь когда всех «счастливчиков» увели, началось «самое интересное».

С ужасом и недоверием, граничащим с шоком, я наблюдал, как люди сначала выслушивали свой приговор, затем покорно плелись за типами в балахонах. Дюжие палачи с топорами работали без устали, а магия исправно доносила до зрителей хруст разрубаемой плоти. Остатки людей, как обрезки грибов, сваливали в корзины, которые затем монахи, подсунув под рукоять палку, вдвоем оттаскивали за сцену.

– Дядюшка, нам обязательно на это смотреть? – с совершенно белым лицом и голосом, дрожащим от напряжения, поинтересовалась леди Кэртин, за что, несмотря на ее придирки и скверный характер, я готов был простить ей, если не все, то многое.

– Если не хочешь оказаться на их месте, стой и улыбайся, – жестко произнес герцог.

– Но мы же… – попыталась возразить девушка, но он не дал ей договорить.

– Из той же плоти и крови. А этому все равно, кого кидать на костер.

Сам аристократ наблюдал за процессом истребления себе подобных с бесстрастием хирурга, наблюдающего за операцией. Со стороны королевского павильона больше вразумительных бесед не велось, и было непонятно, как на происходящее реагирует монарх и его ближайшее окружение. Остальной народ на площади словно забыл о существовании языка. Я рискнул снять защиту и окинуть площадь своим особым взглядом. К счастью, никакими воронками и объединением аур пока не пахло – повсюду царил страх, заполнив пространство над головами белесым туманом, невидимым ни для кого, кроме меня. То здесь то там присутствовали вкрапления гнева, кто-то оказался раздражен сверх всякой меры, но того чувства, что объединяет толпу и превращает ее в единый смертельно опасный организм, не было и в помине.

Добило людей зрелище сгорающих заживо пленников, которое епископ, видимо, приберег для всех на «десерт». Вот для чего понадобились те деревянные столбы, которые монахи таскали на очищенную от построек площадку. Их быстренько установили на заготовленные места, наносили хвороста, и они только и ждали своей очереди. При виде пленников, которых волокли за волосы и за руки к ожидаемому финалу, я попытался максимально напитать защитные ауры силой. Кто знает, как поведет себя мой чересчур чувствительный организм в такой ситуации. Видеть ауры и чувствовать отношение к себе я уже научился, не снимая щитов. Пусть слабенько и всего с пары шагов, но для разговора тет-а-тет вполне хватит. Глядя на то, как огонь пожирает очередное человеческое тело, а волосы несчастного вспыхивают и искорками сыпятся на искаженные от боли лица, я видел, что, несмотря на всю свою невозмутимость и сдержанность, герцог боится. Может, не за себя, не за свое положение, но чувство страха не утаишь, не спрячешь от такого, как я. Даже если он с ними в одной упряжке, человек внутри него все равно осознает: рано или поздно те, кто ему дорог, проколются, и тогда епископ Фиодор, не моргнув глазом, отправит их вслед за остальными еретиками.

– Ваша светлость! – подал голос слуга, подобострастно склонившись почти до самого пола. – Там спрашивают… – он зыркнул на меня в явном замешательстве.

– Полагаю, это ваши друзья, – широко улыбнулся герцог. – Нужно позвать их…

– Не стоит, – теперь уже я влез в разговор, перебив герцога. Судя по оторопевшему виду слуги, я сделал очередную глупость и совершеннейшую бестактность, но мне было плевать на весь этикет с высокой колокольни. – Милорд, позвольте покинуть вас. У меня что-то разболелась голова. Праздник вышел… несколько более утомительным, чем я рассчитывал.

Герцог выслушал меня с каменным лицом, над ним разливалось облако гнева, но и на его неудовольствие мне тоже было плевать. Хватит с меня отрубленных рук и полусожженных тел, которые монахи длинными крючьями вытаскивали из костров, со знанием дела раздирали на куски и бросали обратно, чтобы от еретиков не осталось «ничего, кроме пепла», который потом будет развеян над черными водами Нона.

– Вы можете идти, мастер Иан, – наконец проскрипел герцог, взглядом обещая по достоинству оценить мою выходку при нашей следующей встрече. – Вас никто не задерживает.

Я бросил быстрый взгляд на леди Кэртин, и по ее глазам догадался, что девушка до сих пор вряд ли слышала, чтобы ее дядя терпел обращение подобного рода. Не дождавшись ее кивка, я отвесил поклон сначала герцогу, потом ей.

– Милорд, леди Кэртин, – кланяться, как слуга, я, понятное дело не стал, но согнул спину чуть больше, чем в самом начале. – Мое почтение и хорошего дня.

Герцогская стража и не подумала пускать моих друзей на порог. Понятно, почему так поступили в отношении Оррика. Ну, в самом деле, кто он такой, чтобы лицезреть особу королевских кровей? Без статуса инквизитора далеко не уедешь, а епископ Тук успел-таки подложить свинью и действительно отстранил своего помощника, прислав письменное распоряжение (Оррик соизволил сообщить нам об этом только вчера). Совсем другое дело – эльф. Аридил ведь тоже не абы кто, и такое пренебрежение говорило о многом. Впрочем, судя по его невозмутимому виду, оскорбляться тот не спешил. За него этим занимался теперь уже бывший инквизитор, выговаривая что-то обоим стражникам, на которых, впрочем, рычание воина никак не действовало.

Увидев меня, он радостно замахал руками.

– Иан! Командир! А мы тебя потеряли! Жаль, столько всего пропустили!

Весьма прозорливое замечание, вполне в его духе.

– Нашли же, – буркнул я, раздвигая плечом охрану герцога. – Чего так долго?!

Эльф, по-моему, сразу обратил внимание на то, что я не в настроении, и только Оррик продолжал в своей манере распространяться, с какими трудностями оказался сопряжен поиск.

– Что-то случилось? – поинтересовался Аридил, когда Оррик набирал воздух для следующей порции новостей.

– Случилось, – я скрипнул зубами. – Так сразу и не расскажешь.

Я обвел глазами толпу, и Аридил понимающе кивнул.

– С балкона-то поди совсем по-другому смотрится, – все никак не мог угомониться Оррик. В его голосе слышалась лёгкая зависть.

– На что смотрится? – не сразу понял я.

– На праздник, – удивился моей непонятливости тот.

– Ах, на праздник!

Тут меня прорвало! Я крыл трехэтажным и герцога, и праздник, и проклятого садиста епископа Фиодора, и Оррика заодно. Понятное дело на русском, ибо поносить брата короля, церковь в общем и инквизицию в частности у них под носом даже в состоянии аффекта, в котором я пребывал с самого начала этого «представления», – не самая лучшая идея. С руганью из меня выходили страх и нервное напряжение, накопившиеся, наверное, за троих. Люди герцога слушали тарабарщину с недоумением переводя взгляды с меня на Оррика и обратно. Аридил, единственный в нашей компании сохранивший хладнокровие, терпеливо ждал, когда поток эмоций иссякнет. И хотя по-русски он ни слова не понимал, особого перевода и не требовалось – слишком уж эмоционально звучал монолог.

– Какая муха тебя укусила?! – Оррик изумлённо покачал головой.

– Пошли домой, – скрипнул зубами я и, не обращая больше ни на кого внимания, направился к выходу с площади.

– А как же праздник?! – с жалобным изумлением воскликнул бывший инквизитор.

– Полагаю, наш юный друг сегодня получил свою долю развлечений сполна, – заметил Аридил. – Будет лучше, если мы вернёмся в гостиницу.

Но моим планам не суждено было сбыться. Мы находились метров за пятьдесят до ограждения, когда стража вдруг всполошилась. Солдаты забегали, и даже кичившиеся своей невозмутимостью монахи в замешательстве расступились, открывая проход странной процессии.

Во главе строя воинов, облачённых в наряды, отдаленно напоминавшие и парадные доспехи, и маскарадные костюмы одновременно, высокомерно вышагивала девушка в черной кольчуге чрезвычайно тонкой работы – да я и сообразил-то, что это кольчуга только когда она подошла почти вплотную. На фоне смуглой кожи эффектно смотрелось облако абсолютно белых волос. Их обладательница, в отличие от большинства девиц в этом мире, и не подумала об укладке или, на крайний случай, косе – волосы свободно струились по плечам, ветер свободно играл ими, словно радуясь возможности безнаказанно дотрагиваться до драгоценных прядей. Впрочем, назвать ее хрупкой и беззащитной не поворачивался язык – из-за спины незнакомки торчали две рукояти, вызывающие резкий диссонанс между изящной фигурой и образом, который создавали мечи (не зонтики же у нее там). Они, словно живые, при движении плели какой-то сложный рисунок, и мне почему-то казалось, что даже Аридилу не стоит связываться с обладательницей этих клинков.

Несмотря на свой рост, девушка смотрела поверх голов, не замечая толпу. Пройдя сквозь оцепление, как нож сквозь масло, она резко остановилась и бросила несколько слов себе за спину. Двигавшийся следом очень высокий воин почтительно кивнул, и часть охраны немедленно остановилась, заняв позиции позади караула из монахов, изрядно перепугав последних. Остальные, числом чуть больше десяти, продолжали следовать за незнакомкой.

Звучит банально, но я действительно не мог отвести взгляд от лица валькирии, от ее волос, от ее широченных глаз с легким восточным разрезом. Писатели часто употребляют подобный прием, в котором влюблённый юноша «падает в омут ее глаз, чтобы раствориться в нем навсегда». Так вот, несмотря на дышащее свежестью прекрасное, юное лицо (да просто глаз не оторвать, черт побери!), – конкретно об эти глаза запросто можно было разбиться – столько в них сверкало льда. Образ довершали удлиненные уши – отличительная черта всех эльфов, что здесь, что на Земле, – кончики которых выглядывали над волосами, добавляя виду незнакомки особенную пикантность.

– Темные, будь я проклят! – сдавленный голос Оррика вывел меня из оцепенения.

Слева же, там, где стоял Аридил, послышался зубовный скрежет.

– Аридил, без глупостей, – бросил я через плечо, продолжая неотрывно разглядывать эльфийку.

– Я постараюсь, – спустя несколько секунд послышался голос моего спутника настолько хриплый и низкий, что заставил меня обернуться.

Сказать, что Аридил был бледен, значит, не сказать ничего – эльф походил на зомби, пролежавшего в земле как минимум пару месяцев. Его золотистая кожа посерела, скулы заострились. Казалось, только глаза остались вместилищем жизни. И этой субстанции в них сейчас светилось столько, что хватило бы, чтобы испепелить город. Ну, конечно, встреча светлого и темного – с кем ещё могла приключиться такая оказия?!

– Оррик, забирай его отсюда и побыстрее! Не хватало ещё нам эльфийской драчки – он ведь сейчас и вправду за своё копье схватится!

Инквизитор тоже перевел взгляд на эльфа и выругался. Затем схватил того за руку и потянул в сторону. Но было уже поздно…

Нас заметили. Точнее не нас, а эльфа. А как, простите, можно не обратить внимание на того, чей рост на три головы превышает рост любого, кто находится в радиусе полкилометра? Аридил напоминал маяк посреди океана, на который ветер с яростью гнал кипящие волны. Мне же ясно виделось, что сейчас к нам приближался предвестник целого урагана. И хоть эльфийка, с холодной улыбкой подходившая к нам, не могла похвастаться ни шириной плеч, ни ростом, ни могучим телосложением, от нее шла такая аура власти, что ее тоже в некотором роде невозможно было не заметить. Так что невероятное случается – при определённых условиях посреди бескрайних просторов могут встретиться сразу два маяка. И они столкнулись.

– Аридил из Дома Инли, – пропела-проговорила девушка, и я подумал, что таким нежным голоском можно резать стекло. Ума не приложу, как ей удавалось одновременно совместить мелодичность хрустального звона и скрежет алмаза. Если ненависть может гореть, то сейчас именно так и было – аура девушки осветилась термоядерной вспышкой.

– Эрлейн Мурд, – скорее прорычал мой друг, его обычная невозмутимость дала ощутимую трещину, и эльф едва удерживался «на грани».

Они стояли и смотрели друг на друга, и я почувствовал, как вокруг электризуется воздух. Ещё чуть-чуть и молнии их чувств прорвутся наружу и начнут лупить во все, что рядом. Если светлый эльф не слишком привлекал внимание толпы, даже несмотря на свой рост, то «темная» вызвала изрядный ажиотаж. А так как на главной сцене действия временно прекратились, то у зевак появилась новое развлечение. Толпа росла, кто-то активно махал руками, подзывая своих, нас стали окружать люди, с любопытством наблюдая за происходящим.

«Поединок» взглядов затягивался, и я не стал дожидаться, пока кто-нибудь из этой парочки перейдёт к более решительным действиям.

– Миледи! – встрял я, использовав наиболее подходящее, с моей точки зрения, обращение, и отвлекая внимание от Аридила. – Мое имя – Иан, и я искренне удивлён тем, что мой друг утаил от меня такое знакомство.

Бах! Контакт распался, и «темная» несколько секунд с недоумением хлопала глазами, пытаясь понять, кто посмел вмешаться в их «непринуждённую» беседу со светлым эльфом. Наконец взгляд девушки опустился достаточно, чтобы я попал в поле зрения. Меня залило целым «букетом» эмоций – от изумления до брезгливости, будто половую тряпку увидели. Я скрипнул зубами и привычно абстрагировался от чужих мыслей. То, что поначалу на меня смотрят, как на говорящего таракана, надоедает, конечно, но с толку уже сбить не может – люди, как известно, ко всему привыкают.

А вот девица-то, по-моему, даже дар речи на мгновение потеряла.

– Эрлейн Мурд, – произнёс я, в точности скопировав малейшие нюансы произношения, но своим голосам. – У вас очень красивое имя!

Умею я находить подход к людям! Все чувства девушки после моих слов враз скакнули в «красную» зону. По мне проехалась целая плита из ярко отточенного гнева. Захотелось зажмуриться, но я вспомнил, кто я такой, и не стал сворачиваться клубком за печкой, а открыто взглянул в пылавшие яростью глаза эльфийки.

В этот момент над моей головой что-то свистнуло, и в паре сантиметров от лица раздался звон стали. В следующий – я валялся в пыли, прокатившись кубарем метра три, у меня горела грудь, словно от столкновения с бревном. Когда мне всё-таки удалось смахнуть невольные слезы с глаз и сделать вдох, я узрел удивительную картину: меч одного из сопровождавших эльфийку воинов оказался перехвачен одним из ее клинков – девушка, судя по всему, отреагировала молниеносно, закрыв меня от смертельного удара. Тут-то все окончательно и завертелось.

Аридил выхватил из-за спины глефу, Оррик потянулся за мечом, одновременно с этим смещаясь и заслоняя меня. Воины темной эльфийки тоже не стояли столбом и в мгновение ока окружили нас со всех сторон. И хотя по отдельности они уступали сложением Аридилу, девять против двоих (себя я не считал) – это даже для нашего мастера перебор.

Вокруг нас образовалась пустое пространство. Народ, разглядывающий все это безобразие, поначалу отшатнулся в стороны, покричал для виду от ужаса, но, поняв, что выяснение отношений происходит в относительно узком кругу, просто лишь чуть-чуть отодвинулся, чтобы дать нам побольше места для полноценного месилова по-эльфийски.

Тем удивительнее оказалось услышать звонкий девичий голос:

– Убрать оружие! – он перекрыл и гомон толпы, и возбуждённые переговоры участников надвигающегося междусобойчика. Эльфийка стояла к нам спиной с клинками в обеих руках, с растрепанными волосами и на повышенных тонах что-то выговаривала своим спутникам. Язык оказался совсем незнаком: рубленные фразы, даже ещё более грубые, чем когда фрицы в фильмах отдавали приказы расстрелять советских военнопленных. Но мой разум, как обычно, выкинул фортель, и по какой-то причине эти два слова я разобрал.

Впрочем, тут и понимать нечего. Начальник охраны (я его окрестил именно так), ростом почти не уступавший нашему эльфу, поначалу тоже яростно лаял в ответ, через раз тыкая мечом в мою сторону, но под бешеным напором девушки сник и под конец вовсе повесил голову. Смотреть, как крохотная по эльфийским меркам особа распекает такого громилу оказалось забавно, но мне нужно было сделать и кое-что ещё. Например, остудить некоторые горячие головы.

– Убрать клинки, – выкрикнул я, видя, что мои друзья до сих пор находятся в «боевом» режиме.

Я поднялся с земли, отряхнулся, потерев грудь (точно будет синяк), и пнул по ноге сначала Оррика, который так и замер с мечом, а затем похлопал по спине эльфа.

– Повеселились и будет.

– Но тебя чуть не убили! – горячо возразил Оррик, имеющий, как известно, на все свое мнение.

– Ну, не убили же! Убирайте, я сказал!

Оба моих спутника с явной неохотой подчинились. И, надо сказать весьма вовремя, потому что на сцене появились новые действующие лица. Сквозь толпу протолкалась пятерка монахов в балахонах с настолько разбойничьими лицами, что мне захотелось попросить Оррика достать оружие обратно.

– Что здесь происходит?!

Пока мои друзья не подлили масла в огонь, или это не сделали доброхоты со стороны, я опять выступил вперёд.

– С кем имею честь говорить?

Я лихорадочно соображал, как выкрутиться из положения. Вроде бы ничего страшного не произошло – мои помятые бока и покоцанное самомнение не в счет. Просто надо сделать так, чтобы у товарищей из инквизиции (а эти господа явно оттуда) не возникло никаких вопросов относительно происходящего. Ни к нам, ни к темным, ибо я не собирался сходу портить отношения с этой девушкой, к которой, несмотря ни на что, сейчас чувствовал ещё и благодарность. В конце концов она мне жизнь спасла, даже если и не планировала.

Меня смерили привычно пренебрежительным взглядом, но монах всё-таки ответил на мой вопрос.

– Старший инквизитор, Брон, – в глазах говорящего зажглись нехорошие огоньки. – Ты знаешь, сосунок, какое наказание ждет нарушителя порядка на празднике?

Конечно, я не знал: любопытство – грех, но и выяснять не торопился. Надо было что-нибудь срочно придумать. Возможно, мы все и избежим наказания, но без последствий точно не обойдётся. Давать же герцогу лишние баллы у меня нет никакого желания. За мной, помимо друзей, наблюдала и темная эльфийка, теперь больше с любопытством, чем с ненавистью и с презрением. Похоже, инквизиторов она не боялась вовсе. Полагаю, они с Аридилом по титулу примерно равны, но раз тот не может похвастаться связями, а у этой их явно – хоть отбавляй, то статус Эрлейн Мурд, несомненно, повыше.

– Милейший Брон, – сказал я, подхватив того под локоток, чтобы отвести в сторону, и от неожиданности тот подчинился. – Давайте не будем портить друг другу день.

Последние слова я произнёс вполголоса, чтобы расслышал только «милейший». Одновременно с этим я быстрым движением залез за пазуху и сунул ему под нос медальон с мечами. Ну хоть на что-то эта железка должна быть годна? К тому же уже полгорода знает, что он у меня, так стоит ли скрывать данный факт?

Лицо инквизитора вытянулось, мужик даже споткнулся от неожиданности, а в следующий миг его лицо побелело от страха.

– Э-э… – начал он, и мне следовало ковать железо пока горячо.

– Брат, – побольше значимости в голосе. – Я выполняю особое поручение руководства, связанное с этими… – я кинул в сторону эльфов. – Ну, ты меня понимаешь?

«Брат» Брон ничего не понимал, но живо и энергично закивал.

Я продолжил развивать свою мысль.

– Нам не стоит привлекать внимание, понимаешь? – я демонстративно потер горло. – Иначе не поздоровится. Нам обоим.

Монах тоже коснулся шеи двумя пальцами.

– Вот тебе пять золотых, – покопавшись в кармане, я сунул ему в руку все, что нашел, – и давай сделаем вид, что ты нам вынес предупреждение, погрозил пальцем и отправился дальше блюсти порядок.

Алчный блеск в глазах монаха вспыхнул и чуть погодя сменился новой порцией страха. Он с явным сожалением отодвинулся от моей руки и сжал зубы.

– Уберите ваше золото!

У меня внутри все похолодело: неужели я нарвался на честного, принципиального человека именно в этот момент?! А ну как он возьмёт и сдаст нашу компашку своим боссам. А что? Он в своём праве – если постараться, свидетелей хоть отбавляй. Ситуация принимала нежелательный оборот. И тут я хлопнул себя по лбу – мысленно, конечно. Этот детина и душегуб боялся! А я с какой-то стати сую ему золото, хотя гораздо выше по статусу. С его точки зрения мое поведение как раз и является подозрительным. А ведь это все мое желание решить проблему мирным путём! Надо было срочно менять тактику!

– Молодец! – я хлопнул здоровяка по плечу, отчего тот пошатнулся, как яблоня, которую вот-вот срубят. – Хвалю, проверку на профпригодность прошел, о чем я и сообщу начальству!

С этими словами я взвесил на ладони монеты, попутно уловив, с каким скрипом вращаются глаза монаха. Ссыпав золотые обратно в карман, я протянул Горну три серебрушки – все, что у меня оставалось из мелочи.

– Это тебе за рвение! – покровительственный тон вкупе с тактильным контактом обычно творят чудеса, а если ещё подобрать верную стратегию, то вообще не будет нам равных! – Выпьешь за здоровье нашего учителя, его Высокопреосвященства епископа Фиодора.

Услышав имя одного из патриархов, монах истово осенил себя святыми кругами, сграбастал монеты, повернулся, чтобы уйти, затем покраснел, сделал шаг назад и отвесил мне поклон, словно это я и был тем самым епископом Сикским. После он шикнул на своих сопровождающих, и те тихо растворились в толпе, позабыв отчитать нас, как мы договаривались.

– Что ты ему сказал? – сзади подошёл Оррик, удивленно разглядывая то место, где исчезла спина последнего монаха.

– Что возможность выпить пива за наше здоровье гораздо лучше отразится на его материальном состоянии, чем попытка препроводить нас в тюрьму, – буркнул я, наблюдая за предводительницей темных эльфов.

Оррик несколько секунд пытался разгадать смысл слов, но затем махнул рукой.

– Что делать будем?

– Погуляйте пока. Мне надо поговорить.

Оррик бросил взгляд на возможных противников и недовольно заворчал:

– Она же темная.

– Можно подумать, я светлый. Иди уже, не буди во мне зайца.

Шутку бывший инквизитор не понял, но второй раз его просить не пришлось. Аридил также ретировался, хотя и с гораздо большей неохотой.

Эльфийка, стоя среди своих соплеменников, задумчиво разглядывала спины моих друзей. Наконец она словно почувствовала мой взгляд, и наши глаза встретились. Я кивнул и первым шагнул вперёд.

Мы встретились ровно посередине. На этот раз зелёные зрачки излучали легкую заинтересованность.

– Ваша светлость, прежде всего позвольте простить меня за возможную бестактность, что объясняется обычаями моей страны, а не желанием унизить столь прекрасную девушку.

Эльфийка молчала.

– Также прошу принять мою благодарность за спасение жизни. Отныне и навсегда я ваш должник. Прошу лишь не наказывать строго вашего человека, он лишь хотел позаботиться о вашей чести.

Эльфийка молчала, а мне ведь кровь из носа нужно было добиться ее реакции. Желательно без причинения с ее стороны физического ущерба моей особе.

– Все демоны преисподней, – я в отчаянии развел руками, – ну скажите уже что-нибудь, а то у меня иссякли идеи, за что ещё следует извиниться.

На этот раз в ее глазах загорелись ироничные огоньки. И заговорила она совсем-совсем о другом.

– Мальчик, тебя не смущает, что я тёмный эльф?

– А должно?

– Люди говорят про нас всякое. Я слышала, что мы едим сердца наших врагов и убиваем младенцев, чтобы пить их кровь.

Я фыркнул.

– Так говорят про всех соседей.

Она впервые за все время улыбнулась.

– Но мы – темные.

– Я привык доверять только своим глазам. Вот волосы у вас вообще белые, в зеркале не замечали?

Улыбка темной сделалась шире.

– Ты гораздо умнее, чем кажешься, мальчик.

– Вы тоже.

Она широко распахнула глаза, но в этот раз справилась с изумлением гораздо быстрее.

– Это так странно, разговаривать с человеком и тем более странно беседовать без опаски, что тебя назовут колдуном и нечистью, – задумчиво, словно разговаривая сама с собой, произнесла она.

– Колдуньей, – поправил я.

– А… – эльфийка изумленно захлопала глазами.

– Девушек обычно называют колдуньями, еще ведьмами. – Я кивнул на ее свиту, где переминались с ноги на ногу эльфийские воины, а начальник охраны стоял мрачнее тучи: – А если вы мне сейчас ещё раз улыбнётесь, то вашу охрану хватит удар.

Когда до нее дошёл смысл моих слов, эльфийка расхохоталась. Я тоже вежливо поулыбался.

Следовало закреплять результат!

– А насчёт обращения, это в точку – мне в общем-то наплевать, какой у человека чин, титул и цвет кожи. Слышали: не звание украшает человека, а человек звание? И кстати, Аридила это поначалу тоже в тупик ставило, но потом ничего – привык.

Девушка недоверчиво покачала головой, а я подумал: «Какого лешего я ей все это рассказываю?!»

– Я видела, что светлый тебе подчинился. Неохотно, без всякого желания, но выполнил приказ. Как такое возможно?!

– А что тут удивительного?

– Он – эльф и к тому же принц! Пусть из проклятого дома, но все же.

Я дал себе слово, что при первой же возможности потребую от Аридила подробных объяснений. Пусть колется, что происходит! Откуда они друг друга знают?! И почему его дом проклятый?

– Все просто, – сказал я: – Он – принц, но командир в нашем отряде – я. Что тут такого?

– И светлый согласился, чтобы им помыкал человек?! – в голосе девушки через край выплескивалась недоверие.

– Во-первых, не помыкал, а во-вторых, не сразу, конечно, – я пожал плечами и попытался перехватить инициативу: – А вопрос можно?

Эльфийка вздрогнула, но столь необычная манера разговора, по-видимому, внесла некое разнообразие в ее картину мира, и она всеми силами попыталась подстроиться.

– Изволь.

– Почему ваш человек чуть не срубил мне голову?

– Ты действительно не догадываешься?

– Иначе стал бы я спрашивать.

Она задумчиво повела плечами.

– Называть по имени эльфа может только очень близкий друг, – девушка помолчала, а затем добавила: – Или смертельный враг.

– Любого эльфа? – я бросил взгляд на Аридила, и темная перехватила его.

– Пожалуй, это чуть ли не единственное, в чем мы похожи со Светлыми. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что наличие информации заметно упрощает жизнь, – вздохнул я, вспоминая слова герцога. – Впрочем, у нас еще говорят: «Лучше поздно, чем никогда».

Она понимающе улыбнулась и поспешила задать свой вопрос:

– Что ты сказал монаху? Я уж думала, опять придётся пользоваться связями отца, чтобы избавиться от назойливого внимания святош, – эльфийка смешно наморщила носик: – Он этого так не любит!

– А кто у нас папа? – поинтересовался я, припомнив сцену из советского фильма.

– Князь Квирин Мурд, полномочный посол Мандера в Аллии, – эльфийка внимательно наблюдала за мной, произносив имя отца.

Значит, очередной князь. Ну, что ж, это становится традицией. Пекарей в моем окружении меньше, чем разных сиятельных особ.

– Тебя действительно не пугают титулы.

– После сегодняшнего представления меня вообще мало что пугает, – вымученно сказал я. – Резать людей заживо и сжигать неугодных – это слегка не вписывается в мое понятие «праздника».

Эльфийка чуть склонила голову набок и очень долго исподлобья рассматривала меня.

– Ты действительно не похож ни на кого из тех, с кем мне приходилось встречаться за всю свою жизнь.

– Да я вообще полон сюрпризов.

Она снова улыбнулась.

– Я заметила, – эльфийка оглянулась, и ее взгляд наждачкой прошелся по своим, затем она вновь повернулась ко мне: – Надеюсь, мы еще встретимся, Иан. Я запомню человека, который не осеняет через слово себя кругами при беседе со мной и не трясется при упоминании титула.

Хмурилось. Если тут и вправду маги управляли погодой, то они недалеко ушли от наших метеорологов. Едва перевалило за полдень, а народ, собравшийся на площади и ее окрестностях, уже дважды выжимал плащи и накидки. Все потонуло бы в грязи, если бы не мощёные камнем дороги, которые, впрочем, от воды сверху, конечно, не защищали. С другой стороны, именно капризу природы были обязаны пленники каждой лишней минутой жизни. Инквизиторам, несмотря на все старания, так и не удалось сохранить очищающее пламя в неприкосновенности. Ливень рухнул на землю спасительной пеленой, за секунды сравняв в правах и обвиняемых, и обвинителей. Под его размеренным гулом скрылись разгневанные голоса столпов инквизиции, требующие продолжать экзекуцию, он же избавил зрителей от стонов пленников и их умоляющих криков. Не осталось ничего, кроме стены воды, так что в конечном итоге казнь оказались вынуждены перенести.

Впрочем, как ни странно, мое настроение, в отличие от затянутого тучами неба, заметно улучшилось, даже несмотря на все неприятности, обрушившиеся на меня в этот день. Перед глазами стояло миловидное личико грозной эльфийки, и мои губы непроизвольно растягивались в улыбке. Так и хотелось пуститься вприпрыжку от переполнявших чувств, и приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы сохранять размеренную походку. Я не стал разбираться, что это – мои собственные эмоции или остаточная реакция прежнего владельца тела. Нас обоих, похоже, устраивало происходящее.

– Гостиница подождёт! – вслух заявил я себе и принялся высматривать друзей: старина Оррик будет в восторге.

Глава 24

Домой возвращались затемно. Оррик во всю разглагольствовал насчёт хлипкости кандидатов, что «дескать» нынешнее поколение уже не чета тому, прежнему. И даже лет десять назад любой мало-мальски стоящий соискатель в бараний рог скрутил бы лучшего из «этих» доходяг. Ну, ладно крестьяне, – они в руках не держали ничего, кроме палки (которыми, кстати, весьма неплохо орудовали), но даже дворянские дети почти ничем не проявили своих бойцовских качеств. Они вяло отмахивались от экзаменаторов, из чего следовал закономерный итог: бедолаги лишались оружия быстрее, что бывший инквизитор успевал зевнуть. Большинство поединков так и заканчивалось. Но иногда проверяющий, особенно раздосадованный неумелостью будущего студента, мог слегка подпортить тому шкуру, и тогда последнего уносили с ристалища в несколько более потрепанном состоянии. Точкой в таких случаях, как правило, служил средней силы удар в лицо, надолго вышибавший из кандидата дух.

К чести университета, желающих пройти испытание принимали практически всех, достаточно было выйти из толпы вперёд и выкрикнуть свое имя. Таким образом зазывали народ почти час. По словам Оррика, многие не решаются попытать счастье сразу, и им нужно время «созреть». Раньше организаторы вообще ограничивались двадцатью минутами – такое можно себе позволить, если соискателей слишком много, но последние годы ручеек желающих обмелел, и приняли решение интервал увеличить. Впрочем, ещё года два назад у вышедшего вперёд имелась в распоряжении минута, чтобы развернуться и уйти, сейчас от такой роскоши отказались: вышел – назад пути нет. Надо было раньше мозгами думать.

Прошлым летом претендентов оказалось человек пятьсот (спасибо за сведения двум баронам, толкавшимся в толпе рядом с нами), теперь же – почти в два раза меньше. Из-за этого священникам пришлось поднапрячься, чтобы равномерно распределить их по ристалищам. Невооружённым взглядом было видно, что оно предназначено для гораздо большего количества людей. Желающие попытать счастье мужчины возрастом от пятнадцати до двадцати пяти лет неуверенно переминались под раздраженными взглядами мрачных дядек в балахонах, ожидая начала мероприятия.

Для себя я подметил, что сословные разграничения неукоснительно соблюдались и здесь: крестьяне и благородные держались врозь. Простолюдины занимали почти две трети мест, но из-за своего поведения, казалось, что дело обстоит ровно наоборот. Со стороны «барчуков» и голоса звучали громче, и кто-то вызывающе похохатывал. Впрочем, внимательный человек обратил бы внимание, что смех звучал неестественно громко и выдавал, скорее, показную браваду и страх, чем уверенность в своих силах.

Поединки начались сразу же, как только организаторам удалось добиться относительного порядка. Естественно, не без применения методов убеждения разной степени тяжести. Как и всегда, оказалось, что некоторые из присутствующих «равнее» равных: если крестьянам доставалось сполна, то на дворянских отпрысков лишь повышали голос.

Наконец всех кое-как построили, и к зрителям снова вышел епископ Ноэль. Оглядев собравшихся, он хмуро посмотрел на новобранцев. В исполнении тучного церковника это выглядело точь-в-точь, как угроза.

– Пусть победят достойнейшие!

После столь душевного пожелания главы университета «достойнейших» погнали к стойкам с оружием. В деревянных ящиках экзаменаторы предусмотрительно навалили гору всякого добра: от мечей и до страхолюдного вида алебард, которые, по-моему, не годились ни на что другое, кроме как служить украшением на стене. Всем дали несколько минут покопаться внутри, чтобы подобрать себе «инструмент» по руке. Фантазии у будущих студентов работали как надо: кто-то даже попытался приподнять то самое орудие великанов.

Оказалось, инструкторам нет нужды драться со всеми. Почему мне в голову не пришла эта элементарная мысль? Они проверяли не всех подряд, а лучших, число которых, в зависимости от потока, – от пятидесяти до ста человек. Сначала же будущие студенты меряются силами друг с другом. Поединок – три раунда по три минуты, если победитель не выявлен, его определяют судьи, располагавшиеся тут же, на краю площадки, и внимательно следящие за ходом схватки. Впрочем, на моей памяти до третьего добрались лишь несколько пар, в основном из благородных семей – они умели не только бросаться вперёд без оглядки, но и защищаться, крестьяне же бесхитростно обменивались ударами, и как правило, все решалось в первые же мгновения.

Мы заняли место метрах в тридцати от сцены, куда пускали всякого, кто не пожалел потратить на развлечение ещё порядка двадцати золотых. В другое время Оррик лопнул бы от негодования за такие безмерные траты, но сейчас, в шаге от мечты, подобные «мелочи» бывшего инквизитора не волновали. Мы прошли за очередное ограждение, и я сразу почувствовал себя человеком: хоть в партере и было людно, но тебе не пытались воткнуть локоть в живот и даже старались не наступать на ноги. Ложа (про себя я назвал ее громким словом) предназначалась в основном для благородной публики, но тут хватало и купцов, и ремесленников, во всяком случае тех, кто в состоянии разом выложить немыслимую для обычного простолюдина сумму. Для избранных полагалось пиво и вино по пять серебряных монет за кружку, пирожки же раздавались бесплатно шныряющими то тут, то там пацанами лет десяти. Впрочем, тому, кто за закуску все же платил, ее подносили гораздо чаще, чем прочим.

Поначалу мне пришлось туго: с моим ростом даже первые места не давали никакого обзора, но Оррик быстро сориентировался и, подозвав какого-то невзрачного человечка, раздобыл мне колоду, на которой я впоследствии и простоял весь вечер. Неудобно до жути, конечно, но хотя бы видно. Заодно, помимо удовольствия, постоянно приходится думать о равновесии (я же не цапля какая-нибудь), чтобы не завалиться прямо под ноги зрителям – вряд ли меня подхватили бы на руки, а вот затоптать могли запросто.

Выгодная позиция позволяла наблюдать сразу за пятью группами, тремя – крестьянскими и двумя – из благородных. Выясняя отношения между собой, крестьяне просто размахивали палками или дубинами (они оказались неоригинальны в выборе оружия), полагаясь в основном на силу и выносливость, а дети дворян вовсю пытались изобразить умелых бойцов, выписывая мечами восьмерки. Из всех присутствующих мне запомнился только один – белобрысый, коренастый парень с широкой улыбкой на лице. Звали его то ли Гар, то ли Тар. Парень все время стоял наособицу, снисходительно поглядывая и на тех, и на других.

– Он из морских королей с островов, что на севере Гронга. Мы с ними не воюем, но и не жалуем, – заметил Оррик. – Вот только ума не приложу, что он делает здесь. Морские короли не очень-то любят инквизицию. Очень редко когда можно увидеть их молодежь в Алате. Видать или накуролесил и сбежал, или его наказали.

– Наказали? – переспросил я.

– У них одна дорога – на драккар своей ватаги. Другой судьбы их мужчины не знают. Но изредка за какой-нибудь проступок воину могут запретить ступать на борт. Или даже изгнать из рода.

– Не похож он на того, кто трусит, – заметил я.

– С ума сошел? – Оррик покрутил пальцем у виска. – Тогда б его и в живых не было – свои же зарезали.

– Тогда что же могло случиться?

– Ну, разное, – Оррик пожал плечами. – Девке не той подол задрал. Или проспорил чего. Об заклад биться – они мастаки, хлебом не корми – дай поспорить.

Мне стало интересно.

– Девке?!

– Ну, дочери короля, например, – хмыкнул тот. – Люди там вспыльчивые.

– Ого! – покачал головой я, заново окидывая взглядом парня.

– Да чего ого?! – Оррик махнул рукой. – У них там королей, как рыбы в море, на каждом острове – свой. А для материковых они все «короли», – сказал Оррик и добавил: – Уж больно охочи до чужого добра.

Дальше я не слушал, наблюдая за белобрысым. Биться тот умел и любил, поэтому после первого же боя, в котором тот чуть не зарубил своего оппонента, у него отобрали топор, всучив, как какому-то крестьянину, дубину. Парень спорить не стал и во второй схватке так сильно поколотил противника, что бой вновь пришлось останавливать: у того одно плечо опустилось гораздо ниже другого, так что ключица у барончика оказалась, как минимум сломана. Тут надо добавить, что никакого тренировочного оружия для выступлений не полагалось – все дрались настоящими мечами, остро наточенными и смертоносными в умелых руках. Другой вопрос, что с навыками среди новобранцев было не очень. Но белобрысый свое дело знал крепко, видно, успел поплавать среди своих. Даже невооруженным глазом было заметно, что он попал в родную стихию, и биться с врагом для него не впервой. Скорее, непривычно – не убивать, потому что несколько раз его окрикивали сами судьи.

Ему-то и выпала честь первому и единственному из всех в последующей схватке с проверяющим зацепить того краем дубины. Весьма чувствительно зацепить. Так чувствительно, что инквизитор заметно поморщился, потирая плечо. При этом с лица парня не сходила его обычная вызывающая улыбка.

– Прыткий малый, – хмыкнул Оррик. – Но теперь ему точно конец.

В подтверждение его слов противник морского короля будто взорвался, метнувшись вперед. Я даже разглядеть не смог, что же такого тот сотворил, но парня снесло, как пушинку. Грохнулся он метрах в трех от площадки для поединков, куклой прокатившись по земле. Я уж было подумал, что парню действительно настал конец, но он слабо шевельнулся и даже попытался подняться, но сил не хватило, – руки не слушались, не говоря уже о ногах.

– Это ж угораздило его Серому Псу шкуру попортить, – покачал головой Оррик. – Тот и так на всю голову, как ты говоришь, отмороженный, а тут при всех да со всего маху… – бывший инквизитор не договорил, но в его голосе явно слышались сожалеющие нотки. – Не ровен час помрет.

Впрочем, в морские короли абы кого не берут – парень шевелился, немного постанывая. Попыток встать он больше не делал, отсюда, со своего места, я видел, что одна его рука застыла в неестественной форме, другая – пальцами скребла землю.

– Если выживет, его точно возьмут, – уверенно заявил Оррик. – Такими упертыми не разбрасываются.

Один из распорядителей турнира привычно махнул рукой и двое дюжих монахов подхватили поверженного и потащили в сторону крытого павильона, в котором, не покладая рук, трудились маги-целители. Сегодня им приходилось творить чудеса буквально на каждом шагу, чтобы претенденты отправились за университетские парты или домой в целости и сохранности.

– А целителям работать не запрещают? – поинтересовался я, мысленно пожелав удачи улыбчивому пареньку.

– С чего бы? – удивился Оррик. – Пусть себе лечат. Богоугодное дело!

– Целители почитают богиню Айне своей покровительницей, так что человеку, избравшему путь жизни, всегда Церковь всячески благоволит, – заметил Аридил, доселе молчавший, а я так и не смог понять, чего в его голосе больше, сарказма или просто исторической справки.

После поражения морского короля смотреть стало особо не на что. Схватки шли своим чередом, инструкторы выносили студентов с той или иной скоростью, но сюрпризы на этом закончились. Достать ветерана и так непросто, а тут еще пример одного стал основным раздражающим фактором. Неслыханно! Зацепили учителя! Мастера! Так что экзаменаторы удвоили рвение, и положенные три минуты против них не продержался никто. Даже минуты не выстояли – особенно упорных ждала малоприятная участь. Сопротивляешься – получи по полной!

Домой мы возвращались каждый со своими эмоциями. Оррик, как я уже сказал, поносил нынешнее поколение, а заодно восхвалял морских королей – вот где, по его мнению, не забыли, что такое доблесть и воинское мастерство. Аридил по своей привычке помалкивал, и только облачка над его головой могли мне рассказать, что мысли эльфа далеки от безоблачных. После некоторых размышлений я пришел к выводу, что моему другу не пришлась по вкусу сегодняшняя встреча с темными. Другие причины на роль разрушителя внутреннего спокойствия не подходили.

Мне тоже было, над чем подумать. Во-первых, конечно, я тоже размышлял об эльфийке, но в гораздо более радужном свете. Пусть встреча началась с досадного недоразумения, но ее завершение сулило мне нечто большее. Насколько большее – воображение пока буксовало, но я хотел надеяться, что следующая наша встреча пройдет без угроз для жизни, и мы даже сможем поговорить. Ну, или хотя бы кивнем друг другу, как старые знакомые.

На этом положительные эмоции этого дня и заканчивались. Да чего там говорить, уныло и безрадостно мне виделось мое будущее. Посудите сами: во-первых, про инструкцию из королевской библиотеки можно забыть – герцог просто так ее не отдаст, а служить мне ему не хотелось. Вот ни на столечко! Пусть засунет бумагу себе куда-нибудь… подальше. Обойдусь как-нибудь. Во-вторых, я своими глазами увидел, что происходит на испытании, и даже мой оптимизм теперь не смог бы с уверенностью заявить: прорвемся! Как?! Да меня раскатают в блин, едва я переступлю ленточку. Какие ножи?! Я видел, как несколько человек бросали в экзаменаторов остро отточенные предметы. Двое увернулись, как будто клинки просто висели в воздухе, а одни – играючи отвел нож ладонью, а затем перехватил его за рукоять! Поймал, Карл!

В общем, мне казалось, что сейчас я еще дальше от поручения князя и своего собственного желания, чем несколько месяцев назад. Если вчера мне думалось, что все плохо, то сейчас можно с уверенностью сказать: все просто ужасно! А еще как-то нужно вызволять нашу волшебницу. Как она вообще там?!

Глава 25

Утро вечера мудренее?! Враки! Особенно если за окнами гудит весь город. Причем гудит без всяких преувеличений! Полночи орали под окнами какие-то гастарбайтеры, которым, видимо, не хватило денег на постой даже в клоаке, и я почти с умилением вспоминал «Закон о тишине». Стража вмешивалась лишь в исключительных случаях, когда доходило дело до драки. Понятно, тишине их миротворческая деятельность отнюдь не способствовала – вопли радости сменялись криками ярости, топот – хлёсткими ударами, разудалые песни – молодецкими выдохами. Праздник требовал выплеска энергии, накопленной за месяцы пристойного поведения, и народ, не стесняясь, следовал лозунгу старой рекламы: «Бери от жизни все!»

Только под утро этот самый народ угомонился, и за окном стихло. И вот, казалось бы, спи – не хочу, но не тут-то было. Организм решительно отказывался принимать заслуженный отдых. Ни уговоры, ни овцы не помогали. Я пытался лежать и ни о чем не думать, но так оказалось даже хуже – поди попробуй забыть о белой обезьяне. Как итог, разболелась голова, так что я и в самом деле пожалел, что не поддался уговорам Оррика и не напился – так хотя бы не обидно.

Да в самом деле что там такое гудит?! Не в силах больше терпеть, я сполз с кровати и поплелся к окну, если этот дверной глазок вообще можно назвать окном. Вид из-под крыши «Пряной лошади» открывался на площадь, а не на конюшню, как у Оррика с эльфом. Что меня поразило: площадь горела! Не в прямом смысле слова, конечно, – ее освещали десятки костров. Готов поклясться, ещё час назад никаких костров не было и в помине! Как и воинов, группами и поодиночке, расползавшихся по переулкам. Я мысленно присвистнул: как минимум у половины мечи в руках.

Мысли зажужжали в голове, как рой разозленных пчел. Что, во имя всех богов, происходит?! Государственный переворот? Вряд ли, дело обстояло именно так – при более внимательном рассмотрении все воины оказались монахами.

Впрочем, ответ пришел сам собой. Снаружи все происходящее сопровождалось неестественной тишиной, монахи молча исполняли приказы, молча их отдавали, чего не скажешь о том, что творилось в гостинице. Откуда-то снизу донеслись удары, от которых, казалось, затряслось все строение. Послышался гневный вопль хозяина, сразу же перекрытый еще более злыми, а главное, требовательными голосами. Потом заголосили сразу несколько человек. На несколько секунд все смолкло, пока, наконец, ни загромыхали шаги на лестнице. «По мою душу», – с каким-то прямо-таки обреченным спокойствием подумал я, и устало сел на диван.

Драться? Надоело уже. Все надоело. Живу, как на вулкане полгода…

Так я думал примерно секунд пятнадцать, пока, вставая, не зацепил мизинцем правой ноги ножку табуретки. Поэтому, кто бы ни были эти нежданные визитеры, их встретил не раздавленный жизнью человек, а раненый тигр, ищущий, на ком бы выместить злость. Услышав мои ругательства и грохот, за стенкой притормозили и некоторое время шушукались, не делая попыток войти, но ничто хорошее не может длиться вечно – стук в дверь возвестил окончание моего сна, которого и так не было ни в одном глазу.

Держась за ушибленный палец, я прорычал:

– Ну, кого еще там принесло?

Скрипнуло, и в образовавшемся проеме показалась лопатообразная ладонь. Ее я разглядел, когда во второй руке показалась свечка.

– Мастер Иан? – обладатель голоса явно не привык к обходительности, но мои пожелания «доброго здравия», похоже, заставили его слегка поумерить пыл.

– Это дверь в комнату мастера Иана, это постель мастера Иана, а это одежда мастера Иана, – мрачно заметил я. – Какой еще детали вам не хватает?!

Наконец из-за двери выплыл весь посетитель целиком, и я едва не присвистнул: передо мной стояла точная копия Оррика, только раза в полтора больше. Чтобы протиснуться в дверь, ему пришлось развернуться боком и наклонить голову. И все равно воин ухитрился зацепиться за притолоку рукоятью меча, торчавшего из-за спины. Безуспешно покрутившись, он рванулся – раздался треск выламываемого дерева, и гость полностью «вошел» в комнату, сразу ставшую тесной. Гость оказался значительно ниже эльфа, но его комплекция все равно подавляла. Я почувствовал себя карликом.

– Чем обязан? – я постарался, чтобы мой голос не дрожал, но полностью избавиться от дребезжащих ноток не смог.

Но воин уже справился с неуверенностью, и теперь ему, похоже, стало неловко уже от собственных страхов. Кого он боялся? Вот этого?!

– Ты пойдешь со мной! – заявил он безапелляционно голосом раненого льва.

Но ведь и я уже не совсем тот, что раньше.

– Да прямо! – просипел я. – С какой стати?

Конечно, я тянул время, одновременно пытаясь разобраться, где прокололся. Дураку понятно, что этот громила явился по мою душу. Но вот причины, по которым я мог кому-то понадобиться, могли быть совершенно различные. То ли до капитана дошли какие-то слухи, то ли вскрылся мой обман с амулетом, который я засветил, где только можно, но по факту не имел права даже дотрагиваться до него. Думать о том, что они узнали, кто я такой на самом деле, не хотелось, но отметать эту причину тоже не стоило. С другой стороны, если бы они узнали, что Убийца – я, то вряд ли ко мне пожаловал только один воин. И все вышеперечисленное не объясняло костры на площади и патрули святого воинства, заполонившие улицы. Или эти ребята вообще из другой конторы?

– Берндт, долго еще ты там? – раздался голос из темного коридора. – Тут тесно, как в глотке у Аида. Того и гляди ребята напорются на собственные мечи!

У меня перехватило дыхание: так этот медведь не один! Сейчас бы быстренько пролистать Чернышевского, о котором частенько упоминал отец. Вдруг в его книге найдется ответ?

– Да погодите вы! – бухнул тот, кого назвали этим труднопроизносимым именем. – Потерпите, не развалитесь. Ну?! – это уже ко мне.

– Чего ну? Я не лошадь! – если человеку нечего терять, то ему уже ничего не мешает стать безрассудно храбрым. – Кому я понадобился ночью?

– Жмакнуть бы тебя, – проворчал великан задумчиво. – Да потом греха не оберешься, капитан со свету сживет.

– Капитан?! – воскликнул я, услышав знакомое имя. – Де Бри?

– О как! – удивился мой гость. – А ты, блоха, его знаешь?

Мне так и хотелось сказать, что, мол, вчера с ним бухали всю ночь, но я сдержался.

– Знаю, – коротко ответил я. – Ему так сильно захотелось меня увидеть, что он послал за мной целый отряд да ещё к тому же и ночью?

– Говоришь ты больно много, – вздохнул Берндт. – Собирайся давай, капитан зря звать не будет.

Открывшаяся информация обнадеживала. Да и слово «звать» несколько меняло дело. Собираться же мне – только опоясаться, в прямом смысле этого слова: со вчера я так и не разделся, завалившись в кровать во всем, чем был.

– Что за срочность? – я все же попробовал качать права.

– Вот там и узнаешь! – проревел квар, видимо, устав препираться.

Ночная Алата также сильно отличалась от своей дневной ипостаси, как восточный базар от палатки на окраине захудалой деревни. Темно, прохладно, тихо, гулко – вот четыре слова, которые подошли бы для ее описания. Повсюду сновали монахи с оружием. Как будто город враз сбросил праздничный наряд и переоделся в священника. «Огнем и мечом» – отличный девиз, который подошел бы столице сегодня. Проходя мимо очередной пятерки воинов, в неверном свете факелов я разглядел хмурые лица и обнаженное оружие. Нет, вряд ли причиной тому мое скромное участие. Произошло что-то другое, что-то из ряда вон, потому что везде ощущалось напряжение, оно словно электризовало воздух – еще чуть-чуть и будет потряхивать. Не меньше вооруженных монахов на улице меня удивило отсутствие праздношатающихся. Конечно, на дворе поздняя ночь, но кто-то же должен был загулять до утра – праздник в конце концов. Не тут-то было. Улицы словно вычистили от посторонних. Такое ощущение, будто город вдруг проснулся в осадном положении, но кто мог напасть на столицу самого большого и сильного государства на Арли?!

Весь путь до Твердыни мы проделали практически молча. Во всяком случае удовлетворять мое любопытство никто не спешил, поэтому я счел за лучшее заткнуться – целее буду. Нас никто не задерживал, не спрашивали ни пароли, ни явки – мы проходили через все патрули и кордоны (это были именно кордоны, а не просто охрана), как нож сквозь масло, из чего я сделал вывод, что моего сопровождающего знали в лицо, и тормозить этот ледокол никто не рисковал.

К счастью, Аридил проявил благоразумие, и не стал качать права, когда его не выпустили даже из комнаты. Я махнул рукой, чтобы он оставался с Орриком, который, по-видимому, дрых без задних ног после хорошо проведенного праздника. Эльф кивнул, и у меня отлегло от сердца.

– Это мой друг, – пояснил я Берндту, но того волновал лишь полученный приказ и его исполнение.

– Да хоть сам Аид, – буркнул он.

Я хмыкнул, но промолчал.

Твердыня бурлила, как и город несколькими часами ранее, но в суете чувствовалась бессильная ярость. Складывалось ощущение, что кто-то разворошил муравейник, и монахи были готовы броситься на любого, кто покажется им виновным в случившемся. Но в том-то и дело, что энергия пропадала зря – даже от меня, человека неподготовленного, не укрылись растерянность и недоумение, сквозившее в каждом попадавшемся нам навстречу.

На воротах нас пропустили без проволочек. Мой провожатый лишь обменялся кивками со стражей. Остальные бойцы его группы (всего четыре человека) остались на входе, но Берндт не обратил на это никакого внимания, ныряя в раскрытую пасть гостевого входа, из чего напрашивался вывод: нас ждали.

Мое предположение немедленно подтвердилось.

– Лейтенант, вас уже несколько раз спрашивали! – крикнул нам вдогонку начальник караула.

На этот раз дорога вела не вниз, а вверх. Берндт взлетел по парадной лестнице на третий этаж и теперь раздраженно дожидался меня.

– Пошевеливайся, доходяга!

– Когда я стану таким же большим и сильным, как вы, лейтенант, я тоже буду порхать по ступенькам, как бабочка, – промычал я, отставая на целый пролет, не то, чтобы я запыхался, но бок уже напоминал о себе осторожным покалыванием.

Берндт выругался сквозь зубы, со злостью наблюдая за моими потугами. Я же, добравшись до площадки, оперся ладонями о колени, чтобы отдышаться – до сих пор лестниц в моей нынешней жизни попадалось немного. Впрочем, моему провожатому и в голову не пришло меня жалеть. Военный, что с него взять? Есть приказ, и надо его выполнять. Кроме того, и с терпением у лейтенанта оказалось не очень – чудовищная сила оторвала меня от земли и потащила за собой.

Не завопил я лишь потому, что так и не успел перевести дух. А потом стало поздно: стены раздвинулись, и мы очутились в громадном кабинете с массивным столом в центре. На стене напротив уже узнаваемый символ меча со щитом, на котором изображены сплетенные воедино кольца. Точные же размеры помещения скрывал сумрак, который еще больше сгущался от жидкого света свечей в канделябрах. Но что-то мне подсказывало, что размерами он мог дать сто очков вперед тронному залу – это все, что я успел разглядеть, когда та же сила бросила меня на пол.

– По вашему повелению… – начал было лейтенант, но его остановили небрежным движением руки.

– Свободен.

Голос властный, уверенный. Его обладатель расположился за столом и задумчиво разглядывал меня. Мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить тем же. Хозяином кабинета (ну, а кем он еще мог быть?) оказался коротко стриженный мужчина среднего возраста в сутане пурпурного цвета и без привычных мне кольчуги и оружия. Взгляд внимательный, цепкий, без следов презрения, но и без доброжелательности – вообще без каких-либо эмоций. Так рассматривают табурет, решая, не развалится ли он, если на него сядут. Я почувствовал лишь легкую ауру интереса, а об эмоциях оставалось только гадать – видеть в полутьме чувства у меня никогда не получалось, так что эта часть дара оказалась пока бесполезной.

– Любопытно, – заметил хозяин кабинета, и интереса в его мыслях существенно поубавилось. – Так это ты тот, кто называет себя мастером Ианом?

Набивший оскомину вопрос, но на этот раз шутить я не осмелился. Меня не покидало чувство, что я стою на пороге чего-то существенного, что может перевернуть мою жизнь.

– Да, милорд, – я на всякий случай поклонился. Проявлять любопытство тоже не стал – это признак дурного тона. Рано или поздно мне и так все расскажут, если на то будет достаточно оснований. «Милордом» же можно назвать всякого, кто выше тебя по положению.

Тем временем мужчина в сутане встал из-за стола и стал неторопливо расхаживать взад-вперед, заложив руки за спину.

– А говорил, он много болтает, – фраза явно относилась ко мне, но обращался человек в пурпурном к кому-то другому.

– Я упоминал также, что он неглуп, – услышал я голос и обернулся: за моей спиной у окна стоял Люка де Бри, капитан кваров. Из-за полумрака и темной одежды де Бри практически сливался с окружающими предметами.

«Если это капитан, то кто же тогда второй?» – Догадка молнией сверкнула в голове, но додумать мысль я не успел.

– Я епископ Морр, – негромко сказал мужчина и бросил на меня острый взгляд. – Командующий Черной Тысячи и правая рука кардинала фон Бролле.

– Можешь называть епископа Ваше Преосвященство, – подсказал де Бри.

Конечно, я уже подозревал что-то подобное. Перед кем еще мог стоять по стойке «смирно» сам капитан?

Чтобы как-то отреагировать на слова епископа, я кивнул (не руку же ему подавать?) и несколько запоздало согнул спину, сообразив, что вряд ли ровня всемогущему квару. Сзади насмешливо хмыкнули.

– Ну да, – покачал головой де Морр. – Об этом, де Бри, ты тоже упоминал. Но речь сейчас не о манерах этого юнца, а о том, можем ли мы его использовать.

Вот мы и подошли к сути, и я уже примерно догадывался, о чем пойдет речь.

– Мы проверили историю купца Саводея. Все действительно так, как он и сказал.

Меня, значит, еще и проверили. Похоже, и про герцога де Гура они могут знать.

– А что там с герцогом? – в подтверждение моих мыслей спросил епископ.

– У них состоялось две встречи, но все говорит за то, что они не договорились.

Де Бри даже это знает? У меня защекотало под ложечкой.

– Напомни в двух словах, что там было.

– Саводей Толстый. Жадный, но честный, что для купца его ранга достаточно неожиданное сочетание. Вот уже три года поставляет продовольствие ко двору Витреда Четвертого, на чем и озолотился. – Де Бри помахал рукой. – С нашей помощью, конечно. Герцог давно точил на него зуб. Мы выяснили, что он готовил комбинацию полтора года, подсунув купцу леди Лаврину, дочь одного из мелких дворян. К слову, девица действительно хороша собой и на редкость умна. То, как хитро она действовала в надежде дискредитировать нашего поставщика, говорит, как о недюжинной смекалке, так и о четком планировании. Впрочем, последнее, скорее, заслуга герцога и его людей. Он намеревался заменить Саводея своим человеком. Час назад мне доложили, что у них тайное соглашение с Тавором, который, к слову, тоже купец не из последних. Так вот, у того даже возы были уже готовы, чтобы задобрить разгневанных коротышек.

– Действительно хитро, – сказал епископ, и я догадался, что все вышесказанное предназначалось, скорее, для моих ушей. – А ты, значит, проглядел, как эта тварь, Фиодор, тянет к нам лапы. Как же так, де Бри?

Это был не вопрос, а констатация факта. Я похолодел: епископ Фиодор – тот самый, кто на площади зачитывал. Из слов епископа следовало, что герцог пользуется его покровительством.

– Раньше они действовали грубее, – заметил де Бри.

– Раньше было раньше. Раньше о Фиодоре никто и не слышал. А теперь он вылез и наступает нам на пятки. Может, зря мы «помогли» епископу Туку покинуть столицу?

– Я говорил, что старый «друг» лучше нового, – осторожно сказал де Бри.

– А может, это ты размяк? Хочешь на покой, – епископ Морр задумчиво постучал костяшкой указательного пальца по столу. – Впрочем, отчасти это, наверное, и моя вина. Надо будет пересмотреть всю работу.

– Пересмотрим, – покладисто согласился де Бри, а я тем временем терялся в догадках, с какой стати нужно было распекать капитана у меня на глазах. Нехорошо это, неправильно. В первую очередь для меня.

Епископ остановился и резко развернулся.

– А что там с кинжалом? Вы проверили артефакт?

У меня от неожиданности комок застрял в горле.

– Несколько раз, – голос де Бри звучал без интонаций.

– И что же?

– Ничего, – капитан усмехнулся. – Это самый обычный эльфийский клинок, хотя и достаточно древний. Полагаю, ему как минимум несколько тысяч лет. Секрет изготовления стали утерян, и даже гномы больше не способны его повторить.

– Ну, историю мы оставим другим, – хмыкнул де Морр. – А магия? Что вы скажете про нее?

Де Бри улыбнулся – я почувствовал это по голосу.

– Ваше Преосвященство, в нем не больше магии, чем, например, – он огляделся, пробежав глазами по кабинету, – ну, хотя бы в вашем кресле. Да, сидится удобно, не затекает спина, но не более того.

– Не затекает спина? – епископ удивленно воздел бровь. – А что, приходилось пробовать?

Де Бри ответил, не моргнув глазом:

– Это иносказательно.

Грапп де Морр покачал головой.

– Не затекает спина, – повторил он, и без какого-либо перехода вперил в меня свой взгляд: – А теперь я жду объяснений, юноша. Правдивых, конечно. Я уж как-нибудь и без волшебства разберусь, лгут ли мне или нет.

Первым моим желанием в ответ на вопрос епископа, было дать стрекача. Я перепугался до одури! Но что еще оставалось делать? То, как быстро меня вывели на чистую воду, обескураживало и лишало воли. Назови они меня прямо сейчас Убийцей, я бы, пожалуй, не слишком удивился бы. Но епископ продолжал спокойно смотреть мне в лицо, терпеливо дожидаясь объяснений. Интересно, он заметил, что у меня дрожат поджилки?

Целую минуту я боролся с собой, пытаясь успокоиться, и наконец, уговорил, что ситуация пока не настолько критична. Если меня в чем и подозревают, то в небольшой лжи, на которую они, похоже, готовы закрыть глаза. Значит, надо подать им более-менее правдоподобную историю, которая ляжет на благодатную почву: меня перестанут опасаться, слегка отшлепав. Главное не напортачить, – если меня признают магом, то все, чего я смогу сделать для Валены, это подбадривать ее, сидя в соседней камере. И то недолго, ибо сомневаюсь, что протяну сколько-нибудь после нее.

– Ваше Преосвященство! – я поклонился как можно ниже. – Дело в том, что вы, несомненно, правы!

Побольше раскаяния в голосе! Впрочем, переигрывать тоже не стоит. Я уже убедился, что проверить мои магические способности с помощью амулетов до сих пор ни у кого не вышло. Тут может быть несколько версий, но достоверная причина мне неизвестна. Они показывают, что во мне магии нет и только, а услугами магов, смею надеяться, квары пользоваться не торопятся. Будем исходить из того, что они также пользовались магическими устройствами. Иначе разговор бы уже шел совсем по-другому.

– Несомненно, прав?! – удивленно промолвил епископ. – Как это понимать?

– Позвольте мне пояснить, – сказал я, мысленно выстраивая линию защиты. – Так случилось, что у меня, сколько себя помню, была способность – я чувствую, когда врут. Уж не знаю, к добру это или к худу. Поначалу мне, конечно, казалось, что я такой не один, поэтому в детстве приходилось несладко.

– Правду никто не любит, – заметил де Бри.

Я поклонился ему, отдавая дань его проницательности, а затем вновь повернулся к епископу.

– В конце концов мне даже пришлось покинуть родные края и скрывать свой дар, чтобы ни одной живой душе не раскрыть секрет. Так продолжалось до тех пор, пока я не познакомился с отцом Туком. После нескольких душевных разговоров он убедил меня, что не пользоваться такой способностью для блага церкви – грех, после чего предложил пойти к нему на службу, и я с немедленно согласился. Для того, чтобы испытать мою решимость, он отправил меня с миссией: найти лихих людей, которые сеют зло в королевствах, убивая и грабя людей. Для поддержки в нелегком деле он приставил ко мне помощника, Оррика, а кардинал Аэларэль приказал своему племяннику следовать с нами, чтобы вовремя остановить всякое беззаконие, ибо нет на свете более бесстрашного и умелого воина, чем принц Аридил. Выполнив порученное задание, мы оказались в Алате.

Закончив проникновенную речь, я гордо оглядел собеседников. Получилось на «троечку», но именно к этому я и стремился. Мне нужно было продемонстрировать не слишком умного паренька, который вздернул нос от прикосновения к чему-то «великому». Конечно, в моем рассказе присутствовала и откровенная ложь, но я постарался настолько ее выставить напоказ, чтобы слушатели не принялись «копать» глубже. Пусть думают, что я скрываю только то, чего боюсь.

Темнота не давала увидеть их настроение, но, судя по выражению лиц, к монологу и капитан, и епископ отнеслись с изрядной долей скепсиса. В купе с этим чувства говорили о неприязни и даже презрении, но, к сожалению, от кого что исходило, понять я не мог. Впрочем, мне сейчас наверняка поведают, что их обоих так расстроило.

– И ты ждешь, что я поверю в сказки, мальчик? – с недоумением бросил епископ. – Даже притча про Убийцу звучит куда правдоподобнее.

Я вздрогнул, пытаясь унять застучавшее сердце. Сегодня только ленивый не упомянул про моих предшественников.

Придется придумывать что-то еще, но тут мне на помощь пришел де Бри.

– Ваше Преосвященство, если позволите, я помогу юноше с разъяснениями его столь проникновенной истории, – в его голосе сквозил сарказм.

– Сделай милость, – вяло махнул рукой епископ Морр и опустился в кресло.

Де Бри учтиво поклонился.

– С вашего позволения, полагаю, что на самом деле история мастера Иана звучит несколько иначе. В детстве ему, действительно, приходилось несладко – здесь, как раз, меньше всего вопросов. Что касается встречи с нашим епископом, то я думаю, Тук сцапал нашего мастера случайно и отдал Крысе для того, чтобы тот не скучал без дела. Не секрет, что его подручный становится слишком неуправляемым, если у него долго нет жертвы. А тут как раз под руку попадается сирота.

По словам де Бри, меня сначала держали в цепях, и в один из таких дней ужас перед непрерывными пытками «сломил» мой дух. Я стал болтать все, что только можно, лишь бы поскорее избавиться от мук и мучителя. Среди прочего проговорился я и про дар, о котором давно предпочитал помалкивать. Тук прознал про мои способности и решил, что они ему пригодятся, особенно тут, в столице.

– Почему же он не оставил его при себе? Видеть правду – действенное оружие.

– Дело в том, что мальчик, как вы сказали, «видит правду» только при прикосновении, что сильно сужает его возможность использования. Метод слишком долгий и непонятный, гораздо надежнее и быстрее выяснить все по-старинке, – сказал де Бри.

– Старая, добрая пытка, – кивнул епископ.

– Именно, – кивнул капитан. – Так что Тук, по все видимости, не найдя ему достойного применения на месте, послал его в столицу.

– К чему такие сложности? – буркнул епископ. – Если парень ему нужен, отправил бы его порталом.

– Вы же знаете Тука. Он скряга, каких поискать! А тут есть возможность одной стрелой убить двух оленей. Насколько мне известно, епископу действительно поручено расследование случаев нападения на караваны. Кроме того, у него было какое-то свое дело, о котором он не распространялся даже среди своих самых близких слуг.

– Что за дело?

– Я вам уже докладывал, что он каким-то боком связан с кардиналом Аэларэлем.

Епископ Морр поморщился, словно раскусил лимон, и принялся мерить шагами расстояние от стола и до стены.

– И каким же он тут боком?

– Неизвестно. Но их связь косвенно подтверждается тем, что его племянник вместе с личным помощником епископа таскается за мальцом от самого побережья торгашей.

– Очень интересно! – покачал головой епископ. – А ты что об этом знаешь?

Он «воткнул» в меня пронзительный взгляд.

– Епископ Тук и князь Аэларэль вместе приказали нам ехать в столицу. О задании и о нападениях я узнал, когда попал в лапы одной из бандитских шаек, на которые охотились мои спутники!

Де Бри и епископ Морр переглянулись.

– Ваше Преосвященство, это вполне в его духе, – хмыкнул капитан. – Я полагаю, что Тук дал задание своему начальнику охраны сопроводить парня в столицу не порталом, как обычно делает инквизиция, а пешком, не заходя в города, чтобы на него, чего доброго, не обратили внимание. Ну, и заодно «половить на живца». Это отчасти подтверждается данными наших информаторов на воротах – «засветились» они только один раз, и больше на глаза моим людям не попадались. Как вы видите, парень необычайно «удачлив» и действительно попал в лапы бандитов.

– Тот случай с ведьмой, – кивнул епископ Мор.

– Вы совершенно правы, Ваше Преосвященство. Я уточнял информацию, как только вам пришло донесение.

Я покрепче сжал зубы, чтобы ничем себя не выдать. Осведомленность Святого воинства пугала. Где гарантия, что им не известно все? Хотя то, что они все раскладывают по полочкам в моем присутствии, говорит, скорее об обратном – по моей реакции они пытаются понять, что еще упустили.

Епископ Морр сжал в замок пальцы и положил на них подбородок.

– А «Голос»?

Я задержал дыхание – речь пошла о крайне опасных вещах.

– Нет ни одного официального упоминания о передаче знака от его начальника охраны Оррика – мне даже пришлось задействовать пару людей из Твердыни «чистых». Тук о таких вещах не забывает, и вам это прекрасно известно. Так что перед нами либо вор, либо самозванец, – оба уставились на меня, как удавы на кролика.

Мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

– Я не вор, – прохрипел я, мучительно соображая, говорить или не говорить, что «Голос» Оррик отдал мне сам.

– Есть третья версия, – проговорил де Бри. – Поговаривают, что они сильно сблизились в дороге, и начальник охраны сам отдал ему медальон. Совершеннейшая глупость, в моем понимании, но вам известна его история, так что этот вариант я пока считаю самым правдоподобным.

Епископ задумчиво покачал головой, а де Бри добавил:

– В пользу этого говорит и то, что в последнем письме епископ пишет, что его помощник лишен своего звания. Пока, правда, временно – до его возвращения в Алату.

Бояться стало бессмысленно, и я устало закрыл глаза.

– Полагаю, мы можем это использовать, – усмехнулся епископ Морр. – Позже.

Де Бри кивнул.

– Сейчас у нас несколько иные проблемы.

Они переглянулись, и епископ Морр, положив руки на подлокотники, посмотрел мне в глаза.

– Нападение на инквизитора, сокрытие дара, ложь, подлог. Теперь, я думаю, ты понимаешь, что даже за половину содеянного тебе и твоим друзьям грозит костер. Мы в любой момент можем арестовать всю твою шайку.

Лихо у них разведка работает. И делать выводы они умеют. Мне живо продемонстрировали, что я и все, кто со мной связан, под колпаком. Нет никаких сомнений, что угрозы – не пустой звук, и со мной разберутся, если я попытаюсь взбрыкнуть. Аридил, конечно, скорее всего, выкрутится – никто не захочет портить отношения с князем Аэларэлем, – у меня же и у остальных таких заступников нет. Единственное, что в текущей ситуации обнадёживало, – я до сих пор на свободе. А это доказывало, что я им зачем-то нужен. Причём, высока вероятность, что причиной тому именно мои способности по «выбиванию» правды более деликатным, если так можно выразиться, способом, чем присущие им методы.

– Капитан де Бри рассказал мне о твоём желании получить церковное звание, – вдруг сменил тему епископ. – Весьма похвально для столь юного мужа.

Это он про поступление в Университет что ли? Де Бри, конечно, был в курсе и, очевидно, сообщил об этом начальству.

– Да, я хотел стать инквизитором, – подтвердил я, теряясь в догадках, относительно интереса епископа в этом вопросе.

– Ведомо ли тебе об опасностях, которые поджидают любого неофита?

О! А вот это уже интереснее! Может, он и без всяких манускриптов знает, как справиться с моей головной болью?

– Поединок при поступлении.

Епископ и де Бри переглянулись. Мне показалось, что презрение чуть усилилось.

– Поединок? – фыркнул епископ.

Де Бри сделал неопределенный жест.

– Видимо, мальчик боится, что не пройдет испытание.

Епископ улыбнулся и подошёл ко мне вплотную, заложив руки за спину.

– Де Бри, расскажите-ка, что его ждёт, – сказал он, и мне пришлось приложить все силы, чтобы выдержать этот взгляд, на что епископ немного удивленно хмыкнул и вернулся в свое кресло. – Только, капитан, не старайся его щадить.

О чем это он? Какие еще подводные камне приготовил мне князь?

Де Бри положил руку на рукоять меча и встал у окна. Голос его прозвучал глухо:

– Ты, несомненно, слышал про место под названием «Отроги мудрости»?

– Крепость, в которой служат инквизиторы. Находится где-то на Севере.

– В Аворе, – произнес де Бри. – На самом севере королевства есть горный кряж с долиной, которую наглухо перекрывают стены крепости. Камни и снег – вот все, что нужно знать про эти места. Говорят, что в преисподней выжить проще, чем там, – он повернулся. – Парень, ты не того боишься. Испытание – это страшилка для толпы. Мне не составляет труда договориться кое-с-кем из мастеров, чтобы они не слишком усердствовали на виду у толпы. Но если ты отправишься в крепость, то пойдешь на верную смерть. Спроси своего инквизитора, чего ему стоило выжить.

На этот раз мне не нужно было держать его за руку, чтобы понять: все, что сказал де Бри – чистая правда. Верить ему не хотелось, но какой сейчас смысл в том, что думаю лично я? Мне на память пришло выражение лица Оррика, с которым он вспоминал о времени, проведенном в крепости. Ничего светлого и хорошего. Только лишения и боль. Три года боли.

– Есть ли шансы избежать крепости? – как я ни старался, голос выдал мой страх.

– Если ты планируешь подняться выше простого монаха, нет! – отрубил де Бри.

– Значит, после испытания мне предстоит три очень веселых года? – попытался храбриться я.

– Пять.

Я вздрогнул.

– Пять?! Пять лет?

– Ты же не хочешь быть писарем?

Вот это новость! Очередной подвох князя. Проблема в проблеме. Знал ли эльф об этом? Да, конечно, знал! И Оррик знал, но молчал. Вот ведь гусь! А я чем думал?! Зациклился на испытании, и мне даже в голову не могло прийти, что ларчик открывается просто! Кстати, очень даже неплохой вариант для обогащения – брать взятки за поединок. Тот, кому надо, знает, как обойти препону. Чем тебе не приемная комиссия на Земле?

– Вы тоже прошли Отроги Мудрости? – спросил я.

Де Бри удивленно на меня посмотрел.

– У нас свой крест, – промолвил со своего места епископ. – Долина Тишины на юге.

Я только раз слышал упоминание об этом месте. Просто название, ничего больше. Я уставился на епископа и тот в ответ улыбнулся.

– Мало кто знает, что гномы построили для людей еще одну крепость. Отроги Мудрости – это крест инквизиции, наш – это Долина Тишины. Человеку, желающему посвятить себя служению богам, следует выбрать одну из двух, но служба в этих местах – обязательно условие для получения сана в будущем. Если ты выберешь «чистых», мы не сможем тебе помочь, если присоединишься к нам, то у тебя появится шанс выжить.

Я смотрел в глаза епископу и пытался понять, можно ли ему верить. С другой стороны, зачем им моя смерть? Гораздо выгоднее поманить меня морковкой, которая может дать урожай. Убрать-то меня всегда успеют. Так что само предложение более чем заманчивое: ведь если крепость принадлежит кварам, то они могут шепнуть нужным людям, чтобы меня не трогали. Я не питал никаких иллюзий по поводу своих физических кондиций и способностей к выживанию. Кроме того, если выбирать между стужей и зноем, то в Турции мне нравилось больше, чем в той же Исландии.

В этот момент в дверь постучали.

– Ну кто там? – недовольно рыкнул епископ. – Входите уже.

На пороге возник невзрачный человечек, он мгновение ловил взгляд епископа, а затем подошел по его кивку. На меня этот тип старался не смотреть. Де Бри смерил его презрительным взглядом, но ничего не сказал, поспешив отвести глаза, а мне запомнилась резко побелевшая аура капитана. Неужели он опасается этого заморыша? С чего бы?

Склонившись к самому уху епископа, человек быстро что-то проговорил, де Морр при этом нахмурился и удивленно посмотрел на меня. «Невзрачный» еще что-то сказал, и епископ взмахом руки его отпустил, продолжая сверлить меня взглядом.

– Что, демоны тебя раздери, ты сказал герцогу?

Я непонимающе посмотрел на де Морра, затем перевел взгляд на де Бри.

– Ничего такого, – пробормотал я, пытаясь вспомнить, что могло вызвать такую реакцию. – Он хотел, чтобы я работал на него, я отказался.

– Вот так прямо взял и отказался? – хмыкнул епископ.

– Он пытался меня запугать, – сказал я.

– Герцогу не надо пытаться тебя запугать, – заметил де Бри. – Он из тех, кто обычно получает все, что ему нужно.

– Меня он не получил, – буркнул я.

– В таком случае тебе теперь стоит ходить с оглядкой, – заметил епископ. – Те, кто его видели недавно, сообщили, что брат короля сильно не в духе, и требует, чтобы ему принесли чью-то голову. Де Бри, ты бы разъяснил этому недорослю, с кем стоит разговаривать только в подобающей манере, иначе это закончится для него печально.

Новость заставила сердце сжаться сильнее. Нет, я подозревал, что герцог так все не оставит, но чтобы сразу хвататься за меч – это, по-моему, перебор. Похоже, свои мысли я высказал вслух, потому что поймал на себе два недоумевающих взгляда.

– А что ты хотел? – буркнул епископ. – Если уж грубишь первым лицам королевства, будь готов к тому, что тебя призовут к ответу. Оскорбления смываются только кровью, а герцог не из тех, кто подставляет левую щеку, после того как его ударили по правой.

– И что же мне делать? – развел руками я. – Становиться предателем?

– Ну зачем сразу предателем, – хмыкнул епископ. – Попытайся не отвечать в категоричной форме. Высший свет не место для прямолинейности. Такие люди не привыкли слышать отказы. Ладно, пока ты рядом с де Бри, герцог не осмелится ничего тебе сделать, а там видно будет. Если докажешь свою полезность, мы найдем на него управу.

– Что я должен сделать? – вздохнул я.

– Я же говорил, что он умный мальчик, – усмехнулся де Бри. – Мастер Иан, тебе нужно выяснить, кто убил князя Квирина Мурда, главу посольства темных эльфов в Аллии.

Глава 26

Чьи-то сильные руки подсадили меня в карету, так что я от неожиданности едва не вывалился обратно. Впрочем, в последний момент мне удалось схватиться за поручень – все-таки, несмотря на увечья, тело окрепло, да и сказывалась практика приключений верхом. Де Бри уже сидел внутри, при свете шара, свисавшего с потолка, разглядывая какие-то бумаги. Я так и не понял, делал ли он это для вида, или ему действительно требовалось время подумать.

– Садись, – буркнул он. – Ехать тут всего ничего, а мне ещё надо описать тебе ситуацию.

Устроившись поудобнее, я постарался расслабиться. Из головы никак не шло, что за мной теперь будут гоняться головорезы герцога – только этого не хватало. Ну что мне стоило вести себя посдержанней?!

Мой взгляд то и дело падал на светлый шар, почти не слепящий глаз, но дающий ровно столько света, сколько нужно, чтобы не щуриться, когда разбираешь убористый подчерк.

– А как же «магия – зло»? – не утерпел я.

– Подведет тебя когда-нибудь твой язык под топор, – вздохнул де Бри. – Спокойно, по-человечески не умеешь? Вечно нужно извернуться, чтобы все усложнить. Ну и на кой ты полез?!

Немедленно вспомнилась буря в кабинете епископа. Ее пришлось пережить после того, как я заявил, что взамен своих услуг требую освободить девушку. Скажу прямо, епископ такой наглости не ожидал, и все чуть не закончилось плохо. У меня даже снова заныли зубы – Его Преосвященство обладал прекрасным, (а главное, громким) голосом, что объясняло доходчивость его объяснений всем окружающим.

– Я говорил, что Валена – мой человек.

Де Бри опять вздохнул.

– Ты такой от рождения или прикидываешься? Нельзя разговаривать подобным тоном с тем, кто одним движением мизинца может отправить тебя в огонь! Епископ на дух не переносит людей, которые ставят ему условия! И момент подобран хуже некуда. Если бы я не вмешался, ты вполне мог стать соседом своей колдуньи.

Я насупился, но внутри меня все ликовало! Возможно, капитан прав, и не стоило вставать в позу. С другой стороны, это не его друзья сидят под замком. Мне представилась возможность добиться своего, так почему бы не попытать счастья? Главное сейчас результат, а остальное вторично.

– Ладно, что сделано, то сделано, – де Бри махнул рукой. – Хотя, конечно, тебе это в своё время аукнется. Но давай к нашим делам. Для начала ответь, ты действительно чувствуешь, когда люди говорят неправду?

Оп-па, вот не ожидал такого вопроса.

– Мне кажется, что у вас уже не должно оставаться сомнений. Какие еще нужны подтверждения?

– Парень, когда на кону столько всего, будешь перестраховываться сотню раз, чтобы потом не кусать локти.

Пришёл мой черёд глубоко вздыхать.

– Я чувствую, когда человек врет. Точно.

– А кинжал зачем?

– В целях сохранения тайны. Пусть лучше считают, что все мое умение – правильно использовать артефакт. В конце концов, если клинок пропадет, всегда можно сказать, что украли ненастоящий.

Де Бри хмыкнул.

– Не лишено смысла. Сам придумал?

Я кивнул.

– Но в любом случае нужен контакт с человеком?

– Да. Вы же и сами уже это поняли, ведь так и сказали его Преосвященству.

– Мало ли что я сказал, – буркнул капитан. – Отвечай, не юли.

– Я говорю правду.

– А почему именно кинжал? Взял бы лист пергамента с тайными знаками, наконец, – все легче убедить собеседника.

– Металл, – пояснил я, «сливаясь» окончательно. – Любые другие материалы блокируют способность.

– Понятно, – разочарованно крякнул де Бри. – Ну что ж, погано. Приставать с расспросами к кому ни попадя нам не дадут. Особенно теперь.

– Но вы же капитан кваров? – изумился я. – Кто может осмелиться вам перечить?

Де Бри поморщился.

– Это вчера я был «целым» капитаном, а сегодня уже «всего лишь» капитан. Твои будущие братья вряд ли с пониманием отнесутся к моим приказам.

Что ж, это осложняло задачу, но время научило меня действовать по ситуации.

– Вы сказали, что вкратце обрисуете происходящее, – напомнил я.

– Ах да. Слушай, – де Бри отложил бумаги и потер ладонями глаза. – Сегодня в районе полуночи с помощью магии был убит Квирин Мурд. Если быть точным, его сожгли. Прямо во дворце. Естественно, никто ничего не видел, кроме самого преступника.

– А что есть и преступник? Его уже поймали?

– Есть, как не быть, – капитан поморщился. – Это ректор Академии, магистр огненной магии, Эктор Макгон. Кстати, хороший знакомый и по факту протеже кардинала Клауса фон Бролле. И ловить его не пришлось, сам пришел.

Я ахнул.

– Это же…

Но де Бри не дал мне договорить.

– Именно. Кардинал Клаус фон Бролле – глава конгрегации Святого Воинства, и теперь у Совета достаточно оснований ограничить наши полномочия и выгнать с улиц столицы. Кстати, во дворце уже во всю заправляют чистые, – де Бри в сердцах ударил ладонью по подлокотнику и болезненно скривился. – Эта тварь, Фиодор, своего не упустит!

– Епископ?

– Ну, да. Епископ Фиодор. Фактически сейчас он единолично управляет «чистыми». Выполз-таки из своего угла. И как проглядели?!

Настроение у капитана стремительно портилось. У меня же росло недоумение. С какой стати я сейчас «вписываюсь» за явных противников моих будущих «братьев»? Я ведь должен бежать в твердыню «чистых» и каяться, каяться, каяться… Непонятно, правда, в чем. Хуже того – меня коробило, что придется ходить по одному и тому же коврику с епископом Фиодором. Да и герцог де Гур мне не слишком-то симпатичен. А уж его племянница… Что-то не туда меня заносит. Надо определяться со стороной, но пока ни одна из них не казалась мне особенно привлекательной. Все старались меня использовать, всячески притесняя и угрожая. Вот и думай, Иан, куда податься.

– Я правильно понимаю, что до сего дня, то есть, конечно, ночи, именно Святое воинство осуществляло охрану порядка в столице и во дворце? И остальных городах Арли и их столицах – тоже?

– Да.

– Тогда получается, что вас вышибут отовсюду, а вы и пикнуть не посмеете, потому что в противном случае вас могут объявить бунтовщиками.

Де Гур даже перестал грызть губу и изумленно на меня посмотрел.

– Ты только не ляпни такое где-нибудь за пределами этой кареты, – он покачал головой. – Нет, пока все не настолько плохо. Но игра пошла по-крупному, и все может измениться. Демоны! Эта проклятая сказка спутала нам все карты!

– Какая сказка? – невольно вырвалось у меня, хотя подозрение вспыхнуло в сознании лампочкой воздушной тревоги.

– Какая?! – с нотками недоумения в голосе переспросил де Бри, а потом осклабился. – Да про пришествие какого-то там врага рода человеческого, вот какая!

Я столько раз уже про нее слышал, что мне даже удалось сохранить скучающее выражение лица.

– Не веришь? – буркнул де Бри. – Я вот тоже не верю, а старики засуетились. Демон знает, что творится. И Фиодор этот из той же песни вылез, будь он… Ладно, приехали.

Глава 27

Нет, с этими каретами нужно что-то решать. Для кого их такими делают? Для великанов? Я не эльф, и разбивать нос в совершенно бытовой ситуации по меньшей мере глупо. Но сейчас мне опять пришлось спрыгивать с подножки без чьей-либо помощи. Да и какая тут помощь, если вокруг столько мрачных рож с оружием наперевес и в сутанах почти до пят? На нас с де Бри смотрят волками, но капитана смутить не так-то просто – на его лице словно «включили» высокомерие, и от него эти взгляды отскакивают, как пули от танка. Да он и был танком. Этаким тяжеловесом в несокрушимой броне.

Мне довелось неоднократно бывать в «высоких» домах на Земле, так что есть, с чем сравнить. Так вот, ни о каком изяществе стиля тут вообще речи не шло. Дворец в столице строили те же умельцы, кто приложил руку к твердыням и университету, так что главная особенность, которая бросалась в глаза, – это мощь в каждой детали. Несокрушимость и сила – вот то, что хотели показать зодчие. Не думаю, что его отродясь кто-нибудь штурмовал, но даже мне, профану в фортификации стало понятно – обыкновенной осадой эту крепость не взять. Впрочем, если создатели хотели подчеркнуть, что церковные строения вообще вне категорий, то им это почти удалось: здание, предназначенное для светской власти, хоть и казалось монументальным, но каждая его часть по отдельности смотрелась именно частью целого. Тогда как твердыни выглядели монолитом, плитой, высеченной из одного камня. В остальном же дворец производил неизгладимое впечатление: колонны, уходящие в небо, широченная площадь, по-моему, где-то даже шумели фонтаны, хотя отсюда и не было видно ни одного.

Кроме вооруженных монахов, на входе слонялись разодетые в пух и прах люди. Камзолы с позолотой, сапоги с отворотами и пряжками, даже шляпы с перьями (в первый раз вижу подобное на Арли) – все это здесь присутствовало в диком разнообразии. Приглядевшись повнимательнее, я с удивлением разглядел и женскую партию, присутствующую в весьма изрядном количестве. Надо признать, что в очень преизрядном, потому что такого количества женщин в одном месте мне на Арли видеть не доводилось ни разу. Даже на том памятном холме слабый пол старался больше действовать из-за спин мужей, здесь – совсем наоборот. Самые предприимчивые особы замерли в первых рядах, сверкая глазами и украшениями.

«Вот ты, Иан, и вышел в высший свет, век бы его не видеть».

– Капитан де Бри! – скорее прорычал один из монахов, и я с недоумением разглядел у него такой же, как у меня, знак «голоса», лежавший на груди поверх сутаны.

– Брат Гергий! – голос де Бри мог заморозить стакан со спиртом.

Оба священника «померились» взглядами, затем тот, кого назвали «братом Гергием», процедил сквозь зубы.

– Епископу Морру еще утром отправили записку, в которой говорилось, что в расследовании убийства посла ваше участие не потребуется. Теперь это наша забота.

Вот почему только в фильмах зловредные персонажи выглядят под стать роли? В жизни можно столкнуться с довольно симпатичным человеком, на поверку оказавшимся не на твой стороне. Я должен был признать, что здесь как раз тот случай: ни зловещего взгляда, ни отталкивающей физиономии – брат Гергий выглядел вполне приличным мужчиной.

– Епископу докладывали, – де Бри вызывающе вздернул нос.

– Так что же вы здесь делаете? – изобразил удивление брат Гергий.

«Интересно, – подумал я, – во сколько же они доставили сообщение, если учесть, что на часах не пробило и семи, а рассвет только-только позолотил крыши. Такое чувство, что нас просто хотят отшить».

– Совет конгрегаций соберется через три дня, – заметил де Бри. – И пока нет официального решения, дворец – это наша территория.

Брат Гергий словно через оптический прицел посмотрел на капитана. К счастью, света уже хватало, чтобы можно было разглядеть здоровенный черно-синий пузырь над его головой. От инквизитора так и дохнуло ненавистью и злобой. Впрочем, брат Гергий весьма умело спрятал настоящие чувства за холодным высокомерием.

– У меня распоряжение от епископа Фиодора никого сюда не пускать.

– А у меня требование кардинала фон Бролле найти и покарать убийцу, – возразил де Бри. – И вы не в праве мне помешать.

– Вам прекрасно известно, что убийца найден, – брат Гергий и не думал уступать. – А карать мы умеем не хуже вашего.

– О, я об этом наслышан, – де Бри встал напротив него. – Карать вы умеете.

Вот черт, да они сейчас прямо тут примутся выяснять отношения! Но де Бри в очередной раз доказал, что не зря занимает должность правой руки епископа.

– У нас есть три дня на любые действия в отношении убийцы и возможных пособников, и вам это прекрасно известно, – он грудью попер на инквизитора. – Иначе я обвиню вас в потворстве убийце, и епископу Фиодору придется хорошенько попотеть, чтобы объяснить ваше поведение перед Советом.

Угроза подействовала, инквизитор с неохотой шагнул в сторону и сделал приглашающий жест.

– Вас проводят.

– Не беспокойтесь, брат, мы сами найдем дорогу, – бросил де Бри и, больше не обращая на Гергия никакого внимания, вошел во дворец. Придворные при этом стайкой разноцветных рыбок порскнули в стороны.

Опять эта беготня! Где неторопливый, величественный шаг? Где горделивая осанка и высокомерный взгляд? Несмотря на не такой уж высокий рост, капитан обладал стремительной, энергичной походкой, и я, убийца всех времен и народов, опять бежал вприпрыжку. Мне пришлось полностью сосредоточился на его камзоле, чтобы ни дай бог, не выпустить из виду. Все эти залы, графы и графини, слуги и канделябры слились в мелькание разделительной полосы, и вскоре я и вовсе перестал смотреть по сторонам. Немного полегче оказалось идти по лестнице. Наверное, потому, что мы, как обычно, спускались, а не поднимались.

– На дворец не похоже, – выдохнул я, со всего маху влетев в спину капитана, когда тот неожиданно затормозил.

Нас окружал столь «любимый» мной полумрак. Ни следа фрейлин, ни позолоченных завитушек и факелы вместо подсвечников – вокруг царствовал грубый камень небрежно обработанных стен. Опять эти гребаные подземелья!

– Мы под дворцом, – подтвердил мои опасения де Бри. – Этот коридор ведет в королевскую Библиотеку.

Мое сердце забилось быстрее: вот бы куда заглянуть и хорошенько пошарить. Есть слабая надежда, что документ все еще лежит на своем месте. Но мои мысли так и остались мыслями.

– Тут недалеко до того места, где магистр Эктор Макгон хорошенько прожарил князя Квирина Мурда, – де Бри выругался, не сдержавшись.

Я вздрогнул.

– Прожарил?

– От эльфа осталась обугленная мумия, так что, к сожалению, лучше слова не подобрать.

– А он точно его убил? – спросил я, а затем поправился: – Я хотел сказать, а это точно он убил этого эльфа?

Перед глазами встала картина эльфийки. Эрлейн Мурд, дочь князя. Даже представлять не хочу, что она сейчас испытывает! Не думал, что так скоро услышу о ее отце.

– Как я уже сказал, к сожалению, с этим утверждением трудно поспорить. Да и убийца не отпирается.

В словах де Бри крылась какая-то неувязка, и мне наконец удалось понять, какая именно.

– Если убийца найден, и он во всем признался, чего же мы будем искать?

Вдалеке послышались голоса. Де Бри посмотрел в их сторону и поморщился – я тоже подозревал, что надолго в покое нас не оставят.

– Причину, по которой это произошло. Епископ недвусмысленно намекнул на желании кардинала вытащить магистра из камеры. Не зная всей правды, сделать это будет весьма затруднительно, – пояснил де Бри.

Я вздохнул и уныло окинул взглядом коридор, утопающий во мраке, с которым ничего не могли поделать факелы, расставленные метрах в двадцати друг от друга.

– Ну, с чего ты обычно начинаешь? – де Бри требовательно на меня посмотрел.

Замечательная идея по скоростному обогащению, похоже, выходит мне боком. Всю жизнь терпеть не мог детективы. Бегать по городу и собирать версии, которые ни к чему не ведут – вообще не мой вариант. Тем более в такой ситуации, когда требуется сразу найти единственно верный. Черт возьми, я же не сапер, но чувствую, что сейчас мне предстоит крайне близко познакомиться с этой профессией, по крайней мере в виде последствий.

Все мои познания о расследованиях сводились к чтению рассказов Конана Дойля в детстве. Однако, несмотря на подробные описания, метод Холмса так и остался для меня сродни чуду. Нет, мне не приходит в голову жаловаться на отсутствие логики, но профессия профессии рознь. Распутывать преступление нужно уметь. Дело купца, однозначно, исключение из правил, и тут не обошлось без везения. Сейчас все по-другому. То, что мне предлагалось сделать, не имело никакого отношения к чуду – вот она основная работа копа: поиск улик, опрос свидетелей, построение версий, и к слову, пока что у меня не было ни одной. Темный коридор пока не вызывал никаких озарений.

Впрочем, стоять столбом тоже не лучший вариант. Де Бри явно ждет от меня действий, а не оправданий.

– Давайте сначала осмотрим место преступления на предмет возможных улик, – глубокомысленно сказал я и не сразу заметил, что де Бри не сводит с меня глаз.

– Опять эта тарабарщина. Я знаю полдюжины языков, но такого еще не слышал.

Вот черт! Я и не заметил, как перешел на родной язык. Ну еще бы, в местном напрочь отсутствовали некоторые аналоги слов, и память послушно подставила привычные термины. Надо как-то с этим заканчивать, а внимание капитана следовало срочно направить на что-то другое.

– Давайте посмотрим, где Эктор Макгон убил посла.

Идти пришлось еще пять минут дальше по коридору. Каждые сорок-пятьдесят шагов навстречу попадались факелы, которые нисколько не разгоняли тьму, а скорее, делали атмосферу еще мрачнее.

– Всегда было интересно, а кто здесь следит за освещением? – проговорил я.

Де Бри недовольно буркнул:

– Что за дурацкий вопрос? Во дворце за свет отвечают маги.

– И эти факелы…

– … магические, – закончил за меня де Бри.

– А в бастионах?

Де Бри оглянулся.

– По-разному, – ещё более недовольным голосом произнёс он. – Не все одинаково относятся к колдовству.

Значит, и здесь у каждого свое мнение. И как вообще эта система продержалась тысячу лет?

– Пришли, – де Бри остановился между двумя факелами примерно посередине.

Спустя несколько минут мне стало ясно, почему нападение произошло именно здесь. Коридор в этом месте образовывал п-образное искривление и по прямой не просматривался – идеальное место для засады. Тут даже не требовалась особенная внимательность: о приближении человека загодя сообщал его звук шагов, так что времени на изготовку у задумавших недоброе имелось в избытке. Один-единственный источник света, как хотел, игрался с тенями, практически ничего не освещая. Если тут что-то и осталось, то иголка в стоге сена покажется ерундой в сравнении с поиском улик в этом месте.

– Может, есть чем подсветить? – спросил я, и пока не слишком довольный просьбой капитан ходил за соседним факелом, вдогонку крикнул ему: – И расскажите подробно, как все произошло!

Произошло все до обидного просто. Магистр Эктор Макгон направлялся на свою ежеутреннюю прогулку в столь нужную мне королевскую Библиотеку. Ну, привычка у человека такая – весь месяц, что он перед праздником находится во дворце, ходить и почитывать разную литературу, которую вообще-то нигде больше днем с огнём не сыскать. И я в общем могу его понять – самому туда надо.

– И что, действительно каждый день ходил?

– Каждый. Ровно в десять утра шел сюда.

– И конечно, об этой его привычке никто ничего не знал, – саркастически заметил я.

– Все знали, – подтвердил мои предположения де Бри. – Он и не думал скрывать. Великий умник был.

– Почему был? – удивился я.

Де Бри вздохнул.

– Оговорился. Все с ним в порядке пока, но… – он помолчал. – Пока не соберется Совет Конгрегаций.

– И что ему грозит?

– Костер, конечно, – прорычал де Бри. – Это сейчас так важно? Ты давай ищи, что должен.

– Все важно, – буркнул я, вспоминая слова своего далекого «учителя».

В общем, именно в этот день магистр засиделся за книгами дольше обычного. По слухам, он не очень-то жаловал праздник, и тут я в состоянии его понять. С некоторых пор мне он тоже не по нутру. Так что именно сегодня книги занимали его больше обычного. Настолько больше, что пять часов превратились в десять, а потом в ещё парочку, тем более что прислуга не забывала снабжать его хлебом, легкими закусками и вином. Я прямо воочию увидел, как бородатый ученый муж встает, устало протирает глаза, потягивается, берет из угла свою палочку и, шаркая ногами, покидает библиотеку, осторожно прикрывая за собой дверь. Ну да, стражи на месте, конечно, не оказалось, что само по себе является вопиющим нарушением правил безопасности, но ведь праздник же. Кто ж в такой день смотрит на правила?

Далее старичок отходит от дверей метров на двести, поворачивает за угол, и тут случается непредвиденное – в него летит гигантских размеров огненный шар.

– Увернулся?! – переспросил я, не веря своим ушам. – Магистр Макгон увернулся от огня?

Как-то это не вязалось с образом старичка в моей голове и палочкой.

– Он сказал, что былые навыки забыть невозможно, – объяснил де Бри.

Ничего себе старикан! Я представил себе Валену и ее «шарики». А вот фиг его знает, смог ли бы я увернуться. Даже с шестидесяти шагов, как здесь. Оррик – возможно. Аридил, конечно, почти наверняка, но подслеповатый профессор после рабочего дня за столом… Видно, он правильные книжки в детстве читал.

– А дальше?

– А дальше он ответил.

– На автомате, – предположил я, и видя недоумение на лице де Бри, поправился: – Опять применил те самые былые навыки.

Капитан окинул меня подозрительным взглядом, и я прикусил язык: дважды за день – это перебор. Что вообще происходит? Чересчур вживаюсь в роль сыщика?

– Да, Эктор Макгон – великий огненный маг.

– Великий огненный маг?! Тогда это все объясняет, – пожал плечами я. – А этот князь, как его там?

– Квирин Мурд – тоже великий маг.

Я присвистнул. Ничего себе! Какова вероятность случайной встречи двух великих магов в подземелье дворца в полночь в день праздника? Причём, один возвращался, а другой его поджидал за углом. На мой неискушённый взгляд, проще встретить на улице динозавра.

– Тот тоже увернулся? – поинтересовался я, ожидая услышать рассказ о страшном мочилове в подземелье.

– Нет, князь оказался куда менее удачлив.

Чепуха какая-то. Не ожидавший нападения уставший человек смог не только избежать смертельного удара, но и преуспел в атаке. А эльф, подготовивший нападение, у которого в распоряжении море времени на то, чтобы выверить все до миллиметра, не только промазал, но и словил «пулю» от жертвы.

– Все?

– Почти, – сказал де Бри. – Подождав минут десять, Макгон убедился, что тёмный эльф мёртв, и отправился искать стражу.

– Видимо, нашел, – вздохнул я.

– Да, – кивнул де Бри. – Нашёл.

Потирая подбородок, я прошелся вдоль стены и обратно.

– Слушайте, бред какой-то, – промолвил я. – Капитан, это же чистая самооборона! Ну, удар в ответ.

Но де Бри на этот раз незнакомое слово проигнорировал.

– К сожалению, для ректора это ничего не меняет. Боевая магия запрещена законом.

– Но он же отбивался? А если бы убили его?!

– Значит, такова судьба.

– Но это же не честно! Человеку что нельзя защищаться? Стоять столбом и смотреть, как прожаривают по кусочкам?

– Если бы магистр заколол князя ножом или убил из арбалета, то дело бы рассматривал королевский суд.

– Самый справедливый суд в мире? – ехидно спросил я.

– Не самый, но в таком случае у него был бы шанс откупиться, – сказал де Бри. – Но он воспользовался магией, и закон однозначно трактует такие деяния.

– То есть виновен и все?

– Да. Закон есть закон.

Идиотский закон. Мне стало жаль старика, ну или кто он там.

– Что будет, если мы найдём причину всего этого безобразия?

Де Бри отвернулся.

– Не знаю. Наверное, кардинал Бролле сможет спасти его от костра и заменить наказание на что-нибудь менее неприятное.

– Ну, здорово! – хмыкнул я. – Просто замечательно. А с нами что будет?

Моя судьба напрямую зависела от этого дела.

– Епископ дал слово, что не будет преследовать твою волшебницу. Но ей придётся уехать подальше отсюда. Желательно домой. Академия также для нее будет закрыта.

Превосходно! Маг без возможности учиться! Да Валена меня живьём съест. Если я, конечно, раскрою дело, что пока совершенно не очевидно. Оптимизма-то у меня поубавилось.

– Отличные условия для работы! – я невольно пошарил глазами по стене в поисках выключателя – надо же, столько провел времени на Арли, а память все выкидывает подобные фортели. – У нас три дня?

– Уже два с половиной.

Это будет самое быстрое политическое расследование в истории, чем бы оно ни завершилось.

Осмотр места преступления надолго не затянулся, потому что смотреть в общем здесь было не на что. Во-первых, темно, и даже пара факелов проблему не решала. Во-вторых, абсолютно пусто – только шершавые стены и пол, покрытый вековой пылью. Я для вида немного походил туда-сюда по коридору, поковырял носком ботинка кучку камней у стены, но нигде не было видно таблички с кратким содержанием детектива. Де Бри наблюдал за мной с плохо скрываемым скепсисом, который немедленно исчез с лица капитана, едва из-за угла показалось сразу шесть человек. Инквизиторы. И у некоторых сразу по паре факелов не чета тем, что развешал какой-то простофиля по стенам.

Коридор враз затопило светом.

– Эй, вы! – сходу завопил один из них. – Вам здесь нечего делать!

Де Бри немедленно заступил им дорогу.

– Пошли вон… – начал он, набирая воздух полной грудью, но тут вперед вылез я.

– Господа, господа, как вы вовремя! Сами боги двигали вашими яго… ногами! – я схватил первого попавшегося инквизитора за руку и потащил вперед за собой, остальные же замерли и молча пялились на нас. – От вас, уважаемый, требуется помощь, и о вашем содействии будет немедленно доложено епископу Фиодору.

Имя верховного инквизитора подействовало чудодейственным образом. Человек враз перестал сопротивляться.

– Ты! Как там тебя? Хочешь получить награду?

– Крон… – неуверенно начал тот, кто теперь послушно плелся за мной, как осел за морковкой.

– Получишь! – уверенно заявил я. – Как только так сразу. А теперь стой здесь, Крон, и свети!

– Куда… – начал было он, но я не дал ему договорить.

– Сюда, куда же еще?! – я поставил его на том месте, где, по словам де Бри, ректор Макгон упал на пол, подныривая под огненный шар. – А чего остальные товарищи стоят столбом? Награду не хотите? Ну-ка, давайте, рассредоточьтесь! Рассредоточьтесь, я вам говорю. Капитан, покажите, пожалуйста, братьям, что означает это слово!

Потерявших дар речи инквизиторов пришлось растаскивать и устанавливать по одному. Зато в итоге я получил шесть великолепных источников света, и оказалось, что в коридоре все же есть, на что посмотреть.

Тут я заметил, что в глазах Крона совершенно некстати начал проклевываться разум.

– Замри, – я пригрозил ему кулаком. – Иначе прокляну!

К подобным угрозам тут относились серьезно, даже если их произносит столь «зеленый» сотрудник Святого воинства. Впрочем, я уже плюнул на все, и просто повесил «голос» на грудь.

– Любой, кто сдвинется с места, получит замечание в личное дело! – на всякий случай гаркнул я для всех и принялся осматривать коридор в свете изменившихся обстоятельств. Причем, слово «свет» здесь следовало понимать буквально.

Как тут же выяснилось, свет – это не только ученье, но и возможность обнаружить улики, скрывающиеся во мраке. Первое, что бросилось в глаза, это здоровенное темное пятно на почти черном камне. Как раз там, где стена стояла под прямым углом к коридору, образуя поворот. Именно здесь ректор подвергся неожиданному нападению. Черное на черном – без должного освещения не разглядишь. А еще в самом центре пятна камень расплавился и стал похожим на обожженный пластилин. Диаметр оплавленного круга достигал пятидесяти сантиметров, камень смазался, но не потек, – видимо, жара все-таки не хватило. Вокруг едва заметно выделялась корона нагара втрое большей величины. Представляю, как тут бабахнуло. Валене до подобных размеров «пули» еще как до луны пешком. Вот что значит «великий» маг!

Обнадеженный этим открытием, я метнулся в противоположную сторону и наткнулся на весьма любопытную деталь – здесь тоже остались следы. Едва уловимые – такие и днем в глаза не бросаются, но, если знаешь, что ищешь, то обязательно найдешь. Тот самый нагар на стене. Разумеется, без центрального круга, ведь в эпицентре удара оказалось тело князя, принявшее на себя всю разрушительную мощь огненного снаряда. Не хилыми же снежками они тут покидались друг в друга.

– Де Бри! Капитан! – позвал я, подсвечивая себе факелом. – Что скажете?

Тот подошел и окинул стену внимательным взглядом.

– Шар угодил точно в цель. Такое никому не под силу выдержать. Жар такой силы, что на камне остались следы.

– Да, магистр, оказывается, еще в самом расцвете сил, – хмыкнул я и предложил: – А теперь давайте взглянем на противоположную сторону.

Мы обошли стоявших столбами инквизиторов, пялившихся на нас, но все еще помалкивавших.

– Наблюдай, как следует, потом расскажешь все самому главному, – погрозил я пальцем «своему» инквизитору, и тот отчаянно закивал головой.

Мы подошли к стене, от которой «стрелял» эльф, и де Бри тут же обратил внимание на гладкий круг.

– Мне говорили, что князь – очень сильный маг, – заметил он. – Камень оплавился.

– Это точно, – сказал я. – А еще? Что-то что бросалось бы в глаза.

Де Бри несколько минут разглядывал пятно, задумчиво потирая ладонь.

– Я не специалист по магическим делам, – наконец, буркнул он. – Ну, а ты что заметил?

– Ну, не то, чтобы что-то, но есть одна странность, – я подошел к стене. – Вот, смотрите. Видите, куда пришелся удар? Гораздо ближе к краю. Почему князь ударил не по центру коридора? – я постучал пальцем по камню. – А там? Точнехонько в яблочко. Да еще и не целясь. О чем это говорит?

Он, прищурившись, еще раз все осмотрел.

– Это говорит о том, что, либо князь не такой уж меткий стрелок, – начал де Бри, моментально уловив идею.

– Либо о том, что ему не хотелось убивать, и потому он целил выше и левее, – я максимально приглушил голос.

– Почему ты так решил? – в тон мне ответил де Бри.

– Если бы эльф хотел прикончить магистра, бы метил в центр.

– Может, у него дрогнула рука?

– Ну конечно, – фыркнул я. – А у ректора, который бил с пола, она не дрогнула. Нет, я уверен, что удар был нанесен именно с таким расчетом.

– Возможно, ты и прав.

– Вот только ректору об этом было неведомо, – я вздохнул. – И он ответил без колебаний и точно. Но тут есть еще одна странность, капитан.

Де Бри резко развернулся.

– Говори!

– Это из разряда предположений.

– Я сказал, выкладывай!

– Почему ректор Макгон среагировал на атаку и в итоге уцелел, а князь Мурд стоял, как на параде, ожидая удара в грудь? Вы же видели следы – он не сдвинулся с места, не сделал попыток уклониться.

Когда мы поднимались по лестнице вверх, с каждым шагом все больше удаляясь от королевской Библиотеки, де Бри задумчиво кусал губу.

– А не мог все-таки князь промазать? – вдруг спросил он.

– Мог, – кивнул я. – Но только не с первого раза. Валена после месяца тренировок укладывала первый шар в яблочко шагов с шестидесяти-семидесяти. Маг, у которого опыта с хвостик мыши. А тому эльфу сколько лет?

Де Бри некоторое время шел молча.

– Полагаю, родился он не вчера, – проговорил он наконец.

– Тогда князь попал именно туда, куда хотел.

Де Бри остановился и бросил на меня взгляд полный досады.

– Умеешь ты обрадовать. Епископ думал, что это обычная неприязнь.

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– Обычная неприязнь? Не слишком ли для рядовой ссоры? Что он ему сделал? Разбавил пиво?

– Ты зря смеешься. В последней войне птенцы Академии огнем прошлись по половине Мандера. Сколько тогда погибло темных, одному Аиду известно.

– И давно это было?

– Два века назад, – сказал де Бри. – Но что такое двести лет для эльфа?

Действительно, что такое две сотни лет для эльфа? Этот князь небось помнил события двухсотлетней давности так, будто они случились вчера. Вот только это не объясняют всех странностей.

– Но сейчас вы так не думаете?

– Это одна из версий, – ответил де Бри. – Куда теперь?

– Следует выслушать основного участника событий, – пожал плечами я. – Нам нужен магистр Макгон.

Де Бри поморщился.

– Без него никак?

– Капитан, как вы себе представляете расследование без свидетелей? Тем более у нас он вообще один.

Мой собеседник глубоко вздохнул.

– Проклятый праздник!

Не знаю, как насчет дня, но утро у нас явно не задалось. Мы мотались по дворцу в поисках нужных нам лиц, и это оказалось то еще развлечение. Начнем с того, что просто так нас к магистру не пропустили. Капитан мог сколько угодно изображать гнев, чувствовалось, что случившееся довольно сильно ударило по его авторитету. Инквизиция правила бал во дворце, и они постоянно подчеркивали, что нас тут терпят, не более. Это ясно чувствовалось и по взглядам, обращенным в спину, и по затаенным ухмылкам. В открытую, конечно, не насмехались – до такого пока еще не дошло, но де Бри явно не мог свыкнуться с мыслью, что двери теперь не открываются перед ним по одному его взгляду. Иногда они вообще не открывались.

Он скрипел зубами и шел вперед. В этом своем качестве капитан, несомненно, вызывал восхищение.

– По-моему, нас скоро отсюда вежливо попросят, – заметил я, поглядывая на стражников, с некоторых пор, следующих за нами по пятам.

– На прямое столкновение они не пойдут, – де Бри тоже оглянулся.

– А мы?

Капитан ожег меня взглядом.

– Никто не пойдет. Пока.

Многообещающе это «пока». Что там отец говорил про «революцию»? «Ни дай нам Бог дожить до этого времени?» Мне вот «посчастливилось». Даже это чертово предназначение не играет особой роли. Людям достаточно слухов, лишь бы пустить под откос размеренную, спокойную жизнь. Потом будут, конечно, обливаться слезами, но, как обычно, в этом обвинят обстоятельства или соседа напротив.

– Магистр, – де Бри присел на корточки. – Я капитан де Бри, личный помощник епископа де Морра.

Поначалу я решил, что мы опоздали, но вот человек на досках, кое-как прибитых к стене, пошевелился и открыл глаза. Прошло всего лишь несколько часов, а над его лицом кто-то уже основательно поработал. Да и богатая в прошлом одежда больше походила на обноски, чем на костюм ректора академии.

– Нам нужно задать вам несколько вопросов, – произнес де Бри.

– Мне нечего добавить, – едва слышно проговорил человек. – Даже если вы забьете меня до смерти.

– Мы не собираемся вас бить, магистр Макгон, – де Бри оглянулся на меня. – Нам нужны ответы, чтобы кардинал Бролле попытался спасти вас от костра.

Человек с трудом повернул голову и впервые взглянул на нас. Под маской из запекшейся крови, бороды, торчащей клоками во все стороны, и слипшихся волос, еще можно было разглядеть породистое лицо мужчины средних лет.

– Я думал, вы от епископа Фиодора, – прошептал он, и, произнося это имя, ощутимо вздрогнул.

– Нет, нас послал кардинал Бролле. Нам нужна ваша помощь, магистр, – настойчиво проговорил де Бри.

Некоторое время тот лежал неподвижно, видимо, о чем-то размышляя или собираясь с силами, а затем вновь сосредоточил свой взгляд на капитане.

– Помогите подняться, – попросил он. – Не привык говорить лежа на кровати.

– Но… – попытался возразить де Бри, но магистр жестом пальцев оборвал его.

– Это всего лишь тело и боль, капитан. Мне не привыкать ни к первому, ни ко второму.

Вместе мы кое-как приподняли его, привалив к стене. Макгон некоторое время сидел, зажмурившись, и, по-видимому, отдыхая от усилий, но затем сказал, не открывая глаз:

– Спрашивайте, но, боюсь, я знаю немного.

Де Бри сделал мне приглашающий знак рукой.

– Магистр Макгон, я понимаю ваше состояние, но сейчас от того, как точно вы припомните все обстоятельства нападения, зависит ваша судьба, – произнес я.

Великий маг распахнул глаза и долго смотрел на меня, не мигая.

– Кто вы, юноша, умеющий столь складно составлять слова, что вам позавидовали бы многие преподаватели моего славного гнезда?

– Мое имя Иан, – ответил я. – И мы обязательно побеседуем с вами о том, что вы сказали, но только после того, как вытащим вас отсюда.

Магистр изобразил слабую улыбку и кивнул.

– Вы не замечали каких-нибудь странностей последнее время? – припомнил я вопрос из фильмов про полицейских. – Странные люди, необычные происшествия – все, что выбивалось бы из обычного вашего распорядка. Может быть, за вами следили?

Профессор опять распахнул глаза, но довольно быстро его взгляд стал задумчивым – он вспоминал.

– Ничего такого, о чем бы следовало вам рассказать, юноша, – наконец проговорил он.

Де Бри раздосадовано вздохнул, а я лишь пожал плечами – глупо было надеяться на быстрый успех.

– Магистр, ничего страшного, – успокоил я его. – Тогда давайте вернемся к тому моменту, когда вы вышли из библиотеки и закрыли за собой дверь. Вам не показалось странным, что стражи нет на посту?

– Странным? Нет, этому есть разумное объяснение, – Макгон попытался улыбнуться разбитыми губами. – Молодым нужен праздник, это нам, старикам, главное посидеть за хорошей книгой.

– Старикам? – не выдержал я. – Сколько же вам лет, магистр?

Де Бри возмущенно кашлянул, но Макгон успокоил его взглядом.

– Чуть больше двухсот, юноша. А вам?

Тут я едва не прокололся, чуть не ляпнув, что мне «двадцать четыре».

– Семнадцать.

– Вот видите, весь мой опыт не помог мне избежать такой судьбы.

– Это не судьба, магистр, а тщательно продуманная «подстава».

Ясное дело такое слова в местном языке отсутствовало, и добросовестная память подсунула его земной аналог.

– Подстава? – переспросил Макгон.

– Подлог, событие, которое только выглядит так, как кажется, – пояснил я, плюнув на конспирацию. – Кто-то создал сцену, в которой вы сыграли свою роль. Ну, я так думаю.

– Ты узнал все, что хотел? – недовольно спросил де Бри, намекая, что время допроса заканчивается.

– Нет, конечно! Магистр, а что вы помните о самом моменте нападения?

Как оказалось с памятью у «старика» все в порядке. Макгон почти посекундно расписал, что и как происходило.

– Впереди полыхнуло! Я почувствовал, как рядом поднялось сильное магическое возмущение. Очень сильное! Следом я увидел, как на меня накатывает огненный шар. Огромный!

– Вы почувствовали возмущение до или после того, как вышли из-за угла?

– Сразу после. Дальше действовал не думая. У меня была большая практика. В прошлом.

– Практика?

– Закон церкви гласит, что каждый великий маг обязан раз в пять лет выезжать за пределы Академии и помогать жителям своей страны.

Это что-то новенькое. Чем может помочь жителям страны великий маг-огневик?